Светоч

 Светоч
Памяти графа
Виктора Михайловича Толстого
посвящается
Из глубины его сознания всплыл путь, по которому он шёл десятилетиями, и этот путь озарился светом чистым сильным.Путь, показывающий не ожидание награды, а побуждение к добру.   
У старого, седого Виктора Михайловича сильно кольнуло в сердце, пошатнулся он и посмотрел в старое своё любимое зеркало. Зеркало было резное, рама состояла из резных фигурок лошадей и различных других животных, показалось, что они подмигнули ему.Смотрел Виктор Михайлович в зеркало, и всплывала в сознании вся его жизнь. Она промелькнула перед ним,как казалось, в одно мгновение.В новый 1881 год, когда на свет появился маленький Витя, умер его дед Александр Илларионович.
 – Как он похож на деда!– восхищалась мама, Ольга Александровна.
 – Мой сын обязательно будет военным! – говорил папа, Михаил Павлович Толстой.
Сколько себя Витя помнил в детстве, он всегда отличался от сверстников. Его друзья, дети богачей, часто грубо обращались с детьми крестьян, хотели показать своё превосходство над ними. Наперекор всем существующим взглядам мальчик Витя очень любил играть с детьми бедняков.Чуткой и ранимой была структура его души. Нравилось ему любоваться растениями и дружить со всеми животными в округе. Папа считал все занятия и увлечения сына ерундой, не одобрял дружбы с крестьянскими детьми.
– Настоящий мужчина должен быть военным,– повторял папа.
Маленький Витя с любовью и нежностью вспоминал свою гувернантку, которая учила его французскому языку.В гимназии мальчик был одним из лучших учеников.Папе Витя не перечил, но всегда делал как считал нужным. Находилась внутри у него какая-то струна, которая не позволяла ему отклоняться от его линии жизни. Бывало, эта струна расслаблялась и он был обычным господским мальчиком, но часто струна натягивалась, и тогда его поступки приводили в недоумение окружающих.
Немного прошло времени и  Витя видел себя уже подросшим юношей.Всплывали моменты принятия его в кадетский корпус.Проделки юных кадетов, их мечты о военной карьере,о битвах, поверженных врагах. Витя же представлял толпы убитых, сожжённые сёла и деревни. Страдания людей.Юноша думал
– Почему многие люди хотят не созидать,а разрушать?
- Все войны– это разрушение, гибель и страдания людей, что может быть хорошего?-
- Конечно, император в корпусе говорил, что воинская служба– защита Родины. Возможно, но часто войны идут по прихоти императоров. Многие гибнут по капризу  отдельных людей. Ведь те, кто начинает войну, отлично знают друг друга,а сами не воюют и не испытывают бедствий, а те, кто гибнет, друг друга не знают,справедливо ли это ?Каждый человек, начинающий войну,рассматривает её как средство личного обогащения.Доминирует у него желание выслужиться, получать за счёт унижения солдат и их гибели награды и звания.В этом и состоит воинская служба?Прикрывать свой эгоизм красивыми словами?Строить своё благополучие на разрушении?После выхода в отставку всю оставшуюся жизнь гордиться и рассказывать всем, сколько ты времени потратил на войну, пьянство, кутежи?Виктор вспоминал,как он часто задавал
себе и своим друзьям кадетам подобные вопросы.Однокурсники даже дали ему за это прозвище «Добрый корнет».
- Слишком ты мягко относишься к простым солдатам.
- Они понимают только палку,– поучали кадеты.
В то время в армии процветало пьянство, кутежи, воровство,чинопочитание, казнокрадство.Желание выслужиться за счёт других.Жила в среде кадетов поговорка:
«Как надену портупею, всё тупею и тупею». Молодёжь посмеивалась над своими преподавателями.Они в большинстве своём мыслили шаблонно и по уставу. Экземпляры попадались наиинтереснейшие.Лысый, рыхлый Кордеев Николай  Павлович– преподаватель тактики боя.Он считал,что вся тактика состоит в умении быстро выхватить саблю и ей разрубить противника пополам до седла.С утра до позднего
вечера заставлял будущих офицеров рубить чучела на полигоне. Николай Петрович считал себя очень важной фигурой и главным воспитателем подрастающей молодёжи. Или припомнился Родиков Андрей Петрович.Его  любимая фраза:
– Я служу в армии, потому что здесь можно украсть и выпить.Вся ответственность  на императоре.За него жизнь отдам.Вспоминались Виктору Михайловичу все его тяжкие думы во время обучения.Хотелось ему творить и создавать,приносить благо народу,людям, а не разрушать.Учился он хорошо и по окончании училища был отправлен  в лейб-гвардии гусарский полк. Вспомнил он службу в этом полку.Подготовка парадам,  отсутствие занятий по тактике ведения боя.Вечно опухший от пьянства ротный Штамов Никита Сергеевич кричит:
– Ногу, ногу тяни, сено-солома!
Подкаблучник, он боялся своей жены больше , чем войны.Супруга его Тамара Ивановна, грузная, властная женщина, водила романы с офицерами. Ротный знал это
и всю свою злость вымещал на подчинённых: молодых офицерах  и бесправных солдатах.Командиры взводов были молодые офицеры.В конце рабочего дня ходили в офицерский клуб,где играли в карты, и многие напивались до потери сознания. Денщики нанимали ямщиков и везли господ на съёмные квартиры. Слава о Викторе Михайловиче с  училище шла,что он добрый 
   
