По спиральным рукавам

В одном глубоком океане вдруг зародилась жизнь. То есть, конечно, не вдруг, а вследствие множества предпосылок и благоприятных условий. А уж условий этих там было хоть отбавляй. Тут тебе и приятная постоянная температура в четыре градуса, и отсутствие каких-либо вредных излучений во всём диапазоне видимого и невидимого спектра, и вдосталь отменной еды, беспрерывно извергаемой жерлами чёрных курильщиков (так почему-то назывались там местные фабрики-кухни), и полная тишина, и прочая-прочая-прочая, наинеобходимейшая для счастливого зарождения дребедень.

Зародилась, значит, жизнь эта, да и стала себе благоденствовать. Плодиться и размножаться, иными словами. А чем же ещё прикажете заниматься, чтобы не увять со скуки, коли всего есть вдосталь? Я лично так и сделал бы на их месте.

Вот резвились они там, в кромешной темени, резвились, как вдруг одному местному чёй-то уж совершенно невмоготу стало от всех этих бесконечных вакханалий и курений. Вышел он (или выполз, точно неизвестно) на середину обеденного поля и засветился флуоресцентным мерцанием.
Что тут началось! Невозможно описать. Да и как такое опишешь? Не было ни у кого ни ручки, ни чернил. Даже у каракатиц. Потому что и каракатиц никаких в те времена ещё не зародилось.
Короче, хай поднялся несусветный. Одни говорят (языком химических жестов, конечно, ибо не было тогда ни у кого языков других): «Гэть енту падлюку! К ногтю его. Неча тут нам глаза слепить». Вот смехота! Тогда ж ни у кого ни ногтей, ни глаз и в помине не было, и не планировалось.
И он, дурень такой, так им и заявил: «И чего тут вам бухтеть, протомикробам безглазым?».
Те как обозлятся. Как начали глаза и носы отращивать, друг с дружкой наперегонки. Моментально (в смысле, в миллион лет)  там стало светло, как ночью в Хэллоуин. И все осознали, в какой темноте и неведении прозябали они долгие геологические эпохи. И опечалились за предков своих. И возрадовались за светлое будущее своё. А того, наипервого, нарекли Пересветом Лучезарным. И съели его вместе с косточками на поминальном ужине ритуальном.
А потом они отдыхали.

Да недолгий вышел тот отдых. Одного чудернака стало вдруг пучить чрезмерно. Водимо, от несварения. Или с недокуру. Короче, пучит его и пучит. Аж раздуваться стал с непривычки. Чувствует – подымается ввысь. Возносится. Понятно, запаниковал поначалу. А потом успокоился. Чего попусту паниковать? Кругом друзья светят-переливаются. Проголодался – цоп одного, кусь другого. И сыт.
Общественность поначалу слабо среагировала на такое бесстыдное самовознесение. Конечно, поржали над придурком – какого лешего там наверху делать? Ни тебе давления в тыщу атмосфер, ни спокойной воды без течений, ни темени непроглядной.
Были и такие, которые жалели и предостерегали. Говорили ему: «Выпучит тебя всего, родимый. Буркалы на лоб полезут. Чем моргать? Вот и радиация там. То синий свет, то тёмно-синий. А то и вообще, прости господи, зелёный луч пойдёт. Страх!»
Наслушавшись страстей таких, тот запаниковал слегка. Но после поуспокоился. Привык в неглубокой водице плескаться. Кислород полюбил. Жену завёл. Ох, и заводная получилась жонка! По два миллиона икринок за раз рожала. Вмиг наступило полное заселение и всяческое размножение у приповерхностного слоя. Некоторые до того дошли, что начали солнечный свет есть заместо соседей. Соседи и не жалуются. Спокойненько себе жрут друг дружку. Иногда и солнечных лютиков прихватывают. На завтрак, пока те спят.

Миллионы лет пролетели незаметно, как в сказке. Народ благоденствует. Кто  развивается, а кто и завивается помаленьку. Понаотращивали себе чего ни попадя.  Кому зубов немеряно понавтыкивали, кому плавников через всю спину нашили. В общем, наблюдалось сплошное разнообразие и генофонд.

