2. Школа

                Предыдущее см.http://www.proza.ru/2015/11/07/913

   (На снимке - настоящая картина состояния людей послевоенного времени в СССР. В центре - наша учительница Ольховская Любовь Пантелеевна. По её внешнему виду, да и по нашему, можно судить о многом. Автор повести второй справа в нижнем ряду, над его левым плечом лучший школьный друг Саша Бурда).

         В 1946 году пошел в первый класс. Как мы тогда выглядели – сегодняшним школьникам представить себе трудно. Практически все были одинаково бедно одетые, с заплатками на коленях и локтях, с самодельными сумками для учебников на лямках через плечо. Всегда голодные. С чернильницами в маленьких мешочках на шнурках, (от них вечно руки в чернилах). Писать приходилось на разных обрывках бумаг, но скоро появились и тетради. В общем, послевоенная разруха еще долго давала о себе знать, долго еще люди вспоминали о том, как хорошо они жили до войны. Конечно же, по сравнению с наступившими временами. Но надо отдать должное - на большой перемене нам, школьникам и учителям, в школьном буфете давали стакан полусладкого, но горячего чая и маленькую булочку. Их вкус и запах не могу забыть и сейчас...

        Однако на учебу лишения и недостатки влияли мало. Она давалась мне легко, даже домашние задания много времени не отнимали. Постепенно и мать, учительница в той же школе, привыкла к тому, что беспокоиться ей не о чем, и перестала меня проверять. Первые семь классов я закончил круглым отличником, получил Похвальные грамоты,(такие были в украинских школах).
 
               Ближе к осени 1949 года к нам в гости из Крыма приехал мой дядя Сергей Георгиевич Тохтамыш. Крымский татарин, командир разведроты в годы ВОВ. В числе многих орденов и медалей, (только орденов Боевого Красного знамени у него было три!), он, капитан, за особые боевые заслуги в составе десанта в боях за освобождение Крыма был награжден орденом Суворова. (В один из критических моментов он взял на себя командование значительными силами десанта и спас жизни тысяч десантников).  Ему пообещали не трогать его родителей, не высылать из Крыма. И разведчик пошел дальше освобождать Европу. Именно потому, когда демобилизовался и вернулся в Крым, он не оказался в числе депортированных крымских татар.
              Следует заметить, что, тем не менее, пока он гнал фашистов до самого Берлина, родителей его всё-таки выслали вместе с другими татарами. Однако он не озлобился на власть, продолжал работать в Симферополе на довольно высоких постах в администрации города.

              Сергей Георгиевич был женат на сестре моей матери Анне, у них были сын моего возраста Слава и новорожденная дочь Таня. Не знаю, почему и зачем, он уговорил мою мать отпустить меня с ним в Симферополь, в его семью на целый год. Видимо, чтобы подкормить отощавшего подростка и заодно приобщить меня сельского парнишку к городской культуре. Добрейшей души человек, он мог так поступить.
              За время, которое мне пришлось провести в семье Сергея Георгиевича, я многое узнал и усвоил. В первую очередь в области культуры - семья Тохтамышей была интеллигентной, да и в городе возможностей было, конечно, много. Но не только. В Симферополе меня устроили в хорошую школу.  В классе я оказался единственным украинцем. Были и греки, и один еврей, но в основном русские ребята.  Первое время мои одноклассники просили меня прочесть что-нибудь на украинском языке, которого они раньше не слышали, и потешались над ним и мной. Но уже через пару месяцев разница между нами исчезла полностью. Я быстро усвоил русский язык, (и с тех пор знаю и люблю его не меньше своего украинского), не отставал в успеваемости и в мальчишеских играх, проделках от остальных учеников. Мы стали друзьями в полном смысле этого слова.  И с тех пор я твердо знаю – нет разницы между татарами, украинцами, русскими и другими национальностями.  А Сергей Георгиевич остался для меня одним из самых важных, уважаемых и значительных людей в моей жизни. Он и в дальнейшем в большой мере влиял на моё становление и воспитание.
               