 

 
 
кадет.
– Раз ты добрый, Толстой, отдам тебе в подчинение
самый наихудший взвод. Посмотрим, как ты будешь вос-
питывать солдат,– злорадствовал Штамов.– Знаю я вас,
добреньких и непьющих, сам пьёшь втихую, а из себя чи-
стого строишь.
Струна внутри прапорщика Толстого натянулась, вот-
вот лопнет– и скажет Виктор Михайлович, что он думает
об этом старом вояке. Но кадет был прекрасно воспитан
и обучен, не шелохнулся ни один мускул на лице Виктора.
Взвод Толстого состоял в основном из необученных моло-
дых солдат. Рекруты были неграмотны, забиты, смотрели
на всё с опаской. Виктор Михайлович взялся за воспита-
ние своего взвода. Солдаты ожидали от своего молодого
взводного ругани, наказаний, рукоприкладства. Граф же
был верен себе, стал воспитывать убеждением, личным
примером. Все были ошеломлены новым методом воспи-
тания. Находились недоброжелатели и завистники. Вспо-
минался солдат Нестроев Иван, который всегда в беседах
говорил:
– Это разве барин, граф? Солдат не бьёт, ударить
не может. Ни одного зуба не выбил. Вот у нас барин был,
как врежет– зуб долой,– показывая беззубый рот.
Обучение солдат продвигалось с большим трудом. Всё
своё свободное время офицер посвящал работе с солда-
тами. Однополчане часто звали Виктора в офицерский
клуб– поиграть в вист, выпить, покутить.
– Эй, добрый корнет, пошли, распишем партию, про-
пустим стаканчик-другой. Хватит тебе с этим скотом за-
ниматься. Скоро надо будет тебя самого на скотный двор
ставить,– говорили они.
Особенно свирепел ротный Штамов:
– Что, Толстой, не справляешься, всё показать себя
хорошим хочешь. Сломаешься– будешь такой, как все.
Однажды ответил ему Толстой:
– Ваше превосходительство, Никита Сергеевич, понимаете,
и медведя обучить можно, главному вас не обучили– че-
ловека уважать, всё норовите оскорбить кого-то, сража-
етесь с самим собой, чтобы не делать этого, да не можете
себя осилить– смелости не хватает.
Весь позеленел Штамов, как закричит:
– Вон, я тебя сгною на службе! Начитались всякой
блажи… Так же, как твой однофамилец Лев Николаевич,
думаешь, тебе не служить надо, а книжки писать.
Так и не сложились отношения с ротным. Тяжёлая об-
становка в роте, огромное желание заниматься сельским
хозяйством послужили причиной ухода с воинской служ-
бы.
Покачнулось что-то в памяти, и всплыло, как папа купил
для него поместье Белые Кресты с Покровским заводом.
Завод выпускал оконное и ламповое стекло, а в основном
бутылки. Просила душа Виктора возможности общаться
с природой, заниматься сельским хозяйством. Отец при-
вёз в поместье рабочих лошадей, холмогорских коров,
свиней. Вскоре любимым конём Виктора станет пегий
конь по кличке Асман, такой же быстрый и резвый, как
конь Пегас, на котором воевал в первую мировую войну.
В памяти возникло участие в этой кровавой бойне.
В чине поручика граф В.М. Толстой был призван в лейб-
гвардии Драгунский полк. Начало войны всё русское
общество встречало восторженно. Повсеместно прояв-
лялись шапкозакидательские настроения, говорили, что
мы быстро и неминуемо разгромим врага. Полк, в кото-
ром служил поручик, входил в состав русской армии под
командованием Ренненкампфа. Граф воевал в Восточной
Пруссии. Прошло совсем немного времени– и у прусско-
го местечка Каушен его полк наткнулся на оборонитель-
ные позиции немецкой пехоты. Обнажив клинок, Виктор
Михайлович со своим эскадроном бросился на позиции.
Навстречу выскочили вражеские кавалерийские части.
Охватил азарт, что-то натянулось внутри, и с криком
«Ура!» граф ринулся на врага. Сразу вспомнился Кордеев

