Стервы

Екатерина Ивановна Барышникова трудилась в планово-финансовом отделе N-ского НИИ более тридцати лет, из которых второй десяток руководила отделом и слыла работником опытным, ответственным и незаменимым. Зелёным молодым специалистом поступила она сюда после окончания института да так и прикипела к НИИ, к отделу. Руководство было ею весьма довольно и чувствовало себя за спиной сурового начфина, как за каменной стеной. Сметы расходов самолично выверяла до последней копеечки, от поставщиков оборудования выбивала хорошие скидки, при этом была готова лечь костьми за сохранение стоимости институтских разработок, свободные деньги выгодно размещала на депозитах в надёжных банках. А потому при достижении Екатериной Ивановной пенсионного возраста ей предложили остаться работать в прежней должности, что и было принято незамедлительно и с удовольствием.

Екатерина Ивановна не относилась к числу красивых женщин, также как и
симпатичных, милых или просто привлекательных. Это и стало причиной её позднего брака, а следовательно, и поздних родов. Семейная жизнь не сложилась, и муж оставил молодую мать с годовалой дочкой на руках и ушёл к другой. Создать семью с другими мужчинами также не удалось.
Особый статус плюс драма в личной жизни в итоге превратили Екатерину Ивановну в женщину далеко недобрую, склочную и завистливую, одним словом, стервозную. От её острого язычка с успехом можно было пострадать как на совещании у руководства, так и в институтской столовой или лабиринтах коридоров НИИ. Но более основательно и изыскано она "отсыпалась" на своих непосредственных подчинённых. Так уж сложилось, что планово-финансовые подразделения, как правило, женские по своему составу. Не стало это исключением и для отдела, возглавляемого Екатериной Ивановной. И жилось ей здесь, как щуке среди миролюбивых рыбёшек. "Рыбки" со стажем попривыкли к её террору, а молодняк предпочитал по-тихому пересидеть рабочий день в своём омутке и не высовываться (себе дороже!), а после поскорее уплыть восвояси на просторы города...

Выходки "матери-начальницы" в отделе старались не принимать близко к сердцу и посмеивались над ними, за глаза, разумеется... К примеру, как без смеха можно было наблюдать ежедневную, забавляющую всех картину? Здание НИИ представляло собой новострой и находилось на окраине города. По этой причине сотрудницы отдела, как и большинство тружеников института, добирались до места работы автобусом одного и того же маршрута. А так как излишне усердных среди них было меньшинство, то в основном институтский народ прибывал точно к началу рабочего дня. Этого же распорядка придерживалась и Екатерина Ивановна. За пару остановок до конечной она, запустив в ход свои локотки, бойко расталкивала попутчиков и пробивалась к выходу, забыв о своём возрасте и хронических недугах. Далее пулей неслась в отдел, чтобы на минуту-другую быть там раньше подчинённых и упасть в своё кресло. Но на этом спектакль одного актёра не заканчивался. Когда сослуживицы, кто по одному, кто щебечущей стайкой, наполняли кабинет, Екатерина Ивановна (а она восседала лицом ко всем), запыхавшаяся и взъерошенная, как воробей, уже сосредоточенно смотрела в монитор своего ещё не включенного компьютера:
- Долго спим, милочки! И спешить не соизволим! Тянешь тут лямку одна за всех, а другие только премии горазды выпрашивать!

"Милочки" же, достаточно насмотревшись на этот цирк, дежурно здоровались с
начальницей и рассаживались по местам, никак не реагируя на её утренние выходки. После первой "взбадривающей" инъекции Екатерина Ивановна изымала из недр стола косметичку, чтобы придать причёске и своему тусклому "фасаду" благообразный вид. Традиционно эта процедура состояла из трёх чётких с годами отработанных действий. Редкие худосочные волосы собирались на затылке в старомодную кичку. Белёсые брови щедро подводились чёрным карандашом, чем и спасались от полного исчезновения. Спелая вишня позавидовала бы яркости густо накрашенных прямых губ маленького рта.

Далее, раздав задания, Екатерина Ивановна уходила, как говорили в отделе, "в дальнее плавание за уловом": пройтись по институту и собрать последние сплетни под чашку другую чаю или кофе, а это уже кто чем богат. По возвращению она с самым деловым видом сообщала, что была на очень важном совещании у руководства, где как всегда загрузили только её одну-единственную, бедную и разнесчастную.
- И кто всё это будет разгребать?.. Не знаю, не знаю... Опять всё я?! - театрально возмущалась "мученица от финансов". При этом её маленькая прилизанная головка опечаленно моталась из стороны в сторону, бровки озабоченно поднимались домиком над оправой очков, губки обиженно, по-детски складывались бантиком. Казалось, ещё секунда, и кремень-начальница заплачет от досады...   
Но всё это было безобидной шалостью и цветочками, ягодки были куда горше, а
порой и ядовиты...