 
               Через год я возвратился домой уже самостоятельно. До сих пор помню, как удивлялись моему русскому языку мои друзья, как трудно было переходить снова на свой родной украинский. Но много времени на то не понадобилось.
               Из тех лет особо запомнились два эпизода. Один из них – я сижу в гостях у своего дружка Володи, время вечернее, у плиты хлопочет его сестра Вера. Она старше нас всего года на три-четыре. Веснушчатая, рыженькая, симпатичная, но ничего особенного. А делает всё так легко, весело, просто летает от плиты к столу, с юмором и прибаутками встревает в наш разговор. Я просто залюбовался ею. И потом часто приходил к другу в гости, чтобы тайком полюбоваться его сестрой. Но с годами, конечно, забыл. А почему намного позже, вспомнил и зачем то воспоминание вставил сюда - о том рассказ впереди.

               И второй. Мне уже лет 12, теплый летний вечер, только-только начали зажигаться первые звезды. На ступеньках крыльца, по обыкновению после ужина сидят, курят, отдыхают уставшие за день мужики – мой отчим Дмитрий Денисович, сосед его приятель и я. (А как же – в те годы мы, ребята, уже трудились часто наравне со взрослыми).  Разговор их постепенно переходит на дела в колхозе. Что там и то не так, и другое плохо, там заброшено, там запущено и т.д. Сосед: «А разве может быть иначе при такой власти?  Хозяина нет, и порядка нет».  Отчим: «Так может быть она, власть, всё-таки, переменится?».  Я, пионер, абсолютно уверенный, что наша власть самая лучшая в мире, до конца преданный Сталину, сижу ни жив, ни мертв, не веря собственным ушам. Сказать такое!  Ведь тогда достаточно было бы кому-то подслушать, передать куда следует, и всё! Были люди, и нет их…  Молчу, но сам себе думаю: «Как же, ждите! Ни черта вы не дождетесь».  Кто бы мог тогда подумать, что когда-то в будущем они окажутся правыми…

               В марте 1953-го страну облетела страшная весть о болезни Сталина.  В свои неполные 14 лет я начал как-то  понимать, что у нас очень уж много славословий в его адрес. Например, появилась такая песня: «О Сталине мудром, родном и любимом  прекрасные песни слагает народ» и т.д. «Родном и любимом»? Не слишком ли? Однако, все мы верили в него, как в Бога, и мне тоже было страшно подумать, что с нами будет, если его не станет…

               И вот однажды, хмурым мартовским днем взвыли гудки паровозов, фабрик в рабочем поселке.  Все сразу поняли, в чем дело. Рыдания, слёзы, казалось,  жизнь кончена.  Но, ко всеобщему удивлению, ничего не случилось. Жизнь не только продолжалась, она понеслась вперед с невиданной раньше скоростью. Главное:  в селе отменили сталинские налоги!  Потом в колхозе стали хоть и немного, но платить за труд, вернули паспорта. И народ постепенно воспрял и духом, и телом. Стали более-менее нормально питаться и одеваться. У многих в домах появились ламповые радиоприемники, радиолы и даже велосипеды.  И мы, школьники, летом охотно трудились в колхозе, особенно на уборке, чтобы помочь родителям. Мне особенно нравилось работать с лошадьми, рано утром запрягать их, днем возить зерно с тока в хранилище, к вечеру уже верхом ездить к речке их купать.

            После семи классов надо было выбирать – идти в техникум, ПТУ или продолжать учебу в школе. На семейном совете было решено однозначно - продолжать учебу, получать среднее образование. В  тот год в Александринской средней школе временно прекратили набор в 8-10 классы, так что в 8 класс пришлось ходить в школу соседнего рабочего поселка.
              Несколько слов об этом посёлке. Еще до войны недалеко от нашего села геологи обнаружили залежи доломита – ценнейшего сырья для металлургической промышленности. Для его добычи и обработки был основан рабочий посёлок, куда, кроме украинцев из разных мест, приехали рабочие, инженеры из России. С годами посёлок вырос, отстроился и был переведен в статус города с названием Докучаевск.
           Осенью, зимой и весной, в мороз и слякоть, мы, ученики из Александринки, ходили пять километров туда, пять обратно.  Для нас, нескольких ребят и девочек из села это были такие мелочи, что мы их почти не замечали. Дорога пролетала незаметно в шутках, рассказах, веселье.  Тогда же пришла первая любовь к девочке из седьмого класса. На какое-то время я совсем потерял голову, только о ней и думал. Стало не до учебы, съехал на тройки-четверки, схватил даже пару двоек. К сожалению, (или к счастью?), где-то через полгода или год первая влюбленность прошла, и всё стало на свои места.
            
