Призвание варяга гл 68 Девушка

Зима принесла в Изборск жгучие холода и череду праздников, начало которых ознаменовала русальная неделя. В эти дни упестренные яркими одеждами жители веселились и отдыхали, проводили обряды, гадали, давали представления и играли. Не было такого развлечения, которое бы не проводилось во время русалий. Эти долгожданные торжества проходили под приглядом опытных жрецов, а также с участием особой дружины русальцев - изборчан, желающих играть главные роли в праздновании, выступив главными действующими лицами. Помимо забавных ряжений козлами, свиньями да волками, парни русальничали, то есть пели, плясали и скакали, переходя под песню бубна из деревни в деревню. Как бы ни были горожане погружены в свои заботы, русалии пропустить они не могли ни летом, и уж тем более, ни зимой. Веселый смех и шутки за окном выманивали на двор даже тех, кто не был любителем морозиться на улице. Деды выползли на крылечки, опираясь на посохи и прихватывая спину. Бабки, утеплившись, заняли завалинки. Собаки вылезли из конурок.

Дружинники тоже не сидели на месте. Разбежались по корчмам да базарам, расточая полученное жалование, кто на дары, кто на выпивку. Вот и молодой наместник Изборска также с самого утра готовился к прогулке.

В связи с последним обстоятельством в гриднице сегодня было суетнее обычного. Слуги сновали туда-сюда, бояре торопливо заходили и выходили, желая закончить дела до наступления празднеств, гонцы бегали с донесениями и посланиями от других князей. Лишь несколько гридей расселись по лавкам, зевая. Сам Годфред стоял посреди избы, облаченный лишь в шаровары да рубаху. Одна его нога была установлена на табурете, а послушный слуга зашнуровывал ему сапог. Второй слуга подавал замшевый жилет. Третий держал наготове регалии, отличающие наместника как потомка древнего правящего рода, а четвертый – оружие.

- И кто же все-таки эти русалки? - собираясь в город, Годфред попутно рассуждал о жизни Изборска. - Их кто-нибудь видел? Кто они?

- Ну…духи дождя…Девы пригожие,  - отозвался Бьёрн.

- Но сейчас зима…При чем здесь дождь? - Годфред опустил зашнурованный сапог на пол, протянув слуге другую свою ногу. - Ты, верно, обманываешься.

- Я не обманываюсь. Точно знаю, что они девицы и что они красивы, - настаивал любознательный Бьёрн.

- Мне тут поведали, что славянки большие искусницы в любви, - сапоги Годфреда были зашнурованы. И он протянул руку к серебряной шейной гривне, которую на небольшой подушке держал мальчик-слуга. - Так ведь, Альв?! У тебя уже была славянка? Кажется, да. Я помню, дядя разрешил тебе забрать наложницу Гостомысла. Расскажи нам, каково…- Годфред и сам уже мог рассказать о славянках немало, но ему нравилось насмешничать, строя из себя примерного для всех правителя.

- Надо у Трувора спросить, - хмыкнул Альв в ответ, продолжая речь на своем языке. - У него не какая-то девка, а настоящая княжна…

- Воистину, - согласился Годфред. И оглядел Трувора с призывом, побуждающим к повествованию. Однако Трувор ничего не стал рассказывать. Он лишь задумчиво оглядел двор в приоткрытые ставни. Там что-то происходило: люди, лошади, повозки. Но было заметно, что его увлекли совсем иные думы. - Мне говорили, они не только страстные полюбовницы, но и верные жены, одновременно заботливые, работящие и скромные на людях. Так ведь, Трувор?

- Что? - Трувор вышел из задумчивости, отозвавшись на свое имя.

- Я спросил, твоя княжна такова? - пристегнув к поясу длинный меч, Годфред оглядел свое отражение довольным взором. - Она безленостна, скромна, и ласкова?
 
- Моя княжна…- Трувор медлил с ответом. И почему при слове «княжна» он тотчас вспоминает Росу?

- Ты уснул? - дернул Годфред, когда Трувор окончательно ушел в себя.

- Да. Она такова, - очнувшись от налетевших воспоминаний, ответил Трувор. - Такова…

- Ну так расскажи нам о ней, - предложил Годфред. - Она рукодельничает? Молится? Поет? Печет хлеб?

- Она трудолюбива, добра и нежна…- чуть улыбнувшись самому себе, произнес Трувор задумчиво.