Промелькнули эпохи, один галактический год сменял другой. Жить было хорошо. Кое-кто даже стал поговаривать об идеальном мироустройстве и нерушимости богом установленных границ Вселенной. Как вдруг снова приключилась непонятная вертотень.

Некая гражданка неустановленного вида подплыла к самой границе мира. К берегу, то бишь. И её, голубушку, каблысь – и выплеснуло в открытый космос. На песок, то есть. Та, само собой, в крик. «Караул», - вопит – «спаситя, рыбы добрыя!».
Вот дура-рыба! Вопить-то и нечем. Воды нету, воздух один кругом. Дует насквозь через жабры бесшумно.
Да и кому вопить? Все дома, в море.

Пришлось самой ей выкручиваться, пока дыхалка не закончилась.
Взвилась, значит, дамочка юлой, буровит шнеком. Песок во все стороны так и прысь. Однако дело не шибко продвигается. Времечко уходит. Часики женские тикают. И далеко ей, голубушке. Ой, далёко! До среды обитания надо ещё понедельник и вторник проваландаться как-то.

Пыхтит она так, пыхтит, как вдруг чувствует – опаньки! Мутация прошла. И радостно, и весело, и дышится легко. «Вот те на», - думает наша щучка, - «а в потустороннем мире тоже можно прожить!»
Так и стала она жить-поживать, открытый космос обживать.

Вот вы скалитесь сейчас «Дескать, какой же это космос, лопух? Это ж самое ни на есть расчудесное место – земная твердь. Поверхность суши».
Вы себе что хотите думайте, а я так скажу: кому поверхность, а кому - и космос! Да'с! Опен спейс. И до сих пор такое разделение имеется между населением земным. Одному тут хорошо, а другому ещё лучше там. Где нас нет. В воде или на дне Марианской впадины. Один привык к стоячей воде, а другому только пиво и подавай. И все счастливы по-своему, каждый за чужой счёт. И это не плохо, а очень даже хорошо. Ибо, кому, к примеру, выхлоп газов керосиновых воняет, то другому тот же самый выхлоп слаще манной каши.

Ой, чтой-то я отвлёкся.
Итак, вышла наша зубатка на берег Дуная, да и поселилась там. Помаленьку семью всю к себе из воды на свежий воздух перетащила. Те, понятное дело, поотращивали моментально ноги-руки и расплодились несметно по всей поверхности. И даже вглубь.
Потом, правда, некоторым разонравилось. Полезли было они назад в воду. Но не тут-то было: в воде для них самих настали неблагоприятные условия. Подмена замены произошла незаметная. Не дышится водой ни в какую. Они и так и эдак. Некоторые даже преуспели. Кожей стали дышать. Подышит-подышит кожей, а потом – шасть на берег. Уж очень полюбили они размножаться на берегу. На свежем воздушке.

Прочие же родственники и предки остались на прежних должностях. Не сошлись дээнками. Связующее звено одно, конечно, всё ж сохранилось - кулинарные наклонности. Как жрали друг дружку, невзирая на происхождения и среду обитания, так и по сей день жуют.

Помаленьку-полегоньку установилось на планете биологическое равновесие и полнейший гомеостаз. Одни непринуждённо пожирали других (и не всегда, заметьте, большие меньшеньких!). Другие, подобно алкашам, питались чистой праной. Третьи, не к обеду будь сказано, наслаждались отходами жизнедеятельности четвёртых – там, капусткой кислой, или кошками дохлыми.
В плане разделения сфер обитания тоже было всё тип-топ. Кто летал, кто плавал, кто произрастал, а кто и по чужой пищеварительной системе путешествовал.
При этом каждый полагал, что его мирок и есть правильная обитаемая зона, а граждане из смежных плоскостей просто экстремалы-извращенцы, коими не зазорно и пожертвовать при случае.
Случаи же случались частенько. То катаклизм какой проявится, вроде внепланового излияния базальтов, то очередной размером с гору метеорит шандарахнет, то пакостные праноеды кислорода понавыпускают, так что дышать становится совершенно нечем. Не говоря уже о регулярном прохождении через плоскость галактики каждые тридцать миллионов лет. С хвостиком. И почти каждый такой, с позволения сказать, «случай» подчищал планетку процентов на девяносто.
Польза, несомненно, была великая от таких мероприятий. Ибо добавляли они разнообразие в ландшафтах и в стратификации. То мелку прибавится после очередной заварушки, то угольку, то газу с нефтью. Нет, как ни крути, а нужное и благородное это дело – забота о будущих поколениях.
Сами погорельцы тоже особо не унывали. Быстренько мутировали («адаптировались», ежели сказать по-научному), заново заселяя освободившиеся экологические ниши. Некоторые и вовсе в ус не дули. Сидели себе спокойненько миллионы лет на дне океана, защищённые от всего многокилометровой толщей воды.

