Призвание варяга гл 69 В храме

Зима захватила Новгород в свой плен. Снег укрыл поля и леса пушистым белым покрывалом. Деревца потрескивали на морозе. Сугробы искрились на солнце, словно усыпанные алмазами. И несмотря на стужу, новгородцы выползли на улицу, дабы развеять скуку и полюбоваться зимней сказкой.

Вольна и Васса также вышли прогуляться в этот день. Разогретый воздух их изб был не так свеж, как здесь, на дворе, под оком самого Сварога. Словно две гусыни, потяжелевшие от шуб и платков, они степенно вышагивали по расчищенным дорожкам и о чем-то гоготали своими звонкими голосами.

Но беседа их неожиданно прервалась, когда на углу они почти лицом к лицу столкнулись с Варварой. Сопровождаемая Любавой, она шла в бани. Это было ясно по некоторым принадлежностям, что находились в корзинке у жены Лютвича.

Поравнявшись, Вольна и Варвара молча обменялись взглядами, после чего каждая двинулась в свою сторону.

- Какая умница! – вдруг нарочито громко обратилась Вольна к подруге, подразумевая в своих речах Варвару, на которую кивнула головой. - Спит одна, а в мовницу таскается исправно! – с ехидной улыбкой продолжала Вольна на всю улицу. А Васса в ответ тихо хихикнула, зажав рот ладошкой.

Варвара запнулась. На миг она опешила. В ее глазах дрогнули слезы обиды. Какое мерзкое оскорбление! Наверное, ничего отвратительнее сейчас и не измыслить! Ее унижают прилюдно. И посреди ее же собственных хором, хором Гостомысла! Как такое стало возможным, что здесь, в ее отчем доме, появилась эта чужая наглая женщина? Появилась и хозяйничает здесь!

- Бесстыжая…- Варвара обернулась. Она смотрела на Вольну и не могла побороть в себе омерзение. Лицо соперницы казалось ей злым и неприятным. Как та вообще может считаться красивой?!

- Смотри-ка, голос прорезался! – резвилась Вольна, посмеиваясь. – А то сидит в своем тереме, как в хлябе лесной, не слышно, не видно ее...Почитай, страшно-то рот раскрыть. И так тут только терпят, а могут и вон погнать!

- Я твоя княгиня. Имей уважение, простолюдинка. Иначе мне придется лично тебя выучить! - заорала Варвара, будучи не в силах больше сдерживать себя.

Крик Варвары привлек внимание баб, идущих с колодца. Они замедлили шаг, а потом и вовсе остановились. Поставили ведра на снег, предвкушая грядущее зрелище.

- От правды ладонью не заслонишься, - Вольна сверху донизу смерила Варвару пренебрежительным взглядом. - Ты хоть и кричишь на каждом шагу, что княгиня, но князя подле тебя нет. Стало быть, княгиня та, с кем князь! - Вольна глумливо ухмыльнулась. А Васса заулыбалась: ее бы устроило быть подругой княгини.
 
Прозвучавшая мысль показалась Варваре не только досадной, но и опасной. Если теперь все будут думать, что княгиня - это лишь та, которую любит князь, положение окажется совсем уж скверным. И, как назло, тут еще эти бабы, разинувшие рты. Того и гляди тотчас разнесут весть: у них теперь новая княгиня - Вольна!

- Это смелое утверждение для зловредной ерзы с мутным прошлым. И, к тому же, находящейся у меня в гостях…-  Варвара старалась пока не опускаться до ругательств. Хотя она могла запросто воспользоваться отборной бранью новгородской, в которой, как и во многих вопросах, знала толк. - Ибо тебе, вероятно, известно, что это мой город. И как бы там ни было, следи за языком, иначе…

- Ну что? Что иначе-то? - Вольна злорадно оскалилась, упиваясь слабостью соперницы. Она знала, что Варвара ничего не решает и ни на что не влияет.

Воцарилась пауза. Варвара никак не могла придумать подходящий ответ.

- Вот и не бахваль, коли сделать ничего не можешь, - с издевкой посоветовала Вольна. - Иди лучше к дочке. Нянчи. Она хоть и не наследник, но для тебя ценнее всех. Ведь других детей у тебя не будет.

- Что за дерзость такая? - по большому счету Варвара не услышала ничего нового для себя. Кажись, все к тому и идет. Она ночует одна, и откуда тут детям взяться? Но почему тогда эти слова соперницы так поразили ее, что она будто перестала ощущать твердь под ногами? - Как смеешь?! Я найду на тебя управу!

- Глянь, Васса...Она грозит матери наследника этого княжества...- заявила Вольна, особенно выделив последние слова. – А ты как думала? Не твоя ж пискля стол займет. Так что ты еще у меня в услужении окажешься однажды. Эка балахна, рот разинула! - Вольна поняла, что хватила лишнего лишь тогда, когда увидела приближающуюся к своему лицу ладонь.

- Девка…- презрительно бросила Варвара прежде, чем в воздухе просвистела звонкая пощечина.

Вольна обомлела. На ее щеке рдел след от колец на руке Варвары. Но ничто, даже пощечина, так не оскорбляло Вольну, как то ругательство, которое она услышала в свой адрес. Да, она не святая, и в ее жизни были мужчины и до Рёрика. Но он знал об этом! А теперь ей что, это еще и в вину тут вменяют?!

Утратив власть над своими чувствами, Вольна неожиданно для самой себя налетела на соперницу. Когда-то давно она была сдержанной и довольной собой. Но жизнь в чужом городе, присутствие рядом с собой законной супруги Рёрика и бесконечные ожидания любимого сильно измучили ее. Она старалась выглядеть беззаботной и счастливой, но ее постоянно раздирали тревоги и подозрения.