- Трудолюбивый и добрый?! - встрял Альв, прихрюкнув. - Ты же сам говорить, что она и рубаху подшить не мочь, чтоб не уколоть перст свой изнеженный! И что от ее шибкий «доброта» половина слуг дохнуть…

- Ну да…Шитье ей не дается…- усмехнулся Трувор, на сей раз вспомнив неумеху Велемиру.

В этот момент в двери гридницы вошел страж и доложил о приходе Бармы.

- Зачем пожаловал? - спросил Годфред, когда глава вече с поклоном вошел.

- Князь Ярополк шлет дары правителю…- Барма сделал жест рукой в сторону распахнутых ставен.

Все присутствующие устремили взоры в направлении, указанном главой вече. И правда, на улице, посреди двора, стояло несколько повозок, накрытых дерюгой. Возле них суетилась любопытная детвора.

- Что там? - деловито осведомился Годфред.

- Мед, лосина, лосиные же рога и шкуры…- перечислял Барма.

- Кто шлет, ты сказал? - поморщился Годфред, пытаясь припомнить имя.

- Ярополк…- ответствовал Барма. Увидев, что наместник недоумевает, добавил, - Полоцк, то есть.

- Ах, Полоцк…Кажется, я видел его на карте…Так ведь, Бьёрн? Мы видели его на карте давеча?

- Да, он недалеко от Изборска, - напомнил Бьёрн.

- Стало быть, Ярополк наш сосед. И что он хочет? Он ведь что-то хочет от меня…- с видом опытного мужа, умудренного терниями жизни, осведомился Годфред.

- Он поздравляет князя с восхождением на престол, - пояснил Барма.

- Как это любезно…- улыбнулся Годфред вдруг совсем мальчишеской улыбкой. - И что я должен сделать в ответ? - Годфред обозрел своих дружинников. Они в свою очередь не выдвигали предположений. Трувор нахмурил лоб. Альв отвернулся, увидев в окне какую-то доярку. Лишь Бьёрн раскрыл рот, собираясь что-то сказать, но Годфред опередил его. - Не нужно. Немотствуйте. Я уже и сам знаю ответ…Судя по тому, что это дар…Я должен отправить дар взамен! - Годфред довольно улыбнулся сам себе. Он считал себя прирожденным правителем и дипломатом, поскольку происходил из правящего рода. Он легко чувствовал себя во главе города, даже не заботясь о том, каковы оказываются плоды его правления. Как и все молодые люди, он был уверен в себе и полон радужного настроя. Советы он чаще всего спрашивал для забавы, так как любил произносить речи и спорить. - Так что же Изборск отправит Полоцку в ответ?

- Надо ли тратиться? - скуповатый Альв не одобрил замысел. - Ярополка поздравлять не с чем.

- Ты предлагаешь отправить ему обратно пустые повозки? - усмехнулся Годфред.

- Повозки и лошадей мы тоже можем оставлять себе…- предложил Альв хитроумно.

- Ты думаешь так же, Трувор? А ты, Бьёрн? - Годфред устремил вопросительный взгляд на своих дружинников. Но те двое никогда особенно не высказывались по поводу государственных дел. - Вероятно, повозки и лошади также прилагаются в качестве подарка…- поразмыслив, охотно согласился Годфред.

- Скорее всего, нет…- вдруг подал голос Барма, до сих пор помалкивающий в стороне.

- Нет? Почему ты так решил? - удивился Годфред, даже остановив ряжение.

- Потому что в качестве подношения Ярополк прислал лишь то, чем обладает его княжество в избытке - мед и лоси. Которых уйма в обширных его лесах…- Барма немного слышал о скуповатом Ярополке еще во времена покойного Изяслава и потому так легко делал выводы. - Среди даров, прошу заметить, нет ни пленниц, ни дорогих специй и тканей, ни сладких вин…

- Рабынь там нет? А жаль, я бы не отказался от какой-нибудь красавицы…- несмотря на младой возраст, Годфред любил побаловать себя приятным присутствием доступных женщин. - Значит, иными словами, Ярополк прислал то, что собрал в полюдье?

- От этого обстоятельства его дары не становятся менее ценными…- заметил Барма.

- А что за мед? Тот, что бражка? - оживился Годфред. - Мне нравится этот их напиток…- Годфред никак не мог отделаться от привычки называть изборчан «они», тем самым каждый раз противопоставляя себя и свою дружину народу, во главе которого он оказался.