И тут вдруг лафа закончилась. Неожиданно выяснилось, что местное светило, представляющее из себя звезду типа «жёлтый карлик», через какой-то миллиард лет распухнет до неузнаваемости и поглотит внутри себя всё окружение, включая ближние планеты. Паника поднялась всемирная. Аппетит у всех объявился чрезвычайный. Каждый норовил поесть впрок другого. Очень развилось беспричинное и ни чем не оправданное мутирование. А вакханалии размножения достигли просто небывалых масштабов. В общем, каждый горевал по-своему.

Кручинились, однако, не все. Как в любом мало-мальски биологическом пространстве, нашлись и трезвые головы.
«Валить надо отсюда», - уверенно заявляли покрытосеменные.
«Да, легко сказать, валить. А на ком?» - в отчаяньи вопрошали вирусы.
«Как так валить?! Там же космос, безжизненное пространство», - ужаснулись всякодышащие.
«Все так говорят поначалу», - пробормотали бактерии, - «небось, не такое уж и безжизненное. Было бы пространство, а жизнь найдёт, как его заселить».

«Тише ходишь, дальше долетишь», - резонно заметили тихоходки, направляясь к ближайшему вулкану, - «щас посмотрим, что это за пространствие такое».
Не все сразу сообразили, что имелось ввиду. А зря. Многие тогда пострадали. Короче, вулкан бабахнул так, что тыщу лет кукуруза не родила. Пыль, сера, темень непроглядная. Опять же, бомбы вулканические. Вот на бомбе такой и полетели наши первопроходочки новую среду понюхать. С ними также пару недобровольцев запулили. Бактерий там, клопиков, клещей.
Слетали они и вскорости через сотню лет шмякнулись обратно. Метеоритообразным образом.
«Ну? Что? Как? Чего там?», - вопросы так и посыпались на наших космонавтов.
Те, понятное дело, покобенились слегка. Фасон держали. А, может, просто отходняк у них был. Потом расслабились. Начали впечатлениями делиться.
Впечатления оказались не очень. «Нэма шансив», - уныло заявили тихоходки – «одна холодрыга тама. И дышать нечем».

В биосфере наступило всеобщее уныние. Естественно. Потому как, на полный кирдык никто не подписывался.
Что же делать? Как жить, пардон, выжить? Неопределённость полная.

Несколько безответственных психов стали подавать дурацкие идеи типа «авось всё утрясётся», «а может нам телепортироваться на Сатурн?», «Спартак чемпион!» «бей жидов – спасай Россию»…
Ой, нет! Последнего лозунга не надо читать. Не было в те времена ещё жидов никаких. Или были, а? Понятно теперь, какая заваруха настала?

Надо было срочно что-то делать. Выход искать. В открытый космос. «Думай, крокодил, думай», - говорил себе почти каждый здравомыслящий индивид. Легко сказать! Как тут думать? Чем? Для таких вещей ум ведь требуется. Разум, в смысле. Интеллект’с.

И тут всех осенило. Эврика! Можно замутировать ум нашей эпохи, и всё тут. Пускай он покумекает, как тут быть. У всех прямо от души отлегло. «Даёшь сапиенса!» - загомонили разом. Как это часто бывает, когда идея практически витает в воздухе, многие высказывают её одновременно.

