Тетя Галя - связующее звено поколений

     В каждой семье свой уклад, своя история, свои предания.  Когда  я вошла в семью мужа,  я  с интересом  слушала  воспоминания свекрови, свекра.  Оказалось, что  семья  свекрови (Пашигорьевы) прибыла  в Забайкалье  из-под   Тамбова  (село Жердевка) в  тридцатых годах двадцатого века  по вербовке.  Мать     Анны Федоровны (моей свекрови), Синютина  Ирина  Никитична, была  домохозяйкой, отец, Федор Иванович,  служил  матросом  в  Санкт - Петербурге, большую часть жизни работал кузнецом.  Я застала его живым.  В восемьдесят лет  он выглядел так, как выглядят сейчас пятидесятилетние  мужчины:  на вид был такой крепкий, быстрый; зоркий и внимательный взгляд темных глаз опять же мешал определить настоящий возраст Федора Ивановича.  Язык не поворачивался сказать про него « старик»: только седые, густые волосы и выдавали  немолодой   его возраст.                Особенно  меня поразила история, рассказанная свекром о его бабушке,  Пелагее Ивановне.    Меня сразу  как-то   насторожила  фраза  Константина   Ильича: « Бабушку  мою все боялись, даже взрослые».
- Почему? Была злая? - спросила я.
- Нет, она была добрая, веселая, боевая.По последующим рассказам о ней  я поняла слово «боевая» как  находчивая, независимая, смелая,умевшая себя защитить. 
- Так почему же ее боялись?
- Потому что она была сослана на каторгу за убийство  помещика.   
          Разговор наш был прерван, так как пришел  сосед Ромашкин  к Константину Ильичу, а потом и вовсе  забылась  эта тема   разговора.                Но  не так давно, (надо же, ровно  через 45 лет возобновилась  тема разговора) в беседе  с  Галиной Ильиничной (сестрой  свекра) по Скайпу , я узнала, почему  Пелагея Ивановна  решилась на такой шаг.
 Дед  свекра и тети Гали (она самая младшая в семье, а сегодня ей исполняется 90 лет, и выглядит она шикарно ), Корней Ильич,   богатырского телосложения, сильный, но по характеру был  очень  мягким, покладистым, добрым;  про таких говорят:"...мухи не обидит".  Бабушка, Пелагея Ивановна, невысокого роста, чернявая, боевая, родившая шестерых детей,с самого раннего детства трудившаяся, подняла руку на помещика. Ей приходилось работать и в поле, и в доме у помещика. Подгадала, когда хозяин оказался в  комнате один, он пил чай, Пелагея выстрелила в него из ружья.  Когда ее спрашивали, почему она пошла на преступление, она  отвечала: «Да, надоел он мне!  Работали на него очень много, а хорошего ничего   не видели!»
Присудили бабушке пожизненную каторгу с вечным поселением в Нерчинске.  Семья последовала за ней из Черниговской области. 
       Невысокая, хрупкая, она  ( Пелагея Ивановна) в кандалах с другими каторжниками шла  впереди,  а  высокорослый богатырь,  ее муж, с    двумя  малыми  детьми  (Корнеем и Ефимом) ехал сзади  с обозом. По его рассказам, их сносно кормили и даже в пути разрешали  мыться в бане. Услышав эту историю, я вспомнила эпизод из произведения нашего классика и представила Пелагею, точно так же идущую, как Катюша Маслова.
"Лев Толстой в конце XIX века специально несколько раз проехался по Владимирскому «кандальному» тракту, чтобы изучить этапирование арестантов. И в своём позднем романе «Воскресение» он описывает такой этап:
«С громом отворились ворота, бряцанье цепей стало слышнее, и на улицу вышли конвойные солдаты в белых кителях, с ружьями и расстановились правильным широким кругом перед воротами. Когда они установились, послышалась новая команда, и парами стали выходить арестанты в блинообразных шапках на бритых головах, с мешками за плечами, волоча закованные ноги и махая одной свободной рукой, а другой придерживая мешок за спиной. Сначала шли каторжные мужчины, все в одинаковых серых штанах и халатах с тузами на спинах… Звеня кандалами, пройдя шагов десять, останавливались и покорно размещались, по четыре в ряд, друг за другом. Вслед за этими, без остановки, потекли из ворот такие же бритые, без ножных кандалов, но скованные рука с рукой наручнями, люди в таких же одеждах. Это были ссыльные… Они так же бойко выходили, останавливались и размещались также по четыре в ряд. Потом шли женщины, тоже по порядку, сначала – каторжные, в острожных серых кафтанах и косынках, потом – женщины ссыльные и добровольно следующие, в своих городских и деревенских одеждах. Некоторые из женщин несли грудных детей за полами серых кафтанов.
С женщинами шли на своих ногах дети, мальчики и девочки. Дети эти, как жеребята в табуне, жались между арестантками. Мужчины становились молча, только изредка покашливая или делая отрывистые замечания. Среди женщин же слышен был несмолкаемый говор… Несмотря на то, что всех арестантов считали в стенах тюрьмы, конвойные стали опять считать, сверяя с прежним счетом. Когда всех вновь перечли, конвойный офицер скомандовал что-то, и в толпе произошло смятение. Слабые мужчины, женщины и дети, перегоняя друг друга, направились к подводам и стали размещать на них мешки и потом сами влезать на них."
             По прибытии на место, Пелагея Ивановна была  расконвоирована, кандалы сняли;  но  она постоянно была под полицейским  надзором.
          В Нерчинске Корнею  Ильичу дали работу.  Когда  началась революция,  Пелагею Ивановну освободили. Вот  какую   семейную  историю поведала нам  тетя Галя.


