На впитавших солнце камнях. Глава 6

Глава 6

Утром следующего дня Степан быстро позавтракал и снова отправился в крепость под неодобрительно-удивленными взглядами близняшек. Желтый пушистый шар солнца весело катился по голубому полю, обходя редкие кучевые облака. С самого утра начинало припекать, значит день будет жарким. Лето торопилось накрыть землю знойным одеялом, не обращая внимания на календарь. Легкий ветерок гнал по реке целые стада солнечных зайчиков, сверкавших так, что становилось больно глазам и приходилось щуриться. Степка, предвкушая полный интересных открытий день, не шел, а почти бежал вприпрыжку, поднимая ногами пыльный шлейф за собой.

Однако, ворота крепости были закрыты. Мальчик подошел к будочке, в которой дремала пожилая кассирша и, вежливо поздоровавшись, спросил:

- Извините, а Ивана Тимофеевича еще нет?
- Так был Иван Тимофеевич, был. - ответила кассирша, зевнув, - Но убежал минут пять назад. Какой-то взвинченный весь, нервный. Может что случилось? Прямо бегом побежал с его-то больными ногами!..

- А в какую строну он побежал? - спросил мальчик, почувствовав внезапную тревогу в душе. Что-то случилось нехорошее...
- Да вон туда - и кассирша махнула рукой вправо, высунувшись из своего окошечка почти наполовину. - Ступай за ним, мальчик, коли он тебе так нужен, ты его быстро догонишь. Ноги то у тебя молодые, здоровые.

И Степка побежал по центральной улице города, тянувшейся параллельно крепостной стене вдоль берега реки. Увернувшись от небольшого стада гусей, важно шествующих к реке, он чуть не упал, но удержался на ногах и побежал дальше вдоль выкрашенных в разные цвета заборов, пригибая голову под свешивающимися через заборы ветками сирени.

Ивана Тимофеевича Степан увидел минут пять спустя. Старик явно торопился, то бежал, немного прихрамывая на левую ногу, то переходил на шаг, и руки его как-то подергивались вверх при каждом шаге, словно наступал на больную мозоль и боль пронизывала все тело острой иглой, но остановиться он не мог, некогда было беречь больную ногу и вообще было не до себя.

- Иван Тимофеевич! - окликнул Степа, догоняя старика. Тот обернулся на секунду, но, узнав мальчика, снова побежал - поковылял дальше.
- А, это ты, дружочек! - воскликнул старик, задыхаясь от бега.
- Что случилось, Иван Тимофеевич? - тревожно спросил Степа.
- Беда, друг мой, беда случилась!
- Какая беда?! - воскликнул Степан, хватая старика за рукав и останавливая, - Расскажите толком!

Старик остановился, с шумом вдыхая и выдыхая воздух. Говорить он смог не сразу, а только немного успокоив дыхание.

- Наш градоначальник, чтоб ему пусто было, продает кусок земли возле крепости под частное строительство...Понимаешь, крепость нашу продает!.. Продаст, и не будет больше нашей крепости!.. Спасать надо крепость, спасать!..
- А как спасать? - растерянно пробормотал мальчик. В его голове всплыл разговор с отцом, его намерение построить домик на берегу реки прямо на территории крепости, чтобы рыбачить и ходить в лес за грибами и ягодами... Так это отцу градоначальник продает землю в крепости?.. Степке стало не по себе.

- Пойдем, дружочек, к отцу Михаилу пойдем, - одышливо бормотал Иван Тимофеевич, снова пускаясь вперед и еще сильнее хромая на левую ногу.
- А чей это отец Михаил? - спросил Степка растерянно, не зная, что ему делать: бежать следом за старым директором музея или бежать к отцу отговаривать от покупки земли? Вряд ли отец послушает его, сына, доводы. Отец всегда был упрямым и целеустремленным. "Хоть кол на голове теши!" - говорила мама, когда не могла в чем-то его переубедить.