Ну, разделить бы вздорной начальнице радость коллеги, так нет! День зря прожит, если не испоганила кому настроение!
- Милочка, я вас умоляю! Только не с вашими ногами носить юбки!
- Деточка, носить это платье с вашей фигурой – просто сумасшествие!
И все эти "искренние товарищеские" пожелания оглашались прилюдно,
бесцеремонно, тоном, не предусматривающим возражений. При этом было известно, что Барышникова тут же тайно просила своего заместителя Эльзу Илларионовну узнать, где покупалась только что обхаянная ею вещица, чтобы незамедлительно сообщить о ней своей дочери для последующего приобретения. А известно потому, что Эльза Илларионовна, слывшая как "замша", чрезмерно высокая, и оттого постоянно сутулившаяся, помешанная на различных диетах дама предпенсионного возраста, однако всё ещё мечтавшая занять место своего шефа и открыто пресмыкающаяся перед ним, выполняла эти указки по-солдафонски топорно. И сколько бы протекала так жизнь отдела, если бы не случилось того, что случилось...

ххх
- Здравствуйте, солнышки мои! Здравствуйте, лапушки! Екатериночке Ивановне моё персональное почтение! – начальник отдела кадров института Геннадий Петрович Блинов внёс со своим появлением здоровую энергетику, приятное оживление и аромат хорошего мужского парфюма.
- Здравствуйте, Геннадий Петрович!
- И вам бодрости духа, Геннадий Петрович!
Чего-чего, а последнего Генаше или Блинчику, как меж собой любя прозвали
кадровика здешние дамы, было не занимать. Небольшого росточка, с приличной уже залысиной, в очках с толстыми стёклами и роговой оправе, он перемещал своё более чем упитанное тело, смешно переваливаясь с боку на бок, и был похож на суетливого пингвина. Будучи известным женским угодником Генаша был готов уделить внимание каждой сотруднице: наградить персональным комплементом, поцеловать ручку и приобнять, лучше за талию, а если повезёт, то и ниже. При этом ему были совершенно безразличны возраст, должность и степень привлекательности предмета своего внимания. Проделывал он это так учтиво и с таким кротким видом, что и обижаться-то на него было, вроде как, и не за что. Содеял бы это действо и на сей раз, если бы не присутствие строгой начальницы. А потому, к глубокому сожалению Генаши, всё его любвеобилие стало достоянием лишь её одной. 

- Екатерина Ивановна! Милые дамы! Разрешите представить нового работника вашего замечательного отдела Одинцову Екатерину Ивановну! Прошу любить и жаловать!
Не каждый конферансье смог бы сделать это с таким изяществом, как это умел
Геннадий Петрович. Присутствующие не без откровенного удивления оторвались от дел и без церемоний принялись разглядывать новенькую. А посмотреть было на что...

Девушка лет двадцати семи – тридцати с первого взгляда привлекала к себе
внимание и уже не отпускала вас. Она была из тех, о которых принято говорить "броская и эффектная", на которых заглядываются мужчины и оборачиваются им вслед. Несколько высокий для женщины рост, безукоризненный светло-голубой брючный костюм и чуть тесная блузка под распахнутым пиджаком подчёркивали её стройность, очертания и изгибы фигуры. Роскошные волосы волной падали на плечи, и намётанный женский глаз вмиг угадывал приложенную здесь руку мастера высокого класса. Искренняя открытая улыбка украшала и без того красивое лицо. В её взгляде отсутствовало заискивание, присущее людям не уверенным в себе. Напротив, от неё веяло спокойствием и достоинством. С появлением незнакомки казалось, что в кабинете, где единственным украшением был стоящий возле стола начальницы старомодный фикус, болезненный от постоянного наличия негативной энергии своей соседки, стало уютнее, свежее и даже светлее.
   
"А колечка-то обручального нет... Или ещё не закольцована, или скрывает...".
"Красотка! Ну, мужики институтские, держитесь!".
"Со связями дамочка, раз мимо нашей мымры устроилась. И чья же она протеже?  Но хорошенькая, что сказать! Надо спросить о её парикмахере...".
"Вот чёрт принёс! На кой она мне нужна, цаца такая?! И что они там в своей дирек-ции думают? Руководители хреновы! Мне работники нужны, пахари, а не дом моделей! Вот и пусть катится, откуда пришла!". 

Воспользовавшись паузой, Генаша переместился вплотную к креслу
коллеги-начальницы. Застыв, как змея перед броском, она будто гипнотизировала свою будущую жертву. Брови её сошлись над переносицей и скрылись под оправой очков, зло поджатые губки-чёрточки стали едва заметны: в кои времена в возглавляемый ею отдел принимают работника без согласования с ней и без её высочайшего позволения?!

