Навсегда!

©Яна_Ахматова,2017

НАВСЕГДА!

часть первая

 День Канады приближался.
Вдобавок к почитаемому и любимому населением гражданскому празднику, когда в середине лета вдруг чуть ли не на неделю жителям всех провинций и территорий Канады являлся отпуск, муж возвращался с работы, где он провел почти два месяца. Именно поэтому в этот июньский день я хладнокровно покупала для него по заготовленному списку коньяк, виски, ром, водку, портвейн и сухое вино. Да, все сразу... Идеальные жены все-таки существуют.

Флегматично набрав целую корзину алкогольного разнообразия, я устало ждала своей очереди и размышляла о том, что уже очень давно стеллажи заморских и отечественных горячительных напитков не вызывают у меня никакого интереса! Увы, но я не люблю ходить в винные магазины! Нетерпения откупорить красивую бутылку и попробовать красное тягучее вино или экзотический коктейль у меня нет. Я не испытываю желания повертеть золотисто-медовую поллитровку в руках, ощутить ее прохладу или помечтать о том, как вдруг окажется, что я нашла новый сладчайший и дурманящий нектар... Этого ничего нет!
- Предъявите документы, пожалуйста. - прервав мои мысли, женщина-кассир пристально и с сомнением смотрела мне в глаза.
Я смутилась. Документы?.. Похоже, меня опять заподозрили в каком-то преступлении! Каждый раз, выходя из магазина, я ожидаю получить обвинение в воровстве или еще бог знает каком злодеянии. Началось это в Питере, в далекие студенческие времена, когда кассирша универсама на проспекте Испытателей набросилась на меня, как волк на ягненка. Она инкриминировала мне кражу двух куриных яиц. В момент, когда я подошла для расчета, кассирша, напугав меня до смерти, вдруг истошно закричала каким-то индюшачьим голосом:
-Люда! Люда! Иди сюда! Здесь кража!
Воинственно настроенной даме не приходило в голову, что покупатель, который положил весь товар в корзину и предъявил его к оплате, не является вором. Он может оказаться бездарным иллюзионистом, слепым, неграмотным, но никак не яйцекрадом-любителем.

Пара сотен ленинградцев и приезжих с временной пропиской, которые мечтали когда-нибудь тоже добыть себе постоянную регистрацию в городе на Неве, с любопытством и удовлетворением наблюдали, как поймали незадачливого расхитителя. При этом преступник смирно стоял у кассы с кошельком в руках и ждал своей участи. Пришла толстая Люда и, изображая из себя закон, спросила тоже громко, но по-деловому коротко:
- Давно воруем?
То есть, в принципе, уже все вокруг знали, что я ворую и ворую давно!
Кассирша кричала:
- Я пересчитала яйца у нее! Там двенадцать штук!
Раньше по правилам магазина надо было самим накладывать в пакет яйца. Их продавали только десятками. Вероятно, я обсчиталась, начав счет парами, а потом перейдя на штуки... Меня отвели в какое-то подсобное помещение, предварительно отобрав яйца, сняли копию со студенческого билета и пообещали, что сообщат о моих криминальных наклонностях в родной химико-фармацевтический институт...

Кассирша из Ванкувера была значительно вежливее питерской коллеги. Она терпеливо ждала... На всякий случай я проверила взглядом свою корзину...
- Зачем вам мои документы? – спрашиваю.
- Я должна убедиться, что вы достигли двадцати одного года. - твердо сказала она.
Как и во многих странах, закон здесь не разрешает отпуск спиртного людям, не достигшим алкогольного совершеннолетия.

Я стояла и глупо улыбалась... Мне было сорок три года. Машинально я оглянулась на очередь: нет, никто больше не улыбался, значит это не розыгрыш. Все они хотели знать - достигла я совершеннолетия или нет. Все хотели, чтобы закон строго соблюдался! Они жаждали справедливости...

С гордостью я показала водительские права... Смятение на лице продавщицы легло маслом на мое женское самолюбие. Взгляд женщины выражал беспомощность и немой вопрос. Как бы пытаясь оправдаться, она смотрела то на людей в очереди, то на довольную жертву своей ошибки.