- Отец Михаил чей? - переспросил старик, - Он ничей отец, вернее, свои то дети у него конечно есть, просто он священник, настоятель нашего храма.
- А чем он может помочь? - вяло спросил Степка, понимая, что не может сознаться старому учителю, так сильно переживающему беду, в том, что это его, Степкин, отец угрожает крепости. Ему было стыдно... Впервые в жизни ему почему -то было стыдно за отца, которым он привык восхищаться, которым всегда гордился.
- Не знаю, дружок, может что посоветует...

                ***

Иванка вскочил с лавки как ошпаренный, услышав крик, и сразу понял, случилась беда! В галерее уже грохотали по деревянному настилу десятки кованных сапог, а отрок еще натягивал кольчугу дрожащими от тревоги руками, никак не попадая головой в горловину. Напялив шлем набекрень, так что наносник застрял над левым ухом, выбежав из дверей, Иванка ахнул: сумрак ночи пронизывали летящие со всех сторон через стену крепости огни, словно стая красно-желтых хищных птиц. Это вражеские стрелы с привязанной горящей паклей несли смерть и разорение в мирно спящий дом. Уже заполыхала крыша терема воеводы, что-то горело и в дальнем углу двора. Крики, конское ржание, звон оружия и посвист стрел наполнили пахнущий ужасом и дымом пожарища воздух...

                ***

Они остановились возле узкой дорожки, ведущей вверх, в горку, между густых раскидистых лип. Старик переводил дух, уперев жилистые руки в колени и нагнувшись вперед.

- Ух, совсем из сил выбился...Сердце так и стучит, так и стучит, а тут еще в гору подниматься...Ничего, справимся, правда, Степушка? - он глянул на мальчика своими прозрачными, как мартовское небо, глазами и вымученно улыбнулся. - Пошли.

В конце зеленой дорожки, на горке, оказался тот самый храм, который Степка с отцом видели, въезжая в город. Белые каменные стены возносили высоко в небо зеленые, такие же как островерхие лесные великаны - ели на другом берегу реки, купола. Лесные стражи охраняли лес, а что охраняли купола, Степка не догадался. С вершин куполов смотрели сверкающие на солнце золотые кресты. И казалось, что от сияния крестов солнце светит еще ярче, еще горячее. А внизу, под горой, обрывавшейся вниз почти отвесной стеной, текла неспешная, широкая река, отражая, дробя в своем ребристом зеркале солнечные лучи и разбрызгивая их мириадами солнечных зайчиков по всей округе.

Старик и мальчик поднялись по ступеням высокого, резного, под шатровым куполом крыльца, живо напомнившего Степке русские народные сказки, и вошли в прохладный сумрак храма. Мальчик зацепился взглядом за какую - то табличку на стене, но прочитать не успел, увлекаемый дальше сухой рукой своего провожатого.
- Пойдем, пойдем... - подгонял его Иван Тимофеевич.

Они распахнули тяжелую деревянную дверь и очутились в следующем помещении. Первое, что увидел Степа, и что его сильно удивило, была большая русская печь с приветливым беленым боком, с кованой чугунной дверцей.

- Утро доброе, Марья Мокеевна! - поздоровался старик со старушкой в платочке, сидящей за столом, на котором были разложены для продажи книги, иконы, свечи. - А где отец Михаил?

Старушка улыбнулась, продемонстрировав редкие остатки зубов, и солнечные лучики морщинок потекли в разные стороны от уголков ее глаз.

- Сейчас придет, Иван Тимофеевич. Как здоровье то ваше? Давненько к нам не захаживали...
- Да, чего там, жаловаться нечего...- ответил Иван Тимофеевич, подходя к столу.
- А это ваш внучек? - поинтересовалась старушка, поглядывая на Степана.
- Скорее правнук по возрасту, - уточнил старик, - Это Степа, наш столичный гость, очень интересуется историей старой крепости.

Степа поздоровался.

