Варяг. Месть Новгорода

I


II


III





























































Велемира доедала уху из пескарей, когда к ней неожиданно подсел Барма. Глава вече был чем-то очевидно озабочен. Придвинувшись к княжне, он начал негромким голосом, дабы никто не услышал их беседы.
- Я вижу, что опасения наши были напрасны…- вступительное слово Бармы выражало радость от того, что Трувор не только не был разжалован, а даже наоборот, занял ответственный пост.
- Боги заступились за нас, - кивнула Велемира, укладывая рыбные косточки на край миски.
- Однако…Как же наш уговор…? - напомнил Барма почти шепотом.
- Уговор? - на лице Велемиры выразилось недоумение, которое она запила клюквенным морсом.
- Я сделал так, как мы условились. От лица вече я похвалил Трувора и его умелое руководство дружиной. Вероятно, мое слово способствовало выбору князя…- заострил внимание Барма.
- Раз государь посчитал Трувора достойным этого высокого поста, то значит, он достоин…
- Разумеется, достоин, - согласился Барма. - И теперь, когда все уладилось…Я тревожусь за еще одно наше общее дело…- напомнил глава вече. Но Велемира сделала вид, что не понимает, о чем речь. - Услада…
- Ты сдержал слово, - Велемира вытерла рот полотенцами и развернулась к Барме. - Но и я не отказалась от своего. Благодаря моим усилиям, твоя племянница была возле нашего князя весь день. Она встречала его вместе со мной и Трувором. Я доверила ей держать каравай: как ты знаешь, весьма почетное поручение. Я позволила ей сопровождать князя и развлекать его дорогой. И даже теперь, я устроила так, что она сидела почти рядом с ним, хотя это недопустимо. И что же? - задалась вопросом Велемира. Барма не знал, что отвечать, поэтому промолчал. - Я растолкую. Она его не заинтересовала, - сделала вывод Велемира.
- Но почему? - Барма не сводил глаз с Велемиры, словно она на все знает ответ.
- Причин может быть много. Но одна из них нам уже очевидна – твоя племянница не проявила достаточного рвения. Ей следовало трудиться над тем, чтоб привлечь к себе внимание. А она была незаметна и безучастна. Тебе следовало объяснить ей, что он не станет с ней копаться. И она должна устроить все сама!
- И что же теперь? - Барма был расстроен уже вконец. - Велемира, что делать?
- Не знаю. По-твоему, дорога к сердцу владыки так проста? - хмыкнула Велемира, невольно вспомнив свои прошлогодние усилия. - Одно явно. Она все делала неправильно. Ей нужно было стараться. Быть приветливой и ласковой. А вместо этого она наливала ему вина с таким лицом, как будто совершает подвиг!
- Я поговорю с ней…- постарался все исправить Барма.
- Уже поздно. Подходящие минуты упущены. Не трудись, - теперь, когда Трувор стал наместником, Велемире был уже больше не важен Барма. Что теперь он может такого, чего не сумеет она?
- Княжна…- Барма даже дотронулся до рукава Велемиры.
- О, небо…- нарочито вздохнула Велемира. - Боги не дают тебе второго шанса…

****
На подъезде к Дорестадту Варвара была совсем измучена: дорога оказалась затяжной и трудной. Кроме того, княгиня с сожалением понимала, что перспективы ее на новом месте крайне незавидны. Кто она такая? Отставная жена, которую выслали за тридевять земель. Хорошо, если ей вообще окажут княжеские почести на подъезде к городу мужа. Хотя о каких почестях тут говорить, когда старая ведьма, скорее всего, не забыла того, что юная княжна проехалась по ее происхождению, в ссоре с Арви назвав княгиню Дорестадта стряпухой. Но, несмотря на все эти доводы, гонцов, возвещающих о скором прибытии Варвары, все же выслали вперед, дабы в городе могли подготовиться к приезду гостьи ее спутников.
Однако упования не свершились. Никто не выехал встречать прибывшую из далекого Новгорода княгиню. Лишь случайные редкие сельчане стали свидетелями сего события. Кое-как добралась Варвара со своими провожатыми и скарбом до хором конунгов Дорестадта. Остановившись во дворах, Варвара послала гонца к Умиле, дабы оповестить о своем приезде. Прошло много времени после этого, когда, наконец, ей позволили войти в палаты. Варвара намерзлась. Озлобленная и без того всеми предшествующими событиями, она негодовала, ко всему вытерпев еще и подобное унижение. Пара женщин, помогающих по хозяйству, проводили ее в отведенные ей покои, в которые позже доставили и вещи: пару сундуков.
Прием оказался недружелюбен, почета и вовсе не было никакого. Никто не вышел ее поприветствовать, кроме каких-то бестолковых слуг. Варвара проголодалась, кроме того, ей было холодно. Оказалось, что покои, которые «подготовили» для нее, давно не отапливались. Здесь было тяжело оставаться без верхней одежды. Разводить очаг и раскладывать сундуки княгине пришлось практически без посторонней помощи.
Но это все внешние трудности. А стоит ли говорить о том, что творилось в ее душе. Разлука с дочерью, потеря князя, отъезд из родного города – все это уже подорвало ее силы. Однако прием, что был ей оказан в Дорестадте, даже несколько отвлек от всех бед своим насущным вопиющим характером. Здесь не было верных людей, не было вообще никого, кому хотелось бы довериться. Провожающая ее дружина должна была отбыть через несколько дней после отдыха обратно. Итог – ни одного знакомого лица. На данный момент даже поговорить было не с кем, выяснить новости тоже не у кого. Она оказалась в полнейшем отчуждении.

****
А тем временем в Новгороде Вольна развернулась с невиданной силой. Рёрик был в отъезде уже три недели, и выходило, что на практике она теперь главная, поскольку никто в открытую не решался перечить любимой женщине князя. Это все крайне раздражало Арви, который, вроде, остался за старшего, а с другой стороны был обязан потакать прихотям властной женщины. Почти каждый раз он возвращался домой к Росе в скверном состоянии духа. Этот день не был исключением. Тиун заплыл в избу мрачный, словно грозовая туча.
- Что-то случилось? - забеспокоилась Роса. Она уже попривыкла к Арви, хотя и не было у нее к нему той страстной любви, которую она питала некогда по отношению к Трувору. Но, по крайней мере, муж был ей непротивен. Она испытывала к нему уважение и даже некую привязанность, проистекающую из того, что у нее никого не осталось, кроме него. Варвару выслали. Амвросий снова куда-то запропастился. Велемиры все нет. Про Трувора и речи не идет. А тиун все-таки всегда рядом и притом добр к ней.
- Случилось, - кивнул Арви, сняв ферязь и подойдя к умывальнику. Вода была теплой и приятной. Роса заботливо нагрела ее к приходу тиуна, как делала на протяжении всей зимы.
- Что же огорчило вас? - Роса подала Арви полотно вытереть лицо. - Ужели, опять эта женщина?