Противницы повалились в сугроб, из которого тут же послышались крики и возня. Три бабы, что таскали воду и видели сцену издали, вылупили глаза, удивленно переговариваясь. А Любава и Васса переглянулись друг с другом равнодушно и беззлобно. Зачем им соваться в этот клубок? У них-то нет никакого раздора. И это не они катаются по полу со съехавшими уборами. К тому же, двум женщинам князя ни первая, ни вторая не приходятся ни сестрами, ни матерями. Поэтому особо чего переживать-то? Только что разве ради приличия.

- Ты кто? Кто такая, откель взялась? Кто мать, кто отец? Простолюдинка без роду и племени! Место свое позабыла, чумазая! – заорала Варвара, ненадолго оказавшись над Вольной, погрузившейся в сугроб по самые уши. Зачерпнув в ладонь снега, Варвара изловчилась засунуть его Вольне за пазуху, а остатки размазать той по лицу. - Срамница гулящая! Курва беспутная, сколько уже петухов залетных потоптало тебя! А теперь куда метишь?! Княгиней вообразилась! Поблагодарили, что выкормили да обогрели! Доберусь я до тебя! - угрозы Варвары уже слышал весь двор княжеский. – Знай и помни! Боги покарают любого, кто причинит мне зло! Ибо я безвинна, и правда за мной! Берегись отныне! Огонь божественного гнева испепелит тебя!

Немного выждав, Васса и Любава решили наконец вмешаться, разнимая воительниц и помогая обеим встать на ноги. Помятые и лохматые, с раскрасневшимися лицами, покрытыми испаринами, соперницы с проклятиями удалялись в противоположные стороны, увлекаемые каждая своей спутницей.

Так это шумное происшествие и завершилось. После него у всех очевидцев, кроме двух центральных участниц, настроение было задорное и веселое. Еще бы: такая потеха! Две дуры дерутся из-за мужика!

****
- Что хихикаешь? Могла бы и помочь! - уже в избе отчитывала Вольна Вассу, попутно переодеваясь в сухую рубаху.

- Да я не успела, так быстро все произошло. На славу ты ее отделала! - ободряла Васса.

Хотя на самом деле никто никого не отделал. Драка была больше похоже на возню малышни в размытой дождями луже.

****
Баня представляла собой пятистенку и состояла из мыльной и предбанника. Внутренняя дверь была маленькой и имела высокий порог, замедлявший поступление холодного воздуха с улицы. Посреди помещения располагался очаг, который прогревал не только валуны каменки, но и стены, почерневшие от копоти.

Варвара была большой любительницей бани. В нагретом котле плавали веточки целебных трав и корешков. Дым от печи давно вышел через небольшую отдушину в потолке. А на подоконнике уже ожидал ковш с отваром чистотела и ромашки.

Но даже все эти меры не могли исправить настроения Варвары, испорченного на всю жизнь вперед высказываниями Вольны.

- Все, как княгиня любит: жар…Дрова березовые…- успокаивала Любава. Варвара, и правда, всегда велела пожарче топить березой. Нагретый деготь, по словам знахарей, делал пар целительным. - Я и кору измельчила, дабы ее живительная сила перешла на княгиню…А княгиня все еще грустна…

- Что? - Варвара окинула помощницу отсутствующим взглядом. Сейчас ей было не до древесной коры.

- Княгиня же сама учила, что при любой хвори душевной и телесной новгородцы первым делом торопятся в разогретую баньку…- продолжала болтать Любава, которая не то желала успокоить Варвару, не то выведать подробности дела, дабы накормить свое любопытство.
 
- Слишком громко мы с ней бранились? - сейчас Варвару больше волновала Вольна, чем бани.

- Громко. Полдвора слышало, - подтвердила Любава. – Нехорошо такое. Этой женщины тут быть не должно, - Любава всей душой жаждала отомстить той, из-за которой до смерти обречена на компанию Лютвича, переносить которую ей помогла только дневная работа. Он был зол и груб даже тогда, когда пребывал в славном расположении духа или скучал по ней. Вероятно, не мог простить жене былой привязанности к князю. Да, это из-за Вольны Любава так вляпалась! И теперь ей хотелось, чтобы красотка поплатилась за все. Хотя, по большому счету, не Вольны в том вина, что Нег отдал Любаву Лютвичу. Но Любава, тем не менее, винила во всем именно ту. В особенности после ее неожиданного воскресения! Выходит, что тогда и вовсе она, Любава, пострадала напрасно! - Княгине нужно родить сына, - придумала Любава. Появление у Рёрика наследника от законной жены порядочно повредило б расчеты Вольны, уже возомнившей себя княгиней. О да, она, Любава, не перенесет, если матушкой преемника окажется Вольна.

- Я сплю одна, - закусила губу Варвара. - Как ты понимаешь, сие усложняет положение.

- Ну так ведь княгиня могла бы, скажем, пригласить своего мужа к себе вечером по какому-то делу…- подсказывала Любава, которая отчасти понимала чувства Варвары, но не печалилась вместе с ней. Нет, дочь доброго Дражко не жестока. Она всего лишь равнодушна к той, что тоже могла бы стать ее соперницей, повернись все иначе еще тогда, давным-давно во Фризии. А как удачно могла б сложится ее, Любавы судьба! Была бы Любава сейчас супругой великого князя, покорившего столько земель и объединившего их под своей рукой. Родила бы ему сына и стала бы сама княгиней обширных угодий. А вместо этого – тазы да тряпки собирай теперь и за этой его бабой! - Ну а когда бы он пришел к княгине в терем…- продолжала рассуждать Любава. – Княгиня так молода и красива. Ей бы, при желании, не составило труда увлечь…

- О боги, Любава, ну что ты мне советуешь? – перебила Варвара, обхватив ладонью горячий лоб.

