Призвание варяга гл 61 Нарушенные запреты

Солнце упало на лес. Косые лучи ласково гладили высокие стены Изборска. К воротам города приближалось несколько резвых всадников. Следом за ними, в отдалении, следовал обоз с множеством повозок, накрытых холстиной.

- Наместник! – в покои Годфреда влетел запыхавшийся слуга. Он так спешил, что даже споткнулся о порог. Упал и тут же вскочил на ноги. - Караульные из сторожевой башни приметили…На город наступает уймища конников…А с ними вместе -телеги, груженные, возможно, оружием…Бить тревогу?!

- О, боги…- усмехнулся Годфред, потянувшись и задев кистью руки слугу, который заплетал ему одну из косичек. Прическа Годфреда отличалась сложностью. Шея и затылок были выбриты. Оставшиеся волосы разделялись пробором и убирались в множественные косички, которые время от времени необходимо было переплетать.

В тот момент, когда в двери внесся перепуганный слуга, Годфред собирался в город, готовясь к празднику. Вообще вся неделя выдалась торжественной. Вначале отмечание Начала Жатвы, затем прославление покровителя всех воинов и властителя грома и молний. Сегодня вечером как раз должна состояться ритуальная служба в честь Перуна. Не сказать, чтоб Годфреду хотелось туда идти. Он все еще чтил своих богов и верил в их силу даже на чужой земле. Посетить торжество он собирался только из приличия. Все-таки в дружине присутствовали теперь и изборчане.

Варди прервал свивание кос и оглядел своего господина вопросительно. Слуга, принесший скорые новости, также не сводил взволнованных глаз с наместника.
 
- Сначала надо выяснить наверняка, кто это…- рассудил Годфред здраво. – А уж после бить тревогу…

- А вдруг это ворог, и дорог каждый миг?! – устрашился слуга, топчущийся на пороге.

- Варди, вплети и челку, чтобы не лезла в глаза…- Годфред зевнул. Он не казался напуганным или обескураженным. – Итак…Сколько же телег в «наступающем» на нас обозе? – уточнил Годфред у посланца, трепещущего на пороге.

- Очень много…- слуга сделал жест руками, обозначающий несметное количество.

- Ну тогда это, скорее всего, не ворог…А скажем, караван из Хольмгарда…- улыбнулся Годфред, бросив взгляд на ларец, где уже много дней без движения лежало письмо от Арви. Тиун сообщал, что князь Новгорода направляет своему племяннику подмогу.

Одетый и причесанный Годфред вышел на крыльцо. Следом за ним поспешал верный Варди. А на улице наместника уже ожидали вооруженные гриди, готовые сопроводить его в город. Среди них было также несколько бояр, в том числе, разумеется, и глава вече.

- Барма, - Годфред жестом подозвал к себе будущего тестя.

- Князь, - поклонился Барма, взойдя вверх по лестнице к Годфреду и установившись на одну ступень ниже наместника. – Приветствую...Мы можем отправляться, если будет угодно…- Барма не был в услужении у Годфреда. Но при этом он охотно выполнял обязанности его помощника, ведал его расписанием и всеми важными делами. Хитрый Барма понимал, что лучший способ управлять событиями – это принимать в них участие.

- Сперва дождемся Трувора, - кивнул Годфред. Теперь, когда уже доподлинно выяснилось, что караван идет из Новгорода, можно было вернуться к первоначальному плану на сегодня. А именно, посетить капище Перуна. Но сперва Годфред хотел поприветствовать гостей.

- Как князь пожелает, - кивнул Барма. В последнее время он пребывал в приподнятом состоянии духа. Все складывалось крайне удачно. Торговые дела шли как нельзя лучше. По осени он ждет возвращения груженного товарами корабля из Византии, что сулит немалые прибыли. Его дочь в обозримом будущем выйдет замуж за Годфреда. Ну и, наконец, уже сегодня многие бояре выказывают ему уважение, которого прежде не было. Вот и сейчас он стоит почти на крыльце, пока все остальные толпятся на тропинке, разбитой ночным дождем.

- И потом, Барма, надеюсь, ты не забыл? – обратился Годфред к главе вече, вырвав того из задумчивости. – Я никуда не поеду без моей невесты. Где Ясыня?

- Я чаю, она скоро будет, - поклонился Барма. На самом деле он не очень-то желал, чтоб Ясыня слишком сближалась со своим женихом прежде замужества. Зная нравы варягов и особенно самого Годфреда, Барма полагал, что будущим супругам лучше видеться реже. Тем более до предполагаемой свадьбы осталось не так долго. Ясыня, надо думать, скоро будет готова к рождению наследников. По крайней мере, так утверждает ее мать, взрастившая старших дочерей Бармы.

- Сколько можно ждать? – недоумевал Годфред, не догадывающийся о том, что опоздание невесты запланировано заранее.

- Князь мог бы пока отправиться в город…- предположил Барма. Когда он отсылал в свой дом записку жене, то ясно указал, что дочь может особенно не торопиться. Потому сейчас он не удивлялся, что она задерживается. – Гулянья продлятся до утра. Ясыня всяко появится в скором времени… И тогда…

- Исключено, - помотал головой Годфред. – Я желаю дождаться Ясыни.

- В таком случае, дождемся, - сдался Барма. В конце концов чему быть – того не миновать. Если Годфред вбил себе в голову, что сегодня должен выйти в город вместе с невестой, пусть так и будет. В этом даже есть свои положительные стороны. Увидев его, Бармы, дочку вместе с наместником, остальные бояре наконец уразумеют, что он не самый последний человек в Изборске. И выкажут, наконец, ему свою признательность!

Тяжелые ворота города затрещали. В город въехала колонна всадников. Следом за ними медленно плелась вереница телег да кое-какого скота. И вскоре на княжеских дворах не было места и пчелке пролететь свободно.

- Приветствую тебя! – Трувор спешился с коня и подошел к Годфреду, который шагнул ему навстречу.

- А я тебя, брат, - Годфред похлопал Трувора по плечу. – Как дорога? Уж очень долго вы шли…И выглядите измученными…

- С нами все ладно, - кивнул Трувор, который в действительности крайне устал от этого бесконечного путешествия. Отягощенный повозками, коровами с козами и Велемирой, он чувствовал себя не главой похода, а их слугой и охранником. – Это ты так к моему приезду разоделся?!

- Ахаха, - рассмеялся нарядный Годфред. – Боюсь, что нет…Но вам я рад безмерно, - Годфред поднял вверх ладони, приветствуя таким образом всех гостей, которые могли его видеть. – Признаться, я жду вас уже дюжину дней…Впрочем, пожалуй, вы прибыли вовремя…Как раз в праздничную седмицу…

- Так ты торопишься на праздник? То-то я гляжу, такой нарядный.

- Я уже устал от праздников, - признался Годфред. - Сначала, Фрейфакси. То есть, Начало Жатвы. Ты же сам понимаешь, как значим для нас урожай. И как важно умилостивить богов в эти дни. А сегодня и день Перуна к тому же. Вот я и иду в город…О боги, как я рад видеть тебя…- улыбнулся Годфред. - Честно говоря, я думал, что из Новгорода ты ни на ногой…Но раз дядя отправил сюда тебя, значит…- Годфред перестал горланить на весь двор и заговорил тише, - в одной из повозок хоронится нечто ценное, я полагаю…

Разумеется, о золоте Арви не стал упоминать в своем послании. Но Годфред и сам был не дурак и догадался, о чем свидетельствует большое количество повозок.