- Да…- раздраженный тиун сел за накрытый стол, который уже ожидал его. Роса молчала, не приставая с расспросами. Но всем видом показывала, что ей хотелось бы знать, что произошло. Завидев, что жена смотрит на него, не отрываясь, Арви пояснил, - она уже издергала меня своими распоряжениями. Ей постоянно что-то требуется. В последний раз она нарисовала столь обширный список товаров, которых нужно привезти для нее из Царьграда, что, я боюсь, мы разоримся! Кроме этого, поймала где-то зодчих, занимающихся стройкой на Ильмене. Е й возжелалось, чтоб они все переиначили: выстроили ее терем в три раза больше, чем тот, что рассчитывался для твоей сестры…Она заказала уйму материй, дабы ее будущие покои были обделаны шелками…Эта пролаза уже и в строительство встряла, требуя больше веранд и окон…А я должен пособлять ей! Как будто других забот у меня нет, как возиться с этой дурой! - злился все спокойный тиун. - И главное, все это тогда, когда я поглощен грядущим походом Оскольда. Сейчас мне не до ее прихотей!
- Как это так? - онемела Роса. - Да ведь наш князь в отъезде! Кто ей дозволил?! - на самом деле Росу возмутило не то, что все действо разворачивается в отсутствие князя, а то, что Вольна совсем обнаглела.
- Никто! А у кого ей спрашивать, если его нет, - усмехнулся Арви. - Вот и лезет везде, куда получается. - Не понимаю, как, вообще, он может любить ее! - для расчетливого тиуна любовь тоже была частью плана.
- Какая дерзость! - всегда мирная Роса не могла скрыть негодования. - Она, что ли, будет указывать нашему князю, как ему быть со строительством? Прошу, сделайте что-нибудь с этим! Остановите ее как-то! Ради меня! Проучите ее, если вы меня любите…- Роса смотрела на Арви подстрекательски. - Это невыносимо!
- Да, это все отвратительно, - признался Арви, у которого даже не было аппетита. Он вяло ел свои щи, и было видно, что они не увлекают его. Вздохнув, он в итоге совсем отодвинул миску. - Я так и знал, что так будет! Всегда предупреждал, что надо избегать столь сильных привязанностей князя. Его влечение - род недуга. Это он наделил ее такой огромной властью! И теперь ее не заправить! Твоя сестра была все же терпимей!
- Кстати говоря…Я хотела попросить вас…- начала Роса неуверенно, теребя в руках хвостик косицы. - Я переживаю за Варю. Могли бы вы отправить ей письмо от моего имени? Или, если это трудно, хотя бы попросить матушку нашего князя в двух словах рассказать о моей сестре: здорова ли она…
Арви посмотрел на Росу и улыбнулся: какая она все же милая девушка. Так деликатна и воспитана.
- Я узнаю у Умилы о твоей сестре, - кивнул Арви утвердительно. - Не переживай, никто ее не обидит.
- Кроме того, ведь там где-то еще и моя Велемира…Может, и о ней есть какие-либо вести, - Роса снова посмотрела на Арви с просьбой в глазах. Она понимала, что если про Варвару выяснить довольно просто, то с Велемирой дело обстоит сложнее, поскольку непонятно, где она остановилась в Дорестадте. Сие поручение может оказаться не совсем уж простым. - Возможно, матушка нашего князя что-то слышала и о ней…
- Тогда я должен, уж точно, не «матушке нашего князя» писать, - Арви усмехнулся. Его забавляло, как Роса всегда называла Умилу «матушка нашего князя». - Ведь твоя сестра, несомненно, вовсе не в Дорестадте.
- Как это? А где? - удивилась Роса. - Она сказала, что вы отправили ее по делам в Дорестадт и…
- Я? - Арви рассмеялся. Как-то так вышло, что они с Росой не обсуждали тему Велемиры и ее отъезда: Арви не было интереса до старшей княжны, а Роса довольствовалась объяснением сестры, что ее отослал в Дорестадт тиун. - Да какие могут быть дела у склочной пакостницы в столице великих земель?!
- Супруг…- Роса оторопела, выронив полотно. - Но она сказала, что это было ваше решение и она...
- Мое? Нет, мой цветок. Нет. На сей раз я не имею к этому отношения. Она сама вызвалась сопровождать золото, вероятно, даже не зная толком, куда отправляется, - Арви вернулся к миске с щами.
- Вы говорите загадками. Поясните, если возможно, - Роса почувствовала дуновение тревоги.
- Ты порой бываешь права, моя елень: определенная загадка тут есть. Ведь вопреки тому, что было объявлено, будто золото едет в Дорестадт, оно отправилось совсем в другую сторону - в Изборск. Так безопаснее. Да и в Изборске никто не должен был знать наперед…Там, как известно, князь поставил верных людей на посты во главе со своим племянником Годфредом, которого, как я намедни говорил тебе, убили …
- К чему же вся эта история с золотом? - пропищала Роса, не зная, как подступиться к главному.
- Оно понадобилось на расходы, которые повлекло за собой установление нового порядка. Но как видишь, затруднения все равно возникли, и мы потеряли Годфреда. Так что князь неспроста так скоро собрался да поехал в Изборск. Сейчас лишь он один в состоянии во всем разобраться и расставить по местам. А кажется случайностью: бабы допекли, напился и уехал куролесить, одновременно оплакивая Гофреда! Ха-ха, неужели и ты в это поверила?! Нет, он всегда таков. Тысячи слухов ходит окрест него, а где истина неясно. Вот и золото, по сплетням, отправлялось в Дорестадт. Многие так думали. И твоя сестра в их числе…Так что я не отправлял ее в Дорестадт. Запомни это, моя елень.
- Да, это так, что наш князь самый грозный и могучий владыка…- Роса колебалась. - Но зачем же отправлять в Изборск полдружины? - Росу, естественно, интересовало другое: зачем туда ушел Трувор.
- Вообще-то Рёрику с самого начала показалось, что бояре замыслили нечто недоброе. Потому он и отправил туда золото под охраной дружины и под надзором верного человека. Вероятно, тебе известно, моя кудесница, что наш князь и этот наглец Трувор, некогда слывшие друзьями, ныне едва разговаривают.
- Да, это все знают. Хотя причины и сокрыты…- Роса трепетала от волнений, пытаясь не выдаться.
- Причины, правда, сокрыты. Но в чем бы они не состояли, видно, Рёрик все же любит старого друга и желает тому добра. Поэтому он, очевидно, и отправил именно его советником к Годфреду. Тем самым верный Трувор оказывался надежно пристроен, да и окромя того, не мозоля глаза нашему повелителю. При деле, нести службу на благо нашего кормильца. Думаю, Рёрик с самого начала не собирался возвращать его в Новгород. Кстати, теперь, ввиду последних событий, наместником в Изборске будет назначен как раз Трувор…
- Быть не может, - простонала Роса. Руки ее задрожали вместе с половником. Трувор наместник!
- Что с тобой? - от Арви не укрылось волнение, охватившее Росу. Ему это показалось подозрительным.
Тиун отложил ложку в сторону. Хоть он ни о чем и не подозревал (да и не с чего), но очевидное от него не спряталось, ведь он был очень наблюдателен. - Что это тебя так обеспокоило?