- Ну а что такого, коли для дела нужно…- смутилась Любава. - После чернобровой Вольны ясноглазая княгиня покажется правителю...- Любава не успела досказать мысль.

- Все, молчи, даже слушать это не могу, - замахала руками Варвара.

****
Снегопад усилился, и видимость сделалась совсем низкой. Постройки княжеских хором тонули в белых хлопьях, утрачивая четкие очертания. В этот день в гриднице собралось много бояр. Уже несколько часов шло жаркое обсуждение свода мер за различные злодеяния.

- Таким образом, за убийство одного из княжеских приближенных с виновного в казну будет взиматься самая высокая вира. Она станет в шестнадцать раз превосходить величину виры при убиении обыкновенного смерда, - Арви заострил внимание на особую ответственность при причинении вреда слугам государя.

- И кого же следует считать «княжескими приближенными»? - недоверчиво и с недовольством уточнил боярин Неулыба.

- Как то: тиуна, огнищанина, мечника, ключника, старосту…То же касается посягательства на государевых гридей малой дружины, - подчеркнул Арви самую важную деталь. Понятно и так, что тиун и огнищанин – люди важные и высокопоставленные, и нуждаются в защите. С этим никто и не спорит. А вот головорезы из малой дружины – это совсем другое. Их не меньше двух сотен и все они не святые, а, может, даже наоборот.

Бояре недовольно переглянулись. Сие постановление, конечно, выгодно только одному князю. Однако с подобным введением в открытую не поспоришь, поскольку оно направлено на укрепление государственности и власти правителя. Помявшись на лавках, бояре так ничего и не высказали против, а кто-то даже наоборот поддержал замысел.

- Справедливое решение. Для любого государства упрочение верха и сплочение – это благо! - согласился Бойко, привстав с лавки. Он не желал идти наперекор судьбе и жил по принципу: «Если битву не выиграть - не сражайтесь».

После краткого выступления Бойко многие с недовольством оглядели его самого, а также Аскриния. Бойко – понятно, почему: он слишком открыто лебезил. Аскриний же был более осторожен. Его позиция состояла в том, что он всего лишь не перечил воле княжеской, выполняя все, что от него требуется. Однако поскольку эти двое уже тридцать лет считались друзьями, многие безотчетно объединяли их в одно целое.

- В остальных случаях при убийстве прочих наших свободных подданных наряду с вирой в пользу князя будет применяться головничество, взысканное с беззаконника. Оно обеспечит возмещение родственникам убиенного, - логически завершил разбираемый вопрос тиун. Арви нравилось, когда все внимают ему. Он не стеснялся быть на виду, а наоборот испытывал от этого удовольствие. Единственное, что его огорчало - это то, что вече слушает его лишь потому, что он стоит возле князя. Никто особенно не любил его и он отчего-то многим не нравился, хотя был самым верным слугой владыки.

- Князь, а как же быть с теми гридями, которые нередко сами оказываются в центре всех этих бесчинных происшествий? - выступил Неулыба, который был не только храбр, но и временами резок. Он не пытался смягчить своих речей и говорил то, что думает, без прикрас. 

Этот вопрос волновал на самом деле не только одного Неулыбу, но и всех присутствующих. Ведь дружина Рёрика не так уж безобидна, как ее тут расписывает тиун. В целом молодцы ведут себя сдержанно, жителей не обижают. Однако не всегда рядом будет оказываться князь, и тут они могут быстро распоясаться. Старший дружинник, разумеется, следит за обликом гридей в отсутствие владыки. Но все они  уже давно возмужалые, едва управляемые верзилы, а не малыши. И даже у огнищанина может не выйти сдержать их в один день. И уже было несколько случаев, когда гриди встревали во всякого рода неприятности, которые для их соперников оканчивались плачевно.

- Или на дружину сии уставы не действуют? - язвительно проскрипел староста Руслав.

- На дружину эти правила распространяются так же, как и на всех прочих, - спокойно пояснил Рёрик, хотя и уловил в словах Руслава иронию. Эти новгородские бояре за год несколько стихли. Но все же не утратили до конца своей привычки препираться с князем, думая, что от них все еще что-то в реальности зависит!

- То есть, если убиенный гридь окажется заводилой, и тому найдется видок …- не унимался Неулыба.

- В случае если убиенный сам явился зачинщиком, то вира с приключителя будет снижена в два раза, - пояснил Арви холодно. Неужто они надеются, что князь позволит кромсать налево и направо своих людей?!

- Князь, а если злодейство будет совершено в разбое? - поинтересовался Руслав.

- При таковых условиях помимо имущественной ответственности предусмотрена и более серьезная мера, - пояснил Рёрик. - Аскриний, поведай нам подробнее о том, что вы с Арви разработали на этот случай.

С лавки поднялся Аскриний. Бояре устремили на него удивленные взгляды. Он тут отмалчивался, а, оказывается, на деле поддерживает новые правила! И сам изобретает их!

- В случае убивания в разбое злодей будет отдан на поток и разграбление, к чему мы прибегали не раз в подобных обстоятельствах еще при Гостомысле, - пояснил Аскриний, которого все слушали с большим терпением, чем Арви, поскольку тиун чужеземец, а этот свой. - Это же наказание будет использовано к поджигателям и конокрадам. Сие окажется справедливым.

