Призвание варяга гл 42 Жених

В Изборске с самого утра шел снег. Горожане вновь попрятались по избам, хотя еще несколько дней назад радовались приходу весны. И вот опять на улице завьюжило. А из каждой бревенки валил дым коромыслом. Пушистые снежинки кружились в воздухе, словно танцуя, но, кажется, уже никого не радуя своими затейливыми хороводами. Жителям хотелось тепла, какой бы красивой не казалась зима.

В гриднице было натоплено жарко. Через приотворенные ставни с улицы тянуло холодком. Полураздетый Годфред стоял посреди горницы, а слуга подавал ему одежду и украшения. Тут же присутствовал и Барма. Он отвечал на вопросы о невесте, которая была задумана для наместника.

- Ратибора…Занятный выбор…- щелкнул пальцем Барма. Речь шла о дочери состоятельного землевладельца, к которому, собственно, и собирался сейчас Годфред в гости. Якобы чтоб развеяться и отвлечься на пару дней от государственных дел. Но на самом деле он ехал в земли Ратибора, дабы познакомиться с будущей супругой. - Хотя можно было бы сыскать кого-то и получше…- заметил Барма осторожно.

- Кого же? – Годфред взял из ларца, который держал слуга, массивную серебряную гривну и надел ее на свою шею. – Дядя сказал, Ратибора и все тут…- Годфред кивнул в сторону стола, на котором одиноко пылилось послание из Новгорода, в котором ясно указывалось имя невесты.

- Ну разумеется, - Барма поджал пухлые губы.

- Что такое? О чем ты молчишь? Что не так с Ратиборой? – Годфред заметил, что Барма не одобряет выбора, хотя и не высказывается против. – Говори, как есть. Если имеются какие-то препятствия для нашего с ней союза, то я даже не стану тревожить покой ее души. И останусь в хоромах…Может быть, этот нежданный снег за окном есмь знак…- размышлял Годфред, склонный к подобным высказываниям.

- Ну какой может быть знак супротив воли князя Рюрика? – Барма не осмеливался говорить поперек в открытую. Он всегда действовал осторожно, исподтишка. – Хотя, если молвить об ее отце, почтенном Ратиборе…Он человек зажиточный. У него много земель…На них трудится множество крестьян. Которые в любой момент могут обернуться ратниками…И наверное, оттого сам Ратибор почти неподвластен никому. Даже покойный Изяслав не был для него указом…

- Наверное, потому дядя и хочет, чтобы я женился на его дочке…- пришел к выводу Годфред. - Кстати…Ты видел ее? Какова она собой?

- Нет, я, конечно, никогда не видел ее собственными зеницами, - был вынужден признаться Барма. – Но ходит молва…Что она уродилась в батюшку как нравом так и сложением. Черты лица у нее грубы. Впрочем, как и она сама…Несмотря на младые лета, она часто бьет слуг и слывет взыскательной, хотя на людях кротка и молчалива. Вероятно, сие происходит оттого, что бедняжка не знала материнской любви…- подсластил Барма в конце. 

- Честно говоря, я бы не хотел, чтобы моя возлюбленная жена была со мной груба, - признался Годфред простодушно. Надев на персты княжеские кольца, он оглядел свою руку довольным взглядом. – А насчет взыскательности...Это уже никуда не годится и вовсе. Все-таки глава семьи мужчина…Женщине не полагается задавать вопросов или требовать...

- Это лишь в рассуждениях, - усмехнулся Барма, оглядев Годфреда так, как обычно смотрят на неопытную молодежь.

- Что подразумеваешь? – не понял Годфред. Он даже отвлекся от надевания телогрейки. Засунув одну руку в пройму, он так и застыл. А слуга все пытался поймать второй проймой другую руку наместника.

