Мой первый спутник! Годовщине Первого Спутника

ПОСТОЯННОЕ МЕСТО ПУБЛИКАЦИИ:http://www.proza.ru/2017/10/06/553
СБОРНИК "ДЛЯ ДЕТЕЙ И О ДЕТЯХ!"

МОЙ СПУТНИК! 60-летию запуска Первого Спутника.

    В сентябре 1960 года я должен был идти в седьмой класс Цимлянской средней школы №2. Мне было 13 лет. Июнь и июль я работал в топографической экспедиции рабочим с окладом 60 рублей в месяц. Я ходил с  геодезической рейкой по степи, делая «квадраты» - сто шагов прямо, сто шагов вправо(строго под 90 градусов), сто шагов опять вперёд, сто шагов влево(под 90 градусов) и так далее, пока мне не свистнет инженер-топограф, отмечающий на каждом моём повороте уровень местности наблюдая  за мной в прибор кипрегель, стоящий на планшете с треногой, покрытом ватманом. Там, где местность была неровной, то мои «квадраты» значительно уменьшались. Потом, я работал и после седьмого класса и после восьмого, с повышением окладов. Но это потом…
     Сегодня, за две недели до начала учебного года, вдруг моя мать, работающая учительницей начальных классов в моей же школе, узнаёт, что из нашей школы организовалась группа школьников для поездки в Москву в сопровождении двух преподавателей. И хоть заработанные мною деньги были уже израсходованы на подготовку к школе, мать мне предложила поехать с этой группой. Я с радостью согласился и в день отъезда отец отпросился с работы (с Прядильно-ткацкой фабрики). Отец  задержался на работе,  и мы очень опаздывали к моему поезду. Когда мы приехали на  железнодорожную станцию «Цимлянская», поезд  показал нам свой хвост. Отец поймал какого-то мужика на тяжёлом мотоцикле,  и мы, вдвоём с этим мотоциклистом, помчались догонять  поезд. Объясню наш маршрут! Мы от  ж/д станции должны доехать назад, до города Цимлянска километров пять.(Кстати, он только в этом году стал городом, а до этого он был рабочим посёлком). От города начиналась плотина Цимлянской ГЭС, длиной 15 километров, плотина заканчивалась 14-м и 15-м шлюзами Волго-Донского Судоходного канала, потом город-спутник Цимлянской ГЭС – Волгодонск, потом за ним – железнодорожная станция Добровольская, куда должен прибыть мой поезд. Когда мы на мотоцикле с бешеной скоростью проехали наш город, так как дорога почти не захватывала город и спустились на автодорогу, идущую по плотине, мы уже догнали поезд,  и он шёл над нами по железной дороге, идущей по вершине плотины ГЭС. Но далее нам было ограничение в скорости 20 километров при проезде непосредственно по самой ГЭС, а поезду ограничения нет. Потом посёлок Солёный на нижнем бьефе плотины тоже с ограничением скорости, потом город Волгодонск  - с ограничением, но мы приехали на станцию, когда поезд ещё не отправился. Я успел сесть в вагон и поезд пошёл.
   В Москве наши руководители группы – две учительницы начали экскурсию с Красной площади и завели нас в ГУМ. Там я невзначай оказался в отделе подарки и увидел, как две женщины индианки – молодая и пожилая в богатых  сари, с ожерельями на шеях и богатыми перстнями и браслетами на руках,  рассматривают, с пояснениями и показом продавца,  подарочную модель советского первого спутника. Он был размером с грецкий орех, хромированный, укреплённый на прозрачной ножке, изображающей как бы след инверсии от земного шара и до спутника. Земной шар представлял собою выпуклую позолоченную полусферу, в диаметре 15 сантиметров,  с изображением очертаний территории СССР с параллелями и меридианами. Эта полусфера была основанием данной модели. Под основанием находился заводной ключик, как у будильника. Девушка продавец, завела пружину музыкального механизма, слегка повернула позолоченную полусферу земного шара  и мы услышали нежную мелодию музыки песни «Широка страна моя родная». Куплет закончился,  и мы услышали сигналы спутника, знакомые нам по радио: Пик, Пик, пик. Потом опять куплет и опять – сигналы: пик, пик, пик … И так до тех пор, пока не иссякнет сила пружины,   примерно минут через пять. Потом опять подзавод и всё заново. Индианки обалдели и немедленно заплатив деньги 95 рублей, они счастливые ушли.  Я, тоже обалдевший остался, с ужасом наблюдая, что сейчас другие покупатели купят последний экземпляр, оставшийся в отделе. Я,  немедленно достал из потайного места в футляре фотоаппарата «Смена» 100 рублей, выданных мне мамой на посещение всех интересных объектов и купил спутник, к большому разочарованию других нерасторопных  покупателей. Надо понимать то время, в котором мы жили! Прошло всего три года, как был запущен в космос наш Первый искусственный спутник земли, до сих пор подававший сигналы. Шли разговоры  по радио о предстоящем полёте человека в космос.
