На впитавших солнце камнях. Глава 9

Глава 9

Пришел в себя Степа от тряски. Кто-то тряс его и причитал:

- Ох, ты господи, помер совсем, али нет?..
Он открыл глаза и увидел склонившуюся над ним пожилую кассиршу. Женщина от испуга стала усердно лупить его по щекам.

- Чего вы!..- возмутился Степка и сел. Утренняя роса с травы намочила его одежду, ладони, на которые он неловко приземлился падая, были оцарапаны и вымазаны в земле.
- Ой, напугал меня, пацан, ой, напугал! - никак не успокаивалась кассирша, - Я ж думала, совсем помер! Живой, слава богу!
- Да живой я, живой! - подтвердил Степка, отряхивая ладони.
- Ты как здесь оказался с утра пораньше? Я ж вроде ворота запирала...
- Не помню, - буркнул себе под нос Степа, поднимаясь на ноги. Голова слегка кружилась.
- Не помнишь? Да как же так? Не помнит он!.. Мозги, поди, сотряс, вот и не помнишь ничего. К врачу надо тебе, парень, обязательно! - сердобольная кассирша суетилась вокруг, норовя поддержать Степана, если он вдруг снова надумает падать и терять сознание.

Солнце уже светило вовсю. В доме дяди Тимура его, наверное, потеряли и волнуются от неизвестности! Подумал Степа, но сам он беспокоился о другом. Ночное происшествие требовало срочно сообщить полученную от Призрака информацию директору краеведческого музея. И Степа, чуть пошатываясь, все ускоряющемся шагом направился к выходу из крепости.


                ***

Никита проснулся с неприятным осадком в душе и в мрачном расположении духа. Вчерашняя ссора не выходила у него из головы. Но, потеряв на обдумывание половину прошедшей ночи, он пришел к выводу, что лучше всего сделать вид, что ничего не произошло.

К завтраку Степан не вышел. Что себе позволяет этот мальчишка?! Возмущенно думал отец, теряя терпение. Но когда выяснилось, что комната мальчика пуста, а окно в сад открыто, в душе Никиты вспыхнула тревога.

- Неужели сбежал из дома? - растерянно произнес он.
- Что значит, сбежал? - не понял Тимур, с видимым удовольствием попивающий утренний кофе из золоченой фарфоровой чашечки.
- Да мы вчера с ним рассорились в пух и прах.
- Из-за чего? - хозяин дома отставил дорогую чашку в сторону и нахмурился.
- Да из-за ерунды! Видите ли, он против строительства дома возле крепости! Отцу решил возразить. - Едко прокомментировал Никита, но в душе нарастала тревога.

Обыскав весь двор и сад и не найдя мальчика, все домочадцы серьезно забеспокоились. Телефон Степки лежал на подоконнике в спальне. Были ли у него карманные деньги и сколько, отец не знал.

- Позвони жене, - посоветовал Тимур, но Никита отрицательно затряс головой.
- Ты что? Если она узнает, что с сыном что-то неладно, такую бучу поднимет! Никому мало не покажется.
- Тогда поехали, поищем его в городе, - предложил друг.

Он призвал дочерей, скромно топтавшихся на крыльце, и отправил их по соседям и знакомым выяснять, не видел ли кто из них Степана. После этого Тимур и Никита, сев в машину Тимура, отправились на поиски.

- Если Степка решил один уехать домой, то наверняка отправился на автобусную станцию, - размышлял вслух Тимур, выруливая на центральную улицу. - Вряд ли он решится добираться до города автостопом. Или такое возможно?

Он бросил взгляд на друга. Тревога и раздражение смешались в глазах Никиты.

- Вряд ли. Не думаю, что он способен на такие подвиги. Вообще то он трусоват, если быть честным. Вот засранец, решил нервы отцу помотать! - кипятился Никита, - Ну, скажи мне, как это называется? Взять и сбежать из дома!
- Переходный возраст, это называется, - спокойно ответил Тимур. - Не переживай, найдем мы твоего беглеца, никуда он не денется.
- Ох, я ему устрою, пусть только попадется мне! - сжимая кулаки, угрожающе ворчал Никита. - Никогда ремнем не наказывал, но в этот раз отхожу его ремешком по толстой попе, ох, отхожу!..

Но на автостанции мальчика никто не видел, да и утренний автобус, готовящийся к рейсу, еще стоял возле здания автостанции с включенным двигателем, ожидая пассажиров. К раздражению в душе Никиты стала примешиваться тревога. Куда он делся? Где его искать?

- Может, в полицию обратиться? - неуверенно спросил он у Тимура. Тот озабоченно почесал в затылке и сказал:
- Давай пока просто по улицам поездим, по сторонам поглядим, у людей поспрашиваем, город у нас небольшой. Если не найдем, поедем в полицию. У меня там, кстати, знакомый работает.