- Да собственно лишь то, что на деле иногда выходит иначе. И порой мужчина опасается немилости своей жены не меньше, чем гнева самого строго государя…- поделился наблюдениями Барма. - Это только кажется, молодой князь, что жена будет молчать, пресмыкаясь пред волей мужа. На самом деле рот ее окажется по большей части времени раскрыт. И из него будут сочиться упреки… Дабы не вызвать бурю, порой приходится врать, что, конечно, умаляет достоинство мужчины…Но это все лучше, чем вновь и вновь окунаться в омут недовольства…

- Ха, - усмехнулся Годфред, который и вообразить себе не мог такого. Он пока еще был хозяином самому себе. – Ну это ты загнул…

- Возможно, - Барма снисходительно улыбнулся, не собираясь переубеждать молодого наместника. – Что до Ратиборы…Она, безусловно, составит счастье любому мужу…Если тот, конечно, сможет принять, что она не просто дева, а еще и дочь своего прославленного отца…У них даже имена созвучны…

- Я готов быть нежным и любящим супругом. Но побаиваться ее папаши – это уж слишком, Барма…-  Годфред не был тираном или извергом. Скорее наоборот, он был добр, щедр и незлопамятен. Однако при этом независим. И считал, что нет таких обетов, которые могут связать его. Единственное, что было для него четко – это воля дяди. Тут Годфред даже не собирался спорить, поскольку не считал себя вправе. - Неужели в Изборском княжестве больше не на ком жениться, кроме как на ней…- вздохнул Годфред разочарованно. Он уже совсем не хотел ехать на смотрины Ратиборы. Теперь он сидел на лавке, а слуга пытался зашнуровать его высокий сапог.

- Ну почему же…Есть на ком, надо полагать…- Барма качнулся на пятках. У него у самого имелось несколько дочек. Некоторые из них уже были замужем. Но остались и те, что еще дожидались своей судьбины. – Но ведь молодому князю не нужна абы какая…Требуется скромная и разумная дева…Из благородной семьи…Чьи родители чтят род мужа…

- Не совсем…- Годфред выставил вперед ногу. Слуга, сидящий на полу, никак не мог справиться с непослушными завязками обуви наместника. Что и понятно. Сапоги со шнуровкой изборчанин видел впервые. - Ты же разумеешь, что есть силы помимо моей воли…

- Безусловно. Но если с другого края присмотреться…Речь идет о будущности молодого князя…- осторожно приступил Барма. – Избрать спутницу жизни – одно из важнейшего для мужчины…

- Это верно, верно, - кивнул Годфред, зевая. – С другой стороны, может, не так уж это и важно…Ведь я смогу взять себе наложницу, которая будет мне по сердцу. А жениться…Придется на той, на которой нужно…

- И при всем том, я бы осмелился советовать молодому князю подойти к этому вопросу с большим тщанием, - не отступался Барма. – Все-таки супруга есть лик своего мужа…И лик сей должен быть благообразен…

- Не страшно, если не так. Дядя же женился на дчери Гостомысла. И ничего, жив и здоров, как докладывают, - Годфред подавил зевок. Потянулся, выставив затекшую ногу, возле которой все еще хлопотал бестолковый слуга. – Хотя дочка Гостомысла…Это, должно быть, до крайности…

- Вероятно, - Барма поджал пухлые губы. Беседа зашла в тупик.

В этот момент дверь скрипнула, и в горницу без доклада вошел чем-то озабоченный Торольв. Не обратив внимания на главу вече, он проследовал к Годфреду. И присел на лавку возле того.

- Что с тобой? – Годфред оглядел Торольва, который пока молчал, но выглядел неспокойным.

- Гарди нашли, - мрачно изрек берсерк, упираясь ладонью в колено.

- Наконец-таки, - Годфред не понял новости и воспринял ее по-своему. Гарди бесследно пропал несколько дней назад. Без него Годфреду было скучно. Он даже поначалу разозлился на друга, что тот так неожиданно исчез, ни о чем не предупредив. – И где его носило?

- Он мертв, - ответил Торольв кратко.

В горнице повисло молчание. Годфред будто не постигал услышанного. Торольв немотствовал, скрестив руки. Барма хмурил лоб. И лишь слуга продолжал колупаться с завязками сапога.
 
- Как так-то? - наконец проявился Годфред. Теперь он уже не улыбался. И осознавал новость в полной ее мере.

- Так. Его зарезали, - сообщил Торольв, почему-то бросив взгляд на Барму.
 
