Не претендуя на объективность

АМСТЕРДАМСКИЙ ДНЕВНИК
путевые заметки, написанные мной в мае 2014 и исправленные «им самим» в мае 2017 собственноручно

13 мая 2014 года
…Голландия – особенно северная – с высоты боингового полета выглядит как водоём с островками суши. Вся эта вода – каналы, реки, озера, ручьи, пруды, лужи – отражает небо. Воды столько, что суша в ней теряется и выглядит, как отражение редких зеленых облаков в воде. И летит самолет, словно между двух небес: настоящего и отраженного... Красиво.

14 мая 2014 года
В Амстердаме вода тоже теснит сушу, суша теснит дома, а дома теснят друг друга. Поэтому фасады всех зданий украшены «мебельными крюками» - это такая балка под крышей, с блоком, с помощью которой в дома попадает мебель и крупная музыкальная утварь – пианино, рояли, контрабасы и басовые флейты… По узким крутым лестницам это просто не протащить, а для лифтов места нет совсем.

Люди при этом стесненными водой и зданиями не выглядят - они выглядят адаптированными. Мебельные крюки вместо лифтов, велосипеды вместо машин, жилье и транспорт на воде (баржи, катера, баркасы, в общем, все плавучее), центральный железнодорожный вокзал – как остров посреди озера. Велосипеды гроздями висят на опорах мостов и прочей гидротехники; в прилив эти грозди скрываются под водой.

Такой вот своеобразный городок. Небольшой по нашим меркам, всего-то 900 тысяч адаптированных жителей. Текущий местный слоган I amsterdam. Красноречиво.

15 мая 2014 года
Водоплавающие Амстердама: лебеди, утки, гуси, чайки, баржи, лодки, баркасы, круизные кораблики. Нечто огромное с мачтами в паутине такелажа, вроде «Летучего голландца». Стилизованный под сухогруз или супертанкер научный музей NEMO... Водоплавающих или похожих на них много, все они бодро покачиваются на волне, мачты и деревья кланяются туда-сюда, и только солидные голландские постройки хранят основательную неподвижность. Из-за этого город кажется океанским лайнером, неведомо как забравшимся в мелководную лагуну, где его немедленно окружили те самые – водоплавающие.

КОРАБЛЕКРУШЕНИЕ

…Наблюдал я все это непотопляемое великолепие недолго – потому что оно оказалось потопляемым: наш баркас, шикарный, дюжий, благородного мышиного цвета, потерпел крушение. Отказал носовой двигатель, только кормовой работал; в Амстердаме каналы узкие, изобилуют поворотами и перекрестками, поэтому с одним двигателем на таком широкобедром судне никак, можно не вписаться в поворот или не разойтись со встречным. Мы, пассажиры, стоически терпели бедствие, подвергаясь всевозможным лишениям; наш баркас, между прочим, застыл посреди канала в тени Академии танца, и мы сильно мерзли. Через полчаса у нас вышли запасы пива, вина, чипсов и орешков; пассажиры принялись нервно поглядывать друг на друга, как бы оценивая шансы, свои и чужие, на случай, если голод подтолкнет нас к каннибализму. Поговаривали, что капитан уже подал сигнал SOS по рации; этому мало кто верил, а самые находчивые передавали Mayday-Mayday по голосовой связи, то есть кричали прохожим, что «пива больше нет!» И помощь незамедлительно пришла - из-под моста к нам подвалил еще один баркас, точно такой же, как наш, только белый.

Белый баркас был полон веселых и даже радостных граждан, которые махали нам руками, в которых было то самое, чего мы уже целых полчаса были лишены: вино, пиво, орешки и чипсы. Мы устремились к своим спасителям и немедленно принялись бурно праздновать; а капитан нашего баркаса покидать его отказался и с гордым видом уселся на корме.