- А ты смышлен, - кивнул Трувор шутливо. За все время пути он был мрачен и уже даже перестал походить на самого себя, обычно веселого и беззаботного. Но сейчас ему отчего-то полегчало. То ли беззаботная улыбка Годфреда так действовала. То ли лица другов, которых он давно не видел. То ли еще что-то. – Там золото, - негромко сообщил Трувор.

- Это одна из самых распрекрасных новостей, что я слышал за последние три дня…И надеюсь, больше в повозках ничего лишнего, - пошутил Годфред, который, разумеется, понял, что большое количество телег обязано отвлечь внимание от одной единственной повозки с ценным грузом.

В этот момент к беседующим мужчинам примкнула девица. Это была Велемира. Несмотря на летнюю пору, ее грели теплые одежды. Видно, она замерзла в дороге. Вид у нее был величавый и довольный. Она остановилась возле Трувора и в знак приветствия поклонилась Годфреду, догадавшись, что он и есть племянник Рюрика.

- Это сестра жены Рёрика…- пояснил Трувор Годфреду положение Велемиры.
 
- Еще одна дочь Гостомысла? – одной из любимых тем Годфреда были девицы. И он оглядел Велемиру с некоторым любопытством. - Зачем дядя прислал ее?

- Он ее не присылал, - вздохнул Трувор. – Она со мной…

- А, ясно, - кивнул Годфред, перестав разглядывать Велемиру.

Кто-то кашлянул в паре шагов. Это был Барма. Ясыня наконец прибыла и стояла теперь возле него. Также приехали ее старшая сестра и слуга для сопровождения обеих дочерей главы вече.
 
- Ясыня…- Годфред даже не сразу узнал свою невесту, так она изменилась с их последней встречи. В прошлый раз она была одета кое-как, в простое льняное платьице, с заплаткой на подоле и подпоясанное тонюсеньким пояском, похожим на шнурок. Ее рыжие волосы тогда постоянно разлетались в стороны, отчего она казалась небрежной и ветреной. Сегодня же она выглядела совсем иначе: так, как и полагается дочери главы вече. Аккуратная коса спускалась по ее спине блестящей змеей. Лоб украшал тонкий узорчатый венчик. Помимо рубахи и платья, на ее плечах имелась вышитая золотой нитью легкая накидка. Ее запястья украшали браслеты, а стан – красивый жемчужный пояс. На такую красавицу было бы невозможно не обратить внимания.– Трувор…Это моя возлюбленная невеста…- представил Годфред юную дочь Бармы, усыпанную летними веснушками. А затем подошел к ней и взял ее за руку.

- Госпожа, - поприветствовал Трувор будущую жену Годфреда.

- Госпожа…- следом подхалимски пропищала Велемира, чтобы теперь уже ни у кого не осталось сомнений в том, что она здесь вместе с Трувором.

Ясыня не знала, что полагается отвечать, и потому лишь молча улыбнулась гостям. Несмотря на то, что ее вырядили в лучшие одежды, она чувствовала себя неловко. Гораздо удобнее ей было бы в ее привычном одеянии, которое нестрашно испачкать или порвать.

- Что ж, вы устали с дороги…- продолжал Годфред, удерживая Ясыню за руку. – Вам надо расположиться…Горазд! - подозвал Годфред приказчика, болтающегося по двору. – Размести гостей по избам…И позаботься о том, чтобы все были сыты…Барма…- на сей раз Годфред обращался к будущему тестю. – Приблизься…

- Я слушаю, князь, - Барма уже был готов ехать в город на праздник и удивился, что Годфред зовет его. Ему даже пришлось сойти с запряженной тройки, где он полагал ехать вместе с дочками.

- Я очень доверяю тебе…Позаботься о наших гостях. И особенно, об их поклаже…Позже, когда я вернусь, мы разберемся с ней точнее. Пересчитаем и расположим в надежном месте. А пока надобно снести все в гридницу и выставить охрану…- распорядился Годфред. – Горазд поможет тебе…Впрочем, ты и сам тут человек не чужой и знаешь все вполне…

- Да, но...Я полагал, что мне надлежит ехать в город…- растерялся Барма.

- Ну какой город? – Годфред подался к Барме и заговорил серьезно и тихо. – Тут повозка с золотом. Какие могут быть гулянья? Я сам ехать должен. Но оставляю тебя здесь за старшего…Мое доверие есмь честь.

- Слушаюсь, князь…- озабоченно наморщив лоб, Барма, тем не менее, не осмелился перечить вслух.

****
Капище разместилось в поле, опоясанном со всех сторон темным лесом. Посередине стоял деревянный истукан, изображающий Перуна. Он был так высок, что суровые очи божества виделись даже на далекой опушке. У его могучих стоп раскинулся жертвенник, выложенный в виде кольца из тяжелых валунов. Внутри него покоилась глубокая ладья, в которую собирались подношения. Вокруг идола были выкопаны шесть огромных ям. Внутри них полыхали костры, кажущиеся особенно яркими в заходящем солнце. Искры от огня с треском взвивались высоко в воздух.

- Сегодня мы славим Перуна, защитника нашего города и покровителя нашего воинства…- голос волхва звучал громко и зычно, словно эхо в скалах. Никто не осмеливался в этот момент прошептать и слова, дабы не нарушишь обрядовой речи. – Но не только бессчетными победами обязан Изборск Перуну. Небесный огонь, нисходящий на землю и дающий жизнь…Громы и молнии, проливающиеся на наши пашни весенним дождями, зарождающими урожай…

В толпе никто не разговаривал, не смеялся. Все внимали жрецу, пытаясь запомнить каждое его слово.

Прикрыв рот ладонью, сжатой в кулак, Годфред зевнул. Торжественный обряд и молитвы утомили его. Вокруг него были в основном изборчане. И всего несколько гридей из его собственной дружины кучковались вокруг него для охраны. Этот вечер был бы почти непереносим, если б не присутствие Ясыни.

Годфред перевел взгляд на стоящую рядом с ним дочь главы вече. Она и ее сестра  слушали речь волхва также внимательно, как и остальные их земляки.
 
- Дорогая…- Годфред уложил ладонь на талию Ясыни. – Ты не устала? Хочешь – прогуляемся?

Ясыня выглядела спокойной, доброжелательной и интересующейся ритуалом. Что до ее старшей сестры, Люборы, то та была более всего внимательна по отношению к самому Годфреду. Завидев, как он обхватил Ясыню за стан, Любора сдвинула брови, почти совсем также озабоченно, как и ее отец.

- Я хочу пить, - призналась Ясыня шепотом. Годфред хотел что-то сказать, но она приложила палец к губам, выражая тем самым необходимость сохранения тишины. Затем убрала со своего пояса руку Годфреда и жестом указала ему вперед. Туда, где возле алтаря суетились помощники волхва. – Сейчас будет жертвоприношение...

- Чью душу отдадут Перуну? – тихо уточнил Годфред у Ясыни.

- Красных петухов, - прошептала Ясыня, указав в сторону, где в большой корзине, выделанной вроде клетки, сидели жертвенные животные.

- Я думал, какого-то раба, - удивился Годфред. – Ну или, по меньшей мере, быка…

- Бык – священное животное, - сообщила Любора, как показалось Годфреду, чуть надменно.