- О боги, но кому это потребовалось, - искренне недоумевал Годфред. – Ведь Гарди был вполне добрым парнем…

- Вот орудие убийства, - Торольв шлепнул на стол красивый кинжал, отделанный бирюзой. – Был воткнут в зоб.

- Это же кинжал Гарди, - узнал Годфред. – Вернее…Нет, постой…Все не так…Да ведь этот кинжал он подарил той твоей Стеше, - теперь уже Годфред обращался к Барме. Под словом «твоей» он подразумевал то, что глава вече и упомянутая женщина – земляки.

- Кажется, это он, - согласился Барма, который тоже запомнил кинжал, который был передан в качестве возмещения ущерба жертве насилия.

- И что это значит?! – лицо Годфреда вдруг утратило обычное добродушие. – Отвечай. Барма?!

- Могу лишь предполагать…- Барма, действительно, не знал правды. – Возможно, что неспроста этот кинжал опять оказался у хозяина. Тем паче, в глотке…Но кажется, я загодя опасался, что так и будет.

- Опасался?! – Годфред вскочил с лавки. Ногой отпихнув руки слуги от себя, двинулся к главе вече. – Почему ты не отвратил? Ты бы мог предупредить меня!

- Я же говорю, что и сам ничего не знаю. И могу лишь догадываться, - еще раз повторил Барма. – Я еще тогда предостерегал. Даром, пусть и щедрым, таковые деяния у нас в городе не искупаются.

- Этот дерзкий изборчанин должен поплатиться за свой поступок, - постановил Годфред жестко. – Ведь он умышленно убил Гарди именно этим кинжалом! – Годфред указал на клинок с бирюзой, бесхозно покоящийся на столе. - Он бы мог убить Гарди иначе, раз уж на то пошло. И ничего бы за этим не последовало. Но он сделал орудием убийства этот кинжал неспроста. Это вызов. Мне или самим богам!

- К сожалению, скорее всего, это правда, - согласился Барма.

- В таком случае… Этого дерзновенного братца пусть тоже кто-нибудь убьет…А Стешу…Притащи сюда мне эту вертушку…- покачал головой Годфред. Его нижняя губа чуть выпятилась вперед в недовольстве. И сейчас он казался уже не таким милым, как обычно.

- Помилуй Сварог, она-то тут причем?..- усмехнулся Барма.

- Она при всем… Подай мою луду, - последние слова Годфред обратил к слуге, который застыл в ожидании распоряжений.

Помощник торопливо засеменил к Годфреду с плащом в руке. Но тот был так взвинчен, что со злостью отпихнул от себя слугу, пытающегося помочь ему с одеваниями.

- Я бы посоветовал молодому князю еще раз обдумать это решение, - изрек Барма неожиданно серьезно.

- Это почему еще? Ты предлагаешь мне проглотить такое оскорбление? – гаркнул Годфред, который обычно не повышал голоса. В его правилах было смеяться и шутить, а не пугать кого-либо. - Простить такое?!

- Я даже и не мыслил о подобном, - торопливо оправдывался Барма. – Однако нужно учитывать, что если сейчас с ее братцем что-то случится…Если его, скажем, кто-то зарежет...А потом обнаружится и его тело…Все это ясно будет указывать на того, кому понадобилась эта смерть, - Барма намекал на варягов.

- А что, разве в этом городе сплетни распространяются столь скоро? – удивился Годфред. – И все уже знают о том, что случилось у Стеши с Гарди?

- Сплетни распространяются скоро, - подтвердил Барма. – Не могу знать охватов. Но, тем не менее, я бы не советовал рисковать, действуя напрямик.

- Проклятый город, - выбранился Годфред сердито, попутно натягивая на себя луду.
 
- Честно говоря, сейчас почти любое продолжение этой истории пойдет нам во вред, - размышлял Барма. – Либо в народе будут осуждать. Либо до князя Рюрика дойдут слухи о якобы царящем здесь беззаконии, - слово «якобы» Барма выделил особенно.

- Ну и что делать? – бросил Годфред.

- В этом положении трудно сыскать решение, - начал Барма. – Однако как говорится, без человека и проблемы нет. Если позволите…Я полагаю, женщина и ее брат должны исчезнуть. Вслед за ними уйдут и толки.