Да, мы были спасены, но на этом лишения не кончились: спасший нас баркас был полон, и нам пришлось стоять, а под низко висящими над водой мостами нам приходилось пригибать головы. Однако эти мучения претерпевали мы недолго: наверное, сигнал «Пива больше нет!», который мы подали прохожим, был кем-то из них принят, и принят близко к сердцу; вскоре нас догнал какой-то бравый катер и потребовал отдать и ему долю спасенных на море. Но не тут-то было!

Капитан белого баркаса был непреклонен и гордо выпячивал челюсть: это моя добыча! Капитан бравого катера настаивал и гордо выпячивал челюсть: я тоже хочу спасать! И капитаны обеих посудин принялись обмениваться отрывистыми – gt... pr... gr…ht… – репликами, сверкать глазами и даже как будто хвататься за багры. Некоторые из нас, чтобы не провоцировать морское сражение в самом центре густонаселенного города, перебрались на бравый катер (я в том числе). А дальше все было живописно, но скучно: бедствия мы не терпели, припасов было вдоволь (мы прихватили с собой, сколько смогли отнять). О судьбе капитана потерпевшей бедствие посудины нам пока ничего неизвестно. Надо будет завтра поинтересоваться, как там и что. Все-таки стихия.

15 мая 2014 года
Старый Амстердам - Амстердам-Центр - в архитектурном смысле достаточно однороден и при этом винтажен: здания в основном XVI-XVII века с вкраплениями XVIII-го. Почти все это в отличном состоянии, домики ухоженные. Да и видно, что постройка очень добротная… О, вот это слово, которое одно может дать впечатление об этой стране! – добротность. Все здесь делается основательно, качественно, но без изысков, ничего лишнего, но на века. Добротно!

Да, так речь зашла об архитектуре. Чем дальше от центра, тем современнее здания; рецепт, как правило, такой: стекло, сталь, бетон. Часто – необычные очертания и цвета. Самые интересные в Амстердаме места – это стыки эпох, где однородность уступает место гармоничному сосуществованию Старой и Новой Голландии. Ощущения, что Старой Голландии грозит что-то, кроме естественных причин, нет. Поучительно.

16 мая 2014 года

ТОТ САМЫЙ КВАРТАЛ

…И наконец, мои маленькие читатели, немного об амстердамском Квартале Красных Фонарей и обитателях этого Квартала.

Я опускаю технические подробности, что и как в Квартале устроено; скажу только, что фонари действительно красные. Сразу перейду к некоторым впечатлениям и наблюдениям.

Квартал – не совсем точное слово. Это, скорее, район – несколько улиц и переулков на перекрестке мостов и каналов. Но не будем нарушать традицию – пусть будет Квартал. Первые, вторые и кое-где даже третьи этажи здешних зданий превращены в те самые витрины; в «рабочее время» в них пританцовывают, приплясывают, строят глазки, болтают по телефону, делают макияж или маникюр, покуривают, корчат рожи, задирают прохожих и реже всего просто стоят те самые девицы. В нерабочее время (утром и до полудня) витрины пусты и даже как будто заброшены, так что возникает дежавю из советского прошлого: пустые прилавки. Только в некоторых витринах дежурят девушки – то ли самые рьяные, то ли самые ответственные, то ли, действительно, дежурные. Но улицы Квартала в это время безлюдны, и девицы откровенно скучают.

К вечеру Квартал оживает – народу тут, как на дешевой распродаже в канун праздника. Стоит прогуляться немного, и проникаешься ощущением, что Квартал этот – своего рода музей или даже театр, в котором происходит некий перформанс. Да, экспонаты в этом музее можно трогать руками, но это как-то совсем не бросается в глаза. Я видел буквально одного-двух человек, которые проникали в витрины или выходили оттуда. Выглядели они смущенными, как будто чувствовали себя дураками, и смотрелись диссонансом, потому что смысл происходящего здесь показался мне совсем иным. Разумеется, девицы не просто так торчат в своих витринах, и не зря же у них там все оборудовано и занавесочка на витрине плотная имеется. Но вот именно этот, сугубо практический, функциональный и, если хотите, деловой аспект жизни Квартала как бы подразумевается – и только. Три участника этого древнего действа – девица, клиент и деньги – так и не связались в моей голове во сколько-нибудь гармоничный союз. Так, фикция, заблуждение – даже и говорить об этом не стоит… Но ведь такие намеки – они куда как понятнее и мощнее любой прямолинейности, а?!

