От казаков днепровских до кубанских ч. 26

Гетман Сулима.

Вновь избранный гетман Григорий Савич Чёрный (1628-1630 гг.) был ставленником реестровых казаков и продолжил политику своего предшественника. Сохраняя хорошие отношения с польскими властями, он сосредоточился на борьбе с татарами и осенью вновь попытался вторгнуться в Крым. Однако сил у него было недостаточно, а победивший в междоусобной борьбе новый крымский хан Девлет-Гирей встретил казаков у Перекопа и нанёс им серьёзное поражение. Весной 1629 г. в поход на Перекоп двинулось уже всё войско численность в 23 тыс. чел. Возглавили поход наказные гетманы Тарас Фёдорович (Трясило) и Чернята. Однако Перекоп к тому времени был укреплён и оснащен мощной артиллерией, поэтому штурм его не удался. При отступлении казаки потеряли порядка 5 тыс. чел. убитыми, но многие умерли от полученных ран, болезней и отсутствия воды. После окончания этого неудачного похода запорожцы больше не предпринимали попыток штурмом взять Перекоп. Видя неспособность Москвы повлиять на казаков, султан решил сыграть на самолюбии царя. Он отправил к нему посла с предложением, чтобы царь принял против казаков военные меры или взял их на содержание. Если же Москва не в состоянии выплачивать им жалованье, то султан готов переселить казаков в Анатолию и обеспечив достойную плату, использовать их против своих врагов. Самолюбие московского царя было уязвлено, и он ответил, что и сам в состоянии унять казаков и виновных в разбоях сурово наказать вплоть до смертной казни. Поскольку на запорожцев царь влияния не имел, то весь свой гнев обрушил на донцов. В 1632 г. Иван Пашков был послан для приведения донских казаков к присяге с одновременным прощением всех вин, в случае её принятия. Казаков приказано было взять всех в смету, сколько всех будет, однако они присягнуть отказались. Тогда на Дон был послан Иван Карамышев и с ним 700 чел. войска.

Воевода был обезглавлен и в Москве поняли, что казаки ещё сильны, и понукать ими не настало время. Что касается выплаты жалованья, то его придержали на неопределенный срок. В связи с этим донцы стали всё чаще обращать свои взоры в сторону Азова. 1 октября 1633 г. умер патриарх всея Руси Филарет, который после польского плена (вернулся в Москву 14 июня 1619 г.) одновременно был и великим государем - формально соправителем своего сына. В 1637 г. в Москве всё-таки приняли донское посольство (станицу) во главе с атаманом Иваном Каторжным, пожаловали казакам порох, свинец и провиант - берите и идите на свою погибель, но никак не ожидали взятия Азова. Казаки пошли и 18 июня 1637 г. крепость взяли. Весь её гарнизон, 5 тыс. 500 чел. был перебит, 2 тысячи невольников освободили, потери казаков составили 1100 чел. После раздела добычи, запорожцы ушли на Днепр, а донцам ещё предстояло удержать крепость...

МОРСКИЕ ПОХОДЫ ЗАПОРОЖЦЕВ

Витре, витре Божий! Ты усиди бував.
Казаков по Чёрному морю колыхав.
Чайками казацкими себе забавляв.
Из стих. сборника 1853 г. «Казаки и море» -
сост. малоросс просветитель Дмитрий Мордовцев.

Героическая борьба донских и запорожских казаков на море с всё возрастающей турецкой экспансией в XVI-XVII вв., была войной за вольные «божьи дороги» (так в древности говорили о реках, которые тогда принадлежали всем и никому) по Днепру и Дону в Чёрное и Азовское моря, которые султаны стремились наглухо закупорить для христианских народов. Кстати, названия «Чёрное» и «Белое» моря придумали турки -  османы. До них Чёрное море греки называли Понт Аксинский (море Негостеприимное), затем Понт Эвксинский (море Гостеприимное), арабы называли Русским морем. Белым же морем турки назвали Эгейское море. Казаки с необычайным мужеством и воинским и мореходным искусством успешно противодействовали мощнейшей Турецкой империи, доводя до бешенства её правителей, разоряя и сжигая поселения, города, освобождая пленников и, конечно, получая добычу.