Жертвоприношению предшествовали песни и молитвы в честь божества. Волхв много рассказывал и объяснял. Годфред особенно не вслушивался в его слова и даже не следил за разворачивающимися в святилище действиями. Гораздо более его интересовала Ясыня. И ему хотелось поговорить с ней. А лучше всего, погулять где-нибудь. Подальше отсюда. Он для того-то и велел Барме прислать дочь на праздник, чтобы не скучать и вместе с тем под благовидным предлогом провести время с будущей женой.

Годфред отвлекся на разговор с Ясыней и пропустил речь волхва. А тем временем жертвенник заложили щитами: среди мужчин Избораска некоторые были опытными воинами, имеющими не только обычные ножи, но и дорогостоящее оружие.

- Возложите свое боевое снаряжение на щиты! – призвал волхв собравшихся. – Мы освятим его кровью жертвенного животного. Владелец заговоренного сегодня оружия сделается неуязвим и удачлив в любой схватке!

Изборчане длинной цепью потянулись к высокому жертвеннику, чтобы сложить на щиты свое оружие. В основном это были ножи и копья, но присутствовали также мечи и топоры. И вскоре возле идола выросла гора из железа и дерева.
 
- Варди…Тебя не дозовешься…- Годфред подошел к своим гридям и установился возле Торольва. Тут же был и его слуга – младой Варди. – Дай воды… Ясыня хочет пить…

- Господин…- Варди порылся в корзинке, которая стояла у него под ногами, извлек оттуда кожаную флягу и протянул ее Годфреду.

- Ты пойдешь возложить свой меч на щиты, дабы получить защиту Перуна? – полюбопытствовал Торольв, пережевывающий пирожок. – На этих землях нам может понадобиться его покровительство…

- Здравая мысль, - одобрил Годфред. – Варди…Возьми наши с Торольвом мечи и отнеси на жертвенник.

- Только смотри за ними, не отвлекаясь, - предупредил Торольв, доставая свой меч из ножен. – Если кто-нибудь стянет мой клинок, я оторву твою пустую голову.

Варди забрал оружие и пошел в очередь, которая двигалась мимо алтаря, выросшего в величественную гору. Гриди Годфреда также насовали в руки слуги кто кинжал, кто топорик, желая на всякий случай принять милость Перуна.

- У меня есть для тебя поручение, - обратился Годфред к Торольву, который даже без меча выглядел как самый отъявленный головорез. Не бояться его могли лишь те, кто уже был с ним знаком прежде. С первого взгляда он пугал своим жутким обликом и такими же повадками. Мало того, что он был значительно выше любого обычного мужчины, так к тому же его одежда из шкур, зубов и костей животных, а также косматая борода - прибавляли ему внешней свирепости, делающей его похожим на дикаря. – Я хочу, чтобы сестра Ясыни убралась с моих глаз. Позови ее куда-нибудь…

- Боюсь, со мной она никуда не пойдет, - хмыкнул Торольв шутливо.– Чем она тебе помешала только? По большей части времени стоит молча, никого не донимает…

- Ты не понимаешь. Я хочу остаться с Ясыней наедине, - пояснил Годфред.

- О льды Нифльхейма…- усмехнулся Торольв. – Распутник…Даже мне ясно, что с женщиной из благородной семьи так нельзя! Нельзя сразу тащить ее на сеновал!

- Взял и все опошлил…- вздохнул Годфред. - Я и не собирался тащить Ясыню на сеновал! Ты просто болван! Она же моя будущая супруга, в конце концов! А для меня честь любимой превыше всего!

- Зачем тогда тебе оставаться с ней без ее сестрицы, блюститель девичьей чести? – подколол Торольв.

- Затем, что…- Годфред фыркнул, словно лошадка. – Затем, что я хочу получше узнать свою невесту. Но мне не нравится, что ее сестрица постоянно точит нас взглядом. Меня это отвлекает…Я даже не могу обнять Ясыню!

- Ну и ну. Сначала женись, потом уж обнимай, - хихикнул Торольв. – Кстати, по моим наблюдениям, объятия порядочных женщин часто уступают ласкам продажных девиц…

- Ты просто дурак, - заметил Годфред. – Нет ничего радостней, чем впервые заключить в своих объятиях любимую. Даже если она не такая уж мастерица в любви!

- Ну хорошо, дело твое…Что я могу здесь предложить…– задумался Торольв, заглатывающий пирожок с яйцом и какой-то зеленью. – Могу прихлопнуть невзначай слугу Бармы, что охраняет дочерей своего хозяина и выступает извозчиком…А вместе с ним можно даже и эту сестрицу шлепнуть…- пошутил берсерк.

- Ну почему я должен все продумывать сам? – пощипывая подбородок, Годфред  издалека оглядел старшую дочь Бармы, которая стояла возле Ясыни и вместе с той наблюдала за обрядом. – Я знаю…Подойди к ней, скажи, что время уже позднее, и ей нужно ехать домой.

- А если она не согласится? Наверняка, эта злыдня тут для того, чтоб присматривать за Ясыней, – предположил Торольв. – Мне что, тогда насильно заталкивать ее в повозку вместе со слугой?! Я, конечно, могу это сделать без проблем…Но не уверен, что это правильно. Все-таки она твоя будущая родственница…- несмотря на то, что Торольв слыл отмороженным на всю голову и в схватках ему не отыскивалось равных - в действительности он был неглуп и определенные вещи понимал вполне.

Годфред задумался. Его глаза бессознательно следили за происходящим на поляне возле жертвенника. Ум его был занят вовсе не молитвами и не мыслями о богах.

- Смотри туда…- Торольв кивнул в сторону алтаря.

Волхв совершал жертвоприношение, шепча обережные заговоры. Три огненно-красных петуха один за другим лишились своих голов во славу Перуна. Их кровь окропила сложенное на алтаре снаряжение защитников Изборска. После заклинания мужчины один за другим двинулись к жертвеннику, дабы забрать каждый свое оружие, заговоренное жрецом.

- Да хранит тебя Перун! – наказывал волхв каждому приспевшему к нему мужчине, смазывая лоб верующего жертвенной кровью.

- Ладно, пойдем…- Годфред махнул Торольву рукой следовать за ним.

- За мечами? – уточнил Торольв, сплюнув через плечо.

- К Ясыне! – гавкнул Годфред. – Кстати…Как зовут ее сестрицу? Я что-то запамятовал…

- Кажется, Любора, - припомнил Торольв.

Ясыня и Любора наблюдали за боем Перуна и Велеса, стоя под руку. Сражающимися божествами были причты культа, одетые соответственно. В одной руке громовержца была палица, а в другой – каменный топорик. Из-за его спины выглядывал колчан со стрелами, имеющими каменные наконечники. «Велеса» же покрывала медвежья шкура с разинутой пастью, из которой торчали острые клыки зверя. За поясом Велеса был прицеплен кнут, скрученный кольцами. В ладонях он сжимал длинное копье, оканчивающееся наверху змеей.

Затаив дыхание, зрители ожидали исхода битвы, которая определила бы дальнейшую участь всех людей в мире. «Перун» неминуемо побеждал своего соперника. Его тяжелый каменный топор упал на копье «Велеса», и оно треснуло. Следующим ударом разгневанный громовержец поразил противника, обрушив на него тяжелую палицу. Раздались одобрительные возгласы. Изборчане радовались победе Перуна. Волхв взял в руку факел и поджег заготовленную заранее краду. Пламя тут же охватило ладью с дарами для божества, дым взвился над лесом.

Ясыня и Любора были так поглощены захватывающим зрелищем, что даже не заметили, как к ним подошли Годфред и Торольв.

