Мать-Земля. Часть 1

-  Вот так и стой... - прошептал Гайрик, чуть смещая прицел.
На зубах скрипнул песок, но уж к этому охотник был привычен. Последние пятнадцать лет его жизни были пропитаны песком насквозь.
Жилистая антилопа словно услышала просьбу. Переступила всеми шестью ногами, но с места не двинулась, принюхиваясь, даже повернулась более удобным боком. Неладное почуять успела, но это её не спасло. Сухо стрекотнул спуск, и стрела-гарпун вошла животному между рёбер. Гайрик резким движением заклинил ружьё меж камней и с длинным кинжалом наперевес кинулся к прянувшей прочь антилопе. Верёвка натянулась и грозила порваться, зверь попался сильный. Стрела пробила лишь одно сердце из двух, и животное могло не только сорваться с гарпуна, но и успеть убежать довольно далеко, пока не истечёт кровью. А делиться добычей Гайрик не собирался ни с хищниками, ни с какими-нибудь везучими голодранцами.
Раненная антилопа защищалась отчаянно. Тяжёлый витой рог просвистел в волосе от лица. За этот рог охотник и ухватился, дёрнул голову назад, резанул по шее. Заточенное в нить лезвие рассекло плоть как масло. Антилопа в последний раз рванулась, отбросив Гайрика на добрых десять шагов, и тяжело завалилась на бок.
Охотник немного полежал в пыли, приходя в себя, потом медленно поднялся, сплёвывая песок. Благо, мяса теперь общине хватит дней на пять, и можно будет отдохнуть. После трёхдневных поисков и двух неудачных попыток тело ломило, и хотелось только одного – покоя. Но остался последний рывок – доволочь тушу.
Оглядевшись и убедившись, что на антилопу пока никто больше не претендует, Гайрик быстро побежал к разбитой и занесённой песком дороге, отделённой от каменистой саванны колючим кустарником. Там охотника ждало привычное транспортное средство, которое, как шутил сам Гайрик, однажды и сведёт его в могилу. Когда-то, лет двадцать назад, эта ржавая конструкция была велосипедом, привезённым сюда каким-то австралийцем. Сейчас по бокам красовались дополнительные колёса для устойчивости, а сзади была прилажена просторная телега, собранная из старых ворот и оси почившего с миром доджа. Чтобы сдвинуть эту кустарщину с места, нужно было иметь сильные ноги и хороший запас матерных слов. Чем Гайрик и воспользовался, перегоняя «грузовик» к туше.
Антилопу всё-таки учуяли. Не стоило, впрочем, и надеяться, что запах свежей крови останется незамеченным. Крупная костлявая львица, уже выбравшая, с какой стороны антилопы начать трапезу, мрачно посмотрела на мужчину и недовольно заворчала. Эту зверюгу гарпуном только злить. Патрон один. Или потратить его, надеясь на собственную меткость, или уступить более сильному противнику уже добытую еду. И искать новую возможность ещё чёрт знает, сколько.
Рука плавно потянулась к кобуре и легла на рукоять тяжёлого кольта. Промахнуться сейчас равноценно самоубийству. Как и продолжать охоту. Гайрик предпочёл рискнуть. Не делая резких движений, даже не думая о том, что собирается сделать, ведь кошки прекрасно чувствуют намерения, охотник потянул пистолет, плавно навёл, плавно нажал спуск. Грохот выстрела спугнул грифов, доедающих какую-то тухлятину неподалёку. Львица мотнула головой, жалобно заскулила и метнулась прочь, вильнув напоследок всеми тремя хвостами.
Гайрик поморщился. Он не любил причинять боль, но выбора у него не было. Как и у всех переживших Катастрофу животных, сердца у львицы было два, а кости черепа были достаточно толстыми, чтобы пуля в них просто застряла. Поэтому убить зверя единственным патроном не стоило и мечтать. Кроме того, если бы он всё же справился с этой задачей, то на запах крови в любом случае пришла бы вся стая. Это и в новом мире осталось неизменным - увидел одну львицу, значит, ищи стаю. По сему, всё, что мог сделать охотник - попасть в болевую точку между бровями. Это отпугнёт и самого зверя, и заставит стаю подумать прежде, чем идти туда, где делают больно.
В любом случае стоило поторопиться. Гайрик приподнял заднее колесо велосипеда и откинул подпорки. Споро перекинул цепь на зубчатую катушку лебёдки, набросил петлю на витые рога добычи и крепко затянул. Потом забрался в седло, вздохнул и с рычанием стал крутить едва поддающиеся педали. Иначе затащить тушу на тележку ему было бы не под силу.
Когда с погрузкой было покончено, Гайрик торопливо перекинул цепь обратно. Поставил велосипед на колесо и сдёрнул с лямки рюкзака пучок сушёных трав. Привязал гербарий к заду тележки и щёлкнул кремнем. Уже через несколько минут, одновременно матеря и благословляя создателя велосипеда, охотник ехал прочь, а за ним тянулся шлейф пряного дыма. Теперь хотя бы хищники по следу крови не пойдут. А чужаки в этих местах - редкость.
Спустя пару часов, Гайрик остановится и со стоном распрямил ноги. Пот лил градом, до заката оставалось ещё пять часов, и солнце не щадило. Если не отдыхать дольше десяти минут, можно успеть в общину до темна. Задерживаться дольше нельзя, иначе можно распрощаться как минимум с мясом.
Ненадолго охотник всё же остановился, сетуя на то, что в юности отказался следовать моде на кибернетические улучшения суставов. С другой стороны, сейчас и починить такое поди некому. А вот лекари хоть какие-то, а есть.
Гайрик потянулся за флягой, в которой ещё осталась пара глотков. Инициалы Т.Г. на круглом боку говорили о том, что эта фляга принадлежит ему, Томасу Гайрику и никому иному. Осколок прошлого, единственная связь со старым миром. Двадцать семь лет назад молодой биолог Том Ги, как называли его сокурсники, исполнил свою детскую мечту и на практику прилетел сюда, в один из африканских штатов Америки. Он вошёл младшим помощником в международную исследовательскую экспедицию, цель которой была найти способ сохранить вымирающие виды диких парнокопытных. Тогда, в две тысячи восемьдесят девятом году, заводы и отели почти вытеснили живую природу в стремительно растущие пустыни... Теперь изрядно изменившиеся парнокопытные свободно пасутся во дворах семизвёздочного Хилтон.
Флягу неподготовленному к жизни в остатках саванны Тому подарили более опытные коллеги. Как раз на второй неделе акклиматизации у него случился день Рождения. А ещё через три недели мир умер.
Чёрт знает, кто первый нажал кнопку: Президент Межконтинентального Объединения Штатов Америки, премьер-секретарь Великой Европейской Организации или вседержавный император России, Китая и Японских Островов. Так или иначе, ядерная война стёрла с усталого тела Матери-Земли цивилизации, национальности и ещё множество предметов неимоверной гордости человечества. Да и само человечество почти. Первые пять лет местами ещё работала связь, и можно было примерно представить общую картину. Обе Америки, Евразию и большую часть Африки накрыло ковровыми бомбардировками лишь с некоторыми случайными брешами. С Австралией связь была утеряна сразу, но только безнадёжные оптимисты верили, что удар не коснулся этого отдалённого европейского графства. А оптимистов в новом мире не осталось.
Национальный парк на юге штата Тунис оказался одной из таких брешей. Чашеподобная долина диаметром в двадцать миль пережила Катастрофу. Её убили последствия. Когда-то весьма живописная, сейчас Последняя Обитель стремительно покрывалась песком. Его приносили знойные ветра. Иногда эти ветра приносили и дожди, после которых желтела и сворачивалась кое-где чудом пробившаяся трава. В центре долины, где травы было чуть больше и даже росло немного деревьев, обосновалась община. Всего тринадцать человек. Пятеро из той самой экспедиции, два охотника, приехавших когда-то на сафари, огрызок отряда спецназа, охранявшего двадцать семь лет назад какую-то военную шишку, и повзрослевшее потомство этих выживших - два парня и девушка, которые уже не застали старого мира...
Гайрик встряхнулся и снова поставил ноги на педали. Исправная машина в общине была, небольшой грузовичок, на котором его когда-то доставили из города вместе с остальными. И даже хранились бережно последние три канистры топлива. Но всё это на самый крайний случай - если общине придётся покинуть насиженное место под натиском пустыни или бандитов. Именно из-за последних патроны теперь выдавались охотникам по одному, а разведчикам - по два с чётким наказом: тратить только в совсем безвыходной ситуации. Остальное же держалось для обороны от нечастых, но разорительных набегов. Редкие выжившие искали любых способов продлить своё убогое существование и зачастую сбивались в разбойные банды.
Именно поэтому первым, что уже на закате увидел Гайрик, стал блеск оружейной стали в руках дежурного на вышке. Тот поприветствовал охотника взмахом руки и тихо свистнул. Внизу тут же отозвались, и перед Гайриком окрылись кривые, но вполне мощные ворота. Территория общины - от силы гектар - была обнесена забором, собранным из всего, что удалось приспособить. Арматура, остатки автомобилей, листы обшивки обнаруженного всего в тридцати милях к северу пустого склада. Необходимость в такой защите община ощутила на второй год от Конца Мира, когда её численность в одну ночь сократилась с семидесяти восьми до тридцати девяти человек. Тот набег отбили, но выводы сделали. Попытка покинуть долину успехом не увенчалась, кругом на много миль земля была отравлена, и было решено укрепляться здесь. Мир стал невероятно маленьким и тесным, но в нём всё равно нужно было жить.
Через пять лет община, потерявшая ещё пятнадцать человек и взамен впустившая двадцать, попыталась уйти снова. В семидесяти милях к северо-западу разведчики обнаружили целый городок. Он всего за десять лет до Катастрофы вырос вокруг нового завода, производящего всякую необходимую химическую дрянь для Благородных Штатов. Ведь старая территория США была полностью очищена от вредного производства.
Население городка едва ли превышало десять тысяч человек, и накопленные ресурсы могли бы подержать в нём иллюзию общества ещё пару лет... Но вышло иначе. Уставшие, наглотавшиеся песка путники из общины, транспорта которым на всех не хватило, перевалив через небольшую гору, увидели город в огне. Высланные вперёд спецназовцы вернулись едва ли не поседевшими. В городке вспыхнула психическая эпидемия, и люди просто кинулись друг на друга, в панике душа и разрывая противника голыми руками.
Долина приняла потерявших надежду людей обратно, и больше они уйти не пытались. Только десять лет спустя они решились отправить разведчиков в тот городок, и бойцы нашли его разграбленным и опустошённым.
- Ты посмотри, какая красота! И свежая совсем! - хрипло пророкотал медвежьего сложения мужчина лет пятидесяти, с седой щетиной и в штопаной куртке когда-то цвета песчаного камуфляжа.
Он помог охотнику вкатиться в ворота и надёжно их запер.
- Я колени чуть не угробил, пока вам этот свежак пёр, - со смешком отозвался Том и охнул, отлепляя задницу от седла.
- Всё, отдыхай, герой. Дальше наше дело. Митрофан!
- Чё ты орёшь? - спокойно поинтересовались за его спиной.
Старый вояка вздрогнул, матюкнулся и обернулся.
- Чтоб тебя! Помогай мясо тащить.