Никогда больше я не чувствовала себя такой счастливой! Ни один мужчина не смог мне сделать более достойный комплимент, чем эта, стопроцентно беспристрастная продавщица вино-водочного магазина! Моя моложавость ей казалась юностью! Это ведь то, чего я добивалась все эти годы! Быть здоровой и выглядеть юной!
Эх, как бы потрясающе это было, если бы сама природа подарила мне отличные гены, здоровье и способность к омоложению! Но нет! С самого начала эта природа имела что-то против меня...

Родившись слабым и невероятно мелким ребенком, я никогда не давала надежды на то, что из меня может выйти хоть какой-то толк! Под толком подразумевалось: ученик, спортсмен, музыкант, космонавт, жена, служащий, рабочий или, в конце концов, просто гражданин! И хотя уже с пяти-шести лет на вопрос «Яночка, кем ты хочешь быть, когда вырастешь?» я застенчиво и туманно отвечала: «Композитором!». Все понимали, что композитором мне не быть...

Вскормленная антибиотиками, до пятнадцати лет я мучилась постоянными недомоганиями и расстройствами, перечислять которые скучно даже мне самой. Долгие годы я считала, что у человека регулярно должна идти носом кровь. У меня она шла почти каждый день, и я не помнила времени, когда бы этого не происходило. Стоишь, бывало, дома, смотришь в окно и вдруг отмечаешь про себя: «Ага, кровь пошла.» Продолжаешь смотреть в окно. Потом спокойно идешь в ванную за ватой. Весь пол залит кровью, как будто здесь произошло жестокое убийство... Час ходишь по дому с ватными тампонами в носу. Занимаешься своими делами, делаешь уроки, а тампоны все еще там. Проходя мимо зеркала, видишь все те же тампоны в своем носу и идешь куда шла, не вынимая их... - смысла нет. Может снова пойти кровь...

Носовые кровотечения исчезли сразу же, как только моя семья переехала из Волгограда, где я родилась и жила до двенадцати лет, на Курилы. Занятно, что после такой подготовки, я вступила во взрослую жизнь с безразличным отношением к виду крови. Родители завели подсобное хозяйство на острове, и я бесстрастно рубила головы курам и петухам, когда приходила пора варить суп. Неожиданно из категории слабых жертв я вдруг переместилась в категорию хладнокровных домашних палачей.

Продолжая о здоровье, вспоминаю, как мистически обстояли дела с ночным энурезом. И это было не просто безобидное детское недержание мочи лет этак до пяти-шести. О нет! Это был настоящий, солидный и добротный энурез почти двенадцатилетней девушки!

Пару раз меня с риском отправляли в пионерский лагерь. Содержанию моего багажа при этом мог позавидовать любой взрослый россиянин. Чемодан был забит вяленой воблой! Пиво, правда, отсутствовало... Моей задачей было съедать хотя бы половину одной рыбины перед сном, чтобы ночью соль крепко удерживала воду в теле. Пить уже после этого я не имела права! Вобла не всегда срабатывала...

Энурез также таинственно и бесследно исчез, как только меня перевезли на Курилы. Переезд на остров с другим климатом и чистым, незагрязненным заводскими выбросами воздухом положительно отразился лишь на носовых кровотечениях и ночном недержании мочи. В остальном же я продолжала быть изнуренной доходягой. Я теряла сознание часто и почти регулярно. Мне все время было плохо, слабость одолевала меня уже с середины дня.

Как-то к шестнадцати годам я захирела настолько, что не вставала с кровати две недели подряд. С трудом меня довели до поликлиники, чтобы выяснить почему же не наступает, пусть хоть и временное, но все же выздоровление. Увидев в очереди на приеме мое слабое, но почему-то сияющее как солнце тело, врачи и медсестры быстро забегали по коридору, изумляя и даже пугая больных своей внезапной живостью. Ко мне поднесли зеркало и выяснилось, что я - лимонного цвета. После этого простого действия меня уложили на каталку и изолировали от остального населения с диагнозом – гепатит! Странно, но – факт: дома моя яично-канареечная желтизна не была замечена вовсе.