- Столичный, значит?..- старушка покивала головой в платочке с видимым уважением, продолжая лучиться приветливой улыбкой.

А Степка с интересом рассматривал выложенные на столе иконы и книги. Он впервые был в настоящей церкви и чувствовал себя немного неуверенно.

- Ты, Степа, если хочешь, сходи, посмотри храм, пока мы тут ждем настоятеля, - посоветовал Иван Тимофеевич, указав рукой на большую деревянную дверь сбоку. Степа последовал совету.

В соседнем помещении шел ремонт: вдоль выкрашенных побелкой стен тянулись строительные леса, откуда - то сверху свешивались заляпанные краской полотнища полиэтилена, выложенный большими квадратными каменными плитами пол был засыпан пылью.  Но передняя стена от пола до потолка была заполнена иконами. Степка подошел ближе и стал рассматривать картины, повествующие о жизни святых. Он совершенно не разбирался в истории религии, но яркие, праздничные краски, а в них преобладали золото, пурпур и охра, замысловатые сюжеты, изображенные на иконах, захватили его воображение так, что он не заметил, как открылась за его спиной дверь.

- Что, иконостас рассматриваешь? - спросил Иван Тимофеевич.
- Ага! - кивнул Степка, - здесь так здорово!

Он поднял голову вверх и глаза в глаза столкнулся со взглядом изображенного под самым куполом человека, взглядом живым, любящим, сострадающим, проникающим, казалось, в самую душу.

- Я что-то не пойму, Иван Тимофеевич, это старая церковь или новая?
- Эту церковь практически из руин восстанавливают уже лет десять - пятнадцать силами энтузиастов. Простые люди помогают, кто чем может, кто деньгами, кто строительными материалами или инструментами, а кто и просто своими умелыми руками. Вот уже и иконостас восстановили. - в голосе старика появились нотки зависти. - Ну, а руководит здесь всем настоятель, отец Михаил. Вот за той дверью есть помещение уже полностью восстановленное, там уже службы идут регулярно. Оживает храм, оживает...

Дверь за их спинами снова скрипнула и оба одновременно обернулись. Перед ними стоял молодой, не старше Степкиного отца, красивый, бородатый священник в длинном темном одеянии и улыбался доброй, широкой улыбкой.

- Иван Тимофеевич, дорогой, рад вас видеть! - священник подошел, обнял старика, как родного - Вы не один?
- Это Степа, мой новый друг. Степан интересуется историей нашей крепости.
- Ну, Степан, считайте, что вам повезло! - продолжая приветливо улыбаться священник протянул мальчику широкую, крепкую ладонь, - В нашем городке не только крепость, здесь каждый метр земли - сплошная история, очень древняя история!
- Я уже это понял. - ответил Степка, робко пожимая руку священника.
- Нравится тебе здесь?

Степа посмотрел вверх на изображение Христа. Из окон, расположенных под самым куполом, струился солнечный свет, заполняя все пространство вокруг, а в потоках света порхали, кружились стайки пылинок, выводя замысловатый танец в воздухе. Мальчик вдохнул полной грудью пронизанный светом воздух с примесью запахов краски и свежих досок, и почувствовал, как солнечный свет заполняет его изнутри и он, Степа, становится легким-легким и растворяется в солнечном потоке. Он даже посмотрел вниз, на свои ноги, не оторвались ли ступни от каменных плит?

- Здесь как-то радостно!- ответил он.
- Радостно? – улыбнулся отец Михаил, - Это ты божью благодать почувствовал. Храм этот- место намоленное. Построен он в конце тринадцатого века. Ты только представь себе, что вот эти самые плиты – священник указал рукой вниз – хранят отпечатки ног наших предков уже восемь столетий! Лично у меня от этой мысли просто дух захватывает!

- Отец Михаил, - вдруг вмешался старый учитель, - мы не на экскурсию пришли. Беда у нас!