Митрофан невозмутимо кивнул и принялся отвязывать верёвку от рогов антилопы. Этому бойцу тоже было около пятидесяти, а может, чуть за, но походил он не на медведя, а скорее на заматеревшего ягуара. Невысокий, мускулистый, с пластикой неторопливо кота и несмотря ни на что улыбчивыми глазами он, казалось, был готов к нападению в любой момент.
- Митрофан, чего так медленно! - раздражённо спросил "медведь".
- Не нервничай, Наденька, успеем, - флегматично отозвался "ягуар".
То, что "Наденька" в Империи имя женское, да ещё и ласкательное, сержант элитного подразделения "морские котики" Найджил Харрисон узнал всего пять лет назад, от бродячего торговца Алексея. С тех пор он вскипал всякий раз, стоило русскому товарищу озвучить любимое прозвище. С годами злоба ушла, осталась привычка, но община неизменно потешалась.
- Митрофан! Клянусь девой Марией, когда-нибудь я дам тебе про наглой морде!
- Ты уже пять лет бабу понапрасну тревожишь, - фыркнул Митрофан, одёрнул выгоревшую добела джинсовую куртку и взялся за рога. - Тащи лучше.
Через миг к бывшим спецназовцам присоединился парень лет двадцати пяти, сын Найджила. Он взялся за среднюю пару ног, и втроём мужчины поволокли тушу к уводящим под землю ступеням. Подземное хранилище выкопали давно и своими силами. Там, под землёй, было намного прохладнее, чем на высушенной поверхности, поэтому там разделывали и хранили мясо. Привыкнуть жить без электричества оказалось далеко не самым сложным в новом мире.
Гайрик проводил их взглядом и повернулся к подошедшей женщине, когда-то руководившей исследованиями, а теперь единогласно признанной старейшиной общины. Ей было изрядно за шестьдесят, но возраст её определить было сложно. Худощавая, стройная, обветренная, с коротко стриженными белоснежными волосами, она сохранила подвижность и острый проницательный взгляд серых, как сталь, глаз. Гайрик знал, что она по-прежнему записывает все наблюдения, придирчиво изучает каждое пойманное животное, каждое сорванное растение. Наверное, именно это помогало ей не потерять себя, не сойти с ума в этом новом и прекрасном мире.
- Тебя долго не было, - негромко сказала она. – Дольше, чем обычно. Они ушли дальше?
- Ушли. А пески подступили ближе. Времени остаётся всё меньше, - Гайрик устало опустился на пустую канистру и окинул взглядом территорию.
Поржавевшие вагончики исследовательской группы, собранные из мусора хозяйственные постройки, опустевшие и покосившиеся хижины… Когда-то людей было намного больше, и вагончиков на всех не хватало. За дополнительной оградой, заботливо укрытый от солнца, прятался огород, который оберегали пуще собственных детей. Чуть в стороне ручной насос над скважиной, пробитой ещё тридцать два года назад, когда здесь обосновалась первая исследовательская группа. За насосом тоже ухаживали бережно, как за больным ребёнком.
- Когда придут пески, эта вода не спасёт, - перехватила его взгляд профессор Лоран.
- Я понимаю. Поэтому и намереваюсь завтра уйти в разведку.
- Уж сколько…
- Дальше, - Гайрик не дал ей договорить. – Нужно идти дальше. За все эти двадцать семь лет мы едва ли уходили больше, чем на тридцать миль. Несколько вылазок были, но одна из них… её мы помним. К сожалению. Я бы предпочёл забыть. И десять человек просто не вернулись. Мы решили, что там опасно. Мы жалели людей. Но Софи, - он уже давно называл начальницу просто по имени. Регалии утратили смысл, - сейчас у нас остаётся только один выход – рисковать. Или мы сдохнем в поисках надежды, хоть какой-то, или сложим лапки и будем ждать, пока наши трупы аккуратно занесёт песком.
- Я не спорю с тобой, Том. И боюсь, ты прав. Но идти одному…
- Я привык уходить один. И одного меня будет мало. Нужно исследовать несколько направлений. Хотя бы три. Больше трёх человек отпустить будет трудно, но меньше – бессмысленно.
Серые глаза смотрели куда-то сквозь охотника. Профессор Лоран старалась привыкнуть к тому, что её давние мысли зазвучали вслух.
- Добровольцы? – только и спросила она.
Том кивнул.
- Хорошо. Ночью должны вернуться Роджер и Алиса, и община будет в сборе. Утром соберём совет.
***
Сержант Кара Томпсон за свои пятьдесят два года ни разу не засыпала на посту. Не спала она и сейчас, обводя усталыми глазами ночную пустошь. С пятнадцатиметровой вышки, пошатывающейся при порывах ветра, обзор был весьма неплохой. Долина просматривалась до самых краёв чаши, будто неровно обколотых. Над этой тёмной пустотой, по которой то тут, то там скользили тени хищников, раскинулся невероятный звёздный купол. Звёзды – единственное, что осталось у Кары от прежнего мира. Первые десять лет после Катастрофы их не было видно, как и солнца – днём, но со временем грязно-жёлтая смесь пара и пыли частью осела, частью развеялась, и мир снова стал похож на живой. Теперь только в рисунок созвездий не вторгались самолёты. Лишь иногда можно было заметить движение искусственного спутника, множество которых ещё летало по привычке, ожидая сигналов канувших в небытие хозяев.
Едва заметная вспышка на западном краю долины привлекла внимание сержанта. Звук выстрела докатился значительно позже. Кара, не раздумывая, трижды дёрнула за верёвку, другой конец которой цеплялся за язык колокола в центре поселения. Колокол был небольшим, его притащили сюда с развалин забытой богом часовни, но звука вполне хватало, чтобы и в самый тёмный час поднять на ноги всю общину. Три удара – опасность вторжения.
Прозвонив, сержант вскинула снайперскую винтовку – верную подругу Митрофана, определённую на постоянное дежурство на вышке. Источника выстрелов пока даже в прицел было не разглядеть. Слишком далеко и темно. Однако что-то с той стороны определённо приближалось, и приближалось быстро.
- Неизвестные, вооружённые, минут через пять будут тут! Количество – точно не меньше трёх! – крикнула Кара вниз, где уже собрались товарищи по оружию.
Остальные только выкатывались из вагончиков, одеваясь на ходу. Военным же понадобилось около минуты. Теперь они торопливо разбирали оружие, хранящееся в неком подобии сторожки в максимальной близости к линии обороны. Все действия были отработаны до мелочей. Ещё полторы минуты, и стрелки уже распределились по постам у скрытых брешей в заборе. Митрофан привычно выстроил вторую линию обороны из невоенных. Хромой техник Данас Каунас уже ковылял в сторону гаража, готовый эвакуировать общину в случае прорыва.
- Пятеро! Есть транспорт! – подала голос Кара.
Уже можно было рассмотреть три мотоцикла, несущихся по долине, один впереди, два догоняют. На отстающих по два человека. Сверкнула ещё пара вспышек.
- Стреляют друг в друга! – продолжала информировать сержант.
Координатором обороны всегда становился тот, кого нападение заставало на вышке. Коней на переправе не меняли.
- Постарайся сохранить транспорт! – долетел снизу голос Гайрика.
Кара даже не стала отвлекаться на то, чтобы его обматерить. Да африканскому белому ежу понятно, что к ним сейчас приближается сокровище, за которое и пару жизней положить не жалко. А уж чужаков – хоть сотню. Главное, подпустить на расстояние точного выстрела. Патронов для Алёнки, как называл снайперку Митрофан, осталось совсем мало.
- Ближе, мои хорошие, ещё немного… - прошептала сержант, переводя окуляр с одной цели на другую.
С заднего правого снова выстрелили. Мотоцикл впереди вильнул, но выровнялся. Огрызаться не стал, уверенно пёр по направлению к воротам общины. Что-то вдруг показалось знакомым в фигурке, прижимающейся к рулю. На миг в неприличном жесте вскинулась рука – то ли преследователям, то ли встречающим.
- Это Алиса! – крикнула Кара. – За ней хвост! Четверо!
- Снимай водил! Остальных добьём! – отозвался Митрофан.
Голова неизвестного в центре креста. Полвздоха скидки на скорость. Не больше, чтобы не попасть в бак.
- Не подведи, Алёнка…
Мотоцикл вильнул, завалился на бок и проехал так ещё метров пятьдесят, выбросив и мёртвого и живого. Кара уже выцеливала следующую жертву.
Второй водитель не оказался полным идиотом. Сбавил скорость и начал вилять, явно надеясь добраться до кривого деревца в трёхстах метрах от ворот. Больше ему сейчас укрыться было негде. Не успел. Второй мотоцикл поехал боком, но Кара поняла, что промахнулась. Выстрел пришёлся не в голову, а в плечо.
Тем временем внизу торопливо открывали ворота, встречая разведчицу. Мотоцикл влетел на территорию и лихо затормозил, подняв клубы пыли. Кара тем временем решила, что мотоциклы ценнее патронов. Выживший с первого мотоцикла пришёл в себя и сейчас намеревался оседлать транспорт. Благо, он не нёсся со скоростью пятьдесят миль в час, поэтому попасть в голову проблем не составило. Та же участь постигла второго водителя, раненного в плечо. Последний преследователь, бросив мотоцикл, рванул к дереву бегом. Кара упустила момент, и незнакомцу удалось затаиться у кривого узловатого ствола.
- Один живой, у сандала! – сообщила сержант, продолжая держать дерево на прицеле, но понимая, что противник не высунется.
- Ну и кто теперь тут самый крутой? – задорно поинтересовалась Алиса и свалилась на руки отцу.
Митрофан бережно положил девушку на брошенный Найджилом плащ.
- Где? – коротко спросил майор.
- Правая лопатка. Обе пули рядышком, - поморщилась Алиса. – Ничего, жить буду. Зато я добыла нам мотоцикл!
- Три, если сейчас не понаедут остальные обиженные, - хмыкнул Митрофан, пряча за бравадой беспокойство за дочь.
- Не понаедут. У этих бестолочей их всего три было, - девушка покорно подставила спину подбежавшей Елене, единственному и бесценному медику.
- Как выкуривать будем засранца? – кивнул в сторону дерева Найджил. – И кстати. Где Роджер?
- Понятия не имею. Мы позавчера расстались, - Алиса небрежно пожала плечами, за что тут же и поплатилась острой болью.
- Какого чёрта? Был приказ! – майор навис над дочерью.
- Митрофан… - напомнил о себе Найджил. – Там стрелок. Может, мы просто будем меняться со снайперкой наверху и ждать, пока этот поползень выползет?
- А мотоциклы будут щедро валяться за воротами? Не годится. Пусть Кара прикрывает, мы с тобой идём его брать. Алиса, про нарушение поговорим позже, пока ответь, что это за люди. Нам надо брать этого залётного живым?
- Это отморозки в количестве двадцати шести человек, - отозвалась девушка и, стиснув зубы, застонала, когда обожжённый в пламени факела пинцет ухватился за застрявшую пулю. - У них грузовик, было три мотоцикла и куча оружия. Но грузовик не на ходу сейчас, что-то у них там полетело. Поэтому за мной поехали только четверо.
- Как… хотя к чёрту. Потом. Надька, бери щит и пойдём, - майор первым показал пример, подхватывая чуть ли не ростовой кусок железа, вырезанный из старой бочки. Таких у линии обороны всегда хранилось несколько.
Нервы у бандита сдали, когда два ржавых щита приблизились к нему на расстояние в тридцать шагов. Он выглянул из-за дерева и даже успел сделать выстрел, прежде чем упал с дырой в горле.