- А куда они исчезнут в действительности? – нахмурился Годфред. Он задумывал отомстить за Гарди, пролив кровь дерзкого брата Тиши. Но он не имел в виду обычное убийство. – Если я тебя правильно понял, то ты хочешь, чтобы их обоих не стало. То есть убить их, - просто уточнил Годфред, без деланного смущения.

- И при этом, подальше от их дома, - подчеркнул Барма. – А по соседям пустим нужный слух…Что они уехали, скажем, в Новгород к родственникам…

Водворилась пауза. Годфред обдумывал замысел. Барма также был занят размышлениями, нужно было все четче просчитать, чтоб потом не обнаружились изъяны. Лишь Торольв сидел, закинув ногу на ногу, и зевал. Ему план казался идеальным, и нечего тут дальше мусолить одно и тоже.

- Лады, делай , как сам же и придумал, - согласился Годфред после колебаний. И пошел к выходу. Но тут же запнулся, наступив на шнурок, который так и не был завязан до конца.

- Молот Тора, - выругался Годфред. Присев на лавку, он сам взялся за свой сапог. Лицо его было сосредоточено. И он чувствовал только одно – гнев. Он сам лично в этой всей истории не виноват ни с какого края. Это не он забавлялся со Стешей ранней весной. Однако неприятные решения приходится принимать именно ему. И самое отвратительное, что у него нет выбора. Ведь нет ничего хуже, если обо всем этом узнает дядя. И придется сделать все, чтоб не позволить этой квашне выползти из дежи.

- Я могу прислать усмаря, - предложил Барма, словно Годфред нуждался в новой обуви. Глава вече хотел быть не только в курсе всех новостей, но и оставаться как можно ближе к гриднице, независимо от дрязг, возникающих между его соотечественниками и новой властью. Он не собирался отстаивать интересы изборчан слишком яро. Да и не делал этого прежде. И теперь он был расстроен тем, что наместник недоволен им. - На улице холодно. Лучше облачиться в теплое, - предупредил Барма, когда Годфред вновь двинулся к выходу.

- В этом государстве вообще когда-нибудь настанет лето! – выругался Годфред уже в дверях. – Барма, ты понял, что я тебе сказал? Стеша и ее брат должны быть здесь, как можно скорее.

- Не лучше ли где-то подальше…- захрустел пальцами Барма. Зачем тащить их сюда? Не проще ли расправиться с ними где-нибудь в лесу. Где потише...

- Лучше подальше, - не стал спорить Годфред. – Но сперва я желаю поговорить с ними.

- А если они не захотят прийти сюда? – уточнил Барма.

- Значит, приведешь их силой. Торольв пойдет с тобой…- Годфред потянул за ручку двери. На улице его ждала дружина, готовая двинуться в путь вместе с ним.
 
- Шуму много наделаем, коли так…- предупредил Барма. – А вся суть в том, чтоб никто  ни о чем не знал… Думаю, что сперва нужно привезти только женщину. А брат, коли уж на то пошло, сам потом придет…Мы перехватим его прежде, чем он успеет растрезвониться обо всем…Устроит такой порядок?

- Устроит, - Годфред вышел из гридницы, хлопнув дверью.

День оказался таким же поганым, как и утро. Изначально поездка предполагалась с ночевкой. Но увидев невесту, Годфред пожелал вернуться домой этим же вечером. Для него первостепенное место занимала внешность избранницы. А Ратибора оказалась уж очень дурна собой. Слишком крупная, с порывистыми движениями и грубыми чертами, делающими ее лицо излишне мужественным. Что до ее прекрасной души вкупе с навыками рукоделия, о которых обмолвился ее отец, то молодой правитель уже даже не имел желания знакомиться с ними ближе. Раз уж нужно на ней жениться, то он женится. Но любить ее он не обязан.

- Мы полагали, наместник задержится у нас на какое-то время, - Ратибор провожал высокопоставленного гостя к воротам. 

