Великодушие

        Февраль. Устало ползёт старенький колхозный трактор, сгребая с дороги снег, беспрестанно сыплющийся из хмурого, тоскливого неба.
        – Наши о-окна друг на друга-а смотрят ве-ечеро-ом и днем… – тянет осипшим голосом Митька, уткнувшись лбом в оконное стекло и глядя тоскливо на стоящий напротив дом друга Костьки. Третий день Митьку не пускают в школу, отчего он  шибко рад, но третий день Митьку не пускают и на улицу, отчего он шибко огорчён.
        – Горлышко застудил, сердешный, – пожаловалась бабушка зашедшей к ней в гости подруге – товарке, как она её называет, – и кивнула головой в Митькину сторону.
        – А батюшки! – всплеснула руками  баба Варя, – орал, никак, на морозе?
        – Дак как жин им не орать-то. Сё бесются да бесются. Мороз-то вон нони какой, в школе-ти не учат, дак они цельный день на воли и бесются. Сё в войну играют: с ружьями в сугробах лежат, и дёрут глотки-ти: «Ба-бах! Бах! Бах! За Родину! За Сталина!». Давеча пришел как ледышка весь, – бабушка смахнула слезинку кончиком платка, поправила его на голове, потуже подтянула под подбородком и дрогнувшим голосом, едва сдерживая слезы, продолжила, – озяб, руки закоченели, ажно не чуят ничё… Я в холодну воду руки-ти ёму, да на печку его. А ночью  как захрипел… задыхаться  начал. За фершалом бегала, – и бабушка вытерла ладошкой мокрые от слез щеки.
        Баба Варя посмотрела на Митьку укоризненно:
        – Митьк, дак ты не ори на морозе-ти. А то баушка вон переживат как! Неслух! Незнай, нарочно делашь? Давай-ка слушай баушку-то!
        – Я подумаю, баба Варя, – прохрипел Митька важно.
        – Ну, помечтай, помечтай, – баба Варя вместо слова «подумай» употребляла слово «помечтай».
        – Надюха,  дак ты ёво кырасином-то лечишь? Аль нет?
        – Дак как жин, Варинька! Токмо им и спасаю. Раза три на дню мажу горло-то ёму.
        Митька снова погрузился в свои мысли.  Восприятие стрекотанья бабушек постепенно стало притупляться, уступив место раздумьям  про их с Костькой игру в войнушку... Услышав с улицы рокот мотора, Митька снова прильнул к разрисованному морозом стеклу: подышал на него, потёр пальцем, разглядывая сквозь оттаявшее маленькое пятнышко чёрный трактор-бульдозер, чистящий дорогу...
        – Идея! – прохрипел Митька. – Баб, а кырасин шибко горит?
        – Ну, дак как жин? – повернулась к нему бабушка, – чай в лампу чё лили? Раньши-ти? Кырасин.
        –  А у тя ёво много?
        – Да никак с литру, не боли. Дак, а зачем? Чай нони свет – лекстричество.  Зачем кырасин-то? С крапивой вон настоенный стоит для леченья твово и всё.
        Митька разочарованно вздохнул и ничего не ответил…
        Баба Варя кряхтя поднялась со стула, подошла к окну, положила свою сухонькую ладошку Митьке на голову, ласково потрепала его за волосы и, вглядываясь сквозь узорчатое от мороза стекло, тихо спросила:
        – Чо там? Дорогу все чистят?
        – Чистят, – буркнул горестно Митька.
        – Дак чай сыплет и сыплет цельными днями, – вздохнула бабушка Надя, – а пусть и валит, може хоть мороз-то отпустит маненько.
        – А как я поправлюсь, еще будет валить? – спросил с надеждой Митька.
        – Дак как жин не будет, – заверила баба Варя, – крещенье прошло, теперь до масляной недели так и будет валить.
        В Митькиных глазах блеснули лукавые искорки – он вспомнил бабушкины слова:  «Да никак с литру, не боли». «Две бутылки!» – пронеслось радостно в его голове.
                ***
        Через несколько дней, твёрдо пообещав бабушке больше не лежать в снегу и не орать на морозе, Митька собирался к другу.
        – А чё от тя кырасином-то несет? Нони чай не мазала те горло-то.
        – Не ма-азала! – передразнил её Митька, – а сколь дён мазала!? Вчарась токмо чуть не всю банку на меня спользовала! Я уж как промокашка чернилами,  кырасином  твоим напитался весь…
        – Ну, ступай, ступай, – бабушка перекрестила спину внука и прикрыла дверь.
        Радостный Митька подбегал к дому друга, придерживая за пазухой две бутылки с керосином. Забыв про обещанное бабушке, орал во всё горло:
        – Костьк-а-а! Выходи скорее. Немцы танки на прорыв бросили. Айда скорее на позицию!
        Старенький, пропитанный соляркой и маслом трактор-бульдозер, натруженно полз по дороге, толкая перед собой искрящийся снежный вал. Тракторист, выставив голову из кабины, безмятежно мусолил во рту папиросу. Неожиданно прямо перед ним из снега выросли две фигуры: свирепые физиономии, пылающие праведным гневом к «фашистским оккупантам», за спинами – деревянные автоматы, в руках – бутылки с керосином.  Запалив  фитили – торчащие из бутылок листики  крапивы – воины заорали что есть мочи:
        – За Ро-одину! За Ста-алина!
        И во вражеский танк полетели огненные снаряды.
        Посреди деревни, на дороге, огромным факелом полыхал несчастный трактор. Подбежавшая баба Надя, в наспех наброшенном пуховом платке, стояла рядом, испуганно прижимая к себе Митьку и Костьку. Мальчишки, упёршись спинами в её живот, старались вжаться, спрятаться в бабушку целиком…                – А ба-атюшки… Чо  эта? – шептала она чуть слышно.
        Тракторист выплюнул разжёванную, наполовину съеденную  папиросу, встряхнул головой, приходя в себя. Очумело оглядел сбегающихся со всех сторон жителей деревни, перепуганную бабу Надю… уперся немигающими глазами в полумёртвых от страха мальчишек. Попытался погрозить им кулаком, пальцем –  рука тряслась, не слушалась. Открыл перекошенный рот – сказать ничего не смог. Глубоко вдохнул колючий, морозный воздух, шумно выдохнул, и… только головой покачал укоризненно.
        – Чо эта… – продолжала шептать баба Надя.
        – Чо, чо… – буркнул водитель, не отрывая взгляд от прилипших к ней перепуганных сорванцов. Махнул рукой, резко повернул голову к сбежавшимся односельчанам, сухим, скрипучим голосом выкрикнул:
        – Магнето…! Проводка замкнула, так её… Сколь раз баил бригадиру, что трактор  вовсе никудышный…, на металлолом давно…! – и, утерев рукавом мокрое лицо, ободряюще кивнул мальчишкам, подмигнул и чуть заметно улыбнулся.
        Да, хорошо горит керосин! А если ещё  с соляркой в придачу…


Рецензии
Замечательный рассказ, Юрий! Хоть и трагический. Но тракторист понял пацанов! Ох, уж эти пацаны, чего только не сотворят! Народный говор неплохо у вас передан. И характеры всех героев видишь и переживаешь. А перекошенная физиономия тракториста стоит перед глазами... С уважением,

Элла Лякишева   03.02.2018 22:01     Заявить о нарушении
Спасибо, Элла. Но... мне не понятно: "... хоть и трагический"?

Юрий Сыров   04.02.2018 12:39   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 4 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.