              Однажды  увидел дальнего родственника, приехавшего в отпуск в наше село. Он был в форме лейтенанта флота, с кортиком, золотыми погонами и «крабом» на фуражке. Я и до того, как многие мальчишки, зачитывался книгами о море и моряках, а тут моряк по всей форме наяву!  Конечно, уже тогда решение о будущем пути в душе созрело, хотя пока о том никому не говорил. Однако, сознавая, что пока слабоват физически, занялся спортом. Кроме ежедневных упражнений с тяжестями, занятия в секции бокса, (там тренер считал меня перспективным),  волейбол, стрельба, велосипед  – постепенно окреп, стал показывать неплохие результаты. Тренеры включали в состав школьных городских команд, девчонки, которые раньше почти не замечали, стали посматривать по-особому. И ребята стали уважать больше. Старался закалять и характер.
 
               Например, 8 класс. Откуда-то мы узнали об одном интересном трюке. Занимались мы во вторую смену при электрическом освещении. И вот, оказывается, если перед уроком в патрон лампочки заложить небольшой комок мокрой газеты, а потом лампочку вкрутить, то она будет гореть какое-то время, пока газета не высохнет, потом погаснет. Недолго думая затею осуществили.  И посредине урока лампочки погасли, урок был сорван. Когда вызвали электриков и выяснили в чем дело, всех ребят из класса, (а нас было, насколько помню, 8 или 9, остальные девчонки), поодиночке стали вызывать к директору в кабинет. Директор, надо сказать, у нас был суровый и жесткий, его все боялись. Ну и у меня, при вызове к нему, коленки задрожали.
               Когда он стал сурово спрашивать, кто это сделал, я не мог сначала ничего сказать. Но мысль в голове была – ведь ясно, что это наша работа, какой смысл трусливо отказываться?  Но ведь может из школы выгнать, что мать скажет…И всё-таки собрался с духом, сказал: «Это  я». Высказался, и почувствовал, что на душе стало легче.  Ну а на вопрос - кто еще был, то, разумеется, никто, всё сделал сам. Директор, конечно, меня крепко отругал, но мне показалось, что взгляд его после моего «мужественного поступка» как-то даже потеплел.  К моему удивлению, никаких наказаний не последовало. И даже матери ничего не сообщили. Хороший урок на будущее – всегда говори правду!

               Или такой случай. Летом после окончания 9 класса, мы четверо друзей - трое моих одноклассников и я - проводили свободное время вместе. Уже заглядывались на девчонок. А тут к родственникам в село приехала в гости на лето очень красивая девочка нашего возраста. Мы, почти не сговариваясь, отправились вечером на другой конец села, где собирались другие ребята, и где должна была быть и она.
               Познакомиться нам не пришлось. Там уже хороводили местные подростки, в том числе постарше нас. Причем из тех, кто были известными хулиганами, их в селе боялись. Когда они нас окружили и стали угрожать, мы вынуждены были ретироваться. А когда они бросились за нами с намерениями проучить, чтобы не совались куда не следует, мы дружно припустили бежать.
              Я бежал последним, и сгорал от стыда - как это мы струсили, убегаем. Резко остановился. Мимо меня пролетел первый догоняющий, второй остановился, подбежали остальные. Удивительное дело - никто меня не тронул!
Разговор был, достаточно резкий, но короткий: не суйтесь на нашу территорию.
И всё.  К сожалению, мои друзья, с которыми до того мы были, как говорится, не разлей вода, на какое-то время ко мне охладели. Я понял - так нельзя. Надо было крикнуть всем, чтобы остановились...
            