«Проклятые казаки» (излюбленное выражение турок) не позволяли османам расслабиться в море. Они прибегали к стремительным и неожиданным атакам своих лёгких, быстроходных «чаек» на тяжёлые, неповоротливые галеры, брали на их абордаж и достигали победы. Надо отметить, что и турки являлись на море сильными, умелыми и превосходными абордажными бойцами. Лучшими военными моряками в те времена считались корсары североафриканские. Среди них действовали и европейцы: итальянцы, датчане, ирландцы, шотландцы и др. Именно корсары - закаленные, дерзкие, бесстрашные воины дали Турции наиболее известных и удачных флотоводцев. В состав турецких морских солдат входили сипахи, янычары, азабы и левенды. Вербовались матросами также греки, албанцы. Много было в турецком флоте офицеров из европейцев-ренегатов, бывших офицеров венецианского, французского, испанского флотов. Располагая массой свидетельств современников, многие историки не сомневались, что запорожские и донские казаки достигали оперативного господства на направлениях своих ударов во многих кампаниях 1610-1630-х и 1650-х гг. Турки, имея крупнейший флот, из мощных современных многопушечных кораблей, располагая кадрами опытных матросов и знающих свое дело офицеров, были бессильны защитить от них свои владения и собственное население. Казаки старались избегать лобового столкновения, тем более, когда враг превышал их числом. Они спешили к устью какой-нибудь реки или к морскому берегу, затапливали все свои суда и рассыпались врозь. Минула опасность и, казаки возвращались к судам, выливали из них воду, приправляли вёсла и пускались дальше на поиски в море. Главная составляющая успеха состояла в лёгкости, маневренности и быстроходности казацких судов, а также в ловкости и отваге их экипажей. У казаков отсутствовала военно-морская бюрократия и флот у них был, можно сказать партизанский, или иррегулярный.

Мореходные суда запорожцев и донцов, похожие друг на друга, были парусно-гребными, с веслами как главным движителем и одной мачтой, несшей прямой парус, который применялся по преимуществу при попутном ветре. В основе казацкое судно имело цельную колоду (вербовую, липовую или дубовую), которую выдалбливали, а потом из досок наращивали борта. Дерево для лодки рубили зимой или ранней весной. Ствол резали вдоль на два изделия. Корма располагалась там, где ствол был шире. Сначала топором и рубанком изготавливали «верх» - ту часть, что до воды. Затем теслом выдалбливали середину, оставляя в корме «порожек». Чтобы толщина «довбанки» по бортам везде была одинаковой, в борта забивали маячки (колышки) одинаковой длины из более темной породы дерева. Как дошёл мастер до маячка, так в этом месте и заканчивал тесать. Потом в лодку наливали воды и бросали туда горячие камни для развода бортов. Исходя из подробного описания французского военного инженера и картографа Гийома Левассера де Боплана, относящегося к 1650 г., «чайка» имела в длину около 20 м, ширину - 4 м, высоту - до 4 м. Однако дополнительные расчёты современных кораблестроителей показали, что де Боплан допустил ошибку при определении высоты. При такой длине и ширине оптимальная высота боевого десантного казачьего корабля не могла превышать полутора метров. По свидетельству француза де Боплана, служившего на Украине при польском дворе 17 лет, запорожцы достигали Анатолии за 36-40 часов. Таким образом, скорость «чайки» могла составлять от 19 до 22 км в час, что намного превышало скорость тогдашних турецких военных и торговых судов. Профессор Казанского университета Н.П. Загоскин, описавший суда допетровской России, оценивая скоростные качества «чаек», замечал, что быстрота хода казачьих лодок усматривается из того, что при благоприятных условиях они достигали Малой Азии суток через двое-трое по выходе из устьев Днепра.

