Призвание варяга гл 47 Потеря Ефанды

Это было туманное утро. Тихое и студеное. Берега Фризии окутала молочная дымка. Олег еще спал, когда получил неожиданную записку. В дверь постучали, оставив послание возле порога.

Полусонный принц сначала даже не понял, от кого послание. Оказалось, что от Ефанды. Она просит прийти к ней, как можно скорее. Что, конечно, странно. Время слишком раннее.

Озадаченный и еще не проснувшийся до конца, Олег умылся, оделся, и отправился к сестре в тревожной утренней мгле.

Дверь в покои Ефанды оказалась не заперта. Это с порога насторожило Олега. Войдя, он увидел, что окно распахнуто, а в помещении гуляет ветер. Тут же на кровати, свернувшись калачиком, лежала Ефанда.  Прижав колени ко лбу, она вздрагивала от плача.

Олег видел слезы на глазах сестры всего несколько раз в жизни. И то, кажется, в детстве. Потому сейчас он оказался не только озадачен, но и растерян. Он всегда любил Ефанду. И, собственно, потому поехал с ней в Дорестадт, дабы сразу не бросать ее одну в чужом городе. Он почти каждую неделю обещал себе, что уедет. Но всякий раз оставался, желая снова и снова удостовериться в том, что она здесь прижилась, и с ней все будет хорошо после его отъезда. Сейчас же, завидев ее в слезах, он поспешно бросился к ней.

- Что…- Олег поднял Ефанду, прижав к себе. Бережно вытирая ее нескончаемые слезы, он даже не знал, как лучше к ней подступиться. Поначалу, после приезда и ее свадьбы с Синеусом, он видел, что она, бесспорно, несчастна. Они не обсуждали этого между собой, но все и так читалось в ее грустных глазах. В последнее же время он, правда, считал, что ей стало чуть повеселее. Причина в том, что она забеременела, чем обрадовала многих. С некоторых пор Синеус наведывался в покои жены почти каждый вечер, так что неудивительно, что однажды у Ефанды появились желанные признаки. В последние же дни она была довольная и даже счастливая. На ее щеках играл румянец. Она стала мягче и милее. А Умила на радостях подарила ей что-то вроде подвесок с каменьями. - Что случилось?!

- Я его ненавижу, - неожиданно заорала Ефанда, давясь слезами. - Ненавижу его! Ненавижу! Убей его! Убей! - Ефанда снова задрожала на плече брата, сжимая кафтан на его спине мокрыми от слез пальцами.

- Я убью, кого скажешь, - принц погладил сестру по голове. - Не надо, не плачь. Тебе не следует волновать себя…Ты ведь…- Олег не успел договорить, как Ефанда перебила его новыми криками.

- Я больше не беременна! У меня больше нет моего ребенка! У меня больше нет его! - на этих словах Ефанда зарыдала еще сильнее, спрятав свое лицо в складках кафтана брата.

- Как так? Что ты такое говоришь? - Олег подумал, что ослышался. Еще вчера все было соответственно ее положению. А уже сегодня она твердит, будто не беременна.
Ефанда бросила взгляд на Олега. Потом посмотрела на кровать. Отвела руку в сторону и медленно отодвинула край покрывала, из-под которого показались пятна крови. Ее рука задрожала. А Олег, наконец, все понял. Он поспешно прикрыл зрелище обратно покрывалом и обнял сестру, которая уже снова заливалась слезами. Она плакала громко и безнадежно.

- Мне так жаль…- Олег не знал, какими словами тут можно ее утешить.

- Все из-за него! – закричала Ефанда не своим голосом. - Вчера вечером он заявился сюда невменяемым. Я хотела, чтобы он ушел, но он не слушал…Похотливый блудник! Убей его! Я хочу, чтобы ты убил его!

Принцесса провалилась в новый приступ отчаяния. Видя ее терзания, Олег уже был готов немедленно прикончить Синеуса. Обыскать все публичные дома этого городишки, найти правителя и хлопнуть его прямо там. Того самого, который приносит его Ефанде одни лишь страдания.

Принц уже давно понял, что его зять - изрядная сволота. И любить такого непросто. Но он не предполагал, что тот столь противен сестре. По крайней мере, внешне Синеус был очень даже хорош собой. К тому же любил пошутить. Вот только нрав и замашки при этом у него оставались совершенно несносные.

Олег еще долго утешал Ефанду. Вскоре она начала приходить в себя. И, конечно, уже не хотела, чтобы брат связывался с Синеусом. Однако сам Олег, напротив, все больше накалялся. Он обладал скрытным нравом. И внешне нельзя было никак определить, в каком он настроении. Точно как Ефанда. Он не свирепствовал, громя горницы, когда злился. И не плясал до упаду, когда у него было праздничное расположение. Он всегда оставался спокоен в словах и поступках. Оттого многим он казался загадочным. Вот и сейчас он был с виду такой же ровный, как и всегда. Но сие есть заблуждение. Он крепко затаился на Синеуса.

Гл. 48 Распрекрасный день http://www.proza.ru/2017/06/26/1951


Рецензии