Слово. Серия 7. Книга 2. Помощь по-американски

СЛОВО. Серия 7. Книга 2


Серия: Победа русского оружия


У России никогда не было настоящих союзников, кроме ее армии и Военно-морского флота. Коалиции же, в которые периодически попадала Россия, всегда представляли собой мышеловку, хитроумно сооружаемую ее исконными врагами. В данной книге идет разбор ударов нам в спину извечных наших недоброжелателей, временно навязывающихся в «союзники»: от битвы на Калке и Грюнвальдского сражения вплоть до войн XX столетия включительно. Нащупывается и происхождение всегда удивительно победоносного оружия, имеющегося лишь у нас, при помощи которого России всегда удавалось выходить победителем из самых, казалось бы, безнадежных ситуаций.


Помощь по-американски


На обложку:
Ксенофонт: «на войне нет лучше способа принести пользу друзьям, чем прикидываясь их врагом, а врагам — причинить больше вреда, чем выдавая себя за их друга» [264] (Гл. III, аб. 9).


Политика «умиротворения»



 «…в ноябре 1937 года премьер-министр Великобритании Чемберлен направил в Берлин лорда Галифакса: “Галифакс был тогда лордом-председателем совета, вторым лицом в правительстве после премьер-министра. Сохранилась стенограмма беседы Галифакса с Гитлером. Галифакс дал Гитлеру понять,  что Англия не будет мешать ему в Восточной Европе… В феврале 1938 года министр иностранных дел Идеен после неоднократных споров с Чемберленом был вынужден уйти в отставку… Министром иностранных дел был назначен Галифакс. Несколькими днями позже английский посол в Берлине Гендерсон посетил Гитлера для конфиденциальной беседы. Фактически она явилась продолжением ноябрьских переговоров фюрера с Галифаксом… Еще больше ободрила Гитлера та сговорчивость, с какой правительства Англии и Франции восприняли его вторжение в Австрию… И, наконец, еще большее удовлетворение Гитлер получил, узнав, что Чемберлен и Галифакс отклонили предложения русских о созыве конференции относительно коллективного плана гарантий против агрессии Германии» [272] (с. 22–23).
Таким образом, хищником, взращиваемым мировой олигархией банкиров, была заглочена первая жертва. На очереди стояла Чехословакия. Этой стране, имевшей ничуть не уступающие линии Мажино укрепления на границах с Германией, а также ничуть не худшее вооружение и технические средства обороны, СССР предложил срочно поставить 700 истребителей [50] (с. 104).
Но не только чисто материальную помощь Сталин предлагал Чехословакии:
«Мы были готовы помочь Чехословакии. Авиация и танки находились в боевой готовности. В районах, прилегающих к западным границам СССР, сосредоточилось до 40 дивизий» [39] (с. 178).
Польше же, попытавшейся войти в сговор с Гитлером, Сталин пригрозил войной. Польша перепугалась и отказалась от сотрудничества, Гитлер задумался, а вот правительство Чехословакии, следуя инструкциям своих масонских опекунов, отринуло помощь Кремля, а от защиты против Германии вообще отказалось. Потому немцы и туда ввели войска без единого выстрела.
Предшествовала этой темной истории мюнхенская сделка. Вот как прокомментировал на Нюрнбергском процессе ход этого странного совещания Геринг, сопровождавший тогда Гитлера:
«Особенно запомнилась Герингу поза Даладье.
— Он сидел вот так, — Геринг втянул ноги, откинулся назад с лицом без всякого выражения. — Время от времени Даладье одобрял то, что говорил Гитлер. Никакого возражения против чего бы то ни было! Я был просто поражен, как легко все удалось Гитлеру… Когда он потребовал, чтобы некоторые военные заводы Чехословакии, находящиеся за границей Судетской области, были бы переведены на Судетскую территорию, как только она нам отойдет, я ожидал взрыва, но не последовало и писка. Мы получили все, что хотели… Они даже не настаивали на том, чтобы проконсультировать чехов, хотя бы для формы. В конце заседания посол Франции в Чехословакии сказал: “Хорошо, теперь мне предстоит передать приговор осужденным”. Вот и все… Долгий спор по поводу слова “гарантия” был решен тем, что Гитлеру предоставили право гарантировать остальную часть Чехословакии. Все прекрасно понимали, что это значит…
…Мюнхенская конференция закончилась в 2 часа 30 минут 30 сентября 1938 года. Чемберлен и Даладье уселись в свои автомашины и направились в отель. Геринг запомнил, как, провожая их взглядом, Гитлер с брезгливостью бросил:
— Ужасно, какие это ничтожества!» [100] (с. 234–235).
То есть политические марионетки закулисы выполняли явный заказ, даже не пытаясь прикрыть его какими-то дебатами или минами удивления. Не скрывал к ним своего презрения и Гитлер, тоже не удосужившийся попытаться изобразить некую свою победу в сложной политической игре. Всем своим видом он указывал на то, что высшие государственные чины Англии и Франции на самом деле являются всего лишь презренными марионетками в руках сильных мира сего. Именно они, а не только что уехавшие ничтожные фигляры-исполнители, дали Германии «зеленую улицу» для похода на Восток:
«…Запад, приняв курс так называемой “политики умиротворения”, осуществил “политику поощрения” Гитлера, превращая возможную войну в неизбежную» [129] (с. 193–194).
То же удивление высказывает в своем ответном выступлении на Нюрнбергском процессе и министр финансов Германии Шахт:
«— Но простите, пожалуйста, Гитлер же не взял эту страну силой. Союзники просто подарили ему эту страну» [100] (с. 462). 
Так что и он прекрасно осведомлен о предательском поступке липовых «союзников», сдававших Гитлеру в подарок страну за страной. Оккупация Чехословакии явилась лишь одним из эпизодов в этом длинном перечне предательств, совершенных продажными правительствами в пользу сильных мира сего. Причем, практически все сколько-нибудь известные в те времена политические фигуры, как теперь выясняется, имели единую точку соприкосновения. Ею является тайная организация, в тот момент подготавливающая мир к очередной мировой бойне:
«Видное место в ложах занимали руководители французской политики Клемансо и Тардье, в Чехословакии — Масарик и Бенеш. Воистину, придется поставить тут “и т.д.” Видимо, среди руководителей великих держав только в окружении Сталина не было масонов (уточним: уже не было…)» [158] (с. 308).
Да, Иосиф Виссарионович действительно изрядно потрудился перед войной, чтобы буквально вырезать руководство собственной страны, до предела забитое представителями этой организации. (В самом конце войны и Гитлер скажет с досады, что Сталин правильно сделал, расстреляв перед войной всех своих генералов, а, если точнее, репрессиям подверглись 80% командного состава от командира бригады и выше).
И вот каковы оказались первые плоды вышеописанной сделки масонов по захвату и расчленению Чехословакии:
«В результате оккупации Чехословакии фашистская Германия захватила 1582 самолета, 501 зенитное орудие, 2175 пушек, 785 минометов, 43 876 пулеметов, 490 танков, свыше 1 млн. винтовок, 114 тыс. пистолетов, 1 млрд. патронов, 3 млн. снарядов и другие виды военной техники и снаряжения (Dokumente der Deutshen Politik, 1939, Bd. VII, Teil I, S. 150)» [50] (с. 123).
Это позволяло немцам снарядить лишних 40 дивизий для дальнейшего ведения войны. И зря теперь думают, что какая-то там маленькая Чехословакия в военном отношении не могла много значить:
«…только заводы Шкода с августа 1938 по сентябрь 1939 г. выпустили почти столько же продукции, сколько все английские военные заводы за тот же период (W.Churchill. The Sekond World War. Vol.I. London, 1948, p. 302)» [50] (с. 123).
То есть готовящаяся к войне одна из сильнейших мировых держав в течение предвоенного года на своих английских предприятиях военной промышленности выпустила продукции не больше, чем один из заводов отданной Гитлеру союзниками в подарок вроде бы совсем крошечной и беззащитной страны.
Однако ж подарок оказался к месту. Адольфу Гитлеру не оставалось больше ничего другого, кроме как продолжать предложенную «Мемфис Мицраим» очень выигрышную тактику поглощения стран Европы.
И вот кто финансово обезпечил затеянную международной олигархией банкиров гонку вооружений 3-го рейха:
«…крупный сионистский капитал Германии и других стран сотрудничал с гитлеровцами и финансировал их военные приготовления» [50] (с. 301).
Казалось бы, странно: сионисты финансируют антисемитизм. Однако ж если как следует приглядеться к бонзам 3-го рейха, подробно разобранным в книге Карделя «Адольф Гитлер — основатель Израиля», то все эти вопросы сразу отпадут. Большинство из них, так или иначе, имели еврейские корни.
Немалую помощь оказали и иные структуры западного капитала, завязанные все с той же «Мемфис Мицраим». Это позволило Гитлеру извлечь из подвалов Английского банка те деньги, которые туда спрятало после «Мюнхена» чехословацкое правительство (Л. Мосли. Утраченное время, с. 194) [50] (с. 302).
Но и в дальнейшем планы агрессора ничуть не противоречили планам банкиров, затевающих крупномасштабную войну:
«Когда Риббентроп предъявил Польше требования о передачи Германии Гданьска и предоставлении ей права на сооружение экстерриториальной транспортной магистрали через “польский коридор”, то в качестве компенсации гитлеровцы обещали передать Польше часть Советской Украины. Это обещание было с дальним прицелом, Польше предлагали стать соучастницей войны против СССР» [50] (с. 428).
Однако поляки, хоть и проявляли к нам  открытую враждебность, продолжали считать себя людьми какого-то особого сорта. И на сделку не пошли лишь из самобахвальства. Что ж, была бы честь предложена — ведь по части поляков, кроме предложения им совместно поучаствовать в разделе России, у немцев имелась и иная директива:
«…гитлеровцы в своих секретных планах именовали поляков “опаснейшим” для них народом, подлежащим полному уничтожению (Vierteljahreshefte fur Zeitgeschichte, 1958, № 3)» [50] (с. 428).
Но зря Польша пыталась рассчитывать на какую-либо хоть малую помощь своих мнимых союзников. Ведь после отказа по участию в совместной агрессии на Восток она из хищницы превращалась в жертву.
И война против нее самой началась. Но вновь Запад молчал, хотя:
«По данным генерала Гальдера, на западном фронте немецкое командование имело около 300 орудий… против 1600 французских орудий (Ф. Гальдер. Военный дневник, т. 1, с. 32). В то время как во французских армиях насчитывалось около 2 тыс. танков, немецко-фашистские войска их фактически не имели.
Союзники обладали на западном фронте превосходством в авиации… в сентябре 1939 г. союзники могли использовать против Германии почти 3 тыс. современных боевых машин» [51] (с. 26).
Но Запад ждал отмашки от хозяев Даладье-Чемберлена — могущественной масонской организации Ротшильдов-Рокфеллеров — «Мемфис Мицраим», которая, что еще в день аншлюса стало очевидно Сталину, эту войну вела в качестве закулисного партнера его противника:
«Барон де Ропп в конфиденциальной беседе с Розенбергом прямо заявил: “Для Англии Польша более полезна в роли мученицы, чем в качестве существующего государства” (DGFP. Series D, vol. VIII, p. 367)» [50] (с. 428).
Это для того, чтобы Гитлер получил самое необходимое для подготавливаемой Лондоном агрессии — общие с СССР государственные границы. Потому страна эта была обречена. Поляки же свято верили, что у них в этой войне имеются настоящие союзники:
«На польской стороне считали, что главные силы Германии будут связаны на западе выступлением Франции и Англии и не смогут сосредоточиться на востоке. Исходили из того, что против Польши будет оставлено около 20 дивизий и что все остальные силы будут брошены на запад против англо-французского вторжения. Так велика была вера в силу и быстроту наступления союзников» [46] (с. 9).
Мало того. В действие, судя по всему, вступила и приготовленная на случай отказа Польши от совместного нападения на Россию еще и затаившаяся пятая колонна:
«Превосходство Германии над Польшей в области военной техники было безспорным. Но для военных специалистов и генералов немецкой армии, трезво оценивавших положение вещей, было столь же очевидным, что и в Польше и в Европе быстрых побед немцы смогли добиться, скорее, за счет удивительной, необъяснимой неспособности противника к сопротивлению, чем за счет собственной силы» [129] (с. 254).
Потому и само начало подготовки агрессии было оставлено как самим правительством Польши, так и ее «союзниками», без какого бы то ни было внимания. Потому, понимая о своей полной безнаказанности, страна агрессор действовала совершенно открыто:
«Летом 1939 Германия, не объявляя мобилизации, под видом летних маневров перебросила в намеченные районы сосредоточения или стратегического развертывания большое количество кадровых войск, укомплектованных по штатам военного времени» [193] (с. 7).
И «внезапно», то есть якобы внезапно для мнимых союзников Польши, произвела нападение.
То же было и при вторжении Гитлера и во все иные страны — предательство или подкуп делали свое дело — противник лишался возможности управления своими войсками. Потому Польша была раздавлена очень быстро и без каких-либо со стороны Германии особых хлопот. Теперь и ее экономика начинала работать на милитаристскую машину, изготавливаемую Западом для похода на Восток.
В подтверждение тому следует уточнить, какими видами военных действий, объявив войну Германии, осуществлял поддержку союзной ему Польши, подвергшейся внезапному нападению, Западный фронт:
«21 ноября 1939 г. правительство Франции создало в вооруженных силах “службу развлечений”, на которую возлагалась организация досуга военнослужащих на фронте. 30 ноября парламент обсудил вопрос о дополнительной выдаче солдатам спиртных напитков, 29 февраля 1940 г. премьер-министр Даладье подписал декрет об отмене налогов на игральные карты, “предназначенные для действующей армии”. Спустя некоторое время было принято решение закупить для армии 10 тыс. футбольных мячей (G. Rossi-Landi. La drole de guerre. La vie politique en France. 2 septembre 1939-10 mai 1940. Paris, 1971, p. 175–176)» [51] (с. 42).
Так что предназначенное к ужину пушечное мясо пока играло в свои любимые фантики: клан Ротшильдов-Рокфеллеров, чтобы курочки, предназначенные для вечернего бульончика, пока не слишком-то кудахтали, закупили для них кожаные мячики и снабдили картишками, вкупе со многими иного характера развлечениями.
На что надеялись слепцы, закланные своими поводырями? Почему считали, что именно до них очередь не дойдет?
В войсковых штабах этих бутафорских режимов отрабатывали планы совместного нападения на СССР. И они так увлеклись своим приятным занятием, что совершенно позабыли о том, что их планы дележа, одной страны на всех, главного заказчика «банкета» могут  не устроить. А чтобы избранной Рокфеллерами стране стать способной справиться самой, ей требовалось разжиреть аккурат до размерчиков наполеоновской Франции — ну, никак не менее того.
Но как же так со всеми своими футболами и прочими развлечениями они вдруг прозевали направление главного удара немецких войск?
Они не прозевали:
«В марте 1940 г. французская разведка, установив повышенный интерес Абвера к районам Седана и Дюнкерка, представила в штаб Северо-Восточного фронта доклад, в котором указывалось, что противник может нанести удар через Арденны к морю» [51] (с. 49).
Но все те же «кто-то» запретили обращать и малейшее внимание на возможность немцев пойти в обход линии Мажино: курицам перед тем как попасть во щи запрещалось кудахтать недозволенное. Ведь они ж свою великую линию выстроили, значит, немец просто обязан упереться в нее лбом.
А тем временем Германия продолжила свое расширение. Началом четвертого акта этой игры стала ускоренная капитуляция Дании:
«Через час после вторжения правительство и король приняли решение не оказывать противодействия гитлеровским войскам и капитулировать…
При захвате Дании гитлеровцы потеряли 2 человека убитыми и 10 ранеными» [51] (с. 71).
Одновременно с Данией, когда немцы в нее вторглись под предлогом «защиты» некоего «нейтралитета», была оповещена о необходимости подвергнуться оккупации и Норвегия:
«В 4 часа 30 минут утра 9 апреля германский посланник в Осло К. Бройер вручил норвежскому правительству ультиматум о капитуляции. В это время вторжение в страну уже началось. Норвежское правительство колебалось: вступить ему в борьбу с агрессором или же начать переговоры и капитулировать?» [51] (с. 72).
Почему задумались в Осло? И почему в Копенгагене капитулировали в день нападения?
После переварки восточных и южных своих соседей не воспользоваться стратегическими ресурсами расположенной еще и на севере от Германии страны выглядело бы даже как-то странно. Потому Дания давно готова была присоединиться к военной машине Германии — ведь это так естественно.
Но вот в Осло задумались — Норвегия, как хотелось верить в то местным потомкам викингов, ну никак не может не быть в зоне интересов противостоящего Гитлеру Запада. Думалось, что ежели сионистскому капиталу Ротшильдов расплачиваться с Гитлером славянскими странами — дело естественное, то причем здесь Норвегия?
В Лондоне считали иначе. Черчилль по этому поводу заявил:
«“…мы больше выиграем, чем проиграем, от нападения Германии на Норвегию и Швецию” (Churchill Revised. A Critical Assessment. N.Y., 1969, p. 207)» [51] (с. 74).
И это высказался не кто-нибудь, но на тот день министр обороны Великобритании!
Но здесь удивляться не приходится. С самого начала своего восхождения к власти Гитлер совершенно не сомневался, что именно с Англией у него никаких осложнений не произойдет. На этот счет он заявлял:
«В Европе у Германии в обозримом будущем могут быть лишь два союзника: Англия и Италия» [62] (с. 82).
В этом плане совершенно однозначно расставляет все по своим местам еще один достаточно красноречиво освещающий сложившуюся обстановку факт:
«Поздней осенью 1937 г. происходили крупные маневры, на которых присутствовал Гитлер, а в последние дни маневров — и иностранные гости: Муссолини, английский фельдмаршал сэр Сирил Деверел, итальянский маршал Бадольо и венгерская военная миссия» [27] (с. 59).
То есть вот они — истинные союзники Оси оказались перечислены перед самым началом разрастания со всех сторон территориально урезанной условиями мира Германии, что происходило при слишком явной помощи все той же Англии.
Потому удивляет, что, казалось бы, полностью союзная Гитлеру страна, фактически приведшая его к власти, сосредотачивает свои военно-морские силы у побережья Норвегии для защиты ее от нападения Германии.
Но все объясняется достаточно просто: лишь по причине того, что настоящим союзником Англии была не Норвегия, но Германия, было оказано вторгшемуся агрессору лишь видимое сопротивление, вяло длящееся несколько недель. «Поддержка» же эта была оказана лишь для того, чтобы Норвегия, понадеявшись на «союзников», не объявила мобилизацию и не начала сопротивления настоящего.
И план этот прекрасно удался. За что Черчилль тут же был повышен в должности. Уже находясь в ней, совершенно ничего не стесняясь, он объявлял о защите интересов своих хозяев в ущерб интересам своей как бы все же воюющей против захватчиков страны:
«20 мая новый премьер-министр Англии Черчилль высказал мысль, что “может быть, было бы правильно после овладения Нарвиком оставить его” (Цит. по: Дж. Батлер. Большая стратегия. Сентябрь 1939 — июнь 1941, с. 147)» [51] (с. 77).
«“До самой последней минуты, — говорится в книге о войне в Норвегии, — норвежцы возлагали все надежды на помощь Англии, о которой все время говорилось в радиопередачах из Лондона… Но когда эвакуация англичан из Норвегии стала фактом, то норвежцы восприняли это как тяжелый удар. Стало ясно, что немногочисленные норвежские войска не выдержат превосходящих сил противника” (Norges krig 1940–1945, Bd. I, s. 305)» [51] (с. 78).
А потому без войны фактически капитулировала и Швеция, став самым настоящим экономическим придатком немецкого рейха:
«В результате захвата Дании и Норвегии вермахт овладел важнейшим стратегическим плацдармом в Северной Европе» [51] (с. 79).
Чтобы все вышеизложенное как-то усвоилось в нашем понимании, следует лишь краешком глаза взглянуть — что собой представляло главное действующее лицо в развязывании Второй мировой войны:
«Уинстон Спенсер Черчилль, вступивший в масонское братство 24 мая 1901 года в ложе “Студхольм” №1591 (Лондон) [273] (c. 275)…» [129] (с. 408).
Ну, здесь теперь все понятно — Скандинавию передал в руки Гитлера уполномоченный от «Мемфис Мицраим» — Уинстон Черчилль. Но и его национальная принадлежность вполне позволяла в этой организации иметь градус посвящения выше 33-го. Что обезпечивает лишь принадлежность к определенной национальности — племени Содомы и Гоморры:
«Уинстон Леонард Спенсер Черчилль появился на свет в результате брачного союза лорда Рэндольфа Черчилля и дочери богатого американца Дженет Джером, черноглазой кипучей брюнетки, — настолько явной еврейки, что биографам премьера потом пришлось придумать приключенческую историю о том, что мать Дженет — “красавица Клара” — происходит ни больше ни меньше как от индейцев-ирокезов…
Как и Дженет, лорд Рэндольф Черчилль “пил жизнь полной чашей”. Если благосклонностью дочери американских ирокезов не пользовался только ленивый, то лорд любил путешествовать без жены, в обществе мужчин; отчего и рано умер, сраженный сифилисом. Но лорд оставил потомство: рыжего мальчика, унаследовавшего от отца нечеткую дикцию — он шепелявил, как настоящий предстваитель Ефремова колена.
…Восьмилетний Уинстон был определен в модное и дорогое учебное заведение — школу Сент-Джордж, в Аскоте. Директор школы практиковал порку провинившихся мальчиков, как пишет биограф Черчилля, — этого высокого угловатого мужчину сексуально возбуждали рыжие мальчики. И Уинстон покатился по дорожке, приведшей его в конце концов на вершину политического олимпа» [129] (с. 411).
Свою карьеру оратора он начал с выступления:
«…в защиту лондонских проституток, на священные свободы которых, по убеждению молодого Уинстона, никто не в праве посягать» [129] (с. 412).
«По плодам узнаете их». А потому среди его отпрысков слишком явно прослеживается патология:
«Они пошли дорогой отца: Диана вознамерилась стать артисткой, — безпорядочные замужества, театральная жизнь, депрессии и нервные срывы окончились самоубийством... Сара, как и ее отец неравнодушная к спиртному, спилась…» [129] (с. 414).
«После того как Уинстон Черчилль присягнул на верность иудеям в лице Вейцмана и Бернарда Баруха, его политическая жизнь резко изменилась к лучшему: он стал английским премьером» [129] (с. 415).
Но не только злополучную Норвегию сдал с потрохами этот новоиспеченный премьер. Он же лично весьма благополучно сдал английскую эскадру в Сингапуре:
«…10 декабря 1941 года все произошло по классическому сценарию — в жанре Перл-Харбор» [129] (с. 410).
Еще через две недели:
«…100 тысяч “томми” оказались в плену у “восточных макаронников”. И ничего: Уинстон Черчилль остался героем Англии» [129] (с. 410).
И здесь все понятно: ловкий ход со стороны облеченного властью врага — и победа неприятеля удивления не вызывает.
Но как немцам удалось «просочиться» через, казалось бы, совершенно непреодолимую преграду союзнических войск в странах Бенилюкса?
«На Нюрнбергском процессе генерал Иодль признал, что если бы французская армия вместо того, чтобы идти в Бельгию, ожидала наступления на своих позициях и развернулась для контрудара в южном направлении, то “вся операция могла бы провалиться” (R. Garter. Hitler et ses generaux. Paris, 1962, p. 121)» [51] (с. 83).
То есть если бы политика отдавания всех и вся франко-англичанами не была бы исполнена ими до конца, то ни о каком разгроме союзников не могло быть и речи. Однако ж всегда отсиживающиеся за укреплениями французы вдруг решили зачем-то несколько продвинуться вперед, подставив немцам свой фланг. И аккурат так, как задумывал нападать Гитлер.
Почему?????
Причина может быть лишь одна: план нападения и план «защиты», судя по произошедшему, разрабатывался централизованно — в одном и том же штабе.
Странно? Да тут нет ничего странного. Это уже шестая нами рассматриваемая «странность», которую давно пора выводить в закономерность ведения подобного рода войн: все действующие в них «соперники» получают приказы из одного штаба.
Где он находится?
Чисто территориально он находится в Нью-Йорке. Однако ж на самом деле он куда как еще более законспирирован. Ведь один из людей, составляющих его штаб, бывшая правая рука Троцкого — Раковский, в это самое время, в качестве советника Сталина, находился где-то в местах не столь отдаленных — за колючей проволокой в Сибири. Фамилии многих масонских ставленников всплывают лишь после каких-либо крупных разоблачений действий этой главенствующей над миром организации.
Сильно засекреченные тайны этих людей, обычно не желающих раскрывать свою причастность к происходящему, выползают наружу лишь тогда, когда удается сопоставить массу удивительнейших случайностей, подобных выше приведенным, воедино. Лишь тогда можно обнаружить в их появлении некую закономерность.
Так случилось и в момент завершения той странной войны, которая велась на Западе Европы. Но она как странно началась, так и не менее странно не закончилась даже после полного и безоговорочного поражения одной из сторон.
А началась она точно по сценарию предыдущих кампаний. Первой капитулировала Голландия. Для этого потребовалось всего четыре дня.
Не многим дольше пытались сопротивляться и все иные союзники:
«В ночь на 16 мая, после пяти дней сражения, Гамелен информировал главу французского правительства, что противнику удалось прорвать оборону и ввести в прорыв значительные силы, что он не располагает резервами и “снимает с себя всякую ответственность” за безопасность Парижа (J. Chastenet. Cent ans de Republique, t. VII, p. 208)» [51] (с. 94).
Правительство Франции слезно умоляло Лондон о немедленной помощи авиацией. Но вот к месту боевых действий прибыл английский премьер. И сразу все вопросы стали безотлагательно решены… в пользу Германии:
«Черчилль потребовал решительных действий союзных войск в Бельгии, но в то же время отказывался увеличить силы британской авиации на континенте» [51] (с. 95).
Полная своевременность вмешательства эмиссара могущественной «Мемфис Мицраим» не заставила себя долго ждать:
«18 мая к вечеру армия перестала существовать, а ее командующий попал в плен. У Сен-Кантена немцы сбили последние французские заслоны. Далее на западе, кроме тыловых частей и местных гарнизонов, никаких сил союзников не было» [51] (с. 95).
То есть неделя боев — и никакая реанимация уже не спасает очередную колониальную державу, пораженную в голову масонством: вот достойный диагноз, которым болеет Запад. Масоны, словно черви, разъедающие свою страну, работают всегда не на ее пользу, но на пользу заказчика из совета дома Ротшильдов-Рокфеллеров.
«20 мая немецкие танковые дивизии, заняв Амьен и Абвиль, вышли к побережью Ла-Манша. Группировка французских, бельгийских и английских войск в Бельгии оказалась отрезанной…» [51] (с. 96).
Командование прижатой к морю группировки союзников вновь запросило Лондон о поддержке авиацией. Однако ж Уинстон Черчилль и не собирался чинить Гитлеру какой-либо разор имущества — сферы влияния были давно переделены и имущество воюющих сторон — тоже. Повоевав две с половиной недели, правительство Бельгии решило присоединиться к оказавшимся более «мудрыми» — голландцам и датчанам:
«27 мая король Бельгии Леопольд III принял решение о капитуляции бельгийской армии, хотя она еще была способна сражаться» [51] (с. 100).
И вот по какой обыденной причине. В этот день:
«…англичане начали эвакуацию из Дюнкерка…» [51] (с. 100).
Этот предательский маневр ставил под смертоносный удар в спину их союзников в странной войне.
Но и этого, судя по всему перед самым  нападением Гитлера запланированного бегства, у них не должно было получиться. Ведь еще за три дня до начала эвакуации:
«24 мая, когда танковые части подвижной группы Клейста вышли на рубеж канала Аа, задача преодоления оставшейся двадцатикилометровой полосы могла быть решена одним ударом танковых дивизий. Но они были остановлены» [51] (с. 103).
В чем причина нежелания добить попавшую в окружение группировку врага?
Лишь в единственном: перед немцами был не враг, но самый настоящий в этой войне союзник!
Точно так же, как Черчилль отказался защищать Нарвик, а затем обрушивать всю мощь английской авиации на рассекающие танковые клинья Гудериана, Адольф Гитлер был вынужден произвести ответный ход. Пусть мир этого не поймет, а, точнее, «не захочет» понять, но у него тоже имеются перед мировой олигархией банкиров за полученные от этой организации преимущества и свои обязательства. Одно из них — не трогать Англию. Потому и сама Англия столь иезуитски последовательно сдала ему, начиная с мюнхенской сделки, практически всю континентальную Европу, начиная с Австрии и заканчивая Грецией.
Вот какому удару в спину со стороны своего липового союзника, после сдачи Северной Европы, подверглась теперь эта страна:
«Справедливости ради должно рассказать, как “доблестно” воевали англичане на Крите. Блэтчи-Парк, центр английской дешифровальной службы, благодаря раскрытым кодам “Энигмы” обладал всей информацией о предстоящей десантной операции, но… беззащитные неповоротливые транспортные самолеты «Люфтваффе» прошли к району десантирования абсолютно безопасно — их почему-то не встретили заградительным огнем английские боевые корабли, их не атаковали английские истребители» [129] (с. 209).
Так что и здесь очередные «союзники» англичан оказались проданы ими буквально с потрохами: никакого сопротивления немцам в Западной Европе «Мемфис Мицраим», курирующей Черчилля с Гитлером, не предусматривалось вообще.
Предваряла данную операцию ничуть не менее странная история.
После более чем странного разгрома малыми силами в Северной Африке англичанами огромных орд итальянцев, толпами посдававшихся им в плен, лишь малый нажим на Триполи, где укрывались в тот момент жалкие остатки разбежавшихся макаронников, мог покончить с войсками Оси на черном континенте.
Такой поворот событий не входил в планы организаторов этой странной войны. А потому:
«…12 февраля от Черчилля пришла телеграмма с приказом остановить наступление… и начать подготовку к отправке возможно больших сил в Грецию... Это неожиданное решение последовало после того, как новый премьер-министр Греции согласился наконец на высадку английских войск…» [193] (с. 369).
На свою, заметим, голову…
Но, что выясняется, вовсе не для защиты этой очередной проданной с потрохами англичанами страны немцам оставлялась итальянская база в Триполи. Мало того, доставалась как сама победа в Греции, так и привезенная сюда англичанами из Африки вся их самая лучшая техника. При безпричинном отсюда бегстве англичан:
«Противнику достались все танки, большое количество военного снаряжения…» (там же).
Те самые, между прочим, танки, которые аккурат и изгнали из Африки макаронников, чьи беззубые пушченки не справлялись даже с английской отнюдь не лучшей на тот день военной техникой. Танки:
«…“матильда” оказались неуязвимыми для итальянской противотанковой артиллерии…» [193] (с. 365–366).
То есть данный театр войны представлял собой лишь испытательный полигон для подготовки немецкого вторжения в СССР — не более того.
Потому этот явный сговор Гитлера с Черчиллем, осуществленный не иначе как под патронажем все той же могущественной «Мемфис Мицраим», шит белыми нитками.
Напомним. Наполеона снаряжало в Москву братство «Луксор». Именно из него впоследствии и будет образована теперь столь знаменитая «Мемфис Мицраим». И тогда тоже: Европа оказалась покорена малой кровью. Теперь понятно почему: главной целью похода наполеоновских красных стягов являлось покорение России.
Стяги Гитлера были тоже красными. И цель похода была та же: Drang nach Osten — натиск на Восток. Потому Запад не должен был сопротивляться агрессору, но сдавать одни рубежи за другими. Что нами и рассматривается. А ведь практически во всех нами разобранных имитациях ведения военных действий присутствовали уверения англичан в помощи. Однако ж «помощь» эта почему-то всегда оказывалась чисто американского образца: в самый ответственный момент англичане закономерно подставляли Гитлеру спину своего очередного союзника, тем сдавая его агрессору «с потрохами».
Вот и вглядимся теперь: что бы произошло, если бы англичане не пообещали помощи хотя бы той же Норвегии.
Ну, во-первых, тогда бы уж эта страна не имела бы столь опереточного  сухопутного воинства, состоящего из 15 с половиной тысяч человек. Ввиду нарастания угрозы нападения Гитлера, в надежде лишь на свои собственные силы, армия должна была быть увеличена, ну, хотя бы разочков эдак в пятьдесят. Захват ее территории происходил бы не так-то уж и просто. А потому вляпалась бы в ее фиорды, горные расщелины и ледники Германия точно с таким же «успехом», как в случае затяжки военных действий мог вляпаться СССР в финские болота.
Между тем именно СССР, повторив Брусиловский прорыв своих славных предшественников, второй раз в истории мировых войн пробив линию долговременных укреплений, вынудил тогда Финляндию в срочном порядке прекратить боевые действия.
На тот момент эта страна обладала следующими  мобилизационными возможностями:
«…Финляндия 9 июня 1941 г. …довела свои вооруженные силы почти до 650 тыс. человек» [51] (с. 335).
Ничуть не меньшее воинство должна была бы подготовить и Норвегия, если бы Англия не приняла на себя обязательства по защите ее побережья. А ведь эти две скандинавские страны очень сходны численностью своего населения и непроходимостью природного ландшафта…
И как это ни смешно, даже с 15 тысячами защитников Норвегия продержалась дольше Франции!
Так что с этим «карликом», в случае отсутствия «союзников», Германии было бы так просто не совладать.
Все то же следует сказать и о Чехии, карликовой ничуть не менее. Именно Англия своим «союзническим» к ней «попечительством» передала ее в руки Адольфа Гитлера. И начни Чехия боевые действия против Германии, всем гегемонистским притязаниям Гитлера настал бы очень быстрый конец.



Пакт четырех.