- Я…- Роса пребывала почти в ступоре, но все же быстро сообразила, что одним неверным словом может загубить свое настоящее и будущее. - Супруг мой, вы сказали, там бояре «замыслили недоброе». Как же Велемира? Если она там…Я лишусь сна, доколе не получу вестей о том, что она жива и здорова, - закончив речь, Роса сама удивилась, как это только у нее хватило наглости так возмутительно обманывать мужа!
- Ах, это…- успокоился тиун. - Не думаю, что тебе стоит о ней тревожиться. Она так рвалась в поездку.
- Она рвалась в поездку? - переспросила Роса. У нее шелохнулись догадки, пока не обретшие форму.
- Да! Правда, не в Изборск, а в Дорестадт, - засмеялся Арви. - Какие-то торговые интересы...
- Почему же вы не предупредили ее, что дружина идет в Изборск? - промямлила обессиленная Роса.
- Во-первых, Рёрик повелел, чтоб мы не трепались об этом. А во-вторых, моя кудесница, признаться, я как-то запамятовал о ней и о том, что она, вообще, куда-то собирается, - Арви было плевать на планы Велемиры, и он даже не затруднился предупредить ее, что в Дорестадт она таким путем не попадет. - Я не привык, чтоб девица, притом юная княжна, отправлялась в путешествие с княжеской дружиной. Ладно еще, сестра Славаты! Он почти везде таскает ее за собой, потому что они сироты. Но это, скорее исключение, а тут...
- Но что ей понадобилось в Дорестадте? - никак не могла взять в толк Роса, начавшая уже сомневаться, что цель поездки – «торговые интересы». Может, смысл путешествия для заключался Велемиры в ином…?
- Не располагаю сведениями, моя елень, - Арви доел суп и стал неспеша собираться обратно в гридницу.
Роса не могла дождаться его ухода. Потому, когда Арви стал искать епанчу, она усиленно помогала ему в розысках, желая быстрее выпроводить. Когда дверь за ним захлопнулась, княжна сползла на порог в слезах.

Арви вернулся в гридницу, где его уже ожидали бояре. Он опасался, как пройдет заседание. Ведь, несмотря на то, что он тиун, не все готовы повиноваться его воле так же, как княжеской. А тем временем, Рёрик дал четкие установки, что на вече следует детально проработать все возможные случаи правонарушений с тем, чтоб потом народ не ломился в его двери, пытаясь найти истину в двусмысленных толкованиях.
- Сегодня мы обсудим обстоятельства, которые могут считаться знаками вины (или невиновности) в случае совершения злодеяния, - начал тиун. Бояре слушали его молча. Но было видно, что они недовольны, как он председательствует здесь за главного. - Как вы помните, скоро вернется князь. К его приезду мы обязаны подготовить необходимые заключения. Аскриний! - Арви сделал пригласительный жест рукой главе вече.
- Я готов приступать, - отозвался рассудительный Аскриний. - Мы подготовили к сегодняшнему заседанию все, что было велено, - Аскриний говорил о задании Арви боярам - наперед продумать обсуждение. Это-то так и разозлило вече, которое даже от князя нехотя принимало поручения, не то что от тиуна.
- Сегодня мы перечислим все имеющееся в роспись. А по приезду владыки…- Арви не успел закончить.
- Разумно ли вмешиваться в то, что много лет выполняется само? - проснулся староста Агафон. - В нашем княжестве множество деревень и городов. И в каждом свои правила и порядки. В том числе, и свои пути, по которым шагает следствие…А в случае противоречий, у нас есть князь, который разрешит спор!
- Агафон, как всегда, видит дальше орла, - тиун был готов к сложностям. - В том то и дело, что в нашем едином княжестве слишком много разных правил и порядков. Их следует привести к одному образу. Ибо если происходит злодеяние, то, как известно, человек ищет правды, часто обращаясь ко всей общине во главе со старостой. Однако в последнее время сыскивается множество недовольных решениями старост. Якобы последние судят пристрастно, и порой не считаясь ни с какими принципами. Страждущие не останавливаются и приходят, действительно, к князю, желая вынести несправедливости на его суд. Дабы не отвлекать правителя по каждому пустяку, мы как раз разработаем единый образчик действия! - вывел наконец тиун главную мысль.
- То есть, князь не желает принимать прошения от населения?! - возмутился боярин Неулыба.
- Желает. Но только те, которые заслуживают внимания, - холодно пояснил Арви. - Государь не может вникать в каждую безделицу, вроде кражи курицы из курятника или поджога сарая с барахлом. Стало быть, раз мы все-таки удостоверились в необходимости введения единых правил на всех землях, то оставим рассуждения и продолжим исследование...Итак, каковы могут быть свидетельства и каким путем им следует быть добытыми?
- Во-первых, рота, - начал Аскриний от лица всех присутствующих. - То есть, торжественная клятва.
- Естественно, по небольшим происшествиям…- поспешно уточнил Бойко речь друга.
- Пометь, Мудр. Рота или Присяга, когда иных доказательств не имеется…- надиктовал вывод Аври. - И чаю, во время этого действа мы прибегаем к пыткам? - уточнил тиун у бояр, уловив смысл присяги по-своему.
- Как возможно?! - загудели бояре, хотя отлично знали, что пытки порой применяются и дают результаты. Но сейчас им не хотелось даже думать об этом: мало ли что! Вдруг еще сами под следствием окажутся? - Никаких пыток! Мы не дикари!
- Что ж…Сделай запись, Мудр, - неохотно повелел Арви писарю. А после недолгих размышлений, все-таки добавил с ехидной улыбкой, - Рота, добытая без применения пыток. Конечно, токмо если преступление не совершено против государя. В противном случае указанные методы допустимы под надзором…Продолжаем.
- Внешние признаки и вещественные подтверждения…- продолжил Аскриний.
- Какие в частности? - уточнил для записи тиун, поглядывая на бояр, косящихся на него с неодобрением.
- Как это, какие?! - не выдержал Агафон. Ему больше всех не нравился самоуверенный пришлец.
- Давайте будем конкретны: именно эти выводы будут зачитаны на площадях, разумеется, после того, как князь одобрит нашу работу, - пояснил Арви. - Так что призываю вас к четкости.
- Тиун, здесь не может быть четкости. Ведь в зависимости от происшествия условия могут разниться. И мы не в силах предусмотреть все наперед…- взял дело в свои руки Аскриний. Он относился к Арви не лучше других, но у него не было привычки выказывать свои чувства при всех. Он все держал при себе. И потом, если хочешь остаться главой вече надолго, то следует выражать уважение новой власти, а не роптать.
- Сейчас не время умозрительных рассуждений. Свод нуждается в ясности, - настаивал Арви.
- А что сложного? - вдруг отозвался вечно угодливый Бойко. - Не вижу непонятности. Если владыка повелел подготовить подробное изложение, то наш долг повиноваться. Итак, скажем, в случае избиения такими доказательствами можно считать синяки, кровоподтеки, переломы, порванную одежду и все в этом роде…
- Благодарствую, Бойко, - кивнул Арви. - Хоть кто-то переживает за дело. Впиши это, Мудр. Далее...
- Собственное признание! - вспомнил Агафон, закричав громче всех и даже несколько раз повторив. Он был стар, слух его давно потерял свою чуткость. Потому Агафону казалось, что остальные также плохо слышат.