и его занятия. Стали востребованы навыки, отточенные
на занятиях до автоматизма. Едва сблизившись с против-
ником, граф со всего размаха разрубает его. Рядом крики,
стоны, рубка, хрипы коней. Немецкая конница панически
отступает. От вражеских окопов на русских драгунов ле-
тит картечь и звучат выстрелы. Осколком снаряда ранят
в ноги коня Пегаса. Как подкошенный падает любимый
конь. Со всего размаха корнет падает на землю. От удара
гудят ноги, и голова идёт кругом. Артиллерия и пулемёты
выкашивают целые огромные бреши в полку. Большая
часть людей перебита. Звучит горн, собирая разрознен-
ные части. Наступает кульминация боя. Ротмистр Вран-
гель бросает эскадрон в лобовую атаку на стреляющую
батарею противника. Поручик Толстой бегом, прихра-
мывая, бежит к окопам. По пути подбирает брошенную
кем-то винтовку. Вбегая в окоп, стреляет в артиллерий-
скую прислугу, кого-то колет штыком. Начинает рубиться
на клинках с каким-то белобрысым немецким офицером.
Рядом раздаётся взрыв. Всё окутывается дымом, Виктор
стремится удержать сознание, но оно плывёт, затушёвы-
вая все звуки и краски жизни.
Вспомнился лазарет, больные, первые симпатичные
медсёстры в халатах. Затем приезд его в любимую усадь-
бу в Покровское. Выплыло лицо любимой Марии. Как все
были против его выбора!
– Никогда не дам своего благословения на этот брак,–
говорила мать.
– Так настоящий граф не поступает,– поддерживал
её отец. Но как мог предать граф свою любимую Марию
Алексеевну?..
– Милая, ласковая, единственная и неповторимая,–
шептал Виктор Михайлович, вспоминая горячо любимую
жену.
А какое было прекрасное венчание в Санкт-Петербурге!
Невеста была в прекрасном, ажурном платье. Все дамы
высшего света были в восторге. После венчания поехали
к сестре.
– Не хочу тебя видеть и слышать, опозорил весь наш
графский род,– сказала сестра, не пустив их даже на по-
рог дома.
Меняются картинки, как вчера видит граф события,
посвящённые рождению дочери Екатерины. Был приго-
товлен званый обед. Со всей округи съезжались предста-
вители высшего света.
Как замечательно было у него в поместье организовано
сельское хозяйство!
«Я первый в уезде ввёл в севооборот силосные куль-
туры и закладку силоса,– вспоминал барон.– Местные
породы крупного рогатого скота заменил голландскими
коровами молочных пород. Увлёкся построением нового
скотного двора. Всё было организовано по всем прави-
лам науки. Грубые корма подавались через люк в потол-
ке, а вода– по специальному жёлобу. Оригинально куль-
тивировал заболоченные луга. Прорывал магистральную
канаву для стока излишней воды, а потом лошадей обувал
в специальные лапти, запрягал в плуг и перепахивал осу-
шённые площади. Постоянно бескорыстно помогал бед-
ным деньгами, мукой, одеждой».
Пробегает картинка жизни дальше. Всплывает в созна-
нии образ самого ленивого крестьянина Кулика, который
сыграет зловещую роль в судьбе графа. Этот крестьянин
был небольшого роста, с пропитым лицом, всегда чем-то
недовольный. Работать Кулик не любил, зато любил очень
часто разговаривать.
– Всё вы, кровопийцы, сидите на шее трудового наро-
да. Отдавай мои деньги и земли!– кричал он графу при
встрече.
Сами крестьяне не любили этого человека.
– Иди проспись и не трогай нашего графа,– говорили
ему.– Сам не работаешь, другим мешаешь, злыдень.
– Ничего, накину ещё на вас всех вожжи,– отвечал
пьяный Кулик.
После Октябрьской революции все жители облег-
чённо вздохнули: сгинул Кулик… ах, нет– вернулся