              Ну и еще один, на первый взгляд мелкий, эпизод навсегда остался в памяти. Наш учитель физкультуры, буквально фанатик своей профессии Иван Григорьевич Колодяжный, зимой организовывал лыжные соревнования. Ко мне он относился чуть иначе, чем к другим ученикам, поскольку я тоже, по причинам, указанным выше, физкультурой увлекался чуть больше других ребят. Вот он и ожидал от меня хорошего результата и здесь, на лыжах.
             В один из погожих с небольшим морозцем дней в нашей школе состоялись очередные соревнования.
             После старта всё шло хорошо,по заранее проложенной лыжне 10 км пройти было одно удовольствие. Никаких проблем с дыханием, техникой бега не было, уже на обратном пути мне удалось выйти вперед. До финиша оставалось не так уж много. Но вот в одном месте лыжня поворачивала почти под прямым углом и меня, как говорится, черт дернул этот угол срезать. Я повернул на целину, хотя внутренний голос подсказывал: нельзя, так нечестно. И тут же был наказан: не заметил под снегом большую кочку, налетел одной лыжей на неё, кончик лыжи, (тогда они были у нас деревянными), сломался. Кое-как, уже в "замазке" до финиша я допрыгал. Никогда не забуду взгляд Ивана Григорьевича, который, конечно же, понял что случилось. Не только по виду сломанной лыжи, но и моему собственному.  Так в памяти осталось на всю жизнь: если не хочешь потерять уважение не только дорогих тебе людей, не ловчи.

                Время шло, наступил 1956 год. Для нас, ребят, это был год окончания школы, выпускных экзаменов, так что мы мало о чем другом думали. А для страны он был знаменателен тем, что феврале состоялся ХХ Съезд КПСС. Думаю для понимания происходящих тогда в стране процессов, несколько слов о нём сказать надо.
                На  Съезде Хрущев выступил с докладом о культе личности Сталина. В нем он снял с него ореол безупречного вождя, обвинив в потакании своему обожествлению, в репрессиях и массовых расстрелах своих соратников и советских граждан.  Началась реабилитация жертв сталинских репрессий.   Все в СССР, особенно старые коммунисты, были потрясены. Да не только в Союзе и не только они. О материалах Съезда, о докладе Хрущева узнали во всем мире. (В открытой печати он сначала был опубликован там, а оттуда уже все узнали и у нас). Тело Сталина в октябре 1961 года убрали из Мавзолея, куда он был помещен рядом в В.И.Лениным, захоронили у Кремлевской стены тайно, без всякой лишней суеты.

               Появились надежды на улучшение отношений с Западом, на смягчение режима в стране. Даже термин такой появился «Хрущевская оттепель».  Но, повторяю, нам тогда, ученикам 10 класса, в том числе и мне, было как-то не до того. У нас впереди были выпускные экзамены, Аттестат зрелости, поступление в ВУЗы, техникумы. Предстояла взрослая жизнь. Этим были заняты наши головы и души.

             Продолжение:  http://www.proza.ru/2017/12/03/367


Рецензии
Здравствуйте, Альберт Иванович! С удовольствием и пользой читаю ваши воспоминания. Они более документальны и строги по изложению материала. Я пошла в школу в 1949 в МИнске, где служил отец. Но во 2-м классе уже училась в маленькой деревенской школе на границе с Китаем, куда перевели отца начальником заставы. Учила нас одна учительница ВСЕХ в одном классе 1-4 классы. А всего было человек 9.))) Очень хорошо вы отметили особенность межнациональных отношений тех лет в школе:"с тех пор я твердо знаю – нет разницы между татарами, украинцами, русскими и другими национальностями. Все мы – люди. Только разные по характеру и степени доброты и взаимопонимания". Точно так и было!
Альберт Иванович! События, рписываемые вами, на три года опережают время моих героев. Я читаю и по годам возвращаюсь)). Понравилось, как вы закаляли себя, чтобы осуществить мечту. Как сумели сказать правду и сделать ПРАВИЛЬНЫЙ вывод. И директор - молодец, тоже правильно поступил. Да, политикой и мы тоже тогда не увлекались, но комсомолкой я была активной. А вы почему о комсомоле не написали ничего? С уважением,


Элла Лякишева   15.08.2019 23:52     Заявить о нарушении
Уважаемая Элла, можете себе представить, мне уже задавали этот вопрос!
Ответ был такой: в комсомол вступал как все мы, в школе, в 7 классе. С трепетом готовились к приему в комсомол в райкоме. А там скучная комиссия, два-три вопроса и готово. Почему-то именно там первое какое-то ощущение формальности происходящего. И в дальнейшем, особых событий не было. Только одно комсомольское собрание в училище запомнилось, на котором меня товарищи довольно сильно пропесочили за... А, впрочем, Вы недалеко от того "события", сами увидите.

Альберт Храптович   16.08.2019 05:11   Заявить о нарушении
На это произведение написано 6 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.