- Мудр, пометь. Признание…- довольно потирая ладоши, произнес Арви. Разве есть такой человек, который в чем то не сознается, если его будет допрашивать огнищанин? Это лучшее, что он услышал за сегодня.
- Далее. Показания очевидцев, то есть видоков и послухов, - продолжил Аскриний.
- Ну с видоками все понятно…А послухи…? - Арви уже предвкушал ответ.
- Послухи это те, кто слышали о случившемся от кого-либо еще…- пояснил Неулыба.
- Превосходно…То есть, фактически, любой сплетник, - уточнил тиун, бровь которого поднялась вверх.
- Не совсем, - вмешался вечно спокойный Аскриний. - Послухами мы называем также тех, кто, обладая доброй славой, заслуживающей доверия, может дать собственную оценку участникам события. Их зовут, даже если они ничего не знают о случившемся злодеянии…То есть, просто выразить свое суждение…
- Подходит, - Арви не отказался и от этого надежнейшего метода. Мало ли какое дело придется рассматривать. В арсенале тиуна должно быть разнообразное орудие. И разумеется, речь идет не о простых крестьянских делах. Кого интересует судьба этих несчастных! Нужно проработать законы для случая, если потребуется судить более высокопоставленных лиц. Вроде этих самых бояр. - Пометь и это, Мудр…
Обсуждения вероятных доказательств продолжалось еще долго. Арви не спорил с боярами и ничего не предлагал, а лишь непрерывно призывал писаря заносить все обсуждаемое в протокол.
- Теперича нам следует обозначить основные ступени, по коим обязано шагать правосудие. Агафон, внемли, ибо ты староста Новгородский. Если порядок следствия будет нарушен, не должно будет после этого приходить в гридницу княжескую за помощью, - предостерег Арви. - Итак, с чего следует начать и чем надлежит закончить?! Как происходит обычно? - Арви дал слово Аскринию, который ожидал своей очереди.
- Чаще всего о свершившемся злодеянии объявляется в людном месте, уточняются также частности случившегося, - начал объяснять Аскриний. - Например, если это кража добра, то перечисляются признаки, по которым можно опознать вещь… Говоря проще, все жители ставятся в известность о произошедшем!
- Запиши, Мудр, - обратился Арви к писарю. - Сперва производится заклич…И если пропажа найдется, допустим, по истечении трехдневного срока после заклича, то тот, у кого она обнаружится, будет считаться виновником, - постановил Арви, желающий при любых условиях решить главную задачу: скорее найти ответчика и закрыть дело. Так следует поступать с любыми крестьянскими делами. А не тратить время на них!
- Ваш виновник может оказаться простым скупщиком…- скептически проворчал Неулыба.
- Ты в силах предложить что-то получше? - осведомился Арви холодно.
- Что ж тут предложишь! - вмешался Бойко, как всегда разрядив обстановку своими возгласами.
- Вот именно! Продолжим. Аскриний! - Арви чувствовал, что слишком несдержан сегодня, но ничего поделать с собой не мог: сначала гадкая Вольна со своим списком, а потом еще эти нелепые укоры бояр! 
- Очень часто мы ведем одновременный допрос ранее опрошенных думаемых в злодействе, - сообщил Аскриний. - В основном мы обращаемся к этому способу при наличии в их свидетельствах противоречий.
- Запиши, Мудр. Необходимость прибегнуть к своду подозреваемых до заклича, либо после него в течении трех дней! - Арви старался обозначить краткие сроки, дабы растянутые процессы не доходили в итоге до гридницы. - Пометь главное, Мудр, - обратился Арви к писарю. - Тот, у кого обнаружится запропавшая вещь, должен будет указать, у кого она была закуплена. Свод продолжится до тех пор, пока не отыщется тот, кто не сможет вразумительно растолковать, где он приобрел сей предмет. Таковой и будет признан татем.
- А если свод пойдет за границы города? - задался вопросом Неулыба. - Где искать и кто виновник?
- Виновника в этом случае нет, и случай забывается, - пояснил всезнающий Агафон.
- Случай так просто не забывается. Так не пойдет, - поморщился тиун, вообразив, сколько к нему хлынет народу по подобным делам. Ведь если свод будет заканчиваться в пределах села, то какой дурак пойдет обкрадывать соседа, когда проще дойти до близлежащей деревеньки и спереть курицу там! - Обязательно должен быть некто, кто возместит хозяину пропажу, - Арви кивнул писарю, чтоб тот записал реплику.
- Ясно…Был бы хомут, а шея найдется…- заключил Неулыба. - То есть, нужно поскорее перепродать…
- У меня кум был…- вдруг неожиданно вспомнил Бойко. - Так вот его татем признали как раз на третьей ступени…Конечно, неповинен он был: вещь купил на рынке. Но он муж упорный. Решил действовать, как полагается, и правду найти. Цену пропащей утвари несчастному хозяину он возместил да и пустился в поиск злодея сам…А цена немалая была, как сейчас помню…Так вот он целый год и пропадал, все виновника искал…
- Ну и нашел? - справился Агафон, потирая ладони.
- Нашел, нашел, - почти одновременно ответили Бойко и Аскриний. - И к Гостомыслу на суд правый...
- Запиши, Мудр, - поспешил тиун. - Если свод выходит за пределы града, где исчезла вещь, он продолжается до третьего думаемого в злодействе. На него в этом случае и возлагается обязанность уплатить стоимость вещи!  - подытожил довольный Арви. Не может же поиск длиться вечно!
- А главное, если он уплатит собственнику стоимость, то получает право далее самому продолжать свод, - подчеркнул Бойко.
- И это тоже пометь, Мудр, - Арви охотно воспользовался подсказкой Бойко.
- Ну и, пожалуй, самое действенное, но и самое редкое – это гонение по следу, - подытожил Аскриний.
- Зимой по следам, что ли? - Арви сдвинул брови. - А как быть летом?
- Ну и летом тоже можно. Следы не только от саней бывают, но и от копыт. А также от лаптей…- пояснил Аскриний. - Иногда волоком несут, трава примята…Или вещь оброненная…По ней…А иногда…
- От лаптей это что! - махнув рукой, воскликнул Бойко, призывая всех к вниманию. - У меня у брата в селе история ходила – девицу похитили! - на этих словах бояре с интересом заохали, перемигиваясь.
- Челядинку али как?! - уточнил Неулыба, покручивая ус.
- Нет! А может и да! Не помню я! Не в этом суть, - махнул рукой Бойко. - Главное, что по следам кровопийцу нашли. Сапоги-то у него оказались заморские, с каблучищем! У нас таких не мастерят. Так ведь искали и допрашивали уйму народу и все без толку. Покамест следы эти под окнами ейными не обнаружили. Вот, как! - под конец рассказа бояре качали головами в знак понимания, а Бойко довольно улыбался.
- То есть, следы привели прямо к похитителю? - недоверчиво покосился Арви.
- Да, прямо к избе его! - развел руки в стороны Бойко. - Слава Перуну, следы особые были у него…
- И что ж, по дороге нигде не затерялись? - удивился Арви.
- Затерялись, наверное. Так ведь след с каблуком он особенный – из двух частей как будто состоит… Такой след легко узнать даже если затерялся. Сразу кто-то вспомнил о моднике том, - пояснял Бойко с охотой.