- Ишь ты, - крякнул Митрофан, разглядывая рваное отверстие в проржавевшем железе. – Ещё бы десять сантиметров левее…
Убедившись, что в ближайшее время опасностей не предвидится, из ворот выбежали ещё трое поселенцев. Мотоциклы были загнаны на территорию, а тела обысканы. Никто особо не расслаблялся, так как из окружающей темноты то тут, то там слышалось рычание. Выстрелы распугали хищников, но теперь они возвращались. Им по традиции и оставили тела. Можно было не беспокоиться, что желающие отомстить найдут здесь какие-то улики. Уже к утру от трупов не останется и следа.
- А теперь объясни мне, какого чёрта вы с Роджером творите? – прорычал Митрофан, когда всё было закончено, а ворота заперты.
Кару на посту сменил Вилли, сын Найджила, и теперь та стояла за плечом командира, прислушиваясь к разговору.
- Позавчера в десяти милях от скал, - она кивнула в сторону зубцов, окружающих долину, - я обнаружила следы шин. Свежие. Роджер отказался выяснять, куда они ведут, и я ушла одна.
- Я назначил его старшим. Ты была обязана подчиняться ему! – майор снова повысил голос, и его дочь упрямо вздёрнула нос.
- Если старший принимает решение, которое идёт во вред общине?
- А с чего ты взяла, что оно во вред?
- Не выяснить, куда двигается отряд с транспортом?! И разве это результат не во благо общины? – Алиса широким жестом указала на мотоциклы.
- Это ещё неизвестно, - осадил её Митрофан. – Сама же сказала про двадцать шесть человек и грузовик. Если они починятся и приедут, у нас будут серьёзные проблемы.
Алиса оскорблённо отвернулась.
- Лечи спину пока. По результатам посмотрим, награждать тебя или наказывать. Роджер сказал, куда пошёл?
- Продолжил выполнять первоначальное задание, то есть, двигаться в указанном направлении, - хмуро, но чётко отрапортовала девушка. – Соответственно, скоро должен вернуться.
- Соответственно, будем ждать, - Митрофан окинул взглядом трофейные три автомата и два пистолета и направился к вышке.
- Зажми что-нибудь в зубах, - обратилась Елена к Алисе.
***
Роджер появился на рассвете, аккурат к началу общего собрания. Сбросил с плеча связку битой птицы, мрачно покосился на Алису и занял своё место в общем кругу.
- Каждый из вас бывает и в дозоре, и в разведке, и на охоте, - начала свою речь профессор Лоран. – Все вы видели, что происходит вокруг. Не пройдёт и года, как это место будет погребено под слоем песка.
- Может быть, песок остановится? – осторожно спросила Елена, теребя в руках истрёпанный ремень медицинской сумки.
- То есть, двадцать семь лет он на нас пёр, а теперь вдруг сел, подумал «да ну нах, останусь тут»? – ехидно поинтересовался Гайрик.
- Том! – прикрикнула на него Софи и продолжила. – Есть предложение поменять пассивное умирание на активное с некоторой надеждой на спасение. Исследовать территорию на более дальние расстояния, чем мы выбирались до сих пор. Быть может, где-то осталась земля, недоступная пустыне.
- Где-то я это уже слышал. Года этак двадцать два назад, - заметил Данас, сосредоточенно подкручивая что-то в левой механической руке.
- Да, примерно тогда мы испугались и дальше не пошли. Но тогда нам было где бояться и что терять, - теперь взял слово Гайрик. – Тогда мы могли себе позволить обложиться заборами и сделать вид, что ничего вокруг не просто нет. Теперь же сама природа напоминает нам о существовании внешнего мира. Кроме того, у нас появился транспорт, который позволит ускорить поиски. Вопрос выносится на общее обсуждение. Нужно ваше согласие на поиски нового места и добровольцы в разведку. Три. Вернее, два, потому что я иду при любом вашем решении.
- Я за и я иду! – выступила вперёд Алиса.
- Из тебя только что две пули вытащили. Мало тебе? – возмутился Митрофан. – Я за поиски, но против участия Алисы. Готов пойти сам.
- Нет, Митрофан. Тебя я не отпущу. Тех, кто останется, надо защищать, - возразила Софи. – Кто согласен с тем, что нам жопа, и из неё только один выход – поднимите руки.
Руки подняли все, кроме Елены.
- Почти единогласно, - подытожила Софи. – Стало быть, выбираем добровольцев.
В центр круга вышли сразу семеро. Алиса, Найджил, Кара, Роджер, Вилли, Кристиан и Альфред.
- Это больше, чем двое, - заметил Гайрик. – Алиску оставляем тут, пока раны не затянутся, Роджера – тоже, если идти, то прямо сейчас, а он только с дороги. У Вилли и Криса мало опыта…
- У кого мало? – возмутился Уильям. – Да, мы молоды. Но мы родились в этом аду, а вы в нём только гости! И песок из нас не сыплется. Так что я…
Пламенную речь оборвал подзатыльник отца.
- Уилл прав, - заговорил Кристиан. Хоть он и был младшим здесь, но голос его звучал уверенно по-взрослому. Его слушали, - опыт нам заменят энергия и выносливость. По крайней мере, мне. Я прошу взять меня вторым разведчиком. Так я принесу пользы больше, чем приношу здесь. А если сгину - плакать по мне будет некому.
Последние слова породили смущённую тишину. Двадцать семь лет назад преуспевающий бизнесмен и страстный охотник Роджер Квинс привёз в Африку молодую жену. Посмотреть саванну, пострелять львов. На второй год чистилища, не вытерпев тяжёлого характера мужа, Лара ушла к бравому солдату Гарольду Соулу из отряда Митрофана. Так появился Крис. Обоих его родителей нет уже двенадцать лет, а он продолжает мозолить глаза старому охотнику.
- Я думаю, нужно дать дорогу молодым, - первым нарушил молчание Роджер. - Тем более, Крис хороший разведчик.
- Спасибо, - хмыкнул Кристиан, понимая, что никогда ещё охотник не говорил о нём так искренне.
- Значит, решили, - кашлянув, согласилась Софи. - Кто будет третьим?
- Видимо, я, - пожал плечами Альфред.
Ему было почти шестьдесят, но его выносливости могли позавидовать и молодые. Тоже в прошлом охотник, он, в отличие от того же Роджера, был профессионалом и специализировался на отстреле бешеных хищников, которых в те годы стало слишком много. Он получал заказы от фешенебельных отелей, которым соседство с очагом бешенства портило репутацию.
- Принято единогласно. - подвела итог профессор Лоран. - У вас час на сборы. Берите мотоциклы. Баки мы наполним до верха, но о дальнейшей заправке будете заботиться сами. Вооружитесь. И возвращайтесь живыми.
- Мне хватит и получаса, - тихо и зло проговорила Алиса.

Некоторое время спустя дежуривший на вышке Уильям подал знак, что в долине спокойно, и ворота открыли. Выбранные разведчики уже прощались с остальными, получая советы и наставления. На рык заведённого мотоцикла обернулись все, но остановить Алису не успели.
- Б...! - рявкнул Митрофан, рванув к свободному мотоциклу и тут же самого себя осадив. - Упрямая, вся в мать...
- Не стрелять же в спину... - вздохнула рядом Кара.
- Вернётся, выдеру, - майор устало опустил руки.
- Можно подумать, ты когда-то хоть раз её ударил, - фыркнула сержант.
- А стоило, наверное.
- Я так понимаю, теперь кто-то должен поехать следом. Девчонка же ранена, она далеко уедет вообще? – подошедшая Софи пристально посмотрела на Митрофана.
- Не нужно, - майор ответил твёрдым взглядом. – Она приняла решение, пусть отвечает за его последствия. Назвалась разведчиком, пусть возвращается с результатом. Считает, что справится в таком состоянии, значит, пусть справляется. Тем более, на ней всегда как на кошке заживало.
- Ну… твоя дочь – твоё слово, - пожала плечами профессор. – Она уехала на северо-восток, значит, у нас ещё два направления – северо-запад и юго-запад. На юго-восток двигаться нет смысла, там труднопроходимые скалы, а дальше военная база, в которую уж наверняка тогда прилетело.
- Прилетело, - согласился Найджил. – У нашего отряда связь шла через их вышку. Когда всё началось, наши коммы почти сразу в белый шум ушли.
- Да просто военная база не могла не быть целью, - мрачно заметил Митрофан и ушёл к воротам. Вдалеке ещё виднелся пылевой шлейф.
- Решайте, кто остаётся, и в путь, - Софи повернулась к троим мужчинам с рюкзаками в руках и арафатками на лицах.
Три пары глаз мрачно переглянулись.
- Митрофан, если ты по возвращении не отшлёпаешь дочь, это сделаю я, - зло бросил Альфред, скидывая рюкзак в пыль.
***
Обгрызанный край долины остался далеко позади. Алиса ехала вдоль обломков старого акведука, который меценаты строили ещё в первые годы тысячелетия. Рёв мотора спугнул стаю гиен и расшевелил медленно бредущее по песку небольшое стадо тощих зебр. Видимо, животные снялись с места, чтобы найти хоть какое-то подобие пастбища. В этих местах редкая колкая трава осталась только в долине. Песок и скалы, скалы и песок. И редкие кривые скелеты давно умерших деревьев.
Девушка ехала уже пару часов, когда окружающий пейзаж начал понемногу меняться. Под колёсами стали угадываться остатки вывернувшей откуда-то слева дороги. Полузанесённый песком, полуразрушенный, это всё же определённо был асфальт. Впереди, в разогретом солнцем мареве, виднелась ржавая конструкция высоковольтной передачи. То слева, то справа, миражи, возникали остовы и фрагменты бетонных зданий.
Алиса сбавила скорость. На истресканном асфальте трясло больше, чем на сглаженной ветрами земле, и рана начала негодующе побаливать.
- Чтоб тебя… - прошипела девушка, сбрасывая рюкзак с одного плеча.
Помогло, но не слишком. Кроме того, утро окончательно вошло в свои права, и жара стала труднопереносимой. Смирившись с необходимостью, Алиса выбрала чуть в стороне одноэтажное здание, похоже, бывший придорожный магазинчик, и свернула в его сторону. У бетонной коробки не было ни оконных рам, ни дверей в пустых проёмах, зато была крыша, а это сулило тень. Заглушив двигатель в нескольких метрах от строения, она пригляделась и прислушалась. Чужих следов на песке видно не было, посторонних звуков чуткое ухо не уловило. Но песок заносит следы за несколько часов, а кто-то внутри мог затаиться, услышав мотор. Поэтому Алиса сняла с предохранителя отцовский макаров и, оперев мотоцикл на что-то бесформенное, в прошлом бывшее железным стеллажом, шагнула к серой стене. Вблизи стало понятно, что стены были когда-то обшиты модным в семидесятые пластиковым сайдингом. Дешёвый, яркий, тёплый, он тогда появился на каждом втором здании. Время показало, что нужно всего пять-шесть лет агрессивного солнца, чтобы «надёжный, экологически чистый материал от Хоум-Индастрис» просто растворился, оставив под собой изъеденную, будто кислотой, поверхность. Алисе этот слоган был знаком. Её учили читать по рекламным буклетам. И по четырём бульварным романам на разных языках, случайно сохранившимся в багаже бывших научных исследователей. Надо сказать, берегли их теперь куда с большим почтением, чем те же золотые кольца и серьги.