- Екатериночка Ивановна! Сам в последний момент узнал! Перед фактом поставили, всеми святыми клянусь! – крестясь, Геннадий Петрович скороговоркой с придыханием оправдывался на ушко Екатерины Ивановны. – Сам директор распорядился! Это дочь его старого друга, в институте вместе учились. Отец-то её потом по военной линии пошёл. Полковник! Наши разработки у него испытываем... А с образованием и опытом у неё всё в по-рядке: диплом с отличием и замначальника профильного отдела уже поработала...

- В Мухосранске... - грубо прервав оправдательно-рекламную речь кадровика,
Барышникова вскочила с кресла, точно в атаку, и почти вплотную приблизилась к девушке:
- Так как же нас звать-величать, милочка? 
- Екатериной Ивановной, - чуть кивнув, приветливо ответила та.
- Надо же! И меня Екатериной Ивановной! Не запутаться бы! - задиристо парировала начальница.
- Очень приятно! Думаю, не запутаемся... 
- Да уж, в этом будьте уверены! До Екатерины-то Ивановны вам ещё потеть и
потеть, как медному самовару! А пока побудете Катей, простенько и со вкусом!
- Спасибо, что не Катькой! Правда, Екатерина первая тоже с Катьки начинала...
- Ох ты, на что бьёшь! - покрывшись красными пятнами, наконец, взорвалась
Барышникова, не привыкшая к подобным пререканиям. - Широко шагаешь, милочка! Смотри, что бы брючки не лопнули!
- А я, вообще-то, платья люблю с разрезом от бедра! И ещё, мы уже на «ты»?
 
Кабинет притих. Кто-то из женщин имитировал какую-то деятельность. Кто-то,
напротив, с интересом наблюдал за происходящим. Обескураженный кадровик, сняв очки, нервно протирал их носовым платком...
Упавший увесистый справочник вывел всех из оцепенения.
- Извините... – полушёпотом почему-то извинилась нерасторопная сотрудница,
поднимая спасительную книгу.
- Так-с, Катюша!.. В общем, как говорится, милости прошу к нашему шалашу! –
начальник отдела кадров, волнуясь, не с первой попытки надел очки. - А вот и ваш столик! Станок, так сказать, орудие производства!..
Кадровик подошёл к свободному столу и постучал по столешнице.
- Не поранься только! А то боба будет!.. – процедила сквозь зубы Екатерина Ивановна-старшая и выбежала из кабинета, с силой захлопнув за собой дверь. 
Генаша вновь снял очки и, волнуясь, кое-как попал ими в накладной карман пиджака. Перетаптываясь, исподлобья виновато посмотрел на девушку:
- Ну, Катюша, вы тут потихоньку обживайтесь, а я к себе - дел невпроворот! Заходите ко мне, если что, не стесняйтесь... – пробормотал себе под нос и бочком выскользнул из кабинета. 
За ним тут же выпорхнула и Эльза Илларионовна.

- Это что же такое? Ты всё видела?! Всё слышала?! Хамка какая! – на одном выдохе, словно горячий пар, выпустила из себя Барышникова, мчащаяся куда глаза глядят по длинному коридору института. – Это дело я так не оставлю! Это дело надо поправлять! Краля блатная!
Эльза Илларионовна, согнувшись и дыша в ухо взбешённой начальницы, трусцой едва поспевала за ней, угодливо поддакивая:
- Да уж, Екатерина Ивановна! Да уж, голубушка! Да не берите вы всё так близко к сердцу! Поправим! Воспитаем! Может, валидольчика?
- Ей припаси! Ну, гадина! Ну, тварь офицерская! Посмотрим ещё, кто кого! Ничего, такого Кузьму я и сама возьму! Значится, так и запишем: никакой помощи ей, никаких сюсюканий! Так девкам и передай! А кто ослушается – всех сгною, всех уволю к чертям собачьим!
Эх! Знала бы всемогущая Екатерина Ивановна, как развернутся дальнейшие
события, и чем всё это для неё закончится...

ххх
- Девчонки, внимание! Есть предложение сегодня в обеденный перерыв отметить моё вхождение в ваш славный коллектив! – громко объявила Екатерина Одинцова, зайдя утром в кабинет и продемонстрировав несколько увесистых пакетов. - Надеюсь, что кусочек-другой торта не испортят ваши фигуры? Или уже безнадёга?
- Катюшка! Безнадёга не безнадёга – это наши проМблемы!
- И кусочек, и другой, и третий! Не пугай! Как бы тебе не пришлось в магазин возвращаться за прицепчиком!
- Катюш! До пляжного сезона ещё далеко, можно и расслабиться!
Градус хорошего настроения в кабинете внезапно повысился: женщины шутили
наперебой, самым положительным образом восприняв инициативу и дружелюбие новенькой, предвкушая сладкий обед. Но вдруг всплеск восторга сошёл на нет - не сговариваясь, все перевели взгляды на начальника отдела...
Екатерина же Ивановна при всём этом сосредоточенно всматривалась в экран
монитора, делая вид, что происходящее в кабинете её совершенно не касается.
- Екатерина Ивановна, извините, что отвлекаю! Есть предложение сегодня во время обеда отметить моё вхождение в коллектив! – повторилась Катя. - Вы не возражаете?
Та же, выдержав паузу, с трудом оторвала взгляд от экрана и секунду-другую всматривалась в доброжелательное лицо возмутителя спокойствия, будто вспоминая, кто это стоит перед ней и что, собственно, от неё хотят?
- Ну, попробуй-попробуй... – вполголоса ответила изображающая занятость
начальница и вновь погрузилась в свои дела.
 