- К сожалению, меня ждут неотложные дела, друг Ратибор, - заверил Годфред, который хоть и улыбался будущему тестю, но симпатии к этому дому не испытывал. С юности Годфред слыл любвеобильным, к девушкам относился положительно. И что бы не говорил ему Барма о неприглядной невесте, он был уверен, что и в ней найдется своя прелесть. Тем сильнее оказалось его разочарование, когда он узрел ее своими собственными очами. Отталкивающую внешность дополняло не совсем понятное Годфреду поведение. По большей части она молчала, опустив очи, что было не во вкусе Годфреда. Его не привлекала излишняя скромность. По крайней мере если она не оказывалась приложением к смазливому личику. - Несравненная Ратибора, - Годфред перевел взгляд на невесту, которая без движения стояла возле отца. Она была замотана в платки так основательно, что был виден лишь ее большой нос. – Буду жить в ожидании нашей следующей встречи…

Годфред развернулся и пошел к своей лошади. Вскочив в седло, он больше уже не оборачивался. И через миг дружина мчалась обратно в Изборск. Наместник хотел добраться домой засветло.

В гриднице было душно. Множество мерцающих свечей сжигали воздух. Из устья печки шел жар. Годфред сидел за столом. На скатерке была разложена нехитрая снедь. Миска с кусками печеного мяса, хлеб, чеснок и квашеная репа. Центральное место сегодня занимали не яства, а напитки.

- Ну и как тебе Ратибора? – справился Торольв, который не ездил вместе с Годфредом в гости.

- Что сказать тебе…Таких, как она не похищают. И даже не насилуют, - Годфред хотел сейчас только одного. Поскорее стереть то неприятное впечатление, которое оставила у него поездка. Но отчего-то он никак не мог выбросить из головы этот день. Наверное, потому что ждал его, хоть и не признавался в этом никому.

- Ну, значит, ты сможешь быть в будущем спокоен за свои честь и имя, - пошутил берсерк, подливая в кубок Годфреда пряного меда.

- Твоя мудрость может сравниться только с твоей ловкостью, - огорченно заметил Годфред.

- Через дюжину лет ты тоже станешь таким, - раскрыл Торольв, обозревая удрученного Годфреда. Тот отрывал от поленца щепки и бросал в печку, отчего в горенку шел дым. Но он как будто даже не замечал того. – Сейчас накоптишь…Неужели все из-за Ратиборы…

- Я больше не желаю говорить о ней…- отрезал Годфред, швырнув в печку деревяшку.

Время за пьянкой шло быстро. И вот на улице уже стихли голоса. Не слышен даже лай собак. Ночь овладела спящим городом. А в гриднице все еще шли разговоры. Расстроенный Годфред был уже немало пьян. Но даже это не помогло ему побороть уныние.

- Помню, как-то раз переплывали вместе с Гарди озеро. На спор, - вспоминал Годфред, крутя в руках кинжал, отделанный бирюзой. – Думал, потонем…

- Вот же глупцы, - хмыкнул Торольв, засовывая в рот кусок холодного мяса, присыпанного травами и истертыми кореньями.

- Даже не верится, что его больше нет, - вздохнул Годфред.

- Это потому, что ты не видел тела, - кивнул Торольв.

- Скорей бы уже приволокли эту Стешу...- обычно добродушный, Годфред сегодня был сам на себя не похож. Из-за выпитых напитков. И всех сегодняшних расстройств. А возможно, таким он и должен был быть, учитывая свое происхождение и нравы родственников.

- Так уже приволокли ж, - хмыкнул Торольв. - В избенке сидит, суда твоего справедливого дожидается…- Правда, братца ее пока нет. Но может, завтра…Или днем позже…

- Так чего ты сразу не сказал?! – Годфред встал с лавки. Ему было жарко в разогретой гриднице, и он с удовольствием нашел повод выбраться на улицу.

Ночь стояла дивная. Было свежо и темно. На небе таинственно поблескивали звезды. В глухой избенке без красных окон было сумеречно даже днем. А уж сейчас здесь и подавно царил мрак.

Когда Тишу привели сюда, она сначала пыталась выбраться. Колотила в дверь, звала на помощь и плакала. Но потом выбилась из сил и задремала на лавке. Однако теперь, услышав голоса за окном, она очнулась от зыбкого полусна. И страх вновь воскрес в ее душе. Она, конечно, опасалась за себя. Ведь не просто же так ее притащили в это разбойничье логово, благородно именуемое княжеским детинцем.