Прижавшись спиной к стене, Алиса осторожно заглянула внутрь. После неоново-белого солнечного света тьма внутри показалась кромешной, но через минуту глаза привыкли. Бывший магазин был разорён полностью, из него выворотили всё, что не было стенами. Сохранилась только стойка продавца. Пол был занесён песком, и здесь тоже не было человеческих следов. Зато было достаточно звериных. Крупные кошки, шакалы, даже какое-то копытное. Судя по бурым пятнам на стене, живым оно отсюда не ушло. Внутреннее пространство, видимо, когда-то разделялось гипсокартонными или ещё какими-то бестолковыми стенами. Теперь об этом свидетельствовали только наполовину вывороченные ржавые крепежи на потолке. Зато помещение теперь просматривалось полностью.
- Уютно, - решила Алиса.
Она завезла внутрь мотоцикл, сбросила рюкзак на пол и уселась прямо на песок, с наслаждением стянув с лица арафатку. Ткань уберегала от ветра, песка и солнца, особенно на скорости, но под ней было нестерпимо жарко. Безумно хотелось пить, но воду стоило экономить. Неизвестно, насколько могут затянуться поиски, и совсем не факт, что где-то окажется такая же чистая вода, как в долине. Поэтому Алиса сделала только один глоток из фляги, подержав его во рту и медленно проглотив.
Немного отдохнув, девушка потянулась к рюкзаку. В нём помимо прочего лежала одна из четырёх карт, которыми пользовались разведчики общины, и на которых были отмечены исследованные места. Но закончить действие ей помешал шум снаружи. Звук более всего походил на двигатель, которому судьба предназначила умереть ещё с год назад. Он стрекотал, кашлял и задыхался, но упрямо не умолкал. Приблизившись к зданию, он оглушительно чихнул и затих.
Алиса осторожно выглянула в окно, стараясь оставаться в тени. На дороге стоял… автомобиль. По крайней мере, у этой конструкции были четыре колеса и руль. Всё остальное, кажется, состояло из сваренных как попало металлических труб. Не менее своеобразное существо было и за рулём неведомого агрегата. Взгляд выцепил первым делом особенно яркие детали: рыжие дреды, три разномастных шарфа с кистями, несколько ремней с поясными сумками, кобурой и тремя кинжалами в ножнах, оборванные под колено штанины, из-под которых в избитые берцы уходили ржавые протезы. Завершали образ тёмные сварочные очки.
На удивление ловко для таких ног незнакомец выпрыгнул на землю и с интересом оглядел сначала здание, потом землю. И, видимо, заметил следы, так как его поведение резко изменилось. Правая рука тут же расстегнула кобуру, левая потянулась к ножу, и сам он изменил позу с расслабленной на готовую к прыжку.
- …дь, - тихо выругалась Алиса.
Патронов она с собой взяла совсем немного, чтобы не грабить общину, и тратить их было жалко. Поэтому девушка затаилась у дверного проёма, сжав макарова обеими руками. Снаружи под осторожными шагами едва слышно похрумкивал песок. Незнакомец решил сперва заглянуть в окно. Алиса прикинула, что ему должно быть видно. Мотоцикл, её рюкзак, фляга. Чтобы увидеть саму девушку, ему пришлось бы засунуть в окно голову, а дураком он, похоже, не был. Шаги подкрались к бывшей двери и замерли, словно решаясь.
Девушка твёрдо вознамерилась сначала оглушить и связать человека, а уж потом знакомиться. Это была не первая её разведка, хотя и первая самовольная, и именно так она заполучила мотоциклы. Пока в центре импровизированного лагеря шумно ругались, она оглушила и связала одного из часовых. Она успела даже привести его в чувство и кое-что выяснить. Обычная банда, на данный момент состоящая из двадцати шести человек, постоянно меняла состав. Оставался только костяк из шести человек, бывших заключённых, которым принадлежали два из трёх мотоциклов и грузовик. Напуганный неопытный юнец рассказал бы и ещё что-то, но тут неладное заметили, рычащий голос велел проверить пост. Решение нужно было принимать мгновенно. Один из мотоциклов только заглушили, он стоял ещё разогретый, и собиравшийся на разведку мордоворот не вынул ключи. Если бы не это, Алиса бы сейчас уже познакомилась с мамой.
Незнакомец, наконец, решился и осторожно шагнул внутрь, держа на взводе увесистый кольт. На счастье девушки, он не угадал, в какую сторону нужно посмотреть сначала, и Алиса нанесла удар. На этом везение и закончилось. Чужак будто почувствовал присутствие и резко подался вперёд. Удар пришёлся вскользь, да ещё и по пружинящим дредам. Кроме того, от резкого движения раненную лопатку пронзила боль, да такая, что у Алисы потемнело в глазах, и она не удержалась от вскрика.
Чужак двигался с молниеносностью хищной кошки. Он резко развернулся, наотмашь ударив рукой с кольтом по рукам девушки. Макаров послушно и торопливо улетел в противоположную стену, а Алиса жалобно вскрикнула теперь уже от боли в отчётливо хрустнувших кистях. Через миг она уже была прижата за горло к стене. Загрубелая кожаная перчатка с обрезанными пальцами неприятно царапалась.
- Девчонка, - озадаченно констатировал незнакомец.
Голос у него оказался молодым, высоким и чуть хрипловатым. Да и та часть лица, которую не закрывали очки, явно принадлежала молодому парню, веснушчатому и очень чумазому. Алиса закрыла глаза, чтобы сдержать слёзы. Неровная стена с остатками крепежей упиралась точно в свежезашитую рану. Елена сказала, что благодаря дальности выстрела и плетёной из старых ремней защите, которую всегда носила девушка, лопатка не треснула, но разрыв тканей и как минимум ушиб точно есть. Сейчас Алиса заподозрила, что медичка сильно приуменьшила.
- На меня попыталась напасть девчонка, - словно не веря, повторил рыжий, осторожно разжимая руку. – Причём явно раненная. Ты чья такая агрессивная?
- Ты тоже зашёл сюда вторым после кольта, - заметила Алиса, зло глядя на чужака и украдкой потирая кисти. Всё-таки кости не треснули, но болью ещё отзывались.
- И, как видишь, не зря, - рыжий опустил руку, убрал кольт в кобуру и стянул с лица очки.
Дорожная пыль чётко обозначала то место, где они только что были, и на этом фоне светло-голубые глаза выделялись особенно ярко. Парень внимательно оглядел девушку с головы до ног, ослепительно улыбнулся и протянул руку:
- Ричи.
- Ричард? – переспросила Алиса, не спеша отвечать на пожатие.
- Нет, именно Ричи, - усмехнулся рыжий, не дождавшись ответа и убирая руку в карман. – Те, кто меня вырастил, не особо загонялись с именем.
- Сирота? – сочувственно кивнула девушка и обнаружила, что уже не сердится.
- Как и многие, - спокойно пожал плечами Ричи – Время счастливых семей, говорят, ещё до нашего рождения закончилось, а я так и вообще дитя апокалипсиса. Мне двадцать семь. И я уже очень много рассказал тебе, но ты даже имени не назвала.
- Алиса, - теперь девушка сама протянула руку. – И я обещаю больше не пытаться тебя оглушить.
- Это не может не радовать, - хмыкнул Ричи, отвечая на рукопожатие и переводя взгляд на мотоцикл. – Отличная машинка. Как у тебя не отобрали её до сих пор?
- Я сама её отобрала, - фыркнула Алиса. – У парней, которые обсуждали, кого бы им ограбить в этой нищей земле.
- Прям Робин Гуд, - Ричи нагнулся за макаровым и отдал его девушке.
- Кто? – не поняла та.
- Ясно, там, где ты выросла, сохранились другие книги. Откуда ты и что делаешь здесь одна?
- Недалеко отсюда есть долина, в которой пока ещё можно жить. Но только пока.
- Песок, - Ричи уловил суть без дальнейших объяснений. – Ищешь своим родным новый дом?
- Точно.
- Ну, тогда мы почти коллеги. Только там, где вырос я, живых не осталось. Как и самой жизни. Так что на север отсюда ехать не рекомендую.
- Я собиралась на северо-восток. Судя по всему, как раз туда, куда ведёт эта дорога. По нашим картам в ста пятидесяти милях отсюда есть… был туристический городок с коттеджами и искусственным озером. От военных баз и крупных центров достаточно далеко, стратегической ценности он представлять не должен. Мы надеемся… я надеюсь, что он мог пережить Катастрофу.
- Звучит заманчиво. Можем отправиться вместе. Двое – это всё-таки больше, чем один. Тем более, я как раз собирался в ту сторону, с которой приехала ты, и значит, теперь мне всё равно, куда направиться.
Алиса на миг засомневалась. Она предпочитала одиночество, да и доверять рыжему чудаку повода пока не было. Но с другой стороны, нет никакой гарантии, что если она откажется, он не поедет следом тайком. Так хоть на виду будет.
- Мне всё равно, я уже семь лет один, я привык, - прервал затянувшуюся паузу Ричи. – Но после того, что я услышал, я туда поеду в любом случае. Так что весь вопрос в том, будем ли мы прикрывать друг другу спины, или настороженно оглядываться и бояться засыпать.
- Думаю, первый вариант мне нравится больше, - решилась Алиса. – Скажи, а где ты берёшь топливо?
- Раз вместе едем, покажу, - Ричи сходил к автомобилю за огромным рюкзаком, вернулся и сел у дверного проёма, чтобы не терять из виду своего драгоценного друга.
- Кто тебе спину попортил? – спросил рыжий, чуть не с головой зарывшись в недра наполненного хламом мешка. – Небось хозяин мотоцикла?
- Скорее его ручная шавка, - Алиса тоже села, опёрлась о самый ровный участок стены и блаженно расслабилась.
- Я бы на твоём месте постарался никогда больше с ними не встречаться.
- Бесценный совет. А я только и думаю, как бы нам снова свидеться, я ж не извинилась, ночами теперь не сплю.
- А в тебя, наверное, чаще, чем в других стреляют, да? – рыжий с ухмылкой глянул на неё поверх рюкзака и выудил какую-то карту. – Вот, смотри. У меня тут, конечно, курорты не обозначены, только изменения рельефа, но зато размечены все заправочные станции и хранилища топлива, которые имелись на территории Африканских Штатов на конец восемьдесят девятого. Староста нашего поселения был инженером в крутой топливной компании. Тогда, в прошлом мире.
- Да это же настоящая карта сокровищ! – восхитилась Алиса. – Как тебя не убили за неё до сих пор?
- А из живых я тебе первой её показываю. Так что, если ты меня грохнешь, буду знать, за что, - усмехнулся Ричи. – Да ты сильно не обольщайся. Большая часть заправок или уничтожена, или выкачана досуха. Часть хранилищ пострадала в Катастрофе. Из сохранившихся не во всех топливо всё ещё пригодно. У него вообще срок годности небольшой, тут и когда правильно хранишь – лотерея. Бензин в среднем за пару лет разлагается на компоненты. Но где-то остаётся вполне годный. Если получилось его как бы законсервировать. Мне тот инженер объяснял, от чего это всё зависит, но я не понял ни хрена. Ощущение, что как повезёт.
- Ну, никто не ждал, что будет легко. Так или иначе, это надежда. Пешком я сто пятьдесят миль долго идти буду. Хотя до появления мотоциклов план был такой. А где ты свой агрегат раздобыл?
