На впитавших солнце камнях. Глава 1

Аннотация: Это мистическая история, в которой переплетаются судьбы двух главных героев - мальчишек, одного из нашего времени, а второго из 13-го века. Объединяет эти судьбы место - старая полуразвалившаяся крепость. Только эти развалины полны древних тайн. Есть тут и зарытый клад, и призрак, и чудотворная икона. А две, на первый взгляд, независимые сюжетные линии обязательно пересекутся... в самом конце повести.


Глава 1

Большой черный джип медленно тронулся в путь, выруливая со стоянки. Степа, еще полностью не проснувшийся в это раннее весеннее утро, удобно  устроился в пассажирском кресле и с удовольствием наблюдал, как большие сильные руки отца уверенно крутят рулевое колесо. Ехать в машине рядом с отцом было одним из самых больших удовольствий в жизни 13-летнего Степана, потому, что случались такие поездки довольно редко из-за занятости отца. Все внимание водителя было направлено на дорогу, и мальчик мог тихонько, чуть-чуть скашивая глаза влево, смотреть как напрягаются четко очерченные скулы, как упрямо выпячивается подбородок, как он чертыхается вполголоса на других водителей, мешающих вольно или невольно движению автомобиля, или наоборот, улыбается широкой белозубой улыбкой чему- то хорошему. И так тепло становилось на душе у Степки, такой безграничной любовью наполнялось его сердце, что он мечтал, чтобы поездка длилась вечно.

- Вот черт! - воскликнул отец и нажал на тормоз. От резкого неожиданного торможения Степа чуть не впечатался в лобовое стекло, но сработал ремень безопасности и прижал его к спинке кресла. Мальчик удивленно закрутил головой по сторонам, ища причину внезапной остановки и растерялся, увидев, как в нескольких шагах впереди автомобиля дорогу спокойно переходит черная кошка!

- Ты чего, пап? - спросил он.
- Примета плохая! - процедил сквозь зубы отец, прибавив витиеватое ругательство, и не тронулся с места, пока не дождался одинокого прохожего, не спеша пересекшего опасную линию. Только тогда, облегченно вздохнув, отец отпустил тормоз. – У меня дело впереди важное. Не хочу, чтобы на него повлияла какая-то кошка.

Вырвавшись из города, машина понеслась по трассе, а Степка предался фантазиям под мерное покачивание просторного уютного салона. Он представлял, что сам управляет джипом, подчиняя своей воле мощного, норовистого, железного коня. В мечтах он уже был героем любимого фильма или компьютерной игры, несущемся по утреннему шоссе спасать друзей, попавших в беду, или знаменитым полицейским, преследующим опасных преступников. И серая лента шоссе уже не казалась бесконечной, а путешествие вполне могло превратиться в интересное и увлекательное приключение. Широкие шины тихо шуршали по асфальту, нашептывая пассажиру, задремавшему на переднем сиденье: «Ждешь приключений? Жди! Жди!»

Они специально выехали пораньше, чтобы приехать в гости к дяде Тимуру часам к десяти, к одиннадцати, когда все уже проснуться, а впереди будет целый день для отдыха.

Степка надеялся, как можно больше времени провести с отцом, но подозревал, что взрослые опять займутся своими бесконечными разговорами, а его отправят в компанию сестер-близнецов, дочерей дяди Тимура. Девицы были ровесницами Степки, но общего языка найти никогда не удавалось. Ну и пусть, подумал Степан, значит пойду гулять по городу в одиночестве, а не с этими противными двойняхами!

Город Старая Крепость, куда лежал их путь, был совсем маленьким, скорее большая деревня, а не город. Там каменных домов то было всего ничего, в основном частные, одноэтажные, деревенские домики с садами да огородами. Основной достопримечательностью городка была древняя, полуразвалившаяся крепость. Год назад, когда они с отцом в последний раз ездили к дяде Тимуру, Степка просил отца сходить с ним и посмотреть крепость (интересно же!), но отец отказался, сославшись на важные дела, а один Степка не решился гулять по чужому городу. За год он успел повзрослеть и был полон решимости исправить эту несправедливость.