- Дорогая, - Годфред взял Ясыню за руку, отцепив ее таким образом от сестры. – Тебя мучила жажда…- Годфред снял пробку и протянул Ясыне кожаный мешок.

- Это вода? – уточнила Ясыня, покосившись на подозрительную флягу.

- Конечно, -  усмехнулся Годфред, которого забавляла осторожность Ясыни. С виду дочь главы вече бойкая и смелая. Но, кажется, в ее груди все же бьется пугливое девичье сердце. Хотя, может, оно не такое уж пугливое. – Кстати, Любора…- Годфред обратился к будущей свояченице. Та подняла на него строгий взгляд, какой встречается у старших сестер и учителей. – Время уже позднее. Я полагаю, тебе лучше отправиться домой, - заявил Годфред.

И правда, яркий диск луны был на юге. А это свидетельствовало о том, что время ушло за полночь.

- Пойдем, Ясыня…- позвала Любора сестру. – Нам, и правда, нужно уже быть дома.

- Ага, - Ясыня вернула Годфреду флягу и уже была готова отправиться следом за сестрой, двинувшейся к повозке, где их ждал слуга отца.

- Ты останешься, дорогая, - Годфред положил ладони на плечи Ясыни, таким образом удерживая ее. – Я хотел тебе еще кое-что рассказать.

- Но нам надо возвращаться, - возразила Любора, и ее взыскательный взор впился в молодого наместника, словно жало осы.

- Возвращайся, - кивнул Годфред Люборе. – Ясыня прибудет позже. Я сам позабочусь о ней.

- Но батюшка велел, чтобы мы с Ясыней…- принялась спорить ответственная Любора.
 
- Ясыня останется со мной. Не беспокойся за нее. И не прекословь мне больше, - Годфред умел быть жестким, когда это требовалось. – И передай отцу, что все будет хорошо…

- Я лучше пойду с Люборой, - заколебалась Ясыня. – Родители будут волноваться.

- Они не будут волноваться, - не согласился Годфрдед. – Ты ведь со мной, а не абы с кем. Тем более, я хочу, чтобы ты досмотрела зрелище до конца…- увлекая за собой следом Ясыню, оглядывающуюся на сестру, Годфред двинулся ближе к месту, где шли обрядовые бои. На сей раз сражались воины, а не переодетые причты. Битвы уславливались до первой крови, и было строго запрещено наносить тяжелые раны противнику.

- Победой непревзойденного Громобоя восславим Перуна! – провозгласил волхв, указывая на победителя очередного поединка. Им был высокий русоволосый детина с венчиком, сдерживающим непослушную челку. - Но не только бранными подвигами должен быть славен витязь Перуна….- продолжал волхв. - Плох тот воин, что одерживает победы лишь на поле боя. Искусный ратоборец обязан уметь проявлять себя и на ином поприще, достойном похвалы. Этой ночью пусть каждый, кто называет себя воителем, приласкает любимую женщину.

- Ты слыхал?! Сам Перун настаивает! – хихикнул Торольв на ухо Годфреду. – Хорошо, что ты не отпустил Ясыню домой.

- Замолкни, - цыкнул Годфред на своего друга. Ясыня стояла рядом и могла услышать разговор, который, разумеется, оскорбил бы ее. – Дорогая, ты не устала? – обратился Годфред к своей невесте. На самом деле он уже сам утомился от этого нескончаемого праздника. Он вообще пришел сюда не по собственному желанию, а лишь из-за необходимости. И вот теперь он ощущал, что не хочет больше тут находиться. Пусть Перуна славят те, кому это нравится. А ему нравится вернуться домой. Вместе с Ясыней. Как велел волхв!

- А мой вызов примешь, непревзойденный Громобой? – прогремел Торольв, обращаясь к русоволосому парню с венчиком на лбу. – Или перетрусишь? 

- Приму, - храбрый детина шагнул вперед.

- Узрим бой Громобоя и…- волхв оглядел Торольва вопросительно.

- Торольв…

- Узрим бой непревзойденного Громобоя и отважного Торольва. Сразитесь во имя Перуна. Но помните, вы не должны ранить друг друга сильно. Вы прольете свою кровь в тот день, когда вас призовет Перун и на благо своего города, - напомнил жрец.

Зрители расступились, освободив на поляне место для очередного сражения. Торольв скинул тяжелую накидку и двинулся к противнику, уже ожидающему его.

- Мне пора домой, - напомнила Ясыня.

- Мне кажется, ты замерзла, - Годфред обнял дочь Бармы за пояс, притянув к себе. Ему было интересно посмотреть на бой Торольва и незнакомого изборчанина, славного своими боевыми навыками.

- Я не замерзла, - солгала Ясыня, которая на самом деле уже давно озябла. Летние дни были теплы, но ночи прохладны. И, тем не менее, она помнила правила. Она из знатной семьи. И ей не полагается ни с кем обниматься. Посему она полагала отстраниться от своего жениха, но не знала, как это сделать, чтоб не обидеть его.
 
- Я тебе не верю, - улыбнулся Годфред Ясыне, прижав ее к себе покрепче. Она была худенькой и маленькой. Ее сердце билось быстро, как у дикого зверька. То ли ее взволновали жаркие схватки ее соотечественников, то ли настойчивые объятия ее жениха.

- Я хочу домой, - еще раз напомнила Ясыня, на сей раз серьезнее прежнего. Она не выглядела напуганной или рассерженной. Скорее, целеустремленной и убежденной в своих действиях.

- Ладно, - согласился Годфред, который и сам уже давно желал покинуть праздник, посвященный чужому богу.

****
Черное небо посветлело, луна сделалась блеклой, что говорило о приближении утра. На горизонте виднелись зарницы далеких гроз. Но над Изборском было ясно и тихо. Ни молний, ни грома.

Княжеский детинец спал крепко, словно сытый младенец. Никто не ходил по дворам, не слышалось голосов. До восхода солнца еще оставалось немало времени. Предрассветные часы особенно сладки. Лишь стража не смыкает бдительных очей.

- Это не мой дом…- оглядевшись, нахмурилась Ясыня после того, как Годфред помог ей сойти на землю.

- Нет, но он скоро станет твоим, - объяснил Годфред, кивнув своим гридям, чтоб увели лошадей и сами расходились по избам. Надобности в них больше не имелось.

- Если я не вернусь домой, отец разозлится. И побьет меня прутьями, - вздохнула Ясыня.

- Если он это сделает, то я отрублю ему руку, - пообещал Годфред.

- Он же мой отец, - напомнила Ясыня. – Не надо его рубить.

- Как скажешь…- сжав замерзшую ладошку Ясыни в своей руке, Годфред повел невесту в гридницу.

- Мне бы домой, - приостановилась Ясыня, которой на самом деле не хотелось возвращаться к родителям. Ей было хорошо с Годфредом, поскольку в ее жизни прежде не наличествовало никаких мужчин. Несмотря на живой нрав, она не ходила гулять по ночам и не забавлялась с молодежью. Родители не одобряли подобного времяпрепровождения. Ясыня в основном сидела дома с матерью, изредка развлекая себя занятиями вроде стрельбы из лука и метания кинжала отца в дерево, растущее во дворе. – Если до утра я не вернусь, это будет плохо для моего доброго имени.
 
- Это не будет плохо для твоего имени, поскольку ты со мной, дорогая, - заверил Годфред.