- Людовика-то? – рыжий с нежностью глянул в сторону автомобиля. – Его собрал мой учитель. Техник был от бога. Движок из запчастей, считай, со свалки. Мощный, как шестицилиндровый, а жрёт как двух. Что по нашим временам бесценное качество. А корпус… корпус – это уже моя работа. Был у него раньше кузов от ренжровера, но нехорошие люди его разбили. А вместе с ним и учителя моего. Он, как все техники, фанатом кибернетики был, а чинить-то её теперь особо нечем. Это ж тебе не коленвал разводным ключом собрать. Вот и он, учитель мой, лет сорок назад весь из себя крутой киборг, перед смертью был по сути сломанной железкой с душой и сердцем. Даже убежать не мог. Мы поздно подоспели. Людовика они не получили, а вот мастера Шу мы уже не спасли… Его тогда Людовиком, конечно, не звали. Никак не звали. А вот когда я из того, что смог найти, сварил эту раму, его стали называть королём свалок. Я к нему обращался исключительно «ваше величество». Это сейчас он для меня просто Людовик, мы с ним уже семь лет вместе песок жуём.
Ричи умолк, а Алиса задумалась. Откуда такая страсть одушевлять всё подряд? Отец её, Митрофан, тоже свою снайперку иначе как Алёнкой не называл. Говорил, что она ласку любит. Вроде и глупости, однако у других в руках она частенько клинила, пока майор не вбил им в привычку обращаться к ней ласково и по имени. С тех пор на Алёнку никто не жаловался.
- Мы с Людовиком из наших последние остались, - опять заговорил Ричи. – Двадцать пять человек было перед концом мира. Персонал закрытой базы для охотников с особыми пропусками. Таким можно было и на редкие виды охотиться, и на местных жителей.
- На людей? – не поверила своим ушам Алиса.
- Ну да. Ты первый раз, что ли, слышишь? Им положение позволяло. Мне старый Джо рассказывал. Он охранял базу эту. Тогда же как, нашёл работу и радуйся, терпи ту, какая есть. Жрать-то надо. Вот он и терпел. Вместе с бойцами своими грязь за богатенькими подчищал, трупы закапывал. Говорил, пару раз и добивать приходилось. Лечить-то нельзя, болтать будут… Одну подстреленную женщину он спрятал тайком, выхаживал, как мог. Месяц она протянула его заботами. Как раз меня успела родить… Когда Катастрофа случилась, Джо пошёл и первым делом гостей расстрелял. Их пятеро было. Как раз с охоты вернулись и узнали, что всё. Кончился их мир. И власть их кончилась… Знаешь, Алиса, этот мир должен был сдохнуть. Он был болен смертельно.
Девушка молча смотрела в стену. Ей хотелось убежать, спрятаться куда-нибудь. Желательно, под отцовскую плащ-палтку, которая в детстве служила ей защитой от любых невзгод.
- Я думала… люди после Катастрофы озверели… я видела, как одни голодранцы с пистолетами пытаются ограбить других голодранцев, с монтировками… но то, что ты рассказываешь, в сотни раз хуже…
- Хуже. То, что происходит сейчас… люди вернулись к своим истокам. Они сбиваются в стаи и добывают себе пропитание. Не так уж часто они убивают ради развлечения. Разве только совсем поехавшие… А тогда это были самые богатые люди планеты. Им не нужно было ничего добывать, им всё на золотых тарелках подносили… Ты сама-то откуда свалилась, такая наивная?
- Ну… мой отец со своим отрядом наёмного спецназа через пару месяцев после Катастрофы прибился к группе учёных, которые тут природу изучали. С тех пор и выживали вместе, потом ещё пара охотников на львов подтянулась… Учёные любили о прошлом поговорить, но они всё больше родные места вспоминали, людей всяких, известных в том числе. Отец у нас всех сражаться научил, и учёных этих – тоже. Но он о Старом Мире ничего такого не рассказывал… он вообще особо не болтал никогда… он всё больше мне книги и фильмы пересказывал. Учил тому, что сам знал…
- Заботливый он у тебя. Уж повидать-то всякого должен был, но и верно, зачем оно тебе. Мне тоже не стоило. А учёные – они все на своей волне. Не видят зла. Да и добра тоже, для них всё – предмет изучения. Так. Что-то я разговорился. Привык, что меня только Людовик слушает, но он-то слушает и едет, а мы сидим. Давай-ка двигаться дальше. А то, судя по следам, ночёвка здесь будет весьма занимательной и затратной.
***
Очередной подъём, очередной спуск. Непривычный железный скакун уже не артачится, признал Криса за хозяина. Парень притормозил и протёр запылившиеся очки. Стянул с носа арафатку – хотелось продышаться. Местность была на редкость однообразной и, судя по карте, обещала быть такой ещё миль пятьдесят. То ли холмы, то ли барханы – песок лишь иногда сменялся безжизненной растрескавшейся землёй. На карте здесь значилась долина тощей речушки, почти ручья, но воды эти земли не видели уже лет двадцать. Кристиану, впрочем, сравнивать было не с чем. Так далеко в эту сторону никто из жителей долины не заходил, а уж тем более молодёжь, потому, что здесь счётчик Гейгера начинал раздражающе попискивать. Нет, фон и так был везде повышенным, чего и ждать после ядерной войны, то с этой стороны, видимо, что-то рвануло.
В общине счётчика было всего два, и те оказались в снаряжении отряда майора Калинина совершенно случайно. Кто бы знал, что в Африканских Штатах, где в промышленных районах можно было ожидать скорее хлористых «снегопадов», они вдруг пригодятся. Теперь один из аппаратов попискивал на руле мотоцикла, примотанный старой доброй изолентой. Тут же, на руле, на всякий случай висел противогаз. Митрофан подробно объяснил, до каких пределов можно рисковать. Опытный майор, впрочем, эти пределы сильно приуменьшил, зная, что парень, со свойственной молодёжи лихостью, будет границы дозволенного расширять раза в два. Старшие пытались отговорить юношу от этого направления совсем, но проще было уговорить еврейского торговца сделать скидку. Давая последние наставления, майор Калинин ещё раз напомнил юному разведчику, что он-то, если хочет, может и убиться, но должен не забывать, что там, где пройдёт он сам, должна будет потом пройти община. Поэтому, если радиозона окажется достаточно большой, то план пройти её насквозь стоит считать провалившимся.
Чуть продышавшись, Кристиан вновь замотал лицо и погнал мотоцикл вперёд. Роджер перед отъездом пожелал ему удачи и сказал, что если парню удастся отыскать остатки дороги, то где-то в этой стороне должна быть старая заправка. Конечно, насосы давно не работают, но всё, что создано человеком, другой человек может и разобрать.
Дороги, впрочем, не наблюдалось, хотя по времени Крис уже должен был на неё выехать. Значит, придётся потом придумать что-то ещё. Пока его внимание привлекла только стая стервятников, после Катастрофы разросшихся до размеров среднего параплана. На живое мясо эти птицы пока нападали редко, видимо, давала о себе знать генетическая память падальщиков, но редко – это не никогда. Поэтому Крис предпочитал держать стаю в поле зрения. Одна из птиц как раз опустилась на странную конструкцию, торчащую из песка метрах в ста левее, и будто внимательно присматривалась к путнику. Впрочем, съедобным он, видимо, не показался, и стервятник, шумно хлопнув огромными крыльями, снова взлетел в небо. А Кристиан смог разглядеть, на чём тот сидел. Арматура высотой, наверное, в человеческий рост, явно когда-то была каркасом рекламной вывески. Угадывались очертания слова «Shell».
- Где-то я это слышал… - задумался Крис и вспомнил.
Альфред как-то со смехом рассказывал, что последние сто лет учёные постоянно пророчили скорое окончание запасов нефти на планете. «Кажется, планета кончилась раньше», - смеялся он тогда, пихая локтем кого-то из учёных. Как бы то ни было, несмотря на все предупреждения статистиков, на попытки ввести в моду или даже на законодательном уровне электродвигатели и сверхновые сверхдорогие водородные движки, миром продолжала править нефть. И корпорация «Shell» стояла у одного из подлокотников её трона.
Кристиан резко развернул мотоцикл и, рискуя увязнуть в песке, направил его в сторону букв. Однако ничего, похожего на заправку или её остатки, в зоне видимости не обнаружилось. Просто торчали из песка ржавые буквы с лохмотьями проводов, да чуть в стороне возвышался метра на три невзрачный металлический штырь. Парень заглушил мотор, немного походил вокруг, зачем-то попробовал расшатать буквы, потом штырь. И то и другое сидело в песке очень прочно.
- Странно… - Кристиан почесал затылок, разглядывая прямой металлический стержень. Мозг нервно искал соответствия. И нашёл.
- Это ж громоотвод. Мать твою, это же громоотвод! – воскликнул парень так громко, что начавший, было, снижаться стервятник торопливо взмыл обратно.
Осознанное не укладывалось в голове. Гайрик, конечно, расписывал масштабы проблемы в красках, но все привыкли, что мрачноватый охотник всегда преувеличивает всё плохое. Такое же не снилось и ему. Буквы были когда-то рекламой, которую автомобилисты должны были замечать издалека. Кристиан видел похожую, когда ходил в разведку вместе с Альфредом. Только называлась та станция по-другому…
Крис невольно посмотрел себе под ноги. Там, на глубине около пятнадцати метров, покоилась заправка, о которой говорил Роджер. Она нашлась…
- Пятнадцать метров песка! Fuck! – парень пнул ржавую букву «L». – Это уже не могила. Это, сука, курган!
Кристиан огляделся, по-новому осмысливая картину. На долину наползал слой песка толщиной в десятки метров. И песок этот ощутимо фонил. И конца-края ему не было видно. Парень ещё раз припомнил карту. Восемьдесят миль до небольшого поселения, стоявшего, по сути, посреди пустыни. Да, там вырос заводской комплекс, да, к нему подвели воду. Его не бомбили, потому что бытовая химия и пластик не представляют стратегической ценности, но и укреплён он не был. Скорее всего, сейчас из песка даже крыши не торчат. А значит… двигаться дальше на юго-запад смысла не было.
Решившись, Крис развернул мотоцикл и рванул обратно. К дьяволу южные направления. Там пустота и смерть.
На обратную дорогу времени ушло меньше, ведь по собственным следам двигаться всегда проще. Солнце было ещё высоко, когда припорошенная песком колея перевалила через зубчатый край долины. И даже отсюда было видно, что в общине творится что-то неладное. У ворот стоял незнакомый грузовик странного вида, а сами ворота, кажется, были открыты.
- Чёрт! Не иначе Алиса хвост приволокла, - Крис ринулся вперёд, выжимая максимальную скорость.
***
- На западе столб пыли! – доложил с вышки Уильям.
- …дь! – отозвался Митрофан, - Звони тройной!
- Так не видно же пока…
- Это приказ! – рыкнул майор так, что большая часть поселенцев его и без колокола услышала.
Прошло несколько часов после отъезда разведчиков, и всё это время Митрофана не отпускало давящее беспокойство. Доверять своей интуиции он научился ещё в юности, в горячих точках, где логика выживать не помогала. Сначала он посчитал, что просто волнуется за дочь, но потом понял, что дело не в ней. Ему, как любому любящему родителю, было знакомо тревожное чувство «а вдруг что», но сейчас это было не «а вдруг». Это была безжалостная уверенность, что какая-то крупная гадость случится точно и в ближайшее время. И теперь крик с вышки это подтвердил.
