От казаков днепровских до кубанских ч. 30

Б. Хмельницкий с отрядом.

На территории мятежных районов поляками был устроен лютый террор, благодаря которому удалось подавить основные очаги восстания. Вся дорога от Днепра до г. Нежина была уставлена кольями, с посаженными на них крестьянами и казаками. Множество повстанцев, спасавшихся от кровавой расправы, бежали за пределы Речи Посполитой, в частности, на берега Дона. Скидану и Гуне удалось бежать на Сечь. В Варшаве в феврале 1639 г. по приговору сейма были казнены: предводитель восставших Павлюк, бывший реестровый гетман Василий Томиленко и старшина И. Злой. Те, кто остался, избрали в качестве своего предводителя Путивца и тут же его выдали Потоцкому, надеясь таким образом, заслужить прощение. Поляки никого не пощадили, разоружили и перебили всех до одного. Оставшаяся в живых часть казаков, не попавшая в жернова карательной операции, избрала своим гетманом полковника Гуню. Ему удалось договориться с Потоцким и все условия были приняты. Однако, когда казаки с Гуней и сотниками прибыли в Варшаву, якобы для принесения присяги, они все были казнены. Ссылаясь на южнорусские летописи, «История руссов» отмечает, что заключительную фазу восстания возглавил Полторакожух, которого в 1639 г. реестровики и запорожцы, собравшись вместе тайно от поляков, выбрали в гетманы (позднее им стал казак Кулак). Военных действий не последовало, так как подтянувшись в лагерь на р. Мерло, и узнав, что польские войска двинулись на их разгром, мятежный люд, включая казаков, просто разбежался. Полякам однако тоже не повезло, их много погибло от зимней стужи. В начале 40-х гг. ХVII в. известна ещё одна попытка запорожцев во главе с кошевым Линчаем выступить против панов, но она была быстро пресечена с участием реестровых казаков. Достоверных сведений о подробностях этих событий не имеется.

Есть только смутные предположения, что к этому был причастен и Хмельницкий, в связи с чем, казаки-низовики в последующем относились к нему с недоверием. После окончательного подавления волнений сейм ввёл новый режим управления в украинских землях. Теперь реестровиков стало меньше 6 тыс. Они сохранили право избирать лишь двух есаулов и несколько сотников и могли проживать только в Черкасском, Корсунском и Чигиринском староствах. Казачий гетман и почти вся старшина становились назначаемыми. По всей территории Украины размещались гарнизоны коронных войск, местное управление передавалось польским чиновникам. Крепость Кодак восстанавливалась, а на Сечи встал польский отряд. Порядка 20 тыс. населения ушли на Дон и в Россию, что несколько озадачило польских оккупантов и они стали требовать их выдачи у Москвы. Правительство, которое после смерти Филарета возглавил двоюродный брат царя Иван Борисович Черкасский, отказалось выдать беглецов. Их поселили южнее новых засечных черт и возникла «Слободская Украйна» - слободская, потому как казаки-эмигранты освобождались от налогов. Теперь уже слободским казакам, возглавляемых гетманом Остряницой, правительством была выделена земля, и они основали города Чугуев и Салтов. Вслед за ним стали строиться и другие города: Харьков, Сумы, Изюм, Ахтырка и т. д., где создавались крупные казачьи общины. Поражение восстаний Павлюка, Острянина, Гуни имели для казаков катастрофические, последствия. Как и по результатам восстания Трясило, за грехи запорожцев расплатились реестровые казаки, большая часть которых участия в боевых действиях совсем не принимала. Поздней осенью 1638 г. им было приказано прибыть на Маслов Став (Брод), где у реестровиков ежегодно собиралась рада, в том числе для выборов гетмана и старшины. Там было объявлено о том, что все «привилегии и свободы», дарованные казакам польским правительством ликвидируются.

Казаки передали польским комиссарам все клейноды: хоругви и бунчуки, гетманскую булаву и перначи полковников, а также артиллерию. Реестр сократился до 6 тыс. чел., во главе войска стал назначенный польским правительством комиссар Пётр Комаровский. Казакам запрещалось выбирать полковников и другую старшину, руководить ими с этого времени стали польские офицеры. Особо было оговорено, что в реестр могут быть включены только те, кто не воевал в рядах повстанцев. Рядом с самой Сечью, на острове Малая Хортица был расквартирован сильный польский гарнизон. Затем всё казацкое оружие вместе с войсковыми клейнодами было сложено к ногам польских комиссаров, а казаков заставили вновь присягнуть на верность Речи Посполитой. В глубоком молчании, слушая приговор сейма многие заслуженные, поседевшие в боях казаки понимали, что враги торжествует победу и казачеству оглашается смертный приговор. Угрюмо опустив голову, этот приговор слушал и бывший войсковой писарь, пониженный в должности до чигиринского сотника, Зиновий Богдан Хмельницкий. Целое десятилетие в украинских землях творился беспредел, усиливался гнёт населения, которое ещё и угонялось татарами в неволю, увеличивались всевозможные пошлины и поборы. Поляки все сдали в аренду евреям и наступил их звездный час наживы. Современник писал: «Жиды все казацкие дороги заарендовали и на каждой миле понаставили по три кабака, все торговые места заарендовали и на всякий продукт наложили пошлину, все казацкие церкви заарендовали и брали поборы». Конечно, панам было выгодно деньги получать «чистыми» от арендаторов-евреев, а не самим выжимать их с крестьян. Недовольных быстро отправляли не на каторгу или галеры, а сразу на виселицы. Конвеер смерти по доносам работал вполне исправно. Непримиримые противоречия между Украиной и шляхетской Польшей определялись отношениями украинских крестьян и польских помещиков.