- Весьма верно, - согласился Бойко, вновь поднимаясь с лавки. - Конокрадство и поджигательство – самые зловредные преступления, подрывающие устои общины…Помню, в былые времена, когда я был помоложе, со мной приключилось несчастье. Кто-то похитил моего боевого скакуна. Конь был породистый. Мне его за ратные заслуги пожаловали еще жеребенком. Любил я его, как собственное дитя! И однажды его похитили! Если б нашел конокрада я тогда, то убил бы на месте, клянусь Перуном. А все почему так вышло? Потому что не боятся у нас ничего! Наказание должно быть строго! Чтоб всем неповадно было на чужое посягать!

- В этом событии отрады мало. Со мной тоже такое бывало раз, - поддержал Аскриний, у которого совсем недавно тоже увели лошадь.

- По мне, так это все равно, как если б жену украли! - серчал Бойко, который вспомнил досадный случай уже в деталях. - Я его сам растил, поил, кормил. А какой-то подонок взгромоздил на него свой зад!

- Да уж, скверно, - поддержал и Рёрик, вспомнив о чем-то.

В этот момент к князю подступил Арви. Перед этим к тиуну подбегал мальчишка-разносчик новостей. Вероятно, и на сей раз пришли какие-то вести. Поскольку Арви склонился на Рёриком и что-то прошептал тому, пока бояре галдели, вспоминая как у них самих или их знакомых уводили лошадей.
 
- Князь, приехали гости из Киева…- доложил тиун тихо, пока гридница гудела, полная драматических воспоминаний. - Приказать, чтобы их расположили?

- Прикажи, - кивнул Рёрик утвердительно.

- И вероятно, мне также необходимо распорядиться о трапезе к вечеру? – уточнил Арви все также шепотом. - Ведь князь, вероятно, захочет увидеть гостей на пиру и расспросить…

- Захочу, - подтвердил Рёрик. – И скажи Вольне, чтоб пришла на пир. Ее присутствие будет кстати…

- А как же быть с княгиней? – осторожно уточнил Аври, качнувшись на носках запог.

- Пусть сидит у себя…- закончив беседу с Арви, Рёрик снова вернул свое внимание к обсуждаемым вопросам. - Что ж, продолжим…

- Государь, я всего лишь хотел подчеркнуть, что конокрады должны караться наиболее строгим образом, - продолжал Бойко. - Пусть их злодеяния и не наносят телесных увечий, но они от этого не менее тяжки! Я вот открыто заявляю, что считаю наказание потоком и разграблением весьма честным! Лошадь ведь живое создание, а не сундук с тряпками! Так что поделом! А то ведь ничего не боятся эти окаянники!

- Я рад, Бойко, что все вы разделяете мои мысли по этому вопросу, - высказался Рёрик. - У кого-то остались отклики?! Руслав?! Неулыба?! - обратился князь к завсегдатаем ярых споров. Они и нравятся, и раздражают одновременно. Эти двое выступают больше всех, в то время пока остальные лишь для приличия задают простые вопросы, а то и вовсе молчат, слушая рассуждения других.

- А если кровопролитие будет совершено без заведомого умысла? Скажем, попросту в сваде, в пылу ссоры или драки? - забеспокоился самый молодой боярин по имени Мирен. Он  ответственно подошел к обсуждению данной темы. Впрочем, как и ко всем остальным, поднимаемым в гриднице. Сегодня он даже прихватил с собой кусочек бересты, на котором царапал себе пометки. Многие считали его чересчур обязательным. Но с другой стороны такое серьезное отношение к делу не могло не порадовать око правителя. Ведь младой Мирен не только слушает, но и записывает!

- Похожие случаи мы также предусмотрели, - кашлянул Арви. - За непредумышленное убийство будет взиматься только денежное возмещение.

- А если убийство окажется умышленным? - уточнил Неулыба. - Ведь нередко гриди…

- За лишение жизни на разбое без всякой свады виновник будет также отдан на поток и разграбление добра, - пояснил тиун, с предвзятостью разглядывая выскочку Неулыбу. Вот из-за таких-то Неулыб и приходится задерживаться в гриднице допоздна вместо того, чтоб уже отдыхать дома вместе со своей Росой!

- Мы обязаны карать бесчинство и распущенность! - согласился словоохотливый староста Руслав.

- Это справедливо! - как всегда, поддержал Бойко. - Одно дело убить, предположим, во хмелю на пированье, и совсем другое – с целью ограбить! Вот, помню, давным-давно я и сам оказался в сходственном обстоятельстве. Мы тогда с Киевскими полянами раздружны были. Не Скалогром там княжил, а его дядя. Хотя могу и запамятовать. Но не суть. Так вот пригласили мы их тогда к себе в Новгород. Хотели договориться о «вечном мире», как это назвал Гостомысл. Все же родственники и соседи...Так вот ведь нет чести у этих висельников Киевских! Пара гридей из его дружины набрались и давай бесчинствовать! Выкрикивали ругательства и всякие обвинения нам. И еще требовали всяких возмещений для себя, ни с того, ни с сего. Ну, я одного-то в сваде и прибил по глупости! Хотел лишь рот его заткнуть, а вместо этого не рассчитал сил и...Эх, молодость, молодость…- улыбался Бойко, вспоминая былое. - Но ничего, обошлось то происшествие. Быстро позабыли о забияке том его собственные собратья. Понятно же всем, дело житейское! Да он и сам виноват был! Так что оговорка сия разумна…

