2. 4. 5. Марионетки Лебедевой. Царь-Янус

     Марионетка сказочного Царя у Лебедевой очень интересна, - вероятно, - интереснее всех других марионеток - даже Конька-Горбунка.

  Интересна она тем, - прежде всего, - что у неё два лица.  Одно лицо - старое - обращено к Царь-девице, другое лицо - детское - обращено к  Пушкину на Кобылице.

  И,  - поскольку у этой марионетки два лица, - постольку эта марионетка здесь изображает древнеримского бога Януса.  Кроме двух лиц, обращённых в разные стороны, - молодого и старого, - у этой марионетки ещё и какой-то шар внутри, под платьем. И этот шар тоже подтверждает то, что перед нами - двуликий Янус.

  У Овидия в "Фастах" Янус говорит о себе:

 "Я же, сгустившийся в шар и безликою бывший громадой,
  Всем своим существом богу подобен я стал."



  Наш царь-Янус протягивает Царь-Девице яблоко, - как юный Парис - Афродите. Царь всё играет в старую игру, - ту, с которой началась Европейская Литература, - ту, из-за которой началась Троянская война, - эпизоды которой описал старик Гомер в своей "Илиаде".

  А вообще-то, это и не Янус, этот царь. Это - сама Европейская Литература. И внутри у царя, - может быть, - не сгустившийся шар, а шар-глобус, - взятый с театра Шекспира.

  Да и Царь-Девица здесь - это не девица, выбирающая царя в смысле государственного деятеля. Она выбирает царя литературы. Причём, - кажется - не Русской, а - Европейской. Мировой. Лицо у Царь-Девицы греческое, оно - как греческая маска, с округлённым - говорящим или поющим - ртом. Европейская литература началась с Греческой литературы. Вернее, древнегреческой. Она началась с Гомера. Двадцать веков (теперь уже - двадцать два) он был кумиром.

  У Лебедевой он (Гомер) стоит перед группой марионеток "Конёк-Горбунок", приглашая всех быть участниками события передачи власти.

  Древнегреческая Муза возносит нового кумира - Преображённого Пушкина. Пушкина, расколдовывающегося из своего Конька-Горбунка.

  Детское лицо царя обращено к Пушкину-памятнику. Старое - к Пушкину, расколдовывающемуся из Конька-Горбунка; Пушкину, неотделимому от своего прекрасного Гения.

  Таким образом, здесь всё наоборот: детское лицо "Януса" обращено к прошлому, а старческое - к будущему.




Продолжение: http://www.proza.ru/2017/05/22/716

 

 

   


Рецензии