А голоса тем временем становились отчетливее. И вот наконец загромыхала тяжелая дверь. В избу ворвался холод и обрывки неоконченной фразы.

- Посвети, я ничего не вижу, - распорядился Годфред, опираясь ладонью на дверной косяк. 

В избенку вошел стражник с горящей лучиной в руке. Сунул щепку в стальной светец и отошел в сторону.

В скудном свете сухой лучины стены избы казались совсем черными. Впрочем, таковыми они, вероятно, и были от копоти захудалой каменки. В потемках блеснули глаза Тиши. Она пряталась за печушкой, поскольку больше здесь ничего другого не наличествовало.

- Стеша…- глаза Годфреда различили силуэт женщины.

- Да она это, она, - отозвался Торольв. – Кому еще здесь быть…

Годфреду стало интересно увидеть лицо пленницы. И он шаткой поход двинулся к ней. Оказалось, что она не только ладно сложена, но еще и имеет красивые глаза. Которые сейчас смотрят на него испуганно. И правильно делают.

- Зачем ты отдала брату кинжал? – мрачно произнес Годфред. Он никогда не понимал, почему женщины делают так, что мужчины ссорятся между собой или вообще в итоге убивают друг друга. – Что ты немотствуешь? Тебе известно, что из-за твоего поступка твой брат скоро умрет?

Тиша всхлипнула, утирая набежавшие слезы краешком платка, покрывающего ее плечи.
 
- Твой брат зело дерзок и упрям. Ты сама это разумеешь?...- Годфред наконец стал привыкать к полумраку. - Разве я не прав? – обратился Годфред то ли к Тише, то ли к Торольву.

- Ага, прав, - отозвался стражник, отчего-то посчитавший, что вопрос был обращен к нему.

- Это ведь очень вызывающе - убить Гарди его же собственным кинжалом…Зачем твой брат так поступил?! – Годфред навис над Тишей, как утес над бездной. – Ведь никто бы не догадался, что это он. Если б не кинжал, который Гарди подарил тебе. Зачем твой брат взял именно этот кинжал?

- Боюсь, нам этого не понять, - зевнул Торольв. А Тиша все еще молчала.
 
- Нам этого не понять, уж точно, - согласился Годфред. – Стеша…Ты должна осознавать, что во всем виновата только ты одна. Все из-за тебя, - Годфред действительно полагал, что всему виной Тиша. Даже в том, что Гарди напал на нее. Ведь она так хороша собой. Возможно, не всем она пришлась бы по вкусу. Она не юная дева, а именно женщина. Но Годфреду она, определенно, нравится. Наверное, это из-за ее роста. Маленькая. Она маленькая. Даже почему-то хочется ее обнять. Возможно, это потому, что он очень много выпил. А возможно, оттого, что ему грустно сегодня. И хочется, чтобы кто-то приласкал его самого.

Годфред сделал шаг к Тише. Но она отпрянула от него. Скрестила руки на груди, сжимая в ладонях края платка.

- Не подступайте ко мне, - вскрикнула Тиша. На ее бледном лице горели испуганные глаза.

А Годфред только сейчас заметил, что одета она совсем легко. На ней нет меха. А эта ночь так холодна.

- Уйдите, - бросил Годфред своим провожатым. - Вы ее пугаете.

Дверь затворилась. В избенке остались лишь Годфред да Тиша. Царило безмолвие. Только треск догорающей лучины нарушал тишину. А Годфреду вдруг вспомнилось безразличное лицо Ратиборы. Ее топорная осанка. Такая, будто она проглотила черенок. И его рука буквально сама потянулась к Тише.

Женщина шарахнулась в сторону и забилась в угол. А Годфред только улыбнулся на это. Он не собирался обижать ее или устрашать. Он просто хотел дотронуться до ее лица. Почему-то возникло желание коснуться ее кожи. Даже в темноте было видно, как красива ее кожа.