- Помню и я этот случай, - вмешался Аскриний. - Правда что, сам виноват он был тогда…

- Прекрасная история, - одобрил Рёрик. Когда он бывал в настроении, то не скупился на похвалы. Даже если заслуги бояр были минимальны, как в случае с историей Бойко. Ведь известно, что внимание правителя всегда благотворно сказывается на подданных. Князь раздавал им нетрудные, но почетные задания. Проявлял уважение к их измышлениям. Выказывал симпатию. Милостиво кивая боярам, князь, прежде всего, думал о своих гридях, которые, встревая в драки, нередко гасили кого-нибудь. Отныне будет крайне удобно списывать все на сваду. Пусть это не совсем честно, но дружина – это единственное, что по-настоящему важно. Для князя его гриди существеннее всех вместе взятых горемык на этих землях. К своим людям стоит относиться бережно. Так что этот болтливый старик со своей историей только помог. - Весьма поучительная сага, Бойко, - похвалил Рёрик еще раз сказителя, расплывшегося в улыбке. - Она в полной степени растолковала нам то, что обозначил тиун. Теперь мы видим, что все не так просто, коим порой кажется издали. Вопросы еще имеются?!

- Государь, а как быть в случае лишения кого-либо жизни при защите себя или своего добра? - Мирена интересовали все грани обсуждаемых вопросов. В особенности, его заботили повседневные истории в жизни простого горожанина, а не лиходеев-убийц, которых, кажется, тут только и обсуждают.

- За случайное убийство в ответ на действия жертвы мы освободим виновного от ответа. Если, конечно, тому будут доказательства, - пояснил князь кратко.

- То есть, если на меня нападет некто, и я его сокрушу, то это будет истолковываться как справедливая оборона? - не отставал Мирен. Он слыл мирным боярином и вряд ли угробил бы настоящего подготовленного преступника. С берестой в руке и взволнованным лицом, он выглядел весьма забавно в своих размышлениях о том, что кого-то сокрушит.

- Да, Мирен. Смело можешь защищаться, - кивнул князь. - Арви, продолжаем дальше.

- Также мы призываем предпочтительно прибегать к уроку в пользу потерпевшего не только в случае убийства, но и в менее серьезных провинностях. Таких как татьба и побои. Что касается причинения серьезного увечья, допустим, отнятие руки - оно будет справедливо приравниваться к смерти. Поэтому за данное оскорбление наказание окажется таким же, как за убиение, - дочитал Арви до конца.

- Непонятно, - задумался Руслав.

- Чего тут непонятного? - Рёрик оглядел Руслава, который в данный момент уже начал раздражать его своими бесконечными протестами и колкостями.

- Очень даже понятно, - воскликнул Бойко, вскакивая с лавки. - Был у меня шурин. Спокойный такой человек, миролюбивый. Гончарным делом занимался. Горшки мастерил. Так вот однажды втянули его в историю на селе: злодея ловили. Поймали в итоге того изувера, а тот, глядь, вооружился топором и давай отбиваться от сельчан. Да шурину моему по пальцам-то и съездил! Вы думаете, что? Пустяк! В ратных делах и не такое случается…А с другой стороны, дело нешуточное! Какой теперь из него гончар?! А если в таком обстоятельстве окажется ратник? Что ж это, и меч в руки взять нечем?! А я вам по чести скажу, что это беда. Ведь многие только и умеют, что воевать…А если ничем другим не владеют, то все, хоть ложись и помирай!

- С моим зятем нечто сходственное было…- поддержал Аскриний речь друга.

- Продолжаем...- взял слово Арви. - В случае, если причинник злодейств будет неизвестен, то за него заплатит вервь , на земле которой совершилось злодеяние...

- Это с какой стати-то?! - возмутился Руслав, даже поднявшись с места.

- С такой. Это явится неким залогом того, что община не станет укрывать преступников ни от возмездия со стороны родственников потерпевшего, ни от своего князя, - на вопрос Руслав ответил Рёрик, а не Арви. - Как было в случае с Емельяном, если вы помните.

После слов правителя в гриднице повисла пауза. Бояре молча мыслили, лишь мельком переглядываясь между собой. Это введение означало, что отныне все живущие на земли верви будут связаны круговой порукой, неся ответственность за каждого в общине. И снова это новшество удобно только для власти! В то время как для остальных подобное является, скорее, обузой.

- Нет, а что?! И правильно! - провозгласил Бойко. - Очень даже справедливо. Злоумышленники нигде не найдут укрытия и будут наказаны по заслугам!

- Я не понял ничего, - опять взныл Руслав. - Тут нас призывают прибегать к уроку. Но отношения внутри верви держатся на взаимной защите. Потому у нас испокон веку принято воздавать обидчику за нанесенное оскорбление родом его. Мы привыкли так жить…- Руслав развел руки в стороны. - А введение виры и урока лишает семью потерпевшего возможности отомстить приключателю за причиненное горе лично!

- Нет, не лишает. Мсти, сколько угодно. Введение виры и урока лишь позволяет нам расширить границы ответственности за деяния. Тем более, я так понимаю, многие предпочтут вместо ответной мести получить осязаемое возмещение...

- Никакое возмещение не в силах унять боли бесчестья! - настаивал Руслав.

- Представим себе такое, - задумался князь. - Предположим, некий Добрыня получил в челюсть. И, допустим, после лихого удара врага вдруг обнаружил, что утратил зуб.

- Со мной такое было. Весьма неприятно, - поддержал Бойко. - Еще в молодости! Всю жизнь хожу без этого зуба! Это ужасно!