- Да, именно он…- подтвердил Барма. - Впрочем, имеется несколько бочонков меда пчелиного…

- Ведь все это иметься и на землях Изборска, - вдруг вклинился Альв.

- Полоцк нынче в тяжком положении…- взялся пояснить Барма. - Хазары разорили почти всех их соседей и, возможно, целят и в них самих…Так что Ярополк прислал то, что смог…

- Прислать то, чего ему не жаль, - подчеркнул Альв.

- У тебя мышление простолюдина, - ответил Годфред Альву, а после развернулся к главе вече. - Барма, как это ты в прошлый раз сказал? Мне понравилась твоя присказка…Что-то про лошадь…

- Дареному коню в зубы не смотрят, - напомнил Барма.

- Мою луду! - скомандовал Годфред слуге. - Да, именно так…Коню в зубы…В любом случае мы дадим благородный ответ, - Годфред направился к выходу. - Но прежде всего я хочу взглянуть на его гостинцы сам.

Повозки с дарами заняли полполяны, что располагалась перед гридницей, и потому привлекли к себе много внимания со стороны дворовых. Все останавливались, чтобы спросить друг у друга, что находится внутри под невзрачными тяжелыми покрывалами. Когда же на крыльцо выступил Годфред, народу прибавилось еще больше, ведь он велел стащить дерюгу и явить содержимое на свет белый. Барма не обманул – в основном в повозках присутствовали лишь лосиные рога и бочки, полные не то пчелиного меда, не то одноименного его ароматного напитка, а также пара сундуков с какими-то малоценными безделицами.

- Я хочу отведать, - Годфред кивнул Альву на мед.

Дружинник подошел к повозке, выбрал небольшой бочонок и водрузил его на дубовый стол, стоящий под навесом возле гридницы. Когда Альв проделал дыру в крышке, одна из девиц, стоящих тут же рядом среди зевак, подала ему увесистый ковш. Протянув наполненный ароматным напитком ковш Годфреду, Альв ждал дальнейших распоряжений. Все остальные взирали на Годфреда в ожидании его заключения о Полоцком меде.

- Вкус неплох, - отпив глоток, оценил Годфред, а после передал ковш Бьёрну, стоящему слева от него. - А это и есть лосиные рога? - Годфред удивился, увидев повозку, заваленную ветвистыми рогами, словно хворостом. Казалось, что это даже не повозка, а большая корзина.

- Да, это именно…- начал было Барма, но как всегда, не успел закончить свою речь, поскольку Годфред по обыкновению отвлекся и забыл про свой вопрос, потеряв к нему интерес.

- Сколько же лосей ему пришлось убить! - изумился Годфред.

- Нисколько. Ближе к зиме лось сам сбрасывает свои рога, оставляя их в лесу…- объяснил Барма.

- А потом они снова отрастают? Занятно, - кивнул с улыбкой Годфред в знак понимания.

- О, да, за лето и зиму они отрастают вновь, - подтвердил Барма.

- Как-то раз мне рассказали занятную историю про императора, ну то есть правителя на вроде конунга. Который жил очень давно. Кажется, в Риме, - стремление к приобретению новых знаний восполняло Годфреду недостаток образования. Он охотно собирал в памяти слухи и былины. И для своих лет был неглуп, хотя и легкомыслен. - Этот император любил коротать время с чужими женами.

- Прямо как я, - отозвался Альв горделиво.

- Я бы не делал таких признаний, - вставил свое слово посмеивающийся Бьёрн.

- И правда, весьма смелое признание, - усмехнулся Годфред. - Так вот император…Он разрешал обманутым мужьям охотиться в своих лесах, дабы таким образом возместить им утрату. На воротах их домов, по его приказу, вывешивались оленьи рога, как символ данного преимущества…

- Спорное преимущество, коли весь город знает, что император хороводится с твоей женой, - заметил Бьёрн.

- Как знать…Возможно, это расценивалось как особый знак внимания…А по меньшей мере, ты будешь уверен, что твоя жена хоть чего-то да стоит, раз увлекла императора…- расхохотался Годфред. - Но вопрос мой в другом. Ярополк с какой целью прислал мне эти рога? - все еще хохоча, вопрошал Годфред.

- Позволю себе вмешаться, - проявился Барма. - Не думаю, что Ярополк имел намерение оскорбить молодого князя. Вероятно, он сделал сие подношение с ремесленными целями…Рога - ценный материал.