Красивое лицо отца Михаила мгновенно изменилось, отразив вспыхнувшую тревогу.

- Что случилось?
- Мэр принял решение продать часть земли под крепостью для частного строительства, - заторопился рассказать старик и слова в его устах стали наскакивать друг на друга, сталкиваться и спотыкаться. - Представляете? Он крепость нашу продает! Говорит, что у города все равно нет возможности содержать этот исторический объект, а так хоть деньги будут какие-то в бюджет.

- Но это же нарушение закона! - возмутился священник.
- А я о чем? Я ему говорю, что буду писать в министерство культуры, а он, сволочь такая (ой, простите, батюшка!), только смеется мне в лицо! Пишите, говорит, коль бумаги не жалко...И ведь продаст, продаст, сердцем чую! - старик возмущенно потряс в воздухе гневно сжатым сухим кулачком, - Не знаю, что и делать! Посоветуй, Мишенька, как быть?! - с отчаяньем воскликнул он, - Я же тебя в школе еще учил уму разуму, ты помнишь?

- Как не помнить, Иван Тимофеевич? - на высоком, чистом лбу батюшки залегли поперечные морщины, уголки губ, прячущихся в усах, напряженно сжались - Как же помочь, даже не знаю!..

- Вот, как тебе удается восстанавливать храм? - спросил Иван Тимофеевич, сделав широкий жест рукой, словно охватывая все древние стены церкви, - Как ты помощников находишь? Ведь в храм этот теперь народ валом валит.

- Не преувеличивайте! - отмахнулся отец Михаил. - Я знакомым в интернете написал, клич бросил, кто хочет помочь восстановить древний храм? И люди откликнулись, стали приезжать, помогать. У нас на крестины, да на венчание в очередь записываются, это да... А так, чтобы народ валом на службу валил...Боюсь, Иван Тимофеевич, что людей в храм не возрождающаяся вера ведет, а скорее мода. Вот в чем беда.

- Интернет, говоришь?.. - старик тяжело вздохнул, - Интернет, это хорошо, вот только я еле-еле сотовым телефоном научился пользоваться, и то только звонить могу. А интернет не для моих старых мозгов... - он обреченно ссутулил плечи, - Даже если сейчас через интернет бросить клич о спасении крепости, все рано не успеем. Продаст супостат нашу землю, сердцем чую, продаст... Помочь нам может только чудо, отец Михаил! А где его взять?

-М-да...Вам бы надо как-то привлечь интерес широкой общественности к крепости, обратить на нее внимание. Но, как и чем?.. - батюшка задумчиво погладил широкой мужицкой ладонью, явно знающей тяжесть топора и молотка, окладистую каштановую бородку. - И чудо здесь точно не помешает... Значит надо верить в чудо! - карие глаза его вдруг блеснули тем же солнечным светом, что и кресты на куполах церкви, - И по вере вашей вам воздастся! - густой торжественный баритон молодого священника зазвучал под церковными сводами и отразился от древних стен, по спине Степки побежали мурашки, - А я за вас молиться буду, помощи божьей просить буду в делах ваших праведных.

- И на том спасибо, батюшка, - прошептал старик, угрюмо склонив голову.

Они вышли из главного помещения церкви и, проходя через комнату, где за столом с иконами и книгами продолжала сидеть лучистая старушка, Степка шепнул на ухо Ивану Тимофеевичу:

- А ведь здесь была трапезная!
- Угу, - кивнул старик, погруженный в свои невеселые думы.
- Здесь вообще раньше был большой монастырь, несколько храмов, кельи для братии, хозяйственные постройки...Но все постепенно разрушилось, остался только этот храм... - говорил Степка монотонным голосом с остекленевшим взглядом, словно погрузившись в гипнотический транс. Старик это заметил и тронул его за плечо.
- Степушка, откуда ты это знаешь? В книжках вычитал?

- Нет... - мальчик вынырнул из странного состояние и ясными, чистыми глазами посмотрел на старика, - А что означает слово "трапезная"?