Ближе к обеденному часу в кабинете стали наблюдаться действия, понятные лишь его обитателям. Кто-то из коллег делал Кате знаки, постукивая по своим часам (пора мол, подруга, пора!), кто-то многозначительно подмаргивал ей. Нашлись и такие, которые не мешкая отправились за водой для чая, проявляя разумную инициативу и нетерпение. Склонность лишний раз посудачить о том, о сём за девичьим застольем, слабость перед сладостями при всём сопротивлении этому соблазну отличали женское сословие во все времена. И дамы планово-финансового отдела не были оригинальны в этом...

С детства спорой на любое дело Кате хватило и пяти минут, чтобы её рабочий стол превратился в стол по изыску достойный любого ресторана. Импозантное французское шампанское и орденоносное марочное вино, экзотические фрукты, блестящей мозаикой рассыпанные по столу конфеты и выполненный на заказ торт завораживали и манили...
- Прошу! – приглашение секунда в секунду совпало с началом обеденного перерыва. Коллеги, в шутку потирая руки и причмокивая, расселись вокруг Катиного стола. Прощай, фигура!
- Режьте торт, разбирайте остальное, а я на правах молодого сотрудника и дочери солдата открою вино! – взяв бразды правления в свои руки, командовала Катя.
- Не хило ныне солдаты дочек балуют... Твой-то, наверное, не ниже ЕНЕРАЛА будет?
- Ох, хватили! Куда нам – всего лишь полковник! - отшучивалась Катя. - Екатерина Ивановна, вас ждём!
Екатерина Ивановна вновь не преминула показать свою загруженность работой и не сразу показалась из-за монитора:
- Вы начинайте, а мне в дирекцию надо. Я скоро!

Уговаривать никого и не пришлось. Женщины дружно налегли на угощение, в душе радуясь отсутствию начальника.
- Эх! Пить Моет Шандон да из пластика – грех это, девушки! – в шутку сострила Вероника, под стать Кате высокая красивая шатенка. Будучи близкой родственницей одного из руководителей института Вероника была вне поля обстрела со стороны начальницы и вела себя достаточно независимо. 
- Таки придётся согрешить ради меня, - парировала виновница торжества, разливая искрящееся шампанское в пластиковые стаканчики.
- Ну, Катюшка, в добрый путь! Обживайся, в дело побыстрее врубайся и в начальство выбивайся! – под всеобщее одобрение продекламировала экспромт Вероника.
- И жениха тебе здесь найти! Сколько у нас мужичков-то умных, перспективных да холостых! – продолжила замша, забыв о своих диетах и лихо опустошая стаканчик с вином, с удовольствием закусывая щедрым куском торта.
Знали бы женщины о пророчестве своих пожеланий!..

Посиделки удались. Катя не успевала отвечать на вопросы коллег, которых интересовало буквально всё о её непродолжительной жизни. Где родилась, и что случилось с мамой? Почему отец не женился более? Как ему одному удалось вырастить и воспитать дочь, мотаясь по гарнизонам? Почему не замужем сама? И было бы ещё множество других самых дотошных вопросов (женщины есть женщины, и только попадись им под их всё просвечивающий рентген!), если бы... Если бы не вернулась Екатерина Ивановна в сопровождении начальника службы безопасности института...

- Вот, полюбуйтесь, Григорий Константинович, чем у нас молодежь занимается!
"Молодёжь" же, разгорячённая вином и душевным разговором, была застигнута в момент обсуждения пикантного и на её взгляд очень важного вопроса: должен ли овдовевший мужчина жениться вторично? Женщины, кто с бокалом в руке, кто, закусывая, с нескрываемым недоумением смотрели на свою начальницу и её подкрепление. При этом Эльза Илларионовна, секунду назад принимающая живейшее участие в застолье, вмиг освобо-дилась от "вещественных доказательств" и,
по-монашески смиренно опустив глаза и сложив ладони  на груди, ретировалась на своё рабочее место.
- А вот и организатор сего бордельеро!

