Сломанная палитра

В 1994 году она переехала во Францию из своей любимой Голландии. Она путешествовала некоторое время по всей стране, прежде чем она решила бросить якорь в Париже, одном из крупнейших городов в мире. Великолепные дворцы, стены которых были пропитаны интригами и заговорами, величественные соборы и церкви, хранившие невидимые, но ощутимые следы многовековой борьбы за человеческие души, старинные дома обрамленные в металлическую оправу современной архитектуры, великолепные сады и парки, зажатые цементными руками дорог, которые ведут к величайшему шедевру, Эйфелевой башне, – все это скользило мимо нее как смутная тень пока она ехала на Монмартр,  где она продала свои картины. И обратно.
Элиза устроилась на работу официанткой в кафе на окраине города. По каким-то причинам она не верила, что могла получить такое же место даже в маленьком кафе в центре, не говоря уже о роскошном ресторане. К тому же, она нашла работу в части города, совершенно противоположной той, в которой жила. Это заставляло ее проводить много времени в вагоне метро, читая все книги, которые она могла найти без разбора. Изначально казавшееся увлекательным чтение, в итоге наскучило. На прошлой неделе она прочитала о студентке, которая приняла очень специфический напиток, который поднял его интеллектуальный уровень чрезвычайно высоко, потом были воспоминания о враче, который жил в период Второй мировой войны. Теперь она просто держала книгу перед глазами, скользя взглядом по строчкам, совершенно не задумываясь о содержании. Она точно знает, что когда поезд доберется до станции, она отдаст книгу обратно продавцу как это делала раньше, не требуя денег взамен.
– Понравилось? – услышит она обычный вопрос.
– Да, очень! – пытаясь быть предельно вежливой, ответит она, а затем  возьмет еще одну книгу из его книжных киосков…
Но этому не суждено было случиться в тот день, потому что не было ни продавца, ни его книг. Сначала Элиза думала, что он заболел, но через некоторое время осознала, что был канун Рождества, и старик, скорее всего, был со своей большой семьей, о которой он рассказывал ей каждый раз, когда она готова была слушать. Беспомощно оглядываясь вокруг, она заметила, как много счастливых людей спешит куда – то... подождите! НЕТ!... спешащих домой к своим родственникам, друзьям, собакам, посуде... Не важно!
Элиза схватила бесполезную книгу и отправилась в полуразрушенное здание, где арендовала крошечную квартиру. Она надеялась вернуться домой на праздники, но и этому не суждено было случиться.
Через пару месяцев после ее отъезда мать затеяла ремонт в ее комнате, а спустя некоторое время и во всей квартире. У них не было денег, чтобы нанять работников, чтобы сделать ремонт, поэтому она должна была сделать все необходимое сама. Честно говоря, Элиза не могла сказать, что ее мать могла выполнять какие бы то ни было домашние обязанности, не говоря уже о капитальном ремонте, который она намеревалась выполнить в одиночку. особенно учитывая тот погром, который она устроила. Ее мать была миниатюрная женщина с короткими темными волосами и большими карими глазами. Элиза не могла назвать ее красивой, но как-то она была определенно очень привлекательна для другого пола. И прямо сейчас она была в новых отношений.
Размышляя об этом, она почти дошла до нужного здания, как внезапно вспомнила, что праздновать Рождество в маленьком закутке, которое она сейчас именовала домом, было нечем. Развернувшись, она поспешила к ближайшему магазину, прежде чем он закрылся. Это было недалеко от дома, и все же владелец повернул табличку «Закрыто» прямо перед ее глазами. Он улыбнулся и сделал беспомощный жест, как будто пытался сказать: «Извините!» и «С Рождеством!» одновременно. Вздохнув, она потащила себя домой.
По дороге домой она не оглядывалась, и была полностью поглощена своими горестными мыслями, когда вдруг кто-то налетел на нее. Она не смогла устоять и упала в грязь, в которую превратился снег по ногами тысяч людей.
 Элиза посмотрела на человека, который на нее налетел. Это был молодой человек в очень старом пальто со старым потертым чемоданом. Очевидно, что он только что приехал в Париж и, вероятно, еще не нашел, где остановиться. Элиза каждый день видела множество таких молодых людей. Нет, это были не туристы. Эти люди приезжают в Париж, чтобы найти здесь свое предназначение, реализовать свои мечты... Не важно!
Он что-то бормотал, предлагая руку, чтобы помочь ей встать. Элиза оттолкнула его руку и попыталась встать сама, но не сумела и, когда увидела, как испачкалась вся ее одежда, расплакалась.
– Ты что слепой? – злобно закричала она и начала хныкать. - Так трудно смотреть, куда ты идешь? Сегодня...... Рож... Рождество... и... я…"
Он хотел что-то сказать, но Элиза даже не пыталась успокоиться. Наконец она поднялась, и молодой человек ушел, кряхтя что-то, что может быть понятна только ему. Она перестала хныкать, и, наконец, поняла, что говорит на своем родном языке, который, скорее всего, неизвестен этому молодому человеку.