- Вот именно! - продолжал князь. - Желание Добрыни в этом случае просто и справедливо - выбить клыки обидчику. Верно я рассуждаю?

- О да, конечно же! Верно! - поддержали на этот раз все присутствующие.

- Вообразим, что Добрыня настиг обидчика и прицелился. Однако сил не рассчитал, и нечаянно убил злодея, - продолжил князь размышления. Все слушали внимательно, воображая себе эту картину. Многим она была знакома не понаслышке. - Таким образом, Добрыня оказывается отомщен. Но... Но такое - все же через край. Я не хочу сказать, что Добрыня не имел права постоять за себя. Я лишь предлагаю ему вместо ответного боя прибегнуть к уроку. Это будет для него полезнее, чем бездыханное тело обидчика на его руках...

- А на вырученные средства Добрыня смог бы приобрести что-то для быта! - озарился Руслав.

- Итак, я призываю к умеренности. Око за око, зуб за зуб…- пояснил князь.

- А не голову за зуб, - заострил внимание Арви.

- Кроме того, в некоторых случаях это сдержит скорый самосуд в общине, - подчеркнул Аскриний.

- Что, конечно же, для нас с вами важно. Ведь нам не нужно, чтоб новгородцы превратились в бандитов с ожесточенными нравами, - подытожил князь, которого на самом деле занимали не столько нравы подданных, сколько вира в казну. Пусть лучше отделываются штрафами с пользой для правителя.

Обсуждения продолжались еще значительное время, но вскоре и эта беседа забрела к концу.

- И наконец...Любые посягательства на жизнь князя караются смертью...- заключил Арви собрание важным сообщением. - Любой, кто окажется уличен в подобных попытках или помышлениях, будет казнен без возможности помилования.

*****
Время было обеденное. На улице по-прежнему шел снег. Пышные хлопья кружились в воздухе, падали на крылечко и ступени. Отряхнув ноги у порога, Любава вошла в терем княгини, куда принесла из стряпной корзинку с едой. Сама Варвара сидела на лавке и смотрела на тлеющее полено в печке. Она все еще чувствовала себя подавленной, голос Вольны звучал в ее ушах снова и снова.

- Снеди я принесла...- с этими словами Любава вошла в горницу. Но Варвара никак не ответила, а продолжала задумчиво смотреть в устье печи. – Встретила по дороге Вассу…- продолжала Любава. – Торопилась она с узелком от портнихи…- рассказывала Любава, заметив, что на сей раз Варвара слушает ее. – Говорит, вечером пиршество…Послы из Киева приехали…

Варвара смотрела на Любаву, и на ее языке вертелся какой-то вопрос. Но она то ли забывала его, то ли не осознавала до конца. И потому продолжала без слов слушать свою помощницу.

- Вольне на пир велено явиться, - сама доложила Любава, не дожидаясь расспросов. – Вот Васса и хлопочет, носится полдня по избам…

- Вольне? – Варвара не могла поверить в услышанное. Это какой-то жуткий сон, который стал явью. Во всем права Вольна. Вот уже она сама, Варвара, никому и не нужна. Даже на пир с послами зовут не ее… И да, это уже спорно, кто здесь княгиня…- А как же я..? - оторопела Варвара.

- Ну так, может, приглашение еще последует…- неуверенно предположила Любава, хотя знала, что Вольна и Варвара не появляется в одном и том же месте одновременно.

- Нет. Оно не последует…- Варвара встала с лавки и пошла в свои покои.

Любава хотела что-то добавить. Но Варвара уже скрылась за дверьми. Впрочем, вскоре она вернулась и на сей раз двинулась в сени. Она была тепло одета. И, очевидно, собиралась на улицу. Она как раз надевала шубу.

- Княгиня желает прогуляться? – полюбопытствовала Любава, которая была уверена, что Варвара собирается в гридницу за разъяснениями. Наверняка, желает знать, отчего ее не пригласили на пир. Она сама, Любава, вообще-то знает ответ на этот вопрос, хоть и умалчивает. Пусть лучше Варвара  попытается выяснить все лично.

- Да…- ответила Варвара угрюмо.

- Мне проводить? – предложила Любава свою компанию, заметив, что в глазах Варвары стоят слезы.

Варвара отрицательно качнула головой и пошла на крыльцо.

****
Бояре постепенно расходились, обсуждая по пути прошедшее заседание. В гриднице остались лишь Рёрик, Арви и Хельми. Они желали закончить начатое дело, но уже без тех, кого оно не касается.

- Князь, есть еще кое-что, - начал тиун. - Мы с Хельми обозначили некоторые недоразумения, неизменно возникающие среди дружинников. Прошу разрешения их перечислить с тем, чтобы назначить меры и за них.

- Перечисли, Арви, - согласился Рёрик, уже представляя, что это за недоразумения.

- В некоторых случаях придется повториться, дабы перечень был полон и нагляден, - тиун принялся оглашаться список, вздыхая. - Итак, убийство, побои, удары чашами и питьевыми рогами, нанесение увечий, вырывание бороды и усов, езда на чужом коне, порча чужого оружия и одежды…

- Я погляжу, эти разгильдяи от безделья пустились во все тяжкие, - усмехнулся Рёрик.

- В былые времена наша выдержка восхищала даже врагов, - вздохнул Хельми. - В оны дни такая жизнь была привольная…Да...Заскучали…Я лишь хочу сказать, что если весной поход на Киев состоится, то многих сие осчастливит. Вот только правильно ли отпускать их с Оскольдом…?