Что собой представляет выглядящее сегодня очень странным нападение маленькой Финляндии на большой СССР? Зачем был затеян этот и по сию пору ничем необъяснимый с точки зрения обыкновенной человеческой логики военный конфликт?
Очевидно, требовалось создать иллюзию нападения на маленькую страну огромного СССР. То есть Западу требовался предлог для очередного крестового похода на восток. Вот какие государства представляют собой этих разжигателей 2-й мировой войны:
«Весной 1933 года по инициативе фашистского диктатора Италии Бенито Муссолини на повестку дня встал “Пакт четырех”, который должен был создать объединенный фронт Германии, Англии, Франции и Италии против Советского Союза.
Пятнадцатого июня 1933 года “Пакт согласия и сотрудничества четырех держав” был подписан. К счастью, английский и французский парламенты, увязшие в сложных внутренних раздорах, не ратифицировали его» [132] (с. 63).
Так что коалиция объединенной против нас Европы — это не плод фантазии, но вполне реальный и даже свершившийся факт. Лишь на стадии исполнения с его ратификацией вышли какие-то непредвиденные заминки. И лишь они одни перевели действие сценария подготовки очередного «Drang nach Osten» в несколько иное русло.
Вот, после внесения в план некоторых корректив, какими методами достигалось задуманное: Англии доставался участок фронта на севере СССР, а Франции — на юге. То есть английскому флоту ставились задачи отсечения нашего Северного морского пути, а французскому — нападение на побережье Черного моря и отсечение бакинской нефти. Вся остальная масса континентальных государств наносила удар по центру.
Но Швеция и Норвегия от оккупации собственных территорий войсками коалиции, вот незадача-то, отказались наотрез, за счет чего и инициатива Финляндии, в оборону которой было вбухано мировым капиталом столько денег, не оказалась своевременно поддержана. Однако же плацдарм для нападения на Россию все равно был необходим. Вот потому норвежцев, отказавшихся от сговора, англичане и сдали немцам: судьба Скандинавии была предрешена еще давно. Стратегия военных действий против России требовала иметь плацдармом не только Финляндию, но и Норвегию. И все потому, что немцы, по условиям этой новой стратегии, должны были иметь базы для подводных лодок и линкоров, и аэродромы для самолетов, которыми они будут топить ленд-лизовские суда и, следовательно, деньги, которыми будет идти оплата этих поставок вне зависимости — дошло судно до пункта назначения или нет. То есть задумывалось уже и изначально связать СССР фальшивым мирным договором, а на самом деле позволить немцам перетопить эту свою же «помощь» еще в океане и не дать ее погибающему своему «союзнику». Настоящему же своему партнеру в этой войне они обезпечивали передачей Скандинавии крепкие тылы и  снабжение необходимыми для ведения войны стратегическими железными рудами. Без этой сырьевой базы крупномасштабная война, которая затевалась, была бы просто невозможна. Потому Черчилль и сдал Норвегию Гитлеру.
Так что все страны мира, напавшие на нас, были объединены. Все они являлись, а в особенности Англия, надежными партнерами в борьбе против России:
«Осенью 1937 года член английского кабинета лорд Галифакс отбывает в Германию “на охоту”, от имени нового премьера Чемберлена ведет там секретные переговоры с Гитлером, предлагая ему вернуться к созданию направленного против СССР “Пакта четырех”. Переговоры продолжились в Лондоне, Париже, Вашингтоне, Берлине. Вскоре пала Австрия, став областью германского рейха. Потом поползло по Европе зловоние мюнхенского сговора…» [132] (с. 64).
Ну, а можно ли этих своих партнеров грубо и жестоко давить танками в том же Дюнкерке?
Да конечно же нельзя. Но тут и с пленными-то англичанами не будешь знать, что делать. Не санатории же немцам лично для них специально возводить?
Вот потому уничтожившие десятки миллионов безвинных людей фашисты столь удивительно услужливо позволили своим партнерам по агрессии, извечным «союзникам» врагов Германии, безбедно эвакуироваться восвояси. Те же, то есть англичане, что для них и естественно, теперь сочиняют дифирамбы своей эдакой великости в проведении такой сверхпрекрасной сверхоперации. Де, мол, верх военного искусства — под самым носом у противника.
Так что в этом, как бы «предательском» отношении к самому себе Адольфа Гитлера, нет никакой тайны. Он поступил вполне естественно, как и любой иной, в данной ситуации, поступил бы со своим настоящим, а не вымышленным союзником.
Никакого замирения или захвата Англии Гитлером никогда не планировалось: британские масоны прекрасно справлялись со своей ролью пятой колонны в лагере противника. Зачем же против них воевать?
Это лишний раз подтверждается лишь тем обстоятельством, что Англия, после разгрома преданных ею же «союзников», теперь была просто совершенно не готова к отражению оставшегося с нею с глазу на глаз агрессора.
«В июне-июле 1940 г. английское командование могло использовать для защиты метрополии всего 26 дивизий (Дж. Баттлер. Большая стратегия. Сентябрь 1939 — июнь 1941, с. 248, 267)» [51] (с. 124).
И это притом, что какая-то крохотная Чехословакия подарила немцам, в момент ее предательства той же Англией, такое количество вооружений, которое позволяло немцам оснастить 40 дивизий! Так чем являлись для защиты Англии эти их какие-то 26?
Вообще ничем! Фиговым листочком…
Но может немцы побоялись десантироваться из-за угрозы быть скинутыми в море английскими танками?
Вовсе нет, танков у англичан имелось вдвое меньше, чем некогда у тех же чехов:
«На территории страны в строю было всего 217 танков» [51] (с. 124).
Но, может быть, зенитками англичане уставили всю свою территорию так, что и подобраться к ней не было никакой возможности?
И здесь далеко не так:
«Дивизии ПВО имели на вооружении лишь немногим более половины штатной численности зенитных орудий крупного калибра и менее одной трети — орудий малого калибра (Дж. Баттлер. Большая стратегия. Сентябрь 1939 — июнь 1941, с. 270)» [51] (с. 125).
Так что и от нападения с воздуха им защищаться было практически не чем!
Но, может быть, авиации себе на предательстве союзников чрезмерно наэкономили?
Однако ж и здесь никаких над немцами и потуг к преимуществам:
«…в боевой готовности находилось всего 446 современных истребителей (History of the Second World War, p. 311.), бомбардировочная авиация в июле 1940 г. насчитывала 491 самолет, пригодный к боевому применению. Из этого числа только 376 были укомплектованы экипажами (Дж. Баттлер. Большая стратегия. Сентябрь 1939 — июнь 1941, с. 245)» [51] (с. 124).
Даже для готовых взлететь машин у них и пилотов-то не нашлось! И это в то время, когда враг в любой момент способен начать вторжение на остров, лишь маленьким проливом отделенный от армады танков, подмявшей под свои гусеницы целый континент!
Но куда ж девалось с тысячу их самолетов, которых в воздухе так никто и не увидел?
Очень похоже, что они, втихомолку, были оставлены Гитлеру на складах Дюнкерка. Потому немцы с такой легкостью и отпускали на свободу своих настоящих союзников англичан, оставляющих им полмиллиона тонн груза:
«В июле 1940 г. немецкая авиация обладала как минимум двойным превосходством над английскими военно-воздушными силами… британское командование не имело необходимого количества истребителей для противодействия противнику в зоне Ла-Манша. В немецких приказах отмечалось, что “над всем проливом достигнуто ярко выраженное превосходство в воздухе” (Dokumente zum Unternehmen “Seelowe”, S. 415)» [51] (с. 130).
Последняя надежда: может быть, английский морской флот помешал Гитлеру высадиться на островах?
Морской флот ничего не смог бы сделать в одиночку:
«В районе Ла-Манша, над которым господствовала немецкая авиация и где были установлены плотные минные заграждения, маневр английских кораблей сковывался» [51] (с. 130).
Но это лишь в том случае, если было бы чего сковывать. Ведь кораблей, в виду не менее странного «стечения обстоятельств», для защиты от вторжения в достаточном количестве «вдруг» — не оказалось:
«У южного побережья Англии находились только ограниченные силы британского флота… Основная же часть линейных кораблей находилась в северных и западных портах Англии» [51] (с. 130).
То есть не от кого было даже и мины эти применять — знаменитого Британского флота в районе Ла-Манша вообще не было!
«Командование германского военно-морского флота считало, что для высадки десантов потребность в переправочных средствах составит: 155 транспортных судов, 1722 парома, 471 буксир, 1161 морской катер (K. Klee. Das Unternehmen “Seelowe”, S. 113.), то есть во много раз больше, чем понадобилось для эвакуации войск из Дюнкерка. Однако небольшое расстояние до Англии облегчало переброску десанта. Гальдер записал в своем дневнике: “Характер операции: «Форсирование большой реки…»” (Ф. Гальдер. Военный дневник, т. 2, с. 29.). Пользуясь ресурсами оккупированных стран, Германия могла в короткий срок сосредоточить в намеченных районах необходимое количество транспортных средств. На 4 сентября в распоряжении гитлеровского командования имелось 168 судов, 1910 паромов, 419 буксиров и 1600 катеров (K. Klee. Das Unternehmen “Seelowe”, S. 116), то есть значительно больше, чем этого требовал Редер» [51] (с. 130).
Но почему немцы, в таком случае, не произвели вторжение??? Почему «проворонили» такой удивительно удобный момент? Почему не пожелали одним ударом прекратить угрозу возникновения второго фронта?!
Так ведь потому же, почему отпустили восвояси все тех же англичан из Дюнкерка: они вовсе не собирались с ними воевать и лишь имитировали ведение военных действий.
Спрашивается: зачем?
Вспомним странную судьбу Норвегии, попытавшейся отбиться от агрессора своим опереточным 15-тысячным воинским контингентом. Затем последовала такая же сдача, все при том же настойчивом участии Англии, Югославии и Греции. Ведь не предложи англичане свою помощь, этим странам пришлось бы прибегнуть к помощи СССР. Что в тот момент было бы вовсе не желательно: война России, пускай и советской, была запланирована лишь на ее собственной территории. В противном случае: как им справиться с очумевшими советскими партработниками и красными командирами, повалившими во вновь обретенных Россией западных областях в имеющиеся там тысячи еще неоскверненных большевиками церквей? Как им уничтожить главного своего врага, Православие, если, наоборот, эти чумовые комиссары, не боящиеся крестить своих детей проживая в самой безбожной стране мира, вместо лютой своей смерти под сапогами наступающих германских колонн, вдруг окажутся плечом к плечу в непроходимых горах Черногории и вооруженные до зубов советским промышленным комплексом?
Так что пятая колонна здесь, в Центральной Европе, Гитлеру была куда как более важна, чем оккупация мало чем ему необходимой Англии, которая без своих колоний  вообще ничто. Так зачем ее оккупировать?
Англия агрессору требовалась живой и здоровой. Пусть и грозящей Германии на весь мир по Би-Би-Си о своей якобы к ней особой враждебности, и в проекте не позволяющей никакого замирения. 
Причем, враждебность эта была раздута вовсе не Германией, отпустившей восвояси 300 тыс. англичан из Дюнкеркского «котла», но, как это ни странно, самой же Англией. После благополучного возвращения на родину покинувшего континент английского контингента:
«…полученная англичанами передышка была сведена на нет принятым в середине лета решением Черчилля начать бомбежку Германии всеми крошечными силами, имевшимися у Англии. Подобные бомбардировочные налеты были не более чем булавочными уколами, но они, безусловно, отвлекали Гитлера от его желания переключить свое внимание на другие страны.
…Речи Черчилля помогли забыть дюнкеркский кризис… Англичане были воодушевлены нотой вызова, звучавшей в этих речах, и не стали размышлять над вопросом, оправдан ли этот вызов с военной точки зрения» [175] (с. 28).
Так что эта не менее бутафорская, нежели континентальная операция немцев, воздушная война, начатая теперь уже англичанами, в самом своем зародыше представляет собой лишь основу той пропаганды, из которой целиком и полностью состоит описываемая нами подробно эта «странная война».
И пусть на самом деле метались в беззащитных жителей бомбы, гибли люди, в пропорции, правда, ну никак не большей, чем от нынешних автомобильных катастроф, но ведь и обезпечивалась фактами версия о ведении Англии против Германии войны. Причем, настоящей войны.
Пусть не было в этой «войне» нанесения своим врагам каких-либо ощутимых потерь, но опыт ведения военных действий приобретался готовящейся к настоящей войне Германией просто неоценимый. Сколько часов не просто налета, но именно в условиях вроде бы как и некоей войны мог совершить каждый летчик? В мирных условиях столько опыта, какого здесь можно было набраться за пару недель, не приобрести и за десятки лет!
Причем, исключительно для того, чтобы сшибать поменьше немцев, у островного государства, просто обязанного казалось бы заполонить зенитной артиллерией весь свой остров, представляющий собой непотопляемую авиабазу, именно это оружие оказалось в столь поразительно мизерных количествах.
И вот интересный момент: немцы применили к Лондону практически все средства запугивания. Кроме одного — свою штурмовую авиацию они пожелали сэкономить. Озаглавили, правда, свой этот отказ некоей плохой-де ее защищенностью от истребителей. Ну, так дайте им прикрытие, как бомбардировщикам — в чем же дело?
А дело то все в том, что причина отказа была совсем в другом: Гитлеру предстояла настоящая, а вовсе не опереточная война. В поход приходилось готовиться против страны, имеющей умопомрачительное количество танков. Правда, больше старых, но для немецкой пехоты и их вполне бы хватило. Справиться с этими танками будет возможно лишь в том единственном случае, если обрушить на них с воздуха всю мощь штурмовой авиации. Боевой же опыт штурмовикам не был столь обязателен, как истребителям — ведь в их задачу входило, после налетов бомбардировщиков на вражеские аэродромы, в уже завоеванном истребителями воздушном пространстве намечаемой к захвату очередной страны, обрушить точечные бомбовые удары по вражеским танкам, которые станут очень легкой  добычей. Ведь без положенного ему прикрытия — танк из охотника превращается в дичь.
Именно по этой причине, а не по какой надуманной:
«В первые же дни “битвы над Англией” немецкое командование отказалось от применения пикирующих бомбардировщиков Ю-87…» [51] (с. 132).
Всплывает и второй показатель явной опереточности войны. Для всех иных стран, не посвященных в планы Гитлера-Ротшильда-Черчилля, создавалось впечатление неких приготовлений немцев ко вторжению на неустанно из последних сил отбивающуюся Англию. На самом же деле этот блеф обезпечивал скрытную изготовку немцев для войны с Россией. Связанный с Гитлером договором о ненападении Сталин даже не имел морального права поинтересоваться о ведении этих приготовлений — ведь стратегия скрытности нападения на мифического врага позволяла Гитлеру как бы по знакомству «на ушко» шепнуть, что они, концентрируя свои войска на границе с Россией, хотят ввести в заблуждение Англию. Организовывать же себе в то время второй фронт действительно выглядело бы слишком глупо.
Но вторым этот «фронт» с Англией был лишь для непосвященных. Что мы затем, уже в ходе войны, обнаружим достаточно ощутимо, увидев более 95% боеспособных немецких дивизий исключительно на нашем, то есть на Восточном фронте.
Причем, это прекрасно читается и по специфике приготовлений Германии к войне:
«Если бы Гитлер действительно замышлял мировую войну, в которую была бы вовлечена Англия, он приложил бы все усилия к строительству военно-морского флота, способного бросить вызов Англии на море. Но фактически Гитлер даже не использовал полностью квоту строительства военных судов, предусмотренную для Германии по англо-германскому военно-морскому соглашению. Гитлер постоянно заверял своих адмиралов, что они могут не опасаться войны с Англией. После мюнхенского соглашения он заявил им, что не следует ожидать вооруженного конфликта с Англией по меньшей мере еще шесть лет» [175] (с. 17–18).
Спрашивается: почему Гитлер назвал именно этот срок?
Очевидно, сдавшему Германии Австрию и Чехословакию его союзнику с туманного Альбиона, после окончания срока на посту премьер-министра, наследовал такой же посвященный во все тонкости заговора масон. Потому ни о какой настоящей войне Англии против Германии не могло быть и речи. Обе договорившиеся между собой стороны об этом прекрасно знали. Их партия в поддавки не предусматривала изготовления средств для войны друг против друга.
И вот каков итог этой их некоей такой «скрытной» войны:
«В ходе Западной кампании вермахт потерял 27 074 убитыми…» [175] (с. 27).
К чему можно приравнять эту цифру «военных» потерь?
Да у нас ежегодно в автокатастрофах гибнет гораздо больше народа!
Кстати, может быть, и этого количества вовсе и не было. Ведь кто их считал?
Но если для придания данному конфликту статуса войны увеличение на бумаге покойников оказалось делом достаточно не простым, то организаторы этой шумихи по раздуванию из странной войны некой такой военной эпопеи порешили насобирать цифирь еще и из воздуха. Конфликту, обозванному некой такой войной, решили приписать военные потери несколько с иной стороны:
«По данным английских историков, воздушное наступление против Англии с июля по ноябрь 1940 г. обошлось Германии в 1733 самолета)» [51] (с. 135).
Свои же потери в самолетах все эти их «историки» желают считать вдвое меньшими:
«Английские военно-воздушные силы потеряли 915 самолетов (B. Liddel Hart. Histori of the Sekond Word War, p. 108)» [51] (с. 135).
Вообще по части приписываний несуществующих побед в этой несуществующей странной войне эти две якобы враждующие между собой стороны могли фору давать друг другу по части этих междусобойчиковых липовых «побед» просто до безконечности. Вот, например, каким странным методом сами немцы, постоянно запутываясь в умопомрачительной лживости уже не только пропаганды, но и донесений своих же военных ведомств, пытались определить суть происходящего:
«…гитлеровские подводники всегда славились фальсификацией фактов (недаром же папа Дениц проверял их работу по сводкам Би-би-си)…» [93] (с. 42).
Так что и немцы в вопросах приписки побед над соперниками, были еще более не скромны. В том числе и в небе этой защищающейся лишь сводками Би-би-си Англии. У некоторых их «асов» записано за собой по полтысячи побед. И в основе своей, над теми же англичанами. Так что геббельсовская пропаганда, в отличие от специалистов из Би-би-си, свои воздушные победы не только удваивала, но и удесятеряла, не моргнув  глазом, раздавая железные кресты налево и направо. Им было невдомек, что такая поощрительность лгунишек скоро отольется им в обилие крестов иного качества: дубовых. Что случится после начала уже войны настоящей — с Россией.
Вот что сообщали немецкие газеты 8 августа 1941 г.:
«Английская авиация бомбардировала Берлин. Имеются убитые и раненые. Сбито шесть английских самолетов» [70] (с. 51).
То есть асы Геринга, что и естественно, прикрутили к своим воздушным победам еще шесть. Вроде бы все прекрасно: их должны были поздравить с очередным успехом и пойти обмывать случившийся разгром английской авиации. Однако ж Лондон на это ответил достаточно неоднозначно:
«Германское сообщение о бомбежке Берлина интересно и загадочно, так как 7–8 августа английская авиация над Берлином не летала» [70] (с. 51).
Очень похоже на то, что она там вообще никогда не летала. Потому как подлетающие к городу наши бомбардировщики авиации дальнего действия увидели прекрасно иллюминированный Берлин, словно о бомбежках англичанами здесь никогда и не слышали.
«Загипнотизированные геббельсовской пропагандой, дежурные наблюдательных постов не допускали даже мысли, что над их головой могут появиться советские самолеты» [70] (с. 50).
Однако ж не ждали, что вытекает из всего случившегося, и английских?! Потому как:
«…город не был затемнен» [70] (с. 50).
Это и еще раз говорит о том, какого рода между ними велась война. Именно о том же подтверждает и взятое из воздуха число якобы подбитых немцами самолетов врага, приписанных англичанами себе в мифологические победы. Однако ж обмишурились на этот раз немцы: то были мы. А потому приписанные немцами себе шесть сбитых самолетов, что в диалоге Берлина с Лондоном в те дни являлось правилами «хорошего тона», в наш адрес уже не прошло — ни один наш самолет в небе Берлина сбит не был. Так что не 915 самолетов лишили немцы англичан, как они уверяли мир средствами своей пропаганды, а 909. Но если и все иные чисто воздушного толка победы им аннулировать, то число реально сбитых самолетов своего настоящего союзника должно бы уменьшиться еще в несколько то ли десятков, а то ли, так и вообще, — сотен раз. Все вышеизложенное совершенно без тени сомнения следовало бы сказать и о потерях немцев.
Такая несостыковочка, освятившая нам механику всех их военных «побед», произошла лишь от того, что немцам:
«…и в голову не пришло, что их столицу бомбили советские самолеты» [70] (с. 51).
Но даже если Германия действительно за этот период и понесла бы какие-то потери, то все равно это могло бы составить лишь очень незначительную часть от всего количества как имеющихся у нее в наличии самолетов, так и производимых для ее нужд практически всей континентальной Европой. Фальсификаторы это число чисто мнимых потерь, которые пропагандой обеих стран дружественной масонской коалиции в то время лишь фальшиво увеличивались в размерах, авантюрно раздули до просто невозможных величин:
«До 22 июня 1941 г. в вермахт поступило новых и отремонтированных боевых самолетов 13 тыс. Безвозвратные потери за это же время составили около шести тыс. самолетов (Auf antisowjetischem Munchen, 1949, s. 225)» [51] (с. 327).
То есть какими-то противостоящими Германии странами в этой странной войне сбито якобы 6 тыс. немецких самолетов.
Ну и где же это они их подрастеряли-то, хотелось бы узнать? Может во Франции, которая уже через неделю боев заголосила о прорыве немецких войск, и, имея 5 тыс. единиц бронетехники, объявив о том, что им-де просто нечем защищать сам Париж, уже подумывала о сдаче своих позиций без сопротивления? Или, может быть, в Дании, которая не продержалась и нескольких часов? А может в Норвегии, где 15 с половиной тысяч военных каким-то образом предназначались для защиты страны от вражеского вторжения?
Где они их подрастеряли? Ведь англичане божатся и уж чуть ли не мамой клянутся, что более полутора тысяч им приписать на свой счет даже совесть не позволяет.
А у кого ж, позвольте спросить, позволила? Может у поляков?!
У них, если совершенно честно и не менее откровенно, — могла. Победу Красной армии в Великую отечественную войну, по их версии, обеспечили четыре танкиста (три поляка и грузин) с собакою. Об авиаторских способностях «ясновельможных панов» — тут и спорить безсмысленно: в небе — они лучшие. Если у немцев самообожествления хватало до приписки себе тысячи побед в этой не существовавшей войне, то уж поляки-то в этом вопросе фору кому угодно дадут. А имелась бы у них хоть малая возможность прихвастнуть о своих победах в воздухе во время войны с Гитлеровской Германией, если бы не раскатали немцы их авиацию так удивительно мгновенно, что до подобной чепухи даже они «опуститься» не успели. И все потому как даже чисто теоретически их потуги, в этой области, выглядели бы довольно импозантно:
«Всего в польских ВВС насчитывалось… 142 истребителя (Ibid., s. 693.)» [51] (с. 20).
Маловато будет для оказания хоть какого мало-мальски возможного германской авиации сопротивления. Ведь Сталин, перед конфликтом Гитлера с Чехией, предлагал 700 истребителей. Однако ж и этого, судя по явному преимуществу на тот момент «мессершмитта» над нашим «ишачком», кстати, лучшим среди всех иных европейских самолетов, было явно маловато. А как быть с десятком другим куда как худшего качества машин?
Но и здесь сказано:
«Большинство польских самолетов, за исключением некоторого количества бомбардировщиков П-37 “Лось”, были устаревшими и намного уступали по своим боевым качествам немецким самолетам» [51] (с. 20).
То есть вообще все(!) истребители являлись устаревших конструкций. Значит и поляки на роль суровых громил асов Геринга ну никак не подходили. Тут, правда, и иной казус следует привести — они к тому времени ни один самолет поднять в воздух не сумели бы и чисто теоретически, потому как на тот период все их самолеты были давно у немцев…
Кто ж тогда? Может датчане — потомки ну уж просто не в меру всех и вся громил и потрошителей вся и всех — великих викингов?
Но они ведь флаг белый выкинули через несколько: то ли часов, а то ли вообще — минут…
Так кто ж тогда подпишется под жестоковыйным изничтожением чуть ли ни половины германского воздушного флота, якобы произошедшего, каким-то весьма загадочным образом, еще до нападения на нас?!
Однако ж вот англичанам, например, для раздувания мифа о своих в этой области выдающихся успехах, в качестве некоей грозы асов Геринга, просто катастрофически не хватило времени их пребывания на континенте. Ведь имитация ведения военных действий ими начата 10 мая, а уже:
«17 мая… британская авиация, поддерживающая экспедиционную армию, была отправлена в Англию» [51] (с. 98).
Вот и у них, что называется, — не сложилось. И уж тут им даже приврать-то ну никакой возможности не оставляется. Ведь это не они на немцев внезапно налетели, но, наоборот, — немцы на них. И, уж, сколько самолетов вообще в воздух ни разу так и не поднялось — осталось за кадром. Чтобы просто взлететь, они только воронки от бомб на своих аэродромах несколько дней должны были засыпать. Так что и им приврать нечего.
Может Бельгия представляла собой умопомрачительных размеров грозу мирового  империализма в лице, в данном случае, Германии?
Вряд ли у них какая-то слишком такая ощутимая авиация имелась вообще. Но дело даже не в ней:
«27 мая король Бельгии Леопольд III принял решение о капитуляции…» [51] (с. 100).
Так что и у них времени на изничтожение изделий германской авиационной промышленности перед своей безславной сдачей врагу так же нами не выявлено.
Голландия тужилась не сдаваться и еще куда как менее продолжительное время — 4 дня. Причем с голландских аэродромов самолеты вообще не успели взлететь — вражеский десант этого не позволил.
Но и французы без колебания приняли условия этой странной игры в войну:
«…немцы почти торжественным маршем без единого выстрела вошли в столицу Франции» [129] (с. 196).
Точно, между прочим, так же, как несколько ранее не менее торжественно — без единого выстрела, во исполнение планов все тех же заказчиков, французы под предводительством Наполеона въехали в древнюю столицу России — Москву!
Но где же стремительно сдававшиеся противнику союзники умудрились успеть намолотить шесть тысяч немецких самолетов? Может под Дюнкерком, когда Герман Геринг заявлял о том, что якобы не допустит эвакуации англичан?
«Английские летчики и зенитная артиллерия союзников в период эвакуации из Дюнкерка сбили до 140 самолетов противника (Hystori of the Second World War. Paulton, 1966-1968, p. 178)» [51] (с. 102).
Ну, даже и здесь все равно — маловато будет. Эвакуация длилась девять дней. Потому в день якобы сбивалось лишь по 15 самолетов врага, упавших, что и понятно, где-то там — как бы в море. Потому цифра эта, даже чисто теоретически, ну никак под собой не может иметь материальных подтверждений. Под Москвой, однако же, немцы отдавали по 75 самолетов в день. И все они даже если и ночью находили смерть, то оставляли при этом по себе память уже не в россказнях мемуаристов, но в качестве обнаруживаемых вещественных доказательств: обломков самолетов и убитых или плененных вражеских летчиков.
Вот что видели немцы, верящие своим глазам, а не передачам Би-би-си, взахлеб рассказывающим в тот момент всему миру о каком-то там где разыгравшемся воздушном сражении. Свидетельствует Кардель:
«Пока Гитлер философствовал… более 300 000 английских солдат на парусных яхтах, рыбачьих лодках и прогулочных пароходах возвращались в “добрую, старую Англию”, и авиация Геринга не беспокоила их во время этой разрешенной фюрером морской прогулки» [62] (с. 169).
Но это и понятно:
«…Гитлеру, если бы даже он и хотел того, просто не позволили уничтожить британский Экспедиционный Корпус у Дюнкерка. Кто? — Те, кто привел его к власти и руководил им… Основные силы англичан были спасены — совершенно необъяснимым, чудесным способом — удивительным приказом Гитлера, в свою очередь только исполнившего приказание свыше, — и 300-тысячную группировку Экспедиционного Корпуса эвакуировали практически без потерь. До сих пор эти события не находят внятного объяснения у историков II Мировой войны» [129] (с. 196).
Вот потому даже эти 140 якобы потерянных здесь немецких самолетов выглядят слишком не реальными, чтобы хоть чем напомнить о действительно происходящих в районе Дюнкерка событиях. И правильно эта их передача Гитлеру военного снаряжения — от нашего стола вашему — столь точно и была некогда озаглавлена: странная война.
Потому нечего ее и пытаться сравнивать с той войной, которая этой имитацией ведения военных действий только лишь еще подготавливалась, одевая и обувая изготавливающуюся к блицкригу самую огромную за всю историю войн армию, оснащенную теперь, с помощью «союзников», самым современным оружием, собранным для Гитлера со всей Европы. Вся здесь происходившая тогда пальба по воронам являлась лишь благовидным предлогом масона Уинстона передать брату масону Адольфу в целости и сохранности все те припасы, заготовленные владычицей морей, которыми следовало обезпечить снаряжаемого в поход на Восток Нового Наполеона.
Однако ж масон Михайло Илларионович, которому следует отдать все же должное, половчее был — Москву со всеми ее складами и столь кропотливо скапливаемым военным имуществом так красиво переориентировал в руки Наполеона, что до сих пор никто вообще ничего понять не может. А ведь сдал-то не только все московские святыни на поругание пришедшим под красным стягом воинствующим безбожникам, предтечам большевиков. Кутузов, при своем бегстве в это самое Тарутино, лишь каким-то чудом умудрился передать из рук в руки, от нашего стола — вашему, не позволив никому взорвать Кремль, чьи подвалы были просто переполнены передаваемого одним масоном другому стратегически важнейшего по тем временам изделия русских военных заводов — пороха. Мало того, врагу был передан арсенал из 80-ти тыс. единиц огнестрельного оружия и 60 тыс. сабель. Ну и провизией снабдил своего брата Кутузов, передав Наполеону, с арьергардом масона Милорадовича, московские склады из рук в рученьки, на несколько лет вперед: жируй, барствуй в Москве — сколько душеньке будет угодно. Мало того, врагу предательски были оставлены на съедение десять тысяч наших тяжелораненых в Бородинском сражении солдат, многих из которых хваленые гвардейцы Наполеона сожгли в госпитале живьем…
Но обо всем об этом — гробовое молчанье, хоть сами же большевицкие историки постоянно пробалтываются про странность и той войны, лишь постоянно на эту тему дополняя друг друга. Однако ж ругать масона Кутузова у них не принято (Подробно см.: [197] или http://www.proza.ru/2016/07/01/628).
Вместо этого, принято лишь взахлеб аплодировать великому гению стратега, на самом деле, без единого выстрела позорно сдавшего нашу древнюю столицу. Классический пример — нужно скрупулезно исследовать и вводить в практику.
Так ведь именно ее мы и видим по последовательной сдаче Гитлеру: Австрии, Чехии, Словакии, Польши, Дании, Голландии, Люксембурга, Бельгии, Франции, Норвегии, Югославии, Греции.
Но вот все ж за какие «коврижки» эта странная эвакуация из Дюнкерка затеивалась:
«…Горт решил бросить на побережье всю технику и вооружение» [51] (с. 101).
В действительности: передача всего воинского снаряжения Англии своим в этой войне настоящим союзникам решена была не каким-то ничего не значащим Гортом, но самим кланом Ротшильдов-Рокфеллеров, развязавшим эту войну. Сюда, судя по всему, долго ввозили самое для Германии на тот момент необходимое. В противном случае объяснить все здесь находящееся лишь из зафиксированного очевидцами просто невозможно. Однако ж много чего, что здесь могло оказаться заранее припрятанным, в состав объявленного имущества могло и не войти. Вот куда, судя по всему, подевались вдруг единовременно куда-то исчезнувшие из арсенала англичан: танки, зенитные орудия, самолеты и т.д.
Причем, оставлялось-то все вышеописанное уж никак не для того, чтобы какие-нибудь французы из-под самого носа столь титаническими усилиями собранную для похода в Россию военную технику пытались увезти на себе за Ла-Манш. Тому подтверждением полученный настоящими союзниками Гитлера приказ Горта:
«По его указанию командиры английских частей не пропускали французские войска с боевой техникой к побережью…» [51] (с. 101).
Но и сами англичане сдали Гитлеру в полной сохранности практически все то, что имели на тот момент (в точности как Милорадович в России сдал все склады из рук в руки по указу Кутузова — масоны в том имеют богатый опыт). В результате чего:
«Англия лишилась всей артиллерии…» [51] (с. 102).
Но и не только артиллерия была передана врагу. Что выясняется, вообще:
«Вся техника была оставлена на побережье» [193] (с. 38).
И среди этой техники было:
«…130 000 автомашин» (там же).
Но и сверх всего прочего:
«…500 тыс. тонн военного имущества и боеприпасов» [51] (с. 102).
Кроме перечисленного, англичанами под Дюнкерком были оставлены все ее:
«…танки и др. вооружение…» [123] (т. 3, с. 281).
Про танки, чуть выше, уже сообщили, что Англия, после Дюнкерка, имела их всего с пару сотен. А ведь до начала военных действий их было уж не менее полутора тысяч [51] (с. 41)!
Но действий, собственно, в полной мере именно военных, когда танки эти кто-то может и подбить, что выяснено, вовсе не велось.
Таким образом, выясняется, что Уинстоном Черчиллем где-то в районе, как минимум, 1 300 танков было передано Германии для похода на Восток.
Мало того, английские дивизии того времени были оснащены следующим вооружением:
«Общая численность личного состава равнялась 14,5 тыс. человек… На вооружении дивизии имелось 140 бронетранспортеров, 28 легких танков, 156 тягачей, 147 орудий, 810 грузовых автомобилей…» [50] (с. 405).
Известно, что первоначально общая численность английского экспедиционного корпуса доходила до 300 000 человек. То есть была равна численности 20 английских дивизий.
Немцы, таким образом, получили из рук англичан около 3 тыс. бронетранспортеров и более 3 тыс. орудий. Но самое интересное здесь в том, что немцы получили в подарок в десяток раз большее количество автомобилей, чем то, которое положено было англичанам для высаженных на французской территории экспедиционных войск!
Для каких нужд были предназначены лишние 110 000 автомобилей, оставленные на побережье?
А для союзников англичан — немцев: просторы России так безнадежно велики. И уж этот подарок, в индустриальную страну ввезенный в своем много избыточном для имевшихся здесь войск количестве, выглядит явно заготовленным заранее.
Итак, что у нас там с самолетами?
Их сбивание, или якобы сбивание, с бегством англичан вообще закончилось.
Потому, чисто теоретически, их могла бы приписать на свой счет лишь Франция. Но и она, хоть и имела изрядное их по тому времени количество, не пожелала поднимать боевую авиацию в воздух:
«Несмотря на понесенные потери, Франция еще сохранила значительное количество боевых самолетов. По данным главнокомандующего французскими ВВС, даже после окончания боевых действий во Франции находилось 1025 самолетов (ANF. W Cour de Riom. Cart. 28, Serie C III, doc. 91)» [51] (с. 106).
«Но командование ВВС не приняло мер к использованию в боях всего самолетного парка. Генерал Жорж указывал, что в интересах фронта могли действовать не более 420 истребителей (M.Weygand. Memoires, t. III, p. 570)» [51] (с. 106).
То есть авиация использовалась чисто фиктивно, как и сообщал об этом Экзюпери: исключительно для никому ненужной разведки. Ненужной потому, что французские танки, в это самое время, находились за сотни километров от Парижа: какой смысл столь скрупулезно постоянно пересчитывать танки немецкие?
Но уж бомбить немцев, а, тем более, тревожить их самолеты сбиванием, такого приказа никто не отдавал.
Сегодня очень принято презрительно относиться к французской армии — она не оказала немцам никакого сопротивления. И всего лишь через несколько недель после начала военных действий на территории Франции:
«Утром 14 июня 1940 года дивизии 18-й армии Георга фон Кюхлера вошли в Париж…» [193] (с. 33).
Все дело в том, что Франции в этой странной войне просто запретили сбивать немецкие самолеты. А вот какой урон врагу нанесли те же французы, не пожелавшие далее бездействовать, выжидая на пляжах Алжира победы одной из воюющих в России сторон. Летчики французской эскадрильи «Нормандия» в небе над Курском:
«Только в июльско-августовских боях они сбили 33 самолета врага» [55] (с. 169).
Мало того: при форсировании Немана самолеты «Нормандии» уверенно доказали свое явное превосходство над немцами, за что французская эскадрилья получила свое боевое название — «Неман». Самолеты, правда, у них были все же русские. Мало того: лучшие из русских самолетов. Но тут нет никакого угодничества перед заграницей — ведь они воевали и умирали за нас. А ведь они были нашими гостями. К гостям же мы всегда по сусекам раздобываем самое лучшее, что имеем на тот час.
Однако ж летчики в наших лучших на тот день в мире самолетах сидели все же французские. И громили немцев над Неманом именно они. Вот до каких пропорций доходили эти единоборства:
«В разгар Восточно-Прусской операции, 16 октября, на фронте создалась сложная воздушная обстановка…» [144] (с. 284).
Очень многое в этот день зависело от того, кто завладеет небом над происходящим на земле сражением. В воздух был поднят полк «Нормандия-Неман»:
«Французские летчики в этот день сбили 29 самолетов противника, не потеряв при этом ни одной машины» [144] (с. 284).
Так что если бы им просто позволили «чужие изорвать мундиры» у себя во Франции, то кто знает: дошел бы немец не то что до самого городу Парижу, но и вообще — до французской границы!
К сожалению, на деле, даже оставшиеся пока в строю четыре сотни готовых к боям летчиков безучастно наблюдали за въездом немцев в Париж — и только!
Потому немецкие танки, не встречая вообще никакого сопротивления, распрекрасно и без каких-либо осложнений и хлопот 14 июня благополучно въехали в логово демократии и «прогресса», родину франкмасонства, — город Париж.
А вышеуказанные 1025 самолетов, как теперь получается, весьма благополучно достались, в качестве трофея, прикатившим на танках немцам. Данный факт позволит нам теперь не отнять от уже имеющейся армады немецких самолетов, приготовленных для нападения на Россию, но лишь прибавить к ней еще тысячу-полторы самолетов все для тех же нужд!
Но немцам, что выясняется, были приготовлены и куда как еще большие подарки:
«Во Франции агрессор захватил 3 тыс. самолетов…» [60] (с. 196).
То есть захватил задарма — ни за один сбитый немецкий самолет никто ответственности на себя так и не взял.
Таким образом, выясняется, что за якобы сбитые в этой странной войне мифологические 4 тысячи немецких самолетов ответственности на себя не взял вообще никто!.. Однако ж черным по белому они об этом пишут:
«До 22 июня 1941 г. в вермахт поступило новых и отремонтированных боевых самолетов 13 тыс. Безвозвратные потери за это же время составили около шести тыс. самолетов (Auf antisowjetischem Munchen, 1949, s. 225)» [51] (с. 327).
То есть, если около двух тысяч своих пусть и слишком явно воздушных побед все ж попытались себе приписать англичане, то кто ж поизничтожил оставшиеся четыре тысячи, списанные организаторами похода объединенной Европы на восток?
«Злодеев» мы так и не определили. Если даже итальянские самолеты, имеются свидетельства, хотя бы обстреливали французский флот, и могли бы лишь теоретически понести потери, то кто стрелял по немцам, но не в общих фразах, а конкретно, непонятно. Никто их и во Франции не трогал. Даже врать на эту тему не желает никто — вот в чем вся особенность проблемы! Ведь запиши себе в доблесть эту величайшую из побед какой-нибудь Люксембург — и прославился бы в веках. Чего же лучше-то?
Но и он не хочет брать на себя этот грех — вот беда-то.
А так как никто их на себя брать не желает, то и получается, что у немцев было изготовлено к войне с нами что-то порядка 24 тыс. самолетов новейших марок. Пусть из них грузовых и учебных будет тысяч с шесть. Две они во время своей войны якобы потеряли. Во всяком случае, англичане около двух тысяч все ж осмелились приписать на свой счет. Ну, и ладно — пусть себе: берут.
Но если прибавить к ним три тысячи трофейных французских самолетов, и три тысячи изготовленных для Германии уже оккупированной Францией, то получается 23 тысячи. Может больше, но уж меньше — никак! В историях же историков считается — лишь «до тринадцати». Мало того, всякие уже и иные фальсификации уменьшают это количество и еще в несколько раз.
Да что там фальсификации ремесленников — советские источники еще 1976 г. на эту тему нам сообщают о наличии у немцев перед началом войны с нами:
«…св. 10 тыс. самолетов…» [123] (Т. 2, с. 54).
Ну и насколько же в пользу агрессора выглядит заниженной эта цифра?
Так ведь в два с половиной раза… Но это, как теперь определяется, — как минимум!
Что ж так удивляюще скромны оказались эти самые «средства»?
Очень похоже, что сегодняшний день подготавливался еще четверть века назад.
Кем и с какой целью?
Теми, кто подставил под удар наши войска еще на самой границе в самом начале войны!!!
Если десять и двадцать лет спустя после окончания Великой войны еще рановато было нас разуверять в нашей победе, то по прошествии уже трех десятков лет появляются эти, что-то уж явно скромно выглядящие в сравнении со значением нашей победы, цифры. Но и не только о самолетах, но и о танках теперь сказано:
«В нем.-фаш армии имелось 5 639 танков и штурмовых орудий…» [123] (Т. 2, с. 54).
А шести тысяч трофейных танков, брошенных европейскими армиями в целости и в полной сохранности, у них что ж — не имелось? А изготовленных ну никак не менее уже имеющихся до их захвата немцами: в Чехословакии и Польше, Франции и Бельгии? А изготовленных в Германии? Теперь вот еще выясняется, что и Америка работала на немцев не покладая рук. Ведь если после чисто уже формального объявления немцам войны они, под шумок, изготовляли аж половину немецкого танкового парка, то перед этим событием, следовательно, вообще вся продукция их военных заводов шла исключительно для снаряжения в поход на Россию Адольфа Гитлера. Так что и с этой стороны тысяч пять танков, и это как минимум, к уже имеющимся у немцев следует и еще прибавить.
Вот такие чудеса нам теперь раскрывают чудеса иные: выплеснутая сегодня в лицо победителю Европы, русскому человеку, столь долгие годы подготавливаемая дезинформация о блестяще выигранной нами войне указывает на место, где засели теперь братья Уинстона Черчилля и Адольфа Гитлера. Они засели в Кремле! Это наследники владельцев Лубянских подземелий, которые вновь стремятся разжечь войну. Тут ведь многого и не требуется: нужно получившего по зубам уверить в том, что получил по ним вовсе не он, а давшего по ним крепенько заверить, что он никогда не мог бы так крепко стукнуть — ведь у него и силы-то такой никогда не было. Именно таким образом и готовится третья мировая война.
Из тех же советских источников образца 1976 г. приводятся и еще более ужавшие силы немцев данные:
«…ок. 4 300 танков и штурм. орудий, 4 980 боевых самолетов…» [123] (Т. 2, с. 412).
Так что количество самолетов, даже в одном и том же источнике и в одном и том же томе источника, где чуть ранее кто-то все же вставил пусть еще и не слишком шокирующие 10 тысяч, было урезано от реально существующего количества немецких самолетов, как минимум, — впятеро, а танков втрое (с американской помощью вчетверо).
Это фабриковалось лишь для того, чтобы уже сегодня, 70 лет спустя, можно было поддать к разрисовываемой фальсификаторами картинке еще более радующих «Мемфис Мицраим» «свеженьких» о ней красок:
«Авиация, сосредоточенная против СССР, составляла около 4 000 самолетов» [102] (с. 346).
Вот какие крохи, как нам теперь пытаются внушить фальсификаторы, выставил из имеющихся у него 25 тыс. самолетов Адольф Гитлер для внезапного нападения на Россию.
И здесь числятся конкретно: 6 тыс. самолетов только французских. То есть одни французы дали Гитлеру самолетов в полтора раза больше, чем пытаются приписать имеющимися у Германии нынешние лгуны. И это, заметим, только самолетов французских — как минимум. Но сюда же следует прибавить самолеты: английские, голландские, бельгийские, норвежские, финские, румынские, итальянские, датские, чешские, польские, греческие, хорватские, болгарские, венгерские. И, что и понятно, — немецкие. Мало того, здесь же должны быть отмечены и американские самолеты. Ведь американские монополии изготавливали немцам самолеты даже после официального объявления им войны. Понятно, до этого момента учесть следует еще и их помощь для организации очередного крестового похода против России. И наберется этих самолетов, судя по всему, даже много больше названной цифры. 
Потому следует достаточно однозначно заявить, что на самом деле Германия выставила в шесть раз больше самолетов, чем оставлено ей для нападения в «мемуарах» нынешних кабинетных мемуаристов. И все это, опять же, как минимум.
Но и танков, на самом деле, у немцев было куда как много больше ставшего теперь «официальным» количества — ведь не могли же они не воспользоваться заводами завоеванных стран точно так же, как не могли не воспользоваться для изготовления самолетов. Ну, а уж о трофеях и говорить нечего: одних только танков было получено от французов и англичан вдвое больше, чем якобы имевшихся у немцев своих. Сюда же следует прибавить и не менее десятка тысяч бронетранспортеров. То есть вовсе не у нас, но у немцев отправляемая в поход на восток армада должна была составить порядка 25 000 единиц бронетехники.
Именно эти орды, когда атакующие наши позиции танки врага закрывали весь горизонт,  и остались зафиксированными безстрастными кадрами фотопленки тех лет. О подавляющем техническом превосходстве врага свидетельствуют и ветераны. А вот теперь, отбросив бред наших доморощенных германофилов, причем, используя и их материалы, об этом свидетельствуют и случайно просочившиеся в прессу цифры, с головой обличающие фальсификаторов.




Финская война



«3 декабря 1939 г. Финляндия обратилась в Лигу наций с жалобой на СССР. Под давлением Англии и Франции, а также США, которые не являлись членом этой организации, 14 декабря был разыгран фарс “исключения” СССР из Лиги наций. Прикрываясь решением Лиги наций об оказании помощи Финляндии, Англия и Франция при поддержке США начали спешно создавать экспедиционный корпус для отправки в Финляндию. Одновременно, как отмечалось ранее, они вели подготовку к нанесению удара по СССР в районе Черного моря и Кавказа» [51] (с. 351).
Финляндия усиленно подготавливала свою стратегически очень выгодно расположенную территорию к приему интервентов, которые должны были использовать ее территорию в качестве плацдарма для нападения на Россию. Потому у крохотной, казалось бы, совершенно безобидной страны весьма странным образом обнаружились имеющимися в наличии:
«Сорок военных аэродромов при всего лишь двухстах семидесяти самолетах!..» [132] (с. 48).
Так что становится теперь понятным, что как сама линия Маннергейма, так и созданные для приема самолетов агрессора аэродромы, являются достаточно убедительными доказательствами подготовки объединенного масонством Запада для очередного похода на Восток.
И Финляндия вовсе не являлась единственной страной, готовой принять участие в подготавливаемом походе. Ведь не только с севера планировалось введение войск европейской коалиции. Удар по центральным районам России предполагалось предложить провести Адольфу Гитлеру, а с юга действовать предполагалось англичанам и французам. В Закавказье должна была вторгаться Турция, а Япония наносила удар на Дальнем Востоке. При таком соотношении сил устоять России не предоставлялось вообще никакой возможности. И через считанные недели, по планам мировой олигархии банкиров, эта страна просто обязана была перестать существовать.
А вот как планировалось вторжение с юга:
«В Черное море должна была войти англо-французская эскадра и нанести удары по советскому побережью. Предполагалось и то, что в помощь Франции должны были выставить ни много ни мало, а целых сто дивизий Югославия, Румыния, Греция и Турция! Маршал авиации Митчел, командующий английскими воздушными силами на Ближнем Востоке, получил от своего правительства указания о нанесении ударов по Баку и Батуми…» [132] (с. 50).
В сложившейся ситуации у Сталина оставался лишь один единственный выход:
«…как можно скорее поставить Финляндию перед необходимостью заключения мирного договора с Советским Союзом. До весны военный конфликт должен быть исчерпан…» [132] (с. 50)
И лишь после случившегося никем не запланированного этого безпрецедентного прорыва линии Маннергейма разгромленный враг согласился на заключение мира.
И к этому удалось вынудить его очень вовремя, потому как уговаривая Финляндию продолжать защищаться, агрессор уже готовил вторжение:
«Правительства Англии и Франции усилили давление на Швецию и Норвегию, принуждая их пропустить войска через свои территории» [51] (с. 351).
Однако же правительства этих стран уже к тому времени поняли, что пропуск через себя несметного количества дивизий противостоящей Кремлю коалиции равносилен добровольному соглашению на оккупацию собственной территории иноземными войсками. К тому же:
«Советское правительство предупредило Швецию и Норвегию, что нарушение ими нейтралитета может привести к нежелательным осложнениям. Швеция и Норвегия решили сохранить нормальные отношения с СССР (“Известия”, 15 января 1940 г.)» [51] (с. 351).
Вот где кроется причина, по которой эти страны были отданы немцам в лапы англичанами, навязавшимися им в «союзники».
Но и Финляндию, что самое интересное, напасть первой на огромную страну, СССР, подтолкнули они же. Ведь после начала конфликта, как выяснилось уже много позднее, финнов спонсировали исключительно из их бездонных закромов:
«…западные державы передали Финляндии 350 самолетов, 500 орудий, свыше 6 тыс. пулеметов, около 100 тыс. винтовок, 650 тыс. ручных гранат, 2,5 млн. снарядов и 160 млн. патронов (Советская историческая энциклопедия. Т. 13. М., 1971, с. 174)» [51] (с. 363).
А сколько стоило построение этой огромнейшей оборонительной линии Маннергейма, протянувшейся на 135 км в длину и на сотню километров вглубь, если среди дотов встречались и так называемые миллионники, то есть доты, каждый из которых обошелся финнам в миллион марок? А ведь эти укрепления, прежде чем ими воспользоваться, финны строили долгих 20 лет — еще с 1918 г.
Вот почему русскому солдату вновь пришлось сделать практически невозможное.
Понятно, в самом начале военных действий, когда провоцирующая военный конфликт сторона нанесла артиллерийские удары по Ленинграду, наши войска попытались атаковать глубокоэшелонированную оборону врага в лоб. Но кроме напрасных потерь, на что и рассчитывала нападающая сторона, это ничего не принесло. И вот уже после понимания, что в этой войне, подготовленной мировой олигархией банкиров для причины нападения объединенной Европы на СССР, обыкновенных средств для успешного завершения кампании маловато будет, пришла идея организации специальных групп:
«Для отработки действий на местности был приспособлен захваченный финский учебный полигон в Бобочино (Каменка). Начальник инженерных войск 7-й армии А. Ф. Хренов разработал проект инструкции для прорыва линии обороны. Командующий фронтом утвердил ее, внеся несколько дополнений и уточнений.
Инструкция предусматривала проведение основательной артиллерийской подготовки, ведущейся не по площадям, а по конкретным целям. Запрещалось бросать в наступление пехоту до того, как будут разрушены доты на переднем крае обороны противника. Для блокировки и уничтожения дотов предписывалось создание штурмовых групп из расчета трех на стрелковый батальон. В состав группы включались один стрелковый и один пулеметный взводы, два-три танка, одно-два 45-мм орудия, от отделения до взвода саперов, два-три химика. Саперам надлежало иметь по 150—200 кг взрывчатки на каждый дот, а также миноискатели, ножницы для резки проволоки, фашины для преодоления танками рвов. Кроме штурмовых групп, создавались еще группы разграждения и восстановления.
Организацию занятий и наблюдение за их ходом поручили А.Ф. Хренову. Учеба и тренировки велись днем и, что особенно важно, ночью. Начиналось занятие с имитации артподготовки. Затем под прикрытием стрелков и пулеметчиков вперед выдвигались саперы с миноискателями. На их пути встречались “мины”, которые нужно было обнаружить и обезвредить, чтобы открыть путь пехоте и танкам. После этого сапёры резали колючую проволоку и подрывали надолбы.
Затем вперед выдвигалась пехота и танки, выводилась на прямую наводку артиллерия. Предполагалось, что дот еще не подавлен, но боевая мощь его ослаблена. Действия пехоты, артиллеристов и танкистов должны были облегчить саперам выполнение главной задачи: выйти в тыл дота с необходимым количеством взрывчатого вещества и подорвать сооружение. Тем самым штурмовая группа выполняла свое назначение, и в атаку поднимался весь батальон. Через полигон проходили батальон за батальоном, полк за полком. Его не миновала ни одна из частей, которой предстояло действовать на любом из участков 110-километрового фронта. На отработку инструкции ушло около месяца.
Помимо этого, были разработаны и направлены в войска руководства, памятки, инструкции по инженерному делу. Они помогали личному составу инженерных войск лучше изучить инженерное вооружение финнов, различного рода препятствий, освоить новое инженерное вооружение Красной Армии и научиться его эффективному применению. Проведенные мероприятия дали возможность обеспечить потребность инженерных войск фронта подготовленными командными кадрами и красноармейским составом» [279].
Вот рассказ одного из участников финской войны, участника такой вот группы:
«Как я попал на финскую? Финны обстреляли Ленинград из артиллерийских орудий, и мы с друзьями решили уйти добровольцами защищать северо-западные рубежи нашей Родины, как тогда говорили. Да, город обстреливали. Я своими глазами видел фонтаны воды и льда от разрывов на Неве.
Вооружили нас — винтовка Мосина, несколько гранат, саперная лопатка. Одели — теплое белье, гимнастерки, шаровары х/б, шинель, сапоги (естественно, на размер больше), пара теплых байковых портянок. Опытный старшина на складе посоветовал не брать буденовку, а взять сразу теплый подшлемник и носить его как лыжную шапочку. На буденовке каска не держалась, съезжала, а на подшлемнике — милое дело.
Старшина, видно, успел повоевать и знал что к чему. А то на фронте, в строевых частях, прибывших на Карельский в буденовках и получивших каски, уже на передовой случалось: помучаются — и каску долой, а финским снайперам по незащищенным головам бить — верное дело. Кровью подобная глупость оплачивалась.
Прибыли мы, группа студентов-добровольцев и мобилизованных молодых рабочих с ленинградских заводов, в свою дивизию дня за два перед первым наступлением на линию Маннергейма. Опытные ребята, воевавшие с первого дня, нас сразу предупредили — деритесь до последнего, что бы ни случилось, в плен не сдавайтесь. Попавших в плен русских солдат финны убивали самым зверским образом. Отрезали половые органы, головы, сажали на кол, разрубали на куски и развешивали эти куски на деревьях вдоль дорог и троп. Для устрашения. Я сам позднее видел такое своими глазами...
ШАГ ВПЕРЕД, ДВА ШАГА НАЗАД
Перед наступлением была очень мощная артподготовка. Мы в это время находились на опушке леса, в снежных траншеях, ждали наступления. Перед нами широкая, метров 500-700, поляна, на другом ее конце уже начинались финские укрепления. Сначала колючая проволока в несколько рядов.
Там еще надолбы были, но не в рост человека, а низкие, всего сантиметров 50 от земли. Очень опасные для наших танков, потому что их в снегу не видно. Танк на них днищем налетает, гусеницы в воздух, проворачиваются — а машина ни с места. Здесь ее и расстреливали, неподвижную, из пушек. На нашем участке на этих надолбах много танков сгорело.
Уже почти прорвется к финским позициям, а тут вдруг словно великан какой-то машину вздергивает в воздух и заваливает на бок. Минута, другая — и загорелись ребята. Даже если и выбрался из танка, так до своих еще доползти надо, а танкисты в черных комбинезонах, их на снегу видно далеко. Как правило, мало кто доползал... А уж за колючкой, в лесу, финские окопы, дзоты и доты. Правда, лес у них недолго простоял, наша артиллерия его снесла в щепки на несколько сот метров вглубь. Среди того бурелома мне потом и довелось воевать почти всю кампанию...