Улицы городка в этот час были полупусты. Работающие люди уже отправились на работу, а пенсионеры и дети еще допивали свой утренний чай, придумывая, чем, какими делами и событиями наполнить долгий весенний день. Солнце с любопытством заглядывало в окна маленьких деревенских домишек, отражалось веселыми бликами в каплях росы, еще не высохшей на листьях деревьев и траве. С реки тянуло свежестью и прохладой.

Никита, тревожно крутя головой во все стороны, пока машина медленно катилась по тихим улочкам, вдруг почувствовал, как в глубине груди, там, где жила душа, вдруг зазвенела, завибрировала тонкая струна, рождая высокий, беспокоящий и неотступный, как зубная боль, звук. Он вдруг вспомнил, как заболел пятилетний Степка, подцепив какой-то жуткий желудочно-кишечный вирус, как выматывала ребенка непрекращающаяся рвота, как весь он горел от высоченной температуры. А потом Никита нес на руках по больничным коридорам вялое, обмякшее от обезвоживания, с бессильно болтающимися ручками и ножками, тело сына, с ужасом заглядывая в его закатившиеся в полубессознательном бреду глаза и твердил про себя:" Я должен успеть!" Как потом они с женой сидели возле опутанного какими-то проводами и капельницами ребенка и с замиранием сердца ожидали, когда минует кризис...

Тревога потянула за собой чувство вины, как на веревочке. И что я уперся как баран с этим домом на берегу реки? Думал Никита, уже оправдывая поступок сына. Довел мальчишку до побега! Да плевать я хотел на этот дом! Действительно, зачем он вообще нужен? Не стоит этот дом потери единственного сына! Слово "потеря" так резануло по сердцу, что Никите стало страшно по-настоящему, и он усилием воли взял себя в руки и сосредоточился на поисках.
             
                ***

Маленький зеленый домик с кружащими вокруг чердачного окна лебедями встретил Степу запахом свежевыпеченных булочек. Измученный вконец долгим бегом по улицам мальчик обессиленно ткнулся лбом в обитую потрепанным коричневым дерматином входную дверь, и забарабанил по ней кулаками. Из -за двери доносились приглушенные звуки радио и аппетитные запахи.

- Иван Тимофеич! - закричал Степка, продолжая стучать в дверь. Дверь внезапно распахнулась, и Степка чуть не ввалился внутрь, в темную пасть коридора. На пороге стояла пожилая женщина со строгим лицом.
- Что случилось?! - голосом учительницы спросила она, поправляя на носу очки в роговой оправе с замотанной синей изолентой дужкой.
- Здрасьте... - выдавил из себя Степка, - А Иван Тимофеевич дома?
- Дома, молодой человек, но это не дает вам право ломать дверь! - выговорила она ему, как нерадивому ученику.

Она отодвинулась на шаг, открывая ему проход и Степа вошел в маленький, уютный домик. Иван Тимофеевич полусидел-полулежал на диване, на двух больших подушках, заботливо укрытый стареньким клетчатым пледом. Следы пережитых физических страданий еще были видны на его бледном лице. А рядом возле круглого, покрытого вышитой скатертью с бахромой, стола сидел отец Михаил. По стенам уставленной старомодной мебелью комнаты были развешаны десятки фотографий, на которых улыбающийся, молодой, учитель истории был окружен своими многочисленными учениками. И столько жизни, столько энергии было в его молодых глазах, что Степа залюбовался фотографиями, забыв поздороваться.

- Здравствуй, Степан! – весело и чуть удивленно произнес священник. – Ты тоже пришел навестить Ивана Тимофеевича? Вот видите, - обратился он к старику, - а вы все твердите о своей ненужности!
- Здравствуй, Степушка. Что случилось? – слабым голосом произнес старый учитель, сразу заметив испачканную одежду и встревоженный взгляд мальчика.
- Это очень важно, Иван Тимофеич!

И Степан рассказал все, что произошло с ним в эту ночь, стараясь не упустить ни одной подробности. Он торопился, глотал слова, жестикулировал, пытаясь быть убедительным, но рассказ его как будто спотыкался, наталкиваясь на недоверчивые и удивленные взгляды слушателей. Они мне не верят, с отчаянием думал мальчик!

- Вы мне не верите? Думаете, мне сон приснился? Возможно и сон. Вот только, как я ночью в крепости оказался? А меня там с утра нашла кассирша, она может это подтвердить! Даже если это был сон, все равно надо проверить, действительно ли там, в круглой башне, есть колодец?