Казаки превращали скорость движения в бою - в оружие. Степная традиция не лук и не саблю делали неотразимой. Неотразимой, чем самая меткая стрела была - неожиданность. Именно она не оставляла врагу шансов на спасение. Существуют несколько версий происхождения названия «чайка»: 1. От птицы чайки и подчеркивает легкость, быстроходность и манёвренность лодки. 2. От татарского «каик» «чаик», то есть «круглая лодка». 3. От старорусского названия мелкого судна «шайка», которое широко применялось ушкуйниками (из-за их разбойничьих повадок название корабля перенесли и на его команду). Скорость, опережение, натиск, не должны были позволить недругам успеть приготовиться к защите и тогда битва всегда оканчивается абордажем, победою. Для равновесия и повышения плавучести к бортам по всей длине корпуса с помощью лыка из липы, или дикой вишни, либо ремней прикреплялись пучки сухого камыша толщиной с бочонок (примерно 60 см). Такая обвязка, пояс-поплавок делала «чайку» плавучей, остойчивой при кренах и практически непотопляемой. Наличие складной мачты позволяло «чайке» быть очень незаметной в случае засады или при подкрадывании к противнику. Обычно на лодке устанавливалось два руля – на носу и корме. Это многократно ускоряло разворот, так как для смены курса на противоположный достаточно было лишь начать грести в другом направлении. Таким образом, рули спереди и сзади обеспечивали судну исключительную маневренность. По внешнему виду «чайки» напоминали изящные неаполитанские фелюги или испанские баркелонги, острые с носа и кормы. Без киля и без палубы. Издали эти суденышки можно было принять за красивых птиц. Боевое казацкое судно со стремительными тонкими обводами было похоже на сильное маховое крыло серебристой пернатой владычицы воздушных пространств над Днепром и Чёрным морем. Это, как считают некоторые, и дало повод назвать судно «чайкой».

Другие исследователи полагают, что этот термин итальянского происхождения. Во многих странах, где бытовала итальянская морская терминология, так называли большую лодку или даже корабль. Экипаж «чайки» состоял из 50-70 чел., которые кроме атамана судна посменно гребли на веслах. Гребки (весла - их было 10-20 пар) изготавливались из ясеня, потому как эта порода меньше всего вбирает в себя воду. Каждый запорожец имел два ружья, саблю, определённый запас пороха и пуль. По бортам было установлено от 4 до 6 фальконетов (малых пушек, вращающихся на вертлюгах. Фальконеты казаки использовали с максимальной эффективностью, заряжая их так называемым сеченым дробом. Само название говорит о том, из чего делался заряд - старое поломанное оружие, куски металла, ржавые гвозди нарезались до состояния стружки, и всё это забивали в пушку. При этом казаки изрядно экономили - они, выражаясь современным языком, утилизировали ненужные вещи и одновременно наносили противнику ощутимый урон. Аналогичную массу будут называть картечью в профессиональных армиях 18-19 вв. Правда, картечь изготавливали специально, в то время как казаки всего лишь перерабатывали то, что было под рукой. О донских стругах известно, что они разделялись на большие, средние и малые. В 1655 г. атаман Кузьма Дмитриев, рассказывая в Москве об очередном походе донцов, говорил, что в море вышли большие струги - 80 чел., средние по 60-70 и малые по 50 чел. Основу военно-морской тактики запорожского флота составляла концентрация плотности и меткости ружейного огня с «чаек» по палубе турецкого корабля. Подойдя почти вплотную к противнику, стая «чаек» окружала галеру, словно рой ос медведя, и «жалила» его свинцом. Казаки привязывали лозой весла к кочетам (уключинам), оставляя управление судном лишь рулевым. Одна часть казаков стреляла залпами, вторая перезаряжала ружья. Пальба не прекращалась ни на минуту.