****
В гриднице было теплее, чем на улице, хотя печка тут летом не топилась. Зато от сотни зажженных свечей исходил не только свет, но и тепло. Годфреду не пришлись по вкусу терема Изяслава. И потому он велел разместить все свои вещи в гриднице, хотя она не была предназначена для жития правителя. С виду она была скромна: не имела широких гульбищ и высоких башен. Но Годфреду здесь нравилось больше, чем в избах покойного князя и его также преждевременно почившего сынка.

Ясыня зашла вслед за Годфредом в гридницу и огляделась вокруг. Здесь не было ни ваз, ни кувшинов, ни даже ковров. Стены украшали мрачные и прекрасные клинки разных размеров и форм.

- Какой большой нож…- Ясыня не отрывала взора от короткого меча всего в локоть длиной. Его лезвие было массивным, почти в фалангу толщиной и шириной в три пальца.

- Это скрамасакс, - пояснил Годфред, наблюдая за Ясыней, восторгающейся его собранием оружия.

- Он украшен? Как красиво…– Ясыня умела ценить красоту, даже если ею не являлись вышивки и ткани с узорами. Орнамент на мече был изображен поистине искусной рукой. - Можно посмотреть?

Годфред снял со стены покрытые шкурой ножны, достал из них скрамасакс и протянул его своей гостье. Этот клинок был меньше привычного меча и смотрелся в руках Ясыни уместно.

- Какой тяжелый, - заметила Ясыня, попутно разглядывая рукоять меча, выделанную в виде головы ворона.

- И очень удобный, - подчеркнул Годфред. – Его используют в паре с обычным мечом. Он может проткнуть любую кольчугу и кожаный доспех.

- Я не рассматриваю оружие с этой стороны, - призналась Ясыня, не отличающаяся кровожадностью. – Мне нравится, как оно выглядит и все.

- Ну а когда стреляешь из лука, кого же ты представляешь? – поинтересовался Годфред.

- Никого. Просто стреляю в цель, - ответила Ясыня, вернув Годфреду его оружие. – Я раньше не видела такие ножны...- кивнула Ясыня на ножны, в которых был скрамасакс. Они имели бронзовые накладки с причудливым орнаментом и три кольца, через которые был продет ремень. – Почему узор только с одной стороны? У мастера не хватило времени доделать работу до конца?

- Узор лишь с одной стороны, поскольку скрамасакс носится на левом боку. Вот здесь, - Годфред не упустил момента приобнять Ясыню, приложив к ее бедру необычный коротенький меч.

- Понятно, понятно…- Ясыня поторопилась вернуть хозяину его ценности, даже не рассмотрев до конца узоры. С виду все было пристойно, жених не позволял себе распускать руки. Но осторожная Ясыня все-таки раскусила замыслы Годфреда, который весь вечер норовил прижаться к ней под тем или иным предлогом. – Все ясно, можешь повесить обратно на стенку…

- Можно тебя поцеловать? – неожиданно спросил Годфред у Ясыни.

- Ам…Нет, - колебания Ясыни опытный глаз заметил бы сразу. А у Годфреда глаз был наметан.

- Почему? – улыбнулся Годфред Ясыне, застав ее врасплох последующим вопросом, – что в этом дурного?

- Ну…- Ясыня задумалась. Действительно, что дурного в поцелуе? Когда в народе отмечают масленицу или какие-нибудь шумные праздники, полгорода лобзается между собой. Она сама, конечно, не простолюдинка и не участвует в подобных забавах наравне с остальным. Но тем не менее…

Видя, что Ясыня увязла в размышлениях, Годфред не стал терять времени. Одной рукой он обнял свою гостью за пояс, другой – дотронулся до ее подбородка, приподнял ее головку к себе и поцеловал ее губы. Очень нежно и бережно. 

Но ответного поцелуя Годфред не получил. Ясыня растерянно отвернулась. А потом и вовсе отошла в сторону, присела на лавочку возле окошка, за которым слышалось стрекотание сверчка.

- Что такое? - удивился Годфред, который был внимателен и терпелив.

- Я не уверена, что целовать кого-то в моем случае правильно, - поделилась сомнениями Ясыня.

- О боги, разумеется, неправильно целоваться с кем попало, - подтвердил Годфред. – Можно только с женихом! В этом ничего предосудительного. Ты ведь все равно станешь однажды моей, так ведь? 

- Да…Но сейчас я устала и хочу спать, - вздохнула Ясыня, которая не могла признаться в истинных причинах своей нерасторопности. Она с детства пыталась казаться смелее и уверенней, чем являлась на самом деле. Впрочем, по сравнению с большинством дев, она, и правда, была отважной. По крайней мере, за словом в карман она не лезла. И не стеснялась ни своих суждений, ни своих нарядов, ни своих привычек.

- Как скажешь. Если ты хочешь спать, я уложу тебя, - Годфред присел на лавку возле Ясыни и оглядел ее шаловливо вздернутый нос, усыпанный веснушками. - Ты желаешь чего-нибудь? Поесть или умыться?

- А я, что…Разве я тут…Нет, я, пожалуй, не хочу спать, - запуталась Ясыня.

Годфред рассмеялся. Тогда, при первой их встрече, она была гораздо решительней, то и дело вклинивалась в общий разговор. Но сейчас, будучи тут без семьи, она виделась милой и застенчивой.

- Знаешь, чего бы я никогда не хотел? – Годфред мечтательно оглядел Ясыню. Он больше не позволял себе хватать ее, хотя она сидела возле него, а ее лицо было совсем близко. – Я бы не хотел, чтобы моя жена испытывала ко мне отвращение. Многих вынуждают жениться против воли. И это очень плохо! – Годфреду сразу вспомнилась его первая невеста, которая скончалась от болезни в тот момент, когда он сам уже был готов наложить на себя руки от одной мысли о брачной ночи с ней. – И я бы хотел, чтобы моя жена любила меня искренне. А не потому, что так нужно. Если ты совсем не любишь меня, то лучше скажи сейчас. Да, сейчас.

- Нет, но…- Ясыня старалась не показать вида, но явственно растерялась. Разумеется, Годфред сразу пришелся ей по сердцу. Он хорош собой и беззаботен. С ним нескучно, и он не грубиян. На его месте мог бы оказаться ворчливый влиятельный старикашка, пожелавший в жены юную деву. Да, Годфред, определенно, лучше всех женихов на свете. И к тому же он не какой-то обычный человек. А наместник княжеский, племянник Рюрика Новгородского. Какого еще мужа можно желать? – Я люблю…Да.

- Правда? – по-мальчишески радостно улыбнулся Годфред, притянув Ясыню и усадив ее себе на колени. – Если это так, то ты должна все-таки поцеловать меня. В доказательство твоих слов.

Ясыня внимательно рассматривала лицо Годфреда. Было очевидно, что она опять о чем-то задумалась.

- Я не знаю, что нужно делать, - наконец призналась Ясыня.

- О…Вот, как…Ну ладно…Я научу, - Годфреду все больше нравилась его невеста, хотя он и сам не понимал почему. Наверное, потому, что несмотря на ее робость и подчеркнутую вежливость, в ней чувствуется духовная сила. И особое упрямство, которое привлекает. И самое главное – в Ясыне нет притворной скромности. Она не жеманится. – Обними меня вот так, - Годфред уложил руки Ясыни себе на плечи. – Поверни голову чуть сюда. Закрой глаза…Нет, сначала посмотри на меня. А теперь закрой глаза, - Годфред снова поцеловал Ясыню в губы. На сей раз она не отворачивалась, что радовало его бесконечно. После кучи развратных девах, коим уже не хватало места в его памяти, ему нравилась непорочная Ясыня, которая вместе с тем была неглупа. Да, пожалуй, именно такая жена и должна у него быть. 