К недоверию в глазах Ивана Тимофеевича добавилась то ли жалость, то ли сострадание, что в конец расстроило Степку и он почти закричал в отчаянии:
- Да не сумасшедший я, не больной! Иван Тимофеевич, отец Михаил, пожалуйста, поверьте мне! Если призрак действительно показал, где зарыт клад, то его надо срочно выкопать! Вы понимаете, это же шанс спасти крепость! Если вы мне не поверите, то землю под крепостью продадут в два счета и все, конец нашей крепости!

В дверях показалась пожилая строгая дама. Она несла в тарелке груду свежих булочек, посыпанных сахарной пудрой, от которых исходил умопомрачительный аромат.

- Ваня, - сказала она, - молодой человек в таком взвинченном состоянии, что необходимо его напоить чаем. Ты не находишь?

Степка, взглянув на булочки, проглотил слюну, внезапно осознав, что он очень голоден. Но голод сейчас волновал его куда меньше, чем невозможность убедить в своей правоте.

- М-да, Степушка, - пробормотал Иван Тимофеевич, обменявшись многозначительным взглядом со священником. - удивил ты меня.
- Не верите? Ну, и не надо! Дайте мне лопату. Лопата то у вас есть? Я сам пойду искать клад!
- Степа, прежде чем идти искать клад, необходимо помочь Марии Алексеевне организовать чай. Правильно, Машенька? – и старик бросил в поиске поддержки взгляд в сторону жены. – А мы пока с отцом Михаилом все обдумаем.

Когда за мальчиком и хозяйкой закрылась дверь, старый учитель обратился к священнику:

- Ну, что ты думаешь, Мишенька, стоит верить этому странному рассказу или нет?
- Ох, Иван Тимофеевич, истинная вера ведь не оперирует понятиями логики.
- Я, Мишенька, отношусь к старому поколению, нас воспитывали на материализме, поэтому какая-то логическая опора мне необходима для принятия решения.
- Хорошо, Иван Тимофеевич, давайте рассуждать логически. – Молодой настоятель откинулся на спинку стула и задумчиво поглаживал широкой мужицкой ладонью окладистую каштановую бородку. – Во-первых, надо учитывать, что Степан – мальчик необычный, эмоциональный, с развитой фантазией. Он так близко к сердцу принял все наши неприятности с возможной продажей крепости, что вполне мог увидеть ночью странный сон. Но сон то этот может оказаться вещим. Во-вторых, я как человек верующий, точно знаю, что Господь всегда отвечает на искренние молитвы. Если просьбы наши о помощи достигли Высших Сил, а они нашли того, кто наиболее восприимчив, и передали через него нам подсказку вот в такой необычной форме…
- И в - третьих, - перебил его Иван Тимофеевич, садясь и спуская с дивана худые ноги в полосатых пижамных штанах, - в конце концов, что мы теряем? Правда, Мишенька? Попытка, как говориться, не пытка. Сейчас только чай попьем, и займемся организацией раскопок.

Степа вернулся в комнату с подносом, уставленным чайными чашками, и сразу заметил изменения в старом учителе. Как будто та энергия, что светилась в молодых глазах учителя истории на фотографиях на стене, каким- то чудом перешла в больного старика и тот ожил, воспрял духом, помолодел. У Степки отлегло от сердца, он понял, что ему поверили и сразу почувствовал невероятную усталость. Захотелось съесть все булочки сразу и еще добавки попросить, а потом свернуться калачиком прямо здесь, на диване, и проспать до завтрашнего утра.

Отец Михаил, отставив в сторону чашку с чаем, достал из потайных складок своей рясы вполне современный мобильный телефон и стал звонить. По разговору Степа понял, что те люди, что помогали настоятелю восстанавливать храм, согласились поучаствовать в раскопках.

- Ну, вот, - улыбнулся отец Михаил, закончив разговор, - с божьей помощью бригада для раскопок у нас есть. Так что, Степушка, рассказывай, где нам искать этот самый колодец?

                ***

Связанный по рукам и ногам отрок лежал, привалившись к крепостной стене. Рядом застонал отец Феодор, подавая признаки жизни. А то Иванка было уж подумал, что судьба оставила его единственного из всех защитников крепости наблюдать, как захватчики, могучие, светлоглазые великаны-свеи в крепких доспехах, грабили княжеские хоромы, выбрасывая из окон на двор драгоценные ткани, богато украшенную одежду, посуду; как из церкви тащили золотые оклады икон, серебряные лампады, да пахнущие ладаном паникадила. В груди Иванки бился молчаливый вопль: «Сволочи! Вражьи морды!» и бессильные слезы обжигали щеки, прокладывая светлые неровные дорожки сквозь грязь и копоть, словно перед ним враги, издеваясь, срывали одежды с родной матери, а он не мог заступиться и умереть не мог, чтобы не видеть поругания.

Продолжение http://www.proza.ru/2017/12/15/1276


Рецензии