Екатерина Ивановна взглядом учителя-самодура, смакующего своё превосходство над провинившимся учеником и с удовольствием подбирающего для него наказание,
впилась в Катю, в момент вторжения наполнявшую стаканы вином.   
Вид у Барышниковой был победоносный. Это был её триумф! Она ликовала -
попалась птичка! Взъерошенная, словно тащила начальника СБ на аркане, раскрасневшаяся от волнения и с надменно закинутой головой она была смешна и страшна одновременно...
- Да уж, прогрессируем! - во всеуслышание оценила действия начальницы
Вероника. - Всякое видали, но таких подстав ещё не бывало... 
- А вас, милочка, и не спрашивают! - Екатерина Ивановна чуть не подпрыгнула и окончательно стала похожа на воробья-задиру, готовящегося к схватке со своими соплеменниками.
- А вообще-то у нас обеденный перерыв! В чём проблема? - не угомонялась
Вероника.
- С распитием спиртного на рабочем месте?! А завтра и мужиков приведёте?! -
провизжала жаждущая крови начальница, брызгая слюной и вконец теряющая над собой контроль.
- А зачем приводить? Сами придут. Вот – первый! – Вероника, очищая киви, мило улыбнулась блюстителю институтского порядка. - Григорий Константинович, присоединяйтесь! Вот, нового работника в коллектив принимаем, слово доброе скажите...

Кому бы другому такое панибратское обращение не сошло с рук. Но службист был не один год знаком с Вероникой, да и небольшие шалости красивой женщины вписывались в его понимание. К тому же он давно оценил содержание стола и при других обстоятельствах присоединился бы к застолью с пребольшим удовольствием!
- Всё понимаю, но порядок есть порядок, и пронос спиртного на территорию
института запрещён! - наконец обратился он к Кате, всё ещё стоявшей с бутылкой в руке. - Вот сейчас и вас наказывать надо, и раззяву вахтёра. Так что первое и, надеюсь, последнее предупреждение. Договорились? А вообще, с вхождением в коллектив и всего наилучшего! Обед разрешаю продолжить, а спиртное уберите... – уже мягче закончил он, коротко, по-офицерски, кивнул и, демонстративно не глядя на Барышникову, вышел из кабинета.

Женщины, понурив головы, молча помогали Кате прибраться за столом.
Произошедшее шокировало даже их, "видавших виды", и стало ещё одной каплей неприязни к их начальнице.
- Екатерина Ивановна! Что ж вы так...   
Катя смотрела на Барышникову, как смотрят на человека, который беспричинно
ударил тебя, походя, просто так, и как ни в чём не бывало, проследовал далее.
"Что же это сейчас было и, главное, зачем и за что?". В уголках глаз, вопреки её воле, блеснули набежавшие слезинки незаслуженной обиды, но Катя не позволила себе оголить свои чувства. Не то воспитание. Ненависти не было, ещё не было, но что-то кислое подступило к горлу. И видя перед собой самодовольное с ехидной улыбочкой лицо начальницы (А вот так!), почувствовала к ней отвращение и брезгливость:
- ...подло?
 
ххх
После инцидента с испорченным торжеством к Кате подошла Вероника:
- Ну, Катюха, держи ухо востро! На этом дело не закончится! Сейчас наша вобла начнёт прессовать тебя основательно, хорошо её знаю! Чтобы избавиться от тебя, на любую подлость пойдёт! Уже пошла. Не возлюбила она тебя! Хотя, кого она любит-то? Может быть тебе директору шепнуть, коль у вас чуть ли не семейные отношения? Чтобы отстала от тебя.
Катя с благодарностью за поддержку пожала руку своей новой подруги:
- Спасибо тебе, Вероничка! Беспокоить Павла Анатольевича по такой ерунде считаю не стоит, у него своих хлопот - полон рот! Сама разберусь. Да и та, думаю, перебесится и успокоится...
Но ошибалась Катя. Переоценила своего шефа, программой которого стало любым способом выжить новенькую из отдела. И действительно следующего коварства со стороны уязвлённой начальницы ждать пришлось не долго…

- Девчата, кто степлером выручит, тому ничего не будет! – Катя по-дружески окликнула коллег, присутствующих в кабинете.
- Кажется, я у Барышниковой видела. У неё спроси! – подсказал кто-то из женщин.
- Так "оне", как всегда, на совещании и будут не скоро... – забросила камешек в огород начальницы Вероника.
- Она степлер в стол положила, я видела, - уточнила Эльза Илларионовна. - Возьми, если надо!
- Так неудобно как-то без хозяйки... - смутилась Катя.
- А мы комиссионно, сообща, при свидетелях! – подбодрила её замша и открыла стол Барышниковой, где действительно находился степлер.
Остаток рабочего дня не предвещал ничего необычного. Отдел готовил материалы к годовому отчёту, как вдруг...