- Столовая это означает, - Иван Тимофеевич был озадачен происходящим с мальчиком, но собственные беды не давали отвлечься, - Как привлечь внимание? Пойти в редакцию нашей городской газеты, да напечатать разгромную статью про мэра? Нет, не напечатают, побояться ссориться с начальством...Позвонить в Петербург Алеше Новикову, моему бывшему ученику? Он какой-то важный пост занимает...Или уже не занимает?.. - потерянно размышлял вслух старик.

Они вышли на резное крыльцо. Яркое солнце основательно припекало, становилось душно. Иван Тимофеевич потер ладонью левую половину груди.

- Ох, что-то нехорошо мне...
- Вам плохо? - испугался Степка, подхватив готового упасть старика под руку. Тот побледнел и на лбу его мелким бисером высыпали капельки пота.
- Ничего, ничего, - бормотал Иван Тимофеевич, присаживаясь на ступени крыльца, - сейчас отпустит...
- Лекарства у вас с собой есть? - встревоженно поинтересовался Степа. Старик отрицательно помотал головой.
- Ты, дружочек, будь добр, спустись вниз к источнику, да принеси мне водицы из него. Там возле родничка и кружечка имеется. А я пока посижу здесь, в тенечке...
- Хорошо. - ответил мальчик и побежал по тропинке вниз с горы, куда указал рукой старик.

Узкая тропка тесно прижималась к крутому склону, словно боясь оторваться и улететь коричневой лентой с обрыва в реку. В одном, особенно крутом, месте были врыты в землю самодельные, сваренные из железных прутьев, ступени. Степка, торопясь помочь старому учителю, живо перескочил их, словно и не было лишних килограммов в его неповоротливом теле, и остановился у источника. Прямо из земли бил крошечный фонтанчик и стекал прозрачным ручейком в гранитную чашу, установленную в основании родника. Вода была столь прозрачной, что, если бы не ее постоянное движение, можно было бы подумать, что каменная чаша пуста. Мальчик, увидев воду, вдруг остро почувствовал жажду и опустил в воду сложенные лодочкой ладони. Ух, какая холодная! Пальцы сразу заныли от ледяного прикосновения текущей из потайных недр влаги. Степа сделал глоток и зажмурился, так было льдисто и вкусно! Он даже не предполагал, что обычная вода может быть такой вкусной! Напившись, он схватил алюминиевую кружку, стоящую на краю чаши, наполнил ее и поспешил вверх по тропинке к храму.

Иван Тимофеевич благодарно принял кружку из рук мальчика и стал пить, а Степан с тревогой наблюдал, как двигается вверх-вниз выпуклый кадык на морщинистой шее старика.

- Спасибо тебе, друг мой, Степа! - поблагодарил старый учитель и улыбнулся. Болезненная бледность исчезла с его щек, в глазах снова появился блеск. - Ну что, пойдем сражаться за нашу старую крепость?
- Нет, Иван Тимофеевич, вам домой надо, принять лекарство и полежать. Нельзя вам нервничать.
- А что ты предлагаешь? Молча смотреть, как гибнет дело всей моей жизни и не нервничать?

Степа уловил слезную дрожь в голосе старика и поспешил успокоить:

- Сейчас вам надо принять таблетки, а потом уже сражаться. Я доведу вас до дома.
- Совсем я стал ни на что не годен...- сокрушался старик, поднимаясь со ступеней крыльца и, бережно поддерживаемый под руку мальчиком, медленно пошел вниз по дорожке между липами.

- Ах, как болит, Степушка, как болит...- простонал Иван Тимофеевич, выходя на центральную улицу города.
- Что болит? - встрепенулся Степка, готовый бежать в аптеку или за врачом.
- Душа болит за нашу бедную, многострадальную крепость! Это же наша земля, Степушка, кровью русской пропитанная, выстраданная! И вот так родную землю за гроши продать!.. Ее ведь трижды в древности разоряли шведы, да всякий раз крепость снова из руин восстанавливали. Но чтобы свои разорили, такого еще не было! Что за люди? Что за люди?! Ничего святого не осталось...А я чувствую, продадут крепость и я помру, нечего мне тут больше делать, на этом свете! - убежденно произнес Иван Тимофеевич.