Узкое шоссе серой лентой стелилось под колеса автомобиля, а по бокам зеленели бесконечные леса. Сейчас, в самом конце мая, старая потемневшая еловая хвоя сочеталась с юной нежностью березовой листвы, как прошлое сочетается с будущим в точке настоящего на оси времени, уходящей в бесконечность в обе стороны. Последние дни весны стояли по-летнему теплыми и солнечными, и Степка радостно глазел по сторонам, замечая, как молодые елочки, растущие стройными рядами вдоль обочины, весело машут ему своими ладошками с растопыренными зелеными пальчиками. Он открыл бардачок и достал пачку жвачки. Прямоугольная подушечка растеклась во рту сладким арбузным соком, и Степка зажмурился от удовольствия.

- Что ты там опять жуешь? - строго спросил отец, бросив короткий взгляд в сторону сына.
- Жвачку- виновато промямлил Степка.
- Хватит жевать! И так не худенький. Лучше бы спортом занимался, а не жевал всякую гадость. Я тебя предупреждал, вырастишь толстым, девчонки любить не будут.

Степа после папиных слов как-то сник и даже ссутулился. Он молча достал изо рта жвачку, еще пахнущую арбузной мякотью, и, немного опустив боковое стекло, выбросил в окно.

- То-то же! - удовлетворенно произнес отец, не отрывая взгляд от дороги- Запомни, у настоящего мужчины не должно быть слабостей! Надо тренировать силу мышц и силу воли, чтобы быть победителем по жизни. Понял?
- Угу...- кивнул сын.

Они подъезжали к Старой Крепости. По бокам дороги замелькали палисадники с кустами цветущей сирени и салон машины заполнился ее волшебным ароматом. Одноэтажные домики, такие непохожие друг на друга, выкрашенные в разные цвета, казались веселыми и радостными, в обрамлении цветочных клумб и кустов. Степка слева по ходу машины увидел большую белую церковь на вершине холма с пятью зелеными куполами - луковками.

- Пап, а что это за церковь? - спросил он, поворачивая голову.
- А, черт ее знает! - отмахнулся отец- Какая разница? Церковь и церковь. Сейчас я тебе одно место покажу, где хочу построить дом.
- Дом? - Степка удивленно округлил глаза- У нас же есть дом и квартира есть. Зачем нам еще?
- Дурачок! - беззлобно усмехнулся отец, - здесь такие места!.. Река, лес! Красота! Вот где настоящий отдых!
- Как у дяди Тимура?
- Даже лучше. У дяди Тимура дом на окраине города, а я построю в самом центре, на берегу реки.

Они подъехали к заасфальтированному пятачку городской парковки и остановились. Джип, казавшийся невероятно большим на фоне низеньких заборчиков одноэтажных домишек, замер на парковке как огромный притаившейся зверь.
- Пойдем, покажу! - сказал отец, выключая двигатель.

Степа открыл дверь и неуклюже вывалился из высокого автомобиля. Как мешок, с неприязнью подумал он о себе, и вздохнул. Его ровесники во всю росли ввысь, а он, Степан, умудрялся расти еще и вширь, что несказанно огорчало родителей. Он честно старался не есть сладкого и мучного, но силы воли хватало не на долго. Как подсмеивался над ним отец: сила есть, воля есть, а силы воли нет. О том, что он совсем не такой, каким должен бы быть, Степа узнал однажды, заглянув в глаза отца, как в зеркало. С тех пор он отворачивался от настоящих зеркал, не желая расстраиваться.

Отец шел впереди, а Степка семенил сзади, пытаясь попасть в широкий, уверенный шаг отца. Высокий, крепкий, мускулистый, отец шел и смотрел вокруг взглядом хозяина, приехавшего проинспектировать свои владения. Почему я совсем не такой? С тоской в сердце думал Степка. Крупный, круглощекий и круглоголовый, с покатыми плечами и широкими бедрами, в нем словно бы не было прямых линий и острых углов, а только скругленные и вогнуто-выпуклые. И характер у него был мягко - округлым: ни лидерских замашек, ни амбиций, только покладистость и уступчивость. Одним словом, тюфяк! Степа был так сильно не похож на отца, что даже подозревал нехорошее... Не подменили ли его в роддоме? Может злые люди, дав на лапу врачам и медсестрам, выкрали родного сына и подменили на чужого, неродного? Но мама не сомневалась в родстве и говорила, что он похож на ее деда. Тот тоже был большим, похожим на добродушного увальня - медведя.
 