...Ну вот, отгрохотала артиллерия, нам, пехоте, — ракета. Выскочили из окопов и ям, вытянулись в цепь — и вперед. Все как по уставу положено. А на поляне — снегу навалом, где по колено, а где по пояс, и попробуй по нему пройти! Не наступаем, а барахтаемся в целине. А все — с полной выкладкой! Уже метров через двести вымотались страшно, шинель — хоть выжимай. Тут обратили внимание, что в воронках и вокруг них снег разметан до земли — и давай от одной к другой перебираться. Цепь сломалась, наступать стали маленькими кучками, но продвигаемся уже бойчее.
Здесь танки подоспели, развернутой лавиной проехали через наши порядки и устремились на укрепления. Враг вроде того и ждал, по нам открыли шквальный огонь. Финны в дотах сидят и нас свинцом поливают. Взводные и ротные орут: Вперед! Не лежать под огнем, всех перебьют!
Понятно, да только снег, зараза, держит почище колючей проволоки. Валятся убитые, раненые кричат, на помощь зовут. Но все же бросками от воронки к воронке наступаем. Тут я наткнулся на след нашего танка. Прелесть, бежать легко, только пригибайся. Добежал до танка, начал друзей подзывать. Через некоторое время нас под прикрытием брони шло и ползло уже человек двенадцать. В основном студенты и рабочие. Они посообразительнее были.
А крестьяне — дисциплинированные. Кричишь им, машешь: Давай сюда, за броню! А они: "Лейтенант приказал наступать здесь". В нашем взводе солдат из деревни в том наступлении выбило почти полностью... Они еще, наверное, просто боялись танков. Мол, большой, по нему финны в первую очередь бить будут, а я в снегу, как тетерка, попробуй, попади в меня. Напрасно. Снег финские пулеметы прошивали до земли. На пристрелянных рубежах на каждый квадратный метр в одну минуту попадало в среднем 5 пуль, это я уже после войны узнал.
Вот так и наступали. Танки, за ними кучки пехотинцев. А остальные позади в чистом поле лежат и голов поднять не могут. Положили нашу пехоту финны, отсекли от танков. Вдруг наш танк останавливается, орудие по финнам работает. Из люка выглядывает офицер, это был командир танковой роты. Сначала удивился, увидев нас, а потом ужом соскользнул по броне под корму к нам и кричит (там грохот был страшенный, все общались криком): “Мы сейчас сдадим назад, будем поднимать залегшую пехоту! Вы помогайте. Командуйте, кричите своим, чтобы вставали и шли вперед. Иначе всем хана, видите, какой огонь, всех побьют! Только не отрывайтесь от моего танка! Иначе потом, на финских позициях, меня отдельно сожгут, а вас отдельно убьют. Поняли?!”. Мы отвечаем: “Так точно!”.
Попятились мы назад. Отступать перед танком сложнее, нужно глядеть в оба, чтобы под гусеницу не попасть. Все танки отошли до залегшей пехоты, командиры машин с наганами выпрыгивают в снег и давай поднимать бойцов, все это под огнем. Снова двинулись вперед, а финны опять огневой шквал дали и снова нас положили. Вот так и елозили по той поляне вперед-назад весь день. К вечеру отошли на исходные. Кто остался в живых, собирались в своих старых окопах, вновь сплачиваясь в подразделения...
На следующий день — артподготовка и вновь атака. Опять елозим то вперед, то назад, прорваться к финским окопам не можем. А тут танк, за которым я укрывался, был подбит противотанковой артиллерией финнов. Машина горит, кто из экипажа живой остался, выбрались к нам под корму и кричат: “Давай отсюда! Сейчас снаряды и баки взорвутся, всех накроет!”. До ближайшей машины — метров 70, поперек финского огня. А делать нечего, рванули. Добежали до танка не все... А за ним тоже пехота укрывается, места нам нет! Но мы нашлись. Попадали цепочкой в траншеи, прорытые гусеницами — и вперед, ползком за танком.
Смекалка. Без нее на войне сразу конец. В последний день наступления, во второй половине дня мы почти до финской колючей проволоки прорвались — уже наловчились за танками бегать. Вдруг — удар, машина встает. Подбили! Раненые в тыл поползли, а мы — вперед, перекатами и перебежками от воронки к воронке. Добрались наконец до колючки, а там ее в несколько десятков рядов наверчено! Кое-где она нашими снарядами порвана, но все равно пройти нельзя. И саперных ножниц у нас нет. А танки - одни на поле боя горят, другие отошли вместе с пехотой на исходные. Лежит нас у колючки человек двадцать. Мокрые от пота, замерзать начали. Что делать, непонятно. А уже вечереет. Видим — наступление опять захлебнулось. Оставалось ждать темноты.
...Выползли к своим, наверное, уже к середине ночи. Наш лейтенант обрадовался, увидев нас живыми: А я уже думал, — говорит, — что у меня во взводе совсем обстрелянных стариков не осталось. Наступления завтра не будет. Зарываемся в снег, принимаем пополнение и готовимся к штурму укрепполосы...


ИНЖЕНЕРНЫЙ ОСНАЗ — ДЛЯ СПЕЦИАЛЬНЫХ ЗАДАЧ
Так мы перешли временно к обороне, сидели в траншеях, выкопанных в снегу: в землю-то врыться невозможно, мерзлая. Бруствер водой поливали — ледяная броня образуется, осколки и пули держит. Однажды ко мне наш лейтенант подходит и спрашивает: “Ты ведь студент, а какая у тебя специальность?”.



— Строитель, — отвечаю. Тогда он мне сказал, что командование отбирает среди красноармейцев бойцов с высшим и незаконченным высшим образованием, строителей, энергетиков для выполнения специального задания и направил в штаб.
...Так я попал в инженерный осназ. Это части особого назначения, которым отводилась важная роль в уничтожении укреплений линии Маннергейма. Забегая вперед, скажу, что нынешние разговоры о том, что, мол, при прорыве укреплений финнов их мясом завалили — ерунда. Там, на Карельском перешейке, на колючке под пулеметами можно было, конечно, положить массу людей, только толку бы от этого не было. Финны по-прежнему из своих дотов поливали бы нас свинцом. Наше командование все это прекрасно понимало, поэтому и воевало не так, как нынче в газетах пишут, а по-умному.
Итак, собрали нас с бору по сосенке, все уже воевавшие, все студенты или, как я, без пяти минут инженеры. Отвели в тыл, на КаУР — Карельский укрепрайон, прикрывавший Ленинград от финнов, расположенный почти у самого города. Переобмундировали, мы получили теплые десантные комбинезоны из верблюжьей шерсти — с капюшоном, с двухсторонней окраской. С одной стороны они были белые, для зимы, а с другой — коричневые, для лета. В них можно было запросто спать на снегу. Видимо, была какая-то водоотталкивающая пропитка. Считались они совершенно секретными. Выдали нам теплое белье, свитеры, а вместо сапог — ботинки типа лыжных, с двумя шерстяными носками. На голове - шерстяные вязаные подшлемники. Касок мы не носили. Вооружение — ножи, гранаты, револьверы Нагана. А главным нашим оружием были тротил и бензин (в смеси с дегтем и еще чем-то, чтобы не выгорал слишком быстро и поджигал все, на что попадет — так называемый коктейль Молотова ).
Разбиты мы были на группы по три человека. Во-первых, при нашей тактике больше и не надо. Во-вторых, чем меньше группа, тем труднее ее обнаружить. Ну и, в-третьих, патрули и дозоры у финнов на переднем крае были примерно той же численности, так что нас впоследствии иногда принимали за своих...
Неделю тренировались на КаУРе. Учились обнаруживать замаскированные доты, преодолевать проволочные заграждения, подрывать обнаруженные цели. О стрельбе не забывали. Затем нас вернули на фронт, и мы начали воевать.


ДИВЕРСАНТЫ ПРОТИВ ДЗОТОВ
Финская оборона состояла из железобетонного костяка — многоярусных артиллерийско-пулеметных дотов, так называемых миллионников (каждый из них стоил миллион в денежных единицах Финляндии). Но их было мало. Основной массив составляли простые одноэтажные железобетонные доты и дерево-земляные огневые точки — дзоты, которые были обсыпаны валунами и по своей защищенности мало чем уступали дотам.
Все эти долговременные сооружения объединялись в единое целое сетью траншей и ходов сообщения, прикрывались надолбами, минными полями и колючей проволокой. Именно дзоты, которых было очень много, наносили нашей пехоте основные потери во время наступления. Они были построены в два этажа: сверху боевое отделение с амбразурами, а снизу казарма. Удар снарядов такие довоенной постройки сооружения держали хорошо.
Они и были нашей главной целью. Нужно было выбить путем подрывов этот основной массив линии Маннергейма — и ее уже можно прорывать штурмом. Мы действовали следующим образом. В течение дня наблюдали за местностью, расспрашивали бывалых солдат, где у финнов могут быть огневые сооружения. Затем вечером выползали на нейтральную полосу. Зимой ночи длинные, времени для работы много.
У нас был специальный костюм для преодоления электрифицированных заграждений. Он чем-то напоминал скафандр, только лицо открыто. Весь из медной проволоки, на изолирующей подкладке. В таком на лютом морозе околеть можно, поэтому работали в нем по очереди. Осназовец в спецкостюме полз первым, чтобы не сгореть, если проволока под током. Такие участки, правда, можно было заранее обнаружить.
Глядишь — висит наш солдат на колючке, весь обуглился — значит, проволока под напряжением. А еще изоляторы потрескивали (финны не постоянно заграждение держали под током, а периодами). В таком случае ждем, пока не отключат, потом работаем. Но, надо сказать, такую колючку мы любили. Найдешь изолятор, один провод перекусишь, причем так, чтобы свободный конец болтался в воздухе и периодически замыкал систему.
Такую каверзу им сотворим и отползаем от заграждения метров на 20-30, залегаем в воронку. Лежим, выжидаем. Кто-то из нас дежурит, наблюдение ведет, цели разведывает, остальные капюшоны на голову натянут, руки в рукава спрячут и спят. А у финнов периодически — трах, бах — короткие замыкания! Они бесятся, особенно сначала, подозревают неладное. Из пулеметов начинают бить по нейтралке. Наши артиллеристы засекают такие концерты — и давай по ним лупить, финны тоже в ответ бьют из пушек.
В общем, лежишь себе в воронке, а над тобой только снаряды туда-сюда летают. Примерно через сутки финны успокаиваются. Хотя, бывало, что они искали место обрыва заграждения, группы электриков посылали. Мы их пропускали без боя, нам шум ни к чему. Они восстановят систему, а мы ее снова рвем. В конце концов они переставали дергаться.
Тут и приходит наше время. Дожидаемся вечера, снова размыкаем систему, проползаем через колючку, восстанавливаем обрыв и залегаем. У финнов все в порядке, сбоев в энергетике нет, внимание их ослабевает. А мы — ползком к цели. Дзот имел форму небольшого пологого сугроба, обнаружить его бывало непросто. По бурелому ужом вертишься, пока найдешь. Ложных целей-приманок у них тоже хватало...
На первых порах мы от недостатка опыта по-глупому действовали. Сначала искали траншею, потом старались бесшумно найти и снять часового, а уже затем по траншее ползли к двери дзота, рывком открывали ее и забрасывали внутрь заряд взрывчатки. Это долго, опасно и ненадежно. Часовой может поднять тревогу, а, открывая дверь, можно нарваться на выстрелы. Кроме того, от взрыва дверь срывает с петель, и она летит прямо на тебя. А главное, нет полной гарантии уничтожения как дзота, так и гарнизона, который ночью отдыхает в нижнем жилом отсеке. Много взрывчатки на себе не утащишь, взрыв получается слабый. А нам нужно было полное уничтожение огневой точки противника...


ОГНЕННАЯ ВОДА
Мы быстро выработали другой метод уничтожения дзота. Лезешь на его верх, куда выходит дымовая труба. По подтаявшему снегу и горячему воздуху определяешь, что дзот настоящий, а не ложный макет-приманка. Кстати, в дзотах было холодно. Вообще, сколько живу, а такого холода, как зимой 1939-го на Карельском перешейке, больше не помню.
...И финны тоже мерзли. По ночам их дежурные по огневым точкам самовольно отходили от амбразур и смотровых щелей и грелись у печек, хотя это им категорически запрещалось (об этой их привычке мы знали от пленных). В дымовую трубу мы первым делом бросали небольшой заряд тола или гранату РГД. Взрыв валил греющихся дежурных наповал или серьезно ранил. Поднять тревогу они уже не могли. Те, кто находились в нижнем каземате, подняться наверх тоже не успевали. Затем в трубу уходила бутылка с вышеупомянутым коктейлем Молотова, с привязанной к ней гранатой, и мгновенно следом шла третья граната с более быстрым взрывателем. Все это делал один боец.
Второй стоял рядом и держал наготове деревянную пробку-чоп (третий страховал нас рядом с дзотом). Немедленно после опускания в трубу третьей гранаты он забивал чоп в трубу... Первой разрывалась последняя граната. Газы от взрыва устремлялись в дзот и на улицу. Чоп задерживал их в трубе. Вылетал из трубы пулей, но задерживал. В конце трубы получался гидравлический газовый затвор. В этот момент разрывался второй заряд, газы этого взрыва отражались от гидрозатвора и с силой устремлялись в дзот, неся с собой горючую смесь из бутылки. Получался импровизированный огнемет! Струя огня била в финнов, поджигала боеприпасы и деревянные стены дзота. Он выгорал и обрушивался.
Бутылки для коктейля Молотова использовали от русской водки — диаметр как раз под трубу, и горючки входит достаточно. Мы даже шутили: Русские медведи пошли угощать финских волков огненной водой. По численности в дзоте находилось обычно отделение, человек 5–7. Бывали и большие, так называемые дзоты-укрытия, где было до двух отделений пехоты, обороняющихся в траншее.
А вот с простым заграждением из колючки, не под током, было сложнее. На них финны ставили датчики движения. Если кто-нибудь попадал туда и начинал выпутываться, от вибрации срабатывал датчик, и у финнов в дотах звучал сигнал тревоги. Они мгновенно начинали поливать тревожный сектор из пулеметов. Вся сложность тут была в том, чтобы найти этот датчик.
Мы обычно забрасывали на колючую проволоку кошку и дергали ее. Если финны начинают стрелять, прожекторами светить, значит, он где-то рядом. Несколько раз подергаешь, они постреляют — и затихнут. Начинаешь искать датчик, ползаешь, руками снег разгребаешь. Все время в напряжении, ведь если в этот момент ударят — конец. Найдешь — уже легче. Дальше уже дело техники — устраивали ложные тревоги, засекали по огню противника точное место расположения дзота. Далее выводили датчик из строя, подбирались к дзоту и жгли его по отработанной технологии.
Некоторое время нам все с рук сходило, уничтожали мы дзоты хорошо. Норма у нас была — два объекта за выход к финнам, ради меньшего не стоило рисковать. Если финны не сразу обнаруживали диверсию, то у нас было время для нового подрыва. Главное, хорошо цели разведать. Финнам же обнаружить, что дзот подорван, сразу было очень сложно: дверь выходит в извилистую траншею, пламени не увидишь.
Почему они не сразу поняли, что происходит? На фронте ночи не тихие. Где-то рядом наша артиллерия бьет по доту-миллионеру, где-то перестрелка из автоматов и пулеметов — разведгруппы сцепились, ракеты взлетают... Что тут — какие-то искры из трубы! А взрывались дзоты глухо, накат гасил звуки...


СХВАТКИ С ОХОТНИКАМИ
Да, примерно с полмесяца все было хорошо, но потом финны поняли, что к чему и приняли контрмеры. Как только где-то происходил обрыв кабеля в электрозаграждении или срабатывал датчик движения, тут же высылали к тому месту у колючки группы из 5–6 человек (мы называли их охотниками), вооруженных пистолетами-пулеметами Суоми, гранатами, ножами. Они знали свои заграждения и свободно пробирались через них во фланг нашим группам. Дальше все было делом численного превосходства и преимущества в автоматическом оружии, ведь с револьвером против Суоми много не навоюешь.



...Пропало несколько групп. Потом мы их увидели... Ребята висели на колючей проволоке, кто-то был обуглен. У кого-то отрезанная голова торчала на колу рядом с телом...
Мы рвались отомстить. Ушла очередная группа. Ночью взвилась ракета: Обнаружены! Дайте огня! Утром из нее приполз один человек. Он и рассказал о новой финской тактике. Его спасло то, что командир предусмотрительно приказал ему залечь в отдельной воронке в стороне. Один осназовец погиб сразу. Тяжело раненный командир вызвал огонь на себя, а этот боец успел скрыться. Наше командование было в затруднении. Все понимали, что нужно подавить дзоты, но и посылать инженерный осназ теперь не имело смысла, мы бы все полегли у финской колючки без толку.
Выход нашел неизвестный мне старший командир. Он вспомнил, что на складах в изобилии лежат на консервации превосходные, первые в мире настоящие автоматы системы генерал-майора Федорова. Они стреляли японскими винтовочными патронами Арисака калибром 6,5 мм. Как раз в недавнем сражении на реке Халхин-Гол наши войска взяли японские военные склады, где этих патронов было немерено. К нам, на Карельский перешеек, в срочнейшем порядке были доставлены и автоматы Федорова, и патроны к ним.
...Проволочное заграждение усиленно долбили артиллерией, в нем появились бреши, которые финны уже просто не успевали латать. Снарядов на это не жалели. Наши группы укрупнили, мы стали ходить к финнам уже по 6 человек. Теперь у нас были автоматы, а у финнов — пистолеты-пулеметы. Винтовочный японский патрон был гораздо мощнее пистолетного финского. Автоматы Федорова имели большую точность, пробивную способность. Финнам пришлось несладко. Кроме того, пуля патрона Арисака, попадая в тело человека, разворачивалась внутри него. Тяжелое ранение или верная смерть, как правило, были гарантированы.
Почти каждую ночь в буреломе на линии Маннергейма вспыхивали схватки. Группа делилась на две боевые тройки, одна — огневого прикрытия, вторая — уничтожения дзотов.
Огневая группа оставалась у проволочного заграждения, метрах в пятидесяти от прохода в колючке. Она обнаруживала финские отряды охотников и навязывала им бой, отвлекая от ударной группы, а отходила последней. Автоматы Федорова в этих лесных схватках показали неоспоримые преимущества над Суоми, легко пробивая бурелом и имея гораздо большую точность. Если наши успевали обнаружить охотников первыми, успех огневой схватки был гарантирован.
У ударной группы появились свои сложности: финны стали выставлять часовых у входа в дзот. Сначала их снимали. Старались бесшумно, но иногда приходилось и стрелять: тогда убитого приваливали к двери в дзот, чтобы создать свалку у порога, если гарнизон начнет выскакивать наружу. Наш дозорный залегал уже не спереди дзота, как прежде, а сзади и контролировал дверь. Остальные — на крышу, как обычно...


ПРОРЫВ
Вот так мы, бойцы инженерного осназа, и довоевали до второго, решающего штурма линии Маннергейма. В нем мы шли в первой ударной волне. Теперь уже не было никаких цепей и погонь за танками под огнем. За несколько дней до штурма нас отвели с передовой в тыл, где была построена точная копия укреппозиции. Мы тренировались.
Тяжелые танки первой волны тащили за собой бронированные сани-волокуши, на которых мы лежали до того момента, когда танки ворвутся на саму позицию, преодолев и надолбы, и колючую проволоку. Там нужно было соскочить с саней и начать подрывать уцелевшие дзоты, и самое главное — доты-миллионеры, если они уцелеют на участке прорыва.
Одновременно часть пехотинцев, вооруженных пистолетами-пулеметами ППД и гранатами, должна была завязать бой с финской пехотой в траншеях. Группы армейских саперов уничтожали надолбы и проделывали проходы в колючей проволоке. А вот уже за нашей волной шла вторая, где танки должны были вести пехоту за собой. Мы несколько раз повторяли учебное наступление на копию. Только после упорных тренировок был предпринят очередной штурм линии Маннергейма.
...Снова артподготовка. Танки первой волны застыли на исходном рубеже. Мы лежим за ними вповалку на санях. Сигнал к атаке. Пошли! Все идет хорошо, вот уже передний край. Помню, когда переваливали через надолбы, под днищем заскрежетало. Сердце екнуло, застрянем или не застрянем? Проехали...
Выскакиваем из саней на рубеже финнов, траншея рядом. Танки завязали огневой бой с железобетонными дотами — не все их разрушила наша артиллерия. Мы деремся за дзоты. Подрываем гранатами входные двери, забрасываем внутрь взрывчатку. У убитых финнов взяли Суоми, в траншейном бою они удобнее, у них диск на 70 патронов.
Финны отбиваются отчаянно. Артиллерии у них стало больше. Кое-где наши танки горят. Пехота второй волны местами залегла, но в основном уже вперед продвинулась, вот уже бой в траншеях завязала. Здесь очертя голову вперед лезть нельзя. Сначала за угол, не выглядывая, бросаешь гранату. Разрыв — и потом вперед, не мешкая. Ведешь огонь из пистолета-пулемета, продвигаясь быстро до следующего поворота, чтобы противник не очнулся.
...Свою высоту мы у противника отбили. Он пытался контратаковать. Сначала пехота полезла. Только теперь сами финны оказались в том же незавидном положении, как мы когда-то: двигаются в глубоком снегу медленно, словно мишени в тире. А мы бьем по ним и патронов не жалеем. Они откатились на исходные. Потом попытались контратаковать под прикрытием огня артиллерии. Мы в нишах траншей налет переждали, а потом снова их в снег зарыли. К слову сказать, их артиллерия против нашей была ничто.
Так мы еще денек повоевали, вся полянка перед нашими траншеями убитыми финнами была усеяна. То-то они наступать не очень любили... Прошла ночь, а потом, наутро вдруг видим — нет финна, отошел... Вот так и прорывали мы линию Маннергейма. Не мясом, а умом и выдержкой, смекалкой и мужеством...»

Вот только после таких действий:
«…линия Маннергейма была сокрушена. Противник был охвачен железными клещами в районах Выборга, Кексгольма и Сортовалы. Путь в центральную часть Финляндии и к ее столице был открыт» [132] (с. 51).
«Противник, ошеломленный массированным огнем артиллерии, на ряде участков не смог сдержать удара перешедших в наступление советских войск. Особенно успешно действовала 123-я стрелковая дивизия под командованием полковника Ф.Ф. Алабушева из состава 19-го стрелкового корпуса 7-й армии. В течение первых трех дней ею был разгромлен узел финских укреплений в районе Суммы (12 дотов и 39 дзотов) и преодолена главная полоса линии Маннергейма. В прорыв тотчас были введены подвижные танковые группы. “Оборонявшиеся, потери которых были огромны, — писал Маннергейм, — не смогли сдержать вклинившиеся в их позиции танки и пехоту” (G.Mannerheim. Muistelmat. II. Osa. Helsinki, 1952, s. 201).
17 февраля финское командование, опасаясь выхода советских войск в тыл Карельской армии, начало отводить свои части на вторую полосу обороны. Оно отстранило от командования этой армией генерала Эстермана…» [51] (с. 364).
«Финские войска, усиленные резервными частями, получили приказ не допустить дальнейшего продвижения Советской Армии.
Но советские войска продолжали наступление. К 21 февраля 10-й и 34-й стрелковые корпуса 7-й армии прорвались ко второй полосе линии Маннергейма, а войска 13-й армии к главной полосе обороны…» [51] (с. 364).
И вот подошла к концу территория, превращенная финнами в неприступную крепость:
«4 марта 70-я стрелковая дивизия комдива М.П. Кирпоносова (28-й стрелковый корпус) по льду Выборгского залива обошла внезапно для противника Выборгский укрепрайон…
Понимая неизбежность разгрома, правительство Финляндии, несмотря на требования Англии, США и Франции, продолжать военные действия, вынуждено было… начать переговоры о мире…» [51] (с. 365).
Условия которого впоследствии не выполнила именно Финляндия. Ведь в нем указывалось, что:
«обе Договаривающиеся Стороны обязуются взаимно воздерживаться от всякого нападения одна на другую и не заключать каких-либо союзов или участвовать в коалициях, направленных против одной из Договаривающихся Сторон» (Внешняя политика СССР. Сборник документов, т. IV, с. 945)» [51] (с. 364).
Таким образом, вероломно нарушила договор не только заклейменная теперь Фашистская Германия, но и союзная ей, казалось бы, полностью демократизированная страна, чуть раньше снабжаемая оружием союзных ей таких же демократов: американцев и англичан.



Кто финансировал Германию



И вот чем отличалась война с нами от опереточной войны Гитлера в Европе:
«В отличие от подготовки кампаний против Польши, Франции и балканских государств война против СССР готовилась гитлеровским командованием с особой тщательностью и в течение более длительного времени» [51] (с. 243).
Как долго?
«…стадия разработки замысла вторжения в Советский Союз завершилась 31 июля 1940 г.» [51] (с. 232).
А когда эта разработка началась?
На военном совещании в Берлине 21 июля 1940 года Гитлер:
«…поручил главнокомандующему сухопутными войсками генерал-фельдмаршалу фон Браухичу заняться подготовкой к походу на Восток» [177] (с. 35).
Немцы, заполучив к тому времени промышленной потенциал практически всей Западной Европы, в своей мощи уже более не сомневались. А потому вот какой был получен Гитлером ответ:
«Браухич сообщил фюреру, что кампания “продлится от четырех до шести недель”…» (там же).
Конечно же, ни про «катюши», ни про «тридцатьчетверки», ни про «яки» с «илами», немцы по тем временам ничего еще не знали. Потому их план, рассчитанный на сравнении их техники с нашей, примененной СССР на Халхин-Голе и в Испании, был для Германии столь впечатляюще обнадеживающим.
А потому уже 30 июня 1940 г. Гальдер записал в своем дневнике:
«“Основное внимание — на Восток” (Ф. Гальдер. Военный дневник, т. 1, с. 492)» [175] (с. 232).
Запад, в качестве соперника, более уже не существовал: с помощью колоссального военного потенциала практически даром отданной Гитлеру Европы начиналась подготовка крестового похода на Россию.
«С присоединением к тройственному пакту ряда государств Европы в середине 1941 г. возникла агрессивная военная коалиция, главную роль в которой играла Германия, Япония и Италия. Для активного участия в агрессии против СССР Германия привлекла Румынию, Финляндию, Венгрию. Гитлеровцам оказывали помощь реакционные правящие клики Болгарии, а также марионеточных государств Словакии и Хорватии. С фашистской Германией сотрудничала Испания, вишистская Франция, Португалия и Турция. Гитлеровцы интенсивно использовали экономические и людские ресурсы захваченных и оккупированных европейских стран и территорий: Австрии, Чехословакии, Польши, Дании, Норвегии, Люксембурга, Голландии, Бельгии, Франции, Югославии, Греции. Интересам Германии, по существу, была подчинена экономика и нейтральных стран Европы. Следовательно, на реализацию плана «Барбаросса» фашистская Германия фактически поставила ресурсы почти всех европейских государств — как своих прямых союзников, так и оккупированных, зависимых и нейтральных стран, население которых превышало 300 млн. человек» [51] (с. 255).
Так что пусть баснотворцы некоего в чем мнимого якобы преимущества «советов» над работающей на Гитлера Европой пусть не изобретают.
На Германию же работали как Англия, так и США. Уже начиная с 33 года:
«…Америка раскошеливается. Нацистская Германия действительно получает от нее новые займы.
…Германия получает взаймы от Англии почти миллиард фунтов стерлингов» [100] (с. 456).
В те времена это были просто колоссальные деньги.
А вообще в долги они тогда влезли по тем еще ценам просто астрономические:
«Сумма иностранной задолженности Германии на 28 февраля 1933 года, по официальным немецким данным, составляла 18 967 миллионов марок, а вместе с иностранным капиталом, вложенным в германскую промышленность, — 23,3 миллиарда марок. Каждый год Германия должна была выплачивать 1 миллиард марок в погашение процентов по иностранным займам» [100] (с. 455).
Но ведь за все эти «удовольствия», что и должно было бы следовать из всего вышеизложенного, нужно было когда-то и платить?
Кому угодно, но только не Адольфу Гитлеру, поставленному кланом международных банкиров на должность диктатора. Потому Германия:
«…пользуясь благосклонностью западных банков, сначала сокращает, а затем и вовсе прекращает платежи по старым займам» [100] (с. 456).
Дальше — больше:
«Доля национального дохода, ассигнованного на военные приготовления, повышается с шести процентов в 1933 году до тридцати четырех в 1938 году» [100] (с. 457).
Итак, мировая олигархия банкиров для организации очередного крестового похода на восток выбирает Гитлера:
«Отношение англо-американских правящих кругов к новому правительству стало крайней благожелательным. Когда Гитлер отказался платить репарации, что, естественно, поставило под вопрос выплату военных долгов, ни Англия, ни Франция не предъявили ему претензий по поводу платежей. Более того, после поездки поставленного вновь во главе Рейхсбанка Я. Шахта в США в мае 1933 г. и его встречи с президентом и крупнейшими банкирами с Уолл-стрит, Америка выделила Германии новые кредиты на общую сумму в 1 млрд. долл. А в июне во время поездки в Лондон и встречи с М. Норманом, Шахт добивается предоставления английского займа в 2 млрд. долл. и сокращения, а потом и прекращения платежей по старым займам. Таким образом, нацисты получили то, чего не могли добиться прежние правительства.
Летом 1934 г. Британия заключила англо-германское трансфертное соглашение, ставшее одной из основ британской политики по отношению к Третьему рейху, и к концу 30-х годов Германия превращается в основного торгового партнера Англии. Банк Шрёдера превращается в главного агента Германии в Великобритании, а в 1936 г. его отделение в Нью-Йорке объединяется с домом Рокфеллеров  для создания инвестиционного банка “Шрёдер, Рокфеллер и К;”, который журнал “Таймс” назвал “экономическим пропагандистом оси Берлин-Рим”. Как признавался сам Гитлер, свой четырехлетний план он задумал на финансовом основании зарубежного кредита, поэтому он никогда не внушал ему ни малейшей тревоги.
В августе 1934 г. американская “Стандарт Ойл” приобрела в Германии 730 тыс. акров земли и построила крупные нефтеперерабатывающие заводы, которые снабжали нацистов нефтью. Тогда же в Германию из США было доставлено тайно самое современное оборудование для авиационных заводов, на котором начнется производство немецких самолетов. От американских фирм “Пратт и Уитни”, “Дуглас”, “Бендикс Авмэйшн” Германия получила большое количество военных патентов, и по американским технологиям строился “Юнкерс-87”. К 1941 г., когда во всю бушевала Вторая мировая война, американские инвестиции в экономику Германии составили 475 млн. долл. “Стандарт Ойл” вложила в неё 120 млн., “Дженерал моторс” — 35 млн., ИТТ — 30 млн., а “Форд” — 17,5 млн.» [287].
А вот как Германия ограбила аннексированные территории:
«Как констатирует американский экономист А. Баш, “немцы приобрели абсолютный контроль над промышленностью и банками в оккупированных странах и странах-сателлитах” [281] (с. 23)» [51] (с. 280).
Вели они себя здесь совсем по-флибустьерски:
«Гитлеровская Германия только в центральных эмиссионных банках Европы захватила золота более чем на 1,5 млрд. долларов» [60] (с. 197).
Причем, эту политику агрессора из-за океана всегда только поощряли. Хорошо на Нюрнбергском процессе сказал об американской поддержке Германии Шахт, некогда занимавший пост министра вооружений:
«— Если вы, американцы, хотите предъявить обвинение промышленникам, которые помогли вооружить Германию, то вы должны предъявить обвинение себе самим» [100] (с. 495).
Так что снаряжал Гитлера в поход на Россию весь мир. Но и сам ставленник мировой олигархии банкиров затем не плошал — без проволочек и сантиментов при самой малой на то возможности железной рукой диктатора определял в кабалу всех тех, до кого только дотягивались его руки:    
«Германские монополии не только подчинили себе промышленность оккупированных стран, но и поставили под контроль экономику своих европейских союзников и сателлитов: Румынии, Венгрии, Болгарии, Финляндии, Словакии, Хорватии…
Германский монополистический капитал в значительной степени подчинил своему влиянию экономику и таких стран Европы, как Швеция, Швейцария, Испания, Португалия, Турция. Еще до начала войны германские монополии владели на правах собственности или фактически распоряжались 617 филиалами и субсидируемыми фирмами в Швеции, Швейцарии, Испании и Португалии. Контроль над многими отраслями промышленности Испании германские монополии обезпечили еще раньше, во время гражданской войны в этой стране… В Португалии они прибрали к рукам почти всю добычу вольфрама и олова, в Турции — хромовой руды, выплавку меди, производство кожи, хлопка и табака.
Экономическая экспансия монополий Германии распространилась и за пределы Европы. Важным районом этой экспансии была Южная Америка. В Аргентине находилось не менее 100 филиалов германских фирм в различных отраслях промышленности и торговли…
Германские монополии стремились придать своим грабительским действиям на оккупированных территориях и зависимых странах видимость законности. Они широко использовали, например, многосторонний клиринг, то есть систему безналичных расчетов… клиринговые расчеты производились таким образом, что поставщики не получали от Германии ничего взамен… расчеты по клирингу переносились на “будущее время”» [51] (с. 278–279).
И вот как осуществлялась такая вот «торговля»:
«Например, Болгария поставила германскому союзнику по такой системе сырья и продовольствия на сумму 85 млрд. левов, что в несколько раз превышало объем ее годового государственного бюджета. Подобного рода “внешняя торговля” велась и с другими зависимыми государствами. Вся задолженность фашистской Германии этим странам “записывалась” на клиринговый счет в Берлине. Общий размер таких долгов к концу 1944 г. составил 42 млрд. марок, которые она, само собой разумеется, никому не выплатила» [60] (с. 197–198).
Нам же, после победы под Курском, когда для поддержания необходимого темпа наступления требовалось прикладывать все усилия и средства для скорейшего изгнания врага со своей земли, приходилось идти на их распыление. Ведь у нас не было в наличии этих самых разбросанных по всему лагерю союзников Германии (Болгарии, Италии, Турции, Испании и т.д.), которые бы снабжали нас безплатно съестными припасами на протяжении всей войны. А потому командующий Центральным фронтом, маршал К.К. Рокоссовский, сообщает нам в своих воспоминаниях:
«В конце лета мы выделили 27 тысяч солдат под командованием 250 офицеров для работы на колхозных и совхозных полях в Орловской, Сумской, Черниговской, а позже и Гомельской областях. Они помогли уборке. 2 000 машин, выделенных фронтом, возили обмолоченный хлеб на мельницы, а оттуда на фронтовые склады» [111] (с. 238).
Так, в отличие от врага, приходилось воевать нам, когда столь жизненно требующиеся на фронте грузовики, для обезпечения нашего мощного летнего наступления, приходилось задействовать не на полях сражений, а на полях иных.
Но не только скрытный грабеж характеризует мощь военной машины Германии. Вот как происходило ограбление оккупированных территорий уже совершенно открыто — по-флибустьерски:
«Общая стоимость вывезенного из Франции промышленного оборудования и станков составила около 9,8 млрд. франков [282] (с. 57).
Большое внимание обращалось на вывоз из европейских стран стратегического сырья и материалов. Только в оккупированных районах Франции и Бельгии до конца 1940 г. гитлеровцы конфисковали 135 тыс. тонн меди, 20 тыс. тонн свинца, 9,5 тыс. тонн цинка, 9 тыс. тонн никеля и 9 тыс. тонн алюминия (Auf antisowjetischem Kriegskurs, S. 280)» [51] (с. 281).
«В оккупированных странах Европы гитлеровцами было захвачено много транспортных средств. В Бельгии они реквизировали 74 тыс. железнодорожных вагонов…  и 351 тыс. автомашин… Из Франции до лета 1941 года они угнали 5 тыс. паровозов и 250 тыс. вагонов [283] (с. 26)…
Всего до 1941 г. гитлеровцы захватили в оккупированных странах Европы различных материалов и имущества на сумму 9 млрд. фунтов стерлингов, что вдвое превышало довоенный национальный доход Германии (Промышленность Германии в годы войны 1939–1945 гг., с. 11)…
Для военно-экономического потенциала Германии исключительно большое значение имела шведская железная руда. В каждом немецком орудии и танке содержалось до 30 процентов шведского металла [284] (с. 71)…
Наряду с вывозом оборудования, сырья и продовольствия из оккупированных стран Германия использовала их производственные мощности для выпуска различных видов вооружения и другой продукции, необходимой для ведения войны. Например, до середины апреля 1941 г. французская промышленность изготовила для Германии 13 тыс. грузовых автомобилей, 3 тыс. самолетов, 1 млн. снарядов и т.д. (В. Блейер и др. Германия во второй мировой войне, с. 76–77)» [51] (с. 282–283).
Так что еще только Франция, откуда лишь одного оборудования и станков было вывезено на 9,8 млрд. франков, произвела для войны против нас к апрелю 1941 г. — 3 тысячи самолетов!
Но и вывезенное сырье и оборудование, в том числе и из той же Франции, а также согнанные со всех концов Европы рабы позволили увеличить выпуск самолетов уже теперь в Германии:
«“Германия в 1940 г. производит ежемесячно 2 000 самолетов” (РГВА. Ф. 4, оп. 18, д. 57, л. 61)» [285] (с. 43)   
А ведь сумма обрушенных на нас с неба армад самолетов, изготовленных немцами лишь после записи Гальдера «Основное внимание — на Восток», то есть машин самых новейших моделей, — это что-то порядка 24 000!
И это из числа изготовленных промышленностью лишь за последний год. Но «Мессершмит», заметим, был признан лучшим самолетом в мире еще за пару лет до этого. Сколько их к тому времени успела наштамповать Германия, подготавливаемая к войне мировым банковским капиталом?
Так каково было общее количество новейших моделей самолетов к 22 июня 1941 г. имевшееся до этого у немцев, имевшееся у их союзников, взятое ими в качестве сувенира после захвата «противников» в «странной войне», а также изготовленное посаженой в концлагерь Европой для внезапного нападения на СССР — 30 000? 40 000?
Теперь становится понятным — почему Гальдер планировал завершение военной кампании с Россией всего за полтора месяца: безоговорочное господство в воздухе, основанное просто на фантастическом количестве изготовленных немцами новейших моделей самолетов, не оставляло защищающейся стороне вообще никаких шансов…