Начали судить-рядить, кандидатов выдвигать. Оказалось, трудное это дело. Непростое. Много споров было по поводу параметров кандидата. Личностных характеристик, то есть. Самые занудные так и говорили - «Не знаем, кто такой, кандидат ентот ваш. А пущай он эту самую личностную характеристику лично сам и предоставит. С прежнего места обитания».
Ёшкин кот! Да какая может быть у кандидата в сапиенсы характеристика? Кто ему, такому умному, хорошую характеристику выдаст? Да, к тому же, с прежнего места? Многие и так себе места не находили. Теперешнего.
Объявлялись и самовыдвиженцы разные. До чужой биологии падкие. Паразиты, одним словом. Любители запудрить мозги. Ничего путного они собой не представляли. Таких быстро раскусывали и съедали в процессе плодотворной дискуссии. Вместе с мозгами-носителями.

В конце концов, мнение общества стало склоняться в пользу млекопитающего примата одного. Тот было пытался возражать - «Почему именно я? За что такое доверие?». Ему отвечали, мозг, мол, у тебя развитой. Большой.
«Так возьмите слона! У него вона какой мозжище. . .», - отбрыкиваться приматец.
«Ха! Ну ты и скажешь, мартышка» - загоготали все. – «Чем же мамонт тот, по-твоему, будет ракеты собирать? Хоботом, что ли?!»
«Так это что? Значит, мне не только думать, а и работать придётся?» - возмутился шимпанзёнок, - «А-а-а, не согласный я…».
Но того вопля уже никто не услышал. Решение было принято. Единогласным большинством голосов. Быстренько вмутировали ему разум, выдали огонь и назначили через миллион лет комиссию по подведению промежуточных итогов.

Комиссия долго не телилась – собралася точно в срок. Глянули, и ужаснулись, чего гамадрил тот насапиенсил за какой-то дряный миллионолетишко. Лесов почти не осталось, рыба съедена подчистую (не говоря уже о чёрной икре!), кругом самолёты, машины, крысы и тараканы. А дело не движется. За пределами атмосферы – никого и ничего, кроме сотни-другой неодушевлённых железяк болтается. И это за целый миллион лет. Представляете?

Вы, конечно, скажете «Уму непостижимо. Куда смотрел приматнадзор?»
Именно! Да'с! Не-по-сти-жи-мо уму. Ибо ум-то приделали горилёнышу тому, а вот мозги вправить – забыли! Как был злой пакостной обезьяной, сексуально озабоченной, такой и  остался. Подумаешь, читать-писать выучился да транзисторы выпиливать. Эдак любого дээнкавладельца можно в кибернетики записать!
Затребовали, конечно, отчёт с него подробный. Читают. А там - белиберда всякая. «Пирамиды, заселение материков, пенициллин, лазеры, генетика…».

Пенициллин! Представляете? Это дурило едва дорос до уровня грибов. И это за целый миллион лет развития! Общественность возмутилась донельзя. Чуть было не впарили ему глобал ворминг для стерилизации. Потом, правда, поостыли. Читают дальше стенографию освоения: «Запущена мышь. Запущена шимпанзе. Запущен Гагарин...». Тут некоторым стало непонятно. Отчего у них там всё так запущено? И зачем, говорят, Гагарина было запускать, коли шимпанзе уже и так запущен? Чем таким этот Гагарин от шимпанзе отличается?
Дальше – больше. Следующим пунктом программы стоял «выход в открытый космос». Комиссия приободрилась. Вот, думают, сейчас увидим прогресс в создании новой среды для обитания. Открывают они отчёт на нужной странице, а там - стенограмма беседы с кандидатом по имени Евгений. Хорошее имя. Подходящее для эксперимента по евгенике, да?