У меня была в классе подружка Нинка-отличница, которая меня очень сильно игнорировала. Когда я ей после второго класса признался в любви, она, такая мудрая, сказала мне: Ну и люби себе на здоровье, но чтобы это было не наглядно! Не люблю сплетен!
     Я ей как-то сказал, что собираюсь написать письмо в Москву с предложением меня запустить в космос для эксперимента вместо очередной собачки Лайки, которая не вернулась на землю. Я хотел бы вернуться, но если не получится, то я, самоотверженно на это согласен! Тут, правда, Нинка меня стала отговаривать и даже взяла меня за руку. А я сказал, что я решил бесповоротно и родителям об этом не скажу! В этой нашей группе Нинки не оказалось, потому что её ещё не было дома после летних каникул.
   Когда наши руководители группы увидели у меня покупку, то сразу спросили, сколько этот спутник стоит. Они были в ужасе, так как это было больше их месячной зарплаты и сказали: Индианки видно миллионерши, так как бедные туристами не ездят, а ты решил сравняться с ними. Они спросили, сколько у меня ещё осталось денег,  и я сказал, что осталось пять рублей. Они сказали, что оставшихся моих денег не хватит  на платные мероприятия, но я сказал, что не буду сильно расстраиваться. Они сказали, что я должен буду ездить с группой везде, куда будут ездить все, но не буду посещать развлечения. Я сказал, что для меня главное – Мавзолей Ленина, Кремль, Третьяковская галерея и ВДНХ, а это бесплатно. Однако они тоже, как и наши члены группы,  балдели от моего спутника и просили бесконечно его заводить. Даже работники отеля «Заря», где мы остановились, узнав о моей покупке, тоже приходили посмотреть и послушать, восхищаясь моим спутником.
    Но была у меня ещё потаённая мысль… Обратиться куда-нибудь в какое-то учреждение, чтобы дать согласие на полёт в спутнике! Пусть даже об этом никто не узнает! Главное, что Нинка догадается и будет обо мне горевать! Я купил карту Москвы, нашёл здание Моссовета на Тверской площади и 19-го августа с утра я сказал учителям, что остаюсь в гостинице, так  наверное я заболел. Термометр показал температуру 38 градусов! Перестарался я с горчичником… Наши педагоги перепугались. Одной учительнице пришлось остаться со мной… Как я ни уговаривал, но она вынуждена была остаться. Часа через два у меня температура стала 37,2 градуса. Учительница успокоилась и решилась куда-то съездить в магазин, заручившись моим обещанием лежать и никуда не выходить. Вообще-то, заболеть было не мудрено, так как мама, ориентируясь на нашу южную температуру, отправила меня в Москву в сорочках с коротким рукавом, а в Москве было в августе плюс 15 градусов. Я постоянно ходил с «гусиной» кожей на руках и вздыбленными выгоревшими на южном солнце волосиками на чёрной загорелой коже.
    Только учительница вышла, как я – следом! На Тверскую площадь. На площади я был удивлён массой народа и массой милиции. Я узнал, что в здании Моссовета проходит суд над американским лётчиком-шпионом Пауэрсом, сбитым первого мая над  Свердловской областью и все ждут, когда его будут выводить. Я понял, что моё мероприятие сорвалось, но пропустить вывод шпиона я не мог. Я забрался на основание металлического фонарного столба, которое меня возвышало над площадью примерно на метра полтора и стал ждать. Милиционеры на меня посматривали, но не прогоняли и тогда ко мне забрался ещё один парнишка. Я видел, как взрослый мужик тоже полез на соседний столб, как и мы, но его милиция стащила на землю. Мне пришлось провисеть на столбе  почти полдня, хотя очень хотел в туалет. Но моё место сразу бы заняли, если бы я отлучился «в кусты». Как велико было моё разочарование, когда при оживлении толпы, я устремил свой взор на ступеньки лестницы, но увидел группу мужчин в одинаковых чёрных костюмах, спускавшихся к «автозакам». Кажется их было три ряда по три человека и кто из них был Пауэрс, невозможно было определить. Машины уехали, народ стал разбредаться, а я не мог найти уединение в кустах, так как «страждущих» было море!(Я не мог предполагать, что спустя 60 лет я пройду мимо этого столба на Тверской в колонне "Бессмертного полка" с плакатом в руках. На плакате будут фото моего отца, деда Стратона,дяди Коли и тестя моего Николая Тимофеевича - участников Великой Отечественной войны.)