Поэтому основной и решающей силой в освободительной борьбе украинского народа стало крестьянство. Весной 1648 г. людское горе наконец прорвалось и выплеснулось в мощное освободительное движение... Поздней ночью 7 декабря 1647 г. отряд всадников из двух-трёх десятков человек полным аллюром уходил степью в Запорожскую Сечь, которая была тогда на «Микитином Рогу», с целью поднять и возглавить восстание. Среди всех казаков выделялся человек лет пятидесяти, крупного телосложения, с властным выражением на красивом и волевом, но уже несколько обрюзгшем, лице. Черты его дышали отвагой и неукротимой энергией, а в глубине черных глаз пряталась постоянная хитринка. Одет он был по казацкой моде, но несколько богаче остальных. Не только сын Тимош, но и все следовавшие с этим видным казаком, обращались к нему не иначе как «батько». Любой житель Чигирина опознал бы в нём казацкого сотника Зиновия Богдана Хмельницкого. Выделялся в конном отряде ещё один казак Иван Ганжа. Широкоплечий, черноволосый и широкоскулый он, судя по всему, был выходцем из молдаван. Являясь давним приятелем Хмельницкого, Ганжа делил с ним и тяготы военной службы и веселые застолья. Он был самым близким другом Богдана, и одновременно преданным слугой, и «дядькой-воспитателем» его старшего сына Тимоша. В боях и походах они не раз выручали друг друга и спасали от гибели. Остальные всадники были самые надёжные и верные люди из чигиринской сотни, которым Хмельницкий мог довериться и, которые готовы были отдать жизнь за своего сотника. Исследователи едины во мнении, что будущий гетман Украины родился в 1595 г. (или близко этой даты), вероятнее всего, в г. Чигирине, (возможно рядом в 8 верстах, в х. Субботове) в семье мелкого польского шляхтича выходца из Люблинского воеводства (точнее из местечка Хмельник).

Богдан был крещен по католическому обряду, на что указывает его второе имя Зиновий, а к православию обратился, по-видимому, не ранее 1623 г. Если его мать была действительно дочерью гетмана Богдана, то речь может идти лишь о Богдане Микошинском, который именовал себя в 1586 г. гетманом запорожским. Менее вероятно, чтобы это был князь Богдан Ружинский, или Богданко, запорожский гетман в 1575-1576 гг. (согласно Э. Ляссоте и в 1594 г), хотя некоторые авторы допускают и такую вероятность, полагая, что род Хмельницких происходит от молдавских бояр. Известен также запорожский гетман Фёдор Богданов, осадивший в 1575 г. Каффу и освободивший много пленных, но вряд ли речь может идти о нём. Нельзя не упомянуть также, что и сын Богдана - Юрий Хмельницкий в бытность свою гетманом в 80-х гг. ХVII в. официально подписывался «Гедеон - Георгий - Венжик Хмельницкий». Н.И. Костомаров писал, что отец Богдана получил в качестве имения х. Субботов за верную службу у чигиринского старосты пана Даниловича и это утверждает в мысли, что Михаил Хмельницкий был добропорядочным католиком и мог до 1596 г. служить сотником в реестровом казацком полку или позже в надворной казацкой хоругви старосты. Учился в Киевском духовном училище и у иезуитов в польском Ярославце-Галицком (г. Львов), скорее всего между 1610 и 1615 гг. Овладел польским, латинским и французским языками. Наряду с хорошим по тому времени образованием, имел и достаточно сильную военную подготовку, метко стрелял из лука и никогда не оставлял сабли.  В хорошем настроении мог поиграть на бандуре, не отказывался выпить меда, водки, пива. Осенью 1620 г. великий коронный гетман Жолкевский с 8 400 солдат двинулся против турок в Румынию на помощь молдавскому господарю Грациану. В отряде были отец и сын Хмельницкие.