«Единственный случай заболевания гепатитом на два Курильских острова с населением более шести тысяч человек!». Эта фраза, как газетный заголовок, все время крутилась в голове и не давала покоя...

Меня принялись лечить как могли... Первым делом - поместили в отдельную палату, предназначенную для инфекционных больных. Палата, в свою очередь, находилась в отдельном корпусе для все тех же инфекционных больных. Я была единственной заразной пациенткой на весь остров и одна в целом здании! Ночью меня закрывали на ключ!

Если не считать того, что от головокружений и слабости я не могла передвигаться в пространстве, в остальном же – это была сказка!  Вы только представьте! Одна во всем корпусе! Времяпровождение там было чудесное: никто не запрещал мне читать книги до самого утра! Откровенно могу сказать, это были замечательные дни! Да, за все надо платить, поэтому я спокойно терпела уколы и капельницы.

Лишний раз в палату к инфекционному пациенту не заходили из-за опасности заразиться, следовательно, тишина и покой - были гарантированы. На моей тумбочке все время стояла чашка с вкуснейшими сухариками, так как по правилам гепатита все ожидали у больного диарею. Сухари должны были остановить понос – это тоже правило... Диареи не было, но сухарики давали все равно. Это было почти счастье! Словом, от того пребывания в больнице остались необыкновенно приятные воспоминания! Ребенку, который в одиночестве видит огромную ценность, большего и не нужно, как лежать вот так благостно и уединенно в своей палате!

Немного омрачилось мое лечение только один раз. Забредшая в инфекционный корпус медсестра решила взять у меня желчь на исследование! Складывалось впечатление, что она оказалась в палате случайно. Более того, я подозреваю, что она была простой нянечкой, которой дали задание занести ко мне зонд, так как она все равно шла мимо... Делать что-то сама она не умела, поэтому, произнеся заклинание «глотай!», сунула длинный резиновый зонд мне в руки, глубоко и удобно уселась на мою кровать и стала с интересом наблюдать за происходящим. Женщиной она была миниатюрной, поэтому ноги ее, не доставая до пола, весело болтались в воздухе.

Для тех, кто не знает - скажу, что проглотить самому шланг с хищным металлическим набалдашником за просто так вместо сухаря не получится... Если бы это была отдельная небольшая часть резинового шланга, и эта часть имела бы видимый конец, то, пропихнув ее через пищевод, можно было бы уложить все это компактно в желудке. Да, это было бы сделать реально... Шланг же без видимого окончания самостоятельно проглотить невозможно!

Тем не менее, после несколько неуклюжих, но честных попыток, я с исцарапанной гортанью и со слезами, оставшимися от рвотного рефлекса, вежливо вернула зонд медсестре. Ее заклинание не сработало, и она сдалась без боя, потому что другие способы зондирования ей были не известны. Пожалев «бедную девочку», а главное, добавив лакомых антидиарейных сухарей в чашку, медсестра удалилась. Так закончилась единственная неприятная процедура за все пребывание в больнице...