комиссаром и стал снова мешать жить графу и местному
населению.
– Ну что, граф, кончилась ваша власть, наша нача-
лась. Упеку тебя и твою семью в тюрьму, будешь ты у нас
заключённым. Устроили тебя управляющим– и дума-
ешь, забыл я, как ты кровушку нашу пил? Вскоре будешь
жить хуже меня. Я власть, а ты сейчас мой классовый
враг,– сказал Кулик при встрече.
– Евгений Николаевич Кулик,– говорит граф.–
Ведь я лично вам и никому ничего плохого не делал,
за что мне такая немилость?
– Не люблю я тебя, граф, ненавижу твою образован-
ность, начитанность, твой талант и умения… Завидую,
что счастлив ты, умён, много знаешь и умеешь. Не могу
спокойно жить, когда кому-нибудь хорошо или кто-то
лучше меня. Не вытерпеть мне, когда ты выделяешься
из всех из нас. Не могу я спокойно спать. Весь покрыва-
юсь от этого пятнами. Не жить нам вместе в твоём быв-
шем имении,– отвечал Кулик.
Сфабриковал дело комиссар против графа, обвинив
его во вредительстве, вменив в вину эксплуатацию дет-
ского труда. На суде требовал расстрелять графа как
чуждого классового элемента. К счастью для графа, были
на суде бойцы красной армии, бывшие крестьяне поме-
стья, встали на защиту Толстого. Очень любили и уважа-
ли его бывшие селяне. Благодаря их заступничеству гра-
фа не расстреляли, а осудили на десять лет. Очень злился,
ругался Кулик, возмущался, что мало дали, но не всё ре-
шал он в жизни.
Плывут воспоминания– и вот нахождение Викто-
ра Михайловича в тюрьме. Мороз, холод, Сибирь. За-
потелые окна, двухъярусные кровати. Вечное желание
согреться. Зато были собраны в тюрьме все сливки
ещё российского общества. Бывшие военные, графы,
князья, как будто не тюрьма, а съезд Временного пра-
вительства. Встретился однополчанин, вместе воевали
на фронтах Первой мировой. Головин Сергей Никола-
евич, бывший капитан, вместо руки болтался пустой
рукав.
– Где ты руку оставил, Сергей Николаевич? Знаешь,
как сложились дальнейшие судьбы людей нашего полка?
– Ой, Виктор Михайлович, и не спрашивай. После
того как тебя ранило, наш полк попал в ковельскую бой-
ню. Там проклятые болота. Наши доблестные начальни-
ки решили штурмом взять Ковель. Пришлось войскам
двигаться через болотистую долину реки Стоход. Пред-
ставляешь атаку нашего полка? Цепи движутся очень
медленно. С трудом войска вытягивают из тины ноги.
Большинство солдат и офицеров потонуло. Немцы рас-
стреливали нас в упор, здесь я и потерял руку. Из наше-
го полка осталось в живых не более десятка. Так погиб
наш полк. После ранения устроился я работать в школу.
Отработал четыре года, пришла директива Совнаркома,
в ней чётко указывалось: проверить всех учителей. Если
среди них есть классовые враги, то немедленно аресто-
вать. Дали мне как бывшему белому офицеру двадцать
лет. Сижу вот, устроился работать в тюрьме, читать над-
зирателям письма и посылки. Большинство из них– это
рабочие, читать и писать не умеют. Знаешь, многие доб-
рые люди власть тоже не всегда понимают. Ну а ты как,
добрый корнет, попал в тюрьму?
– Это длинная история, вот только жене с дочкой
пришлось от меня отказаться, чтобы уцелеть.
– Обычное дело сейчас,– отвечает Головин.– Жаль,
что тебя, такого доброго и честного человека, посадили,
ведь ты всегда крестьян любил и помогал им.
– Ничего, народ у нас в стране забитый, это он от не-
вежества,– ответил Толстой.– Верю, что когда-нибудь
люди будут с пониманием относиться друг к другу, не-
смотря на происхождение, вероисповедание, социаль-
ный статус.
– Да, Виктор Михайлович, била тебя жизнь, била,
а ты всё веришь в лучшее. Поражён и завидую тебе,–
подытожил Сергей Николаевич.