Немцам не хочется вспоминать о чудовищном разграблении Запада, отданного им мировой олигархией банкиров для крестового похода на Восток. Не хочется вспоминать о Европе, посаженной ими в гигантских размеров концлагерь и под страхом смерти под дулами автоматов от зари и до зари работающей на Великую Германию.
Во взглядах по данному вопросу, как и по вопросам многим иным, немец продолжает сочинительствовать. Вот как рисует эту свою Утопию, искренне пытаясь в нее уверовать и сам, жестоко битый нами враг — Гейнц Гудериан:
«Женщины и дети помогали строить оборонительные сооружения, работали на фабриках и заводах, в сельском хозяйстве, чтобы защитить свое отечество. Немецкие рабочие в невероятно трудных условиях продолжали неутомимо выполнять свой долг… Немецкие крестьяне, обрабатывая свои земельные участки в суровых условиях войны, снабжали страну продовольствием до самого горького конца» [27] (с. 12–13).
Хороша сказочка про невинную овечку. Однако ж следует здесь напомнить о количестве имущества, после обобрания до нитки Западной Европы награбленного теперь и у нас, которым эта со слов Гудериана идиллически трудящаяся «на дело мира» нация вовсе не побрезговала воспользоваться, присвоив его  себе:
 «С особым размахом ограбление материальных ценностей производилось на временно оккупированной территории СССР: к апрелю 1944 г. в Германию было отправлено 239 тыс. электромоторов, 175 тыс. станков, свыше 1 млн. тонн железной руды, десятки тонн хлопка, шерсти и многое другое (Der deutsche Imperialismus und der Zweite Welkrieg, Bd. 3, S. 224; Немецко-фашистский оккупационный режим 1941–1944 гг. М., 1965, с. 160.)… 9,2 млн. тонн зерна, 3,2 млн. тонн картофеля, свыше 1 млрд. штук яиц, 2 млн. тонн грубых кормов, 622 тыс. тонн мяса и мясных продуктов, 420 тыс. тонн сахара и значительное количество других сельскохозяйственных продуктов (Центральный государственный архив Октябрьской революции, высших органов государственной власти и органов государственного управления СССР, ф. 7021, оп. 148, д. 216, лл.7–14.)» [53] (с. 195).
«При разграблении оккупированных областей гитлеровские захватчики уничтожили, отобрали или угнали в Германию 7 млн. лошадей, 17 млн. голов крупного рогатого скота, 20 млн. голов свиней, 27 млн. голов овец и коз, огромное количество домашней птицы…» [60] (с. 148).
Так что немец грабил все то, что только могло быть унесено с наименьшими потерями. Ни к кому и никакой лояльности он не проявлял. И если кого и оставил как с коровой, так и пока еще в живых, то лишь потому, что необъятное объять сразу не возможно. А враждовать сразу со всем населением России достаточно опасно. Тут следовало воспользоваться опытом своих предшественников по социализму — большевиков ленинцев. Ведь они вырезали русское общество слоями. Начали с имущих слоев, у которых было что взять, и которых защищать никто особо и не ринулся. Обыватель, понятно дело, думал, что пограбит немножечко, тем дело и кончится. Но не закончилось: большевистская программа вообще никаких конечных целей не предусматривает — революция продолжается. Потому следующим  под нож резника попал так называемый «кулак», затем «подкулачник». А заканчивали революционеры уже единолично владеющими:  лошадью, коровой, овцой — все в единственном числе. Так проходила социализация России при построении гигантских размеров концентрационного лагеря.
Адольф Гитлер действовал по тому же сценарию. Его социалисты первыми истребляли русскому человеку никаких симпатий не вызывающую часть общества, вроде тех же буржуев являющуюся в СССР привилегированной, выкрикивая среди пленных: «Juden und Kommunisten…»
Опасно начинать вражду одновременно сразу со всем народом. То немец знал, а потому разделял и властвовал, пока отгрызая лишь соразмерно своим возможностям по части переварки съеденного. Но горе тем, кто решил, что их он вообще трогать не собирался. Ведь именно за счет в основном наших соотечественников были пополнены концентрационные лагеря. А ведь там:
«…из 18… было уничтожено свыше 11 миллионов человек» [53] (с. 151–152).
Причем, просто подавляющим большинством из числа пострадавших являлись наши соотечественники!
А кроме застенка немцами на полную мощность использовался и полу застенок:
«Используя все средства, вплоть до кровавых репрессий, гитлеровцы сгоняли на каторгу в Германию сотни тысяч людей из оккупированных стран. В течение 1942 г.… Увеличились масштабы мобилизации рабочей силы в Польше, Чехословакии, Франции, Голландии, Бельгии, Югославии. Всего в фашистской Германии в то время жестокой эксплуатации подверглись 4,3 млн. иностранных рабочих [ИВИ. Документы и материалы, ф. 293, оп. 98, д. 543, л. 1.]. Кроме того, в широких масштабах использовался труд военнопленных.
Директивы Шпеера и Заукеля руководителям предприятий требовали добиваться от иностранных рабочих  и работниц «максимальной производительности» [53] (с. 87–88).
Но не следует думать, что лишь за счет безмерной эксплуатации свезенных в Германию рабов, большее число которых ждала в конечном итоге смерть, увеличивалось военное производство агрессора. Отнюдь не меньшей безправностью обладали и рабочие самого фашистского блока. В Италии, например, в 1942 г.:
«…трудовая повинность распространялась на мужчин от 18 до 55 лет. За невыполнение приказа предпринимателей мобилизованным угрожала отправка на фронт. Нормы выработки многократно увеличились, рабочих заставляли выполнять их сверхурочно» [53] (с. 92).
И вот за какие прелести «цивилизации» они столь усердно трудились от зари и до зари под угрозой отправки на русский фронт:
«К весне 1942 г. хлебный рацион составлял 150 г в сутки…» [53] (с. 95).
А ведь это в стране макарон! Никто в Западной Европе не налегает на хлебные изделия так основательно, как итальянцы.
Но и этого немцам показалось мало:
«В 1941–1942 гг. 1 миллион квалифицированных итальянских рабочих был отправлен в Германию…» [53] (с. 92).
Каковы условия их пребывания были еще и там?!
«Гитлеровцы безпощадно эксплуатировали ресурсы оккупированных и зависимых стран. Взимая огромные оккупационные платежи, захватывая золото, драгоценности, изымая иностранную валюту и ценные бумаги, вводя систему коллективных штрафов, участвуя в прибылях промышленных, торговых и страховых компаний, германская администрация и монополии завладели колоссальными капиталами. Сосредоточив в своих руках национальные платежные средства и установив выгодную лишь Германии клиринговую систему расчетов, нацисты подчинили себе всю банковскую и валютную систему европейских государств и беззастенчиво обогащались за их счет.
Промышленные предприятия оккупированных и зависимых стран поставляли вермахту самолеты, различные виды артиллерийско-стрелкового вооружения, боеприпасы, взрывчатые вещества, средства связи, оптические приборы, автомашины и суда. В 1942 г. авиационная промышленность захваченных стран поставила Германии самолетов и моторов на 962 млн. марок. Вся продукция судостроения вместе с продукцией оккупированных стран в 1942 г. оценивалась в 1,5 млрд. марок, тогда как доля поставок из Франции, Бельгии, Голландии, Дании, Норвегии и других стран, вместе взятых, составляла 900 млн. марок. Оккупированные страны Европы (без протектората Богемия и Моравия) поставили Германии в 1942 г. различных боеприпасов на 168 млн. марок [ИВИ. Документы и материалы, ф. 239, оп. 98, д. 543, лл. 3,4.].
В 1942 г. промышленность оккупированных стран дала вермахту различных видов вооружения, боеприпасов, автомашин и судов более чем на 4 млрд. марок…
Таким образом за счет ограбления стран Европы и жестокой эксплуатации рабочих и военнопленных гитлеровская Германия резко увеличила свои военно-экономические ресурсы, которые служили существенной базой для восполнения потерь вермахта на советско-германском фронте.
Важную роль в увеличении военно-экономических ресурсов Германии играл военно-экономический потенциал союзных ей стран. Рассматривая Румынию, Венгрию, Болгарию, Финляндию и марионеточную Словакию как аграрно-сырьевые придатки Германии, гитлеровцы взяли под контроль экономику этих стран и во все возрастающих масштабах эксплуатировали их ресурсы. На долю союзников Германии по агрессии в 1942 г. приходилось 92,9 процента германского импорта нефти и 95,1 процента нефтепродуктов, 70,1 — бокситов, 47,1 — хромовой руды, 49 — цинковой, 43,4 — свинцовой, 14,8 — марганцевой и 13,4 процента медной руды. Из Румынии, Венгрии, Болгарии, Италии и Словакии Германия ввезла продовольствия на 1,2 млрд. марок [ИВИ. Документы и материалы, ф. 239, оп. 98, д. 543, лл. 6, 8.], что составляло 38,7 процента всего ее импорта пищевых продуктов.
Немалую роль в обезпечении вермахта необходимыми стратегическими материалами и продовольствием играли экономические связи с нейтральными странами.
Швеция поставляла Германии железную руду, ферросплавы, качественную сталь, целлюлозу, искусственное волокно, шарикоподшипники, станки, электрооборудование, инструменты, морские суда. По сравнению с 1939 г. шведский экспорт в Германию в 1942 г. почти удвоился, составив 410,3 млн. марок.
Швейцария экспортировала в Германию автомашины, локомотивы, станки, паровые машины, электротехническую продукцию, часы, астрономические и геодезические приборы, радиоаппаратуру и другие средства связи, вооружение и боеприпасы. В 1942 г. швейцарские поставки вооружения и боеприпасов, а также важной в военно-экономическом отношении промышленной продукции в Германию превысили 424,3 млн. марок.
Из Испании в значительных количествах поступали в Германию железная, цинковая и свинцовая руды, пириты, свинец, олово, ртуть и вольфрамовый концентрат. В течение 1940–1942 гг. Германия вывезла из Испании стратегических материалов, продовольствия и готовой промышленной продукции на 331,8 млн. марок [Там же, лл. 8, 9.].
Через Испанию, Португалию поступали в Германию различные стратегические материалы из стран Южной Америки и Азии. В 1942 г. гитлеровцы получили из Голландской Индии через Испанию много натурального каучука; Испания перепродавала Германии значительное количество бензина, поступавшего из США. Португалия закупала для рейха в странах Латинской Америки нефть, нефтепродукты и другое сырье.
Турция поставляла Германии стратегическое сырье, продовольствие и полуфабрикаты, закупала для нее иранскую нефть. Ее экспорт увеличился с 51 млн. марок в 1940 году до 100,3 млн. марок в 1942 г.
В целом экспорт из нейтральных стран в Германию возрос с 587,3 млн. марок в 1940 г. до 1221,5 млн. марок в 1942 г., то есть более чем в 2 раза. На их долю приходилось свыше 50 процентов всего германского импорта железной руды, 33,8 свинцовой, 28,2 — цинковой, 4,2 — медной, 27,4 — алюминия, 14,5 — олова, 8,8 — ферросплавов и 7 процентов свинца. Общий вклад нейтральных стран в военную экономику Германии в виде поставок стратегического сырья, полуфабрикатов, готовой промышленной продукции, продовольствия, вооружения и услуг по военным перевозкам за 1940–1942 гг. составил 3 525,1 млн. марок [Там же лл. 10, 12]…
Несмотря на сокращение запасов жидкого горючего с 2,4 млн. тонн в конце 1940 г. до 1,2 млн. тонн к началу 1942 г., Германия не испытывала в нем особого недостатка. В 1942 г. добыча нефти в стране составила 1 678 тыс. тонн, из них в аннексированной Австрии — 870 тыс. тонн [Statisticshes Handbuch von Deutcshland 1928–1944. Munchen, 1949, S. 280.]. За счет переработки нефти, добывавшейся в самой Германии, и производства синтетического горючего в том же году было получено 6,3 млн. тонн жидкого топлива. Свыше 40 процентов расходуемого жидкого топлива Германия получала за счет импорта из союзных стран  и текущего производства на оккупированных территориях…
Потребность в лигирующих металлах — марганце, хроме, никеле, вольфраме, титане, ванадии и молибдене покрывалась в основном за счет ввоза руд, металла и ферросплавов из оккупированных, союзных и нейтральных стран…» [53] (с. 87–90).
Вообще-то Гитлера готовила к войне мировая олигархия банкиров достаточно основательно:
«…из 28 видов стратегического сырья накануне Второй мировой войны Германия имела только семь» [177] (с. 280).
Все же остальное она получила как от своих скрытых, так и от явных союзников: от кого за безценок, а от кого так и вообще безплатно.
Германское военное хозяйство имело в своем распоряжении с учетом производства в оккупированных странах 25,1 млн. тонн чугуна и 32,1 млн. тонн стали. И это против выплавлявшихся в то же самое время у нас в стране: 4,8 млн. тонн чугуна и 8,1 млн. тонн стали [ИВИ. Документы и материалы, ив.№32, с. 126, 132, 134, 167, 173, 187] [53] (с. 43). То есть по производству стали мы отставали от объединенной Гитлером Европы в 4 раза, по производству чугуна — в 5 раз!
Вот по какой причине мы были вынуждены временно отказаться от изготовления тяжелых танков КВ-1.
«Экономика Германии не испытывала острого дефицита и в цветных металлах, потребность в которых покрывалась за счет ввоза руд и металлов из оккупированных и зависимых стран. Алюминиевая промышленность страны полностью зависела от импорта бокситов; ввоз их в 1942 г. возрос до 1,5 млн. тонн. Выплавка первичного алюминия составила 264 тыс. тонн, вторичного 90 тыс. тонн [Statisticshes Handbuch von Deutcshland 1928–1944. Munchen, 1949, S. 294]» [53] (с. 90).
Так что сбором похода Германии на Россию занималась не только вся континентальная Европа, но и практически весь мир!


Ну а как в 41-м, когда вал немецкого наступления обрушился на наши военные заводы, расположенные в западных областях, удавалось противостоять всей этой военной машине нам?
«…прямо в степи возводили корпуса эвакуированных заводов. Сутками не покидая цехов, ремонтировали танки и орудия, выпускали боеприпасы» [60] (с. 166).
Враг рвался к Москве и Ленинграду. Потому выпуск военного производства развертывался буквально с колес:
«В течение трех недель на базе одной из новостроек собрали 5 800 металлообрабатывающих станков и большое количество другого оборудования, прибывшего с ленинградского Кировского завода в район Урала. Выпуск танков начался в недостроенном здании, не имевшем еще крыши, в суровые уральские холода. В ноябре 1941 года тяжелые танки с маркой Кировского завода начали поступать на фронт и приняли участие в разгроме германских войск под Москвой (ИСЭ СССР. М., 1978. Т. 5. С. 173)» [159] (с. 166).
Не менее быстрыми темпами был начат выпуск и «тридцатьчетверок»:
«Последний эшелон с оборудованием Харьковского тракторного завода прибыл на новое место 19 октября, а уже 8 декабря первые 25 танков “Т-34”, собранные из привезенных агрегатов, отправили на фронт (ИСЭ СССР. М., 1978. Т. 5. С. 173)» [159] (с. 166).
То же касается и перенесенного оборудования заводов самолетных предприятий:
«Как это ни невероятно, но уже через два месяца после начала передислокации заводов производство Ил-2 развернулось снова, несмотря на то что некоторые заводы не были полностью построены и рабочие работали под открытым небом в суровых климатических условиях русской зимы» [175] (с. 150–151).
Так что темпы переноса предприятий в тыл просто шокируют. Какой иной народ, кроме нашего, на такое способен?
А потому:
«Уже  в декабре 1941 года падение промышленного производства было прекращено, а с марта 1942 года стало вновь возрастать (Плановое хозяйство. 1975. № 6. С. 10). К середине 1942 года утраченные мощности военной промышленности были не только восстановлены, но и значительно превзойдены» [159] (с. 167).



Тут, конечно же, резонен намек на помощь нам от Англии и Америки, которые, как сегодня пытаются представить фальсификаторы, якобы и спасли большевистский режим от полного разгрома германским блицкригом.
Эта помощь, как выяснено чуть ранее, была чисто американской. О том, понятно, никто тогда не догадывался. А потому стремился внести в том числе и свой посильный вклад в достижение заветной цели — Победы:
«Многие несли в сберкассы золотые и серебряные изделия, деньги и облигации государственных займов. Иные сдавали мотоциклы, велосипеды, пишущие и даже швейные машинки…» [126] (с. 51).
Причем, не сильно доверяя советским структурам власти, где по тем временам все еще находилось слишком большое количество врагов русского народа, собираемые населением средства направлялись на фронт через посредничество Русской Церкви:
«Если теплые вещи для бойцов в ноябре – декабре 1941 года собирали в других местах, например в красных уголках предприятий, организаций, то, как правило, потом, перед отправкой на фронт, несли освящать в ближайшую церковь. Не только вещи для фронтовиков, но и денежные пожертвования на оборону страны несли в основном в храмы. И не только верующие, но и атеисты, поскольку многие люди Церкви доверяли больше, чем государственным структурам» [286] (с. 44).
Так собирались средства с населения нашей страны, отдававшего для победы и все последнее, что у них было.
Но не совсем обыкновенной была с нами торговля, осуществляемая вроде бы как на тот момент союзной нам Америкой. Эти покупки осуществлялись с большим риском для товаров, за которые деньги обязаны были уплачиваться в полной независимости от того, дойдут ли они до нас. И захват немцами Норвегии позволял им наносить достаточно ощутимый урон этой странной «американской помощи».
Однако ж немцы, все им необходимое, мало того, что приобретали вообще ничем не рискуя, но забирали это практически даром.
Так что ни о каком по поводу материальной части нашем на сегодняшний день фальсификаторами выдуманном превосходстве тут не просто заводить разговоры, но даже и заикаться не следует.



Ленд-лиз на два фронта



Да, много сегодня открывающихся тайн третьего рейха обличают в несоюзническом к нам отношении наших «союзников»: в случае пленения Гитлеру было что поведать миру о механике проведения этой войны.
Но вот как перед Нюрнбергским процессом брат Уинстон обнаруживает свое желание уничтожить всех своих братьев по организации без суда и без столь для него опасного следствия. Проговорись хоть один из них о заговоре банкиров, с помощью Черчилля обезпечивших проведение второй мировой войны, какая расплата за содеянное может его ждать в самом ближайшем будущем? Ведь сидеть ему тогда на скамье подсудимых вместе с бонзами третьего рейха и ждать приведения смертного приговора в исполнение.
«По свидетельству Трумэна, Черчилль уже в октябре 1943 г. пытался убедить главу советского правительства в том, что главных военных преступников следует расстрелять без суда (H.Truman. Memoirs. Vol. I. N.Y., 1955, p. 284)» [58] (с. 486).
Вот где брат Адольфа Гитлера по организации полностью «прокололся»: о странности ведения им войны Черчилль полностью выложил уже тогда, когда в воздухе лишь запахло будущим процессом!
Но и Гитлер указал — кто в действительности является его союзником в этой войне даже несколько ранее высказывания Черчилля о необходимости убрать своего брата без суда и без следствия:
«На совещании в ставке 19 мая 1943 г…
…когда речь зашла о переброске хотя бы одной дивизии в Грецию и возник вопрос, откуда ее взять, Гитлер ответил: “Только с Запада. Я в настоящий момент не беспокоюсь о том, что там может что-нибудь случиться” (Hitlers Lagebesprechungen, S. 206)» [55] (с. 486).
То есть в том, что Черчилль не позволит союзникам даже попытаться наметить вторжение в Европу через Англию, Гитлер совершенно не сомневался. Сговор масонов здесь просматривается еще более ощутимо: об оставленном у себя за спиной этом пресловутом Втором фронте развязавший войну с помощью все той же Англии агрессор совершенно не безпокоился.
А как жилось во все эти годы некоей такой «войны» попавшему «в плен» к англичанам подручному Гитлера — Рудольфу Гессу?
Вот что сообщает об этом Гесс на Нюрнбергском процессе:
«“Герцог Гамильтон… позаботился о том, чтобы я был переведен в хороший военный госпиталь (Гесс повредил ногу при высадке — А.П). Он находился в сельской местности, в получасе езды от города, в замечательных природных условиях Шотландии”.
Дальше перечисляются великолепные виллы, где его, Гесса, содержали после госпиталя, и нарисована такая идиллическая картинка:
“Мой комендант, профессиональный артист в мирное время, играл для меня Моцарта. Я часто совершал большие прогулки, а иногда и автомобильные поездки”» [100] (с. 542).
Такой прием в «старой доброй Англии» имел главный подручный верховного главнокомандующего вражеской коалиции, содержавший в ужасающих условиях  концлагерей какое-то количество, между прочим, и англичан!
И самое главное во всей этой странной истории: зачем Гесс летал на Британские острова в гости к Черчиллю? Сумасшедшим он не признан, с Гитлером никакого разрыва тоже не отмечено: в этот момент он являлся его правой рукой. Тогда в чем же дело?
В тайные связи Гитлера с «Мемфис Мицраим», очень похоже, был посвящен слишком ограниченный круг лиц. Даже высокопоставленный масон Герман Геринг, столь наивно удивившийся «удачливости» Гитлера в момент мюнхенской сделки, своим поведением указывает на явную непосвященность в разбираемые нами связи. Для такого высокого ранга интриг, разыгрываемых матерыми волками, этот павлин оказался явно не готов.
Потому и отправился для налаживания контакта и более четкого взаимодействия со своими тайными союзниками не кто иной, как заместитель Гитлера Рудольф Гесс.
На Нюрнбергском процессе он, являясь одним из зачинщиков Второй мировой войны, не был приговорен к петле, но, словно Наполеон, был осужден к пожизненному заключению. Однако ж впоследствии грозился что-то разболтать. Потому, явно по указке сильных мира сего, Гесса пришлось срочно ликвидировать.
Но и от разоблачений, грозящих от его шефа, Гитлера, Черчилля тоже как-то все-таки упасли: хороший глоток «доброго» яда избавил «Мемфис Мицраим» от излишних волнений и хлопот.
И яд этот, судя по всему, Гитлер принял не по собственной инициативе. Ведь о самоубийстве, якобы произошедшем в бункере, рассказал лишь личный его шофер, который, между прочим, сообщает только  об услышанной им общей фразе о том, что фюрер покинул этот мир. А уж как он это сделал, никто так до сих пор и не знает. Очень похоже, что вряд ли в том была его личная инициатива.
Вот как произошедшее освещается советской историей:
«Чтобы уйти от ответственности за совершенные злодеяния, 30 апреля Гитлер покончил жизнь самоубийством. С целью скрыть это от армии фашистское радио сообщило, что фюрер убит на фронте под Берлином» [58] (с. 342).
То есть история с самоубийством, что являлось выгодным для всех участников той войны, является явно вымышленной. Потому более походит на то, что Гитлер был именно убит.
Не менее странно окончили жизнь и его ближайшие сподвижники, которые, что не оставляет уверенности, тоже вполне могли оказаться в курсе масонского сговора:
«Почти месяц спустя, 21 мая, Гиммлер был задержан англичанами. Через два дня, раздавив ампулу с цианистым калием, он отравился» [58] (с. 359).
С чего бы это вдруг? Да и почему не сразу, но через целых два дня после ареста?
Все это больше походит на убийство слишком много знающего свидетеля. Причем, именно англичанам это убийство и было столь необходимо. Гиммлер, будучи правоверным масоном, действительно — уж слишком много знал.
Было, судя по всему, чего опасаться и от показаний главы «трудового фронта» Р. Лея, одного из руководителей национал-социалистической партии. А потому он, совершенно удивительнейшим образом, вдруг:
«…повесился в камере Нюрнбергской тюрьмы» [58] (с. 491).
Безследно исчез и Борман, несомненно посвященный в закулисные связи Гитлера. Сбежал он, как считается официально, или тоже тайно убит, как Лей, Гитлер и Гиммлер?
Такими приемами следы сговора настоящих союзников Гитлера оказались усердно заметены. Все сколько-нибудь причастные к этому делу лица были срочно уничтожены именно по предложенной Черчиллем схеме: без суда и следствия.
Так что сам Бонапарт Наполеон, масонский император от братства «Луксор», который тоже — без суда и следствия был отправлен в заточение на остров Святой Елены, стоит, в этом плане, с гитлеровским окружением в одном ряду. Не желают масоны раскрывать своих тайн.
Весьма странным образом ушел из жизни и Бенито Муссолини со своей, что не оставляет сомнения, посвященной во все его тайны супругой. Так что и от него никто ничего не смог услышать. А ведь он являлся масоном с достаточно не малым стажем. Ему было о чем поведать правосудию:
«В 1925 году в Италии официально было запрещено масонство. Но преследованиям подверглось только либеральное крыло итальянского масонства… Собственно 1925 год завершил реорганизацию итальянского масонства, — процесс, который начался в 1908 году, когда оформилось правое крыло масонства Италии — “Площадь Иисуса”. Муссолини был членом этой организации. Правое масонство являлось настоящим стержнем фашистского режима в Италии. Бенито Муссолини, как и Бальбо, Гранди, Боттаи, Чиано, — всего 45 высших руководителей фашистской Италии, — являлся масоном. Нетрудно заметить, что то же самое имело место и в Германии и в СССР. На самом деле официальное запрещение лож служило наиболее надежным прикрытием деятельности этой могущественной интернациональной организации» [129] (с. 169–170).
Американские партнеры по антигитлеровской коалиции были все того же поля ягодами:
«В масонстве традиционно состояли фактически все американские президенты» [129] (с. 170).
А вот кем являлся главный партнер Гитлера по захвату мира:
«Леонард Спенсер Черчилль, член английского парламента, вошедший в мировую политику как Уинстон Черчилль, с 1901 года состоял в масонском братстве» [129] (с. 170).
Потому совершенно не оставляет вопросов его отношение к своим якобы союзникам, которое не мог не подметить и маршал Жуков:
«В его письмах не было откровенности, чувствовалась какая-то затаенность» [40] (с. 249).


А вот как развивались события, когда война, с помощью все той же Англии, дезориентировавшей нас неким якобы наличием у Германии в момент на нас нападения с нею «фронта», только еще началась.
К нам прибыл представитель этой страны, прикинувшейся нам в тот момент дружественной, и предложил услуги по поставкам вооружений и стратегического сырья. Мы, естественно не обнаружив в их речах никакого подвоха, попросили у «союзников»:
«1) зенитные орудия калибром 20, или 25, или 37 мм; 2) алюминий; 3) пулеметы 12,7 мм; 4) винтовки 7,62 мм» [134] (с. 281).
«Союзники», что и понятно, так спешили помочь по части снабжения своего мнимого партнера стрелковым оружием, что просто «завалили» им нас чуть ли ни с головой:
«…стрелкового оружия всех типов, но без пистолетов и револьверов, мы имели на 23 июня 1941 года и получили за годы войны 29,16 млн. штук. Из них пришло с американских, британских и канадских заводов 151,7 тысяч, то есть 0,52%» [176].
 Эти цифры проясняют теперь: кому на самом деле помогали в этой войне англо-американцы. У них, не имеющих прямого контакта с врагом, в пулеметах или винтовках на тот день испытывался острый недостаток, что так нам и не соизволили их отпустить не то что в нужном объеме, но и вообще отправить хоть сколько-нибудь значащую партию?
Вот что ими было отпущено нам в первую очередь, несмотря на выше процитированный запрос. В первые полгода войны наши союзники по коалиции поставили 82 пушки, 648 танков и 915 самолетов [176].
«С учетом же вооружений, имевшихся на 22 июня 1941 года, и этот, не слишком внушительный, процент снижается до совершенно ничтожных цифр (соответственно, 0,04%, 2,32% и 3,14%)» [176].
И здесь, что самое для нас важное, нет и малейшего упоминания ни об одном из запрошенных нами из четырех пунктов видов продукции американских военных заводов.
Присланное вооружение было такого качества, что как о поставках оружия союзникам, о нем говорить не стоит:
«…115 из 466 танков английского производства, в первый год войны до фронта так и не добралась… Качество отправляемого вооружения тоже оставляло желать много лучшего. Так, из 711 истребителей, прибывших из Англии в СССР в первые полгода войны, 700 составляли безнадежно устаревшие машины типа «киттихок», «томагавк» и «харрикейн». Сильно уступая «мессершмиттам» и «якам» по скорости (520 км/ч против 570–590) и маневренности, они к тому же еще не имели пушечного вооружения. Даже если летчику и удавалось поймать врага в прицел, их пулеметы винтовочного калибра зачастую оказывались совершенно безсильными против брони немецких самолетов. Что касается современных истребителей «аэрокобра», то наш друг Черчилль поставил нам в 1941 году всего 11 штук» [176].
И то лишь для того, чувствуется, чтобы под благовидным предлогом скинуть к нам, как в помойку, семь сотен единиц безнадежно устаревшего хлама.
Но и доставленные нам все же достаточно приемлемые, хоть и в единичных количествах, машины попали к нам лишь вот по какой удивительной причине:
«Истребители Белл Р-39 “Эркобра” и Р-63 “Кингкобра” поставлялись главным образом потому, что они не отвечали оперативным требованиям американских ВВС…» [175] (с. 153).
Вот как сами американцы именуют поставки по ленд-лизу. Роберт Джексон:
«В многочисленных статьях и книгах, посвященных на советско-германском фронте, появившихся после войны, утверждается, что эти союзнические поставки самолетов помогли русским в 1942 году переломить ход войны в воздухе. Но эти утверждения абсолютно лживы» [175] (с. 153).
Да уж, 11 самолетов — это слишком смехотворная поддержка на уровне поставок вооружений воюющей стране.
Нам же, повторимся, требовались в тот момент, как воздух, зенитки, стрелковое оружие и алюминий для производства своих самолетов новейших конструкций…
Но, вместо этого, «союзники» суют всякий хлам: танки, мало того, что устаревшие, четверть которых и первый-то свой выстрел не смогли сделать — до фронта не доехали.
Такого же плана и самолетами нас тогда «одарили».
То есть совершенно в наглую отсылали нам не то, что было жизненно важно на тот день, но что в тот момент необходимо было сбыть им: либо безнадежное старье, либо откровенный брак. Причем, посылались не запрашиваемые виды вооружений, но те, с которыми у нас и у самих все на тот момент обстояло более чем удовлетворительно.
Словно «двое из ларца одинаковых с лица», в знаменитом мультфильме, они все делали наоборот: вместо отправки алюминия, в помощь для изготовления наших лучших на тот момент в мире новейших моделей самолетов, они нам присылали свой устаревший хлам, а вместо зениток, недостающих на тот день для защиты от нападения с воздуха, присылали свои танки — самые на тот момент наиболее неудачные. Мало того, неисправные! Более сотни танков из этой партии вообще — и с места не сдвинулись! И подсовывается это залежалое на складах барахло в тот момент, когда мы имеем лучшие в мире танки!
Эти вспыхивающие от первого же в них попадание ненадежные машины:
«…наши танкисты называли “железными гробами”» [177] (с. 277).
Вот маленький пример тому обнаруживается при посещении американского посланника поля сражения в полосе 3-го Белорусского фронта генерала Черняховского:
«Первым желанием Дина было узнать, как действует техника, поставляемая по ленд-лизу. Полковник Соколов пообещал генералу на пути к Вильнюсу показать место боя, в котором участвовали американские танки М-3.
Ехать пришлось недолго. Вскоре открылась панорама недавнего танкового сражения. Повсюду виднелись подбитые, сожженные машины. Соколов обратил внимание Дина на три подбитые тридцатьчетверки, перед которыми чернели одиннадцать сожженных немецких танков. Проехали еще немного, снова увидели обгоревшие остовы однотипных танков. Автомобиль приблизился к одному из них — танк был пробит в нескольких местах. Лицо Дина вытянулось: он узнал свою отечественную машину.
— Американские рабочие построили танк, а русские погибли, сражаясь в нем за свободу СССР и США, — нарушил паузу Соколов.
— Войны не бывает без потерь…
— Да, да, к сожалению, они распределяются не поровну…
Дин промолчал и больше не напоминал об американской технической помощи» [144] (с. 256–257).
Что касается этой американского типа «помощи» по самолетам.
Теперь, когда после драки столь активно замахали кулаками именно те, кто в ней участия вовсе-то и не принимал, нам пытаются внушить версию, что якобы исключительно лишь союзникам мы-де и обязаны в том, что нас в ту первую осень войны не раздавили. Смотрим, какую технику нам поставила на тот момент заграница:
«Мы начали воевать на “томохауках”, и выяснилось, что у него хотя и передняя центровка, но не ярко выраженная. Если во время пилотажа ручкой резко работаешь — в начале на себя, а потом резко отдаешь, то “томохауках” начинал выделывать т.н. “голова-ноги”, проще говоря — кувыркался. Судя по всему, для американцев это кувыркание было такой же неприятной неожиданностью, как и для нас» [33] (с. 241–242).
Но и иная модель, поставляемая союзниками, имела свои недостатки:
«Активный, наступательный бой “мессеру” “харрикейн” навязать не мог, и по скорости уступал, и на вертикальном маневре» [33] (с. 214–215).
«Горел “харрикейн” быстро и хорошо, как спичка — дюраль был только на крыльях и киле, а так перкаль. И–16 горел хуже» [33] (с. 229).
Такая вот от Америки нам была удивительнейшая «помощь»…
Но голь, что называется, на выдумку хитра:
«Когда мы стали эксплуатировать Р-40, то обнаружили у него сразу два недостатка…
1. Р-40 был “туповат” на разгоне…
2. Слабоват на вертикали…
То и другое было следствием недостаточной тяговооруженности. Мы поступили просто. Первый недостаток устранили тем, что стали держать обороты “повыше”, летать на повышенных скоростях. Второй — облегчили самолет, сняв пару пулеметов.
И все. Истребитель стал “на уровне”… Правда, надо сказать, двигатели от наших “непредусмотренных” режимов “летели”, 50 часов работы — это был предел, а часто и меньше…
Кстати, все вышесказанное и к “аэрокобре” относится. Если бы мы летали на тех режимах, что американцы в инструкции указали — посбивали бы нас сразу, на “родных” режимах истребитель был “никакой”… но, бывало, 3–4 таких воздушных боя, и все — “меняй двигатель”» [33] (с. 247–248).
«Поначалу на “английском варианте” “кобры”, с ними здорово намучились, “гидравлика” замерзала… гидросмесь густела и отверстия в гидроцилиндрах забивала. Так наши умельцы гидросмесь заменили на отечественную и отверстия в диаметре увеличили. Стала перезарядка работать нормально. Впрочем, на этих “кобрах” вся “гидравлика” замерзала, не только перезарядка» [33] (с. 253).
Хороша такая помощь или плоха?
Так ведь она же — «американская». А потому иной не бывает. Но русский человек нашел выход и из такой уж совсем казалось бы безвыходной ситуации. Правда, при этом, пришлось пойти и на достаточно немалые расходы, которыми и обернулась эта теперь всеми воспетая помощь. Которая, повторимся, являлась достаточно странной помощью — по-американски.
«Двигатель был “Аллисон”. Мощный, но… ненадежный, особенно на первых типах — Q-1, Q-2. У них и двигатель послабее был. У нас после первых 3–4 боев все десять “кобр” “встали”, у всех вышел из строя двигатель.
Эти первые “Аллисоны” и половины ресурса не вырабатывали… Клинил, подшипники выплавлял.
…Реально “Аллисоны” полный ресурс, а это часов 100, начали вырабатывать только в 1944 году» [33] (с. 257–259).   
Все то же можно сказать об оружии на закупаемых нами самолетах в сравнении с нашим собственным оружием:
«— Если сравнить 20-мм пушки — “Испано-сюизу” и ШВАК — то какая, на ваш взгляд, лучше?
— Наша. Безусловно. ШВАК была на порядок-два надежнее. “Испано” требовала просто невероятного качества обслуживания. Малейшее запыление, загустение смазки или еще какая-нибудь мелочь, и все — отказ. Очень ненадежная.
Баллистика у нашей пушки была лучше. Наша пушка обезпечивала более настильную траекторию стрельбы, а это много значит, когда прицеливаешься. Вот на “яках” — там и прицела не надо было, трасса почти прямая, наводи и стреляй, куда нос смотрит, туда и снаряды попадут. ШВАК была поскорострельнее» [33] (с. 254).
Понятно, командование Красной Армии, получив от своих вроде бы союзников новую технику, рассчитывало на нее при весеннем наступлении 1942 г. А потому именно из-за этой совершенно неоправданной на нее надежды и произошла та самая катастрофа, после чего немцы дошли аж до Сталинграда. Так что именно своим этим липовым союзничкам мы и обязаны теми жертвами, которые понесла Россия весной и летом 1942 г. 
«В первые месяцы 1942 года некоторое количество американских и английских танков прибыло в Советский Союз морем в Мурманск, а также через Иран. Но русские — по вполне понятным причинам — сочли большинство из них непригодными для боевых действий» [175] (с. 162).
А потому весь этот нам не имевший никакой необходимости хлам был расставлен по различным местам лишь в качестве мебели:
«…американские и английские танки, по-видимому, направлялись на второстепенные фронты, вроде карело-финского, и на Дальний Восток и сыграли не более чем косвенную роль в решающих сражениях на советско-германском фронте» [175] (с. 163).
Но даже по части этого хлама американцы, зачуяв скорую нашу победу, свои поставки ограничили больше некуда:
«В последний год войны товары, полученные из США и Англии, составляли менее 3% произведенных в нашей стране» [159] (с. 178).
Даже по части так называемого «второго фронта», то есть поставок продовольствия со стороны Америки, говорить об их каком-либо серьезном для нас значении просто смешно:
«Количество зерна, муки, крупы, ввезенных из США и Канады за 1941–1945 годы, в пересчете на зерно равнялось лишь 2,8% по отношению к среднегодовым заготовкам зерна этого периода» [159] (с. 178).
Но не только запрошенный нами алюминий не был поставлен своим в этой войне якобы союзникам со стороны дядюшки Сэма:
«Во время войны американское правительство запрещало своим компаниям продавать СССР ряд стратегических материалов, и прежде всего никель, необходимый для работы советских авиационных заводов. Впоследствии руководитель КГБ генерал Ф.Б. Бобков отмечал: “Видимо, руководству США было выгодно превосходство немцев в воздухе, а на земле — они отлично это знали — Германии нас не так-то легко победить” [280] (с. 122).
Стараясь использовать войну в своих интересах, англо-американские союзники всеми возможными способами стремились, с одной стороны, как можно дольше затягивать открытие второго фронта, рассчитывая на окончательное истощение воюющих держав, а с другой — убедить советское руководство отвести войска с тех территорий, которые Англия и США считали своей сферой своих национальных притязаний (Закавказье, Иран, Приполярье). В этих стремлениях Англии и США совершенно отчетливо чувствовалось их желание ослабить как можно сильнее не только Германию, но и СССР» [159] (с. 171).
В этом высказывании, судя по все более проясняющейся информации о целях США в этой войне, следует все же изъять фразу о желании «союзников» ослабить Германию. Ведь исключительно она, как выясняется, и являлась настоящим союзником этой страны:
«…позиция США в годы войны носила вероломный характер. Советская разведка получала на этот счет множество доказательств» [159] (с. 170).
Мы знали о том, что сотрудники американских спецслужб:
«…собирают информацию о портах на Дальнем Востоке, Севере и Юге Советского Союза» [159] (с. 170–171).
И вот в чем разгадка вообще всего сегодня всплывающего секрета этой странной комбинации — мировая олигархия банкиров: США–Англия–Германия. Вот для каких нужд вообще этим нашим «союзничкам» так настоятельно потребовался германский блицкриг. Мало того, почему они даже после его явной неудачи до самого конца войны продолжали поддерживать Гитлеровскую Германию. Вот какая информация раскрывает свет на смысл агрессии, начатой против СССР.
В советское консульство в США обратился русский эмигрант и сообщил информацию, доведенную до него его сыном, работающим в Управлении стратегических служб (американская разведка). Он сообщил:
«что “американцы готовятся к возможной высадке войск в России якобы на тот случай, если сопротивление Красной Армии будет сломлено и Восточный фронт развалится”.
Доживавший на чужбине свой век русский патриот дрожащим, прерывающимся голосом заключил: “Такого вероломства со стороны американцев я не ожидал. Это же готовится удар ножом в спину России. Остерегайтесь американцев!” [274] (с. 64–65)» [159] (с. 171).
Но и это не являлось еще всей той «помощью», которой мы якобы обязаны американцам в победе над фашистской Германией. Вот кем в этой войне являлись извечно липовые наши «союзнички»:
«…одновременно они тайно помогали и немцам, да и немецкие фирмы благополучно продолжали работать в США. Точно такой же ленд-лиз США вели с Германией, для маскировки через Португалию и Францию. Для этого Гитлер оккупировал лишь часть Франции, посадив марионетку в другой» [178] (с. 193).
Вот почему Гитлеру были не страшны наши бомбежки румынской Плоешти:
«В сентябре 1941 года 94% нефтяного импорта Германии приходилось на американские корпорации Тексако и Стандард Ойл (во главе с Рокфеллером, ныне называется Exon). Поставки велись через формально нейтральную Испанию. Фашистские танки, которые осенью 1941 года шли на Москву, заправлялись Рокфеллером» [178] (с. 196).
Конечно же, очередной ревнитель западного чужебесия сразу же возмутится: это, мол, было лишь в начале войны. Потом же Америка вступила в войну с противостоящей «союзникам» Германией.
Однако ж здесь мало что изменилось не только сразу после этого, но и вообще — до самого конца ведущейся нами на несколько фронтов войны (кроме оккупированной немцами Европы практически вообще со всем миром, работающим на западные монополии):
«Со вступлением в войну Америки заказы резко увеличились. 75% всех военных заказов США разделили между собой всего 60 крупных корпораций.
Многие корпорации работали на два фронта, получая золото с обеих воюющих сторон. Форд и Дженерал Моторз поставляли грузовики как американским войскам, так и немецким. Они делали танки “Шерманн” для союзников, они выпускали до половины всех танков Вермахта» [178] (с. 196).
Вот откуда ноги растут у мифов о занижении количества немецких танков на Восточном фронте! Половина сражающихся против нас все тех же «тигров», а несколько ранее «немецких» Т-III и Т-IV, были изготовлены в Америке…
 Кстати говоря, очень теперь становится понятна столь странная заинтересованность «союзников» в поставке нам этой самой их американской «помощи»:
«При этом “Шерманн” вспыхивали, как зажигалки, — с первого раза, броня немецких танков была гораздо крепче» [178] (с. 197).
Предельно ясно — кто их союзниками являлся на самом деле!
Но и всем иным Ротшильды-Рокфеллеры снабжали Германию, что называется, по полному разряду. Все новшества, что изобретались на тот день в мире, в первую очередь оказывались у Адольфа Гитлера:
«Технические новинки, например, полноприводные автомобили, первыми нередко осваивали немецкие отделения этих фирм. Именно Дженерал Моторз собирал знаменитые бомбардировщики “Юнкерс-88” и выпускал скоростные моторы для “Мессершмидт-262”» [178] (с. 197).
Так что и в самолетостроении все становится по своим местам: плач немцев по отсутствию-де у них летательной техники следует списать лишь к качественной работе русских асов, сшибающих тысячами германско-американские самолеты вовсе не в своем воображении, как делали то враги и «союзники», но на самом деле. Так и здесь, как и в случае с танками, агрессор, попытавшийся одно время упрятать свое астрономическое преимущество за отсутствием у нас на данную тему какой-либо информации, вновь оказался разоблачен: вся мировая западная авиационная промышленность работала исключительно на Германию. И здесь все выясняется в достаточно не выгодных тонах для получившей по зубам стороны.
Но и иными новшествами все эти корпорации спешили в первую очередь обезпечить именно Германию, и даже ее флот, якобы чем пытающийся противостоять «союзникам»:
«Отделение IBM в Германии под названием Дехомаг (Dehomag) автоматизировало немецкие штабы и поставляло сигнальное оборудование для немецкого флота» [178] (с. 197).
Даже новшества по массовому истреблению людей к социалистам Германии приходят все с того же Запада:
«Кроме того, IBM автоматизировало учет узников в концлагерях и оптимизировала использование газовых камер. IBM также помогла организовать работу остарбайтеров, которых миллионами угоняли с оккупированных фашистами восточных земель» [178] (с. 197).
Немцы были экипированы Дядюшкой Сэмом по самую завязку, вплоть до газированной воды:
«От промышленных гигантов не отставала и “Кока-Кола”. Поскольку перевозки сиропа коки из США в Германию через океан стали проблематичными, в 1943 году “Кока-Кола” выпустила на немецкий рынок новый напиток — “Фанту”. За год было поставлено более 3 миллионов ящиков» [178] (с. 197).
Таким образом, настоящий союзник в этой войне наших «союзников» теперь более не засекречен. Это фашистская (национал-социалистическая) Германия, получившая подползая к Москве от Дядюшки Сэма 94% горючки, половину самолетов, половину танков, газ для душегубок и много иного, вплоть до газированной воды.
А вот и еще информация к достаточно необыденному размышлению:
«Форд помогал делать турбины для ракет V-2, которыми обстреливали Лондон» [178] (с. 197).
То есть шарашили, под шумок, американской техникой по столице своих же в этой войне вроде бы как и союзников! Удивляет?
Да нисколечко. Расчет, судя по всему, был достаточно прост. Испытав на своей голове мощь этой «германской» ракетной техники лондонцы будут прекрасно подготовлены к капитуляции перед той же Германией, но уже с атомной бомбой… Которой вот-вот предстоит появиться на свет за океаном и быть, точно как и турбины для ракет «фау-2», под все тот же «шумок» переданной «противоборствующей стороне» — гитлеровской Германии.
Население же Лондона, что и естественно для Запада, прежде всего в чаянии спасения своей собственной шкуры, тут же заявит о своей лояльности гитлеровскому режиму. Да и Америке придется выполнять все требования Германии по нейтралитету.
Сама Германия будет реанимирована этим удачным ходом своих союзников: секретное оружие, о котором твердила до самого последнего конца геббельсовская пропаганда, действительно появится у казалось бы на ладан дышащего в тот момент рейха.
Успей «союзники» с атомной бомбой хоть на неделю раньше до окончания войны — и никто не сможет предсказать, что ждало бы после этого мир! Но бомба появляется в наличии лишь тогда, когда война в Европе уже закончена…
Все вышеприведенное вовсе не является лишь плодом фантазии. Имеется даже документ, подтверждающий желание закулисных политиков, развязавших Вторую мировую  войну, сделать руками английского премьера раскрываемый нами Крестовый поход против России общемировым уже чисто официально:
«Масон У. Черчилль, заверяя Сталина о союзнической поддержке, подготовил секретный меморандум “Об объединенной Европе” (1942), в котором обращался к европейским странам, включая Германию, “объединиться в борьбе против большевистского варварства”. Главную роль в этом “объединении” должны были играть Англия и США» [159] (с. 174).
Так что же помешало этому объединению?
Сталинград. Такого разгрома от объединенной Гитлером части Европы не ожидал никто. А кто ж пойдет на союз с проигрывающей стороной?
Потому Америка старательно подготавливает Германию для летнего реванша под Курском. Но и здесь Германия преизрядно получает по зубам.  Дальнейшее уже известно. Спасти положение могла теперь только атомная бомба. Германия же в бешеном темпе, что выясняется — с помощью все той же Америки, подготавливала свою часть Манхэттенского проекта — ракету для атомной бомбы. Она вложила в это мероприятие, между прочим, очень серьезные финансовые средства:
«“бремя ракетного проекта, которое армия взвалила на третий рейх, было равноценно бремени Манхэттенского проекта для Соединенных Штатов” (Walker M. German National Socialism and the Quest for Nuclear Power. 1939–1949. Cambridge, 1989)» [187] (с. 229).
Но, увы, Запад, как ни пытался успеть с изготовлением своего «малыша», изрядно запоздал — русские войска вошли в логово врага — Берлин пал.


Вот каковы результаты всей этой спроворенной братом Черчиллем войны без войны:
22 июня 1941 г.: на Россию было брошено 190 дивизий вермахта и союзников. А для борьбы с Западом — 9. Мало того: под Москвой оказались и покрашенные в цвета пустыни танки тех самых дивизий, которые якобы предназначались для южной колониальной войны. То есть вообще все силы были брошены Гитлером на его единственный в этой войне фронт.
На апрель 1942 г. число дивизий вермахта и его союзников, воюющих с нашей страной, увеличилось до 219, на западе их в тот самый момент насчитывалось 11.
Ноябрь 1942 г., когда под Сталинградом очутились роммелевские танки из Африки, фиксирует уже 266 дивизий врага против нас и аж 12 с половиной на стратегически лишь Черчиллю необходимом западном таком якобы некоем фронте.
Но вот немец изрядно и невосполнимо поредел в числе. Может пора начинать союзникам войну на Западе? Вся техника противником оставлена под Сталинградом, а в Африке имеются лишь какие-то крохи пехотных дивизий для совершенно неизвестных нужд.
Однако же нам эти «нужды» теперь становятся известны — это имитация войны.
Апрель 1943 г. обнаруживает в наличии у немцев 233 дивизии, наиболее боеспособная часть которых сосредотачивается для проведения крупномасштабного наступления под Курском. Для атак на Запад в это же самое время «сосредоточено» 14 с половиной дивизий врага.
Высадка союзников в Сицилии не слишком ужасает агрессора, против которого даже в этот момент выставлено слишком смехотворное количество войск: всего два десятка дивизий. Против нас же наскребается со всех сусек, когда страны сателлиты метут под гребенку все возможное носить оружие население на восточный фронт, — 245 дивизий врага [60] (с. 217).
Это что там, на Западе, затеяно: война или издевательство?
Издевательство.
Но вот началась высадка союзников в Нормандии. И что же мы видим?
«В июне-июле 1944 г. в результате потерь в составе немецко-фашистской армии на всех ТВД было расформировано 34 дивизии, из них 29 на советско-германском фронте» [60] (с. 231).
То есть на высадившиеся на неких таких “неприступных рубежах” некоего “вала” Германии толпы вооруженных до зубов ватаг вражеских коалиций вермахтом было “истрачено” лишь пять хоть что-либо из себя представлявших дивизий, многие из которых не “рассыпались” от потерь после отражения безчисленных атак вражеской пехоты, но совершенно обыкновенно для западного фронта — сдавались на милость ничем пока себя не проявивших “победителей”.
Это союзники высадились или это кто?!
Да и защищаться-то от высадившихся американцев и англичан вовсе никто никогда и не намеревался. О чем свидетельствует Гудериан:
«…Атлантический вал… собственно, не был валом, а всего лишь бутафорским укреплением для запугивания противника» [27] (с. 352).