Колокол ударил трижды, и к тому моменту, как приближающийся грузовик стало возможно разглядеть, все находились по позициям. Даже хромой Данас уже сидел в кабине, шепча что-то ухоженному двигателю. Заводили его примерно раз в три месяца, для профилактики, и на несколько секунд, ведь каждая капля горючего была на счету. Каждый раз старенький немец исправно тарахтел, но при каждой тревоге Данас неизменно предполагал худшее.
В приближающемся грузовике Митрофан с трудом узнал имперский камаз. На него наварили со всех сторон каких-то кривых листов железа, и теперь он смахивал на гигантский сейф на колёсах, который грабители к тому же неоднократно пытались взорвать. А когда-то эта машинка наверняка бегала легендарный «Париж-Дакар». Ведь только для той самой, старейшей и престижнейшей гонки на родине Митрофана до самой Катастрофы продолжали производить именно эту, классическую модель. И сейчас от этой машины веяло совсем не ностальгией.
- У них даже на стёклах решётки! Не пробью! – крикнул сверху Вилли.
- Я уже понял… - скрипнул зубами майор, не стараясь быть услышанным.
Алиса говорила о двадцати шести. Четверо почили в долине. Одного, часового, который попался Алисе, наверняка казнили. Стало быть, двадцать один. На их десяток всё равно многовато. Особенно, если вычесть хрупкую Елену и инвалида-техника.
- Елена, в грузовик! – рявкнул он. – Остальным быть готовым отступать в любой момент!
Медик хотела возмутиться, но напоролась на ледяной взгляд Софи. Елена единственная никогда не признавала военной диктатуры, которую в моменты тревоги устанавливал Митрофан, но авторитет научного руководителя был для неё непререкаем. Через минуту хрупкая женщина исчезла в гараже. Задняя стенка его уже была откинута на манер крепостных ворот. Так же при необходимости откидывалась одна единственная секция забора. Именно через неё был отрепетирован уход из поселения. Каждый раз Митрофан молился, чтобы не пригодилось. Каждый раз не пригождалось.
Вражеский камаз протаранил ворота, даже не думая сбавлять скорость. Такой мощи створки не выдержали, проломившись внутрь. Цепь, удерживающая их, разорвалась, вылетела часть петель, и машина наполовину въехала в арку. Раздался сухой треск, и тонкие доски, присыпанные песком, провалились, а вместе с ними и передние колёса камаза. Эта давно заготовленная ловушка пригодилась впервые. Камаз бессильно порычал, задние колёса взметнули тучу песка, и монстр затих. На несколько секунд воцарилась тишина.
Поселенцы выжидали, укрываясь за  хаотично на первый взгляд разбросанными металлическими щитками и корпусами машин. Несколько лет назад ещё живой Гарольд вынес Митрофану весь мозг, доказывая, что этот хлам никогда не пригодится и только зря загромождает пространство, а если всё же пригодится, то будет уже поздно. Сейчас Софи, сжимавшая рукоять отцовского маузера за одной из железок, мысленно похвалила себя за то, что заняла тогда сторону перестраховщика-майора.
Штурманская дверь камаза, наконец, приоткрылась, и оттуда хищно блеснул ствол. Митрофан с трудом удержался от предупредительного выстрела в тёмную щель. Как раз удобный угол… Но патроны надо беречь, может, удастся малой кровью обойтись.
- Кто такие?! Почему без приглашения?! – вместо выстрела рыкнул он.
- Нас не приглашают. Мы сами приходим, - отозвался из недр кабины низкий рокочущий голос, подавляюще сильный.
- Плохо дело… - тихо проговорил майор и повысил тон. – А за каким чёртом приходите? У нас брать нечего!
- Раз вы здесь живёте, значит, найдётся, что взять, - отозвался чужак и что-то тихо скомандовал.
По металлическому щиту, за которым прятался Митрофан, прилетел выстрел.
- Выходите сами! И выньте нашу машину из вашей подлой ямы, и, возможно, мы оставим вас в живых! – голос прозвучал властно, уверенно.
- Не боитесь, что вас маловато окажется, чтобы нам жизни дарить? – с усмешкой спросил майор, прикидывая, где и сколько разместилось бойцов.
В кабине, скорее всего, трое. Водитель, басовитый командир и стрелок. Остальные в кузове. Когда-то это был классический самосвал, но теперь ему наварили высокие борта и крышу. В железе угадывались двери и бойницы. Значит, могут сразу с нескольких сторон хлынуть.
- Даже если моих людей меньше, они привыкли убивать! А у тебя стадо овец! Сдавайся!
Сидевшая за соседним щитом Кара выразительно постучала по рожку своего калаша. Тоже экономят патроны, да. Но рано или поздно жадность и адреналин заставят атаковать. Мирно тут точно никто ничего решать не будет. Майор ещё раз посмотрел на грузовик. Дверь всё ещё приоткрыта. Невидные со стороны отверстия в щите позволяют навести ствол автомата точно на цель. Митрофан ещё раз проверил, не поставил ли на очередь. Было бы обидно случайно выпустить полупустую обойму целиком. Ухоженное оружие реагировало безотказно, как послушная любовница. Выстрел, короткий, захлебнувшийся вскрик в кабине, мгновенно захлопнувшаяся дверь. Похоже, рассчитал верно, попал в горло. Ну, теперь держись…
Будто ответив на эту мысленную команду, в корявом кузове распахнулись несколько дверей, и из них высыпали головорезы с щитами из чего попало. Была и пара карбонных полицейских заслонок, и куски брони с какого-то автомобиля, и просто металлический мусор.
Всё это было не столь важно. Важно было то, что нападающие оказались большей проблемой, чем предполагал майор. Басовитый отлично выдрессировал свою свору. Троих ранить всё же удалось, но остальные наступали слаженно, не поливая огнём бездумно, а выжидая, пока поселенцы высунутся. Хлопнуло с вышки. Алёнка отправила на тот свет самого рослого. Туда тут же улетели три выстрела, но Уилл успел отшатнуться и залечь.
Выстрел, вскрик. Свои. Кажется, Альфред. Пока живой, судя по разъярённому шипению. Психанул, сделал три выстрела, все по ногам. Трое чужаков с воем повалились на землю, их тут же добил Найджил. Остальные будто по команде присели и продолжили наступать, пряча ноги. Черти, чтоб их. Басовитый наверняка из военных, раз так обучил. До ближайшего укрытия троим самым шустрым осталось несколько шагов. Там, за ржавым бьюиком, засел Роджер.
Кара, наконец, углядела для себя возможность. Ближайший к бьюику бандит открыл ей бок. И тут же получил в него пулю. Кара попала между ремнями собранной из какого-то мусора защиты точно в сердце. Остальные двое грамотно закрыли друг друга.
Роджер понял, что остаётся без защиты, и не стал дожидаться лобового столкновения. Убедился, что в его сторону движутся уже не двое, а пятеро, вынул из кармана гранату, полгода назад снятую с какого-то психа, и выдернул чеку. Три секунды, бросок. Цели охотник достиг, лимонка упала точно между пятёркой чужаков, но для замаха ему пришлось подняться в полный рост, и обратно он уже упал с двумя пулями в плече и одной в груди.
- …дь! – Митрофан попытался разглядеть, дышит ли Роджер, но из-за бьюика виднелась только рука. И эта рука не двигалась.
Вилли снял ещё двоих, и майор понял, что у Алёнки осталось не больше трёх выстрелов. Маловато. Пока из строя выведены только восемь нападающих. Граната Роджера убила троих и двоих только зацепила. А ещё Митрофан понял, что не слышит тарахтения мотора из гаража. Кажется, случилось то, чего так боялся Данас. Двигатель не завёлся.
Кара, судя по взгляду, тоже поняла, что отступать некуда. Митрофан поднял левую руку. Рисковал получить пулю в кисть, но ему нужно было, чтобы знаки увидела не только Кара, но и Найджил. «Выбор цели». «Расчёт траектории». «В бой».
Три фигуры с разных сторон от камаза поднялись резко, словно выброшенные взрывом. Выстрел, прыжок, перекат, ещё выстрел… Манёвр отработан ещё тридцать лет назад, и тогда людей под командованием майора Калинина было побольше. Зато сейчас остались лучшие.
Минус три противника… минус шесть… Пуля обожгла плечо, засела в крепком бицепсе. Митрофан ни на миг не сбился с ритма, нельзя дать им прицелиться точнее. Мешали врагам и редкие выстрелы от Софи, Альфреда и Вилли. Даже со стороны гаража пару раз громыхнуло. Видимо, Данас решил, что здесь его помощь нужнее.
Минус восемь… Найджил упал, Кара схватилась за бок, откатилась в укрытие. Пуля вошла майору в бедро, но останавливаться нельзя… рык мотора откуда-то сбоку. Один противник оборачивается на звук, получает пулю в затылок. Второй отходит к камазу, из кабины вываливаются ещё двое, с разных сторон. Рослый пожилой боец с мрачным взглядом вскидывает дробовик, направляя его на майора. И в этот миг между ними влетает на полном ходу мотоцикл. Одного бандита просто сметает, и тот уже не поднимается. Лихо развернувшись и чудом не поймав пулю, Кристиан стреляет в мрачного незнакомца. В грудь, чтобы точно не промахнуться, ведь времени на прицеливание нет. Он ошибается. Под потерявшей цвет военной курткой прячется бронежилет. Дробовик с грохотом выпускает заряд, но в последний миг руки мрачного дёргаются, и сам он заваливается назад с пулей майора во лбу. Дробь прошивает плечо Криса в нескольких местах, и тот растерянно смотрит на проступившую на рукаве кровь. По другую сторону кабины уже тихо. Алёнка последним выстрелом уничтожила водителя.
- Кажется, всё, майор… - морщась, проговорила Кара.
- Кажется… - Митрофан оглядел поле боя. – Елена! Бегом сюда! Кристиан, ты вовремя от слова «очень».
Парень пожал протянутую майором руку, всё ещё находясь в шоке. Нападающие на его памяти врывались в ворота много лет назад, тогда Кристиан был совсем мальчишкой и в боевых действиях участия не принимал. Позже врагов отбивали ещё на подходе. В разведке стычки пару раз случались, но ранен в бою Крис был впервые.
Выбежавшая на крик Елена бросила взгляд в сторону парня и даже не подошла. Ранение не серьёзное, подождёт. Первым делом она кинулась к Роджеру, но ему уже было не помочь. Альфред, Кара и Найджил оказались даже в сознании. У одного пуля засела в ребре, у второй – в боку, у третьего, похоже, застряла в грудине. Им, впрочем, было не привыкать.
- Этих троих нужно в медблок… - Елена беспомощно огляделась. Тащить их было просто некому.
- Сами доползём, не младенцы, - хмыкнула Кара, зажимая рану.
- Я тебе доползу, боец, - рыкнул Митрофан и, не спрашивая, поднял женщину на руки. Не смотря на крепкую кость и достойную мужчины мускулатуру, Кара всё же была для него достаточно лёгкой ношей, чтобы делать вид, что раны его не беспокоят. Найджила поднял буквально скатившийся с вышки Уилл, а Альфреда Софи и Елена поволокли вдвоём.
- Майор, я наверх. Присмотрю пока, - сказал Крис, морщась от накатывающей волнами боли в плече.
- Сдурел? Вся рубаха в крови! – оглянулся на него уже поднимавшийся в вагончик медички Митрофан.