- Так, милые мои! И кто это порылся в моём столе?! – вернувшаяся Екатерина
Ивановна, открыв стол и долго что-то проискав там, нарушила деловую атмосферу отдела.
Вопрос на долгую минуту завис в тишине кабинета, колючий, как шип, и не
предвещающий ничего хорошего.
- Я повторяю свой вопрос, - нараспев, с повышением тона продолжила начальница.  - Кто лазил в мой стол?! Прикажете отпечатки пальцев снимать?
Прищурившись, она всматривалась в лица сотрудниц, расстреливая их злым едким взглядом. Женщины, предчувствуя неладное, отложили свои дела и в напряжении ожидали развития дальнейших событий.
- Я... - вполголоса ответила Катя, чуть привставшая от такого неожиданного оборота. -  Мне нужен был степлер, вот и...
- Милочка! А кто вас такую образованную учил по чужим столам шарить?!
- Я не шарила... Мы ведь с Эльзой Илларионовной вместе...
- Ой! Я вас умоляю! Только не нужно меня впутывать в ваши дела! Я ничего не знаю и знать не хочу! – заёрзала на стуле возмущённая замша.
- Эльза Илларионовна! Ну как же так?! Я ведь...
Не дав договорить, Барышникова напрочь оглушила Катю своим следующим  вопросом:
- Чёрт с ним, со степлером! Где пять тысяч рублей?!
- ???
- Бумажечка такая, красненькая! Здесь в ящичке лежала? Так что же? Будем
признаваться или мне охрану вызывать?

Усилием воли Катя заставила себя собраться с мыслями. Она покадрово прокрутила в сознании своё "вторжение" в стол начальницы: "Нет! Абсолютно точно, денег там не было! Ни пяти тысяч, ни ста рублей! И я ничего не брала! Провокация? Конечно же! И Вероника предупреждала. Ловко сработали подружки! Какая же я дура! Нашли на потеху лохушку! Нет уж, девочки дорогие, хватит с меня! Повеселились, а сейчас и моя очередь посмеяться!..".

По-военному быстро разобрав предложенную партию, Катя окончательно успокоилась и даже повеселела. Очередной вызов начальницы был принят ею, контуры плана контратаки уже вырисовывались в её голове. Коллеги ждали ответного хода...
- Ну что ж, Екатерина Ивановна, два ноль в вашу пользу! Пока два ноль... Денег ваших, конечно же, я не брала, и вы это прекрасно знаете. Но если это ваш способ пополнять свой семейный бюджет, я помогу вам: до завтра потерпите?
- Это надо же! - Барышникова, не ожидавшая такого оборота, подскочила в кресле. - Посмотрите на неё, она ещё и хамит! Жду до утра! А хамство своё оставьте для своих ухажёров! Своё требую, а не милостыню прошу!
- Ох, не зарекайтесь! - присаживаясь на своё место, выдохнула Катя. 
- И пугать меня не нужно, пуганая уже! – Екатерина Ивановна с силой задвинула ящик стола и покосилась на свою подельницу, ёрзавшую по стулу в нетерпении обсудить с шефом удавшееся мероприятие.
- И вообще всему есть предел. Пять литров в трёхлитровую бутыль не нальёшь - выльется... Не хотела я, но, видимо, придётся выводить НАШ броненосец с запасного пути, - вполголоса, больше для себя, завершила Катя и подмигнула слышавшей это Веронике...   

На следующее утро, зайдя в кабинет, Катя тут же направилась к столу начальницы. Та, по своему обыкновению, уже была на месте и прихорашивала себя, кокетливо поглядывая в зеркальце.
- Пять тысяч. Одной бумажкой, чтобы вам не пересчитывать... – Катя через стол протянула руку с банкнотой.
Екатерина Ивановна вспыхнула багрянцем, но сдержала себя от эмоций. Выдержав паузу, снисходительно удостоила своим вниманием "воровку":
- Да не нужны мне эти деньги! – сделав упор на "эти", она вновь принялась за свою нехитрую причёску.
- И мне не нужны эти деньги! – Катя сознательно избежала формулировки "ваши деньги", иначе признала бы факт их хищения.
- Милочка! Эти деньги, видимо, вам очень нужны, и я дарю их вам! Так что не стойте надо мной, как соляной столб, и идите работать!

То, что произошло далее, было неожиданным и для Екатерины Ивановны, и для
коллег, откровенно следивших за словесной баталией, и, наверное, для самой подозреваемой: в мелкие клочья разорванная Катей пятитысячная была сдута ею с ладони в лицо Барышниковой...
Всеобщее на вздохе краткое "а!" в унисон пронеслось по кабинету и повисло
где-то под потолком. У огорошенной начальницы перехватило дыхание. Окати её ледяной водой или привидься ей страшный сон, исход был бы менее худшим. Она тщетно попыталась что-то произнести, но её хватило лишь на редкие нечленораздельные возгласы. Так, с застывшим ужасом на лице, в пёстром "дорогом" конфетти и с забытой расчёской в волосах, она и выскочила из кабинета...

- Финита ля комедия! Браво! – одиночные аплодисменты Вероники несколько привели всех в чувство. - А вы что сидите? Догоняйте свою мамочку!
Эльза Илларионовна, как сова в поисках добычи, вытянув шею и округлив глаза, смотрела на женщин, сканируя реакцию сотрудниц на произошедшее, и с угрожающим: "Ууу! Доиграетесь!" - выскочила вслед за "униженной и оскорблённой".
- Давай-давай цокай, старая кляча! Получили по мордАм, интриганки! А ты, Катюха, молодец! Пятёрка тебе с плюсом! – и Вероника под одобрительные взгляды коллег торжественно вскинула над собой большой палец...