- По всем вероятиям, так оно и есть. Поскольку я пока не женат, - отозвался Годфред. Барма бросил на него непроизвольный взгляд, в котором крылась затаенная обида. - Да, но на что мне все эти рога…Что я смогу из них сделать? Рукояти для кинжалов?! Барма, вели косторезам прийти ко мне завтра утром…

- Помимо рукоятей наместник может получить утварь для теремов, - подсказал Барма.
 
- Вешалку для моей луды? - сообразил Годфред, усмехнувшись.

- Возможно также изготовить сидения на вроде табуретов, подобные же им столы, а также использовать в качестве украшения гридницы и прочих помещений…- рассказывал Барма, но Годфред уже не слушал его.

- Одну из повозок следует отправить в Новгород моему дяде, так ведь? - на сей раз Годфред свой вопрос никому не направлял, а вопрошал лишь по привычке. Ему нравилось, когда все вокруг ему поддакивают. Возможно, за тем он и советовался. - Впрочем, нет! Половину. Половину от всего того, что прислал Ярополк.

- Мудрое решение, - Трувор впервые нарушил свое молчание после обсуждения княжны.

- Я тоже так думаю, - улыбнулся Годфред, довольный признанием. - Разобрать повозки! - Годфред отдал команду Барме, словно тот был его приказчик. Впрочем, он поступал так в отношении многих вопросов. То ли он не знал, на кого нацелить свои повеления, то ли не желал затрудняться вызывая кого-то еще, то ли просто таким образом давал понять, что по его слову и глава вече может сделаться простым приказчиком в одночасье. Как бы там ни было, самого Барму это не обижало. Он, напротив, выполнял все поручения Годфреда даже с охотою. Ведь именно благодаря им он оказывался в курсе всех дел, а главное, мог «проследить» за всем, что происходит. Как уже понятно, Барма за короткий срок сколотил приличное состояние. - А мы, как и собирались, отправляемся в город, - кивнул Годфред своим дружинником.

- Ты не пожелаешь сменить одежды на что-то более неприметное? - оглядев нарядный кафтан и луду Годфреда, обитую соболем, Трувор нахмурился. Он вспомнил одну из прогулок по Новгороду вместе с Рёриком. Тогда они все, в том числе и князь, были одеты как простые купцы, а большинство дружинников – и вовсе как ремесленники. Такой облик не привлекал внимания и вместе с тем обеспечивал безопасность, наряду с возможностью узнать, что говорят в народе о разных вещах и, главным образом, о правителе.

- Я не для того потратил пол-утра на одевания, чтобы теперь все это снять, - заметил Годфред.

- Велеть ли приготовить суммы для прогулки князя в город? - вклинился услужливый Барма.

- Какие суммы? - нахмурился Годфред.

- Ну как же…Как известно, теперь праздник. Если князь выйдет встретить его вместе с подданными, то ему, вероятно, захочется одарить их…- осторожно подсказал Барма.
 
- Не вижу необходимости…- пожал плечами Годфред. - А впрочем, добро. Если здесь так принято…

- Это не то что бы обычай…- объяснил Барма.

- Но Изяслав так всегда поступал…- продолжил сообразительный Годфред.

- Именно так, - подтвердил Барма.

- Мы не должны нарушать привычного им уклада, - вспомнил Годфред напутствия Рёрика. Под словом «им» он всегда предполагал местное население.

- Какую сумму будет приказано выделить? - Барма приготовился записать цифру на кусочке бересты.

- Ну я не знаю…Сколько полагается в таких случаях…А впрочем, можно не скупиться, пусть сумма будет значительной. Народ должен любить меня, - решил смекалистый Годфред.

- И все же? - уточнил Барма. - Возможно, князю сподручнее распорядиться о сумме лично, раз речь пойдет о его собственных средствах…

- Собственных? - удивился Годфред. - Я думал, на сие потребно использовать суммы из казны…Золото, что прислал дядя...

- Я бы не советовал так беспричинно тратить это злато...- Барма щелкнул пальцами. - К тому же Изяслав всегда раздавал собственные сбережения…

- Но ведь я могу расходовать средства из казны по своему усмотрению, так ведь? - уточнил Годфред.

- Разумеется, князь. Однако…- Барма хотел сказать, что казна, действительно, в полном распоряжении Годфреда, однако подобного рода затеи следует оплачивать из личных накоплений.