Рёрик ничего не успел ответить, как в гридницу вошел Ньер, отпихнув с дороги писаря, который как раз выронил записи на пол и пытался их собрать. Старший дружинник выглядел сосредоточенным.

- Что такое? – Рёрик немного удивился тому, что Ньер ворвался в гридницу так бесцеремонно.

- Княгиня ушла…- заговорил Ньер на своем родном языке.
 
- Куда ушла? – не понял Рёрик.

- Вышла из терема. Затем пошла к воротам. Приказала открыть их и вышла. Стража тут же доложила мне… И я сразу отправил за ней несколько человек…

- А зачем она ушла? – все еще недоумевал Рёрик.

- Не знаю, - пожал плечами Ньер. – Она не отвечает на вопросы. Хотя совершенно ясно, что ты ее не отпускал никуда одну на ночь глядя и без охраны!

- Не отпускал, - подтвердил Рёрик, который отчего-то никак не мог собраться с мыслями. – Так я не понял, почему она ушла…

- Мне ответ неизвестен. Но, возможно, он известен Любаве…Так как именно она бежала за Варварой до ворот…

- Ну так тащи ее сюда…- приказал Рёрик, который давно забыл уже о таком человеке, как Любава.

- Уже…- объявил Ньер. После чего выглянул за дверь и позвал кого-то.

В гридницу вошла Любава. Она огляделась по сторонам, а затем ее взор уперся в Рёрика. Это был первый раз, когда они виделись с тех самых пор, как она здесь. Как ей и было заочно велено, она не попадалась ему на глаза.   

- Ну и где Варвара? – устало обратился Рёрик к Любаве. Он давно не видел ее. И сразу заметил, что она изменилась. Но у него не было ни времени, ни желания вести с ней каких-либо бесед, не относящихся к делу. Ему было даже лень здороваться с ней.

- Точно не знаю...- начала Любава, которую охватило неожиданное волнение. - Но когда я спросила ее - куда она собралась, то она ничего не ответила.

- Для чего ей понадобилось уходить? – Рёрик смотрел на Любаву так, как обычно смотрят на подчиненных. Дочь Дражко в его глазах теперь лишь обычная служанка.

- Я точно не поняла…- Любава пыталась увидеть во взгляде Рёрика хоть какой-то интерес к ее особе или радость от их встречи. Ведь они не виделись столько времени! Но там не было ничего, кроме безразличия. – Княгиня была расстроена. И сказала, что не в силах всего этого выносить и далее…

- Чего именно? – Рёрик истинно недоумевал, что не так. Что может быть такого ужасного у Варвары. Разве не все счастливы тут?!

Любава на миг растерялась. Она понимала, что принесенная ей новость была тяжела и оскорбительна для Варвары, и именно из-за нее та ушла. Но признаться в этом сейчас она испугалась. Мало ли, ее еще и в этом обвинят!

- Ну так ведь поутру они с Вольной ругались…- нашлась Любава. И была довольна тому, как неожиданно удачно у нее получилось выкрутиться. – Вольна даже бросилась на княгиню и ударила ее…

- Вольна ударила Варвару? – переспросил Рёрик, нахмурившись.
 
- Варвара потом тоже ударила Вольну, - добавила Любава. – Но Вольна к тому же говорила много обидного...

- Что ж, Ньер…- Рёрик оглядел старшего дружинника. Поймал себя на мысли, что вместо того, чтобы, по своему обыкновению, отдавать распоряжения или чего-то требовать от окружающих, он только все переспрашивает и удивляется. – Надо вернуть Варвару на место.

- А если она не захочет покориться приказу? - уточнил Ньер.

- Приведи ее, - еще раз повторил Рёрик.

****
На улице смеркалось. Варвара шла по лесной дорожке, оставленной чьей-то повозкой. Вероятно, кто-то из людей ездил в соседнюю деревеньку. Может, какой-нибудь купец. А может, кто-то покинул этот город, бежал от горестей, не дожидаясь лета и рискуя замерзнуть.

Из-за снегопада было не так холодно, как накануне. Припорошенный снежком лес казался волшебным. Варвара смотрела на кружащиеся над ее головой снежинки.

Послышались голоса. Это переговаривались гриди, которых Ньер отправил вслед за ней. Она несколько раз приказывала им уйти, но они все равно продолжали дышать ей в спину.

- Оставьте меня, - еще раз потребовала Варвара, обернувшись. Ей даже говорить было тяжело, а препираться с кем-то и подавно.
 
- В лесу много голодных зверей, - предупредил один из гридей.

- Понятно. Теперь можете возвращаться. Уйдите отсюда…- снова распорядилась Варвара. Но гриди продолжали тащиться в нескольких шагах от нее. – Идите хотя бы так, чтобы я вас не слышала…- вздохнула Варвара, которая ощущала себя пленницей даже за пределами хором.

- Княгиня вернуться обратно в свой терем. Приказ князя, - раздался голос, который Варвара сразу узнала. Это был голос Ньера. Он произносил слова немного медленнее, чем новгородцы, так как знал язык не в достаточной степени, чтобы бегло разговаривать на нем. 

- Я не хочу обратно, - отозвалась Варвара, бросив взгляд на Ньера, конь которого был уже возле нее.

- Князь приказать княгиня вернуться на место, - Ньер спрыгнул с коня и взял того под уздцы.

- «На место», - усмехнулась Варвара. – Я не пойду. Не пойду!

- Тогда я вести княгиня за косичка, как непослушная коза, - предупредил Ньер.