ххх
Со временем страсти худо-бедно улеглись. Общение Барышниковой и Одинцовой свелось к минимуму, общались они только в крайних случаях, да и то, стараясь не смотреть в глаза друг другу. Большей частью посредником между ними была Эльза Илларионовна, которая передавала Кате задания и информировала об их выполнении начальника отдела. Враждующие женщины затаились и ждали своего часа. И ежели Екатерина-старшая, встре-тив отпор от Екатерины-младшей и увидев в ней человека с сильным характером, полага-лась на удачно представившийся случай, то её оппонент расчётливо планировал свой ход. Месть – блюдо холодное... 

По своему обыкновению Катя нередко оставалась после окончания рабочего дня
подогнать дела, спланировать завтрашний день. Поначалу коллеги подшучивали над ней: "Вырубаешься, Катерина, в начальницы метишь? Себя коллективу противопоставляешь? Нехорошо!". Но потом попривыкли и отстали. Сами понимали, что оставшись одной за час можно было сделать больше, чем за два в рабочее время. Да и что ей, молодой да не семейной? Так оно и было. Но после последнего конфликта истинная причина Катиных за-держек круто поменялась...

Приёмная директора института находилась в шаговой доступности от кабинета
планово-финансового отдела. Мария Ильинична, секретарь директора, за очень редким исключением покидала свой пост минута в минуту по окончании рабочей смены, и по ней можно было сверять часы. Директор же, как правило, вечеровал: занимался своими нескончаемыми делами, настежь открыв дверь из своего кабинета в приёмную. Это не могло остаться не замеченным Катей, и было использовано ею для реализации своих далеко идущих планов...

Глубоким вечером, когда в полутёмных коридорах института главенствовали
шумные  уборщицы, Екатерина зашла в приёмную, и была замечена директором.
- Здравствуй, Катюша! А ты что поделываешь в нашем богоугодном заведении в столь поздний час? – директор, конечно же, узнал дочь своего старинного друга и был искренне удивлён её столь позднему визиту.
- Добрый вечер, Павел Анатольевич! Извините, что побеспокоила! Финансовый год  закрываем, вот и задерживаюсь. А зашла к Марии Ильиничне на огонёк таблетку от головной боли попросить.
- Что ты, Катюша, шутить изволишь? – директор приятно рассмеялся. - Да наша Ильинична, поди, уже бигуди накрутила и ко сну готовится! Сейчас у себя посмотрю...
- А вы почему не дома?
- Так, Катюш, это и есть мой дом!.. Да и к докладу в министерстве подготовиться на-до. Поэтому и засиделся. А вот и таблетки...
- Павел Анатольевич! А хотите, я вам чаю заварю, зелёного, элитного? Моего
любимого. Меня папка им снабжает.
- Узнаю Ивана! – директор лукаво улыбнулся и на секунду задумался, вспоминая что-то приятное (были времена, покуролесили с другом!). – Он хоть человек и военный, но в напитках, причём во всех, знаток!
 
Час-полтора воспоминаний о развесёлой студенческой жизни и разговоров о жизни вообще пролетели незаметно. Ароматный чай заменил таблетки, некогда так необходимые Екатерине, а доклад директора вдруг оказался вполне готовым для озвучивания в верхах...
К своему дому Катя была доставлена на служебном автомобиле и галантно
сопровождена до подъезда самим директором...

На завтра, в тот же вечерний час, Екатерина зашла в директорский кабинет, чтобы вернуть унесённую с собой коробку с таблетками. И опять задержалась там... На пути же домой Павел Анатольевич пригласил Катю в уютный сербский ресторанчик. Приятный вечер, перешедший в новые сутки, был так же, как и предыдущий, завершён возле Катиного подъезда. С первым поцелуем и долгим прощанием...

Приближался Новый год – время всеобщей суеты и приятных хлопот. Не обошла стороной предпраздничная чехарда и коллектив планово-финансового отдела. Подарки купить да холодильник заполнить, обновить наряды – и всё это было бы желательно "провернуть" в рабочее время. А тут ещё на носу годовой финансовый отчёт и бюджет на следую-щий год, дамокловым мечом повисшие над отделом! И за всем этим как-то остался в стороне факт появления директора института (!) в скромном подразделении финансистов (чего доселе никогда не случалось), якобы зашедшего по каким-то неотложным делам к его начальнице. И то, что эти дела стали возникать у него достаточно часто...
"Сколько веревку ни вить, а концу быть" – гласит пословица. Так вышло и в отношениях Кати с Павлом Анатольевичем...