- Таких историй пруд пруди! И кто ж оказался злыдень?! - просипел Агафон, ухмыляясь.
- Не помню точно; вроде, дружинник княжеский…А может и нет, мало ли их, разбойников…
- Занятно. То есть у тебя, Бойко, княжеский гридь все равно, что разбойник? - съязвил Неулыба. Ему не нравился бойкий на язык Бойко, который у любого князя готов быть прихлебателем. Никакого достоинства!
- Нет, вовсе не это имелось в виду, - замахал Бойко отрицательно. - Я и сам в прошлом дружинник… Сердце у нас такое! Увлекающееся! Вот и беды оттуда, - размышлял Бойко, пока остальные посмеивались.
- Это хорошо, что по сердцу…- сдерживая зевоту, заключил тиун. - Мудр, отрази: отыскание татя по его следам. Если след приводит к избе, то хозяин бревенки считается злодеем…А если в село, то, стало быть, ответ держит вервь, - заключил Арви, вспомнив пожелание князя о том, что хоть кто-то, но должен все же поплатиться за лихо. - Подобное отучит сельчан прикрывать негодников…- это умозаключение тиуна не всем по душе пришлось, как и в первый раз, когда только заговорили о круговой ответственности при Емельяне еще. Теперь многим стало ясно, зачем созывалось это заседание.
- Это что ж такое?! С какой стати я должен отвечать за то, что натворил какой-то бесчестник?! - возмутился Агафон. И выразил мысль многих присутствующих. Поборы, прикрытые добрыми намерениями!
- Агафон, если тебе так любопытно знать, то спроси у князя Рюрика, - кивнул Арви старикану. - Так. Дальше. А если след заплутался на большой дороге? Тогда что? У вас ведь на все есть предположение…
- Но только не на этот случай. Если след теряется, то на этом поиск прекращается…
В гриднице еще какое-то время шли обсуждения. В этот раз все было не так, как обычно: никто не сдерживал бояр, и потому они под конец уже распоясались совсем, перекрикивая друг друга. А Арви втихую поручил писарю отразить не только вытяжку всех размышлений, но имена тех, кто больше всех возмущался.

****
Васса сидела на лавке в своей теплой избе. В гостях у нее был боярин Мирен, который приходил к ней почти каждый день на обед и засиживался порой аж до самого вечера. Она принимала его радушно, но не без неких подозрений: было заметно, что он все больше привязывается к ее обществу.
- Иду я нынче мимо рынка, поворачиваю голову и вижу, как из-под земли дымок курится! - трещала Васса, а Мирен умиленно наблюдал за ней, порой даже не слушая, что она повествует. Подруга Вольны сегодня казалась ему совершенно особенной. Цветастая шаль укутывала ее плечи, а яркие губы то и дело улыбались. - И я, конечно, оттуда скорее прочь, - рассмеялась Васса.
- Наверное, смолу собирали, - пояснил Мирен, любуясь жизнерадостной Вассой.
- Никогда не видела, как запасают смолу…- призналась Васса. - У меня на родине таким не занимаются.
- У нас это один из самых важных промыслов. Больше смолокуров только в Смоленске да Полоцке…
- Это ж очевидно: где еще искать смолу, как не в Смоленске! - хихикала Васса, облизывая ложку меда.
- Думаю, что наоборот он, скорее, потому и Смоленск, что там добывают смолу…- заметил Мирен.
- И все же этот дым из-под земли меня подивил! Я уж думала, может, узилище, какое…
- Прекрасная мысль…Надо подсказать палачу новый вид пыток, - пошутил Мирен. - А вообще, выкапывается яма, в нее закладывается ель и сосна, а сверху – хворост, который поджигается. Потом яма закрывается дерном…А через несколько дней в подъямнике в бочке скапливается смола…Вот и вся хитрость…
- Как много ты всего знаешь…- восхитилась хитрая Васса, хотя и сама все знала не хуже него.   
- Васса…- вдруг серьезно обратился боярин. Хотя разговаривать с Вассой без шуток было практически нереально, поскольку е й всегда было весело. - Ты станешь мой женой?
Васса уже знала, что должна ответить. Улыбка ее поблекла. Язык не поворачивался в нужную сторону. Одно дело морочить ему голову и совсем другое – связывать с ним свою судьбу. Но нельзя выказывать свои сомнения. Мирен – единственное средство от нищеты и тягостной зависимости от Вольны!
- Столь нежданно…- Васса опустила глаза в пол. - Не знаю, что и сказать…Очень внезапно…
- Чего же тут внезапного? - Мирен не заметил ничего странного. - Я больше не могу без тебя.
- Я тоже, я тоже…- Васса сейчас думала не о своем ответе, а о том, верно ли она поступает, поддавшись.
- Значит, ты согласна? - Мирен смотрел на возлюбленную глазами, полными восхищения.
- О, да, - Васса пришла в себя, понимая, что так действительно будет лучше для ее будущего.
- Поженимся, как можно скорее! Через неделю! - с жаром постановил Мирен.
- Ну…Не знаю, - Васса опешила: еще и так быстро! Вот если б потянуть время и удостовериться в правильности принятого решения...- Князь в отъезде…И я…И нам…Будет лучше, если он…
- А причем здесь Рюрик? - удивился Мирен, который не желал медлить попусту.
- Ну как же…- Васса и сама не знала, причем здесь тот, но надо же было хоть что-то сказать. - Ну… Эээ…Он милостивый наш покровитель. И мы должны проявить уважение и дождаться его…Даже эта изба выделена мне по его приказу…Да и ты сам при нем! А Вольна - моя подруга…Негоже его не дождаться…
- Ты права. Дождемся его возвращения. И тот час сыграем свадьбу! - настаивал Мирен.
- Ага, - кисло отозвалась Васса. Она и не помышляла, что в нее можно так крепко влюбиться. Особенно удивительно то, что в этот раз она не прилагала обычных усилий, а вела себя естественно, общаясь с боярином, словно с добрым другом. То ли дело с другими женихами: старалась произвести впечатление и очаровать. Но нужного результата не было. Может, это судьба? То все потуги напрасны, то само покатилось, будто с горы!
- Тебя что-то тревожит? - Мирен не понимал молчания возлюбленной.
- Токмо то, что неизвестно, когда объявится владыка, - спохватилась Васса, понимая, что поступает опрометчиво, выказывая колебания вместо радости. Как бы сильно ни был влюблен Мирен – он не слепой.
- Ты любишь меня? - боярин посмотрел на избранницу серьезно, отчего ей стало не по себе.
- Очень, - Вассе пришлось обнять Мирена и поцеловать его через «не могу». Он был не урод и не противный, но Вассе он не нравился, и все тут. Не хотелось его допускать к себе и почитать как мужа.
- Мое сердце разрывается, когда я ухожу от тебя по вечерам. Не могу дождаться момента, когда мы останемся с тобой вместе. Станем засыпать и просыпаться под одной крышей, - Мирен притянул к себе Вассу.
- Я тоже, я тоже…- Васса хотела, чтоб он уже побыстрее ушел, оставив ее в покое, хоть на сегодня.
- Может, мне остаться? - предложил Мирен в надежде, что Васса, как и он, томится муками любви.