Отец старался воспитать сына настоящим мужчиной, несколько раз устраивал его в спортивные секции, то восточных единоборств, то хоккея. Но глупый Степка искренне не понимал, почему он должен бить другого мальчика, если тот ему ничего плохого не сделал? А удержать массивное тело на скользком льду в вертикальном положении оказалось столь сложно, что сам тренер вежливо посоветовал отцу найти для сына другой, менее травмоопасный вид спорта. Отец тогда в сердцах наорал на Степку и обозвал его рохлей и мямлей, и был, конечно, прав. Степа в конце концов нашел единственно подходящий ему вид спорта - шахматы. Соревнование умов оказалось для него более понятным, чем соревнование мускулов. Но чувство ущербности, неполноценности глубоко угнездилось в его душе, что мешало заводить новых друзей и знакомых, даже просто находиться в большой компании сверстников ему было некомфортно, все время казалось, что окружающие смотрят на него неодобрительно и шушукаются за спиной. Так он и рос замкнутым и необщительным, погруженным в мечты и фантазии, чувствуя себя инородным телом даже в собственной семье.
Они перешли дорогу и оказались прямо напротив крепости. Степка замер, засмотревшись: две чудом сохранившиеся квадратные башни из пепельно-желтого камня и стена между ними с узкими прорезями бойниц под шатровыми крышами. В крепость вели высокие, потемневшего дерева ворота, где располагался краеведческий музей, о чем свидетельствовала надпись на воротах. К воротам через мостик вела дорожка, но отец направился мимо этой дорожки, свернув на узкую тропинку, неприметно огибавшую крепостную стену слева вдоль берега небольшой, заросшей камышами и кувшинками речки. На другом берегу теснились частные владения с небольшими деревенскими домиками посреди огородов. А вправо уходил крепостной ров, вернее то, что от него осталось, совершенно заросший высокой травой.

- Эй, чего застыл?! - окликнул его отец и Степка побежал за ним следом по тропинке, привычно любуясь отцом, каждое движение которого было упругим  и отточенным, словно движения молодого и полного уверенной силы дикого зверя.

Тропинка огибала башню и шла дальше, мимо полуразвалившейся стены. И чем дальше от башни, тем ниже были развалины, тем больше камней грудами валялось у подножия, и вскоре стена кончилась, сравнявшись с землей и даже камни, бывшие когда- то частью стены, тоже кончились. Перед отцом и сыном лежала ровная площадка, образующая нечто вроде мыса в месте слияния маленькой речки - притока и большой реки. Справа громоздились в отдалении развалины крепости, а за рекой сплошной зеленой стеной шумел лес.

- Ну, как тебе место? - спросил отец, широким жестом обводя пространство вокруг, - вот здесь я и построю дом. А тут будет причал для катера. Представляешь, сынок, какая будет рыбалка?!

Он обнял Степку за плечи и притянул к себе. На губах его играла мечтательная улыбка.

- Пап, но это же территория крепости...- неуверенно произнес Степан.
- Ну и что? - усмехнулся отец, - разве, это крепость? Это рухлядь какая -то. Видишь, всего две башни сохранились, да и те скоро рассыпятся. Мы тут место себе расчистим и построим небольшой домик, специально для рыбалки, на самом берегу. Хочешь, рыбу лови, хочешь купайся...Представляешь, с утра пораньше выбегаешь из дому и прямо в речку - бух! Вместо утренней зарядки...Переплыл реку на катере или лодке и в лес на охоту, или за грибами...Будешь со мной за грибами в лес ходить?
- Угу...- промычал неуверенно сын.