20 сентября Жолкевский у дер. Цецора вблизи г. Яссы, что на р. Прут, вступил в сражение с превосходящими силами противника (10 тыс. турецких солдат и 25 тыс. татарской конницы) и потерпел неудачу. Польские военачальники на военном совете приняли решение отходить. Часть войска во главе с Хмелецким бежала, и у гетмана осталось всего 4 тыс. 300 чел. С этими ничтожными силами он начал геройское отступление, форсируя речки, преодолевая горы и стремясь добраться до польской границы. Всего несколько верст оставалось до Могилева (на Днестре), где проходила граница Польши с Турцией, когда 6 октября в польском лагере по какому-то поводу произошло волнение и этим воспользовались турки: многих убили, а ещё больше захватили в плен. В этом сражении пал геройской смертью и коронный гетман Жолкевский. Когда именно погиб отец Хмельницкого, а сам Богдан был взят в плен - 20 сентября или 6 октября, точно не известно. Из двухлетней неволи в Константинополе, где Хмельницкий овладел турецким и татарским языками, познал восточные обычаи, его чудом освобождают посредством выкупа. Представляется, что Хмельницкий был выкуплен из плена не королем или запорожцами, а за счёт собственных средств. После возвращения Богдан значительную часть времени стал уделять управлению своим хуторским хозяйством на р. Тясмин. Он привёл его в порядок, обустроил усадьбу и занялся делами личного характера. Историки полагают, что Хмельницкий в восстании Жмайла участия не принимал и в казацкий реестр был вписан не ранее 1625 г. при Михаиле Дорошенко, который носил официальный титул «старшего войска его королевской милости запорожского». Служба в реестре, где Богдан числился обыкновенным городовым казаком чигиринской сотни, позволяла ему, как угодно, располагать своим временем.

Известно, что Дорошенко, опасаясь возрастания роли Запорожской Сечи, сам возглавлял походы запорожских казаков против турок и татар, привлекая для этой цели и реестровиков. Богдан Хмеля участвовал в этих походах и приобрёл такой авторитет среди реестровых и запорожских казаков, что по некоторым данным, в 1629 г. сам в качестве наказного гетмана возглавил один из успешных морских походов на Константинополь. Основной же причиной того, что Хмельницкий связал свою судьбу с казаками, являлась, по-видимому, трезвая оценка реальной социально-политической ситуации, сложившейся в то время в Малороссии. На службе у поляков при всей его образованности и коммуникабельности он, являясь православным, выдвинуться не мог. В глазах любого польского вельможи он выглядел «схизматом» со всеми вытекающими последствиями. В казачьей среде с его острым умом, прирождённой хитростью и великолепным образованием Богдану нетрудно было приобрести и авторитет, и уважение и стать своим на Сечи. Женился Хмельницкий довольно поздно, в возрасте примерно 34-35 лет, на дочери заслуженного казака Семёна Сомка - Ганне. Примерно в 1630-1631 гг. он возглавлял чигиринскую казачью сотню. В 1632 г. у него родился первенец Тимофей, но почему-то не в Чигирине или Субботове, а в Каменце (Подольском), видимо, в это время его супруга находилась у родителей. Летом 1633 г. Хмельницкий со своей сотней участвует в сражениях под Смоленском, где за проявленную отвагу королем Владиславом IV награждается золотой саблей. По-видимому, тогда же (или по другим источникам в 1637 г.) у него рождается второй сын - Андрей. Усердие и мужество чигиринского сотника в смоленском походе польским правительством было оценено по достоинству, и он уже становится войсковым писарем реестрового войска. Должность по рангу очень высокая - через писаря осуществлялись все контакты с правительством и королем, а также и, при необходимости, с другими государствами.

Несмотря на то, что в восстаниях 1634-1638 гг. имя Хмельницкого, как и подавляющего большинства реестровиков, не встречается, Ординация 1638 г. коснулась и его - он понижен в должности и вновь становится чигиринским сотником. В последующее десятилетие гонения на казаков усилилось. Хотя реестр сокращён не был, однако вся старшина стала назначаться только из людей шляхетского звания. Старшим реестрового войска стал комиссар Пётр Комаровский. С целью пресечения побегов за пороги была восстановлена крепость Кодак. Н. Костомаров сообщает, что после окончания ремонтных работ Конецпольский с казацкой старшиной поехал осматривать неприступную фортецию. Находясь в крепости, он обратился к казакам с вопросом: «Как вам кажется Кодак?», на что получил ответ Хмельницкого на латинском языке: «Что человеческими руками создается, то человеческими руками и разрушается». Мятежи и восстания 1630-х гг. привели поляков к убеждению, что к казакам и русскому населению Малороссии в целом нужно применять самые строгие меры. Уже Потоцкий, после подавления восстания Павлюка, всю дорогу от Днепра до г. Нежина уставил сотнями посаженных на кол мятежников, как некогда поступил Марк Лициней Красс с рабами, после поражения восстания Спартака, распяв их на крестах. В дальнейшем подобным образом, поляки расправлялись с хлопами за одну лишь попытку неповиновения. Один из малороссийских летописцев сообщает: «С этого времени всякую свободу у казаков отняли, церкви и обряды церковные жидам запродали. Ляхи детей в котлах варили, женщинам выдавливали груди деревом и творили иные неисповедимые мучительства». И всё же русские люди не склонили головы перед угнетателями и, например, на угрозы Потоцкого отвечали, что если он хочет казнить виновных, то должен посадить на кол всю правую и левую половину Днепра. Крайне ухудшилось и положение реестровых казаков.

Продолжение следует в части  31            http://www.proza.ru/2018/11/22/1517               


Рецензии