Годфред подхватил Ясыню на руки, поднялся на ноги и пошел в дальнюю горенку, служащую ему опочивальней. На лавках было неудобно даже сидеть, не то что миловаться с любимой.

Опустив Ясыню на застеленное мехами ложе, Годфред прилег возле нее. Обнял ее за колени, которые уже сходу нравились ему, хотя их скрывало платье, оставляя простор лишь для воображения.

- Я лучше пойду, - опомнилась Ясыня, когда Годфред вознамерился отогнуть подол ее юбки.

- Ты же хотела спать, - недоумевал Годфред.

- Я же не могу спать тут! – возмутилась Ясыня, которая теперь не выглядела покорной и стесненной.

- А где же еще, как не здесь? – удивился Годфред. – Ты сама сказала, что опасаешься за свое доброе имя. Куда бы ты сейчас не отправилась, все отразится на нем отрицательно. Есть лишь одно безопасное место для тебя и твоего имени, - Годфред довольно оскалился. – Эти покои! Покои твоего будущего мужа!

- Похоже, не так безопасны эти покои, - проворчала Ясыня, поднимаясь. – Я ухожу.
 
- Нет, нет, подожди, - Годфред оценил стойкость Ясыни. – Прости, я не хотел тебя обидеть.

- Да уж…Лучше не обижай меня…Я ведь теперь знаю, где взять скрамасакс, в случае чего…- злостно пошутила Ясыня, вызвав на устах Годфреда улыбку.

- Я больше не буду, - до очарования просто пообещал Годфред, ухватив Ясыню за запястье и вернув ее на место рядом с собой. В знак того, что никаких посягательств отныне не будет, он даже поправил ей подол, чуть одернув последний.
 
Послышался звук дождя за окном. В растворенные ставни стал заливать дождь. В горнице сделалось знобко от сырого воздуха, повеявшего с улицы. Годфред поднялся, чтобы прикрыть ставни. Настроение у него улучшилось. Эта непогода даже кстати. Ясыня то и дело порывается от него уйти. Но в дождь она точно никуда не денется отсюда.

- Тебе холодно? – вернувшись к невесте, Годфред приблизился к ней и дотронулся своим носом до ее маленького носика, такого холодного, будто она только с мороза. – Ледяные великаны, ты же совсем замерзла! Почему ты мне не сказала? Я не хочу, чтобы ты простудилась, - Годфред укутал Ясыню покрывалом, обнял и, уже не спрашивая разрешения, снова поцеловал.

- Осторожней, ты сейчас изомнешь мое платье, - предупредила Ясыня. – Тогда отец, истолковав сие по своему усмотрению, точно убьет меня…- недовольно заключила Ясыня, вспомнив образ сурового родителя.

- Ну так сними его, и оно не помнется! – на сей раз Годфред предложил без задней мысли. Просто он ощущал так, что Ясыня ему родная и близкая, и с ней можно говорить напрямую. – У тебя же там еще рубаха…

- Ну уж нет, еще чего…- Ясыня не позволяла себе терять бдительности. – Вообще-то, скоро утро. Мне необязательно ложиться спать, - решила Ясыня наконец. – А там дальше ты проводишь меня домой…

- Боюсь, утро на самом деле нескоро, - уверил Годфред, играя с поясом Ясыни, который в следствие того оказался развязанным. – Небо в тучах. Дождь задумал надолго. Рассвет запоздает. Кстати, я не понял, ты что, хочешь уйти от меня? Я что, такой уж гадкий?!

- Нет, совсем не гадкий, - вздохнула Ясыня, которая чувствовала, что неминуемо влюбляется в своего жениха, как не старается сдержать своих чувств. - Я лишь не хочу тебя раззадоривать. Мало ли как там дальше…

- Не тревожься, я не раззадорюсь. Я же тебе пообещал, - напомнил Годфред, уже стягивая с Ясыни платье.

- Я сейчас уйду, - погрозила Ясыня строго.

- Все все, больше не буду, - пообещал Годфред, все-таки стащив с Ясыни платье и отбросив последнее на край постели. – Теперь оно не помнется. Все, забудь о нем. Поцелуй меня, дорогая.

- Нет. Это может совсем уж паршиво для меня окончиться, - озвучила вслух свои опасения Ясыня, посильнее натянув на себя покрывало.

- Хаха, - Годфред принял услышанное откровение за шутку. – Нет нет, даже не думай так. Мы же условились. Я буду почтителен, как твой брат, - заверил Годфред, прильнув к шее Ясыни.

Годфред был человеком настроения. Иногда ему хотелось страстных ласк, горячих, грубых, без предисловий и дальнейших обязательств. Для подобного могла сгодиться даже незнакомка. Но иногда его сердце желало неги нежных прикосновений и приглушенных бесед. Чувство влюбленности посещало его, как вдохновение, странствующего певца, и он покорялся этому чувству, не стыдясь и не считая это слабостью.

- Что-то мне не по себе, - доверчиво призналась Ясыня. Ворот ее сорочки теперь уже был отвернут, а губы Годфреда целовали ее упругую грудь, взволнованно вздымающуюся.

- Я же ничего худого не делаю, - успокоил Годфред.

Ясыня вконец заблудилась в лабиринте правил и предписаний. Вроде он все верно говорит. И ничего опасного не происходит. Или происходит? Как бы там ни было на самом деле, чувство у нее такое, что она поступает опрометчиво.

- Я уже еле удерживаюсь, - признался Годфред, ладонь которого скользнула по бедру Ясыни.

- Ну начинается, - недовольно пробурчала Ясыня, потянув за плечико сорочки. – Все, оставь меня.

- Ты можешь перестать думать о плохом? – Годфред оглядел напряженную Ясыню. – Я же все понимаю. Ты не представляешь себе, каким терпеливым я могу быть, - заверил Годфред, бережно укрыв свою гостью. – Мы подождем, сколько нужно. Тем более, твой батюшка сказал, что скоро ты будешь готова к женитьбе.

- Он-то почем знает? – усмехнулась Ясыня.

- Ну да, он не знает, - согласился Годфред. – Но мне нравится думать, что на сей раз он прав.

****
Ближе к полудню в двери гридницы раздался стук. Это был слуга, Варди. Годфред приподнял голову от подушки, сонно нахмурившись. Со сна он подумал, что стук ему почудился, так сильно он хотел спать. Он совсем не отдохнул. Вчера был день, полный хлопот. Потом праздник, длившийся весь вечер. Затем Ясыня. Они с ней проболтали остаток ночи, попутно постигая тонкости поцелуя любви. И теперь Годфреду очень хотелось спать. Он не стал отвечать слуге, поскольку его глаза буквально закрывались сами собой.

- Пришел Барма, - прошептал Варди под дверь. – Глава вече пришел. Сюда пришел!

Годфред нахмурился, потирая свободной рукой заспанный глаз. На другой его руке дремала Ясыня. Ее губы были ярко алыми от поцелуев, будто обветренными. Мда, ночь не совсем уж напрасно прошла.

На улице все еще шел дождь. Потолка в гриднице не было, так что Годфред слышал убаюкивающий стук капель, падающих на покатую крышу.