- Стеша, не бойся. Тебя никто здесь не обидит, - Годфред даже сам не понял, отчего это он такой добрый. Ведь изначально он не был расположен к женщине, из-за которой произошло столько несчастий. – Ты ведь вдова? – Годфред смутно припоминал слова Бармы. – Кажется, у тебя есть дети…

Тиша по-прежнему молчала. Ей было совсем не до разговоров.
 
- Я тут подумал…Ведь это все – не твоя вина, - вдруг пришел к выводу Годфред, любуясь Тишей, которая теперь виделась ему безумно привлекательной. Хотя на самом деле ничего особенного в ней, кажется, не было. Либо хмельной мед творит все эти чудеса. Либо эта женщина похитила его сердце каким-то образом. Кто знает, может, все славянки ведьмы. – Да, пожалуй, ты ни в чем не виновата. Многое происходит с нами не по нашей вине. И, уж точно, не по нашей воле…Ты так худо одета, - Годфред уложил ладони на маленькие плечи Тиши. Эта женщина казалась ему знакомой, хотя, конечно, он видел ее впервые. – Ты замерзла?

Тиша подняла на Годфреда вымученные глаза. Она была истерзана своей судьбой, а также сегодняшним днем. И у нее не имелось сил говорить. Она даже не могла сосредоточиться.

- Пойдем со мной, - Годфред взял Тишу за руку.   

****
- Ты знаешь, что Гарди был моим другом? – спросил Годфред свою гостью, уже будучи в гриднице вместе с ней.

Тиша ничего не ответила, лишь отрицательно качнула головой. Оказавшись в теплой светлой гриднице, женщина немного пришла в себя. Хотя по-прежнему чувствовала себя неприютно. Что и понятно. Она в обществе весьма двусмысленного человека. И все идет ладно лишь до тех пор, пока он в настроении.

- Я хочу знать, что случилось с твоим мужем…- Годфред сидел напротив Тиши и не мог отвести от нее пьяного взора. Она казалась ему воплощением женственности. И ему хотелось, чтобы она заговорила с ним. Но она в основном избегала слов. – Расскажи мне. Расскажи, я хочу все знать, - Годфред взял ладонь Тиши и приложил ее к своим губам. Он вовсе не собирался домогаться до несчастной Тиши, в глазах которой явственно читалось страдание. Он лишь просто хотел, чтобы ее рука оказалась возле его лица. Он бы не смог объяснить это желание. Но предполагал, что это связанно с тем особым состоянием, возникающим после обильных возлияний. – Что случилось с твоим мужем? – повторил Годфред свой вопрос, не выпуская ладонь Тиши.

- Он погиб, - после паузы ответила Тиша. Годфред ожидал, что она скажет что-то еще, но она молчала.

- Что с ним случилось? – Годфреду обычно было неинтересно слушать женские истории. Но сегодня его мучило множество вещей. От вполне определенных - вроде лица невесты - до туманных - вроде опасений гнева дяди. И он не хотел ничего говорить. Он желал просто слушать голос Тиши. Пусть рассказывает хоть что-то.

- Он не вернулся из Царьграда…- ответила Тиша, как всегда, с заминкой. Казалось, каждое слово дается ей с трудом.

- Он ходил в поход с Гостомыслом? – догадался Годфред. Тиша вновь безмолвствовала, и он продолжил разговор сам. – Да, я слышал, что Изяслав присоединился к тому походу…А вместе с ним и его соотечественники…И что было потом? Когда твой муж не вернулся, то есть. Как ты жила?

- Очень худо, - Тиша будто окунулась в воспоминания тех дней. Ее взгляд застыл на огоньке свечи. – Голодно.

- Но ведь, наверное, брат помогал тебе, - предположил Годфред. В его желудке никогда не бывало пусто с самого рождения. Поэтому он мог только догадываться о голоде.

- Он лишь этой зимой вернулся в Изборск, - ответила Тиша, не вдаваясь в подробности.

- Мне жаль слышать это, Стеша, - Годфред прижал ладонь женщины к своей щеке. На вид Тиша была старше Годфреда. Он не мог определить ее возраста. Однако было очевидно, что разница в годах у них все же существует. Но, как бы там ни было, Тиша была еще далека от преклонных лет и все еще могла нравиться молодому человеку.