Народ – мужчины и женщины примерно поровну – приходит сюда, в квартал, прежде всего поглазеть на девиц и получить свою дозу местной атмосферы, и девицы это прекрасно понимают. Все их поведение – это шоу. Нет, это не музей, это – аттракцион, эпатажный перформанс. Цель шоу – создать атмосферу, и она успешно создается и безраздельно царит в Квартале, беззаботная, недву легкомысленная, короче, атмосфера легкого летнего флирта, с ленцой, без всякого рвения и обязательств, спокойно-подвижная, как вода в канале, на берегу которого расположился Квартал. Если шоу талантливое и зажигательное, собираются зрители, аплодируют, обмениваются остротами, перешучиваются с шоу-гёрлой. Если девица пренебрегает своими обязанностями и просто торчит в витрине со скучающим видом, то возле витрины пусто - кому охота глазеть на манекен. Ни кружевной, ни кожаный, ни латексный инвентарь не спасает, потому что в двух шагах полно витрин с манекенами настоящими, разной степени реалистичности, до самых, скажем так, зубов вооруженных развлекательными приспособлениями, некоторые из которых напоминают орудия пыток. Ценитель найдется на все.

Да, атмосфера! – она очень важна; благодаря ей, ничто в квартальном шоу не кажется вызывающим или оскорбляющим некие чувства. Всё, что здесь происходит, уместно именно здесь; кто оскорбится этим – что здесь делает, что тут забыл? Вон, через мост собор, чуть дальше музей, за углом концертный зал и снова музей, ресторан, библиотека, торговый центр, кофе-шоп, галерея и так далее – выбор есть. Местная амстердамская – и шире, европейская – свобода предполагает не столько мучительное примирение с чужим выбором, сколько возможность независимо делать свой собственный выбор и самому за него отвечать. Так что я бы даже поправил себя и сказал так: атмосфера в Квартале – это вообще самое важное.

Девицы осознают свою ответственность за настроение публики и режим бодрящего шоу энергично поддерживают. Представьте себе переулочек шириной метра в два с половиной; по нему течет разноплеменная разноязыкая толпа, движутся велосипеды, мопеды и собаки. И куда бы ты ни кинул взгляд – тебе в ответ сразу же подмигнут, улыбнутся, поманят пальчиком, сделают плечиком, двинут бровью, качнут бедром и так далее, весь этот арсенал соблазнения. Над ухом некто шепчет: Weed? Coke? Extasy? Ты идешь под перекрестным огнем кокетства, соблазна, прельщения и задора. И переулок так насыщен местной атмосферой, что она приобретает свойство видимости и осязаемости – нечто упругое и теплое дрожит и переливается в этом переулочке всеми цветами радуги, не только красным, не только…

А потом еще шаг – и ты оказываешься на мостике через канал. За каналом громоздятся над крышами и лезут друг на друга собор и костел; налетает порыв свежего ветра с озера, справа и слева гремит музыка, по каналу плывут лебеди и утки, на воде покачиваются баркасы и лодки, вокруг тебя водоворотом – люди, велосипеды, голоса, вспышки – и плотность местной атмосферы, сгустившейся в переулочке до осязаемости, падает до уровня бодрящего шоу и того самого, безответственного летнего флирта. Хорошо все-таки, что эти улочки-уловочки – такие короткие и упираются в канал, который мягко, но решительно выводит человека из состояния, которое иначе как передозировкой местной атмосферы не назовешь…

Квартал Красных Фонарей – это и музей, и аттракцион, и шоу, для кого-то, возможно, бизнес, кто-то тут найдет то, чего я не заметил, не понял или не захотел заметить или понять. А еще – это мощный генератор, один из множества источников живой, позитивной энергии этого города.