- Да ты что! Люди что скажут! - взвизгнула невеста. Этого еще не хватало! Надо упиться последними деньками свободы. Но потом она добавила, скорчив влюбленную рожу, - сама жду того часа, когда смогу быть с тобой без оглядки! Но мы должны быть благоразумны. Будем надеяться на то, что владыка скоро вернется…

****
За неделю Варвара немного освоилась в Дорестадте, хотя он все еще оставался для нее непролазно чужим. Неужели это мрачное место и есть город Рёрика? Не сказать, будто у нее появились друзья, но, по крайней мере, она уже знала, что и как здесь делается, где рынок, где колодец, кого из дворовых кликать в случае чего и все в таком духе. За это время Умила ни разу не позвала ее к себе. Варвара гадала, отчего такое: больна ли та, занята ли делами города или попросту не желает с ней знакомиться из-за дошедших до нее обидных слов, по глупости брошенных Варварой несколько раз в прошлом. Однажды днем, когда Варвара шила сорочку в своей горнице, в дверь постучали: вошла девушка по имени Гудрун. Она была рабыней с малолетства, помогала по хозяйству в палатах, а также на кухне. В собеседницы-подружки особо не годилась.
- Вас пожелала видеть наша правительница, - сообщила Гудрун Варваре, поклонившись.
«И почему это все здесь избегают титула «княгиня». Ко мне обращаются либо так же обезличенно, как Гудрун, либо, вообще, никак, молча выполняя свою работу, не проронив ни слова», - подумалось Варваре.
- Вот как? - удивилась Варвара, которая уже смирилась с ролью изгоя и думала, что теперь ее вряд ли пожелают видеть. Тем более прошла уже неделя с ее прибытия. - Что ж, раз так, то я надену лучшие сарафаны, - в этой реплике крылся не только сарказм, но и правда тоже. Проблема в том, что она никак не могла пережить того, что собственный муж отослал ее прочь. И пусть хоть была на то сотня причин, и видела она сожаление в его глазах, все равно было не по себе от этой мысли. Да и перед людьми совестно. Она ж не кривая, не косая, не тупая, но, тем не менее, она тут одна! Поэтому и хотелось показать себя во всей красе, дабы злопыхатели знали, что князь услал ее, действительно, из надобности! А не потому, что она такая безвкусная и неинтересная!
Варвара, и впрямь, приукрасилась: в уши – серьги, на руки – те самые браслеты-обручи, коими одарил ее когда-то князь. Вышитый нитями воротник-стоечка и застегивавшие ворот пуговицы украшали платье. Из-под убруса  выглядывали косы, заплетенные затейливыми жгутами. Варвара оглядела свое отражение: «Я еще очень даже ничего. И даже более того, настоящая прелестница. Не то, что здешние пресные женщины: все чрезмерно худосочные, скуластые, с жидкими, как перья, волосами, такими же прозрачными, как и их глаза».
В сопровождении Гудрун Варвара направилась к Умиле. У дверей палат правительницы Дорестадта, Гудрун покинула свою доверенную и удалилась. Варвара стояла в сомнениях у порога, не решаясь постучаться. И как это она только может тут жаться у входа! Она! Княгиня новгородская! Должна войти без стеснений!
Сложность заключалась в том, что сейчас она уже не ощущала себя ни княгиней, ни, вообще, кем-то значимым. Это чувство усилилось после того, как ей даже не оказали почестей на подъезде к городу и соответствующего приема уже в самих палатах, а Умила соизволила принять ее лишь спустя неделю после приезда. Тонкие ненавязчивые ходы. Мало заметные, но много подрывающие ее княжеское достоинство и самооценку. Надо успокоиться перед встречей с заочным врагом, который, верно, не оставил обид...
Наконец после стука Варвара неспеша вошла, пытаясь медлительностью придать себе степенности. 
- Проходи, - старая княгиня любезно кивнула молодой. Конечно, Умиле с самого начала была не по душе вздорная девчонка, но она особо не злилась на ту за дерзкий отказ. Поскольку, очевидно же, что мозги дочке запутал Гостомысл. А что касается ее глупого высказывания: «вашим государством управляет кухарка», - то здесь и того проще. Сила родителей порой переходит к детям. Умила гордится сынами. Будь они лишь разбалованными лопухами (вроде Новгородского Амвросия или Изборского Радимира, за которых все делали батюшки), то не брали бы города и не выигрывали бы сражения, как обычный турнир по метанию топоров.
Войдя, Варвара тотчас развернулась обратно к двери, неторопливо затворяя ее за собой, словно оттягивая момент приветствия, поскольку не продумала, что делать дальше и как себя вести. Вообще-то, батюшка объяснял, что по правилам полагается подойти к старшему в семье (будь то муж или отец, а в данном случае – Умила) и поцеловать перстень власти на руке. Ну или, по крайней мере, приблизить его к своими губам либо лбу. Варвара теперь даже как-то сомневалась, стоит ли ей тут паясничать и целовать перста той, кого она еще вчера хаяла на весь Новгород, называя безродной кухаркой. Умила помогла ей выйти из затруднения, протянув руку с перстнями вперед. Варвара помялась, но делать, похоже, нечего. Раз она здесь гостья, то надо выразить уважение матери князя, даже если та ей не нравится. По крайней мере, отец учил так.
Варвара приблизилась и, чуть склонившись, поднесла руку Умилы к своему лбу.
- И за что это он ее такую красивую прогнал?! - вдруг послышалось откуда-то из угла горницы. Варвара сразу даже не заметила, что там кто-то был, и потому от неожиданности вздрогнула, выпустив руку Умилы. Старая княгиня едва улыбнулась. Не своей гостье, а, скорее, так просто, ради хорошего настроения своего.
Варвара обернулась. Небрежно развалившись в меховом кресле, полусидел-полулежал вызывающе улыбающийся богатырь. По его лицу было сразу понятно, что он чрезвычайно в себе уверен и доволен собой. Но Варвару удивило другое – он был очень похож на Рёрика, хотя, пожалуй, не во всем. У него были какие-то слишком уж бесстыжие глаза. Впрочем, это было личное восприятие. Для многих он показался бы совершенством. Видимо, это и был брат Рёрика - Синеус, о котором она слыхала однажды мельком. Варвара даже не знала, как реагировать на эту реплику князя, и потому, не подумав, изрекла то, что пришло на ум.
- Он не прогонял меня! А отправил погостить на время и…- Варвара не успела закончить, как грубый смех богатыря буквально перебил ее и заглушил речь, потонувшую в его хохоте.
- Синеус, - Умила строго посмотрела на сына. Потом обратилась к Варваре, которая стояла, как на смотринах, не решаясь сесть без приглашения. - Историю твою мы знаем неплохо. Не трудись повествовать…
Варвара немного покраснела, проклиная себя за свой длинный язык: лучше б вовсе молчала!
- Значит, вот, ты какая, княжна Новгородская, - Умила покачала головой, как-то неопределенно опустив ее на бок и рассматривая Варвару с любопытством. Враждебности во взгляде княгини не было.
«Старая ведьма не очень наблюдательна: я давно не княжна, а такая же княгиня, как и она!», - гордость Варвары снова была задета. К тому же чувство неловкости заковало ее язык, словно в кандалы.