Под окна моей палаты изредка приходили одноклассники и родственники. Родной брат явился почему-то утром без портфеля среди учебной недели.
-А ты как тут? Почему не в школе? – спрашиваю.
Илья заканчивал седьмой класс и был уже красивым русоволосым парнем с узкими и длинными голубыми глазами. Он являлся неутомимым создателем фантастических, то страшных, то комических, но все-таки вполне легальных причин не ходить в одиозное учебное заведение.
- А я у врача только что был. Он мне освобождение от школы дал на неделю! Представляешь?!
- И что у тебя на этот раз?
- Ну он спросил на что я жалуюсь. Я ответил, что нет желания жить, учиться, что, в общем, правда! – при этих словах брат сделал героическое лицо. Вероятно, он воспринимал себя жертвой просвещения. - Дальше спрашивает: «Суицидальные мысли приходят?».  Я говорю: «Нет, не приходят...». И тут я понял, что совершил ошибку! Он интерес ко мне начал терять... Тогда я представил, как придется идти в школу и меня сразу осенило! Я сделал зверскую рожу и закричал: «Доктор, да я крови хочу! Крови!!!». Он молча справку на неделю выписал. Такая удача!
- Ты, Илья, хоть материал-то прочитай, который пропустишь.
- Да чего там читать? По истории вранье какое-то написано, читал уже. Мне отец совсем другое рассказывал. А потом, через две недели все равно - каникулы...
Странно, но со мной отец не говорил на такие темы, и я подумала, что Илья опять что-то сочиняет, для того чтобы ничего не делать. Только через пару десятков лет я узнала, что в учебниках действительно было вранье! Зря, значит, я радовалась, что родилась в СССР и вступила в пионеры! Я отлично помню, как в классе шестом, слушая радио об угнетенных неграх в Соединенных Штатах Америки и бездомных на улицах Нью-Йорка, я почти плакала от восторга за себя и свою любимую Родину! Да, слово «родина» - с большой буквы... Тогда мне еще не рассказывали, что в начале тридцатых годов у моего деда-казака отобрали дом, все имущество и заставили с маленькими детьми переселиться в барак.
- У вас там медсестры есть? - Илья резко меняет тему.
- Есть, а что?
- Симпатичные?
- Заболеешь гепатитом – узнаешь... Не рановато тебе о медсестрах-то думать?
- Нет, не рановато. Чем ты занимаешься тут? – спрашивает.
-  Стихи пишу, читаю, сухари ем.
- Здорово! Завидую тебе... Одна в палате – красота!
Брат тоже был любителем тишины и уединения. Так как дома своей спальни у него не было, Илья занимал комнату, предназначенную под гостиную. Привилегии и покой, которые сопутствовали каждому его нездоровью, приносили ему невероятное наслаждение. Брат часто любил со вкусом и удовольствием болеть. Тогда на нем оказывался роскошный халат, ему парили ноги и приносили еду в постель. Кстати сказать, халат-то был обыкновенный, махровый, но носил его брат как-то по-барски.  Илья говорил театральным уставшим голосом, а во взгляде сквозили скрытая радость и удовлетворение жизнью.
- Ну и куда ты сейчас? - спрашиваю у братца.
- Да пойду пройдусь по берегу. Там красотища такая! Волны - метров пять! Океан волнуется! Шхуну японскую на берег выкинуло. Хочу посмотреть. Выздоравливай!
С этими словами любитель природы и начинающий психопат вальяжно побрел в сторону бухты укреплять больную психику. Как известно, морской воздух для этого незаменим... У Ильи теперь было задокументированное врачом право ходить вот так внушительно по острову, а при внезапной встрече с учителями, дерзко смотреть им в глаза!

Мама приходила почти каждый день и рассказывала одну и ту же грустную историю о том, что если бы бог послал ей живую вошь, то, закатав в хлеб, она дала бы мне ее съесть, как это сделали с некой давно покойной тетей Шурой, когда той было пять лет от роду. Тетя Шура выздоровела от гепатита практически сразу после такого лекарства – вшей в те далекие времена было навалом. Я подозрительно рассматривала все принесенные из дома продукты.

Прошло время... Меня подлечили, сняли желтизну тела, восстановили нормальные цифры билирубина в крови, убрали головокружение и через месяц выпустили на волю с загадочными словами:
- Теперь у тебя навсегда останется хронический холецистит!
- Навсегда!  - коротко подытожила добрая женщина-врач.
Очень хорошо... Звучит как-то по-взрослому и жизнеутверждающе! Медицинский термин «Хронический холецистит» и героическое слово «Навсегда» сделали свое дело: я поняла, что наконец выросла и теперь все будет иначе!

   "Навсегда!", часть вторая - http://www.proza.ru/2017/10/02/784


Рецензии
На это произведение написано 15 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.