Переулочек-мостик-переулочек-мостик - послонявшись так около часа по Кварталу, и насыщаешься, и пресыщаешься его атмосферой. В церквях, соборах и костелах, которые плотно обступили Квартал и даже кое-где врезаются в него угловатыми тяжкими корпусами, во всех сразу и одновременно начинают бить колокола и часы. Из-за островерхой башни выползает огромная луна. Жизнь в городе затихает. Витрины Квартала гаснут. Пора домой. В Амстердаме – ночь.

16 мая 2014 года
Голландия может произвести и такое впечатление: это и есть тот самый описанный Джонатаном Свифтом летающий остров Лапута. По всей стране – вдоль автомобильных и железных дорог, на межах полей, одним словом, совершенно везде и повсеместно – установлены стройные белые мачты, на которых неторопливо вращаются огромные трехлопастные пропеллеры… И знаешь, что это всего-навсего ветровые электростанции, а впечатление – другое: страна набирает обороты и вот-вот улетит в небо… Вдохновляюще.

16 мая 2014 года
Хороший вопрос мне задали друзья: самое сильное впечатление от Амстердама? Очень хороший вопрос… Голландия – не та страна, которая может чем-то из ряда вон свалить с ног. Конечно, тут есть  кое-что вот ЭДАКОГО масштаба – например, инженерное чудо 21-го века, система управления пресной и морской водой, которая позволяет голландцам предотвращать наводнения и вообще – усмирять воду по всей стране, большая часть которой лежит на уровне моря или несколько ниже. Однако это чудо не бросается в глаза – это вам не египетская пирамида или там Колизей. Слишком большой – прямо-таки национальный - масштаб и слишком сложное – прямо-таки гениальное – воплощение, большая часть которого упрятана под землю и воду. Чтобы этим чудом впечатлиться, надо это чудо изучить по документам, чертежам и описаниям, предварительно посвятив несколько лет освоению всяких головоломных наук, вроде гидродинамики и сопромата. А еще лучше – увидеть это чудо в действии, когда высокая приливная вода не затапливает страну, а обильные паводки проходят без вреда, словно сами собой.

Однако есть в голландских впечатлениях нечто более ценное, чем изумление или восхищение. Я тут не впервые, и бывал в Голландии не только как турист. Когда-то, лет 15 назад, я тут жил целый год; сейчас приехал на несколько дней – и знакомое чувство вернулось. Так вот, чем меня впечатляет Голландия. Все здесь – архитектура, пища, стиль жизни, традиции, дизайн предметов быта, конструкции кораблей, литература, изобразительное искусство, лица, ставни на окнах, язык и многое другое – производят единое впечатление: это – Голландия. Наверное, это то, что правильно называть словом «идентичность». Она у этого народа определенно есть.

Думаю, в нашем глобализованном мире, где разнообразные границы и отличия начинают постепенно стираться и бледнеть, идентичность дорогого стоит. Особенно, когда она столь безошибочно узнаваема, как голландская, которая и себя в мире не теряет, и от мира не закрывается. Прекрасно.

17 мая 2014 года
…Амстердам чем-то напоминает наш Майдан: здесь столько национальной и местной символики, сколько у нас в Киеве бывало в самые решительные дни событий на Майдане. Впечатление такое, словно в городе постоянно отмечают какое-то главное национальное торжество. И без того неимоверное количество флагов и флажков, эмблем и гербов, символов и знаков в праздники удваивается, а также дополняется цветом местного королевского дома Oranje – оранжевым... В общем, Киев даже в самые майданные периоды сильно уступал Амстердаму по засилию национальных цветов и символов. Впрочем, и наиболее удаленный от Амстердама голландский город – Маастрихт – тоже; они очень разные, как и полагается быть полюсам, либеральному северному Амстердаму и патриархальному южному Маастрихту.