- Это подождёт. Сами говорили, община прежде всего. Не Данаса же туда гнать, - хмыкнул Крис и направился к лестнице.
Техник, услышав своё имя, даже не поднял головы. Он сидел на пороге гаража и смотрел куда-то сквозь тело Роджера.
- Я не смог его завести… в самый ответственный момент…
- И что? Будешь, как баба, сопли распускать? – Митрофан, уже освободившийся от ноши, снова появился на пороге вагончика с бинтом в руках. – Что сделаешь, коли у железки срок годности кончился. Вон, мы тебе новую железку завоевали. А Роджер как мужик умер. В бою.
Техник вздрогнул от этих слов, будто пинка получил, и, торопливо поднявшись, направился к вагончику. Сейчас его помощь нужна, а не «сопли», как верно выразился майор. Елене трудно будет. Трое тяжёлых и двое «царапанных». Софи поможет, конечно, но за годы и он в медицине поднаторел.
- Постарайся пока не сдохнуть, у меня руки всего две, - обратилась Елена к майору, когда тяжело раненные были уложены на койки. – Помоги себе чем-нибудь, ждать долго. И за парнями присмотри.
После этих слов дверь захлопнулась. Митрофан с усмешкой глянул на Уилла. Интеллигентная Елена переходила на грубости только в состоянии крайнего волнения. Сейчас оно было более чем объяснимо. Её муж, Найджилл, с пулей в грудине и дышал-то с трудом. И ей, дежурной медсестре, за эти двадцать семь лет по необходимости освоившей профессию полевого хирурга, нужно было своими руками вернуть его к жизни.
- Смени этого героя, - Митрофан кивнул в сторону вышки. – А то он от потери крови оттуда свалится ещё.
 Уилл, сам бледно-зелёного цвета, только молча кивнул. Заторопился через заваленное телами пространство, стараясь на них не смотреть. Ему эта картина напоминала увиденное ещё совсем в детстве. Только тогда долина была завалена своими больше, чем чужаками. Не подготовленные к организованному нападению поселенцы очень высокой ценой отбили тех головорезов…
У тела Роджера парень на миг замер.
- Похоронить бы надо… всех…
- Успеется. Уже не убегут. Сейчас о живых надо думать в первую очередь, - сурово отрезал майор, устало опускаясь на скамью.
Крупные сосуды не перебиты, повезло. Пули просто увязли в тренированном, провяленном на солнце мясе. Митрофан привычно намотал несколько оборотов бинта и на бедро, и на плечо, чтобы приостановить кровь. Елена потом доведёт до ума. Кольнуло волнение за Кару. Когда нёс её, показалась совсем лёгкой. Она только кажется крепкой, а как ни крути, всё равно женщина. Несмотря на всегда короткую стрижку, агрессивные татуировки по всем рукам и звание сержанта британского спецназа. Митрофану совсем не хотелось думать, что он может потерять и её, и Найджила. Их и так осталось всего трое.
Память невольно унесла на тридцать лет назад. Митрофан Калинин получил звание майора очень рано, всего в двадцать пять лет. Он сам выбрал путь военного, будучи ещё мальчишкой, сам вызывался в горячие точки. В то время их резко прибавилось, словно уровень агрессии в мире внезапно подскочил. Став старше, Митрофан понял, что это просто политика, но тогда искренне желал установить мир, верил в высокие идеи. Везение и интуиция помогали выжить там, где погибали более опытные. Воспитанное отцом чувство ответственности за всех, кто рядом, заставляло брать на себя командование, когда отряд оставался обезглавленным и растерянным. Этим и отличился. Только к тому моменту, когда он получил майорские погоны, вера в доброе и светлое уже ушла. Выйдя в отставку, молодой майор обнаружил, что умеет только воевать, и устроился в частную военную компанию. Под его командование попал отряд из двенадцати человек. За три года эта чёртова дюжина стала настоящей семьёй, а долги по спасённым друг другу жизням перестали считать. Потом отряд Калинина нанял европейский дипломат в отставке, пожелавший попутешествовать по Африканским Штатам Америки…
В хаосе, творившемся после Катастрофы, чёртова дюжина потеряла объект и четырёх бойцов. Остальные прибились к людям Софи. Среди этих безумных учёных, даже в рухнувшем на землю аду веривших в светлое будущее, Митрофан встретил Марию, чтобы с рождением дочери её потерять. Всё это время его бойцы были рядом, и ближе всех – Кара. Их дружба давно переросла во что-то большее, они были друг другу братом и сестрой, хотя все вокруг подозревали иное. Верно понимала их только Мария. И, возможно, Софи.
- Майор… - тихий голос Кристиана вывел его из задумчивости.
Митрофан встряхнулся и сосредоточил взгляд на парне. Рукав серой рубахи стал алым, а сам Крис был цвета первого снега, которого майор не видел уже двадцать семь лет.
- Сядь, - Митрофан указал на скамью и, когда парень выполнил приказ, осторожно разрезал мокрый, побагровевший рукав. – Ничего, страшно только на вид. Но Елена задолбается дробинки выковыривать. Пока перемотаю тебя, чтобы всю кровь не расплескал.
- Майор… - повторил Крис, покорно подставив руку и морщась, когда тугие витки бинта причиняли дополнительную боль. – Я поблагодарить хотел.
- За что? – озадачился Митрофан.
- Вы… мне жизнь спасли. Он… мне в лицо целился.
- Оно, конечно, пожалуйста, но я только долг вернул. Дюже вовремя ты нарисовался. Так что бардак разгребём и подумаем, как тебя наградить. Чего вернулся-то так быстро?
- Увидел кое-что…
Кристиан описал Митрофану масштабы надвигающегося бедствия.
- Ну, чего-то такого я и ожидал. Подлатаем тебя и на север отправим в разведку. Гайрик давно говорил, что нам новый дом нужен. Хотя у нас тут, конечно, есть кое-что важное, - майор оглянулся на скважину. – Но и с собой не заберёшь, и от песка не огородишь. Отдыхай пока. Только давай ворота хоть как прикроем…
***
Гайрик въехал на перевал и заглушил двигатель. Медленно стянул очки и платок с лица. Медленно оглядел раскинувшуюся панораму.
Охотник находился в пути уже пять часов. Ни пешком, ни на многострадальном велосипеде он до сих пор так далеко не забирался. В этих местах за добычу пришлось бы сражаться с особенно ловкими хищниками, да и добыча та ловилась бы с трудом. Скалистое предгорье не казалось подходящим пастбищем для съедобного и менее юркого, чем горные козлы, скота. На разведку же сюда не ходили потому, что места эти, по словам бродячих торговцев, имели недобрую славу. В этих краях можно было лишиться всего, включая голову.
- Силы небесные… - тихо проговорил Том, щурясь на ярком свету.
Перевал был невысоким, не более трёхсот метров, но этой высоты хватило, чтобы увидеть окрестности на много миль. Внизу, наверное, в получасе пути, лежал город. Гийрик хорошо помнил его, ведь это было его первое африканское впечатление. Огромный, тесный и шумный. Кругом яркие цвета и белоснежные улыбки на тёмных лицах, довольные жизнью туристы, снимающие всё подряд, несметное количество лавок, ручные экзотические животные и на каждом шагу освежающее мороженое из кокосового молока…
Нью Вентурас не был ни военным, ни промышленным городом, он вырос за последние пятьдесят лет из посёлка в современный город за счёт туризма. Поэтому ядерных бомб на него не тратили, обошлись обычными. Над серыми пыльными руинами, поросшими колючим кустарником, гнилыми клыками возвышались обломки высотных бизнес-центров и отелей. Вместо целых кварталов зияли широкие воронки. В нескольких местах над дырявыми крышами курился дымок. На восточной окраине, над каким-то чудом сохранившимся жестяным куполом, плескался на ветру оборванный тёмный флаг.
Гайрик на всякий случай снял с предохранителя свой ТТ и, не заводя двигателя, покатил на мотоцикле вниз. Скорость набрать он не боялся. То, что хрустело под колёсами, могло называться дорогой в последний раз лет двадцать назад. Правда, было заметно, что крупный мусор кто-то иногда убирал на обочину, значит, всё-таки пользовались этой полосой из ям и щебня.
Оказавшись на окраине города, Том и здесь не стал заводить мотор, чтобы не привлекать к себе внимания раньше времени. Ведь кроме ветра в мёртвом Нью Вентурасе никто не шумел. Гайрик шёл медленно, приглядываясь и прислушиваясь, готовый в любой момент выстрелить или нырнуть в укрытие. Но пока вокруг всё так же царила тишина. Иногда её нарушал далёкий грохот падения, иногда – чей-то лёгкий топоток, наводивший на мысли о крысах. Об очень крупных крысах.
Спустя несколько минут и пару кварталов, Том оказался на краю очередной воронки, и здесь ему снова открылся вид на купол с флагом. На то ли чёрном, то ли тёмно-зелёном оборванном полотнище красовался явно недавно намалёванный белой краской знак. Приглядевшись, Томас опознал кривоватый круг, а в нем поперечную черту. Отчего-то возникла ассоциация с дорожным знаком «въезд запрещён». В ту сторону Гайрик твёрдо решил не ходить. Если кто-то обозначает свою территорию флагом, значит, не только не боится быть замеченным, но даже хочет, чтобы о нём знали. Значит, имеет силу. А силу в этом прекрасном новом мире нужно уважать. Как, впрочем, в любом другом.
Одна из крыс всё-таки показалась на глаза, и Томас невольно засомневался, точно ли не ядерными снарядами бомбили Нью Вентурас. Размером зверушка была чуть крупнее ротвейлера. Но хоть она была и не одна – в разломе стены слышались шорох и многоголосый писк – нападать она не стала. Принюхалась, настороженно фыркнула и торопливо удалилась.
«Учуяла порох», - догадался Том.
Крыса – зверь умный, раз получив пулю или посмотрев, как её получает кто-то другой, второй раз на вооружённого не полезет.
В отличие от человека. Обходя очередной завал, Том услышал, как под набойкой скрипнул камень. Поэтому для него не стал сюрпризом упёршееся в грудь автоматное дуло, когда он шагнул из-за угла. А вот для незнакомца ткнувшийся в лоб ТТ оказался полной неожиданностью. Почти минуту Гайрик и какой-то крупный лысый бородач простояли, глядя друг на друга. Стволы продолжали упираться у одного в грудину, у второго – в переносицу.
- Нелепая ситуация, - хмыкнул Том, первым подавая голос.
Мотоцикл он оставил у бетонной плиты в шаге от поворота, как только услышал засаду. Чтобы руки были свободны.
- Да уж, - густым рычащим басом согласился бородач, - Ты чей будешь, такой нервный?
- Да, считай, бродяга. Песок с места согнал, - осторожно ответил Том.
Натренированные за годы охотничьей жизни инстинкты сейчас молчали. Опасности Гайрик не ощущал, несмотря даже на дуло автомата, хотя точно знал, что выстрела в упор простенькая самодельная защита под рубахой не выдержит. Быстро пробежал взглядом по чуть выцветшим татуировкам, покрывавшим толстые руки собеседника. Оборванные рукава кожанки позволяли разглядеть их во всей красе. На груди у лысого был намалёван белой краской уже знакомый знак.
- Я по ходу на вашу территорию забрёл, - Томас глазами указал на грудь мужчины. Сколько ему? Лет пятьдесят? А седины в бороде почти нет.