Осторожно переложив Ясыню со своей руки на подушку, Годфред поднялся с постели. Ему не нужно было тратить времени на обряжения, поскольку он и так был одет и не раздевался со вчерашнего дня. Он пошел к двери, спросонья пару раз запнувшись по пути.

- Чего нужно Барме? – приоткрыв дверь, негромко обратился Годфред к слуге.
 
- Принес какие-то новости, - пожал плечами Варди.

- Вранье. За Ясыней пришел. Как он достал…- Годфред полночи слушал рассказы Ясыни об отце. Оказалось, что, вопреки своему мирному образу, глава вече в действительности взыскательный муж и требовательный родитель. Некоторые истории Ясыни и вовсе не понравились Годфреду. Оказывается, Барма сотню раз наказывал Ясыню. И почти всегда незаслуженно! – Скажи, чтоб подождал…

Годфред вернулся в опочивальню, где все еще крепко спала Ясыня. Ее коса была расплетена, рыжие волосы рассыпаны по подушке. Присев возле своей невесты, Годфред разбудил ее, нежно поцеловав за ушком.

Ясыня приоткрыла глаза и оглядела своего жениха ласково. Она всем была довольна, поскольку ее честь не пострадала, а время с Годфредом прошло приятно, несмотря на ее первоначальные опасения. Воображения ее жениха хватило на то, чтоб ночью влюбленным было чем занять себя, избегая действий, которые ее пугали.

- Твой отец пришел, - скрепя сердце сообщил Годфред, полагая, что эта новость сейчас омрачит все очарование этого целомудренного утра.
 
- О, нет, - Ясыня сразу проснулась, хотя еще мгновение назад казалась сонной. – Я думала, я успею вернуться домой, - Ясыня уже забыла, каков был первоначальный план ее действий. Приложив ладонь ко лбу, она расстроенно огляделась по сторонам. – Он меня убьет. Ну или накажет очень сильно.
 
- Ничего он тебе не сделает, - Годфреду крайне не нравилось то, что его невесте грозит беда, исходящая от его же собственного подданного. – Я прикажу, чтобы он и пальцем тебя не тронул, не то что теми мокрыми хворостинами, - Годфред запомнил рассказ Ясыни о том, как однажды Барма ввалил ей розг.
 
- Ты скажешь ему так? – Ясыня с надеждой оглядела Годфреда.

- Конечно. Тем более, это же я тебя сюда привел, - Годфред ни на миг не сомневался в том, что Барма не посмеет его ослушаться. – Сейчас мы заплетем тебе новую косичку. Ты наденешь платье и будешь выглядеть так, словно всю ночь слушала речь волхва на капище Перуна…

- Ладно, - согласилась Ясыня, поднимаясь. – О, берегини, что это?! – Ясыня заметила пятно крови на полотне своей белоснежной рубахи.

- Не знаю. Я тебя не трогал, - Годфред и сам удивился. Ведь он, и правда, сдержал свои обещания и не посягал на честь Ясыни.

- Странно…- недоверчиво изрекла Ясыня.

- А может, это как раз твои…- Годфред не успел договорить.

- О, нет, только не сегодня, - Ясыня плюхнулась на подушку, закрыв лицо ладошками. – Это все из-за тебя. И твоих поцелуев! – предположила Ясыня сердито.
 
- Не, это не из-за поцелуев, - уверенно возразил Годфред, хотя сам не был убежден в своем высказывании. Он не полагал себя лекарем и теперь уже тоже сомневался. Может, и правда, поцелуи виноваты! Ясыня разволновалась, и вот! Или нет?! – Ну так чего ты огорчаешься? Все мы только и ждем, когда уже ты будешь готова к замужеству, - напомнил Годфред. – Даже очень хорошо, что сейчас. А не через год!

- Ничего хорошего, - покачала головой Ясыня. – О, Макошь, а это еще что…- Ясыня провела перстом по своим полыхающим губам, которые выдавали пуще всего остального ее образ действий накануне.
 
- Ничего страшного, я имею право поцеловать мою невесту, - заверил Годфред, потеребив свой небритый подбородок, которым поцарапал Ясыню.
 
- Ты что, правда, не понимаешь?! – вздохнула Ясыня расстроенно. – Ты-то, может, и имеешь права. Но дело в другом. Меня не было всю ночь. А под утро я оказываюсь в таком виде! Да отец придушит меня прежде, чем я успею что-то объяснять…- Ясыня отвернулась, уткнувшись носом в подушку. Она не плакала, но была огорчена. – Проклятье…- выругалась Ясыня.

- Что такое? – забеспокоился Годфред, глядя на Ясыню, которая вдруг болезненно поморщилась.

- Больно, - Ясыня уложила ладонь на живот. – Так должно быть?

- Я точно не знаю…- растерялся Годфред. Сегодня Ясыня казалась ему еще прекраснее, чем накануне. И для него она уже не была чужой. С ней так легко, как может быть только со старым другом. И вот теперь этот друг уже даже не в одной беде, а сразу в нескольких!

Годфред не был любителем всяких женских тем и никогда ни с кем ничего подобного не обсуждал. Но сегодня ему виделось правильным, что Ясыня советуется с ним. Жаль только, что он ничего не может ей ответить. Он не знал, должно ли что-то болеть у нее или наоборот не должно, и вообще что ей нужно делать сейчас.

- Помоги мне одеться, - попросила Ясыня, приподымаясь на локте.
 
- Нет. Не вставай. Тебе лучше отдохнуть, - рассудил Годфред. - Я сам поговорю с твоим отцом.

- Ой, нет, - на лице Ясыни впервые изобразился испуг. – Если он меня сейчас не увидит своими глазами, то точно истолкует все превратно. Я потом никогда не смогу оправдаться.

- Пусть истолковывает, как хочет, - Годфред заглянул под лавку, ища свой сапог. – Но ты не пойдешь домой…

- Как это? Так нельзя, - Ясыня колебалась. Она на самом деле не особо жаждала вернуться в отчий дом. Но вместе с тем чувствовала только одно – все идет неправильно. А как правильно – теперь уже неясно!

- Можно. Можно все, дорогая, - Годфред надел ремень с прикрепленным на нем кинжалом, поцеловал Ясыню и пошел к двери. Обычно он принимал Барму именно здесь, в гриднице. Но сегодня, конечно, такого не будет. 

****
На просторном крыльце толпилась стража, а также стоял Варди и, собственно, сам глава вече. Последний выглядел угрюмым и взглянул на Годфреда недобро.

- Привет тебе, Барма…- кивнул Годфред главе вече, поправляя на ходу рубаху. – Надеюсь, ты разбудил меня в такую рань не просто так…

- Уже полдень, - заметил Барма, с недоверием оглядев помятого со сна Годфреда. – Из-за дождя не видно солнца. Вероятно, князь слишком мало спал этой ночью. Вот ему и кажется, что теперь рано. 

- Ну разумеется, мало. Я же славил Перуна вместе со всеми, - напомнил Годфред.

- Об этом я и пришел говорить, - Барма бросил взгляд на двери гридницы, которые на сей раз перед ним не открылись.

- Ну так пойдем и поговорим, - Годфред сошел с крыльца на землю. Он не стал дожидаться укрытия, поскольку дождь был не столько сильным, сколько мелким и непрестанным. – Никого не впускать туда, - напоследок распорядился Годфред, развернувшись к страже. – Иначе разозлюсь.

Барма оглядел Годфреда колючим взглядом. Но не произнес ни слова. Лишь двинулся следом за наместником в один из теремов, который прежде принадлежал Изяславу.