- А Нег не дурак: сам женился на красаве, а мне подсунул невзрачную сосульку, - спокойно эдак, без стеснений, заявил Синеус, разбалованный вседозволенностью. Было понятно, что на него управы до сих пор не сыскалось, и потому он делал и говорил все, что захочет, не щадя ничьих чувств.
Вовсе не желая того, Варвара случайно посмотрела на Синеуса, обернувшись на его речь. Получилось так, что их глаза встретились, но жесткий взгляд князя ей не понравился. Словно он господин не только над простыми людьми, но и над такой важной особой, как она. А посему следует заглядывать ему в рот и трепетать. К тому же Синеус смотрел на нее с явным мужским интересом. Становилось даже как-то не по себе от такой неприкрытой развязности и бесцеремонности. «Вот наглец! Рассматривает княгиню, точно девку на рынке!», - подумалось оскорбленной Варваре, от смущения поспешившей поплотней закутаться в шаль.
- Сын, - Умила снова укоризненно оглядела Синеуса, словно желая, чтобы он не вмешивался в беседу со своими высказываниями. А потом опять обратилась к Варваре. - Я слышала, ты родила.
- Да, девочку, Ендвинду…- Варвара вспомнила лицо своей крошки и улыбнулась.
- Жаль, что не сына. Нашему роду нужны наследники. А от девочек толку нет, к сожалению, одни хлопоты. Вот точно, как с тобой…- спокойно констатировала Умила.
Варвара еле воздерживалась от гневных комментариев: как будто от нее самой, старой карги, много толку! Приживалка в палатах Годслава! Только и может, что прятаться за сыновей! Высказать бы ей все в лицо!
Но присутствие Синеуса несколько охлаждало пыл. Если он хотя бы вполовину свиреп так, как брат, то уж лучше не злить его, вступая с его мамашей в бесполезную полемику, которая окончится трагедией для гостьи. Да и что за ребячество! Старая кочерыжка выжила из ума. Не следует обращать внимания на ее речи и уж, тем паче, встрять из-за них в новые неприятности! Скорей бы уже уйти! Варвара сдержалась, смолчав.
- Ну почему, ты не права. Девчонки тоже на кое-что сгодятся, - ухмыльнулся князь.
- Расскажи лучше, как там мой сын? Все ли ладно? - не обращая внимания на Синеуса, обратилась Умила к Варваре так просто, словно до этого и не сказала ничего обидного.
- Все ладно, - ответила Варвара, грустно вспомнив Рёрика и то, что оставила его Вольне.
- Он здоров? Арви писал, что у него открылась старая рана…- тревожилась Умила.
- Ее уврачевали, и князь чувствует себя бодро, - коротко пояснила Варвара.
- Что ж…- продолжала Умила дальше, как будто уже без интереса. - Ну а ты сама…Как дорога?
- Была успешной, - ответила Варвара. Вообще-то, дорога была крайне скверной, но не хотелось жаловаться Умиле и что-либо ей объяснять. Пошла она к Велесу со своими мерзкими беседами!
- Понятно, - Умила кивнула, но было видно, что это ее мало заботит. - Что ж, ну раз так, то ступай… А если тебе что-то понадобится, то дай мне знать. Я в ответе за тебя перед сыном, - на этих словах Умила опять выставила вперед свою уже немолодую, но все еще изящную руку, унизанную перстнями. После всей этой оскорбительной беседы Варваре было уже физически противно приближаться к ладони Умилы, выпяченной для почтительного поцелуя. Однако сдержав порыв злости, «княжна» приложилась лбом к перстню и пошла вон из горницы, решив для себя в будущем без особого повода не встречаться с матушкой князя.
После этого разговора Варвара чувствовала себя непомерно униженной. Одно дело, когда Нег утюжил ее за что-то: это хоть как-то понятно, ведь он все-таки ее князь и муж! А кто ей эта старая лошадь Умила? Боги, ужели она останется в мрачном стылом Дорестадте до самой смерти!

****
Вольна заслышала стук в дверь. То была Васса. Она обычно приходила с утра, и потом подруги полдня проводили вместе, занятые беседами и распитием сбитня с травами и караваями.
- Я уж заждалась тебя, - Вольна кивнула подруге. Началось привычное словоблудие.
- Весна пришла…Скоро лыко начнут собирать…- размышляла Васса, которая всегда была в курсе всех новостей. - Сейчас встретила Пригоду. Говорит, многие крестьяне уже отправились срубать молодые лутошки, кору драть. Сказывает, много дубового лыка дружина зараз себе на кольчуги и щиты забрала…
- Это правда. Оскольд с Диром в поход выступают. Вот и понадобилось снаряжение, - пояснила Вольна.
- А сколько скота угнали…- вспомнила Васса. - Стада!
- А как ты полагаешь? Без снеди в путь не ходят. Зато Киев, может, наш будет, - размышляла Вольна.
- Вот только народ недовольствует, что дань велика оказалась в этом году. Пригода поведала, что ведь на этом княжеские уроки не иссякают…- Васса облизнула ложку с медом. - Сколько дуба мореного  заготовлено, а все мало выходит…И зачем князю именно этот дуб понадобился? - задалась вопросом Васса.
- Я не ведаю…- пожала плечами Вольна. - Говорят, он прочен, как камень…Жаль, встречается редко…
- Поэтому и тяжело его добыть. Я слышала, что такой дуб только на дне водоемов имеется…
- Так и есть, - вдруг вмешалась в беседу Рада, которая как раз сейчас занималась уборкой горницы. - Мой дед был мастером-чернодеревщиком…Так вот он сказывал, что сие древо весьма изменчиво и прихотливо. Как раз потому, что многие века под водой покоится. Как из реки его достанут, так тут же и распиливать надо. Была история еще при старом князе: нашли много стволов таких где-то…А князь сразу повелел их все изловить и терем выстроить такой, чтоб равных не было ему…- Рада нахмурила лоб, вспоминая детали истории.
- Да? И где сей дивный терем невиданный? - справилась Вольна, укутавшись в платок.
- Терема так и не возвели. Все дело как раз в том, что дуб тот из реки-то выловили, а вот распилить не успели…Ну и пропала вся древесина бесценная! Ведь коли оставить без догляду ее на несколько дней, так сразу все особенные свойства и потеряются разом. Князь тогда очень бушевал. Все думали, казнит мастеров.
- Так казнил или нет? - хмыкнула Вольна.
- Нет, не казнил. Но ругал крепко. Полгорода слышало, - пошутила Рада.
- И что за свойства у него помимо прочности? - поинтересовалась Васса, отпив глоток сбитня.
- Ну, он не только прочен, но и божественно красив…Говорят, трон самого Сварога высечен из дуба мореного, - сообщила Рада, вытирая лоб полотнищем. - Ведь древесина у него необычная: черная с прожилками серебристыми…Много веков под водой томится, чтоб такой окрас приобресть.
- Теперь ясно, зачем ему именно этот дуб потребовался, - покачала головой Вольна, вспомнив Рёрика.
- Кстати, а когда же возвращается князь? - после длительных прений о дубе, спросила вдруг Васса.
- Не знаю. Но вероятно, что скоро. На этой седмице…Или на следующей…А что такое?
- Да вот, думаю, как лучше все устроить, - спокойненько так размышляла Васса, как ни в чем не бывало.