- Чем только мне не грозили и как только меня не терзали с тех пор…- мрачно вымолвила Варвара, не завершив своей мысли. Но было совершенно очевидно, о какой поре идет речь. – Я не хочу возвращаться, Ньер. Пусть лучше я замерзну в лесу и меня съест волк, но я не вернусь! – вспыхнула Варвара неожиданно. - Я больше не могу выносить всего этого! - на глазах Варвары навернулись слезы.

- Чего выносить? – поинтересовался Ньер.

- А что, так непонятно?! – огрызнулась Варвара. – Меня уже даже не зовут на пир! Перед послами теперь уже не я, а она! Да к весне обо мне вообще все забудут!

- Перед какие послы? – уточнил Ньер.

- Из Киева! - буркнула Варвара. Она понимала, что в глазах окружающих то есть мелочь. И обида кажется огромной лишь для нее самой. Никто этого не поймет, кроме нее, ведь именно ее гордость задета. 

- Это не послы. Это путешественники, - пояснил Ньер.

- Ну путешественники…- вздохнула Варвара с некоторым облегчением. Хорошо, хоть не послы. – Как бы там ни было, на пиршестве должна быть я, а не Вольна!

- Вольна родом из тех мест. Наверное, потому она сегодня пировать с путешественники, - усмехнулся Ньер. Он никогда ничего дурного не говорил о Вольне, но было явно, что она ему не нравится.

- Я думала, она родом из Фризии…- запуталась Варвара, вопросительно оглядев Ньера. - Или с северных островов…Мне говорили, она молится вашим богам…

- Она молиться всем подряд …- махнул рукой старший дружинник.

- Я не могу находиться вместе с этой женщиной в одном дворе! - всхлипнула Варвара. - Она делает все, чтобы выжить меня! И у меня больше нет сил бороться с ней! – утирая глаза, Варвара отвернулась к темному лесу. Ей было тяжело на сердце. О ней уже все забыли. Рёрик мог бы прибыть сюда сам, но он отправил за ней Ньера! Что может быть обиднее! - Если я никому не нужна, то пусть меня не будет вовсе! И я не желаю возвращаться туда, где меня постоянно пытаются оскорбить!

- И куда ты идти?! – спросил Ньер, которому было интересно, куда можно в ее случае направляться да еще к тому же и зимой.

- Я не знаю! Вперед! Мне все равно. Все равно! – гаркнула Варвара.

Воцарилась пауза.  В зимнем лесу не было слышно ни птиц, ни животных. Лишь ветер завывал уныло. Да галдели дружинники, занятые какими-то обсуждениями. А Варвара смотрела на чернеющее небо, пытаясь скрыть свои слезы.

- Это твой дом. А не ее, - после раздумий произнес Ньер. - Ты оставаться там, а не уходить оттуда.

- Да это больше не мой дом! – заорала расстроенная Варвара.

- Твой, - возразил Ньер просто. – Надо возвращаться.

Варвара смотрела на мерцающие звезды над ее головой и понимала, что она в любом случае вернется домой, "на место", как выразился Ньер. Она понимала это еще тогда, когда вышла из терема. Она совершила этот поступок по какому-то неясному, отчаянному порыву, в глубине души осознавая, что любые ее попытки изменить свою участь окажутся тщетными. Она не может влиять на собственную судьбу. Она может только нехотя плестись за ней. Или судьба потащит ее за шиворот. Сегодня, к примеру, судьба предстает перед ней в образе старшего дружинника.

- Мне нужно помолиться. Я хочу в храм, - после промедления вымолвила Варвара.

- Нет, надо в дом, - Ньеру хотелось поскорее привести ее Рёрику, а не шататься с ней по округе.

- В храм, я сказала. Я твоя княгиня. Веди меня в храм! – гаркнула Варвара.

В храме было прохладно и пустынно. В такой час тут редко кто бывал в непраздничные дни. Обычно женщины не приходили к Макоши в столь позднее время.

Оказавшись в храме, Варвара почувствовала некоторое успокоение. Деревянная статуя богини будто смотрела на нее. И взгляд ее был милостив. Возможно, это знак.

Варвара сомкнула руки, пытаясь сосредоточиться на молитве. Но она никак не могла собраться с мыслями. Позади себя она расслышала негромкие шаги. И почему-то не придала им значения. Она даже не обернулась.

Глаза Варвары все еще были обращены на идола, когда она вдруг ощутила, как что-то сдавило ее шею. Очень скоро она поняла, что не может дышать. Она теперь чувствовала, что за ее спиной кто-то есть. Кто-то сильный, поскольку она почти не могла пошевелиться. Она попыталась отпихнуть от себя нападающего или хотя бы обернуться и разглядеть его. Но сделать ни того, ни другого ей не удавалось.

В глазах Варвары потемнело. Она почувствовала, что тело будто летит в пропасть. Ей показалось, что она слышит голоса. Она подумала, что так прекрасны могут быть только голоса богов.

Глава 70 Снова она http://www.proza.ru/2017/09/27/96


Рецензии
Очень ярко, Анюта, описана ссора и драка двух претенденток на престол - вернее на место в постели рядом с Рёриком. А вот обсуждение Уголовного кодекса, честно признаюсь, я пролистала, не читая. как-то не увлекает эта тема. Зато судьба Варвары - ох! испугала! Неужели Вольна мстить пришла? С тревогой,

Элла Лякишева   10.11.2017 21:14     Заявить о нарушении
Боюсь , это не Вольна. Противник более опасный...Спасибо , Элла ! :)

Лакманова Анна   12.11.2017 08:22   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.