Институтский новогодний вечер удался на славу! Благо руководство НИИ не
поскупилось на богатый закусками и горячительным стол, профессионального ведущего и другую эстрадную публику, умело держащую празднующий народ в тонусе. Поздравления, тосты, конкурсы, танцы смешались в единый праздничный фейерверк! Но даже "средь шумного бала" было трудно не заметить особые отношения директора института с одной из работниц финансовой службы. И если несколько приглашений подряд Екатерины Одинцо-вой на танец со стороны Павла Анатольевича и её ответное приглашение его на белый танец только дало повод к каким-то предположениям, шепоткам и косым взглядам, то решение жюри, председателем которого был директор, об объявлении Кати королевой вечера всерьёз насторожило институтский народ.

Екатерина Ивановна Барышникова откровенно негодовала в кругу своих
нафталиново-престарелых подруг. Праздник для неё был испорчен окончательно и бесповоротно.
- Вы посмотрите, что она вытворяет! Да она просто стелется под директора! Шалава!
Особо возмущённую начальницу раздражал смелый разрез на шикарном вечернем платье Кати, откровенно обнажавший её красивые загорелые ноги. Этот разрез не давал ей покоя, дразнил и сводил с ума! "Так вот он её любимый разрез от бедра!" – вспомнила она свою первую встречу с неугодной подчинённой. "Специально для меня вырядилась, дрянь!".
Внезапное обоюдное исчезновение директора и "королевы вечера" расставило все точки над "i"...
 
ххх
- Ну и стерва же ты, Катюха! Или вас сейчас по имени-отчеству называть? Я давеча в канцелярии приказ интересный подсмотрела. Значит, нашу мымру переводят тебе в консультанты, а ты на её место перебираешься? Поздравляю! Быстро же ты её свалила! - Вероника по-мужски наотмашь пожала руку вновь испечённого начальника планово-финансового отдела.
- Спасибо, подруга, коль не шутишь! А в замы ко мне пойдёшь? Мне ведь, час
придёт, в декрет уходить. На кого отдел оставлю? А вернусь и далее расти надо...
- Ну, ты молодца! Всё спланировала! Такого мужика хапнула! Красавец! Ален Делон - не менее! Доктор наук! Директор с полным социальным пакетом! Сколько баб ему глазки строили и всё без толку! Тебя ждал, наверное? А за предложение, конечно, спасибо. Только оно мне надо? Эльза ещё в должности. Да и Барышникова перед глазами маячить будет...
- Так это дело поправимое! Сейчас поправимое...

Новая должность заполнила рабочие будни Екатерины Ивановны Одинцовой новыми проблемами, но это было ей только по душе. Возможность самостоятельного принятия решений, что называется, расправила ей крылья. Помощи у своей бывшей начальницы она не просила (при необходимости помогали Вероника или Эльза Илларионовна), более того, попросту не замечала её. С остальными работниками отдела на радость им сложились нормальные рабочие и человеческие отношения: без тирании и былых оскорблений.

Однажды в обеденный перерыв Екатерина осталась в отделе по рабочей
необходимости. Настойчивый звонок по городскому телефону вынудил её взять трубку.
- Это Барышникова Екатерина Ивановна?
- Нет. Она на обеде.
- А с кем я разговариваю?
- С её начальником.
- Передайте ей, что звонили из городской больницы. Её дочь попала в
автомобильную катастрофу и находится у нас. Жива, но состояние тяжёлое. По сотовому телефону Барышникова не доступна, так что передайте, пожалуйста!

По возвращению Барышниковой на рабочее место, выждав минут десять-пятнадцать, Екатерина обратилась к ней впервые за последнее время. От такой неожиданности та даже вздрогнула и будто вжалась в свой стул.
- Да, Екатерина Ивановна! Чуть не забыла. Звонили из больницы, просили передать, что ваша дочь разбилась...
Всё это было произнесено между прочим, словно речь шла о чём-то совершенно обыденном, повседневном, без отрыва глаз от монитора своего компьютера. Так что присутствующие в кабинете даже не сразу отреагировали на сказанное. Женщины молча смотрели на Катю и как будто впервые видели её. "Вот тебе и наша Катюшка!". При этом как бы оно не было безнравственно и противоестественно, осуждение Екатерины не последовало... По отношению же к Барышниковой злорадства не было, но и сочувствия к ней тоже никто не проявил. Принцип бумеранга ещё никто не отменял. Как аукнется, так и откликнется...

Более Барышникова Екатерина Ивановна в институт не вернулась. А в скором времени заявление на увольнение подала и её бывший заместитель... 


Рецензии
Мастерски тонко и хлёстко написаны
характеристики главных героев.
Не вбровь,а вглаз! Замечательные не
избитые сравнения.!
Спасибо, прочла с удовольствием.

Нина Серебри 2   15.09.2017 15:00     Заявить о нарушении
Большое спасибо! Рад, что приняли! Заношу Вас в свой список избранных и на связи! С теплом

Олег Черницын   15.09.2017 18:57   Заявить о нарушении