Однако в последнее время желтая пресса пытается внедрить в наше сознание западный взгляд на исход 2-й мировой войны, перетягивая лавры победителей на себя. И эта ложь дошла до таких перегибов, что даже нынешняя «демократическая» пресса, наконец, опомнилась и спешит сообщить по этому поводу, что:
«…решающая роль в победоносном исходе второй мировой войны принадлежит Советскому Союзу и его Вооруженным силам. И никакие измышления фальсификаторов не могут умалить роль и значение величайших заслуг советских людей…
Три года Советский Союз воевал один на один против фашистского блока. Три года наши союзники — США и Англия затягивали открытие второго фронта. Но и после его открытия (июнь 1944 года) решающие события происходили на советско-германском фронте. Здесь были разгромлены основные силы фашистской Германии и ее союзников — 607 дивизий. А на всех других фронтах, где действовали англо-американские войска — 176» [32] (с. 65).
Здесь следует уточнить, что числящиеся на счету Запада победы над дивизиями врага никакими победами, на самом деле, не являются. Просто немцы сами шли сдаваться именно к ним, понимая, что у нас в плену они могут ответить за совершенные преступления. То есть цифра эта не говорит вообще ни о чем. Вот, например, как выглядело в исполнении союзников форсирование «германской Волги» — Рейна:
«В ночь на 23 марта без какой-либо артиллерийской или авиационной подготовки шесть батальонов солдат на штурмовых лодках переправились через реку, потеряв при этом 8 человек убитыми и 20 ранеными (H. Essame. The Battle for Germany. New York, 1970, p. 380.) [58] (с. 248).
«Это наступление выглядело, писал Ф. Погью, “как маневры мирного времени, проводимые со всеми техническими средствами современной войны” (Ф. Погью. Верховное командование, с. 450)» [58] (с. 257).
То есть это свое бутафорское наступление они порешили начинать лишь тогда, когда поняли, что если сюда не введут свои войска они, то через пару недель это сделают за них русские.
В довершение всему:
«Еще 22 апреля на последнем оперативном совещании в имперской канцелярии германское верховное главнокомандование приняло решение снять с западного фронта все войска и бросить их в бой за Берлин. При этом им было указано, что не следует обращать внимание на то, что американо-английские войска овладеют значительной территорией (KTB/OKW, Bd. IV, S. 1456)» [58] (с. 260).
То есть «наступление» англо-американцев было просто совершенно ничем не прикрытой насмешкой над ведущейся нами войной.
«Какие потери понесла трехмиллионная американская армия, двигаясь от Рейна на восток, юго-восток и северо-восток? Оказывается, американцы потеряли всего лишь 8 351 человека…» [40] (с. 334).
Так что сами потери со стороны Америки говорят о том, что уж эта страна о действительном своем участии в войне с Германией заявлять не имеет никакого морального права.
Истории их историков дошли в последнее время до таких перегибов, что на торжества, посвященные разгрому Германии, американцы порешили не приглашать самих победителей, но увесить лаврами исключительно себя. Потому очень убедительно выглядит  тот факт, что на устроенное торжество по случаю празднования 50-ти летнего юбилея открытия второго фронта:
«…не была приглашена Россия — продолжатель СССР и советские ветераны войны» [32] (с. 66).
Однако же:
«Никакие измышления фальсификаторов истории не могут стереть из памяти народов историческую правду… Но как бы ни злобствовали эти выродки, правду истории не изменить. Именно советский солдат принес свободу народам многих и многих стран» [32] (с. 66).
Вот за счет каких непредвиденных «Мемфис Мицраим» факторов полностью лишенная средств к обороне армия вдруг совершенно ни для кого неожиданно одержала столь удивительнейшую победу, с точки зрения материализма ничем необъяснимую:
«Ярчайшими примерами героизма и пламенной любви к Родине стали многочисленные факты самопожертвования во имя победы над врагом. Более 300 раз был повторен безсмертный подвиг пехотинцев А.К. Понкратова, В.В. Васильковского и А.М. Матросова, закрывших своими телами амбразуры вражеских дзотов. Свыше 350 раз был повторен подвиг капитана Н. Гастелло и его экипажа, направивших свой горящий самолет в скопление живой силы и техники врага. Более 400 советских летчиков совершили воздушные тараны, которые по праву называются оружием храбрых из храбрых» [32] (с. 67–68).
Здесь уместно прибавить проявления и многими иными способами невиданного в среде иных армий мира героизма, который и позволил не только отразить под Москвой с одной винтовкой на двоих вражеские танковые колонны, но, впоследствии, наголову разгромить несметную мощь оружия, постоянно изготовляемого безчисленными заводами Запада. То есть теперь уже чисто в техническом плане противостоять всем заводам враждебной континентальной Европы.
«Располагая почти вдвое меньшим военно-экономическим потенциалом, чем Германия и ее союзники, Советский Союз произвел значительно больше оружия и боевой техники… К концу войны наша армия превосходила вермахт в орудиях и минометах в четыре раза, в танках и САУ — более чем в три раза, а в боевых самолетах — в восемь раз» [32] (с. 68).
Если под Сталинградом мы несколько уступали в авиации, то восьмикратный перевес к концу войны говорит о полной и безоговорочной нашей победе в воздухе.
Объединенную Гитлером Европу мы разгромили практически в одиночестве — без какой-либо действенной помощи извне.
Поддержка же союзников является слишком незначительной, чтобы ее, в деле нашей победы над напавшей на нас объединенной Европой, можно было рассматривать серьезно. Их оружие, присылаемое нам за большие деньги, этих денег не стоило. Мало того. «Союзники» даже за потопленные немцами не дошедшие до нас грузы взыскивали полновесно, как за доставленные!
Общие объемы этих закупок составили слишком незначительную часть от оружия произведенного нами:
«…по зенитным орудиям 2%, по самолетам — до 13%, по танкам — 7%» [123] (Т.2, с. 66).
Причем, воздух был завоеван не за счет  поставок самолетов союзниками, которые мало того, что составляли слишком незначительную часть от общего их числа, но большинство их оказалось просто непригодным в войне против германской авиации. Мало того, лишь какие-то серьезные переделки могли позволить ею вообще пользоваться. Но преобладание в небе русской авиации дала наша победа под Сталинградом, а затем точку над господством немцев в воздухе поставила Курская битва. Ее итоги:
«В К[урской] б[итве] было разгромлено 30 отборных дивизий противника, в том числе 7 танковых, вермахт потерял св. 500 тыс. солдат и офицеров, 1,5 тыс. танков, св. 3,7 тыс. самолетов…» [123] (Т.4, с. 539).
И если небывалый танковый погром хваленой немецкой новейшей техники лишь увеличил наше преимущество в единицах данного вида наступательного вооружения, если уничтожение живой силы врага также — лишь вновь, после Сталинграда, еще более увеличило разрыв в соотношении по этому показателю в нашу пользу, то столь грандиозный разгром вражеской авиации позволил нам завоевать господство в небе за время войны — впервые:
«В возд. сражениях под Курском сов. авиация окончательно завоевала стратег. господство в воздухе, удержав его до конца войны» [123] (Т.4, с. 539).



Ловушка для Сталина



Данные, приведшие нас к отысканию чудовищного преимущества в технических средствах немцев, перед началом войны против нас, взяты, в основном, из одного источника, пускай и многотомного. И люди, собравшие эти документы из сотен различных источников, в обнаруженном теперь разночтении вовсе не повинны. Просто всем давно внушенная версия о ходе второй мировой войны настолько въелась уж чуть ли ни в кровь, что даже держа в руках документы, столь умопомрачительно противоречивые, люди уже не могут их сопоставить между собой. Они верят либо одним из них, либо другим.
Мы не сделали ничего особенного. Просто собрали их из различной литературы о войне и сопоставили между собой, отделив явный вымысел даже не от правды, но хотя бы возможности каких-либо потуг претендовать на нее. И, затем, с нужного ракурса, взглянули на всю получившуюся галиматью. В результате подавляющее преимущество немцев в небе нашей страны выразилось уже и в конкретных цифрах. Именно о нем говорят практически все участники тех сражений. Заметим, не вымышленные, но настоящие участники.
Начнем с наиболее перспективного и наукоемкого в то время вида вооружения, самолетов.
Выясняется, что, еще за два года до нападения на нас, Германия, имея на тот момент лучшие в мире модели самолетов, к своим производственным мощностям последовательно присоединяла: Австрию, Чехию, Словакию, Польшу и т.д. Лишь за год до нападения на нас Германии одна только Франция изготовила 3 тыс. самых современных боевых машин. Сама же Германия, что и понятно, выпустить меньше за тот же период не могла бы. Сюда же следует прибавить и производственные мощности как всех завоеванных к тому моменту государств, как сателлитов Германии, так и промышленность нейтральных стран, которая была используема не менее интенсивно.
Потому соотношение всех новых конструкций машин объединенной Гитлером Европы к имеющимся на тот момент современным нашим не могло быть меньшим, нежели 8 : 1. И это как минимум!
Мало того, большинство наших приграничных аэродромов было разбомблено еще в первые минуты войны. А потому Западный фронт оставался несколько месяцев почти без прикрытия с неба.
Но как же нам удалось все же совладать со столь серьезным преимуществом врага в современной авиации?
Не сразу, конечно, но сбивая в небе, например, Москвы по 75 самолетов в день, в конечном итоге, начиная с Курска, небо было нами отвоевано, а к концу войны было уже всецело в наших руках.
Тем не менее: лучшие из наших асов не имеют по пятьсот побед, которыми немцы наделили от щедрот своих «асов Геринга», но по пятнадцать да по тридцать. В лучшем случае — по пятьдесят.
А вот совершенно беззубые по этой части англичане все ж-таки с полторы тысячи на свою долю занесли — «совести» хватило. Тут, как бы так сказать, под шумок, что называется: с паршивой овцы хоть шерсти клок.
Однако же, на самом деле, не уничтожением собственной авиации в небе над совершенно оказавшимся им не нужным Лондоном было озабочено германское командование, которое в воздухе представлял, между прочим, масон очень крупного масштаба — Герман Геринг. Им требовалось в боевых условиях на живых людях обкатать своих пилотов, взаимодействие штабов, исполнительскую выверенность, «до каждого винтика», снабженческих структур. Проводились и совершенно всамделишные бои истребителей, где для дальнейшей борьбы «Мемфис Мицраим» вовсе не требовались англичане. Потому-то и пилотов у них столь катастрофически не хватило.
Думаете — зачем?
А затем, чтобы на самолеты, якобы ввиду вопиющей нехватки воздушных асов, которые в это самое время были отосланы в какие-нибудь совершенно Англии на ту минуту ненужные колонии, посадить «живое мясо» для обучения немецких пилотов в самых настоящих боевых условиях.
Так что никаких особых потерь эти учебные воздушные бои с заведомо слабейшим соперником и не менее учебные бомбометания, тут, правда, в настоящих живых людей, никаких особых потерь с немецкой стороны принести не могли. А если и было сбито в воздухе у одной из сторон полторы тысячи самолетов, то эта сторона никак не могла быть Германскою. Ведь именно в непоследовательности своим планам нацистских преступников обвинять никак нельзя. Они прекрасно отработали перед темными силами закулисы свой флибустьерский грязный хлеб, омытый кровью людей, уничтоженных ими десятками миллионов. Да и сбивать-то англичанам такую прорву немецких самолетов было просто нечем: у них в наличии имелось всего пять сотен истребителей (остальные были в Дюнкерке переданы немцам). Зенитная же артиллерия оказалась настолько недоукомплектованной, что о ее наличии никто серьезно и не говорит. Потому немцы, в небе над Лондоном, чувствовали себя как дома. Да и не так-то и часто они там прохлаждались, как нас в том уверяют. Когда летом 1943-го, после поражения немцев на Курской дуге, мировой олигархией банкиров было принято решение начать истребление населения страны, проигравшей войну с Россией, то:
«За три дня бомбардировок в Гамбурге погибло 46 тысяч человек — больше, чем во всей Англии за весь период бомбардировок…» [129] (с. 491).
То есть всего за три дня и лишь в одном из городов Германии, когда немцы перестали интересовать сильных мира сего, погибло от бомбежек людей даже больше, чем в Англии за три года «бомбежек» немецких! Так была ли какая над Лондоном война?
И хоть были все-таки в ней некоторые потери:
«В то же время летный и штабной состав немецких ВВС получил большой опыт воздушных боев и организации бомбардировочных рейдов» [51] (с. 135).
Ну, а как в этой столь странной войне выглядели бомбардировки Германии англичанами?
Точно также:
«Большие потери самолетов во время дальних воздушных рейдов вынудили командование ВВС Англии ограничиться организацией эпизодических налетов на прибрежные районы Германии» [51] (с. 141).
То есть абсолютно аналогичным образом, вроде бы как — для видимости, бомбочки тоже иногда пошвыривали — мол, война все ж идет.
А вот как выглядели эти бомбометания наших союзников в повествовании В. Зоммера, взятого в плен в боях за Сталинград:
«Вопрос: Каковы последствия воздушных налетов на завод “Ганномах” и другие предприятия?
Ответ: Можно сказать, что причиненные промышленному району Ганновера разрушения по сравнению с количеством налетов и числом участвовавших самолетов — незначительны. На Ганновер до февраля с.г. было совершено 227 налетов, но подавляющее число самолетов не в состоянии прорваться через завесу зенитного огня к заводам…
В завод “Ганномах” попали всего несколько бомб, однако причиненные разрушения не повлияли на ход производства. Рядом с нашим заводом расположен завод легких металлов и завод качественных сталей, — в последнем отмечены прямые попадания бомб в цеха.
Вообще я считаю, что англичане своими налетами на города преследуют не столько цель разрушения военных объектов, сколько цель деморализовать население и вызвать в нем озлобление против войны и немецкого правительства. Например, англичане усиленно бомбордировали Кельн — город, имеющий относительно малое промышленное значение. Характерно также, что в Ганновере разрушены главным образом рабочие кварталы, а не те, где живут директора.
Недавно я получил письмо из Дюссельдорфа, в котором мне сообщили, что в результате последнего налета около 70 тыс. жителей остались без крова…» [38] (с. 126–127). 
То есть ни о какой помощи сражающейся России со стороны союзников не идет и речи. Производится лишь попытка запугивания населения для последующей смены руководства Германии — не больше того. Покушение, затем произошедшее, судя по всему, обязано было сменить Гитлера на любого другого главу государства, совершенно не важно какой ориентации. Просто у Запада, в таком случае, получался прекрасный предлог для заключения сепаратного мира с Германией. Таким образом, Запад с Германией объединялся, и уже общими усилиями планировалось продолжение войны.
Очень много было в ту пору перетоплено судов. С одной стороны: вроде бы как обе стороны несли потери — значит и впрямь — воюют.
Как сказать? Ведь если судно хорошо застраховано, то потери несет третье лицо. Но кем оно является?
Гитлер с Черчиллем, словно сотню лет назад Кутузов с Наполеоном, прекрасно взаимодействовали. Потому и великолепно знали: кого и когда следует топить, а кого и когда не то чтобы и не следует топить никогда, но не следует топить ни в коем случае и ни при каких обстоятельствах, и даже при смертельной опасности быть потопленными этим судном самим.
В этой очень для окружающих слишком мутной воде и грели руки раздувшие войну монополии. Лишь руководящие ими лица из мировой олигархии банкиров знали, какому из проходящих кораблей следует исчезнуть в пучине, а какому выйти из этой же самой пучины — «сухим».
«…Англия и США, подав надежды на совместную борьбу с гитлеровской Германией, настораживали загадочностью своей политики» [133] (с. 199).
Усомниться в истинности намерений стран, объявивших себя союзниками, поводов было более чем предостаточно.
Вот как вели себя англичане, когда еще лишь предлагали нам свою дружбу и поддержку в начавшейся против нас войне:
«…главной задачей английской военной миссии во главе с Макфарланом, прибывшей в Москву через неделю после начала войны, было отнюдь не решение вопроса о срочной помощи союзнику. Влиятельные английские круги интересовало совсем другое: выяснить положение на советско-германском фронте, прозондировать, сколько продержатся русские» [70] (с. 212). 
Иными словами вынюхивали: следует ли им и дальше помогать своему настоящему союзнику или изобразить позу помощи терпящей поражение стороне.
«Реальная помощь пока ограничивалась посылкой в Архангельск нескольких тральщиков. Вооруженные магнитными тралами, они должны были помочь обезпечить движение конвоев. Кроме того, английская авиация 30 июля со своих авианосцев нанесла удар по Киркенесу и Петсамо, а в начале августа в Кольский залив прибыли две подводные лодки — “Тайгрис” и “Трайдент”. Прямо скажем, довольно ограниченную помощь оказал флот “владычицы морей” своему боевому союзнику!» [70] (с. 212).
Такие же странности в поведении англичан встречались и далее.
По какой-то совершенно нам непонятной традиции английские конвои, сопровождающие идущие в Россию транспорты, направляемые туда по ленд-лизу, в случае замедления хода судов от полученных повреждений, снимали с них команду. Сами же эти транспорты, заполненные оружием и стратегическим сырьем, безжалостно расстреливали и топили. Почему?
Да потому, что деньги за них были нами уплачены заранее! Мы лишались не только направляемой к нам Америкой техники, но и того огромными усилиями русских людей добытого золота, которое теперь пропадало совершенно зря. Вот для чего Германии нужен был этот столь странно воюющий «враг» в лице все той же Англии.
Но бывали случаи куда как еще более удивляющие. На выходе из порта Мурманска на везущий золото крейсер «Эденбург» немцами было совершено нападение. Судно хоть и получило серьезные повреждения, но еще держалось на плаву и золото вполне можно было спасти. Однако же англичане по совершенно нам так и не ставшей известной причине, пересадив с него команду, безжалостно расстреляли его в упор, после чего груз с золотом пошел не в Америку, в уплату по Ленд-лизу, а на дно!
«Что же грузили ночью под охраной НКВД на борт погибшего “Эденберга”? Уже тогда, весной 1942 года, Советское правительство стало расплачиваться с союзниками за поставки по ленд-лизу. В трюмах крейсера, уходившего с караваном PQ-11, лежало десять тонн золота в слитках.
Всего на сумму 100 000 000 рублей.
Теперь все это состояние покоилось вечным сном на грунте» [93] (с. 21).
Хороша помощь! Мы отгрузили огромные деньги, а Америка их не получила. Теперь у этой страны появлялась причина прекратить начатые было поставки. Такая акция, что вполне естественно, без санкции главы правительства быть выполнена никак бы не могла. Вот и этот случай вновь указывает нам на того союзника Гитлера, который делал все от него возможное, чтобы помочь своему брату по масонской ложе.
Черчилль тормозил и темпы поставок, как только было в его силах:
«27 апреля Рузвельт раздраженно писал Черчиллю в том духе, что США не затем посылают помощь СССР, чтобы Англия заблокировала на своих базах в Исландии эти нужные для русских грузы. 2 мая пунктуальный Черчилль отвечал президенту: “Несмотря на глубокое уважение к Вам, выполнить Ваше предложение не в силах…”» [93] (с. 21).
Почему не в силах?
Да потому что ненужное барахло, танки устаревших моделей, которые следовало бы отправить на металлолом да такого же плана самолеты, не способные ни летать на соответствующих современной войне нагрузках, ни сбивать бронированные самолеты врага, вместо затребованного русскими стрелкового оружия и зениток, Черчилль уже отправил. То есть в русских штабах, еще не понимая, что за хлам им сплавили, уже идет разработка весеннего наступления, где полученное вооружение принято на учет и подготовлено к отправке в войска. Понятно, в планы входит уже и следующие караваны помощи от стран, напросившихся в партнеры по вооруженной борьбе. Потому русские уже чувствуют себя поддержанными в час суровых испытаний, а потому рвутся в наступление на захватившего их территории врага.
Но ленд-лиза-то два: один русским, что похуже, а другой-то ведь немцам и уж им идет поставка самого новейшего вооружения по самым новейшим технологиям. Потому русские обязательно нарвутся на жестокий отпор, которого вовсе не ждут. Не ждут они и того, что техника им поставлена самая дрянная из дрянных. А потому, кроме огромнейших потерь в живой силе, просто обязаны потерять и обретенную зимой инициативу. В таком случае, зачем же брату Гитлера, Черчиллю, продолжать слать хоть какую-то вообще помощь своему настоящему врагу — России?
Потому поставки по ленд-лизу в тот самый момент, когда они были столь жизненно необходимы и на которые были возложены такие надежды, вдруг были резко прекращены. Но весеннее наступление Красной армии запланировано и отменить его было уже невозможно. И оно началось. Однако сразу обнаружилось, что и в командовании, и в войсках было заготовлено столько предательств, которые никчемные поставки по ленд-лизу только закрепили. А потому уже эта американская нам «помощь» позволила немцам, воспользовавшись подкреплениями свежей качественной той же американской техникой, отбросить наши части аж на Кавказ и в Сталинград. Немалую роль сыграли и предательства национальных дивизий. Судя по всему, и здесь была врагами проведена соответствующая работа, позволившая многим азиатским частям неожиданно перекинуться на сторону врага. Так что все вышесказанное было врагом применено в одночасье. И ленд-лиз такой вот «помощью», которая дырявилась немцами с 2 км, лишь долил масла в огонь летнего краха позиций Красной армии, после чего судьба России сосредоточилась на узкой полоске земли Сталинграда.
Нет, не Черчилль организовал крах советских войск в Крыму и под Харьковом. Но руку к этому он приложил. Он сделал все и для того, чтобы и в самом еще начале поставки по ленд-лизу были минимальны:
«Вначале в конвоях было всего по 6–10 транспортов» [70] (с. 217).
То есть эти крохи должны были только обозначить собою пресловутые поставки. Однако ж с наступлением длинного полярного дня, когда немцы на полном серьезе обещали потопление всего каравана, число судов было резко увеличено:
«С марта 1942 года их стало больше — до 25, а в некоторых до 30–40» [70] (с. 217).
Целенаправленность данного вида помощи комментирует адмирал Н.Г. Кузнецов:
«Пока стояла полярная ночь первой военной зимы, конвои не несли значительных потерь. Но вот наступила весна. Дни становились длиннее… Потери транспортов, шедших к нам, возросли…» [70] (с. 218).
Но чтобы эти потери не просто возросли, но стали просто катастрофическими, англичанам требовалось помочь Германии организовать нападения на посылаемые к нам конвои более крупными силами. И началась эта помощь, в феврале 1942 г., с очередного предательства своего якобы союзника, СССР, в странной войне между Англией и Германией и войне не на жизнь, а на смерть между Германией и СССР. Нападения на конвои начались с того самого момента, когда англичане совершенно безпрепятственно пропустили через Ла-Манш столь усиленно ими до этого блокируемую в Бресте немецкую эскадру.
Лишь когда германские линкоры миновали стерегущие их со стороны британских берегов батареи противника, Британским флотом, исключительно к «шапошному разбору», было совершено некое действие, чем-то смахивающее на имитацию противодействия прорыву врага:
«…с большим опозданием англичане бросили против эскадры торпедоносцы, катера и эсминцы…» [93] (с. 9).
Что-то там все же пытались изобразить несколько напоминающее военные действия. Вот потому и следует об этой операции сказать:
«…Гитлер провел свои корабли безпрепятственно…» [93] (с. 9).
То есть Черчиллю пришлось однозначно указать — кто же все-таки в этой войне является истинным союзником. Но рядовым гражданам его страны произошедшее было в диковинку. Они и впрямь считали, что их страна воюет на стороне СССР. А потому:
«…над Англией пронеслась волна негодования; даже консервативная “Таймс” с большим неудовольствием пробурчала, что “начиная с XVII века во внутренних водах Англии еще не случалось ничего более позорного для морской гордости англичан”» [93] (с. 9).
Однако ж более позорное уже произошло с Британским флотом чуть ранее — перед самым началом Великой Отечественной войны — естественным продолжением «странной войны» Гитлера с Западной Европой. Тогда англичанам было необходимо перетопить половину своего флота германским линкором «Бисмарк».
«“Бисмарк”, самый мощный линкор Германии во время 2-й мировой войны» [123] (т. 1, с. 478).
Для этого были созданы все условия: 1/ английские торпеды не иначе как специально «обеззублены» (в них оказалось, по неизвестным причинам, слишком малое количество взрывчатки); 2/ с первого же попадания весьма странным образом затонул такого же водоизмещения, как и “Бисмарк”, английский крейсер «Худ» (с сорокакилометрового расстояния?!).
Немцам здесь не хватило лишь единственного — смелости членов экипажа германского корабля — они, просто-напросто, сдались преждевременно, тем даровав победу своему здесь мнимому врагу.
Вот как это все произошло:
«24 мая 1941 г. английская эскадра атаковала немецкий линкор “Бисмарк”. “Бисмарк” быстро пристрелялся, и в третьем залпе один снаряд попал в английский линейный крейсер “Худ”. Этого оказалось достаточно: “Худ”… затонул…» [192] (с. 373).
И вот чем являлся этот корабль, затонувший всего от одного единственного в него попадания. «Худ» имел на своем борту 1416 членов экипажа. И был:
«…такого же водоизмещения, как и “Бисмарк”…» (там же).
У такого плана кораблей:
«Толщина брони достигала на ограниченных участках 457–483 мм…» [123] (т. 4, с. 650).
Досягаемость орудий «Бисмарка» была:
«…до 45 км» [123] (т. 1, с. 292).
Кто ж поверит, что с такого расстояния возможно вообще попасть в корабль, мало того, всего лишь с третьего выстрела?
Да на каком расстоянии от него всплески упавших в воду снарядов были: за километр или за десять?
Они что, смеются что ли? Что там за «снайпер» эдак вот ловкенько прицелился?
Да показался ли он к тому времени вообще из-за горизонта, чтобы еще и прицеливаться-то?
Ну, ладно. Поверим, что попал. Хоть в такое не просто верится с трудом, но не верится вообще.
И что же дальше?
Линейный крейсер «Худ»:
«…взорвался 24 мая 1941 года во время боя с германским линкором “Бисмарк”» [123] (т. 4, с. 651).
То есть даже в энциклопедии черным по белому записано, что «Худ», в самом начале этого обстрела, — взорвался.
С чего бы это вдруг? Снаряд пробил борт?
Ну и что?
Во-первых, с такого расстояния и пробить-то ну никак не мог. Даже чисто теоретически.
Но если все ж и пробил, так что же?
Такой махине это попадание будет все равно как слону дробинка. К тому же самое стратегически упрятываемое от врагов место, пороховые погреба, находится очень глубоко под водой, чтобы туда снаряд не то что с линии горизонта, но чтобы и с трехсот метров-то смог бы попасть. Так что даже чисто теоретически произошедшее ну никак не тянет на военную «удачу».
Тогда на что тянет? И от чего же этот гигантский бронированный корабль все-таки взорвался?
Правильно. Кто-то взорвал пороховой погреб. Причем, возможно, даже не один, но единоразово сразу все пороховые погреба, отделенные между собой, на подобный случай, бронированными перегородками. В противном случае такой махине просто так не затонуть!
Но кто ж взорвал: самоубийца или германский камикадзе?
Да вовсе нет:
«…подобрать с воды удалось всего трех человек…» [192] (с. 373).
Вот кто-то из них знал точное время срабатывания часовых механизмов для единовременного взрыва заложенных в погребах зарядов. Возможно, подрывникам удалось подгадать время установки взрыва со временем ведения морского боя, и взрыв, произошедший на корабле, был принят противником за прямое попадание — другое немецким морякам и в голову бы не пришло.…
Как бы там ни было, но «чудо» этого «удачного» выстрела «Бисмарка» выглядит что-то уж более чем рукотворным.
Однако ж все вышеизложенное более чем надежно подтверждают и иные обстоятельства того морского сражения. Англичане, несмотря на потерю своего самого большого корабля, от атаки врага так и не отступились (о договоренности сторон, судя по всему, они были просто не в курсе):
«К месту действия подтягивались все новые и новые английские корабли, выпускавшие по “Бисмарку” торпеды, но тот никак не тонул» (там же).
Что также является более чем странным. Ведь в другом бою и в другой войне для нанесения серьезного повреждения «Тирпицу» достаточно было одной атаки одной русской подводной лодки, чтобы задержать выход в открытое море этого охотничка за лендлизовскими судами. А здесь, в окружении десятка торпедоносцев, от атаки хотя бы одной торпеды которых судно может получить серьёзный ущерб, что не позволит уйти немецкому кораблю восвояси — лишь самое малое повреждение.
Так в чем же дело: англичане в упор по нему попасть не могут, торпеды у них никакие или броня у этого корабля чрезмерно крепка?
Вопрос был снят тогда же и достаточно быстро. Мало того, достаточно удивительным способом.
Немцы, что для немцев в той войне было делом обыденным, перепугавшись до невменяемости, просто каким-то вновь фантастическим образом, уже было уйдя от преследователей, вдруг решают бежать с корабля. Когда выпущенные английские торпеды пообцарапали бронированную обшивку судна, указав на полную свою против него беззубость, вдруг, совершенно неожиданным образом:
«…команда немецкого линкора решила завершить дело сама. Была взорвана крюйт-камера, и “Бисмарк” превратился в “адское горнило”» (там же).
Однако ж вот что вскрыло это суицидное трусливое самоумерщвление от страха. Когда гибнущий корабль на глазах у сбежавших с тонущего судна немцев перевернулся кверху килем, обнаружилось, что предаваться панике им было еще слишком рановато. Было распрекрасно видно, что:
«…подводная часть корпуса не повреждена торпедами» (там же),
хотя англичане насчитали порядка 28 попаданий!!!
«взрывы от торпед “лишь сдирали с бортов линкора краску”» (там же).
А вот очередное «чудо» времен все той же более чем странной войны:
«Использование подводных лодок против военно-морского флота противника, как правило, не сулило успеха. Но были и исключения. В ночь с 14 на 15 сентября субмарина капитан-лейтенанта Гюнтера Прина проникла во внутренний рейд английской военно-морской базы Скапа-Флоу и потопила линкор “Ройял-Оук”» [193] (с. 397).
Как проникла и почему потопила — о том мало рассказывается: строятся лишь предположения. Но уж больно все они не слишком-то правдоподобны.
Вот одно из них:
«…15 октября 1939 г. немецкая подводная лодка U-47… двумя торпедами попала во флагманский линкор английского флота. Взрывами линкор был разломан на две части…» [192] (с. 373).
Вот такая вот у них была удивительная «война». Какая-то больше диверсионная, чем морская.
И все, что самое интересное, верят: что флагман, то есть самый надежный корабль Английского флота, разломился и потонул со всем экипажем всего от двух торпед, а вот германский корабль не получил от 28 попаданий вообще ни одной пробоины. О чем это говорит?
Так ведь сразу обо всем. Немецкие торпеды могли вообще не попадать во флагман Английского флота — корабль более чем явно был взорван изнутри! Иначе бы пополам не переломился. Тоже, между прочим, произошло и с линейным крейсером «Худ». Его взорвали подобным же образом.
Все это более чем понятно почему: немцев требовалось допустить до морских коммуникаций, чтобы они получили возможность топить лендлизовские корабли. Причем эта подготовка к их выводу на морские просторы была начата не только задолго до начала действия договора по «ленд-лизу», но еще задолго до нападения Германии на СССР.
И, наоборот, три десятка смертоносных попаданий в германский линкор оказываются, что вскрылось только исключительно из-за безпримерной трусости немецких моряков, не просто не чувствительными для их корабля, но какими-то лишь жалкими царапинами, не способными нанести ему вообще какой-либо малейший ущерб. О чем такое говорит?
Да не имели никакого морального права англичане, скрытные союзники Гитлера, эту германскую посудину не то что там топить, но и покушаться на ее неприкосновенность. То есть причинять ущерб флоту, предназначенному для предотвращения посылок военной техники в СССР. Стране, на которую объединенной Гитлером Европе предстояло через три недели напасть.
Так что все случившееся шито просто белыми нитками. Сговор союзников, Гитлера и Черчилля-Чемберлена, вырисовывается все более мощным силуэтом.
Однако ж нет в этом безпрецедентном бегстве немцев с неповрежденного торпедами корабля и иного вида открывающегося нам смысла его потопления столь странным взрывом крюйт-камеры: намечаемому быть подвергнутым нападению союзников СССР необходимо было вселить уверенность в том, что Великобритания взаправду воюет с Германией. То есть немцы действительно имеют здесь настоящую войну — просто так подобного водоизмещения суда сможет утопить по собственной инициативе только сумасшедший. Или, как мы уже определили, две прекрасно сговорившиеся стороны. Потому русские будут очень сильно удивлены, когда поймут, что у Германии на западе фронта никакого нет, но все 100% их боеспособных соединений вдруг окажутся единоразово на востоке. Для запуска серьезной дезинформации, менее чем за месяц до нападения на СССР, не жаль утопить и такой хороший корабль. А ведь очень может быть, что именно этот «бой» для руководства СССР явился последним аргументом в пользу того, что Германия этим летом будет нападать на Англию, а не в противоположном этой островной страны направлении.




