Петровиада. Часть 14

Последний оплот

Енютин первым выскочил из купе. Над дверью у входа в помещение пульта вспыхивал красный фонарь. Майор рванул за ручку – автоматически заблокированная дверь не поддалась. Чертыхаясь, он полез в карман брюк за ключами.
Гремел ревун, мигал фонарь, руки тряслись, и нужный ключ все никак не находился. Наконец, с третьей попытки, замок открылся. Майор приостановился было в проеме, оценивая ситуацию, как тут сзади на него налетел подоспевший Семенцов. Влепив литым пузом классический клапштос по фигуре майора, прапор занял место в дверном проеме.
От полученного ускорения Енютин пролетел весь вагон, прямо до противоположной лузы. Пардон, до иллюминаторной двери, где и столкнулся с Карпеевым.
- Майор, что это тут у тебя? – проорал полковник, с трудом перекрикивая ревун. Почему-то при этом оба офицера разом обернулись и вопросительно уставились на Петрова.
- Пуск, товарищ полковник, - радостно тыкнул пальцем Петров в направлении пульта.
- Не-санк-циони-рован-ный, - сомнамбулически добавил Енютин.
 Все трое уставились на пульт, в центре которого, как бы с опровержение последнему замечанию майора, мигал красным транспарант: «Санкционирован пуск. Для прекращения введите код отмены». Удивительно, но Михаила Романовича у пульта уже не оказалось. Непостижимым образом просочившись позади всей компании, специалист по надёжности с самым невозмутимым видом стоял со своим чаем у противоположной стенки, прямо под главным рубильником.
- Что значит «несанкционированный»?! – снова взял инициативу Карпеев, - Кто приказал? Прекращай сейчас же мне этот балаган. Кто отменщик?
- Так вот же он, отменщик, товарищ полковник, - подал голос Семенцов от двери, указывая на Петрова, - я сам лично доставил его из комендатуры вчера.
Петров, было, сделал отрицающе-недоумевающее лицо. Но тут его осенило. Отменщик – Пашка! Однофамилец, значит, не просто так трындел про свою особую миссию. . .
- Что ж ты стоишь, зараза?! - прервал Енютин работу мозга Петрова, подтащив того за рукав к мигающему пульту, - а ну давай, вводи код отмены!
Петров, беспомощно оглянулся. Вся компания талантливо изображала немую сцену, хотя, несколько в ином эмоциональном аспекте. С надеждой на светлое будущее, так сказать. Судя по всему, помощи ждать было не от кого. Он повернулся к пульту. Все шесть колёсиков переключателей под широкой клавишей с надписью «Ввод кода отмены» показывали нули.
Какой же может быть этот чёртов код? Он медленно тёр ладонями о штаны, как бы собираясь с мыслями. О чём тогда бормотал возбуждённый Пашка? Какой-то революционный бред. Что-то вроде «Ленин-партия-комсомол». . . Нет-нет, Пашка говорил про последний оплот и упоминал день революции. Ну да, так и есть: «октябрь семнадцатого, полночь». Это, наверное, и есть секретный код! Петров просветлел. Он с улыбкой оглянулся на Семенцова и поднёс руки к пульту.
Набрав на переключателях десять, семнадцать двенадцать, он нажал на клавишу. Ничего не изменилось. Клавиша не поддалась. Транспарант мигал, сирена ревела. Чёрт, неправильно. Петров мотнул головой. Конечно, не десять, а двадцать пять! Двадцать пятого октября. А к чему тогда тут полночь? Видимо, у Пашки школьная история засела в голове. «Сегодня ещё рано, а завтра будет поздно».
Петров покрутил кодовые колёсики и набрал двадцать пять, десять, семнадцать. Решающий момент. Он надавил большим пальцем на клавишу отмены.
В наступившей кристальной тишине он услыхал, скорее, почувствовал  спиной, как тихонько икает специалист понадёжности.
Ноги не держали. Петров уселся в командирское кресло.
Внезапно ужасный шум и звон, послышавшийся позади, ударил по издёрганным нервам и заставил Петрова вскочить. На самом деле, это был всего лишь звук разбивающегося стакана в подстаканнике.

Михаил Романович упал в обморок.


Рецензии