   В отель я явился, оказывается, чуть позже учительницы. Я сказал, что выходил на полчаса, а она сказала, что не надо врать, так как дежурная, выдававшая ключи сказала, что я ушёл вслед за нею. Она пощупала температуру моей головы и попросила меня никому не говорить, что она отлучалась. Я клятвенно пообещал и мы договорились, что я назавтра опять «поболею».
   Назавтра у меня была намечена Третьяковская галерея, так как Мавзолей и Кремль мы посетили в первые дни по приезду, после чего я и попал в ГУМ. В Третьяковской галерее мне очень повезло. Я «приклеился» к экскурсионной группе,  где была очень грамотная и не ленивая экскурсовод. То,  что она рассказывала о картинах и художниках врезалось в мою свежую память на всю жизнь. Когда я, спустя пятнадцать лет, возвращался из турпоездки по Индии и вновь посетил Третьяковскую галерею, мне не повезло с экскурсоводом и я, рядом стоящим из группы туристам, вкратце досказывал за экскурсовода,  а  мне задали вопрос – не искусствовед ли я?
   В поезде, когда мы ехали домой, мой спутник взбудоражил  пассажиров всего вагона, тем более, что 20-го августа  передали по радио о том, что в космос слетали собачки Белка и Стрелка и вернулись живыми назад! Как я был расстроен тем, что опоздал со своей заявкой на полёт в космос…  Но мой спутник оказался, как нельзя кстати! И в школе спутник произвёл фурор! А Нинке я рассказал, почему я не смог подать заявку на полёт в космос – из-за шпиона Пауэрса! Нинка сказала, что она благодарна шпиону! Но смеялась: "Я очень рада, что вместо тебя слетали собачки и остались живы!"
   На будущий год у меня родилась долгожданная сестрёнка, которую я назвал Нинкой! Сестрёнка оказалась на четырнадцать лет моложе меня. В это лето я отработал в топографической экспедиции два месяца с окладом 80 рублей в месяц, так как меня уже повысили до  «старшего рабочего», как работающего третий год подряд. Я уже стал готовиться в девятый  класс к первому сентября, но у меня утонул в море мой отец инвалид Великой Отечественной войны и я, сообразив, что мама не выдержит материально: меня, бабушку без пенсии и годовалую сестрёнку, поехал в Волгоград, приобретать специальность электромонтёра по монтажу и эксплуатации промышленного оборудования.
      Мои друзья одноклассники продолжали учиться в школе, а я в волгоградском ПТУ и параллельно в вечерней школе.Ночами разгружали со старшими ребятами вагоны со щебёнкой, картошкой и разными другими грузами.Однажды позарились на высокую оплату и пошли разгружать вагон с нефасованным цементом.После этого нас не пустили в раздевалку, как ни вытряхивали свою испорченную рабочую одежду, шатаясь от усталости.Её мы оставили в бендежке сантехника, а рабочую одежду пришлось покупать вновь на заработанные деньги.Так начинался мой трудовой стаж пятьдесят пять лет назад. При чём, через неделю после начала занятий в ПТУ, я прыгнул с парашютом, впервые его увидев не в кино и чуть не сел на высоковольтные провода.
   Через год я приехал домой на каникулы, а сестрёнка Нинуля, свернула голову моему спутнику. Я склеил его. Вернувшись домой ещё через год, уже после окончания ПТУ, я обнаружил, что сестрёнка свернула голову спутнику окончательно. Мне было обидно, что ей разрешали всё, чего не разрешали мне, но ничего не сделаешь… Вместо меня полетел в космос Юрий Гагарин, а я пошёл учится летать на самолётах, чтобы как Юра,  тоже полететь в космос. Сестрёнке Нинуле я привозил с аэродрома свои накопленные для неё шоколадки.
Л.КРУПАТИН, МОСКВА, октябрь 2017 г.


Рецензии