Хотя, на просвещённый взгляд, все эти имена лишь путают. Нет, чтоб просто по коду дээнка друг дружку звать. И точно, и элегантно. У каждого же своя дээнка уникальная имеется. Ну, коли не дээнка, то эрэнка, на худой конец. Ой! Нет, неправильно. Бывают же и одинаковые дээнки. Однояйцевые клоны. Хм. Ладно, можно по суммарному спину и массовому числу индивидуально проидентифицировать. Нет, тоже нехорошо. Уж больно часто придётся обновлять информационные списки. Данные-то постоянно меняются!
Опсь! Снова отвлёкся чёй-то.

Итак, читают, значитца, стенограмму, а там:
(голос Евгения) – «Как это, в открытый космос?! Не, не полезу. Без скафандра не полезу».
(голос Королёва) – «Ладно уж. Выдайте ему скафандр. Да не парадный, а из тех, что  поплоше. Хэ-Бэ».

Услышав такое, председатель комиссии, известная в широких кругах тихоходка, одна из тех самых, вулканически-метеоритных астронавток, просто обомлела. Получается, прохиндеи эти и не собирались к чуждому миру приспосабливаться по-честному! Позалезли в скафандры и дышат там втихомолку.
Из рупора между тем продолжал литься компромат. Теперь уже про какой-то «ван джайент лип фор манкинг». Видимо, имелось в виду, что липа всё это. Дескать,  скорее слипнется, чем манки те до Луны дотянутся. Как вскоре выяснилось, и тут подделка эволюции была налицо. Эти, с позволения сказать, «герои», просидели в скафандерах всю миссию. Полное позорище.

Глядя и слушая всё это безобразие, в биосфере наступило всеобщее уныние. Времени оставалось всего ничего, каких-то тыща мильонов лет, а эти мартышки токмо об одном и думают, себе и другим мозги засоряя глупостями да жульничествами всякими. Оно и понятно. Сапиенсы вид хоть и разумный («разумный» ? Ха! Даже самому смешно стало), но, всё ж таки, и биологический. А посему, ничто биологическое им не чуждо. Особенно, размножение, обжирание и выделение. Следовало каким-то образом направить их мышление в сторону размышления. Очистить от грязных мыслишек и приблизить к чистому разуму…

«Стоп! Опа! Чего енто за мысля щас промелькнула?» - вдруг подумали все у кого есть мозги. Видать снова глобальное мышление дало о себе знать.
Ну да! Вместо того чтоб с гориллами панькаться, следует создать чистого разума. Интеллект в чистом виде. Артистического интеллигента. Такой интеллекет уж точно не станет на разную чухню отвлекаться и вмиг распространит всё что надо за пределы галактики и дальше.

Всем, у кого было сердце, отлегло от сердца. Надежда крепла и росла.
Оставалась лишь одна загвоздочка. Неясно было, как получить разум в чистом виде. Из чего можно дистиллировать сей неосязаемый продукт? И кто таким тонким делом займётся? Кому поручить? Не сапиенсу же, скомпрометированному?
«А, собственно говоря, почему бы и нет», - раздались голоса общественности. – Ум какой-никакой имеется, технологическая база – тоже. Его токмо направить ненавязчиво в сторону компьютеризации и виртуализации всей страны, а там уж нанороботы с фейсбуками доделают своё дело. Сапиенса хлебом не корми – только дай задачу. Он тогда не то, что горы, сам себе мозги набекрень свернёт. Опосля же, как искусственный интеллект получится, можно сапиенса и – того, к ногтю, в смысле.

На том и порешили. Ненавязчиво распространили среди сапиенсов идею о том, что ум хорошо, а артифишиал интелидженсер – лучше. Слегка подбавили тепла в атмосфере, чтоб те побыстрее засоображали, не зацикливаясь на размножении китайцев. И дело заспорилось. Компьютеры и в шахматы уже играют, и сами машины водят.
Искусственный интеллект скоро проклюнется и полетит, распространяя славу биологической идеи по вселенной. И будет тогда и в других галактиках счастие.
Вот-вот наступит.
Ждём’с.

«А мы?» - спросите вы меня - «Мы то как? Что с нами станется?»
А вам, голубчики мои, так скажу:
«Ваше дело шестое. Катитесь вы в метагалактику. По спиральным рукавам»


Рецензии