- Я приказываю выделить надобные суммы из казны…- Годфред сделался вдруг строг. Барма оглядел его немного удивленно. Он  не ожидал такого глупого и наглого заявления.

- Так какая сумма имеется в виду? - кашлянув, спросил Барма.

- Я же сказал, пусть будет столько же, сколько раздавал Изяслав. Или нет, пусть будет в два раза больше! - постановил Годфред. А Барма на этих словах даже оторопел. Он вопросительно оглядел Трувора, Альва и Бьёрна, словно ища у них понимания и поддержки. Ведь только они могли повлиять на своего мальчишку. Однако они молчали, поскольку особенно не разбирались в подобного рода вещах, а были лишь дружинниками.

- В таком случае я прикажу немедля заняться подготовкой…К ночи все будет устроено, - схитрил Барма. Не то, что бы его волновали казенные сбережения. Здесь была совсем иная корысть. Он желал, чтобы при нем город процветал, казна полнилась, а люди нахваливали его вместе с князем Рюриком, который поручил ему помогать Годфреду. И главное, чтоб больше никто не смел сравнивать его, Барму, с прежним главой боярского вече! Довольный своим возвышением и вполне убежденный, что заслуживает сего, он все же тяжело переживал такие сравнения, а также оставленное злыми языками клеймо «подхалим». Он и так уже заплатил высокую цену за свои достижения, если вспоминать о том, что произошло с Ясыней. Ужасная, трагическая судьба. Но такова была воля богов. Годфред не отказывался от своего слова жениться на ней и то, что произошло лишь лишний раз указывает на то, что Барма должен сам заботиться о своей семье, не доверяя это никому, даже собственной дочери. Таков его удел.
 
- К ночи?! - удивился Годфред. - Но мы уже выступаем в город…Сей час…

- Праздник продлится до утра…Впрочем, если князь торопится, я постараюсь ускорить…К вечеру все будет содеяно…- Барма уже давно понял, что Годфред, несмотря на самоуверенный вид, порой бывает нетверд, поскольку не всегда убежден, что поступает верно, и, к тому же, опасается огорчить дядю.

- К вечеру?! - Годфред еще больше поразился. Он и не думал, что все так сложно.
 
- Дело в том, что требуется не только взять суммы, но и соответственно отобразить их движение, дабы никто не воспользовался сим себе на пользу…- предупредил Барма о казнокрадстве, одновременно выставив себя честнейшим слугой своего народа. - Ведь князь Рюрик захочет узнать, на что идет то золото, что пришло в город вместе с Трувором...
 
- Признаться, столько ждать я не желаю, - задумался Годфред, оглядев своих дружинников. - Пожалуй, будет лучше, если мы сохраним мое появление в народе в тайне. Я не хочу отвлекать людей от праздника…Ведь мое появление отвлечет их, так ведь?

- Да, безусловно, появление правителя отвлечет горожан, - подтвердил Барма.

- Пусть думают, что мы какие-то бояре или купцы…- порешил Годфред. - Принеси мою походную свитку, - отдал слуге приказ Годфред.

***
Вопреки ожиданиям, празднующих в городе оказалось немного, в основном бездельничающая молодежь. Впрочем, вечер еще не наступил, как и основные развлечения. Немного побродив вместе со своими гридями по заснеженным улочкам, Годфред уже начал зевать, думая о том, что, вероятно, лучше будет отправиться обратно в гридницу, а сюда вернуться вечером, когда будет людно, и тогда уж повеселиться.

- Не разумнее ль нам теперь отобедать, други? - придумал Годфред. Как вдруг взгляд его привлек пляшущий с бубном на площади медведь. - Хотя…Что это там?! - улыбнувшись, он двинулся в сторону представления. Дружина последовала за ним. Остановившись чуть поодаль, но вместе с тем так, чтобы зрелище было ему видимо, Годфред с интересом стал наблюдать за ученым животным. Мишка выделывал лапами разные трюки: хватался за голову, что-то носил, почесывался, а также ходил по-человечьи, переминался, шатался из стороны в сторону, кланялся, танцевал, кувыркался и подпрыгивал. Все эти действия были не новы, толпа видела их уже ни один раз. И все же забава вызывала веселье, в особенности, едкие пояснения веселого медвежатника, который объяснял, что именно изображал мишка. Вот распинается угодливый торгаш, вот баба платок никак повязать не может, а вот пьяный варяг вышел из корчмы. Помимо медвежатника, на сцене имелся музыкант, который подыгрывал медведю. В один момент он вдруг вырядился козой, набросив на себя шкуру рогатого животного. Медведь сначала не заметил появления нового участника, а после не придал ему значения. Тогда, так называемая, коза принялась задирать косолапого, то и дело пытаясь боднуть его со спины. В итоге медведь выронил из рук бубен и отвлекся на козу, которая собиралась то ли сразиться с ним, то ли  потанцевать.