Подсадная утка



Потому и пропуск в дальнейшем у себя под носом всей остальной немецкой эскадры не выглядит теперь, в свете нами разобранного более чем явного сговора, чем-то особо нелогичным. Проморгали, мол, что ж, с кем не бывает?..
А уж так как «нечаянно» немцев пропустили, то и можно было теперь затягивать поставки даже не как только можно, но как уже просто ни под каким видом нельзя:
«…Черчилль пытался прекратить отправку конвоев до наступления полярной ночи. Эти попытки, естественно, вызвали серьезные возражения с советской стороны» [70] (с. 218).
Это происходило потому, что Черчилль хотел принудить Америку согласиться на отправку грузов окружным путем, идущим в обход Африки, а затем по сухопутью горными дорогами, чуть ли ни на верблюдах, когда в совершенно ужасных условиях пересеченной местности груз будет доставляться в Россию очень долго и лишь малыми партиями. Только в таком случае имелась возможность безпрепятственно подготовить вермахт к летнему наступлению. Это давало Гитлеру шанс реабилитировать себя перед мировой олигархией банкиров, на чьи деньги он вел эту грандиознейшую в истории военную кампанию, в намечаемом закулисой летнем наступлении 1942 г.
А для этой цели была задействована не только военная машина всего Запада, но и политика Англии, работающая все на те же силы.
Потому Черчилль и требовал поставки по ленд-лизу прекратить. Для запугивания транспортирующих грузовые суда американцев, пускающихся в эти рискованные путешествия исключительно за наши весьма немалые перечисляемые им деньги, Англия не скупилась на самые мрачные прогнозы:
«При отправлении конвоя PQ-16 Британское адмиралтейство откровенно признало возможность уничтожения каравана» [93] (с. 21).
Но караван, под нажимом союзников, все же был отправлен и, хоть с потерями, но доставлен в Мурманск. Потери, что и естественно, оплачивали мы.
Не лишне упомянуть и о колоссальной наживе на нашей беде Америки. Посылаемые сюда суда:
«…строились специально для поставок по ленд-лизу по принципу: быстрее, проще, экономичнее. Совершив один рейс, транспорты могли уже больше не возвращаться к тем берегам, которые дали им жизнь: одним рейсом они окупали все расходы на свое строительство» [93] (с. 28).
Такова была цена американской «помощи», которая вмиг высосала из нашей богатейшей на тот момент страны солидную часть её золотого запаса. Ведь если лишь один такой рейс позволял выкидывать судно без сожаления, то в какую сумму обошлись нам американские «знаки поддержки» в течение всей войны?!
В совершенно, казалось бы, аналогичной ситуации Болгария, например, всю войну практически безплатно поставляла Германии все излишки своего сельскохозяйственного производства, надеясь после окончания войны заработать на этих поставках кругленькую сумму. Но Германия им за эту каторжную работу не отдала ни копейки, рассчитываясь со своими союзниками по так называемому клирингу. Иными словами вся экономика Болгарии всю войну являлась безплатным батраком! Таких вкалывающих на Гитлера стран было немало: чуть ли ни вся континентальная Европа.
Мы же за эту самую пресловутую «помощь» платили такие громадные суммы, которые позволяли выкидывать суда лишь после одного такого рейса. И все потому, что он, что и естественно, стоил нескольких десятков рейсов иных — обыкновенных.
Такова основа американской «помощи»! Нам следует никогда этого не забывать. Ведь известно: кто старое помянет — тому глаз вон, а кто старое забудет — тому два.
Вот какой характер военных действий носило присутствие англичан в северных водах:
«Время от времени союзные лодки уходили на отдых в Англию, а возвращались с новыми экипажами. Один из английских офицеров за выпивкой с нашими подводниками случайно проговорился:
— Пусть это останется между нами, но мы ходим сюда не воевать, а изучать ваш театр… Потому и меняют экипажи, чтобы побольше людей освоило ваши условия!» [93] (с. 37).
Спрашивается: зачем?!
Так ведь для войны против нас же! То есть это говорит о том, что готовилось вступление Англии в войну на стороне Германии.
Но зачем им потребовался этот наш «север дальний»? Что им тут делать в ледяной Арктике?
Все дело в том, что у нас:
«Связь с районами восточнее Архангельска осуществлялась главным образом Северным морским путем: по нему шли транспорты с импортными грузами с Дальнего Востока» [70] (с. 308).
И только уже:
«…в Архангельске эти грузы перегружались на железную дорогу» [70] (с. 308).
То есть вот по какой самой обыкновенной причине на эти наши базы всегда зарились: то шведы, то немцы, а вот теперь еще и англичане!
План тайных руководителей Гитлера-Черчилля был предельно прост. Руками Германии и приданной ей в помощь Западной Европы армия Сталина подлежала разгрому, территория России расчленению на комиссариаты, а ее население тотальному уничтожению.
Англии отводилась следующая роль. Втереться в доверие, показав лишь видимость некой помощи трещавшему по швам режиму. Затем, когда немцы в своем блицкриге разгромят советские армии и выйдут на Волгу, на Кавказе вступит в войну Турция, а на Дальнем Востоке Япония. Когда крах России станет полностью неизбежен, Англия высадит десант в Мурманске и Архангельске, тем самым оседлав конечный пункт назначения Северного морского пути — самого экономически выгодного грузооборота между северо-западной частью Тихого океана и Европой.
Вот какие планы Черчилля своей излишней болтливостью, а, может быть, внезапно проснувшейся совестью, открывают теперь перед нами английские моряки. А губа у них, судя по всему, была не дура:
«О значении внутренних водных путей на Севере свидетельствуют хотя бы такие цифры: за войну по ним было переброшено около 1 миллиона 600 тысяч человек пополнения для фронта и флота и свыше 1 миллиона 600 тысяч тонн различных грузов» [70] (с. 308).
Такой-то вот кусок пирога от предназначенной масонством к закланию России приготовила для своего желудка навязавшаяся к нам в союзники «владычица морей». Однако ж ее настоящим союзником, что теперь подтверждается, являлась Германия, на стороне которой она и собиралась вступить в войну.
Но Великобритания, между прочим, прекрасно воевала и не воюя. То есть, не только сама не воюя, но и другим не позволяя воевать. Например:
«План нападения через Ла-Манш был окончательно согласован с англичанами в апреле 1942 года, но и после этого У. Черчилль продолжал предпринимать серьезные попытки уговорить Рузвельта произвести вторжение через Средиземное море» [40] (с. 370).
Однако ж Рузвельта, со слов Раковского, связанного с затеявшим всю эту военную кампанию напрямую, судя по всему, особо уговаривать не требовалось. Он, как и положено теневым дельцам, остался полностью в тени. Именно так, как всегда и положено оставаться в тени этим мрачным личностям — представителям мировой олигархией банкиров. А вот Черчилль и здесь достаточно серьезно засветился. Однако ж этот масон, судя по всему, выполнял лишь строго определенную конкретно ему лично роль: один из союзников должен был играть роль «доброго», а другой «злого». И когда каждый из них прекрасно отработал свое предназначение в этой войне, уже после начала вторжения, без осуществления которого наши танки могли через пару месяцев и сами оказаться у Ла-Манша, обнаружилось, что столь отпугивающий «союзников» пресловутый «Атлантический вал» имел:
«…немногим больше одного орудия на километр» [40] (с. 370).
Так охарактеризовал это раздутое западной пропагандой в некое препятствие сам Эйзенхауэр, даже не постеснявшийся высказать такое о нем суждение Жукову.
Это подтверждает и Гальдер:
«“Германия не имела никаких оборонительных средств против десантного флота, который был в распоряжении союзников…” [275] (с. 58)» [40] (с. 371).
Ложь об этом пресловутом «Атлантическом вале», что теперь видно и невооруженным взглядом, изобреталась все же под общим руководством, которому подчинялся как Гитлер, так и Рузвельт с Черчиллем. Именно по этой причине Жуков недоумевает над явно сфабрикованной фальшивкой, которую изобрели «союзники» в целях сокрытия своих тайных связей с Гитлером:
«Откровенно говоря, я был несколько в недоумении, просмотрев в 1965 году американскую кинокартину “Самый длинный день”. В этом фильме, где в основе лежит исторический факт — вторжение союзных войск через Ла-Манш в июне 1944 года, противник показан гораздо более сильным, чем он был на самом деле. Политическая направленность этого фильма, конечно, понятна, но все же надо знать меру…» [40] (с. 371). 
Но то было еще только начало изобретения мифа о войне, который уже сегодня раскручен до такой степени, что самих победителей забывают пригласить на празднование данного события, мотивируя это тем, что русские вообще в нем не участвовали. Все это совсем не шутки: приписав себе несуществующие победы, теперь изобретаются вирши о нашем в этой войне полном поражении! Вся эта откровенная и безсовестная ложь уже вбивается в наши головы столь настырно и умело, что в скором времени следует ожидать и третьей мировой войны.
Маршал Жуков на эту тему сообщает:
«В полном смысле наступательных операций союзников, таких, которые были бы связаны с прорывом глубоко эшелонированной обороны, борьбой с оперативными резервами, с контрударами, как это имело место на советско-германском фронте, там не было и быть не могло из-за отсутствия значительных противостоящих сил противника» [40] (с. 371).
И сами-то они, между прочим, вовсе и не пытались тогда от нас это скрывать:
«Главные трудности в продвижении союзных войск, по словам Д. Эйзенхауэра, состояли в сложностях по устройству тыловых путей…» [40] (с. 371).
То есть все проблемы союзной Гитлеру армии вторжения, призванной мировой олигархией банкиров к срочному выполнению своих настоящих функций, то есть к отсечению от нас западных территорий Европы, как сами они нисколько не стесняясь подтверждают, сводились исключительно к харчеванию!
Это говорит о том, что в те дни даже пытаться приврать что-либо о своих мифологических боях с ветряными мельницами выглядело бы до такой степени нелепо, что Эйзенхауэр, понимая как смешно он будет выглядеть в случае изобретения им такой чепухи, только констатировал произошедшее. И оно его якобы удивило. То есть, как бы так не было у них никакой разведки вообще, и даже в самых снах своих самых оптимистических они и мечтать не могли о том, что у немцев против их полчищ имеется всего по орудию на километр…
И это все притом, что английская сторона уже тогда лгала просто в открытую, не стесняясь вообще ничего. Вот что заявил при встрече с Жуковым Монтгомери:
«Он заговорил со мной об операциях в районе Эль-Аламейна и в Сталинграде. В его представлении обе эти операции были равноценны» [40] (с. 351).
Так чем же отмечено это столь сегодня расхваливаемое Западом на все лады некое такое эпохальные якобы «сражение» за Африку?
Союзники потеряли в нем:
«…13,5 тысячи человек убитыми, ранеными и пропавшими без вести» [193] (с. 383).
На каждого убитого обычно приходится по пять раненых. То есть если даже учесть, что исчезнувших с поля сражения, то есть разбежавшихся, среди англичан было не слишком много, то их потери в этой «битве народов» не превысят и двух тысяч. И это в самом великом сражении за Африку!
Так была ли там вообще война какая? Или просто обыкновенный «театр», поименованный нашими «союзниками» «театром военных действий»?
Таких вот «мух» раздували англичане в могучих «слонов» при сочинительстве своих версий о проведенных сухопутных операциях. Ведь именно те немецкие танки, на которых впопыхах даже не успели сменить окраску, в момент срыва немецкого наступления совершенно нежданно оказавшиеся под Сталинградом, о чем свидетельствуют участники тех сражений, говорят о полной дутости изобретенного Западом блефа об их некоем участии в той войне, на самом деле ведущейся исключительно нами.
Перепавшая же англичанам победа при Эль-Аламейне, судя по всему, исключительно напрямую связана с немецкой культуртрегерской привычкой, которую они здесь в очередной раз продемонстрировали перед своими союзниками:
«Чтобы спасти немецкие войска Роммель отдал приказ об отходе из Египта…» [123] (Т. 8, с. 589).
При этом по милой своей традиции:
«…забрал у итальянцев почти весь автотранспорт» [123] (Т. 8, с. 589).
И только исключительно по этой причине:
«4 итал. пех. дивизии, брошенные своими союзниками, капитулировали» [123] (Т. 8, с. 589).
Так что какие-то оставшиеся за кадром разборки с нежелающими проливать неизвестно за что свою кровь итальянцами и легли в эту случившуюся с английским воинством липовую викторию. Однако ж в стратегические планы Лондона-Нью-Йорка входило раздувание этой «мухи» в неимоверного своими объемами «слона». А пропаганда, что и естественно, всегда находилась в руках мировой олигархии банкиров. Потому и сам Монтгомери уже к тому времени поверил в эту с его же помощью ему же и внушенную иллюзию.
Жукову такое слышать было просто смешно: не в белые цвета русской зимы оказались раскрашены немецкие танки под Эль-Аламейном, но в белоснежных полях под Сталинградом вдруг нежданно оказались бронетанковые соединения врага, чьи боевые машины имели маскировочную желтую раскраску Африки. Но и число потерь среди интернациональных орд под Сталинградом, равных 1 700 000 солдат противника, можно ли как-нибудь попытаться соотнести к десятку-другому трупов среди солдат Оси, лишь теоретически возможным жертвам творящейся неразберихи, прежде чем обобранные немцами итальянцы полным своим контингентом сдадутся англичанам, дружно подняв ручки кверху?
Вообще-то можно. Представим себе, что их там оказалось не несколько десятков, но даже несколько сотен (что вряд ли — какой им резон вообще палить по своим «врагам»).
Считаем: 1 700 000 : 1 000 = 1 700 солдат врага. То есть при самых радужных для Монтгомери подсчетах один убитый его воинством враг приравнен им к полку уничтоженной нами вражеской пехоты. Причем, если у Монтгомери в Африке этой тысячи трупов может и не сыскаться, так как исключительно для газетной шумихи и раздута вся эта его пресловутая победа, то уж об изведенном нами враге на наших полях славы сомневаться не приходится. Тут лишь в одном может оказаться некоторая несостыковочка: легшего в те времена в наших полях врага могло оказаться и еще куда как много более. Об этом же говорит и призывной возраст немцев в Германии, который к концу войны упал сначала до 17,5 лет, затем до 16, а под самый занавес, с сентября 1944 г., в так называемый фольксштурм гребли уже всех подростков подряд.
Так что произведенное нами выкашивание этой культуртрегерской народности под самый ее корень — это реальность. Та самая, с которой не согласиться нельзя. А вот уж некая война в Африке — это полный блеф, что подтверждает все вышеизложенное. Во всех вышеприведенных доводах совершенно четко усматривается, что стратегической основой проводимой Англией политики являлась победа в этой войне ее настоящего союзника — Германии.
Именно данного рода стратегию усваивал во время войны Британский флот: он готовился не воевать против немцев, но готовился для вторжения в северные порты России. И все это, совершенно понятно, — не без ведома Уинстона Черчилля. Потому о пресловутом втором фронте всегда шли лишь разговоры. Потому фронт у Германии был всегда один. И пусть поставки к нам оружия играющихся в дружбу враждебных нам держав были слишком не велики:
«К общему числу вооружения… поставки по ленд-лизу составили всего 4 процента» [40] (с. 373),
но вовсе отказываться от них, а в особенности в 1942 году, было бы тоже не слишком правильно.
А потому, когда каравану PQ-16 пригрозили большими бедами, он все же пошел и на две трети, несмотря на колоссальное противодействие со стороны немцев, оказался доставлен по назначению.
Такой сценарий вовсе не устраивал заказчика. Поэтому следующий за ним караван, PQ-17, был уже заранее приговорен. Вот как развивались события.
Сначала на имя контр-адмирала Хамильтона, возглавляющего английский конвой американского каравана, поступила радиограмма:
«СЕКРЕТНО. ВЕСЬМА СРОЧНО. КРЕЙСЕРАМ НА ПОЛНОЙ СКОРОСТИ ОТОЙТИ…» [93] (с. 46).
Что значит: на полной скорости отойти?!
Бросить охраняемые суда под удары подводных лодок и самолетов противника, а чтобы испугавшиеся верной смерти отдаваемые на закланье экипажи гражданских судов не кинулись обратно догонять свое прикрытие, требовалось от них оторваться, применив для данного маневра огромную скорость линкоров!
Адмирал медлил с выполнением такого провокационного приказа. Однако же Лондон миндальничать с ним вовсе  не собирался:
«Ровно в 21.23 по Гринвичу радиорубка конвойного лидера стала принимать вторую шифровку от Д. Паунда. В ней было сказано: “Конвою строй рассеять… транспортам самостоятельно плыть к русским портам”. Отходящим на запад кораблям охранения было приказано развить максимальную скорость» [93] (с. 47).
Может кто-то чего-то и не понял, но караван в одночасье бросили сразу все военные суда, приставленные к нему для несения охраны:
«К английским эсминцам примкнули и американские…» [93] (с. 47).
Судя по всему, они получили такой же приказ уже от своего начальства — в противном случае они вряд ли бы рискнули бросить охранение своего каравана.
То есть немцам оставалось теперь лишь безнаказанно расстреливать брошенный военным флотом союзников торговый караван, везущий к нам столь в тот момент необходимые грузы. Может быть, уже заранее зная, что караван не дойдет, они загрузили именно то, что мы запрашивали. А потому коалиция наших врагов уже совершенно не стесняясь готовила потопление судов вместе с американскими матросами на бортах. Запланирован был мощный удар по русской обороноспособности. И когда? Летом 1942-го!
Вообще-то весь сценарий, судя по всему, сводился к тому, чтобы свалить все то, что обязано было после этого «случиться» на выход в море давно сидящего в засаде немецкого линкора «Тирпиц». По задуманному сценарию должно было разыграться страшное побоище, которое вынудило бы англичан, вследствие полученных больших потерь (или якобы полученных), вообще отказаться от конвоирования транспортов. Дружный же отход вместе с английскими еще и американских эсминцев указывает на то, что и они никак не могли не участвовать в этом сговоре. Ведь не могли самовольно бросающие на истребление свои же корабли американцы не понимать: что означала эта их ретирада для бросаемых ими груженых боевой техникой судов.
Но случилось непредвиденное: подводная лодка русского капитана Лунина торпедировала «Тирпица» еще в самом начале затеваемой союзниками, Гитлером и Черчиллем (а очень похоже, что и Рузвельтом), какой-то до сих пор оставшейся нам неизвестной игры, входящей в общие планы странной войны. Эта операция явно имела своей целью положить конец поставкам по ленд-лизу.
Но пробоина в днище «Тирпица» заставила его возвратиться в порт, и затеваемая вышеуказанными союзниками игра не удалась. Потому эта слишком явная подставка под неприятельский безнаказанный расстрел всего каравана PQ-17 выглядит теперь совершенно ничем не объяснимым предательством, затеянным нашими липовыми на тот день союзниками.
Явный же сговор Черчилля и Гитлера именно в этой ситуации просматривается вообще без каких-либо недомолвок: оставшиеся без защиты суда с остро необходимыми нам тогда военными грузами в большинстве своем были безнаказанно расстреляны немцами. Это свершившийся факт, после которого масонский сговор теперь не просто просматривается, но заявляет о себе во всеуслышание, не давая никаких шансов ускользнуть от обвинения стороне, совершившей это преступление.
А груза было на:
«700 000 000 долларов» [93] (с. 58).
Шокирует даже не сама эта колоссальных размеров сумма, но именно время, когда эта диверсия против нас оказалась спроворена нашими липовыми союзниками: англичанами и американцами.
 Этот безнаказанный расстрел брошенного эскортом каравана произошел именно в тот самый момент, когда, после провала утопического весеннего наступления, немецкие танковые клинья устремились на Кавказ и Сталинград.
Во многом причиной неудачи этого наступления явилась дезинформация союзников о ведении ими настоящих, а не бутафорских боевых действий. Что не позволило нашему командованию реально оценить возможности противника.
Кстати, при инсценировке какого-то пока ускользающего от нашего видения действа, что указано чуть выше, немцы не только сдали англичанам без какого-либо зазрения совести 4 итальянские дивизии, но и якобы потеряли в «сражении» 400 своих танков (в Советской военной энциклопедии 320 [123] (т. 8, с. 589)). При всем при этом о потере в живой силе как среди самих немцев, так и у англичан — вообще ни слова.
Потому следует предположить, и весьма не безпочвенно, что никакой битвы здесь, в Египте, вообще не было. Просто произошла передача англичанами достаточно не малой части своей военной техники немцам.
Всех свидетелей этого действа, что и понятно, либо расстреляли, либо определили к англичанам в плен: те самые итальянские дивизии.
Немцы же, как бы так — «разбитые», отправились себе якобы удирать, прихватив с собой с полтысячи английских танков, переданных им своими настоящими союзниками. Причем, с полтысячи своих отправленных под Сталинград танков были списаны в счет так называемых «потерь» в этом писаном вилами по воде «сражении».
Немцы, якобы, потеряли:
«…более 400 танков… Английские войска… 432 танка» [193] (с. 383).
То есть не было этих в желтой раскраске пустыни танков, якобы, — ни под Москвой, ни затем под Сталинградом. А было-де какое-то такое сражение, на которое все куда-то отсюда запропастившиеся танки и списаны.  Так это или нет — ищи теперь по пустыне…
Вот для каких нужд был разыгран весь фарс произошедшего тогда якобы грандиознейшего из «сражений».
Такое видение произошедшего больше походит на правду, нежели якобы какое-то мифологическое желание помощи нам «союзников» в самый разгар Сталинградской битвы (а произошло это с 23 октября по 8 ноября 1942 г.!).
Как нам «помогали» на самом деле эти «союзнички» — мы уже выяснили. Потому высказанная версия, не имеющая пока документального подтверждения, является единственным хоть как-либо объясняемым вариантом всего произошедшего.
Эта их «война» являлась всего лишь спектаклем. Тем самым, на который мы уже весной 42-го прекрасно «клюнули», загубив за зиму накопленный военный потенциал. Потому немец в то лето и оказался под Сталинградом.
На самом же деле, что вряд ли кто мог тогда предположить, так как западная пресса взахлеб голосила о ведущейся «союзниками» якобы настоящее кровопролитной войне:
«Враг был еще силен. Сильнее, чем мы предполагали» [70] (с. 165).
Но и не только войну якобы ими ведущуюся в Африке имитировали наши липовые помощнички, но и всеми силами старались сорвать поставки по ленд-лизу:
«…США и Англия вместо открытия второго фронта летом 1942 года сократили число идущих в Архангельск и Мурманск конвоев с грузами, а именно тогда мы нуждались в них особенно остро» [70] (с. 168).
В помощь задуманному масонством провалу нашего весеннего наступления на заведомо более сильного противника неплохо поработали и политические бонзы с Лубянки:
«Всякие разговоры о возможности успешного наступления немцев и нашем вынужденном отходе Л.З. Мехлис считал вредными, а меры предосторожности — излишними» [70] (с. 171).
Но он, среди кремлевского руководства, хоть теперь и упоминается обычно в гордом одиночестве, был такой не один. Потому страшному провалу весеннего наступления удивляться не следует. Его подготовили совместно: противники Сталина в Кремле, липовые союзники вкупе со своим мнимым врагом и заправляющая всеми действующими против России силами мировая олигархия банкиров.
Именно в этот момент стараниями Черчилля у нас было совершенно неожиданно изъято военного имущества на столь колоссальную сумму: около миллиарда долларов! В этом караване к нам направлялось:
«…шестьсот танков. И самолеты! Москва в своих военных планах наверняка учла их поступление» [93] (с. 58).
«Вот что осталось лежать на грунте вместе с кораблями: 210 бомбардировщиков, 430 танков, 3 550 автомобилей и паровозов.
Это не считая прочих военных грузов! Польский историк морских операций Ежи Липинский пришел к печальному выводу: “Такие материальные потери могут сравниться лишь с потерями в крупном сражении на суше…”» [93] (с. 80).
Исключительно такого рода «помощь» от наших союзничков, оказавшихся липовыми, и позволила войску объединенной против нас Европы за лето 1942 г. докатиться до самого аж до Сталинграда. Мы, судя по характеру поставок, уже поняв, что вместо истребителей нам «союзники» суют всякий хлам, всецело взялись за изготовление истребителей уже сами, а потому заказали бомбардировщики. И вновь понадеялись, как затем выяснится, зря. Таким вот очень замысловатым способом, присущим лишь крупным военным преступникам, осуществлял Черчилль задумку организации, поставившей его в роли диктатора Великобритании.
Но и даже опрометчиво выполнивший в точности полученный им приказ британский адмирал вот как отзывается о роли английского премьера в произошедшем разгроме немцами охраняемого им каравана:
«…Хамильтон указал и на главного виновника трагедии PQ-17 — буквально ткнул пальцем в Черчилля, за что и пострадал (был удален с флота на береговую службу)» [93] (с. 73).
И вот что еще заявил повинный в выполнении приказа своего руководства адмирал:
«…самые мрачные истории британского флота, так или иначе, всегда связаны с именем “необузданного диктатора” Черчилля…» [93] (с. 73).
Понимал ли Черчилль, что Хамильтон не станет молчать и может обвинить его в измене?
Понимал.
Но почему, в таком случае, все же пошел на эту авантюру?
Пробуем просчитать замышлявшийся сценарий столь долго подготовляемого морского сражения с участием суперлинкора тех времен — «Тирпица».
Обыкновенное морское сражение, где не исключена любая случайность, при которой «Тирпица» могли и потопить, не могло входить в планы исполняемого Черчиллем замысла мировой олигархии банкиров. Ведь победа над германским флотом позволяла с еще большей продуктивностью поставлять к нам грузы из Америки. Мало того: сам приказ о прекращении конвоирования каравана лишь один являлся преступлением, за которое Черчилль, судя по всему, вовсе не собирался отвечать.
Так почему же ответил?
Остался в полном здравии после всего произошедшего адмирал Хамильтон.
Однако же, судя по сценарию, не должен был остаться: ни он сам, ни радист, принявший эту совершенно секретную телеграмму.
Но каким образом их намеревались устранить?
Лишь одним единственным: затоплением в морской пучине! И не только флагманского линкора, но и всех иных с ним имеющихся военных судов!
Но каким же образом?
Похоже, что готовилась, вслед за потоплением «Ройал-Оук» в октябре 39-го и крейсера «Худ» в мае 41-го, очередная, но на этот раз еще более крупная диверсия. В пылу обязанного начаться морского сражения должны были сработать заранее установленные взрывные устройства в кораблях Английского флота. Таким образом, уничтожались и свидетели, и военные корабли, сопровождающие грузы.
Такой оборот дела вовсе не плод фантазии о морских диверсиях, направленных против наших «союзников». На сегодняшний день уже имеются и фактические доказательства разрушения этих кораблей изнутри. В частности, обнаружилось, что самый крупный из американских линкоров, потопленный в Перл-Харборе, пошел на дно не вследствие прямого попадания в пороховой погреб японской бомбы, как считалось ранее, но от срабатывания взрывного устройства, находящегося внутри корабля:
«На кинопленке, пролежавшей в архивах ВМС США более пятидесяти лет, запечатлен взрыв, потрясший “Аризону”. Пламя взметнулось на высоту 240 метров. Что уничтожило линкор? Торпеда? Бомба? Водолаз Дэниэл Ленихан обследовал “Аризону” — никаких внешних следов повреждений. На бортах и корпусе — никаких следов от попаданий торпед, в трубе линкора тоже никаких признаков попадания авиабомбы, но обнаружены явные свидетельства взрыва изнутри корпуса» [129] (с. 468).
Сама же сохранившаяся кинопленка являлась свидетельством о произведенной диверсии. Вот что означала при ближайшем рассмотрении рука в кадре, появившаяся во время взрыва:
«В кадре мы видим все отчетливо… Это “o’key”. Перерыв в съемке вполне понятен: в это время Хаакинсен устанавливал камеру на объект и ждал… Когда ожидаемое началось, судовой врач включил камеру… потом Хаакинсен отошел и сделал жест в кадре, зафиксировав выполнение задания. Потом пленка на пятьдесят лет исчезла в надежных хранилищах архива ВМС США» [129] (с. 472).
И вот для каких целей была произведена эта диверсия:
«“Аризона” должна была погибнуть от “японской бомбы”, чтобы унести с собой жизни половины погибших в Перл-Харбор. Требовалось, чтобы на Америку напали и США в нужное время вступили в Мировую войну, нужна была кровь, много крови, чтобы разбудить нейтральных американцев и заставить их воевать…» [129] (с. 473–474).
Но неужели же американцы планировали свое поражение в начинаемой ими войне?
Вовсе нет:
«Не представлявшие никакой особой ценности древние линкоры подставленные американцами, затонули на небольших глубинах в гавани» [129] (с. 475).
Кстати, а как начиналась сама эта 2-я мировая война?
После захвата немцами Польши Германию требовалось развернуть в сторону Запада. В противном случае ей действительно пришлось бы воевать на два фронта.
Так как же заинтересованным в том силам удалось облегчить ее положение?
Достаточно просто. Якобы немецкой подводной лодкой, а на самом деле таким же внутренним взрывом, был затоплен флагман Английского военного флота «Ройал-Оук»:
«…линкор был разломан на две части, опрокинулся и затонул вместе с 832 членами экипажа…» [192] (с. 373).
Произведена была эта диверсия, списанная на действие германской подводной лодки, 15 октября 1939 г. Таким образом, немцам ничего иного не оставалось теперь делать, кроме как готовиться к войне против Западной Европы — этот взрыв выбил у них какую-либо самую малую возможность для примирения. Что ж, планы удались — Западная Европа, исключая лишь истинного настоящего союзника Германии в Европе, Англию, оказалась под сапогом наступающего рейха. То есть теперь были созданы все условия, чтобы всей объединенной этим коротким марш-броском Европой развернуться в сторону противоположную — на восток.
Но потребовалась внезапность нападения, для чего и произошла очередная провокация с подрывом старого ненужного судна. Причем, произошла за три недели до нападения Гитлера на СССР.
На этот раз внутренний подрыв английского корабля, линейного крейсера «Худ», был списан на якобы прямое попадание с огромного расстояния снаряда, выпущенного 27 мая 1941 г. германским линейным кораблем «Бисмарк», который и сам был затоплен при не менее странных обстоятельствах лишь несколько часов спустя. Причем здесь же всплыл факт, что выпущенные по нему в преизобилии торпеды с английских кораблей все без исключения оказались бракованными. Случайно ли?
То есть проходящая здесь вроде бы более чем энергичная морская баталия, была настоящей фикцией, во всяком случае, со стороны англичан (причем, сами они вряд ли об этом знали). Но со стороны все происходящее выглядело более чем натурально.
Потому и тянул Сталин до самой последней минуты с объявлением боевой готовности, что не верил в возможность потопления двух таких гигантских кораблей с несколькими тысячами людей на борту просто так — ради игры — в качестве обыкновенной провокации. Да и кто б в такое поверил?
Но англичане, между прочим, как и американцы в Перл-Харборе, затопили-то — старье:
«Л[инейный] к[рейсер] “Худ” (построен в 1918…» [123] (т. 4, с. 651).
Так что — старье за борт, а нам лапшу на уши. Полторы тысячи трупов одних лишь англичан? Зато правдоподобней некуда! Война…
А тут еще и «Бисмарк» утоп, самый крупный германский линкор! Куда ж еще правдоподобнее выглядела подготовка ко вторжению Германии на острова?
Но и «Бисмарк», что уже выяснено, был в тот момент «подранком». А потому, возможно, прикинув, во что обойдется его ремонт, было решено и его пустить на дно: пропаганда важнее (и второй вариант: может, поняли союзники, что с фальшивыми торпедами они явно пересолили?).
Жалко судно?
Но зато сколько выиграно внезапностью удара по СССР!
Америка — поле тех же ягод. Пусть и с живыми людьми, но топила-то технику — исключительно ненужную — старье.
«Авианосцы же, которым предстояло сыграть решающую роль в морских сражениях на акваториях Тихоокеанского театра военных действий, были заранее выведены из района нападения и находились в полной безопасности» [129] (с. 475).
Еще странная деталь этой странной войны:
«Японцы почему-то не уничтожили 4,5 млн. тонн горючего, хранившегося на нефтехранилищах военно-морской базы в Перл-Харбор, хотя огромные нефтеналивные цистерны представляли собой прекрасную цель. Кадры, отснятые японскими летчиками во время атаки на корабли США, запечатлели две линии гигантских цилиндрических емкостей с горючим — и ни один самолет, атакующий на фоне этой цепи айсбергов, наполненных горючим, без которого американские корабли и самолеты были небоеспособны, — ни один летчик даже не попытался атаковать эту беззащитную стратегическую цель» [129] (с. 475).
То есть японцы наносили свои удары лишь по тем целям, которые были для них помечены организаторами этой странной бойни!
А чтобы до Америки все же дошло, что на нее напали:
«…то же самое произошло и на Филиппинах» [129] (с. 477).
То же и в истории с “Тирпицем”. Потому столь очевидной выглядит и заранее приготовленная для него победа. В противном случае весь затеянный Гитлером и Черчиллем спектакль не имел бы смысла.
После планируемой организаторами односторонней бойни, где настоящую победу одерживали диверсанты, объявлялось о полной невозможности поставок грузов по ленд-лизу северным морским путем.
И пока груз доставят в обход Африки (кстати, именно для этой цели и торчал здесь, в Египте, германо-итальянский экспедиционный корпус [чтобы Суэцким каналом для поставок по ленд-лизу нельзя было воспользоваться]), немецким танкам предоставлялась безпрепятственная возможность перерезать Волгу. Таким образом, сами эти грузы  становились отрезанными от северных областей России и доставались бы затем не кому-нибудь, но настоящему союзнику Черчилля — Адольфу Гитлеру.
Мало того, после захвата немцами нашей центральной водной артерии, тем расчленяя центральную Россию пополам, вступали в войну Турция и Япония.
Таким образом, СССР терпит поражение, что приводит к снятию допустившего разгром руководства. Сталина меняет ставленник «Мемфис Мицраим», имеющий доступ к подземельям Лубянки.
О возможности такого сценария развития событий, между прочим, заявляет и сам Сталин в своей речи на приеме в Кремле по случаю парада Победы:
«Иной народ мог бы сказать правительству: вы не оправдали наших ожиданий, уходите прочь, мы поставим другое правительство, которое заключит мир с Германией и обеспечит нам покой. Но русский народ не пошел на это…» [64] (с. 508).
То есть вместо Сталина, позорно сдавшего полстраны врагу, Лубянка выставляет своего кандидата. После чего, как по мановению волшебной палочки, все вышеизложенные события развертываются в обратном направлении: Гитлеру перерезается крантик финансовой подпитки, а Америка и Англия вступают в войну по-настоящему.
Так что Гитлер — это с самого начала, по планам мировой олигархии банкиров, — халиф на час. Его ждала судьба всех ему предшествующих масонов, участвующих в подобных предприятиях: мавр сделал свое дело, мавр должен умереть или удалиться — это, уж, как дело пойдет.
Но вот происходит никем не учтенная случайность: русская подводная лодка Лунина срывает все вышеизложенные планы. Мало того, срывает уже начавшуюся операцию, когда вернуть конвой назад  было уже поздно.
Потому и всплыл на поверхность этот странный секретный приказ Пандуса, и разразился неслыханный скандал вокруг совершенно умышленного уничтожения каравана.
Но Черчилль, несмотря на срыв запланированной операции, продолжает попытки отказа от конвоирования своим флотом поставок по ленд-лизу, зафиксировав свое нежелание в письме к Сталину:
«“…Мы не считаем правильным рисковать нашим флотом… Если один или два из наших немногочисленных мощных судов погибли бы или хотя бы были серьезно повреждены, в то время как «Тирпиц» и сопровождающие его корабли, к которым скоро должен присоединиться «Шарнхорст», остались бы в действии, то все господство в Атлантике было бы потеряно”.
Из этого письма уже отчетливо видно, к чему клонит У. Черчилль. По сути дела, это письмо — дипломатическое предупреждение СССР, чтобы русские помощи в дальнейшем не ожидали.
Мы могли бы обойтись и без поставок по ленд-лизу.
Но отказываться от ленд-лиза мы не желали…» [93] (с. 73).
Почему могли?
Да потому, что поставляемая нам американская военная техника, в сравнении с нашей собственной, откровенно говоря, была полнейшей дрянью. Вот как характеризует поставляемую за наше золото технику маршал Жуков:
«Что касается танков и самолетов, которые английское и американское правительства нам поставляли, скажем прямо, они не отличались высокими боевыми качествами…» [40] (с. 373).
Однако же в 42-м, когда нам вооружение, пускай и не лучшее, требовалось просто как воздух, Черчилль пытался поставки эти вообще свернуть, тем самым помочь Гитлеру, своему секретному брату, в деле разгрома их общего врага.
Потому Сталин, в своем ответном письме, выражает лишь удивление безпричинными страхами Черчилля. Ведь хоть «Тирпиц» и мог выйти в открытое море, но не вышел. И именно наша подводная лодка, Лунина, поставила этому преграду, выбив все козыри из рук сотрудничающего с Гитлером английского диктатора. Но Черчилль, планируя помочь Гитлеру в его летнем наступлении, все не унимается, требуя отказа от поставок грузов через северные моря:
«Теперь в Лондоне сочли неудобным посылать конвои в СССР, и Черчилль обещал Сталину усилить снабжение трансиранским путем, а это путь кружной и долгий. Однако за океаном у нас нашелся верный союзник: президент Ф. Рузвельт отнесся резко отрицательно к прекращению поставок по ленд-лизу в Россию кораблями через арктические воды…» [93] (с. 80).



Секретное оружие рейха



После разгрома немцами каравана ленд-лизовских судов PQ-17 (подробно см.: Странная война. Ловушка для Сталина http://www.proza.ru/2017/01/26/1470), за что вина была возложена всецело на странный приказ английского главы ВМФ, исходящий от Черчилля, удивительная дружелюбность второго «союзника», США, выглядит достаточно странно. Ведь почему президент США, чьи корабли покинули PQ-17 вместе с англичанами, вдруг оказался к нам все же более лоялен? Может быть, несмотря на происки Черчилля, Америка нам являлась все-таки настоящим другом?
К сожалению, что на сегодня выясняется все более отчетливо, и здесь все выглядело далеко не так радужно, как кажется на первый взгляд. Рузвельт вовсе не являлся другом России, но продолжал вести игру в помощники лишь на тот случай, если мы полностью порвем с Лондоном. Должен же был остаться у нас в тылу хоть один из этих липовых союзничков? А потому, ввиду разрыва с Англией, корабли и пойдут вокруг Африки, что позволит их настоящим союзникам справиться со своей миссией, возложенной на них мировой олигархией банкиров. Мало того, мы могли махнуть рукой на союз с Западом, до конца ощутив его безнадежность и лицемерие, и заключить союз с более естественным в тот момент партнером, нуждающемся в нашей помощи, — с милитаристской Японией! Ведь подбрось мы им с пару сотен своих лучших на тот момент во всем мире самолетов и преимуществу СЩА над Японией настанет конец. Ведь припомним удивительнейший разгром немцев над Неманом французами, когда они получили лучшие наши машины, а потому германской авиации в зоне их действий пришел быстрый и позорный конец. И сравним французов с японскими камикадзе, готовыми идти на смерть в любую минуту? Так что на самом деле Америка могла заполучить от разрыва с нами такую «пилюлю», от которой ей уже не оправиться никогда. Очень быстро она лишилась бы и своих самолетов, и своего флота. И пришлось бы ей затем пытаться отбиться от японцев уже на своей территории…
Причем, и мы были сильно заинтересованы в Японии. Ведь не из-за океана, а по нашим же внутренним водным артериям очень быстро пойдут серьезные поставки сырья из сопредельного государства, очень заинтересованного в поставках нашего лучшего в мире оружия. Причем, самые стратегические виды сырья, поставка которых Америкой все же тормозилась, будут поставлены нам в ближайшие же недели и наше преимущество в воздухе над врагом будет расти не по дням, а по часам.
Так что было Америке над чем призадуматься, прежде чем уже совершенно откровенно «кидать» своего этого вымышленного партнера по блоку. Вот почему если военную технику они все же и старались спихнуть заведомо гадкую, то автомашины и рельсы, алюминий и паровозы — шли к нам все же отменного качества — им тоже с нами особо шутить было достаточно опасно: Япония спала и видела, когда нам такая «дружба» с Америкой, наконец, надоест. Вот почему Америка все же разыгрывала из себя нашего партнера по коалиции и делала вид, что грузы все также готова отпускать. И якобы теперь вовсе не она виновата, что поставка грузов затягивалась на неопределенное время:
«Вопрос — после гибели PQ-17 — касался теперь PQ-18! Будет или не будет послан PQ-18 в скором времени? Англичане уходили в сторону от ответа, ссылаясь на мнение Черчилля…
…англичане решили помогать СССР по принципу “too little and too late” (“слишком мало и слишком поздно”), караван PQ-18 не шел. А он был необходим сейчас, как никогда…
Незаметно подкрадывалась осень» [93] (с. 81).
То есть немцы уже подходили к Сталинграду! Вот как прекрасно обезпечил Черчилль своему брату по ордену, Адольфу Гитлеру, этот глубокий рейд германских и прочих европейских войск в столь внутренние глубинки России. И все потому, что не будь у нас «союзников», ни о каком контрнаступлении к лету 1942 г., оказавшемуся столь неудачным, мы бы и не помышляли. А тогда: поди ты, вымани из глухой обороны в чисто поле усиленно вкопавшегося в землю противника. Но совместно с Черчиллем, работая на одну и ту же организацию забравшимся в армию представителям Лубянки, все же удалось осуществить долго ими планируемую неудачу. Тогда войска агрессора, уже очухавшиеся от прошлогодней московской осени, когда слишком ощутимо получили от нас по зубам, пополнив миллионами союзников свои армии, сильно поредевшие после первого сезона войны, вновь устремились в глубокий рейд клиньями своих безчисленных танковых колонн.
Но и к моральному обоснованию захвата вроде бы и не особо требующейся немцам нашей земли помощь от Америки Гитлером была получена просто колоссальная. Ведь культуртрегеров в тот момент, то есть весной 1942-го года, требовалось как-то по-особому взбодрить — заставить воевать не на жизнь, а насмерть — в противном случае войны не выиграть.
Как произвести такую пропагандистскую кампанию, чтобы немца, воюющего лишь за пфенежку в качестве приработка к своему заработку, заставить убивать своих врагов с ненавистью, хоть чем-либо подобной ненависти к врагу наших бойцов?
А очень просто: разбомбить уже не в шутку, но на самом деле, несколько немецких жилых кварталов в выбранных для этого наименее ценных в плане оборонной промышленности немецких городах.
Потому в самый необходимый для этого момент, немцам и была оказана американская «помощь» от наших фиктивных, но их, на самом деле, в этой войне настоящих союзников:
«Первой широкомасштабной акцией такого типа стал авиационный налет в марте 1942 года на Любек, во время которого в огромных количествах были применены фугасные и зажигательные бомбы. В мае 1942 года свой смертоносный груз на Кельн обрушила армада из 1 000 бомбардировщиков» [179] (с. 190–191).
Немцы, что ни для кого не секрет, нация больше все-таки не воинствующая, что придумано именно их собственной пропагандой, но коммерческая. И если у кого-то сгорел дом, то есть он лишается своего имущества, то ненависть к сделавшим это, причем, как и работала в то время пропаганда — не отличая действия англичан от действия русской авиации, возрастала многократно. Потому немцы к Сталинграду уже имели достаточно четко прослеживаемую идею — мстить своим обидчикам.
Именно в помощи взрастания данного чувства Гитлеру прекрасно помогал его брат по масонской части — Уинстон Черчилль. Прорыв немцев к Волге — это та часть задуманной против нас общей стратегии, которую Гитлеру помог осуществить лично Черчилль.
«В 1946 году в советской печати впервые было сделано заявление, что история PQ-17 — это не ошибка, какие в ходе ведения сложной войны даже порой неизбежны, — нет, это планомерный расчет союзной политики. Советские специалисты, проанализировав последствия гибели PQ-17, пришли к выводу, что уничтожение противником каравана, несомненно, ухудшило обстановку на нашем фронте, и это не удивительно, ибо в трюмах погибших кораблей плыло вооружение для армии в 50 000 человек.
Из области чисто военных недоразумений PQ-17 переходил в иную категорию…» [93] (с. 88).
В категорию военного преступления. Уинстон Черчилль, за него, по нормальной схеме, должен был предстать перед Нюрнбергским трибуналом. Но не только он:
«…разгром немцами PQ-17 “явился результатом политической игры англо-американских правящих кругов. Разгром PQ-17 они использовали в качестве повода для прекращения поставок в СССР” [276] (с. 158–159).
Да, этот так. Черчиллю нужен был повод, весьма красноречивый, чтобы убедить Кремль в невозможности доставлять в СССР товары по договору о ленд-лизе. Для этого следовало пожертвовать одним из караванов, а на ярком примере его полного уничтожения пусть Сталин сам убедится в том, что караваны пройти не могут… PQ-17 они подставили под этот удар. И это в самый канун битвы за Сталинград!
О секретной операции, обрекавшей PQ-17 на уничтожение, знало в Лондоне и Вашингтоне лишь незначительное число лиц. Черчилль сам выбрал для противника жертву…» [93] (с. 89).
«Участь конвоя “PQ-17” широко обсуждалась в зарубежной печати. Английские авторы всячески пытались оправдать действия британского адмиралтейства. Но вот в 1968 году вышел объемный труд Д. Ирвинга “Разгром конвоя «PQ-17»”…
Ирвинг приводит любопытную деталь: адмирал Гамильтон, инструктируя командиров соединений и кораблей, меньше всего говорил о необходимости надежного прикрытия конвоя от вражеских подводных лодок и авиации. Главное внимание он уделял другому: заманиванию “Тирпица”, чтобы нанести ему удар. Поэтому основные силы прикрытия и поддержки конвоя решено было держать на значительном расстоянии от транспортов. Конвой, таким образом, рассматривался лишь как приманка для фашистских крупных кораблей» [70] (с. 219–220).
То есть охранение кораблей конвоя, везущего оплаченное нами вооружение, не входило в обязанности сопровождающего их эскорта. Он обязан был вести затеянную англо-американцами игру в поимку «Тирпица» — и только!
Нашим бойцам под Сталинградом этот сговор врага с «союзниками» был прекрасно виден. О том достаточно красноречиво сообщает одно из писем, перехваченных советской цензурой:
«…А война кажется обещается быть затяжной. Помощи с Запада нет и не будет, как видно из хода вещей.
Да, вот если вы слышали по радио ответ тов. Сталина одному журналисту Запада, то вам станет ясна картина обещаний наших союзников. Нам самим своим горбом придется уничтожить гитлеровские орды — тяжелое испытание. И мы, и противник наш ослабнем в этой адской борьбе, а жар будут загребать союзнички.
Я так полагал, что английская армия сейчас, да и вообще не способна воевать с немцами, это можно судить по их африканскому театру войны, им бы только в футбол играть.
Ну, у нас дела немножко улучшились.
На тот же вопрос журналисту тов. Сталин ответил, что наша армия сейчас самая сильная в Европе и в мире.
Журналист видно почесал себе переносицу и есть над чем почесаться, ведь ни одна армия в Европе не устояла перед немецкой, а мы бивали эту орду и добьем ее…» [38] (с. 243).   
Однако наша настойчивость и наметившееся уже и без помощи своих липовых союзничков поражение немцев под Сталинградом все же заставляет Запад прекратить слишком подозрительно затянувшуюся паузу поставок оружия. Здесь, чувствуется, с одной стороны они прекрасно поняли, что Гитлеру 35–50 человек, оставшихся на тот момент в немецких ротах, пополнять уже больше нечем, а потому поражения просто не избежать. Впереди русская суровая зима, которая просто не может не застать собранные по Европе обезкровленные полчища в степи. Где им, что называется, на все 100% — капут. С другой — монополии требовали отмывки дурных денег, получаемых ими за сбыт плохенького своего оружия, которого ни при каких иных обстоятельствах им бы никому не «втюрить».
И ведь вот еще что самое интересное. Русские могут просто официально порвать с Западом всякие отношения, отчего только выиграют: это развяжет руки Японии, которая высвободит находящиеся на границе с нами воинские соединения и накинется на англо-американский флот с еще большим остервенением и фанатизмом. И тогда никто не знает: чем закончится эта чрезмерно разросшаяся потасовка на Тихом океане. Здесь замаячит еще одна достаточно невыгодная для мировой олигархии банкиров проблема: военный союз Японии с СССР! Со страной, между прочим, пока в одиночестве побеждающей объединенную Черчиллем с Гитлером Европу. Устраивает ли такая перспектива самих зачинщиков этой войны!?
Между прочим, теперь и невооруженным взглядом просматривается смысл заключения Западом столь на первый взгляд странного этого договора со столь вроде бы ими нелюбимыми большевиками. Ведь это союзничество являлось единственной возможностью избежать договора Японии с Россией! Страной, которой сопредельный союзник нужен тогда был просто как воздух! И «союзники» предоставили нам эту маску с кислородом, где крантик, в нужный момент, взяли и перекрыли…
Причем союз был предложен очень вовремя: мы тогда в нем нуждались больше всего. Япония, после этого, нам становилась менее интересна.
Но теперь, когда пауза подозрительно приблизилась к предельно допустимой, Запад понял, что очень запросто может оказаться лицом не против двух разрозненно с ним воюющих стран, но против союзников, что могло плохо для него кончиться. Ведь мы могли послать своему союзнику, понятно, в обмен на что-либо нам жизненно необходимое (те же зенитные орудия, алюминий и никель), свои лучшие в мире: танки, самолеты, подводные лодки и даже «катюши»!!!
Тогда Америке несдобровать…
Потому очередной караван, воизбежание возникновения очень серьезных проблем, Западу пришлось отправлять:
«Только 7 сентября из Исландии вышел следующий конвой из 40 транспортов и 31 корабля охранения. В английской зоне обезпечение оказалось недостаточным, и конвой потерял 13 транспортов, а после встречи конвоя нашими эсминцами и авиацией был потерян всего один транспорт. Однако британское адмиралтейство вновь прекратило отправку конвоев» [70] (с. 223).
Тут все понятно: хоть полученные англичанами инструкции и выполнялись, но германское командование все же продолжало не справляться с уничтожением закупленных Россией военных грузов. Потому эту утечку грузов в сторону враждебного союзникам Германии государства следовало прекращать любыми методами — даже совершенно некорректными. Шутка ли: ведь их союзник настоящий в это самое время истекает последней кровью на подступах к русскому «злому городу» — Сталинграду! Можно ли здесь и дальше продолжать разыгрывать из себя эдакого добрячка-благодетеля?
Потому, произведя поставку лишь единожды, что хотя бы на время отбирало у нас возможность разрыва с ними союза, Запад продолжил свою игру в обещания.
Все вышеизложенное относится и к следующему подобному же эпизоду, когда Сталинградский котел замкнулся, и Германия погрузилась в траур. Ведь в начале 1943 г.:
«Несмотря на то, что первые три конвоя дошли без потерь, союзники заявили, что больше транспортов они к нам посылать не будут…» [70] (с. 298).
Спрашивается: почему?
Да потому что их союзник настоящий в это самое время вел усиленную подготовку к решающему судьбу войны Курскому сражению!
Но после того как немецким трупом досыта насытилось воронье, оставив на полях русской славы горы смердящей мертвечины, надежды наших липовых союзников не оправдались. И когда русские армии уже переправились за Днепр, ни у кого никаких даже самых мыльных надежд на победу вдребезги разгромленного рейха больше не осталось. Лишь по этой причине ленд-лиз, выдержав семимесячную паузу, все же продолжил свою как всегда исключительно американского характера помощь:
«Союзники возобновили движение конвоев только в ноябре»  [70] (с. 298).
Но почему все-таки возобновили?
Чтобы всучить нам под шумок как можно больше отштампованной у них непригодной для войны техники. Наживаться на войне монополиям — дело вполне естественное: деньги не пахнут. И, второе, что уже озвучено, слишком серьезными для них бедами мог обернуться, в случае разрыва с нами, наш союз с естественным нам в то время сопредельным государством, нуждающемся в нас, как и мы в них, — с Японией.
Но неужели Черчиллем и его покровителями так и не было произведено попытки вообще прекращения этой затеи с игрушечной против Гитлера войной и замирения с ним для консолидации сил Запада против России?
Эта попытка была предпринята в конце 43-го года, когда разгром Германии стал свершившимся фактом и срыв планов мировой олигархии банкиров на тотальное уничтожение не желающего покориться народа теперь не просто наметился, но являлся лишь вопросом времени. В те дни ведомство Шелленберга получило предложение на возможность покупки информации, получаемой из английского посольства в Турции. Несмотря на все опасения, информация оказалась настоящей и очень ценной. Но Шелленберг все же обратил внимание, что выдавал ее им отнюдь не одиночка, но достаточно серьезная организация, которая поставкой этих сведений пыталась установить контакт с германским правительством:
«…более вероятным мне казалось, что, дав нам возможность получить такой важный материал, Турция пыталась предупредить Германию и заставить ее свернуть с пути, который вел ее к тотальному уничтожению» [145] (с. 333).
Но материал был получен именно в английском посольстве! То есть подсунут он Гитлеру не турками, как почему-то решил Шелленберг, принявший игру в войну Англии за чистую монету, но Черчиллем! Ведь именно он являлся в английском посольстве хозяином.
Так что этот случай, столь удививший начальника германской контрразведки, не сведущего в играх масонов, полностью раскрывает ведущуюся в то время закулисой подготовку к перемене лагеря «союзниками». И предложение дано было именно вовремя: мировая олигархия банкиров поняла, что Континентальной Европы для уничтожения русского человека оказалось не достаточно. Поэтому они предлагали Гитлеру, пока еще не  поздно, приступить к переговорам о заключении сепаратного мира за нашей спиной, чтобы навалиться на нас теперь уже всем Западом, а может и Востоком.