- Отпусти меня к детям, - неожиданно обратилась Тиша к Годфреду. Это было первое, что она сказала, и что не являлось ответом на вопрос.

- Не могу. Я не могу тебя отпустить, - Годфред еле припомнил подробности утреннего плана, который они измыслили с Бармой на пару. И сам удивился тому, как он далеко отклонился от задуманного.

У Годфреда детей пока не было. Ну, или, по крайней мере, он о таковых не знал. И потому он не задумывался о том, что может ощущать родитель, оторванный от своего чада. И уж конечно, он не представлял, что чувствует женщина, которая разлучается с ребенком. Он слышал и знал, с чужих слов, что это трудно. Но он не понимал этого своим сердцем, поскольку сам прежде не испытывал ничего подобного. Для него дети были просто маленькими человечками, о которых люди обычно заботятся. И на этом все.

- Мне нужно к детям, - повторила Тиша. И ее голос дрогнул. – Один еще совсем мал…Он не сможет без меня, - на словах о младшем сынишке Тиша заплакала. Она старалась сдержать себя, утирала мокрые щеки. Но все это не помогало. Она уже не могла успокоиться. - Отпусти меня…Прошу, отпусти…   

Годфред не понял ничего из того, что сказала Тиша. Но зато он видел ее слезы. И ему было жаль ее, даже независимо от причины ее расстройств. Ему очень хотелось успокоить ее. Он обнял рыдающую Тишу и прижал к себе. И она почему-то показалась ему родной. В его хмельной голове рождались какие-то туманные образы. Они перемешивались между собой в мутную гущу. Сам того не замечая, он уже целовал Тишу, обняв ее маленькие плечи. Она что-то говорила ему, но он даже не вслушивался в ее речь.

- Я очень прошу, - сбивающийся голос Тиши в какой-то миг вывел Годфреда из забвения. Он открыл глаза. Нахмурился, стараясь понять, что она говорит и о чем просила до этого момента. – Я обещаю. Я приду. Я сама приду завтра. Но сегодня отпусти меня к детям, - умоляла Тиша, кутаясь в платок. – Прошу, отпусти. Мне нужно домой. Я приду завтра и все сделаю, что ты скажешь. Только отпусти меня сейчас.

Отпустить Тишу для Годфреда было в данный момент сравнимо с тем, что оторвать от иссушенного жаждой горла ковш с ледяной водой. Но с другой стороны в пьяном Годфреде отчего-то было столько нежности к этой неизвестной женщине, что он и сам впоследствии даже не мог это объяснить, припоминая сей эпизод.

Годфред встал с лавки, взял Тишу за руку и повел ее к двери.
 
- Я тебя отпускаю, - сказал Годфред. Пред взором у него расплывалось все. Ему казалось, что в этой горнице даже нет стен. Но зато он отчетливо видел красивые глаза Тиши. Ему хотелось ей помочь. Теперь уже ясно, что она очень бедна. Скорее всего, она всю свою жизнь бедна. И была таковой даже при муже.
 
Взяв с сундука свою теплую накидку, отороченную мехом, Годфред одел ее на плечи Тиши. Потом снял с руки один из перстней, которыми любовался еще сегодня утром, и вложил в ладонь женщины. В глубине души он догадывался, что она не придет к нему ни завтра, ни потом. И также, зная себя, он был убежден, что через несколько дней забудет о ней. Да что дней…Уже к утру все, что происходит сейчас, покажется ему наваждением.

- Уходи теперь, - Годфред чуть склонился и поцеловал свою гостью на прощание.

Гл. 43 Новгородские шутки http://www.proza.ru/2017/06/14/1859


Рецензии
Прекрасная глава. Так понятны страдания женщины, рвущейся к своим детям! И варяг Готфред оказался не таким уж злодеем. И к Ратиборе у читателей возникает сочувствие. Горько звучит строка: "А любить её он не обязан" И правдиво.
С уважением,

Элла Лякишева   13.10.2017 10:12     Заявить о нарушении
Спасибо, милая Элла. Мне и самой очень нравится эта глава.

Лакманова Анна   13.10.2017 10:36   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.