Годфред сначала сдержанно улыбался, а вскоре уже хохотал вместе со всеми зрителями. Тут же в толкучке сновала маленькая девчонка в теплом платке, больших варежках и с корзиной пирожков. Она продавала их совсем задешево, предлагая всем подряд. Однако торговля не шла у нее сегодня, так как корзинка была почти полностью заполнена выпечкой. Годфред понял, что слишком голоден для того, чтобы ждать возвращения на княжеский двор, лишь когда девчушка отошла от них к какому-то пузатому мужу.

- Трувор, добудь нам по пирогу, - бросил Годфред, по-прежнему не отрывая взор от представления.

Трувор окликнул девчушку. Она радостно подбежала. Ее красный нос и румыне щеки говорили о том, что она уже долгое время ходит тут по морозу.

- Сколько ти? - заулыбалась девчушка, разворачивая шерстяные полотна, в которые был обернут берестяной туесок, лежащий внутри корзинки.

Трувор взял все, щедро оплатив покупку. Обрадованная девчушка убежала, даже не забрав плетенки.

- С чем? - все еще не отрываясь от сцены, поинтересовался Годфред, протянув руку к пирожкам.

- С репой вроде…- пожал плечами Трувор.

- А с мясом нет? - Годфред не смог полюбить репу не смотря на то, что она была тут основным яством.

- Нет, - коротко ответил Трувор, зевнув. Он не стал пояснять, что были еще с кашей, но они закончились. И правда, откуда у бедно-одетой девчушки мясо? Верно, в ее семье его едят лишь по праздникам.

Корзина с выпечкой пустела быстро вопреки тому, что начинка была незатейливой для избалованного Годфреда и дружинников, привыкших к более основательной пище. На морозе пирожки, еще сохранившие тепло печи, казались лакомством, достойным князя. Годфред, разумеется, еще не забыл рыбных расстегаев и многоярусных кулебяк с яйцами, грибами и зайчатиной, но и эти простые пироги в итоге пришлись по вкусу.
 
А тем временем выступление подошло к концу. Народ хлопал и свистел. Мишка с корзинкой в лапах двинулся по кругу, а восхищенные зрители накидывали ему в плетенку кто вареные яйца, кто блины, кто хлеб. Лишь один какой-то богатей, похожий на купца, бросил в корзину пару монет. Когда медведь подошел к Годфреду, тот отдал ему последний пирожок. Рядом стоящий Трувор подбросил в корзинку кошель.

Мишка проследовал дальше по кругу, желая получить награду за выступление. Зрители умилялись поклонам косолапого, как вдруг из его неуклюжих лап выпала корзинка; яйца и пироги выкатились на снег. Артист повернул морду куда-то в сторону и замер. Медвежатник пошутил, что, дескать, космач задумался. Горожане веселились, не чувствуя близкой беды. Вдруг подул легкий ветерок. И вслед за ним мишка кинулся куда-то в толпу, вырвав из земли кол, к которому был привязан. Благо, на его пути никакого не оказалось.

Десятки глаз с тревогой всматривались вдаль, пытаясь увидеть, что так привлекло мишку. По всем признакам, он мчался к дороге, что шла между изб широкой полосой. А там…Да Велес его знает, что там…

Годфред и его гриди также, как и все, оказались немало удивлены неожиданным происшествием. Вместе с остальными изборчанами они пытались понять, куда бежит мишка. Они находились дальше всех от площадки, где плясал мохнач, и ближе всех к тому месту, где он теперь оказался.