Всюду – на зданиях, кораблях, корабликах, баркасах, баржах, лодках, плавучих домах, автомобилях, велосипедах, – да практически везде! – голландские триколоры (сверху вниз: красный-белый-синий). С триколорами соперничают флаги города Амстердама: красная полоса сверху, черная полоса с тремя белыми - Х Х Х – крестами посередине, красная полоса снизу. Такая вот, апеллирующая к моему национальному сознанию цветовая гамма (червоне – то любов, а чорне – то журба). Локальные стяги тоже повсюду, а многие стационарные элементы местной инфраструктуры – решетки ливневой канализации, фронтоны, адресные таблички, тротуарная плитка, железные мостики, переброшенные через жгуты кабелей, чугунные столбики ограждений (в Амстердаме такими столбиками ограждены тротуары, каналы – часто нет, ничем часто не ограждены)… – всё это украшено теми самыми тремя Х Х Х крестами. Местные сувениры – от самых стандартных до самых скабрезных – также несут на себе цвета и кресты Амстердама. Вот такой вот локальный патриотизм.

ДРУГОЙ ГОРОД

Амстердам полон шума и движения. Люди всех рас, велосипеды, мопеды, автомобили, автобусы, трамваи, разнообразный водный транспорт, конная полиция, инвалиды на электрифицированных креслах, птицы – все это создает непрестанное движение, подобное Броуновскому: одновременно, хаотично, разнонаправленно. Разговоры, крики, команды, музыка, урчание двигателей, звонки велосипедов и трамваев, звон колоколов и бой часов, сирены и гудки кораблей, стоны и смех чаек, утиный кряк – все это создает неумолчный аккомпанемент движению. Кажется, когда бы ты ни вышел из дому – ты тут же окунаешься в это месиво звуков и движения, оказываешься вовлеченным в него, оно сопровождает тебя повсюду, и даже когда ты вернешься в свой отель, оно еще некоторое время не оставляет тебя. Плотность жизни здесь очень высокая; не плотность населения, а плотность жизни, потому что всё, что здесь в слишком больших количествах приходится на единицу площади, не сидит на месте, а живет активной и, похоже, круглосуточной жизнью. Такая суета – когда же они отдыхают? Как тут не сойти с ума?!

…Я и забыл об одном «открытии», которое сделал когда-то давно: утро выходного – лучшее время в европейских городах. И Амстердам уже перед самым отлетом – ранним субботним утром – напомнил мне об этом. Я увидел совершенно другой город. Узкие кривые улочки и переулки, плотно прижавшиеся друг к другу дома, каналы и мосты и мостики через каналы, вода в каналах, дамбы и шлюзы, велосипеды, сбившиеся на ночь в плотные стада, – весь город был молчалив, неподвижен, окутан тончайшими вуалями утреннего тумана и самого первого солнечного света. И в этом молчании и в этой неподвижности – ни угрозы, ни напряжения, ни страха, ни искусственности; в них – только покой.

Но это – другой город; когда подвижная и шумная современность отдыхает, из глубины времен как будто всплывает старый Амстердам, времен Рипа ван Винкля и колонизации Манхеттена… Но проходит час, шум и движение наполняют улицы, мосты и каналы, и старый Амстердам вновь беззвучно уходит в глубину времен, как  будто прячется в зеленоватой воде своих каналов, и Рип Ван Винкль снова засыпает магическим сном – то ли еще на сто лет, то ли до следующего субботнего утра…

– Nej! Nej! – завопил кто-то, послышалось электрическое жужжание. Из-за массивной кадки с пальмой выкатился какой-то инвалид на самоходном кресле; он кричал свое Nej!, катился ко мне и сердито указывал пальцем на фотоаппарат. Ну, nej так nej; я кивнул ему, сделал три шага и оказался в другом переулке. Еще несколько фото – и нам пора: мне на самолет, старому Амстердаму – на дно канала, новому – на поверхность. Ну, вместе, на раз-два, три…

– Поехали!

THE END

2014-2017


Рецензии
Солидный труд, наблюдений, нюансов и впечатлений, и даже приключений есть.

Андрей Столярик   31.05.2017 21:40     Заявить о нарушении
Спасибо, Андрей. Навожу порядки в архивах )
Жаль, тут фото не выложишь

Максим Федорченко   01.06.2017 06:05   Заявить о нарушении