- Понятливый, - хмыкнул бородач. – Давай, что ли, пукалки убирать?
- На счёт три? – фыркнул Гайрик.
- Ну, типа того.
Том спокойно убрал пистолет на «два», заметно удивив лысого.
- Боров, - протянул тот руку, опуская автомат.
- Том, - охотник пожал руку. – Не любите вы гостей, я смотрю.
- А кто их сейчас любит? Самим жрать особо нечего. Зато бухла до задницы. Выпить хочешь?
- А пиво есть? – Гайрик, будучи на момент Катастрофы достаточно юным, крепкие напитки полюбить не успел. А вот пиво с тех пор только раз во рту держал. Когда они с Роджером лет десять назад нашли заваленный обломками автомастерской грузовичок с продуктами.
- Найдётся, - ухмыльнулся Боров. – Пошли с парнями знакомиться. И мотоцикл тут не оставляй. Упрут.
- Это ты такой заботливый потому, что у меня рожа симпатичная, или потому, что на мне мясо есть? Так я жилистый, если что, - со смешком проговорил Гайрик, внимательно следя за реакцией нового знакомого.
- Да просто вижу, что ты мужик нормальный, с понятиями. Если ошибся, пристрелить успею. Мне тут, знаешь ли, одни и те же морды уже опостылели.
- Понимаю, - кивнул Том и, подцепив руль, покатил байк вслед за проводником.
Боров вёл гостя определённо в направлении купола, и через пару кварталов путь им преградил хмурый негр с седой щетиной, УЗИ на плече и тем же «кирпичом» на груди.
- Это кто ещё? – он с подозрением уставился на чужака.
- Это Том. Он мой гость.
- А Абдур в курсе, что ты гостей приглашаешь?
- Я ему лично доложу, - Боров решительно отодвинул дозорного и повёл Томаса в обход завала.
Здание с куполом вблизи оказалось невысоким, этажа в три. Похоже, при жизни оно было местным торговым центром и от бомбёжки пострадало меньше всего прочего. Улицы, подходящие к зданию, были забаррикадированы, а единственный проезд охраняли двое мулатов лет двадцати. Оба рослые, широкоплечие и похожие, как ксерокопии.
- Это Джим и Джо, - представил их Боров. – Кто из них кто, х..й знает. Но верные, как псы. Это свой, - обратился он уже к близнецам.
- Эй, воин, здесь я решаю, кто свой, а кто нет, - послышался властный голос с протяжным говором.
Гайрик поднял голову. Над бывшим парадным входом в здание красовался балкон с остатками колонн. На нём стоял худощавый мужчина трудноопределимого возраста «от сорока до шестидесяти», смуглый, с хищным носом и пронзительными чёрными глазами.
- Абдур, это Том. Он просто путник. Мы давно не получали вестей извне. Можно я угощу его пивом?
- Если Аллах не запрещает ему пить. Ты уже назвал его гостем, значит, мы должны принять его. Но ты отвечаешь за него головой.
От взгляда Абдура Гайрика мороз продрал по коже.
- Я благодарен за приглашение, Абдур, и я чту закон гостеприимства. Пока я гость в вашем доме, я буду уважать этот дом.
Тому показалось, что во взгляде мусульманина мелькнуло одобрение. Он больше ничего не сказал, молча удалившись с балкона.
- Идём. Мотоцикл закатывай внутрь, мы технику нашу всю на первом этаже держим. В этом городе только оставь что, на части растащат.
- И много народу в этих развалинах? – осведомился Гайрик, закатывая своего коня в арку давно сломанных, с выбитыми стёклами дверей.
- Если ты про весь город, то до х..я. Их и сам шайтан не сосчитает.
- А ваших много?
- А вот эта информация тебе без надобности, - мгновенно ощерился Боров, как по щелчку превратившись из добродушного увальня в матёрого головореза.
- Да я так, мне уж и тебя с близнецами за глаза, - примирительно поднял руки Том. – Я на рожон лезть не собираюсь. Просто одичал чутка.
- Давно, что ли, людей не видел? – опять подобрел Боров.
- Чужих – давно.
- Значит, не один всё-таки, - нахмурился бородач. – Разведчик. Смотри, разведчик, гостем можно и надолго стать.
- Да успокойся ты, - Том мельком огляделся.
Пока говорили, Боров провёл его к навсегда замершему ржавому эскалатору, по которому они теперь поднимались на второй этаж, охватывающий пустые внутренности здания широкой галереей. Внизу, на просторном первом этаже, разместились два хаммера, три чоппера и битый грузовик. Неплохой запас, если есть чем заправить. Всю эту технику лениво охраняли ещё трое бойцов с бритыми затылками и «кирпичами» на груди. Вооружены были все.
- Неплохо мы укрепились, да? – толстяк проследил за его взглядом. – Никто не рискует связываться. Сюда иди.
Ещё один мёртвый эскалатор, и двое мужчин оказались под высоким куполом, на третьем этаже. Здесь, на территории бывшего фудкорта, была обустроена вполне уютная зона отдыха. Диваны, барная стойка, несколько столов, среди которых виднелась даже пара бильярдных с безнадёжно протёртым сукном. Освещалось помещение через пару пробоин в стенах, и свет получался неярким, рассеянным.
- Шикарно. Прямо цивилизация, - одобрил Гайрик, проходя вслед за Боровом к стойке.
С одного из диванов лениво махнул рукой улыбчивый седоватый толстяк в донельзя истрёпанной форме сотрудника безопасности.
- Отож, - Боров улыбнулся с такой гордостью, словно лично возвёл всё их окружающее. – Садись.
Высокие стулья, хоть и убитые в конец, всё равно напомнили Томасу бары его юности. Боров зашёл за стойку и, выудив откуда-то запылённую бутылку, лихим движением скрутил крышку. Пахнуло кислой брагой.
- Пиво – оно, конечно, не вино, от возраста не хорошеет, но зато и не отравишься им, как той дрянью, что местные голодранцы из табуреток варят. Если надумаешь чего покрепче, то тоже есть. Оно-то как раз выдержанное получше будет.
- Спасибо, я пока по пивку. Как вы сами до сих пор всё не попили?
- Брат, это ж целый город и весь наш. Склады, бары, подвалы… да мы столько за две жизни не выпьем. Ещё и торговать хватает. За пузырь «Джека Дэниелса» рабочий автомат с тремя полными рожками дают. А пиво у нас особо и некому пить, слабовато.
- Значит, мне повезло, - фыркнул Том.
На вкус, как и на запах, напиток оказался прокисшим и довольно противным, но алкоголь из него никуда не делся. Да и просто сидеть в баре и цедить не что-нибудь, а настоящий Гиннес было… странно. Будто нырнул в прошлое, а оно уже другое, подменили его. Как будто и сами воспоминания о том времени прокисли, обратились в труху. Тому стало грустно, и он отодвинул недопитую бутылку. В голове зазвучали голоса сокурсников, с которыми сидел в баре в последний раз, но и эти голоса слышались искажённо, как сквозь толщу воды. Или прокисшего пива…
- Да не даст Аллах помутиться твоему разуму от этого шайтанова зелья, - послышался за спиной завораживающий голос Абдура.
- Благодарю и желаю твоему дому процветания, - отозвался Том, с интересом разглядывая хозяина и главаря вблизи.
Внимание опять в первую очередь притянули глаза. У Гайрика не возникало даже вопроса, как этот некрупный безоружный человек удерживает в подчинении банду головорезов. Том и сам бы не рискнул его ослушаться.
У Абдура были длинные чёрные с проседью волосы, собранные в хвост, впалые щёки с седоватой щетиной и на удивление приличный, хоть и выцветший от времени костюм.
«Верно, они же в торговом центре засели».
- Расскажи, откуда ты… Том, - Абдур сел рядом, и Боров поставил перед ним стакан с водой.
- Отсюда триста пятьдесят миль до того места, которое я привык называть домом. В моей общине осталось тринадцать человек вместе со мной. Чуть меньше, чем через год, моего дома не станет совсем. Песок сотрёт его.
- Ты ищешь новый дом своим людям, - понимающе кивнул Абдур. – Здесь ты не найдёшь его. Этот город только кажется большим. Те, кто живёт здесь, и так рвут его на части. Тебе нужно идти дальше.
- Вы сами были там? – Том глянул хозяину в глаза и пожалел об этом. Уж очень тяжёл был этот взгляд.
- Мои люди ходили в разведку, но не дальше ста миль. Люди не любят уходить далеко от дома. А если ты хочешь, чтобы твои люди были верны тебе, не заставляй их шагать через себя. Мы знаем, что дальше на север и на северо-запад не всё мёртвое. На юге и юго-западе сильные лучи. Но большего мы не знаем. Если ты поведёшь своих людей мимо, мы пропустим тебя через город. Но остаться в городе вам не позволим.
- Я услышал тебя и я уважаю твоё право на эту землю. Буду благодарен, если ты пропустишь нас. Но сначала я уйду туда один, чтобы знать, куда я поведу их.
- Пусть Аллах даст тебе удачу.
- И за это благодарю… - Том на несколько мгновений задумался, потом всё же решился спросить то, что не давало покоя. – Не обижайся, ибо не хочу обидеть, а хочу понять. Как у тебя получается верить в твоего Аллаха, когда на земле творится то, что творится?
- То, что творится, лишь подтверждает существование Аллаха, - спокойно отозвался Абдур. – Он испытывает нашу веру и нашу силу. Люди хотят, чтобы на земле был Рай. Они обижаются на Аллаха и изгоняют веру из сердца, когда мир не становится тем, что им желанно. Но если бы Рай был здесь, зачем бы нам приходить сюда? Зачем менять один Рай на другой? Это бессмысленно. Так ничему не научишься.
- Логично до ужаса… - Гайрик потянулся к бутылке и залпом допил пиво. Не такой уж мерзкий у него вкус. Или повыдохлось, пока говорили?
- Спасибо, Абдур. И за гостеприимство, и за твой ответ.
- Ты не принёс в сердце зла. Это потому, - Абдур поднялся и посмотрел на Борова. – Когда твой гость будет уходить, дай ему с собой того, что он любит.
- Хорошо, Абдур, - кивнул Боров.
Проводив хозяина взглядом, он достал ещё бутылку пива для Гайрика, а себе на два пальца налил рома. В настоящий стеклянный стакан.
- Том, расскажи мне, как вы там жили. Я здесь как в банке заперт, мира вне города будто нет.
- Я расскажу тебе, как мы умирали, - Томас понюхал пиво. Этой бутылке, видимо, повезло больше. Она пахла даже приятно. – Слушай.
Они проговорили до позднего вечера, и никто из стоп-банды, как эти люди себя называли, не возразил ни словом, когда изрядно захмелевший Томас остался ночевать в Крепости. Боров уложил его на настоящую двуспальную кровать, которая наверняка до Катастрофы стоила как малолитражный автомобиль.
- Гурию бы до полного счастья, - хмыкнул Томас сквозь накатывающую дремоту.
Он не знал, приснился ли ему женский смех в соседнем помещении, или же кого-то из верных и впрямь одарили при жизни. Так или иначе, утро эти воспоминания стёрло. Боров, провожая его из Крепости, сунул ему три бутылки пива и украдкой долил в бак топлива. За это Том был готов назвать бандита лучшим другом на все времена, и уезжал он из города на северо-запад с дурацкой улыбкой на губах.
***
Продолжение следует...


Рецензии