Пули и картечь разили комендоров, палубных матросов, солдат абордажной партии. Потом на борт лезли казаки с саблями в руках. В Сечи умели делать порох, отливали ядра для фальконетов и пули для ружей. Фальконет использовался оригинально ещё и потому, что казаки его легко переносили с места на место и устанавливали там, где им было удобно. В этом проявлялись их творческий подход и умение мгновенно реагировать на ситуацию. На фальконете крепился штырь, который и втыкали в любую часть борта или иную твёрдую поверхность. Европейские пушкари, а тем более турецкие, такой сообразительности не проявляли. Кстати, сабли, оружие в первую очередь кавалерийское, имели не все казаки, но огнестрельное, для дальнего морского боя, было у каждого. Ружьё и сабля считались признаками чести запорожца. Он мог пропить с себя всё, ходить хоть голым, но, если оставался при оружии, значит, урона чести не имел. Отличительной была и военная психология запорожцев. В будни, и в праздники гуляки и пьяницы на берегу - в море они соблюдали строжайший «сухой закон». И если кто посмеет его нарушить - лишался жизни кошевым атаманом, а на его суд управы не было. В Сечи запорожские казаки щеголяли в богатых нарядах, но в поход уходили в самой скромной одежде, буквально старой ветоши. Они не смели брать с собой никаких других припасов, кроме сухарей, муки пшена, сушёного мяса и рыбы. Казак не проходил мимо убитого турка, если рядом лежал пистолет с богатой отделкой или сабля с серебром или золотом. Но в бой брал только проверенное, без ненужной пышности оружие. Более того, в море они специально смачивали стволы ружей, чтобы появилась ржавчина на поверхности: лучи солнца, играя на начищенной стали, могли выдать «чайку» глазу наблюдателя на мачте турецкой галеры. Партизанская тактика обязывала казаков к скрытности, изобретательности и исключительной маневренности.

Главной военной хитростью казаков была их беспримерная отвага и вера в победу. Конечно, они могли «выиграть у неприятеля выгоды, скоропостижно на него напасть и нечаянно заманить» Не раз бывало, на виду у изумлённых турок, казацкие чайки окружали многопушечный корабль и, словно стая комаров, бесстрашно бросались со всех сторон на огромное тучное «животное». Взяв судно на абордаж, они в полчаса вырезали всю команду и пускали его на дно, вместе со всем, что не могли забрать с собою. С захваченных кораблей запорожцы брали не только товары и пленных, но, если позволяли обстоятельства, снимали и пушки с боеприпасами. Если покоряли крепость, то старались взять с собой и осадные орудия. Не случайно при одном виде казаков бледнели кровожадные мусульмане, в ярости скрежетали зубами католики. Запорожцы, выходя из Днепра, первоначально атаковали близлежащие порты и крепости Северо-Западного Причерноморья, а затем города Крыма. Донцам было сложнее добраться до Чёрного моря, поскольку выход в него закрывали ещё крепости, располагавшиеся по обеим берегам Керченского пролива, и поначалу донские удары падали на поселения азовского побережья, затем на Керчь и Тамань. Казачья флотилия ходила на Тавань в 1502 и 1504 гг. В Белгород (ныне болгарский город) 1516 и 1574 гг. На Очаков ходили часто: в 1523-27-28, 1538, 1541-45-47-48, 1551-56, 1563, 1607, 1692 гг. В 1556 г. казаки грабили Керчь. В 1558 г. потрясали Перекоп, Кафу сожгли в 1560-м. За 1575 г. успели разграбить 3 крупных турецких порта Синоп, Трабзон и Стамбул с окрестностями. В следующем году были разорены города: Килия, Варна, Силистрия. В 1578 г., 1583-86, 1590-93-95-99 гг. казаки прошлись огнём и саблей по всему черноморскому побережью. Получается, что в XVI в. запорожцы совершили минимум 25 крупных морских походов и в каждом участвовало в среднем около 1 тыс. чел. (21).

Продолжение следует в части  27                http://proza.ru/2019/09/12/1607         


Рецензии