****
В тереме было пустынно и мрачно. Тяжелые ковры покрывали полы. Глиняные кувшины и резная посуда украшали полки. Годфред сел на лавку и, широко зевнув, облокотился на стол.

- Что ты хотел мне поведать? – спросил Годфред, обозревая Барму вопросительно.

- Князь вчера изволил посетить капище Перуна…Однако ушел прежде окончания молитв и обрядов…- начал Барма, пытающийся сосредоточиться. Но его мысли то и дело возвращались к дочери и ее возмутительному поступку.

- Ты пришел меня отчитывать? – Годфреду уже надоело беседовать с Бармой, хотя они только начали. Сегодня он не был расположен к разговорам и хотел спать. Вернее, хотел вернуться к своей любимой, обнять ее и так вдвоем и уснуть, в объятиях друг друга.

- Разумеется, нет, - была б его, Бармы, воля, он бы не отчитывал наместника, а сразу отлупил бы розгами этого избалованного мальчишку. - Я лишь хотел сказать, что, как выяснилось, многим присутствующим преждевременный уход князя бросился в глаза.

- А разве я обязан там торчать до самого конца? – Годфред полагал, что и так совершил значительный подвиг, потратив целый вечер на богов, к которым не имеет отношения. А задержаться на более длительное время он вчера не желал даже для того, чтобы явить единство с Изборском. Ему было не до Перуна и не до Изборска. – Это все? Или еще что-то?

- К сожалению, еще что-то…- Барма хрустнул костяшками пальцев. – Берсерк…Торольв. Вчера во время показательного боя во славу богов он убил некоего Громобоя. Хотя был предупрежден наперед не проливать крови.

- Убил?! – удивился Годфред. Он только сейчас вспомнил, что не досмотрел боя своего друга, а ушел с Ясыней. – Он, безусловно, поступил нехорошо, - согласился Годфред. – Я накажу его очень сурово. Даю слово.

- Этого не потребуется. Громобой уже отомщен.

- Как это? – нахмурился Годфред. – Я что-то не понимаю тебя…

- После того, как Торольв убил Громобоя, последовала бойня. Погибли еще несколько сынов Изборска, в том числе, Бивой сын Белогора, а также сам зачинщик свады… Очевидно, все эти несчастья произошли как раз после того, как молодой князь покинул капище…

- Торольв мертв? – расстроенно переспросил Годфред.

- Он мертв, - подтвердил Барма, который вместо соболезнований хотел выдать наместнику тумаков.

- Не могу поверить…- Годфред действительно не желал принять того, что его друг, с которым он еще прошлым вечером весело шутил, теперь покинул его навеки. – Почему волхв не остановил это?! Ведь к нему прислушиваются!

- Волхв не только не остановил, но и напротив поддержал изборчан. Ибо убийство Громобоя в праздник показалось ему вопиющим по своей сути. Вероятно, сечи удалось бы избежать, если б с самого начала берсерк был бы остановлен строгим приказом...- Барма удивлялся тому, как наглы эти чужеземцы. Вместо того, чтобы винить себя самого, Годфред накатывает на жреца. - Берсерк нарушил все запреты. Подобное всегда оканчивается печально для дерзнувшего преступить черту.

- Изловить волхва и привести ко мне! – рассердился обычно добрый Годфред.

- Боюсь, это будет трудно сделать. Волхв - не обычный человек. Его охраняет множество людей, а также божественная рука Перуна. Попыткой пленить служителя богов молодой князь навлечет на себя лишь новые неприятности…- вынужден был предупредить Барма. Ведь несмотря на то, что в это утро он желал съездить «молодому князю» по его наглой роже, он был обязан также и ограждать того от опрометчивых шагов. Особенно теперь, когда его дочь, Ясыня, оказалась в гриднице в весьма сомнительном качестве.

- Если это все, то можешь идти, - недовольно изрек Годфред. Новость о потери еще одного друга сильно расстроила его. 

- Это не все…- больше всего на свете Барма сейчас хотел подойти к Годфреду, схватить того за шиворот и провезти носом по лавке. Но вместо этого он хрустнул костяшками пальцев. – Я не могу найти Ясыню…

- С ней все ладно. Она у меня, - Годфред оглядел Барму взглядом, в котором не было привычного дружеского расположения.

- Я бы хотел забрать ее домой, - изъявил свою волю отец.
 
- Она останется здесь, - Годфред только сейчас принял это решение. И оно показалось ему верным.

- Я не совсем понимаю, - Барма все отлично понимал. Он помнил подробности вчерашнего вечера вполне. Все началось с того, что его самого, главу вече, сей наглый мальчишка спровадил пересчитывать золото, словно он, Барма, счетовод или слуга. Затем тот отослал его старшую дочь Любору домой, будто он вправе распоряжаться ею. А потом привез сюда Ясыню. Которая пробыла с ним всю ночь. Ему, Барме, было бы приемлемо такое, если бы сперва наместник женился на его дочери. А в нынешних обстоятельствах все представляется иначе. И как выглядит сам Барма в глазах изборских бояр! Как может выглядеть отец легкомысленной и распущенной дщери! – Все же я желал бы забрать ее домой, пока не поздно…

- Уже поздно, - покачал головой Годфред.

Барма еле сдержался, чтобы не броситься на Годфреда с кулаками. Нет, не из-за Ясыни. А из-за себя самого. Ведь теперь он опозорен на весь Изборск!

- Молодой князь желает оставить Ясыню здесь до самой свадьбы? – осторожно уточнил Барма, пытаясь выяснить дальнейшие замыслы Годфреда, который, может, уже передумал жениться!

- Да, до свадьбы…- рассеянно кивнул Годфред. – Она не вернется в твой дом никогда.

Барма хотел уточнить, когда же он мог бы заняться подготовками к женитьбе наместника. Но потом передумал. Сегодня этот негодяй не в состоянии умственно трудиться, ибо расстроен потерей своего друга и такого же мерзавца!

Гл 62 Доносчик http://www.proza.ru/2017/08/09/132


Рецензии
Замечательная глава, Анна! Читала с огромным удовольствием и неослабевающим интересом! Интересен образ Годфреда, начиная с причёски: " Прическа Годфреда отличалась сложностью. Шея и затылок были выбриты. Оставшиеся волосы разделялись пробором и убирались в множественные косички, которые время от времени необходимо было переплетать". И Ясыня прекрасна. она понравилась мне больше Варвары. Только зря всё-таки она пошла к Годфреду в дом, неосторожно! В общем, страсти накаляются!
С уважением,

Элла Лякишева   03.11.2017 10:04     Заявить о нарушении
Спасибо за такой приятный отзыв, Элла! :) Если сравнивать Ясыню и Варвару, то вторая намного более приспособлена к жизни, чем первая. Варвара постоянно что-то предпринимает, защищается, никому не верит, всегда готова к худшему. Она по своей сути воин. Теперь Ясыня...Ясыня действительно прекрасна. Для меня она идеал. Выросла на просторе, не знала склок, не видела жестокости. Она милая, наивная и доверчивая. Несмотря на то, что она старается быть бдительной и сильной, она беззащитна. Читатель не очень переживает за Варвару, поскольку уверен, что она пока в силах сама обороняться. То ли дело Ясыня. Ее хочется защитить. Даже Вы, Элла, читая впервые произведение и не зная его продолжения, - почувствовали, что :"зря всё-таки она пошла к Годфреду"...

Лакманова Анна   03.11.2017 11:42   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.