– Элиза! – окликнул ее кто-то позади. – Что случилось? Тебе больно?
Она повернулась и увидела книжного торговца, которого ожидала увидеть чуть раньше. Он нес большую подарочную, красиво упакованную коробку и сумку, полную мелких коробок, также украшенную в качестве подарков. Хотя он улыбался, в его глазах не было ничего, кроме заботы и заботы.
– Нет. Все хорошо! Я в порядке. Я просто пытался что-то купить, чтобы отпраздновать. Но…
– О! Это бесполезно в это время!¬¬¬¬¬¬ –воскликнул книготорговец. Но в следующий момент, когда он увидел ее расстроенное лицо, он вдруг предложил: – Может быть, вы сможете присоединиться к нам. У нас полно еды. И пару мест за столом свободных тоже найдется, так как двое племянников не смогут прийти. Они предпочитают кататься на лыжах, чем сидеть за столом со старыми родственниками. Ну. Что тут скажешь? Они молоды. Кто их может осуждать? Только тот, кто никогда не был молодым. Что я хочу сказать? Мы с женой будем рады, если вы присоединитесь к нам."
– Я... Я... Я не знаю. У меня были другие планы. – бормотала Элиза, и вдруг добавила, неожиданно для самой себя: – Вообще-то, у меня не было никаких планов. Я совсем забыл, что сегодня....
– Мое приглашение остается в силе, – просто улыбнулся он в ответ. – Мы живем в этом доме (и он указал на здание, что стояло рядом с ее домом), левый подъезд, последний этаж, дверь слева. – И он направился к своему дому, но остановился, обернулся и сказал: – И не беспокойтесь о подарках. Их и так много.
Книготорговец ушел, оставив Элизу ошеломленной и растерянной. Она утонула в своей повседневной работе, которая оказалась не просто избитым путем, но ритуалом. Ритуалом, который поддерживал ее, давал ей силы вставать каждый день. И теперь она почти пропустила отличный праздник, который она должна была провести в арендованной квартире. Она отчетливо увидела: маленькая комната, соединенная с кухней, напичкана бумагой, кистями, красками и бесполезными картинами. И никто не скажет…
– Привет! Счастливого Рождества! Ты, должно быть, Элиза. Гийом сказал мне. Проходи! Я Колетт. – И  громко для всех: – Эй, все, это Элиза.– И тише, только для нее:  –  Вы сделали правильно, что пришли.
Это было весело. Это было потрясающе, необыкновенно, невероятно. И так  отличалось от всех празднований, которых она помнила. Эта встреча большой семьи, частью которой ей посчастливилось стать на короткое время, проходила в легкой атмосфере общения, улыбок, смеха, шуток, историй. И самое интересное, что выяснила Элиза, это то, что вся эта дружная семья была создана двумя несчастными сиротами.
В конце празднования они все пошли на крышу, чтобы устроить фейерверк, как будто это был Новый год. И стоя посреди крыши она улыбалась, как все вокруг нее, она смеялась, как люди вокруг. Она зажгла спичку и запустила фейерверк, когда один из внуков Гийома воскликнул:
– Посмотрите! Посмотрите туда! Картина! Вы это видите? В прошлом году ее не было.
Почти все, и Элиза тоже, повернулись в указанном направлении. Действительно, там была очень большая картина на одной из конструкций крыши соседнего здания, которое была вдвое ниже, чем их. И хотя уже было темно, ее еще можно было разглядеть. Через равнину с одной стороны на другую протекала река до огромного темного валуна в правом нижнем углу. И ничего больше: ни одного животного, ни птицы, ни бабочки, ни человека. Там была только река, скала, трава и маленький кусочек неба.
– Полное одиночество! – заметил Гийом и выпустил еще один фейерверк.
– Нет, это выглядит как очень, очень большой червяк, – сказал тот же мальчик, который обратил внимание всех на картину. Он повернулся к Элизе, улыбаясь и смеясь так заразительно, что было почти невозможно даже не улыбнуться ему в ответ. Элиза заставила себя улыбнуться, и засмеялась. Она смеялась до тех пор, пока все фейерверки не рассыпались миллионами искр.
Вернувшись домой, Элиза увидела на полу несколько осколков. Ей потребовалось некоторое время, чтобы вспомнить, что она слышала, как что-то разбилось в тот момент, когда она закрывала дверь, спеша на вечеринку. Она не обратила на это никакого внимания тогда, сейчас – даже не хотела думать об этом. Поэтому, она упала на диван, который служил ей в качестве кровати, и бросила грязную одежду, которую она сменила перед уходом, на осколки разбитой палитры, которую она использовала, когда она рисовала огромную картину на одной из конструкций на крыше.


Рецензии