А вот как дела обстояли уже в самом конце войны. Вновь по части угрозы с Запада Гитлер не обнаруживает никаких излишних волнений:
«27 января собрались фашистские руководители, чтобы обсудить создавшуюся обстановку. Гитлер обратился к своим ближайшим помощникам со следующим вопросом: “Вы что думаете, англичане преисполнены энтузиазма по поводу русского продвижения?”… Участники совещания согласились, что вступление советских войск в Центральную и Юго-Восточную Европу противоречит интересам Великобритании, и пришли к единому мнению, что шансы на изменение позиции Запада увеличатся с каждым километром приближения советских солдат к Берлину…» [58] (с. 127).
Но и сами англичане, что выясняется, уже практически в открытую ломали голову над тем, как наиболее незаметно оказать помощь Гитлеру, не пустив русские войска в Берлин:
«По свидетельству Ч. Морана, близкого к Черчиллю, тот “больше не говорит о Гитлере, он толкует об опасности коммунизма. Он представляет себе картину, как Красная Армия, подобно раковой опухоли, распространяется из одной страны в другую. У него это стало навязчивой идеей, и, по-видимому, он не может думать ни о чем другом” (Ch. Morgan. Winston Churchill. The Struggle for Sulvival 1940–1965. London, 1966, p. 173)» [58] (с. 127–128).
Вот что сильно удивило маршала Жукова, когда он после взятия Берлина посетил своих в этой войне «союзников»:
«Штаб Эйзенхауэра находился в громаднейших помещениях химического концерна “И.Г. Фарбениндустри”, который уцелел во время ожесточенных бомбардировок Франкфурта, хотя сам город авиацией союзников был превращен в развалины.
Следует отметить, что и в других районах Германии объекты химического концерна “И.Г. Фарбениндустри” остались также нетронутыми, хотя цели для бомбардировок были отличные. Ясно, что на этот счет командованию союзников из Вашингтона и Лондона были даны особые указания.
Сохранились и многие другие военные заводы. Как потом выяснилось, финансовые нити от этих крупнейших военных объектов тянулись к монополиям Америки и Англии» [40] (с. 352).
Однако ж, как выяснится еще позднее: англо-американская авиация военные заводы, выпускающие оружие против нас, вообще не бомбила! И это факт.
Вовсе не желали вражьи страны, в трудный для нас момент напросившиеся к нам в союзники, воевать против Германии. И частная немецкая операция в Арденнах была ими раскручена на полную мощь. Вот как ее результаты, с целью рекламы некоей полной непобедимости противостоящих им войск Адольфа Гитлера, попытались прокомментировать главы правительств наших липовых на тот день партнеров по оружию:
«Если накануне прорыва германских войск в Арденнах английское правительство предполагало, что война в Европе закончится к 30 июня 1945 г., то уже в середине января 1945 г. военный кабинет обсуждал возможность того, что она закончится не ранее 31 декабря (Дж. Эрман. Большая стратегия. Октябрь 1944–август 1945, с. 349). Обстановку на западном фронте в Вашингтоне и Лондоне оценивали достаточно серьезной» [58] (с. 128).
Этот миф о якобы возникших неразрешимых проблемах, на самом деле, являлся подготовкой для проведения сепаратных переговоров. Ввиду явной победы русского оружия над оружием континентальной Европы возникла необходимость прекращения игры в войну и объединения сил всего мира для борьбы против Сталина, присвоившего себе завоевания «октября». Ведь коммунизм он лишь тогда и хорош, когда ведет слепых своих адептов в лапы «Мемфис Мицраим», за чьей вывеской стоит клан Ротшильдов-Рокфеллеров. Какой прок мировой закулисе от страны, пусть временно и сбитой с толку, пусть и рубившей столько лет сук, на котором сидели искони, если борьба эта не привела к победе над Русским Православием, но, наоборот, с помощью войны возвратила обманутый народ к вере своих пращуров? Каким образом масонам может теперь пригодиться страна, которая, вместо запланированной работы на мировой капитал, всеми своими производственными мощностями столь усиленно штампует оружие, совершенно однозначно направленное против банкиров, раздувших революцию в России?
Вот потому Англии и Америке общественное мнение своих стран, в отношении союза с СССР, требовалось перековать в обратную сторону. Но для этого все же требовалось либо время, либо какая-либо шумная провокация, на которую бы клюнули власть придержащие в Союзе.
На что надеялись страны, навязавшиеся к нам в союзники?
На атомную бомбу, которую намеревались вручить Гитлеру для успешной борьбы с этим странным национал-коммунизмом Сталина. Им даже не требовалось отдавать ее Гитлеру: они могли и сами сбросить ее на Кремль.
Но могли и не сбросить, а привезти ее туда и взорвать лишь тогда, когда будет точно установлено, что взрыв поможет расправиться со стоящим у них на дороге диктатором. Здесь главным было то, на кого им впоследствии удастся списать этот взрыв. Вот потому и раздувалась истерия, что атомную бомбу готовят не только «союзники», но и немцы.
Немцы же подготавливали лишь свою часть программы — ракету, которая предназначалась для доставки этой бомбы к месту намечаемого взрыва.
Но для приведения всех этих планов в действие требовалось время. А потому войну надо было всеми имеющимися способами затягивать: бомба вот-вот будет готова. Требуется лишь задержать русское наступление до времени ее полной готовности.
Знала ли об этом наша разведка?
Очень похоже, что знала. Потому все усилия были направлены именно на молниеносное уничтожение врага. Необходимо было не допустить возможности открытого сговора все топчущихся на месте наших липовых союзничков с якобы противостоящими им странами оси.
Открытый сговор можно было осуществить лишь в том случае, если будет на что списать бездействие своих войск.
Начатое нами январское наступление, на самом деле своими сроками проведения не имеющее ничего общего с просьбой Черчилля ускорить его подготовку, ввиду возникших проблем союзников в Арденнах, в миг перечеркнуло все эти планы: в момент завершения Ялтинской конференции союзных держав наши войска уже стояли в полусотне километров от Берлина. Ни о каком открытом сговоре с Гитлером наши липовые помощнички в сложившейся ситуации не могли теперь даже мечтать. Весь мир, к тому времени, уже облетела радостная весть о том, что война подошла к завершению. А потому, в случае попытки открытого разрыва с нами, у них в своих собственных странах могли начаться такие безпорядки, которые грозили взрывом совершенно стихийной антимасонской революции, для владельцев капитала совершенно не желательной. Потому рисковать им тоже не очень-то хотелось.


Вот как в 1941 году выглядело преимущество германской военной машины, усиленной военным потенциалом всей континентальной Европы, над намечаемым противником:
«Дневник генерала Гальдера начинается так: “Я только что описал план русской кампании фюреру, русские войска будут уничтожены через шесть недель…”» [145] (с. 201).
Впоследствии, в связи с окончательным выяснением расстановки сил, появились еще более оптимистические прогнозы:
«9 июня 1941 г. объединенный разведывательный комитет представил правительству доклад о “военных, политических и экономических последствиях русско-германской войны”, где давалась оценка “силы, качества и оснащенности русских вооруженных сил”. Объединенный разведывательный комитет пришел к выводу, что “у немцев есть определенные основания надеяться оккупировать Украину и дойти до Москвы за 4–6 недель” (L. Woodward. British Foreign Policy in the Sekond Word War, vol. I, p. 619)» [51] (с. 145).
Это не мы прокомментировали расклад сил до такой степени не в свою пользу, но сами немцы. Вот именно потому, что имели астрономическое преимущество, они и напали. Пусть не сочиняют фальсификаторы, что расклад сил был якобы иным.  Необходимое немцам для захвата нашей столицы время просчитали не параноики в припадке самообожествления, но военные стратеги, уже к тому времени захватившие в плен всю западную часть Европы. И со всей обретенной после ее захвата мощью они теперь наваливались на оставшуюся в совершенном одиночестве страну, которой, правда, тут же дали надежду, что воюет она якобы не одна:
«13 июня 1941 г. министр иностранных дел Англии А. Иден заявил полномочному представителю СССР о готовности английского правительства развивать с СССР экономическое сотрудничество и оказать ему определенную помощь» [51] (с. 144).
Немцы, просчитав силу своего внезапного нападения, пришли к выводу, что самое время начинать. Лишь после принятия этого окончательного решения к нам был отправлен ряженый в овечью шкуру волчок. Сейчас, после подробного разбора всего в те годы произошедшего, очень хорошо видно, что еще вчера сдавший практически весь запад Европы Гитлеру «друг», в качестве подсадной утки, на сей раз объявляется еще и у нас. И вновь — в шкурке безвинной дружественной овечки, предлагающей свои услуги «надежного партнерства» на Востоке.
Но шутки шутить с нашим братом в плане разработанного в германском генштабе Барбаросса никто не собирался. Ведь безкровная сдача масонами Запада была задумана лишь для тотального уничтожения Востока. Об этом говорят фрагменты их планов, из числа только тех, которые стали сегодня общеизвестны:
«На совещании руководящего состава вермахта 30 марта 1941 г. глава фашистского государства, как свидетельствует дневник начальника генерального штаба сухопутных войск, резюмировал: “Речь идет о борьбе на уничтожение… На Востоке сама жестокость – благо для будущего” (Ф. Гальдер. Военный дневник, т. 2, с. 430–431). Нацистское руководство требовало безпощадно уничтожить не только бойцов Советской Армии, но и гражданское население СССР.
Документы фашистского рейха свидетельствуют, что Советское государство подлежало расчленению и полной ликвидации. На его территории предполагалось организовать четыре рейхскомиссариата…» [51] (с. 227).
То есть все те же комиссариаты, что и при Петре, и при Наполеоне и при Ленине. И вновь такая же политика по тотальному истреблению русского человека. Вот кто клике Ротшильдов-Рокфеллеров наиболее неугоден. Мало того, исключительно для его скорейшего истребления из списка живущих на планете людей затеивался весь этот сыр-бор с аншлюсами да Чехословакиями. В планы закулисы входило:
«“…разгромить русских как народ, разобщить их”. При этом вершители “восточной политики” планировали разделить территорию Советского Союза, “населяемую русскими, на различные политические районы с собственными органами управления” и “обезпечить в каждом из них обособленное национальное развитие” (“Совершенно секретно! Только для командования!”, с. 101)» [51] (с. 228).
Ну, абсолютно все то, что удалось им совершить в настоящий момент без войны с помощью «демократии»! Правда, если все-таки припомнить национальную политику советской партии и советского правительства, сначала 15 бантустанов Россию разделил СССР, отдав южные и западные губернии в руки там проживающих националистов.
То есть над этими планами следует поставить знак равенства: Ленин= Гитлер=Даллес=Горбачев (Ельцин) и К;.
Именно их стараниями мы теперь разрублены на 15 кусков. То ли еще будет…
Но вот вновь узнаем уже опробованное на нас средство для сокращения населения. Оно, как выясняется, разработано против нас еще Розенбергом и К;:
«искусственное сокращение рождаемости» [51] (с. 228).
Альфред Розенберг должен теперь порадоваться — мы вымираем. В графе:
«Естественный прирост, убыль(—) населения»:
на 1992 г. приходится: —1,5 млн. человек; в следующем, 1993 г., по России вымерло уже 5,1 млн. человек; 1994 г. порадовал Бильдербергский клуб уже превышением умерших над родившимися в России в количестве 6,1 млн. человек и т.д. [113] (с. 53).
«…прирост смертности среди гражданского населения выше, чем во время двух мировых войн. К началу 1998 года его естественной убылью было охвачено 70 регионов, где проживает 93 процента граждан России. В 23 регионах число умерших в 2–3 раза превышает число родившихся» [19] (с. 219).
А потому:
«Кривая роста востребованных гробов идет неуклонно вверх, число колыбелей сокращается» [19] (с. 220).
Нынешнее руководство страны бодро рапортует о том, что исчезли очереди в детские сады (как прекрасно!) и идет прирост населения (правда, забывают добавить — нерусского). Так кто же у нас тут жить теперь будет, когда мы вымрем?
Была бы земля, а кому жить на ней всегда отыщется: тут же в графе «миграционный прирост» имеются сведения, которые ну никак не могут не порадовать все тот же клуб: этот прирост равен 5,5 млн.
Так что все у нас происходящее прекрасно соответствует планам Даллеса-Розенберга: планы по уничтожению русского населения России исполняются с предельной пунктуальностью, вполне достойной восхищения культуртрегеров из Дахау и Бухенвальда:
«Программа массового уничтожения… снимала ответственность с солдат и офицеров вермахта за будущие преступления на захваченной территории… требуя быть безжалостными… осуществлять массовые репрессии и расстреливать на месте без суда всех, кто окажет хотя бы малейшее сопротивление…» [51] (с. 228).
Однако же планировалось уничтожение и тех, кто сопротивляться и не помышлял. Так что очень зря теперь во множестве распложенные пораженческой пропагандой претендующие на роль потенциальных полицаев общечеловеки надеются, в случае начала третьей мировой войны, засунуть голову все в тот же песок. Ведь уже и в предыдущей кампании тотальному уничтожению подлежали вообще все! То есть не то что невинных людей или схваченных в плен защитников Отечества, но и каждую собаку ждала исключительно лишь собачья смерть!
Без какого-либо различия политических убеждений планировалось и уничтожение населения Москвы:
«“Город  должен быть окружен так, чтобы ни один русский солдат, ни один житель — будь то мужчина, женщина или ребенок — не мог его покинуть. Всякую попытку выхода подавлять силой. Произвести необходимые приготовления, чтобы Москва и ее окрестности с помощью огромных сооружений были заполнены водой.
Там, где стоит сегодня Москва, должно возникнуть море, которое навсегда скроет от цивилизованного мира столицу русского народа” (Нюрнбергский процесс над главными немецкими военными преступниками. В 7 томах. М., Юридическая литература, 1957, том 1, с. 495)» [40] (с. 382).
Все это что-то смутно напоминает. Но что?
«“передать Теру, чтобы он все приготовил для сожжения Баку полностью…” (ЦПА ИМЛ, ф.2, оп. 2, д. 109). — Ленин прекрасно понимал, что такое нефтепромыслы, о чем свидетельствует телеграмма в Реввоенсовет Кавказского фронта 28 февраля 1920 г.: “Смилге и Орджоникидзе. Нам до зарезу нужна нефть. Обдумайте манифест населению, что мы перережем всех, если сожгут или испортят нефть и нефтяные промыслы, и, наоборот — даруем жизнь всем, если Майкоп и особенно Грозный передадут в целости” (ЦПА ИМЛ, ф. 2, оп. 1, д. 13067)» [72].
А вот еще:
«“Удивлен и встревожен замедлением операции против Казани, особенно если верно сообщенное мне, что вы имеете полную возможность артиллерией уничтожить противника. По-моему, нельзя жалеть города и откладывать дольше, ибо необходимо безпощадное истребление, раз только верно, что Казань в железном кольце” (50; 178)…
В ответной телеграмме на следующий день Троцкий (Бронштейн) высказал обиду вождю: “Предположение, будто я щажу Казань, неосновательно”. И последующие директивы Троцкого были выдержаны в ленинском духе: “Предупреждение трудовому населению Казани… При дальнейшем сопротивлении контрреволюционные кварталы будут срыты до основания…”» [72] (с. 20–22)
Москву Ленин, правда, уничтожать пока не вознамеревался: именно Лубянские подземелья удерживали для него власть в этом городе.
Правда, некоторое время спустя, когда он порешил, что стал теперь единоличным хозяином в отданной ему на растерзание стране, владельцы тайн Лубянских подземелий, в виде выстрелов Каплан, убедительно втолковали ему, что он в этом вопросе сильно заблуждается. И страна принадлежит не ему лично, но мировой олигархии банкиров, которая лишь доверила вождю «мирового пролетариата» планомерно производить уничтожение русского населения России.
Однако ж Ленинград он, как затем и Гитлер и так же как он сам потом и Казань, вовсе щадить не собирался, приказав ввести в Неву линкоры и направить на город дула 305-мм башенных орудий. Тут Ленин был полностью солидарен с планами Гитлера по тотальному уничтожению мирного населения «новой столицы».
А вот какой ненавистью к России были проникнуты классики марксизма. Фридрих Энгельс считал, что:
«ни одна революция не достигнет победы, пока есть русское государство» [19] (с. 298–328).
А так как, даже захватив само это государство, которое все никак не прекращало своего существования из-за того, что всякий раз сопротивление оказывал вроде бы давно обезглавленный и загнанный на скотный двор народ, то было решено этот народ истребить под корень.
Вот как немцы, продолжатели славных дел дедушки Ленина, собирались «кормить» население оккупированных областей:
«Несомненно, — говорилось на одном из совещаний по экономическим вопросам 2 мая 1941 г., — если мы сумеем выкачать из страны все, что нам необходимо, то десятки миллионов людей умрут голодной смертью» [51] (с. 230).
На сегодняшний же день эти планы тоже потихонечку «куются». Из страны ежедневно выкачиваются такие баснословные капиталы, что гитлеровские «экономисты» такому не просто порадовались бы, но и подивились. (О невиданном доселе ограблении России хорошо пишет в своих брошюрах господин Жириновский).
Однако ж в один прекрасный день все эти удивления пройдут вместе с нашими богатствами. Тогда и сбудутся планы Гитлера-Даллеса-Горбачева (лучшего немца года)-Ельцина и К;.


В конце войны Гиммлер заявил:
«Если нам не удастся на этот раз победить Восток, мы исчезнем из истории» [145] (с. 269).
Он тогда сильно заблуждался: они в нее тогда лишь еще попали. И фальсификаторы сегодня изо всех последних своих сил пытаются выставить наголову разгромленные полчища этих цивилизаторов в триумфальных розах победителей, которые их же коллеги, но много ранее, умудрились приторочить Наполеону, чья смерть именно как без суда, так и без какого-либо следствия полностью сокрыла тайну всех им одержанных «побед». Сохранение в тайне масонских планов позволило отвести подозрение в измене Кутузова, придавая совершенному им предательству некую помпезность какого-то там такого-де ловко исполненного демарша «в сторону». Никому теперь не в диковинку и присвоение себе победы в этой войне Уинстоном Черчиллем, не сбросившим на военные объекты Германии ни одной бомбы. Да и стоит ли говорить о «союзниках» как об участниках той войны, по крайней мере, на нашей стороне, если в самый момент открытия пресловутого второго фронта плененный нами в Белоруссии немецкий генерал Хиттер вот как отзывался о высадке союзников в Нормандии:
«—Англо-американский десант, высадившийся там, не беспокоит немецкий народ и его армию. Мы с большой тревогой наблюдаем события на советско-германском фронте, в частности на минском направлении» [144] (с. 245)
Так был ли он на самом деле этот столь воспетый заграницей — второй фронт, который — «не беспокоит»? Ведь на самом деле вся эта с необыкновенной помпой оформленная шумиха по поводу его открытия уже под занавес войны нам, победителям, пользы не принесла никакой. Наоборот, мы вынуждены были спешить с Победой, чтобы лавры победителей не достались англо-американцам, и они не стали бы впоследствии осуществлять свою руссконенавистническую политику в новой Европе. А за это пришлось платить жизнями наших солдат: только в Берлинской операции мы потеряли более ста тысяч человек. Все эти жизни на совести наших «союзников», хотя слово совесть — для них понятие неизвестное, поскольку совесть — это глас Божий, а англо-американцы всегда верно служили и продолжают служить его величеству — дьяволу. Так почему же мы должны столь опрометчиво доверяться  насквозь лживой версии, столь услужливо нам подсовываемой нашими недоброжелателями, о том, что второй фронт имел существенное значение в ходе войны?
Нам хорошо известно о неоднократных попытках бонз третьего рейха заключить с нашими липовыми в этой войне союзниками сепаратный договор. Однако ж их планы, как нам внушалось, все же не удались.
Но эта информация, как оказывается, совершенно не соответствует действительности. Вот что сообщает на эту тему адмирал флота Н.Г. Кузнецов:
«2 мая Дениц направил к Монтгомери группу офицеров во главе с генерал-адмиралом фон Фрицебургом с предложением принять капитуляцию немецкого флота. Монтгомери принял предложение и приказал с 4 мая прекратить действия английской авиации против немецкого флота. Вместе с тем англичане не стали мешать гитлеровцам вывозить свои войска с побережья.
“Монтгомери неофициально разрешил продолжать эту эвакуацию, которая шла до 9 мая, когда вступил в силу документ о безоговорочной капитуляции. Это была самая массовая эвакуация за всю войну”, — так пишет английский историк С.Э. Морисон в книге “Битва за Атлантику выиграна”. В результате морем до 9 мая гитлеровцы вывезли с востока в английскую зону более 2 миллионов человек.
Разрешив эвакуацию, англичане не только нарушили союзнический долг, но и прямо поддержали, поощрили недобитые фашистские элементы в их борьбе против Советского Союза.
Денниц издал приказ о прекращении действий немецкого флота против англичан и американцев. В отношении же советского флота в радиограмме не было сказано ни слова, и каждый командир немецкого корабля понял, что война против русских продолжается.
Позднее стало известно, что, когда поражение Германии стало уже фактом, Черчилль готов был вооружить остатки разбитой немецкой армии и бросить ее против советских войск. Черчилль скинул маску миролюбия и вновь стал прежним… Черчилль стал Черчиллем. Монтгомери в данном случае был, видимо, только исполнителем воли наиболее влиятельных кругов Англии. Сам он едва ли осмелился бы отдать приказ о сепаратном соглашении с немецким военно-морским командованием еще до подписания безоговорочной капитуляции Германии» [70] (с. 452).
Ну и кто же этими «влиятельными кругами» является?
Члены мировой олигархии банкиров! Именно они и подготавливали «продолжение банкета».
 И на что же они надеялись? Ведь наша армия по тем временам была самой мощной армией мира!
Они надеялись на атомную бомбу, которая вот-вот должна была появиться в их арсенале.
Но почему же Америка в этот момент вела себя что-то уж так удивительно скромно?
Она выполняла свою роль. Роль «хорошего» союзника. А вот Англии разрешено было полностью открыть свои намерения. Спрашивается: зачем?
Для создания между членами коалиции конфликта, который должен был перерасти в вооруженный. Вот тогда и можно будет использовать для его разрешения атомную бомбу.
Это подтвердили и последующие события на острове Бронхольм, 30-ти тысячному гарнизону которого:
«…было дано указание сдаться в плен англичанам, как только они высадятся на остров с самолетов» [70] (с. 453).
Но мы их все же опередили. Потому и стала уже тогда известна вся подоплека предательского сепаратного сговора Англии за нашей спиной. Данная история оказалась в забвении лишь потому, что и мы знали о близости враждебного нам «союзнического» лагеря к завершению работы над созданием атомной бомбы.
Так что из истории масоны вовсе не исчезли. Просто вместе с Гиммлером и коллегами по его эзотерической организации расшиблось насмерть и отлетело в геенну ВТОРОЕ МАСОНСКОЕ НАШЕСТВИЕ, став достоянием истории.
Но что нам сулит день грядущий?
Все зависит от нашего отношения к засилию в стране секты, наследующей настоящим, а не вымышленным союзникам по II-ой мировой: Гитлеру и Черчиллю.
Именно об этой организации сказано Серафимом Саровским:
«…тогда у нас снова будет Православное Царство, когда отбиты будут три масонских нашествия, прославлен в лике святых последний царь и преданы земле сатанинские “мощи”…» [153] (с. 325).
Итак, что же мы на сегодня из вышеперечисленного имеем?
Царь Николай II прославлен, два нашествия, в лице двух мировых подготовленных и проведенных масонами войн, отбиты. Но сатанинские «мощи» Ленина не преданы земле, третье масонское нашествие не отбито (оно уже началось на Украине, чей нынешний премьер открыто по телевизору перевернул с ног на голову итоги Второй мировой войны). От того, что из предначертанного к исполнению нами может остаться невыполненным, и зависит дальнейшая судьба России. Предстоит ли нам со всем иноверным миром оказаться в грандиозном мировом концлагере, подготавливаемом сегодня введением биометрических документов и вживлением чипов к приходу антихриста, или все же удастся построить свое отдельное независимое от иного мира Православное Царство и тем самым спастись.



Русское оружие



Путь к установлению абсолютной власти над всей планетой мировой олигархии банкиров отнюдь не исчерпывался результатами первой мировой кровавой бойни. Масонская революция, что и понятно, продолжалась. Потому мира вновь не наступило: мир ожидала следующая война.
И она началась с Испании так, как и должна была начаться — с полного предоставления Франко всех шансов на успех:
«Политика “невмешательства”, которой придерживались в ходе войны в Испании Великобритания, Франция и США, играла по-своему очень существенную роль. И есть достаточные основания утверждать, что именно эту политическую линию западные державы в той или иной степени продолжали и впоследствии — по крайней мере до июня 1944 года, когда их войска наконец-то начали реальные боевые действия (правда, еще в августе–сентябре 1943 года войска “союзников” вторглись в южную часть Италии, но затем их движение явно застопорилось, и Рим был взят ими только 4 июня 1944 года — то есть почти одновременно с их вторжением в северную Францию, состоявшемся 6 июня).
Почти за два с половиной месяца до этой акции “союзников” войска СССР в южной части фронта вышли (26 марта) к государственной границе, и было ясно, что они вполне могут стать единственными реальными победителями в этой войне… Только тогда “союзники” действительно начали воевать с Германией…» [66] (с. 377).
Однако ж и в этом случае в их задачу не входил разгром армии агрессора, но лишь при подавляющем превосходстве сил медленное вытеснение немцев к своим исконным границам. Задача состояла в том, чтобы не позволить нашей армии докатиться до Ла-Манша. 
«…эти державы, не принимая непосредственного участия в боевых действиях в течение трех лет — с июня 1941-го до июня 1944-го, — как бы представляли Германии и ее союзникам возможность до предела ослабить или даже вообще победить СССР-Россию…
И эта их политическая — или, вернее, геополитическая — линия обнаруживалась уже в Испании 1936 года, что, пожалуй, не столь легко было отчетливо осознать, но вполне можно было “почувствовать”» [66] (с. 377–378).
Такие же выстрелы в спину были не менее решающими и в начале следующей войны: Великой Отечественной. Тогда, для овладения мировым господством, закулисе потребовалось произвести внезапное нападение на территорию бывшей России, СССР, для свержения власти Сталина, своевольно отстранившего от руководства ставленника «Мемфис Мицраим» — Льва Давидовича Троцкого — представителя банковского капитала Шифов-Варбургов, профинансировавших революцию в России теперь уже со стороны «союзников». То есть того воинства, которое и состригло все дивиденды с мероприятия по организации и проведению Первой мировой войны.
Сталин, судя по всему, несмотря на свою все же вполне коммунистическую позицию, чем-то не устраивал западных кукловодов.
Но, возможно, вовсе не в нем было дело, а в народе-богоносце, самоистребление которого, запланированное масонами, что-то уж сильно затягивалось. Немцы обещали быть в этом вопросе более радикальными:
«Весной 1941 года на совещании германской руководящей верхушки Гитлер с циничной откровенностью заявил: “Наши задачи в России: разбить вооруженные силы, уничтожить государство… Речь идет о борьбе на уничтожение”» [32] (с. 9).
Мало того, Гитлер категорично заявлял:
«Нам недостаточно просто разбить русскую армию и захватить Ленинград, Москву, Кавказ. Мы должны стереть с лица земли эту страну и уничтожить ее народ» [148] (с. 97).
Так что даже Батый, в сравнении со своим идеологическим потомком, выглядит эдаким старикашечкою-добрячком. Ведь если ему самому было достаточно русского человека заковать в кандалы, то его последователя по «славным делам» интересовала исключительно выжженная земля, которою, по его замыслам, и должна была стать ненавидимая им Россия:
«Начальник генерального штаба сухопутных войск Германии генерал-полковник Ф. Гальдер после очередного доклада Гитлеру в служебном дневнике 8 июля 1941 года записал следующее: “Непоколебимо решение фюрера сравнять Москву и Ленинград с землей, чтобы полностью избавиться от населения этих городов…”» [32] (с. 44).
Но не только Гальдер сообщает о планах Гитлера в отношении дальнейшей судьбы крупных русских городов:
«…Гитлер издал особую директиву, согласно которой они подлежали полному разрушению посредством артиллерии и авиации. “Ни один немецкий солдат не должен вступать в эти города… перед их захватом они должны быть уничтожены огнем артиллерии и воздушными налетами (ГАРФ, ф. 7021, оп. 148, д. 227, л. 9–10)» [159] (с. 196).
Конкретно в отношении зажатого в кольцо Ленинграда немцами планировалось:
«“После поражения Советской России дальнейшее существование этого крупнейшего населенного пункта не представляет никакого интереса.
…Предлагается окружить город тесным кольцом и путем обстрела из артиллерии всех калибров и безпрерывной бомбежки с воздуха сровнять его с землей.
Если вследствие создавшегося в городе положения будут заявлены просьбы о сдаче, они будут отвергнуты, так как проблемы, связанные с пребыванием в городе населения и его продовольственным снабжением, не смогут и не должны нами решаться. В этой войне, ведущейся за право на существование, мы не заинтересованы в сохранении хотя бы части населения” (ГРАФ, ф. 7445, оп. 2, д. 166, л. 312–314)» [159] (с. 197).



Успех внезапного нападения обезпечило следующее обстоятельство. Незадолго до начала войны у нас прошли боевые маневры, где Жуков, выступая за наступающую сторону, произвел разгром группировок защищающихся войск. Как теперь выясняется: немцы наступали, до самых последних мелочей, руководствуясь именно задокументированными результатами этих маневров.
Как они к ним попали?
Если фамилию предателя пока назвать невозможно, то стоящие за ним силы, за сроком давности рассекречиваемых документов, уже начинают вырисовываться. В мае 1941 г. бывший командующий американским Тихоокеанским флотом адмирал Ричардсон на тайном совещании в Сан-Диего изъяснил стратегию закулисного всемирного Ордена олигархов:
«Безусловно, крупного успеха достигнет тот, кто первым начнет наступление, поскольку и вермахт и Красная Армия обучены идее блицкрига… Что в большей степени отвечает нашим планам? Если Сталин неожиданно бросит на Гитлера свои 200 дивизий и 10 тысяч танков, то вермахт будет раздавлен и через пару месяцев сталинская армия будет стоять в Гибралтаре. Если же начнет Гитлер, то где он окажется через два месяца, известно только всевышнему, ибо он неизбежно завязнет на просторах России, и Сталину придется истратить уйму времени, чтобы выбить его оттуда. Подобный сценарий… придаст инициативу более свободной и динамичной силе, которая неизбежно возникнет, когда русские и немцы сцепятся между собой, отдавая на милость этой силе весь мир. Так что отдадим, господа, право первого хода Гитлеру» [14] (с. 211).
Но вскрыта эта часть заговора столь отчетливо лишь затем, чтобы мы могли услышать только часть правды, на том, помахав грозно в неведомую пустоту кулаками, и успокоившись. Но становится совершенно очевидным, что данное решение в тот момент было лишь объявлено. Принято оно было еще в 1937 году, когда выявилось, что основная масса населения СССР упрямо продолжает придерживаться религии своих пращуров:
«В переписи населения СССР, которая состоялась в печально памятном 1937 году, графа “вероисповедание” все же была (!). Но именно она повергла безбожные власти, с помпой отмечающие двадцатый юбилей учиненного ими государственного переворота, в состояние шока. Невероятно, но среди опрошенных половина горожан и две трети сельских жителей мужественно отнесли себя к Православию» [156] (с. 126).
А потому:
«Богоборчество и борьба с русским православным народом продолжалась. В 1937 году было закрыто восемь тысяч православных храмов. К 1939 году во всей огромной России оставалось около ста церквей» [130] (с. 556).
Так что режим еще пытался наверстывать упущенное, и самые последние возможности связи русского человека со своей Церковью отсекались со всей большевистской непреклонностью.
Но и по ту сторону границы, где хозяйничала панская Польша, наша вера в те времена подверглась не много меньшим гонениям:
«…в 1938 году было закрыто 114 храмов…» [187] (с. 159).
Погром Православия шел параллельно по обе стороны границы.
Как это ни парадоксально, вторжение в восточные области Польши (некогда русская земля) более чем явных врагов Православия, безбожников-большевиков сполна возвращает русскому человеку западных областей России отнятое у них католиками-поляками. Вот чем закончился большевицкий предвоенный поход на запад:
«К 1941 году Русская Православная Церковь насчитывала 3021 храм…» [130] (с. 557).
То есть количество храмов, за счет вновь присоединенных земель с проживающим там русским населением, возросло в 30 раз. Из-за этого в большевицкой России произошло следующее:
«На Западной Украине после присоединения этих территорий к СССР резко возросло число крещений — своих детей крестили приезжие “советские граждане”, не исключая военных и рядовых сотрудников НКВД: с сентября 1939-го по январь 1940 года число зарегистрированных крещений возросло на 30%, за 1940 год — втрое… Для властей это было очень опасным симптомом состояния советского общества. 18 июня 1941 года, фактически накануне войны, уполномоченный Комиссии партийного контроля по Орджоникидзевскому краю направил доклад председателю Комиссии по культам Андрееву А.А. “Об антирелигиозной пропаганде…”, в котором сообщал, что этот участок советской работы нуждается в срочной активизации и усилении борьбы с религией. Уполномоченный с тревогой докладывал, что детей крестят даже видные коммунисты: зав. воен. отделом, инструктор райкома ВКП(б), зав. райздравотделом и т.д…
Другая запись передает слова верующего (это уполномоченный подчеркнул) человека. В разговоре 7 апреля 1941 года тот заявил: “Пусть они даже и не мечтают провести свою коммуну. Им это сделать не удастся; им придется бежать без оглядки. Они народу настолько насолили, что их будут бить везде, и всякий их не пощадит. И эта расправа с угнетателями осуществится в этом году” (РЦХИДНИ.Ф.17.Оп. 125. Д.44. Л.75–82)» [130] (с. 559¬–560).
Большевики прекрасно понимали, что проводить здесь насильно политику расцерковления в тот предвоенный момент было бы самым настоящим самоубийством. Потому трогать население просто не посмели.
Но какую политику им здесь следовало проводить?
Оставалось одно: дабы избежать полного разложения здесь советских оккупационных войск, предоставить возможность введения в этих землях комиссариатов своим врагам-коллегам — немцам.
То есть Россия своим упорством в следовании Православию приговорила себя тогда к исполнению роли жертвы в предстоящем конфликте.
Немцы, что посчитали недобитые троцкисты с Лубянки, при своей оккупации этих как теперь выяснялось безнадежно утерянных для коммунизма земель, просто обязаны дорастоптать своим кованым сапогом эту никак не вышибаемую из русского человека веру. Потому-то и снабдила Гитлера вооружением и солдатами практически вся Европа. Мало того, что выясняется, в нарушение союзнического долга его тайно снабжали и США. Потому в техническом отношении СССР ну никак не мог противостоять вооруженной до зубов Германии. Военный потенциал врага превосходил наш в несколько раз. Мало того, всецело была использована и внезапность нападения, и внезапная измена недобитых в армии троцкистов, ударивших в спину и еще более неожиданно, чем немец с сопредельной стороны. Наши самолеты были разгромлены на приграничных аэродромах, в небе полностью господствовала германская авиация, танковые части оказались без горючего, а артиллерия без снарядов. И это и без того при подавляющем преимуществе немцев по части практически всех технических средств и наличии подавляющего количества живой силы. Как мы при таком соотношении вообще выстояли?! Да это просто фантастика какая-то! Это не возможно!
Но невозможно лишь в той ситуации, когда враг воюет с равным соперником. Однако же ему пришлось схватиться не с ровней себе среди гомо сапиенс, которых уподобила на Вавилонском Столпотворении себе обезьяна Бога — дьявол, но с человеком русским. То есть тем типом людей, которые себе не принадлежат. Они принадлежат своему Богу. Потому Его именем, в знак к Нему принадлежности, хоть многие этого не понимают, причисляя себя: кто к коммунистам, а кто теперь к язычникам — так пока и продолжают себя именовать. Именно для того, чтобы окончательно стереть это имя, и приходил сюда враг.
Но кем мы в ту пору являлись?
Да, народом, отступившим, на время, от своей Русской веры. Да, людьми, сбитыми пропагандой и потоками марксистской лжи в сторону от предназначенной нам дороги. Но русский характер не изменился, и постоять «за други своя» позволило не просто задержать немецкое наступление на сколько хватало сил, но и выбивать из строя одну немецкую дивизию за другой, что постоянно снижало темпы наступления, не позволяя пришедшей к нам объединенной Гитлером Европе в намеченные сроки овладеть ключевыми городами: Смоленском и Киевом. Именно их скорое падение обязано было послужить сигналом для вступления в войну Японии и Турции. Кстати, а ведь и наши «друзья», в случае падения Москвы и Ленинграда, уже прицеливались: одни к высадке на нашем Дальнем Востоке, а потому уже определяли места, где это будет сделать удобнее, а другие, конвоируя суда по ленд-лизу, — на самом деле готовили свои морские силы к войне в наших северных широтах. Понятно, против немцев никто из них воевать вовсе не собирался. 
И вот как развивались события. На главных направлениях немцы имели слишком явное преимущество своих наступающих механизированных колонн. Предатели из нашего Генштаба прекрасно снабдили их исчерпывающей информацией о дислокации наших войск. С ними в тесном контакте взаимодействовала и 5-я колонна врага.
В результате наши войска, подставленные под массированные удары превосходящих сил противника, в самый же первый день оказавшиеся без связи и авиации, позволили немецким бронированным кулакам расчленить их, вбив клинья между обороняющимися частями, тем обезпечив себе дальнейшее продвижение.
Но шок от внезапного удара длился недолго. Вступившие в бой с превосходящими силами противника наши части не позволили агрессору поддерживать запланированный темп наступления. И хоть сами несли немалые потери, но враг нес потери еще большие.
Из армии революционной марксистско-ленинской, вступив в неравную смертельную схватку со сметающим все живое на своем пути неприятелем, наша армия в считанные дни переориентировалась в совершенно иную той, какой планировалась быть вождями Интернационала. Она очень быстро поняла, что защищать призвана не безбожников Губельмана, уничтоживших десятки миллионов русских людей и десятки тысяч очагов русской культуры — русских церквей, посещаемых на освобожденной Западной Украине многими советскими ответственными партработниками, не говоря уж о простых смертных, но свою Родину. Ведь враг, в чем пришлось сразу же убедиться, убивает все живое, что встречает на своем пути. И не социализм он пришел сюда свергать, якобы ему чем не нравящийся: пришли те же социалисты и те же комиссары, даже вывеску, то есть цвет флага, не удосужившись сменить. И не просто пришли немножечко поработить местное население, но тотально его уничтожить, чего вовсе и не скрывали. Это тогда поняли все.
И поняли так же, что столь ненавидят нас враги именно за то, что мы являемся единственными носителями культуры именно Того Бога, именем Которого продолжаем себя называть. Потому они пришли стереть даже это название: не должно, по их мнению, проживать народу с таким именем. Вот забрать у нас жизни они тогда и приходили. Но страх перед смертью не сковал, но только отрезвил от большевистского угара: ко многим пришло понимание значения жизней, которые врагу требовалось отнять! Ведь лишь они и могут, собравшись в единую страну, представлять собою подножие Престола Того Бога, Который создал мир и Державу Которого взяла на Себя наша Заступница Небесная, когда их отцы, сбитые с толку этим самым пришедшим к нам Западом, свернули с дороги пращуров, став остервенело рубить тот самый сук, на котором сидели искони — свое Русское Отечество.
Но вот пришел враг, чтобы убить всех тех, кто когда-то пошел за его знаменами. И все вновь стало расстанавливаться по своим местам. Безформенная плазма скованных по рукам и ногам марксизмом общечеловеков, в процессе прохождения сквозь горнило испытаний, стала перековываться обратно — в русского человека. А как процесс пошел, так и враг бросился бежать, совершенно, порою, даже не осознавая, что за ним не только никто не гонится, но гнаться-то просто некому. И не только миллионы оставленных трупов, но и десятки тысяч представших перед немецким полевым судом дезертиров — красноречиво подтверждают произошедшее.
Итак, что же произошло в тот момент? Что повлияло на весь ход войны, что она пошла вовсе не по тому сценарию, который был изначально запланирован.
Немецкие социалисты, что приходили за нашими скальпами, ведь тоже представляют собой именно безбожников, что и роднит их с большевиками. Ю. Эвола, один из главных идеологов фашизма, вот в каких формах обрисовывает врагов железных колонн рейха в предстоящем походе:
«Антиевропеизм, антисемитизм, антихристианизм».
Сам Бенито Муссолини, основатель данного политического направления, вовсе не перечит данной теории:
«фашизм… хочет заново создать человека, характер и веру» [189] (s. 8).
А как намечалось все это «создавать» зашифровано в самом названии  организации. Ведь фашина — это связка прутьев (для порки) с воткнутым в нее топором (для отрубания головы).
Так что намерения пришедшей к власти в Центральной Европе клики были вполне понятны — уже сама символика прекрасно предупреждает обывателя о последствиях увлечения национально-социалистическими идеями фашизма. Выставляемые напоказ предметы узурпации населения, заложенные в символику фашизма, несли с собою возврат к неоязычеству. И если Европа к нему готова всегда, что, собственно, и доказала «странная война», о которой подробно чуть ниже, то Россия, пусть в данный момент и захваченная большевиками, к подмене христианства сатанизмом была ну совсем не готова. Потому и подлежала уничтожению.
Для этого требовалась полная внезапность нападения на нее. В подготовке  намечаемого разгрома ее вооруженных сил были задействованы очень крупные советские чиновники. К огласке их имен мы еще вернемся при более детальном рассмотрении причин патологических неудач начального периода войны вплоть до осени 1942 г. Но то, чего так панически боялись коммунисты, наведшие на нас полчища фашистов, все же свершилось, несмотря на все их потуги. Маленький пример:
«“До войны на весь советский Крым оставался один-единственный действующий храм — да и то была маленькая церквушка. При немцах в Крыму стали открываться храмы [конечно же, не немцами — А.М.]. После освобождения Крыма закрыть храмы просто не предоставлялось возможным хотя бы только по политическим причинам. Итак, Советская власть в 1944-м унаследовала от фашистов Крым; Русская Церковь унаследовала 58 действующих во время оккупации храмов” (В оккупированном немцами Крыму было открыто 70 православных храмов [277] (с. 170)» [130] (с. 608).
Но и в иных оккупированных областях прослеживается все то же самое. При освобождении от оккупантов к вящему ужасу комиссаров было зарегистрировано действующих русских православных храмов:
«В Курской области — 332, Ростовской — 243, Краснодарском крае — 229, Ставропольском крае — 129, Воронежской области — 116, Орловской — 108, Смоленской — 60 и т.д. Общее число открытых храмов — 2 150 (М.В. Шкаровский. Русская Православная Церковь при Сталине и Хрущеве. М., 2000. С. 170)» [130] (с. 610).
«В Белоруссии было открыто не менее 600 храмов, а на Украине — не менее 5 400 православных церквей» [187] (с. 163).
В итоге военная оккупация СССР фашистской Германией сильно подорвала все усилия революционеров по полному искоренению Православия:
«Всего на территории, занятой германскими войсками, за период оккупации было открыто 9 тыс. храмов [277] (с. 170, 182)» [191] (с. 104).
Но в чем причина столь лояльного отношения оккупантов к Русской Церкви?
«…лояльная религиозная политика на Востоке обуславливалась требованиями пропаганды и военно-политического рационализма» [187] (с. 166).
И не более того. Враг, как и положено врагу, и в этой области применял излюбленную свою тактику: разделяй и властвуй. Если большевики вели слишком явную антицерковную политику, то немцам, аккурат для создания антибольшевистского лагеря в стане русских, требовалось эту политику врага развернуть на 180;. Что они и исполнили, совершенно себе и во снах своих самых кошмарных не представляя, что работают при этом на своего заклятого врага — русского человека.
Вот что в этих, по обе стороны фронта вновь открываемых храмах, ежедневно происходило:
«После Литургии начинались требы: крещения, по 30, по 40, иногда даже по 70, по 80, свадьбы, по 20, по 25. Потом безчисленные “заочные отпевания”»  [130] (с. 628).
И такое вполне естественно, ведь:
«“Наряду с великими грехами и преступлениями война и несравнимое с мирным временем самоотвержение и одухотворение людей. Исполнялось слово: «когда умножился грех, стала преизобиловать благодать» [Рим 5, 20]” [278] (с. 365–367)» [130] (с. 628–629).
Все вышеизложенное творилось вовсе не благодаря поддержке оккупантов, как может на первый взгляд показаться, но исключительно вопреки их планам по отношению к нам. Гитлер по этому поводу вещал:
«…каждая деревня должна быть превращена в независимую секту. Если некоторые деревни в результате захотят практиковать черную магию, как это делают негры или индейцы, мы не должны ничего делать, чтобы воспрепятствовать им. Коротко говоря, наша политика на широких просторах должна заключаться в поощрении любой и каждой формы разъединения и раскола (История Русской Православной Церкви. С. 117)» [159] (с. 181).
Вообще-то даже у себя в стране Гитлер всеми силами старался уничтожить пусть и их собственное «обезжиренное» западное, но все-таки христианство:
«По его мнению эта религия не подходила для расы господ, которой предстоит властвовать над всем миром, потому что идея всеобщего равенства и любви парализует человека, защищает убогих, расово-неполноценных и слабых, тех, кто вообще не имеет права на существование. Однако с началом войны против СССР национал-социалистам пришлось ослабить нажим на верующих… Окончательная расправа с христианством была отложена до лучших времен» [180] (с. 202).
Так что вовсе не по воле немцев, у которых и у самих вера в Иисуса Христа была в тот момент загнана чуть ли ни в подполье, открывались русские храмы на оккупированной врагом территории, но, более чем очевидно, — вопреки ей. Но оккупантам, пока война ими не была выиграна, слишком явно плевать на веру понадеявшегося на их благоразумие населения было в тот момент ну никак еще нельзя. Потому приходилось терпеть массовое открытие столь ненавистных Гитлеру христианских храмов. Ведь открывали их не потому, что пришли немцы, а потому, что сбежали коммунисты, насильно закрывшие их и не пускавшие до сего момента в них верующих.
Но не только в стане врага, где препятствие в воссоздании русских храмов могло быть воспринято со стороны местного населения слишком агрессивно, происходило восстановление Церкви русского человека:
«Церковное возрождение шло по обе стороны фронта. Отчет уполномоченного Совета по делам Русской Православной Церкви в Марийской АССР за 1944 год содержал такую информацию: “К великому сожалению, церковь посещает даже командный состав воинских частей. Характерный случай: верующие переносили в сентябре месяце иконы из Цибикнурской церкви в Йошкар-Олу, и по пути следования к этим иконам прикладывались командиры воинских частей и жертвовали деньгами — было собрано 17 000 рублей” (ГАРФ. Ф.6991. Оп.1. Д.9. Л. 193)» [130] (с. 631).
Такое заказчики бойни планетарного масштаба не могли не предвидеть. А потому наши войска еще задолго до начала войны уже были обречены. И лишь заступничеством за Россию Богородицы можно объяснить тот не встречаемый в мировой истории удивительнейший факт, когда наши полубезоружные войска, где ощутимую роль сыграли ополченческие воинские формирования, не имея никаких ни сил, ни возможностей позволили отстоять в неприкосновенности осажденную безчисленными вражескими моторизованными колоннами Москву и взятый в долгосрочную блокаду Ленинград. Мало того, русские люди, при помощи все того же заступничества, совершенно немыслимым образом отстояли узкую полоску земли на правом берегу Волги в бушующем Сталинградском сражении, что и позволило тогда наголову разгромить отборные части вермахта, румын и итальянцев. А все вышеперечисленное в эту кампанию напрочь перечеркивало планы закулисных олигархов относительно возможности поистине тотального уничтожения народа-богоносца, сдерживающего приход антихриста.
Но и сам народ этот, при более подетальном рассмотрении, был вполне достоин заступничества за него высших сил:
«Известен такой факт: в разгар войны 1941–1945 гг. немецкий врач, обследовав угнанных из СССР в Германию девушек 16–20 лет, обнаружил, что 90% из них были девственницами, и немедленно обратился к Гитлеру с призывом начать мирные переговоры с нашей страной, написав, что невозможно победить народ с такой высокой нравственностью» [160] (с. 365).
И это несмотря на все запущенные большевиками программы по низведению нашей нации на уровень животных!
Этот обычай целомудренности у нас существовал с незапамятных времен. Вот как сурово поступали после свадьбы женихи, если обнаруживалось, что невеста не девственница:
«Ну, а если случилось так, что девственность уже раньше была унесена дикими гусями, то церемония проходит печально. Жених отталкивает невесту и отсылает ее подчас к родителям» [211] (с. 117).
Потому как в таком случае:
«…весь брачный договор считается расторгнутым…» [221] (гл. 22, с. 376).
Верность в семье, что и понятно, воспитывала и верность Родине. Так что немцам было отчего, после произведенных ими исследований, столь серьезно усомниться в возможности своей над такой нацией победы.
Однако ж предательства с обеих сторон линии фронта (у себя в тылу и со стороны союзников) не дали нам разгромить собранную Гитлером в поход Европу еще летом 1942 г.
Сейчас неудача наступления под Харьковом и в Крыму списана под некую-де шероховатую ошибку не слишком пока привыкшего к ведению боевых действий «отца народов». Но уж больно вовремя и в слишком катастрофических размерах эта «ошибка» оказалась произведена. Потому и появилась у немцев возможность бросить в контрнаступление безчисленные свои танковые колонны, просто обязанные оттеснить остатки наших войск за Волгу, чтобы отрезать нам нефть, тем отняв возможность ко всякой возможности сопротивления. С противоположной стороны должна была перейти границу Япония, тем отобрав всякую возможность и чисто теоретически отстоять независимость страны.
Однако же Россия эти планы перечеркнула: Сталинград и Курская дуга устранили возможность победы немцев, а последующее стремительное наступление русских войск принудило Запад поспешить открыть второй фронт — в противном случае наши танки, чего столь опасалось масонское руководство перед началом войны, очень скоро могли оказаться у Ла-Манша.
Такое окончание войны в планы закулисы вовсе не входило. Враги нашего отечества искали повода к заключению сепаратного мира с Германией за спиной России. Гитлер решил им такой повод предоставить, прорвав фронт под Арденнами. Для осуществления своих планов он хотел:
«…уничтожить 25–30 дивизий союзников…. [110] (с. 16).
Это могло позволить Германии, под предлогом якобы задержки распространения коммунизма, заключить сепаратный договор с потерпевшими поражение союзниками. Очень возможно, что Гитлер был лишь участником предложенного ему плана — закулису вполне устраивал такой поворот дел. Причем, со временем это противостояние могло плавно перерасти уже в следующую войну. Ведь основной целью воюющих сторон было истребление русского человека — и, по возможности, в невосстановимых пропорциях.
Потому наше наступление, которое союзники попросили ускорить, именно для нас и являлось жизненно важным. Ведь на этот удар немцев:
«Американские войска не смогли оказать… сопротивление и, понеся большие потери, в панике отступали. Фронт союзников оказался прорванным…» [110] (с. 17).
Немцам оставался последний марш бросок — и мир с Западом у них практически в кармане. А так как даже враждующая Америка втихомолку поставляла им бензин, то каких немыслимых вливаний капиталов можно ожидать от страны, ставшей теперь в одночасье дружественной?
Но этот англо-германский план:
«…был построен без учета мощи советских вооруженных сил… 12 января Советская Армия обрушила на гитлеровцев небывалый по силе удар… 5-я и 6-я танковые армии гитлеровцев, нацеленные для нового удара, по англо-американским войскам, были немедленно сняты с фронта и переброшены на Восток…» [110] (с. 17).
Сговор не удался — наши танки прорвали фронт и уже подходили к Берлину. А удар, несмотря на переброску всех хоть сколько-нибудь боеспособных войск на Восточный фронт, был страшен:
«В ходе зимнего наступления Советской Армии немецко-фашистские войска потеряли свыше пятисот тысяч солдат и офицеров» [110] (с. 19).
И мы в этой кровопролитнейшей войне отстояли не только свое право на существование вообще, но, благодаря героизму русского солдата, столь непонятному инородцам, сумели утвердить свою страну на роль мировой сверхдержавы.
Россия в очередной раз победила, пускай еще в самый начальный период войны с одной винтовкой на двоих, вступив в неравную схватку против немецких танков. Эта победа была достигнута народом  обезкровленным революцией, голодом, эпидемиями и последующим двадцатилетним гулаговским антирусским геноцидом.
Но дана была победа лишь после возвращения русского народа к стержню своего существования — вере отцов. Она, наша вера, и является тем лекарством, которое и спасало нас всегда.
Спасет ли сегодня, когда страшные апокалипсические события уже разворачиваются перед нашими глазами? Когда мы лишаемся самой главной своей защиты — Русской Православной Церкви, чьи храмы уже вышли за грань, отделявшую ее от начала появления в ней предантихристовой мерзости запустения?