Тетя Галя.
       Впервые о  Галине Ильиничне  я услышала тоже 45 лет назад  от своей золовки.  Альбина (сестра  мужа)  всегда  так  тепло отзывалась о тете Гале, что меня это заинтриговало, захотелось  хоть раз увидеть эту женщину, которую очень  любила, просто обожала моя золовка.  Тогда  я еще  только знакомилась с  семьей мужа.       
       И вот  представился  случай,    мы    в Могоче,  в гостях  у тети  Гали. 
 
        Встретила нас тетя Галя радушно.  А я была удивлена, что  она  совсем не похожа на  братьев.  Хотя и  они, братья Товпегины   , на мой  взгляд, не очень-то  и похожи были друг на друга.   Нет, что-то неуловимое в их портретах общее  все же было, но определенно  сказать не могу.                Было ей  ( Галине Ильиничне)  тогда 45 лет.  Высокая, стройная, с  темно -  русыми волосами и голубыми глазами, с доброй улыбкой, приветливая, она сразу мне понравилась.  Мы  общались, как старые знакомые, хоть  виделись впервые, такая она, тетя Галя, - притягательная, обаятельная, интересная  женщина, как сейчас говорят – харизматичная.   
     В Ксеньевскую    из Нерчинска  переехали  до войны не все: Иннокентий (самый старший брат) остался в Сретенске,  окончив  педучилище, он получил направление в Итаку. Но работать учителем ему не пришлось, так как подошел год призыва в армию, после армии  поступает в мореходное училище в Благовещенске. С\ездили в Благовещенск и два ее брата (Виктор и Георгий), но сразу же и  вернулись домой. В мореходное училище отправились и сестры: она (тетя Галя) и Тамара.  Только полгода проучилась Галина, затем сбежала домой.  Тамара училище закончила и получила  профессию бухгалтера.   Галина, вернувшись домой, заканчивает  среднюю школу, позже тоже работает бухгалтером.                По ее воспоминаниям,  их большая семья    жила в домике на берегу реки Урюм.  Держали корову, отец работал печником. Когда случилось сильное наводнение, их переселили в вагоны. А потом отцу удалось выкупить дом  у местного  помещика.  В то время это был самый красивый дом в улице.   О, какой  старый дом, в котором и мне пришлось погостить! А  сохранился он отлично!  Первое, на что я обратила внимание,- это половицы, наверное, 40 сантиметров в ширину, не менее,прошло столько лет, но ни одна половица не скрипит,  второе - дом светлый: со всех четырех   сторон - окна, вокруг печи три комнаты (кухня, она же и прихожая, спаленка и  гостевая, или зал), в зале 4 окна.  А  еще запомнилось большое и глубокое подполье, будто первый этаж дома. Еще рубленые сени ( это я застала сени), а раньше, оказывается, это и была кухня. На фотографии видно, что когда-то было окно. Это окно в стене бывшей кухни заложили в 60-ых годах Константин Ильич и Юрий, его младший сын.  25.08.17.
   


Рецензии