Вскоре стало ясно, что именно прельстило медведя. По дороге небыстрой походкой шла девушка, размахивающая во все стороны корзинкой. Для столь морозного дня одета она была легко и, к тому же необычно, в сравнении с прочими женщинами, наряженными в короткие меховые тулупчики , из-под которых выглядывали шерстяные юбки, упирающиеся в землю. На ней была длинная приталенная свитка из толстого темного сукна с расширяющимися к низу подолом и рукавами; на голове – капюшон, который она время от времени поправляла, так как он постоянно съезжал, обнажая русую волну волос. Несмотря на то, что ее одеяние не украшали ни меха, ни вышивки, ни прочие изыски, девушка отчего-то выглядела впечатляюще. Наряд был подчеркнуто скромен, но невероятно шел к ее высокой стройной фигуре. Вероятно, и мишке увиделось в ней что-то особенное, поскольку он, без сомнения, мчался именно к ней. А больше возле нее никого и не было.

Не слыша окрики толпы, не ощущая приближения опасности, девушка, безмятежно напевая песенку, шла по дороге, широко размахивая своей корзинкой. Лишь когда считанные шаги стали отделять ее от медведя, она вдруг повернула голову. Увидев огромного хищника почти возле себя, она вскрикнула и бросилась в сторону, где стояло несколько телег, заваленных дровами, приготовленных, вероятно, для вечерних праздничных костров. Медведь кинулся следом за ней, но настигнуть не сумел. Она успела нырнуть за повозки, которые заставили его замешкаться. И все же было ясно, что теперь он не отступится.

- Я отчего-то так и знал, что этим кончится, - заметил Годфред с присущим молодым людям гордым отрицанием и самодовольной иронией.

Вслед за мишкой, похватав деревянные вилы и дубины, рванули опомнившиеся медвежатник и скоморох-музыкант. Пронесшись мимо наместника и его гридей, с любопытством наблюдающих за сценой, они ринулись на своего разбушевавшегося питомца. Толпа с замиранием сердца следила за неожиданным продолжением представления. Никто не ждал, что пляшущий медведь вдруг даст бой. Годфред и гриди, дожевывая пирожки, также наблюдали с интересом.

- Одолеют, - сплюнул Бьёрн.

- Такого большого…? - засомневался Годфред. И оказался не так уж неправ.
Одним мощным ударом медведь уложил подоспевшего к нему первым медвежатника, опрометчиво слишком приблизившегося к своему воспитаннику. Деревянные вилы, которыми смельчак несколько раз ткнул медведю в бок, вылетели из его рук и он упал навзничь и, если не умер, то точно лишился чувств. Но тут на помощь примчал скоморох, все еще облаченный в козлиную шкуру. Несколько раз ударив медведя палкой, скоморох даже успел проехаться по морде косолапого кулаком. Но то ли не признав музыканта, то ли обидевшись на удары, медведь с ревом бросился на скомороха, повалил его на землю и стал рвать огромными когтями. Раздирая скомороха, косолапый все сильнее приходил в ярость от вида и вкуса человеческой крови, которая попала ему на нос и пасть. Протащив несколько шагов растерзанного скомороха, медведь вновь бросился в сторону девушки, все еще стоящей со своей корзинкой возле телег.

- Может, помочь ей? -  вслед за визгами девушки, оказавшейся вдруг без защитников, предложил Трувор Годфреду.

- Помочь? - Годфред изначально собирался остаться неузнанным в этот день. Собственно, потому он взял с собой всего четверых гридей, хоть и самых ловких, каждый из которых стоил десяти городских ополченцев. И все же их было только четверо, не считая самого Годфреда. Явить себя сейчас – это, возможно, поставить под угрозу свою жизнь. С другой стороны, сегодня торжество; среди гуляющих не только изборчане, но и его собственные дружинники. Вот хотя бы даже там, на площади, где еще минуту назад плясал медведь, двое громил, выпивающих что-то из фляги. - Добро! Спасите ее, - приказал Годфред.

Трувор и Бьерн устремились к повозкам, где находились девушка и зверь. Вооруженные длинными стальными мечами, для медведя они были опаснее дюжины медведчиков и скоморохов с вилами и палками.
 
Толпа гудела в возбуждении. Послышалось несколько женских возгласов. Появление вооруженных людей еще больше завело горожан. Все болели за новых противников разбушевавшегося мишки, который как раз уже загнал девушку в повозку, откуда она могла свалиться в любой миг, так как дрова под ее ногами уже затрещали и покатились вниз. Догадливый медведь стал расшатывать повозку, чтобы либо быстрее освободить ее от дров и забраться туда, либо стряхнуть девушку на землю.
Дожевывая на ходу пирожки, гриди разделились, окружив косолапого с двух сторон. Трувор успел по дороге сорвать с коромысла какой-то бабы ведро, полное ледяной воды.