- Да вы что! - Степка даже остановился, услышав такие слова. Внутри у него что-то дрогнуло и горячие слезы подступили к глазам, - Рано вам еще умирать. И не говорите так больше, пожалуйста...
- Девятый десяток живу на свете, вроде жизненного опыта, хоть отбавляй, а что теперь делать, не знаю! Хоть убей, друг мой, не знаю.

Старик шел, тяжело опираясь на руку мальчика, и сильно прихрамывал. Прозрачная небесная лазурь его глаз подернулась серой дымкой, помутнела.

- Ну, отец же Михаил сказал: молиться о чуде!
- Ты веришь в чудо, сынок? - Иван Тимофеевич слабо улыбнулся, и в этой улыбке были жалость и сострадание к неразумному дитяти, не знающему жизни.
- Конечно! - убежденно ответил Степа. - Что там ваш бывший ученик говорил про веру? Если очень верить, то чудо свершиться, обязательно!
- Ты, Степушка, заходи к отцу Михаилу, просто разговаривай с ним. Душа твоя, чистая и светлая, будет хорошей почвой для добрых слов, что он тебе скажет. Хороший, настоящий человек из тебя вырастет, я уверен в этом.

Они остановились возле калитки в зеленом заборчике, за которым виднелся небольшой одноэтажный домик такого же зеленого цвета, под железной крышей, утопающий в кустах сирени. Окна обрамляли резные, белые, кружевные наличники. А под самой крышей, возле круглого чердачного окошка, как вокруг солнечного диска, грациозно вытянув длинные, белые шеи, кружила пара нарисованных лебедей. Степка раскрыл рот от удивления и восторга, рассматривая длиннокрылых птиц.

- Вот я и дома, - тихо произнес старик, - Благодарю тебя, мой юный друг, что проводил. Я бы без твоей помощи и не дошел бы, наверное.
- Иван Тимофеевич, у вас точно лекарства есть? А то я мигом в аптеку сгоняю!
- Есть, есть, миленький! Не волнуйся обо мне. Иди домой.

  И старик, скрипнув калиткой, прихрамывая побрел в дом. Степа с болью в сердце наблюдал, как поникли щуплые плечи, сгорбилась спина старого учителя. Он как будто даже стал меньше ростом и совсем состарился. Но надо было возвращаться домой. Кажется, Степка знал, как отговорить отца от идеи купить землю в крепости.

Продолжение http://www.proza.ru/2017/12/13/1445


Рецензии
Рад, что появляется новая вещь у вас. Только не думайте, что исторические связи с прошлыми жизнями - это мистика. Места или события могут вызывать резонанс и ощущение, что там был сам. Мы просто не знаем и не можем знать всех связей бытия. Когда я в юности писал "Куликово поле", то у меня было такое ощущение, и несколько позже с удивлением узнал, что в прошлой жизни жил в 14 веке. А сейчас читаю интересную, на мой взгляд, книгу Вольфа "Иога путешествий во времени", как раз о такой "мистике". Удачи вашему новому повествованию, Даша!

Юрий Грум-Гржимайло   12.12.2017 10:36     Заявить о нарушении
Рада, что вы заглянули на мою страничку, Юра!У Степки не просто ощущение, что он был в этой крепости. Из дальнейших глав вы узнаете, что все гораздо сложнее.

Дарья Щедрина   12.12.2017 13:17   Заявить о нарушении
А "Куликово поле" ваше - замечательная поэма. Я ее уже несколько раз перечитывала с большим удовольствием.

Дарья Щедрина   12.12.2017 13:18   Заявить о нарушении