Оглавление


Помощь по-американски


Политика «умиротворения»…….…………………………….1
Пакт четырех…………………………………………………..11
Финская война………………………………………………….24
Кто финансировал Германию…………………………………33
Ленд-лиз на два фронта………………………………………..41
Ловушка для Сталина…………………………………………52
Подсадная утка……….………………………………………..60
Секретное оружие рейха…..…………………………………...71
Русское оружие…………………………………………………83
Библиография…………………………………………………..91


Библиография




1. Епископ Аверкий. РОССИЯ — «Дом Пресвятой Богородицы». «АЛТАРИЯ» бр. «Россия». Типография преп. Иова Почаевского. Holi Trinily Monastery, Jordanville, N.Y. 1954.
2. Алексеев Ю.А. Военно-исторический календарь 1995. Журнал «Военные знания». М. 1994.
3. Атлас офицера. Военно-топографическое управление Генерального штаба. М., 1984.
4. Беляева Л.С., Бушков В.И., Кудрявцев И.И. Ополчение на защите Москвы. Московский рабочий. М., 1978.
5. Бескровный Л.Г., Кавтарадзе А.Г., Ростунов И.И., Головченко В., Помарнацкий А.В. Александр Васильевич Суворов. Издательство «Наука». М., 1980.
6. Бешанов В. Танковый погром 1941 года. Харвест. Минск, 2004.
7. БИБЛИЯ — книги Священного Писания ВЕТХОГО и НОВОГО ЗАВЕТА. Библейские общества. М., 1995.
8. БИБЛИЯ — книги Священного Писания ВЕТХОГО и НОВОГО ЗАВЕТА  на церковнославянском языке. Российское библейское общество. М., 1997.
9. Блохин Н. Пасхальный огонь. Издательство «Русская линия». Нижний Новгород, 2004.
10. Герхард Больдт. Последние дни Гитлера. «Пейто». Минск, 1993.
11. Большая Советская энциклопедия. Издательство «Советская энциклопедия». М., 1977.
12. Бурлак В. Москва подземная. Вече. М., 2006.
13. Бушков А. Россия, которой не было. ОЛМА-ПРЕСС. ОАО ПФ «Красный пролетарий». М., 2005.
14. Виноградов А. Тайные битвы XX столетия. Олма-пресс. М., 1999.
15. Волоцкий. М. Истоки зла (Тайна коммунизма). М. 2002.
16. Воробьевский Ю. Путь к апокалипсису: стук в Золотые врата. Патриарший издательско-полиграфический центр г. Сергиев-Посад. М., 1998.
17. Воробьевский Ю. Путь в апокалипсис: Шаг змеи. М., 1999.
18. Воробьевский Ю. Неожиданный Афон. Наступить на аспида. М., 2000.
19. Воробьевский Ю. Падут знамена ада. М., 2000.
20. Воробьевский Ю. Прикровенная империя. М., 2001.
21. Воробьевский Ю. Террорист номер 0. М., 2006.
22. Де Галет Н.С. Тысячелетие России 862-1862. Печатано в типографии Р. Голике. «Академия». Николаев. «Таврия». Симферополь, 1992.
23. Голицын Ю. Тайные правители человечества или тайные общества за кулисами истории. «Золотой век». «Диамант». С.-Пб., 2000.
24. Гриневич Г.С. Энциклопедия русской мысли том 1. Праславянская письменность. Результаты дешифровки. Общественная польза. М., 1993.
25. Гриневич Г.С. Энциклопедия русской мысли том 8. «В начале было слово…». Славянская семантика лингвистических элементов генетического кода. Общественная польза. М., 1997.
26. Гриневич Г.С. Праславянская письменность. Результаты дешифровки. Том II. Летопись. М., 1999.
27. Гудериан Г. Воспоминания солдата. «Феникс». Ростов-на-Дону, 1998.
28. Гумилев Л.Н. Древняя Русь и Великая Степь. «Мысль» .М., 1989.
29. Денисов Л. Явления умерших живым из мира загробного. «Сатис» С.-Пб., 1994.
30. Дичев Т., Николов Н. Зловещий заговор. «Витязь». М., 1994.
31. Дмитриев И. Путеводитель от Москвы до С.-Петербурга и обратно. Университетская типография. М., 1839.
32. Дни воинской славы. Выпуск 2. Центральный дом российской армии. Информационно-методический центр. М., 1996.
33. Драбкин Артем. Я дрался на истребителе. «Яуза ЭКСМО». М., 2006.
34. Дух христианина. №9 (75), 1.05.2008 г. Издатель МОО «ЦПП "Просветитель"». М., 2008.
35. Протоиерей Дьяченко Г. Полный церковнославянский словарь. «Отчий дом». М., 2000.
36. Емеличев В. Рассказы о чудесах. АО «Молодая гвардия» М., 1996.
37. Емеличев В. Чудеса в Православии. Олма-Пресс. М., 2002.
38. Жадобин А.Т., Маркович В.В., Сигачев Ю.В. Сталинградская эпопея. «Звонница-МГ». М., 2000.
39. Маршал Жуков Г.К. Воспоминания и размышления. Том 1. Издательство агентства печати новости. М., 1978.
40. Маршал Жуков Г.К. Воспоминания и размышления. Том 2. Издательство агентства печати новости. М., 1978.
41. Замойский Л. За фасадом масонского храма. Политическая литература М.,1990.
42. Замулин В. Курский излом. «Яуза» «Эксмо». М., 2007.
43. Зоркин В.И. Смутное время. АО «Форма-Пресс». М., 1996.
44. Иванов В.Ф. Православный мир и масонство. Харбин, 1935.
45. Иминов В.Т., Соколов Ю.Ф. На службе Отечеству. Российские полководцы, флотоводцы и военачальники. Институт военной истории МО РФ. М., 2002.
46. Исаев А. АнтиСУВОРОВ. Десять мифов второй мировой. «Яуза». «ЭКСМО». М., 2006.
47. Исаев А. Георгий Жуков. Последний довод короля. «Яуза». «ЭКСМО». М., 2006.
48. Исаев А. «Котлы» 1941-го. История ВОВ, которую мы не знали. «Яуза». «ЭКСМО». М., 2006.
49. История Второй мировой войны 1939-1945. Т. 1. Гречко А.А., Арбатов Г.А., Виноградов В.А, Громыко А.А., Штеменко С.М., Епишев А.С. и др. Воениздат М., 1973.
50. История Второй мировой войны 1939-1945. Т. 2. Гречко А.А., Арбатов Г.А., Виноградов В.А, Громыко А.А., Штеменко С.М., Епишев А.С. и др. Воениздат М., 1974.
51. История Второй мировой войны 1939-1945. Т. 3. Гречко А.А., Арбатов Г.А., Виноградов В.А, Громыко А.А., Егоров Г.А., Епишев А.С. и др. Воениздат М., 1974.
52. История Второй мировой войны 1939-1945. Т. 4. Гречко А.А., Арбатов Г.А., Виноградов В.А, Громыко А.А., Егоров Г.А., Епишев А.С. и др. Воениздат М., 1975.
53. История Второй мировой войны 1939-1945. Т. 5. Гречко А.А., Арбатов Г.А., Виноградов В.А, Громыко А.А., Егоров Г.А., Епишев А.С. и др. Воениздат М., 1975.
54. История Второй мировой войны 1939-1945. Т. 6. Паротькин И.В., Хорошилов Г.Т., Макаров Н.И., Морозов В.П., Павленко Н.Г., Плотников Ю.В., Фокин Н.А, Пожарская С.П., Севастьянов П.П. и др. Воениздат М., 1976.
55. История Второй мировой войны 1939-1945. Т 7. Гречко Г.С., Арбатов Г.А., Виноградов В.А, Громыко А.А., Егоров Г.А., Епишев А.С. и др. Воениздат М., 1976.
56. История Второй мировой войны 1939-1945. Т. 8. Егоров Е.П., Черепанов Н.М., Бабаков А.А., Белоконов К.К., Земсков И.Н, Кораблев Ю.И., Примаков Е.М., Сазина М.Г., Смирнова Н.Д. Воениздат М., 1977.
57. История Второй мировой войны 1939-1945. Т. 9. Семиряга М.И., Шинкарев И.И., Гусев Ф.Т., Иванов Р.Ф., Мацуленко В.А., Монин М.Е. и др. Воениздат М., 1978.
58. История Второй мировой войны 1939-1945. Т. 10. Устинов Д.Ф., Арбатов Г.А, Громыко А.А., Егоров, А.Г., Епишев А.А., Желтов А.С., Жилин П.А., Жуков Е.М., Куликов В.Г., Огарков Н.В., Федосеев П.Н., Цвигун С.К., Румянцев А.М., Кожевников В.М. и др. Воениздат М., 1979.
59. История Второй мировой войны 1939-1945. Т. 11. Устинов Д.Ф., Арбатов Г.А, Громыко А.А., Егоров, А.Г., Епишев А.А., Желтов А.С., Жилин П.А., Жуков Е.М., Куликов В.Г., Огарков Н.В., Федосеев П.Н., Цвигун С.К., Румянцев А.М., Кожевников В.М. и др. Воениздат М., 1980.
60. История Второй мировой войны 1939-1945. Т. 12. Устинов Д.Ф., Арбатов Г.А, Громыко А.А., Егоров, А.Г., Епишев А.А., Желтов А.С., Жилин П.А., Жуков Е.М., Куликов В.Г., Огарков Н.В., Федосеев П.Н., Цвигун С.К., Румянцев А.М., Кожевников В.М. и др. Воениздат М., 1982.
61. Калашников М. Сломанный меч империи. Крымский мост — 9Д. М., 1998.
62. Кардель. Адольф Гитлер — основатель Израиля. «Русский Вестник». М., 2004.
63. Кариус О. «Тигры» в грязи. Воспоминания немецкого танкиста. Центрполиграф. М., 2006.
64. Карпов В. Взять живым. Советский писатель. М., 1980.
65. Карташов А.В. Воссоздание Святой Руси. Столица. М., 1991.
66. Кожинов В. Правда сталинских репрессий. ООО «Алгоритм-Книга». М., 2006.
67. Колосовская Ю.К., Павловская И.А., Штерман Е.М., Смирин В.М. Культура Древнего Рима. Том I. Издательство «Наука». М., 1985.
68. Колосовская Ю.К., Павловская И.А., Штерман Е.М., Смирин В.М. Культура Древнего Рима. Том II. Издательство «Наука». М., 1985.
69. Костомаров Н.И. Русская история в жизнеописаниях ее главнейших деятелей. «Эксмо». М., 2006.
70. Кузнецов Н.Г. Курсом победы. Воениздат. М. 1989.
71. Кутузов Б.П. Византийская прелесть. Издательство «Три -Л». М., 2003.
72. Латышев А.Г. Рассекреченный Ленин. «Март». М., 1996.
73. Линдсей Д. Ганнибал. Издательство иностранной литературы. М., 1962.
74. Макаренко В.В. Ключи к дешифровке истории древней Европы и Азии. ООО Издательский дом «Вече», М., 2005.
75. Меньшиков О.М. Письма к русской нации. Издательство журнала «Москва». М., 2002.
76. Минин Ю.П. Разгадка русской азбуки — смысл жизни. Издатель Воробьев. М., 2001.
77. Мирек А. М. Красный мираж. ООО «Можайск-Терра». 2006.
78. Михайлов О. Суворов. Жизнь замечательных людей. «Молодая гвардия». М., 1973.
79. Молитвослов. Сретенский монастырь, 2000.
80. Муравьев Н.А. Путешествие по святым местам русским. Часть I. Типография III отд. собств. Е.И.В.Канцелярии. С.П.Б., 1846. Репринтное издание «Книга» — СП «Внешиберика». М., 1990.
81. Муравьев Н.А. Путешествие по святым местам русским. Часть II. Типография III отд. собств. Е.И.В.Канцелярии. С.П.Б., 1846. Репринтное издание «Книга» — СП «Внешиберика». М., 1990.
82. Непомнящий Н.Н. Энциклопедия загадочного и неведомого. Самые невероятные случаи. «Издательство «Олимп», «Издательство АСТ». М, 2001.
83. Нечволодов А. Сказания о русской земле. Книга 1. Государственная типография С.-Пб., 1913. Репринтное издательство: Уральское отделение Всесоюзного культурного центра «Русская энциклопедия», «Православная книга». 1992.
84. Нечволодов А. Сказания о Русской Земле. Книга 2. Государственная типография С.-Пб., 1913. Репринтное издательство: Уральское отделение Всесоюзного культурного центра «Русская энциклопедия», «Православная книга». 1992.
85. Нечволодов А. Сказания о Русской Земле. Книга 3. Государственная типография С.-Пб., 1913. Репринтное издательство: Уральское отделение Всесоюзного культурного центра «Русская энциклопедия», «Православная книга». 1992.
86. Нечволодов А. Сказания о Русской Земле. Книга 4. Государственная типография С.-Пб., 1913. Репринтное издательство: Уральское отделение Всесоюзного культурного центра «Русская энциклопедия», «Православная книга». 1992.
87. Архимандрит Никифор. Иллюстрированная полная популярная Библейская энциклопедия. Типография А.И. Снегиревой. Остоженка. Савеловский переулок собств. дом. М., 1891. Издательский центр «ТЕРРА». М., 1990.
88. «Огонек-регионы» 2003 №1. ООО «Издательство «Огонек-пресс». М., 2003.
89. Иеромонах Дамаскин (Орловский). Мученики, исповедники и подвижники благочестия Российской Православной Церкви XX столетия. Книга 1. «Булат». Тверь, 1992.
90. Парандовский Я. Мифология. Издательство «Детская литература». М., 1971.
91. Пензев К. Русский Царь Батый. «Алгоритм». М., 2006.
92. Перевезенцев С.В. Русский выбор: Очерки национального самосознания. Издательство Русский Мир. М., 2007.
93. Пикуль В. Реквием по каравану PQ-17. Роман-газета №9(991). Госкомиздат СССР. М., 1984.
94. Платонов О.А. Терновый венец России. История русского народа в ХХ в. Т.1. Родник. М., 1997.
95. Платонов О.А. Терновый венец России. История русского народа в ХХ в. Т.2. Родник. М., 1997.
96. Платонов О.А. Терновый венец России. Тайна беззакония. Иудаизм и масонство против Христианской цивилизации. Родник. М., 1998.
97. Платонов О.А. Святая Русь. Энциклопедический словарь русской цивилизации. Православное издательство «Энциклопедия русской цивилизации». М., 2000.
98. Подобедова О.И. Древнерусское искусство. Издательство «Наука». М., 1980.
99. Покровский В. Он выбрал Крест.. «Покров». М. 2006.
100. Полторак А.И. Нюрнбергский эпилог. Военное издательство Министерства обороны СССР. М., 1965.
101. Полякова Е. Николай Рерих. «Искусство». М., 1985.
102. Попель Н. В тяжкую пору. TERRA FANTASTIKA. С.- Пб. ООО «Издательство АСТ». М. 2001.
103. Прокофьев И.И. Древняя русская литература. «Просвещение». М., 1988.
104. Прошин Г., Раушенбах Б.В., Поппэ А., Херрман Й., Литаврин Г.Г., Удальцова З.В., Рыбаков Б.А., Крянев Ю.В., Павлова Т.П. Как была крещена Русь. Политиздат. М., 1989.
105. Раковский Л. Кутузов. Лениздат. Л., 1986.
106. Раковский Л. Генералиссимус Суворов. Адмирал Ушаков. Лениздат. С.-Пб., 1987.
107. Раус Э. Танковые сражения на Восточном фронте. ООО «Издательство АСТ». М., 2005. 
108. Решин Е.Г. Генерал Карбышев. Издательство ДОСААФ СССР. М., 1973.
109. Священник Рожнов В. О тайне воскресения России. Курск, 2001.
110. Розанов Г.Л. Последние дни Гитлера. Издательство Институт международных отношений. М., 1962.
111. Рокоссовский К.К. Солдатский долг. Воениздат. М., 1968.
112. «Роман-газета XXI век» №7, 1999.
113. Российский статистический ежегодник. Государственный комитет Российской Федерации по статистике. М., 1999.
114. Рудаков А. Краткая история Христианской Церкви. Московское подворье Свято-Троицкой Сергиевой Лавры. М., 1999. Печатается по изданию Свято-Троицкой Сергиевой Лавры. 1879.
115. «Русский дом» № 10, 2000 г.
116. Свешников В. Заметки о национализме подлинном и мнимом. ТОО Рарог. М., 1995.
117. Святой Александр Невский. Православный Свято-Тихоновский Богословский институт. М., 2001.
118. Игумен Симеон. Россия, пробудись! Старцы о глобализации и об антихристе. ООО «Империум пресс». М., 2005
119. Смирнов Г. Рассказы об оружии. «Детская литература». М., 1979.
120. Митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский Иоанн (Снычев). Битва за Россию. СППО-2.С.-Пб. 1993.
121. Митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский Иоанн (Снычев). Самодержавие духа. «Царское дело». С.-Пб. 1995.
122. Митрополит Иоанн (Снычев). Последняя битва. Православный благовестник. Киев, 2002.
123. Советская Военная энциклопедия. Тт. 1-8. Военное издательство МО. М., 1976.
124. Соколов Ю.Ф. Выдающиеся российские полководцы глазами современников (IX–XVII вв.). Институт военной истории МО РФ. М., 2002.
125. Соколова Л.В. Литература Древней Руси. Биобиблиографический словарь. «Просвещение». «Учебная литература». М., 1996.
126. Солженицын А.И. Архипелаг ГУЛаг. ИНКОМ НВ. М., 1991.
127. Солоневич И. Народная монархия. Наша страна. Буэнос-Айрес, 1973.
128. Солоухин В. Время собирать камни. Издательство «Правда». М., 1990.
129. Ставров Н. Вторая мировая. Великая Отечественная. Том I. «Август-Принт». М., 2006.
130. Ставров Н. Вторая мировая. Великая Отечественная. Том II. «Август-Принт». М., 2006.
131. Ставров Н. Вторая мировая. Великая Отечественная. Том III. «Август-Принт». М., 2006.
132. Стаднюк И. Война. Книга 1, 2. Воениздат, 1974.
133. Стаднюк И. Война. Книга 3. Воениздат, 1980.
134. Стаднюк И. Москва, 41-й. Воениздат. М., 1985.
135. Тарасов К. Память о легендах белорусской старины голоса и лица. Издательство «Полымя». Минск, 1984.
136. ТАТИЩЕВ В. ИСТОРИЯ РОССИЙСКАЯ.
137. Уткин А. Забытая трагедия. Россия в Первой мировой войне. «Русич». Смоленск, 2000.
138. Фоменко, Носовский. Империя.
139. Фомин С. Россия перед вторым пришествием. Свято-Троицкая Сергиева лавра. Сергиев Посад, 1993.
140. Фомин С. «И даны жене будут два крыла». Паломник. М., 2002.
141. Чудеса и видения. Православный приход Храма Казанской иконы Божией Матери в Ясенево при участии ООО «Синтагма». М., 2001.
142. Чудеса истинные и ложные. Даниловский благовестник. М., 2008.
143. Игумен Иосиф (Шапошников), Шипов Я.А. Московский Патерик. Издательство «Столица». М., 1991.
144. Шапиров А. Черняховский. «Молодая гвардия». М., 1985.
145. Шелленберг В. Лабиринт. СП «Дом Бируни». М., 1991.
146. Шмелев И. Танки в бою. «Молодая гвардия». М., 1984.
147. Штеменко С.М. Генеральный штаб в годы войны. Воениздат. М., 1968.
148. Шишов А.В., Шведов Ю.Н., Алексеев Ю.А., Авдеев В.А., и др. Рубежи ратной славы Отечества. Издательский дом «Звонница — МГ». М., 2002.
149. Яковлев Н. 1 августа 1914. «Молодая гвардия». М., 1974.
150. Фрянов И. Я. Загадка крещения Руси. «Алгоритм». М., 2007.
151. Белоусова Т. М. Тайны подземной Москвы. Московский рабочий. М., 1997.
152. Забелин И.Е. История города Москвы. «Столица». М., 1990.
153. Воробьевский Ю. Соболева Е. Пятый ангел вострубил. Издательский дом «Российский писатель». М., 2003.
154. Ключевский В.О. Курс русской истории. Сочинения в девяти томах. Том I. «Мысль». М., 1987.
155. Грачева Т. В. Невидимая Хазария. «Зёрна». Рязань, 2009.
156. Ирзабеков В. Тайна русского слова. Данилов благовестник. М., 2008.
157. Пыляев М.И. Старая Москва. Клуб любителей истории отечества. «Московский рабочий». М., 1990.
158. Семанов С. Н. Русское возрождение. «Самотека». М., 2008.
159. Платонов О.А. Заговор против России. Бич Божий: эпоха Сталина. «Алгоритм». М., 2005.
160. Иванов А.А. Что необходимо знать русским. Справочник русского человека. «Самотека». М., 2008.
161. Мартыненко А.А. Противостояние. Имя Бога. ЭЛИА-АРТО. М., 2006.
162. Мартыненко А.А. Противостояние. Петр Первый. ЭЛИА-АРТО. М., 2006.
163. Мартыненко А.А. Противостояние. История народа Русы — история мировой цивилизации. ЭЛИА-АРТО. М., 2007.
164. Мартыненко А.А. Противостояние. Слово — оружие Русы. М., 2008.
165. Мартыненко А.А. Противостояние. Исследуйте Писание. ООО «НИПКЦ Восход-А». М., 2008.
166. Мартыненко А.А. Русский образ жизни. ООО «НИПКЦ Восход-А» . М., 2008.
167. Мартыненко А.А. Противостояние. История народа Русы — история мировой цивилизации. ООО «НИПКЦ Восход-А». М., 2008.
168. Мартыненко А.А. Зверь на престоле или правда о царстве Петра Великого. «Библиотека Сербского Креста». М., 2009.
169. Мартыненко А.А. Тайные маршруты Древней Руси. «Библиотека Сербского Креста». М., 2009.
170. Мартыненко А.А. Победа русского оружия. Помощь по-американски. М., 2009.
171. Мартыненко А.А. Победа русского оружия. Барбаросса и/или Сталинград. М., 2009.
172. Мартыненко А.А. Победа русского оружия. От Курска и Орла… М., 2009.
173. Мартыненко А.А. Проклятье Древнего Ханаана. Красная чума. М., 2009.
174. Мартыненко А.А. Три нашествия. Лекарство от красной чумы. М., 2009.
175. Гарт Б.Л., Ширер У.Л., Кларк А., Карел П., Крейг У., Орджилл Д., Стеттиниус Э., Джюкс Д., Питт Б. От «Барбароссы» до «Терминала». Взгляд с Запада. Политическая литература. М., 1988.
176. Спецназ России. N 05 (92) МАЙ 2004 ГОДА.  Юрий Нерсесов. ЛЕНД-ЛИЗ НА ДВА ФРОНТА. «Спецназ России», 1995-2002webmaster@specnaz.ru webmaster@alphagroup.ru
177. Дорофеев Г. Сталинизм: народная монархия. «Алгоритм» ЭКСМО. М., 2006.
178. Дьяков И. Великая Гражданская война 1941–1945. «Самотека». М., 2008.
179. Кнопп Г. «Дети» Гитлера. ОЛМА-ПРЕСС. М., 2004.
180. Кормилицын С.В. Третий рейх. Гитлер-югенд. Издательский Дом «Нева». СПб., 2004.
181. Дубнова С.М. Краткая история евреев. СПб., 1912.
182. Винченко М. Оборона Порт-Артура. Подземное противоборство. Издательский центр «Экспринт». М.
183. Мартыненко А.А. Русский образ жизни. Жизнь без лекарств. «Профессионал». М., 2009.
184. Мартыненко А.А. Подземная река. Икона зверя. «Профессионал». М., 2010.
185. Грачева Т.В. Когда власть не от Бога. Издательство «Зёрна-Слово». Рязань, 2010.
186. Непомнящий Н.Н. Загадки истории. «Вече». М., 2007.
187. Жуков Д.А. «Оккультный рейх» главный миф XX века. «ЯУЗА-ПРЕСС». М., 2009.
188. Памятники литературы Древней Руси. Сер. XVI века. М., 1985.
189. Mussolini B. Der Geist des Faschismus. M;nchen, 1941.
190. Классен Е. И. Древнейшая история славян и славяно-руссов до рюриковского времени. «Белые альвы». М., 2008.
191. Протоиерей Георгий Митрофанов. Трагедия России. Запретные темы истории XX века. МОБИ ДИК. СПб., 2009.
192. Мухин Ю.И. Война и мы. «Алгоритм-книга». М., 2010.
193. Лубченков Ю.Н. 100 великих сражений второй мировой. «Вече». М., 2008.
194. Грачева Т.В. Память русской души. «Зёрна-слово». Рязань, 2011.
195. Сигизмунд Герберштейн. Записки о Московии. МГУ. М., 1988.
196. Мартыненко А.А. Запретные темы истории. Киров, 2011.
197. Мартыненко А.А. Тайная миссия Кутузова. Киров, 2011.
198. Мурзакевич Д.Н. История губернского города Смоленска от древнейших времен до 1804 года. Типография при Губернском Правлении. Смоленск, 1804.
199. Черемисов В. Русско-японская война 1904–1905 года. Издал В. Березовский комиссионер военно-учебных заведений. С-Пб., 1909.
200. Серебрянский Н. Древнерусские княжеские жития. Кострома, 1914.
201. Мартыненко А.А. Проклятие древнего Ханаана. Профессионал. М., 2012.
202. Венелин Ю.И. История Руси и славянства. Институт Русской цивилизации. М., 2011.
203. Михалон Литвин. О нравах татар, литовцев и москвитян. М., 1994.
204. Генрих Штаден. О Москве Ивана Грозного. М. и С. Собашниковы. 1925.
205. Амброджо Контарини. Путешествие в Персию. Цит. по: Барбаро и Контарини о России. Наука. М., 1971, Библиотека иностранных писателей о России. Т. 1. СПб., 1836.
206. Сказание о Мамаевом побоище. Цит. по: Воинские повести Древней Руси. Лениздат. Л., 1985.
207. Сидоров Г.А. Тайный проект вождя. «Родовичъ». М., 2012.
208. Авраамий Палицын. Сказание Авраамия Палицына. Цит. по: Воинские повести Древней Руси. Лениздат. Л., 1985.
209. Исаак Масса. Краткое известие о Московии в начале XVII в. Государственное социально-экономическое издательство. М., 1936.
210. Книга историография початия имене, славы и разширения народа славянского, и их цареи и владетелеи под многими имянами, и со многими царствиями, королевствами, и провинциами. Собрана из многих книг исторических, чрез господина Мавроурбина архимандрита Рагужского. СПб., 1722.
211. Полное описание России, находящейся ныне под властью двух царей-соправителей Ивана Алексеевича и Петра Алексеевича. Цит. по: Рассказы очевидцев о жизни Московии конца XVII века//Вопросы истории, №1. 1970.
212. Юст Юль. Записки датского посланника в России при Петре Великом. Цит. по: Лавры Полтавы. Фонд Сергея Дубова. М., 2001.
213. Сегюр Л.-Ф. Записки о пребывании в России в царствование Екатерины II. Цит. по: Россия XVIII в. глазами иностранцев. Лениздат. Л., 1989.
214. Ян Стрюйс. Путешествие по России голландца Стрюйса // Русский архив. № 1. 1880.
215. Сидоров Г.А. Родовая память. Томск, 2011.
216. Мартыненко А.А. Патриарх Тушинского вора. ООО «Профессионал». М., 2013.
217. Мартыненко А.А. Тайные маршруты Древней Руси. ООО «Профессионал». М., 2013.
218. Петухов Ю.Д. Тайны древних русов. Вече. М., 2011.
219. Хождение в святую землю московского священника Иоанна Лукьянова (1701–1703). «Наука». М., 2008.
220. Грачева Т.В. Последнее искушение России. Зёрна-Слово. Рязань, 2013.
221. Рейтенфельс Я. Сказание светлейшему герцогу Тосканскому Козьме Третьему о Московии. Книга III. Цит. по: Утверждение династии. Фонд Сергея Дубова. М., 1997.
222. Алеппский П. Путешествие Антиохийского Патриарха Макария в Россию в половине XVII века, описанное его сыном, архидиаконом Павлом Алеппским. Выпуск 2 (От Днестра до Москвы). Цит. по: Чтение в обществе истории и древностей российских, Книга 4 (183). 1897.
223. Корберон М.Д. Интимный дневник шевалье де-Корберона, французского дипломата при дворе Екатерины II (из парижского издания). СПб., 1907.
224. Матфей Парижский. Великая хроника. Цит. по: Английские средневековые источники IX–XIII вв. Наука. М., 1979.
225. Ляссота Э. Дневник Эриха Ляссоты из Стеблева. Цит. по: Мемуары, относящиеся к истории южной Руси.  Выпуск I (XVI ст.). Киев, 1890. 
226. Гакоген С. Саббатай Гакоген. Послание. Цит. по: Гешарим. Еврейские хроники XVII столетия. (Эпоха «хмельничины»). М. 1997.
227. Эварницкий Д. История запорожских казаков, т. 1. СПб., 1892.
228. Какой праздник отметил хан Узбек в июне 1334 г. // Золотоордынское наследие. Материалы международной научной конференции «Политическая и социально-экономическая Золотой Орды (XIII–XV вв.)». Казань, 17 марта 2009 г., Вып. 1. Казань. Фан. 2009.
229. Ибн ал-Асир. Полный свод всеобщей истории. Цит. по: Сборник материалов, относящихся к истории Золотой Орды, том I. Извлечения из сочинений арабских. СПб., 1884.
230. Тарунтаев Ю. А. Никто как Бог. «Издательство Алгоритм». М., 2012.
231. Гейденштейн Р. Записки о московской войне (1578–1582 гг.). Кн. 1. СПб. 1889.
232. Таннер Б. Польско-литовское посольство в Московию. Цит. по: Таннер Б. Описание путешествия польского посольства в Москву в 1678 г. Императорское общество истории и древностей Российских. М., 1891.
233. Пиотровский С. Дневник последнего похода Стефана Батория на Россию. Псков, 1882.
234. Еврейские хроники XVII столетия. (Эпоха “хмельничины”). Гешарим. М., 1997.
235. Услар П.К. Древнейшие сказания о Кавказе. Типография Меликова. Тифлис, 1881.
236. Ц. де Бриада. История тартар. Часть 1-я. Взгляд  с высоты Вавилонской башни. Цит. по: Христианский мир и «Великая Монгольская империя». Материалы францисканской миссии 1245 года. Евразия. М., 2002.
237. Ц. де Бриада. История тартар. Часть 3-я. Исследования и материалы. Цит. по: Христианский мир и «Великая Монгольская империя». Материалы францисканской миссии 1245 года. Евразия. М., 2002.
238. Нойгебауэр С. Московия, о ее происхождении, расположении, местностях, нравах, религии и государственном устройстве.  Цит. по: Статистическо-географическое описание российского государства в начале XVII столетия // Журнал министерства народного просвещения. № 9. 1836.
239. После Марко Поло. Путешествия западных чужеземцев в страны трех Индий. Наука. М., 1968.
240. Флетчер Д. Джильс Флетчер. О государстве Русском. Цит. по: Дж. Флетчер. О государстве русском. Захаров. (www.zakharov.ru) М., 2002. Комментарии: Проезжая по Московии. Международные отношения. М., 1991.
241. Стрыковский М. Хроника Польская, Литовская, Жмудская и всей Руси Мачея Стрыковского. Т. 1. Книга 8. Перевод с польск., комментарии — Игнатьев А. 2013. Цит. по: Kronika polska, litewska, zmodzka i wszystkiej Rusi Macieja Stryjkowskiego. Wydanie nowe, sedace dokladnem powtorzeniem wydania pierwotnego krolewskiego z roku 1582, poprzedzone wiadomoscia o zyciu i pismach Stryjkowskiego przez Mikolaja Malinowskiego, oraz rozprawa o latopiscach ruskich przez Danilowicza. Warszawa, 1846.
242. Челеби Э. Неудачная осада Азова Турками в 1641 году, и занятие ими крепости по оставлении оной Козаками. Цит. по: Записки Одесского общества истории и древностей, Том VIII. 1872.
243. Эвлия Челеби. Книга путешествия. (Извлечения из сочинения турецкого путешественника ХVII века). Вып. 3. Земли Закавказья и сопредельных областей Малой Азии и Ирана. Наука. М., 1983.
244. Мартыненко А.А. Язык русских. М., 2015.
245. Мартыненко А.А. Русское оружие. «Помощь» по-американски. М., 2015.
246. Мартыненко А.А. Запрещенная победа. Заговор против Руси и России. Издательство «Институт Русской цивилизации». М., 2015.
247. Священник Самуил Михайловский. Святейший Никон, Патриарх Всероссийский. Типография духовного журнала «Странник». СПб., 1863.
248. Колотий Н. Неизвестный Патриарх Никон. Русский вестник. М., 2012.
249. Макарий (Булгаков) История русской церкви. Том XII. Патриаршество в России. Книга III. Типография Литография поставщика Двора Его Императорского Величества. Р. Голике. С-Петербург. 1883.
250. Адам Бременский. Деяния архиепископов Гамбургской церкви. Книга 1. Перевод Дьяконова И.В. по изданию: Adam von Bremen. Bischofsgeschichte der Hamburger Kirche // Quellen des 9. und 11. Jahrhunderts zur Geschichte der hamburgischen Kirche und des Reiches. Ausgewaehlte Quellen zur deutschen Gechichte des Mittelalters. Bd. 11. Berlin, 1961.
251. Кобылин В.С. Анатомия измены Император Николай II и Генерал-адъютант М.В. Алексеев. СПб., 2011.
252. Ольденбург С.С. Царствование Императора Николая II. СПб., 1991.
253. Ольденбург С.С. Государь Император Николай II Александрович. Издательство «Стяг» и «Фонд по изданию Царских портретов». Берлин, 1922.
254. С Царем и за Царя. Мученический венец царских слуг. Русский хронограф. М., 2008.
255. Мирек А.М. Император Николай II и судьба православной России. «Духовное просвещение». М., 2013.
256. Видекинд Ю. История десятилетней шведско-московитской войны XVII века. Книга 7. Российская Академия Наук. М., 2000.
257. Арнольд Любекский. Славянская хроника. Книга 5. Цит. по переводу Дьяконова И.В.: Arnoldi abbatis Lubecensis chronica. MGH, SS. Bd. XXI. Hannover. 1869.
258. Мультатули П.В. Подлинная история отречения Николая II. Кругом измена, трусость и обман. АСТ. М., 2012.
259. 260. http://belayaistoriya.ru/blog/43609907890/Mifyi-o-slavyanah
261. Лесной С. Откуда ты, Русь? «Алгоритм». «Эксмо». М., 2006.
262. Мейер из Щебржешина. Тяготы времен. Цит. по: Еврейские хроники XVII столетия. (Эпоха «хмельничины»). Гешарим. М., 1997.
263. Хишам ибн Мухаммад ал-Калби. Книга об идолах (китаб ал-аснам). Восточная литература. М., 1984.
264. Ксенофонт. Киропедия. Книга 5. «Наука». М., 1976.
265. Клавдий Элиан. Пестрые рассказы. Книга IX. Цит. по: Элиан. Пестрые рассказы. Перевод с древнегреческого, статья, примечания и указатель С.В. Поляковой. Издательство Академии Наук СССР. М.–Л., 1963.
266. Луций Анней Сенека. Трагедии. Медея. «Искусство». М., 1991.
267. Степан Лукомський. Зібрання історичне. Русская достоверная летопись.
268. Гиацинтов Э.Н. Записки белого офицера. СПб., 1992.
269. Мультатули П.В. Господь да благословит решение мое… Император Николай II во главе действующей армии и заговор генералов. Держава-Сатис. СПб., 2002.
270. Мельгунов С.П. На пути к дворцовому перевороту (Заговоры перед революцией 1917 года). Родина. Париж, 1931.
271. Кожинов В.В. «Черносотенцы» и революция. М., 1998.
272. Лиддел Гарт Б. Вторая мировая война. М., 1976.
273. Морамарко М. Масонство в прошлом и настоящем. М., 1990.
274. Феклисов А.С. За океаном и на острове. Записки разведчика. М., 1994.
275. Гальдер. Ф. Гитлер как вождь. Мюнхен, 1949.
276. Вайнер Б.А. Северный флот в Великой Отечественной войне. М., 1964.
277. Шкаровский М.В. Русская Православная Церковь при Сталине и Хрущеве. М., 2000.
278. Архиеп. Сан-Францисский Иоанн (Шаховский). Избранное. Петрозаводск, 1992.
279. https://ru.wikipedia.org/wiki/
280. Бобков Ф.Д. КГБ и власть. М., 1995.
281. Аллен. Дж. Международные монополии и мир. Перевод с английского. М., 1948.
282. Нюрнбергский процесс. Сборник материалов в двух томах. Т. I. М., 1952.
283. Элбакиан А. Экономическое поражение фашистской Германии в войне против СССР. М., 1955.
284. Сегал Я. Экономика и политика современной Швеции. М., 1952.
285. Анфилов В.А. Грозное лето 41 года. Издательский центр Анкил-Воин. М., 1995.
286. Фарберов А. И. Спаси и сохрани. Свидетельства очевидцев о милости и помощи Божией в Великую Отечественную войну. «Ковчег». М., 2010.
287. Рубцов Ю. Кредит на мировую войну Гитлер взял у Америки http://svpressa.ru/war/article/13438/#


Рецензии