Девушка уже почти валилась на разъяренного медведя, когда Трувор резко выплеснул на бешенного зверя ледяное содержимое ведерка. Обескураженный медведь взревел и бросился на Трувора, но тут же получил сокрушительный удар, нанесенный острым мечом Бьёрна. Еще миг – и разбушевавшийся мишка оказался повержен. На снегу распростерлась его окровавленная туша. Толпа с облегчением вздохнула. Раздались одобрительные окрики. А после люди поспешили к скомороху и медвежатнику. 
Девушка все еще находилась в повозке. Она не пыталась вылезти, закричать или сделать что-то еще. Возможно, она была напугана. Однако протянутая ей в помощь рука, кажется, привела ее в чувства.

- Ты не пострадала? - Годфред помог девушке сойти на землю.

- Только благодаря вам, - девушка оглядела Годфреда слезящимися от признательности, светло-голубыми, как небо, глазами.
 
- И что этому мохнатому забияке понадобилось от тебя? Верно, его привлекли твои удивительные вежды…- Годфреда теперь больше всего волновало новое знакомство, потому он уже забыл о павших храбрецах, а также о толпе, которая подступила, дабы разглядеть героев, спасших девушку и сразивших зверя.

Девушка раскрыла рот, дабы что-то ответить, но ее опередил Бьёрн.

- Его привлекла ее рыба! - гридь достал из повозки корзинку, в которой, и правда, была свежая рыба.

- Где ты только достала ее…- усмехнулся Годфред.

- Кого же мне благодарить за спасение? - девушка не сводила восторженных глаз с довольного Годфреда. Теперь, вблизи, оказалось, что она не только молода, но и хороша собой.

- Аз есмь…- Годфред не успел продолжить, как Бьёрн быстро шепнул ему что-то на ухо. - Прощай, девушка…- Годфред не договорил начатой фразы. Развернулся и скорым шагом двинулся в ту сторону, где были оставлены лошади.

- Повремени, - девушка догнала Годфеда. Она хотела подойти к нему ближе, но гриди обступили его, буквально не пустив ее ближе. Девушка удивленно вылупила глаза, захлопав пушистыми ресницами, вероятно, не понимая, к чему такая предосторожность.

- Нет надобности…- Годфред жестом велел охране расступиться. - Я слушаю тебя, девушка.

- Вы спасли меня, благородные мужи…- несмотря на то, что спасал ее вовсе не Годфред, взгляд девушки был обращен именно на него. - Скажите, могу я что-то сделать для вас?

- Вообще, есть кое-что…- ухмыльнулся Бьёрн. Годфред подавил смешок, пока другие уже посмеивались, с интересом обозревая девушку. Даже в глухой свитке она могла похвастаться изумительной фигурой.

- Ты ничего нам не должна. Мы спасли тебя из расположения…- великодушно ответствовал Годфред.

- Иди-иди, - поторопил девушку Бьёрн, подталкивая ее под локоть. - И больше не влипай…

- Назови хотя бы имя, - не унималась девушка. - Чтобы я могла произнести его в своих молитвах…

- Годфред, Сын Харальда, - Годфред довольно заулыбался. Он и не думал, что быть защитником столь приятно. Право, он бы не отказался побеседовать с девушкой подольше. Она, кажется, мила.

- Пойдем отсюда, - поторопил Годфреда Бьёрн.

- Мы еще увидимся? - не отставала девушка.

- Тебя только что чуть ни съели. Иди лучше, - пространно посоветовал Бьёрн, отстраняя девушку с пути.

Девушка хотела еще что-то сказать, но на сей раз Годфред ушел, не оглянувшись. Вероятно, причиной тому была нарастающая толпа, среди которой, помимо восхищенных зрителей, могли иметься также сторонники прежнего князя Изяслава, которых даже сей благородный жест, возможно, не подкупил бы.

Гл 69 В храме http://www.proza.ru/2017/09/21/1636


Рецензии
И эта глава тоже очень интересна, Анна!Описание праздника увлекает. Чувствуется, что автор знает тему. История с медведем и девушкой впечатляет, интригует и намекает на интересное продолжение. Годфред мягкостью даже не похож на викинга.
С уважением,

Элла Лякишева   09.11.2017 08:29     Заявить о нарушении
Ну Годфред мягок только с девушками:))

Лакманова Анна   10.11.2017 17:02   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.