Идея отца казалась ему странной, он чувствовал в ней какую-то неправильность, но не мог понять какую. Полуразрушенная крепость походила на великана из древних сказаний, израненного, потерявшего в битвах за Добро руку или ногу, да так и оставшегося лежать на поле боя. Картина, где пепельно- желтые стены гордо возвышались на фоне синей воды и зеленого леса, была совершенна, и мальчик чувствовал интуитивно, что любое вмешательство в виде нового дома или даже катера, непоправимо нарушит эту гармонию и совершенство. Но Степан привык считать отца всегда и во всем правым, а сегодня, впервые, засомневался в его правоте. Он промолчал, запутавшись в новых и еще смутных ощущениях, которые силился, но не мог облечь в слова.

Постояв на месте своего будущего дома еще немного, они отправились обратно к машине.

                ***

Иванка вскинул правую руку и быстрым, выверенным движением выхватил из висевшего за спиной колчана стрелу. Прислонившись плечом к стенке бойницы и поднимая тяжелый боевой лук, отрок взглянул на медленно текущую в знойном мареве реку. По реке в окружении солнечных бликов, резвящихся в мелких волнах, плыла лодка. Митрофан, один из воинов княжеской дружины, не торопясь, даже как-то лениво пошевеливал веслами и при каждом движении было видно, как на его плечах под закатанными рукавами рубахи перекатываются бугры мощных мускулов. В ногах гребца на корме лодки замер мешок с песком – та самая движущаяся мишень, в которую, по приказу воеводы, надо было всадить три стрелы подряд. Иванка поднял лук и прицелился.

- А что это Митрофан в одной рубахе, без брони? – раздался удивленный голос Фрола из соседней бойницы.

Оттягивает время, подумал Иванка о своем товарище и недовольно нахмурился, но лук опустил.
- А это, отрок, - загремел за их спинами густой бас воеводы, - чтобы ты промахнуться боялся. Не захочешь ведь подстрелить дядьку Митрофана, что учит тебя, неслуха, уму разуму?

Вдруг лодка, послушная сильным и резким движениям рук гребца, внезапно рванула вперед с такой скоростью, что в груди Иванки заколотилось сердце. Не успею! Мелькнуло в его голове, но рука уже натягивала тетиву, а острый взгляд вцепился в мишень. Тонкий, резкий свист распорол знойный воздух и через мгновение стрела своим жалом впилась в мешок с песком, слегка подрагивая белым оперением хвоста. Иванке показалось, что от удара немного качнуло лодку. Вторая и третья стрелы легли друг за другом кучно, несмотря на то, что лодка двигалась быстро. Следом за Иванкиными просвистела стрела Фрола с черным хвостом и вошла в воду в двух шагах от лодки, подняв небольшой фонтанчик. Вторая стрела резанула по боку мешка, распоров его, и тоже утонула, а из мешка в лодку заструился золотистый поток речного песка.

- Э-эх! – разочарованно выдохнул Фрол. На третий выстрел у него уже не было времени. Лодка ушла из поля зрения лучников. Оба отрока обернулись к своему наставнику.

- Ну, Ваня, молодец! – похвалил воевода, улыбаясь в густую русую бороду, и похлопал отрока по плечу огромной ручищей, привычной к рукоятке меча также, как к обеденной ложке. От этого дружелюбного прикосновения у мальчишки дрогнули колени. – За меткий глаз и твердую руку разрешаю тебе сегодня сходить в город, навестить семью, мамку, да младших братишек. В крепость вернешься с рассветом. Да смотри, не опоздай на построение!

- Не опоздаю! – радостно, не сдерживая своего ликования, крикнул Иванка и пустился бегом вприпрыжку по галерее, прижимая к себе лук, туда, где узкий проход вел к спуску с крепостной стены, во двор крепости.
- А как же я?.. – заныл Фрол, обиженно шмыгнув носом.
- А ты будешь тренироваться, отрок, пока не научишься стрелять также, как твой товарищ. – пробасил воевода и, приобняв ученика за плечи, повел следом за Иванкой.


Иллюстрация Татьяны Тимофеевой.

Продолжение http://www.proza.ru/2017/12/11/1197


Рецензии