Что-то стало сильно болеть сердце графа, а видения
продолжались. После окончания тюремного срока было
запрещено ему проживать в столице и больших городах.
Приехал в город Загорск, бывший Сергиев Посад. Стал
работать в колхозе зоотехником. Вспоминался случай
из жизни колхоза. Помнится, приехал человек из Москвы,
агитировать людей в колхоз. Мало нашлось желающих
слушать агитацию. Чтобы как-то собрать людей, сказали,
будет демонстрироваться фильм. Собралась уйма наро-
ду кинофильм посмотреть, а не лекцию слушать. Лектор
долго говорит, уже всем порядком надоел. Все курят, плю-
ют семечки, очень ждут окончания затянувшейся лекции.
Наконец лекция закончилась. Все облегчённо вздохнули.
Лектор спрашивает:
– Есть вопросы о вступлении в колхоз?– и ждёт от-
вета. И тут старый дед:
– Есть. У меня.
– Спрашивай, дед,– отвечает лектор.
– Вот ты мне скажи, молодой человек, почему корова
гадит лепёшкой, а коза горошком?– спрашивает дед. Хо-
хот в зале. Дед продолжает:
– Вот не знаешь этого, а в колхоз агитируешь.
Работал граф, пока не наступил страшный 1937 год.
Опять пошли разговоры о неблагонадёжности людей.
Стали сторониться друг друга люди, переходили на дру-
гую улицу, чтобы не здороваться. Приходит однажды
председатель колхоза Матвеев Фёдор и говорит:
– Виктор Михайлович, слушай, придётся тебе уехать,
пошли обыски по деревне. Воронки ездят, ты же из быв-
ших, уезжай от греха подальше от наших мест. Придут–
скажу, что ты уехал в неизвестном направлении.
– Спасибо, Фёдор Петрович, поеду на Урал, может,
там они меня не найдут,– ответил Виктор Михайлович.
Получил на следующее утро граф расчёт в колхозе, сел
на поезд и поехал на Урал. В поездке очень сильно заболе-
ли старые раны, полученные на фронте. Так сильно забо-
лели, что пришлось сойти с поезда и искать ближайшую
больницу. Немного полежал в провинциальной больни-
це. Понравилась ему больница, двухэтажная, собранная
из деревянных брусков, похожа на его любимую больни-
цу, какую он построил в своём поместье. Большая, про-
сторная.
«Видно, судьба здесь остановиться, много и так в сво-
ей жизни проехал. Пойду завтра искать работу зоотехни-
ка. Жаль, что нога болит, придётся ходить с палочкой,–
Побежали картинки из жизни дальше.

Стоя перед зеркалом, понимает Виктор Михайлович, что
потихоньку оставляет жизнь его.– Жаль, немного по-
жил, жена, дочка без меня остаются… Весна. Радостно,
что не делал никогда никому подлости, жил по совести.
А что время было тяжёлое, так это страна моя, а родину
не выбирают. Никогда не предавал её. Хотя возможно-
стей было много. Воевал с немцами. Опять их побеж-
дают. Мы всегда и во веки веков будем побеждать за-
хватчиков. Всегда моя родина будет лучшей. Мало успел
ей принести пользы, так судьба такая. Спасибо тебе,
земля».
Последним взглядом на этой земле увидел Толстой Вик-
тор Михайлович часы, которые показывали шесть часов
одну минуту. Весна вступила полностью в свои права. Был
день 23 апреля 1944 года.
16 августа 2017 г

 


Рецензии
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.