- Что устроить? - Вольна не понимала, о чем говорит подружка, но ей стало вдруг не по себе.
- Мирен хочет жениться на мне, - сообщила Васса. - А мы и порассудили, что надо дождаться князя…
- Мы полдня обсуждали какую-то пустую ерунду, а нонеча вдруг промежду прочим ты заявляешь, что идешь замуж?! - у Вольны было такое чувство, будто ей дали по голове обухом и она все еще плохо соображает.
- Ну да, а что в этом такого…- Васса порядком осмелела. Еще недавно она бы не позволила себе злить Вольну, дерзко играясь с ней. Но теперь все иначе. Нет, определенно, Мирена надо брать!
- Что такого? - вскипела Вольна, пока Васса довольно скалилась. - Я думала, между нами нет тайн!
- Нет, конечно. Вот, я тебе и ведаю самой первой, - улыбалась Васса, засовывая в рот пирожок.
- Что ведаешь?! Когда я справлялась у тебя про Мирена, ты ответствовала, что он лишь знакомый!
- Так и было, - издевательски ответила Васса. - Но все столь быстро меняется…
- Значит, все это время ты его крутила, а мне даже и словом не обмолвилась? - нахмурилась Вольна.
- Ничего такого, - покачала головой Васса. - Не крутила я его вовсе. А не придавала значения его участию. Да что ты серчаешь? Я уповала, ты возрадуешься со мной, - разумеется, Васса на это не рассчитывала.
- Я радуюсь. Но мне неясно, почему ты все сокрыла. Это же не пустяк какой! В чем причина?! - на этих словах Вольна нечаянно поймала взгляд Вассы, в котором ясно читался пугающий ответ. - Я счастлива за тебя, - переменилась тут же Вольна. - Но и обижена немного, что ты от меня утаиваешь…Я-то тебе все доверяю, - уже примирительно закапризничала насторожившаяся Вольна. - Ты же знаешь, как я за тебя пекусь…
- Мне нечего было доверять, - спокойно соврала Васса. - Брось обиды. И давай лучше все обсудим. Мы думаем, что лучше всего устроить все на Ярилин день…
- Ты любишь его? - первым делом спросила Вольна, воскрешая в памяти образ Мирена.
- О да, больше жизни! Любовь накрыла меня, словно бурные волны Дуная, увлекая в водоворот страсти! - Васса извлекла урок из истории Вольны и откровенничать не собиралась ни с той, ни с кем-либо другим.
- Истинно говоришь? - засомневалась Вольна, одарив Вассу недоверчивым взглядом.
- Конечно! - возмутилась Васса, а Вольна кивнула, видимо, поверив. Все-таки Мирен не так уж плох.
- Это хорошо…Ну он-то тебя и подавно, - они долго еще обсуждали эту новость и вроде бы расстались по-доброму. Вольна обещала Вассе помочь с приданым, и вообще, всячески выражала свою поддержку. Васса в свою очередь обнимала и целовала подругу, твердя о том, что Вольна ей все равно, что сестра.
Однако когда дверь за Вассой захлопнулась, Вольна застыла, словно в оцепенении. Она молча смотрела в одну точку. Не давала покоя мысль, что отныне ей всегда будет грозить опасность. Васса слишком многое знает. И до сих пор она молчала, возможно, только потому, что зависела от Вольны. Но теперь, когда у нее появится такой влиятельный муж, как Мирен, ей бояться нечего…Ладно бы какой-то захудалый мастер-капщик, и то, было бы уже не очень-то спокойно на душе. А тут один из самых знатных и уважаемых бояр! Нужно срочно как-то упрочить свое положение, найти способ сделать все возможные на себя наговоры ничтожными…

- Арви, мне кое-что от тебя потребуется! - влетев в гридницу, с порога сообщила Вольна к тиуну. Арви был не раб, а свободный человек, и притом уважаемый. Но Вольна всегда держалась с ним надменно, впрочем, как и со всеми, кто служил князю. Все-таки они ей не ровня, пусть не забывают об этом!
- Готов все исполнить, - Арви почтительно кивнул. Он тут же отметил, что она крайне взвинчена.
- Можно ли…Нет...То есть, я собираюсь перебраться в княжеский терем…- выдала Вольна, сбиваясь.
- Я вас не уразумеваю, - Арви, и правда, не совсем постигал ее замыслы. Она не княгиня и не имеет права на то, чтобы расположиться в тереме княжеском. Таков, по крайней мере, порядок в Новгороде. Замашки у этой гордячки всегда были королевские, но нельзя ей во всем потакать. Хотя…Или все-таки можно?!
- В моей избе слишком тесно. Я не хочу заставлять Нега ютиться там, когда имеется место…Устрой все.
- Мысль отменная, - согласился Арви. На самом деле идея была дерзкая и рискованная. Но вот сейчас его осенило: возможно, это и есть тот самый долгожданный шанс смять Вольну. Главное, не упустить случая и усугубить все дополнительно: ведь из одного переселения беды, явно, не сделается. - Но есть некие сложности...
- Какие еще сложности? - забеспокоилась Вольна, теребя хвост, выглядывающий из-под убруса.
- Видите ли, на этих землях принято, что в тереме княгини может жить, собственно, только сама княгиня, то есть жена князя, мать его детей. А в нашем случае…- Арви был прерван возмущенной Вольной.
- Чай наперед, что глаголешь! А я кто, по-твоему?! - оскорбилась Вольна. - Я и то и другое!
- Прошу, не серчайте. Я лишь стараюсь пособить вам, - Арви состроил участливое лицо. - Если этого не скажу я, то больше ни от кого вы узнать сие не сможете. Продолжим. Конечно, вы правы. Каждый знает, что вы возлюбленная князя. Но этого недостаточно. По крайней мере, для Новгорода. Вы будете считаться его законной супругой только в том случае, если не станет его нынешней княгини, и князь женится на вас (причем, согласно традициям этого города, соблюдая все обряды). А до тех пор в глазах народа вы обычная наложница. Каких может быть сотня, - пояснил Арви. А у Вольны аж глаза на лоб вылезли от этих слов, которые тиун намеренно подобрал для того, чтоб взбесить ее. - Я веду к тому, что только в этом случае вас примут в народе…
- Наложница?! Это я-то?! - зашипела Вольна в бешенстве, проклиная любимого. Ведь это Рёрик вверг ее в такое позорное положение! - Значит, поколе она жива, меня законной супругой князя никто не мыслит?!
- В целом да, - Арви кивнул утвердительно. Сделал паузу. Оглядел расстроенную Вольну. После чего продолжил. - Но всегда есть выход. И у вас он тоже имеется. Существует средство, что обратит вас княгиней.
- Что это за средство? - Вольна уже на все была готова, лишь бы не быть из тех, которых «сотня».
- Ваш сын, конечно. Ведь если он будет объявлен преемником, то вы сразу становитесь матушкой юного княжича и, соответственно, княгиней, - приврал Арви для верности. - Да и Варвары здесь сейчас нет…
- Значит, надо провозгласить наследника, как можно скорее! - вывела Вольна с пылом.
- Вот именно. Ведь только в этом случае вас почтут за княгиню. И переезд в княжеский терем будет обоснован. Никто вас не упрекнет, а даже напротив посчитает такое необходимым шагом, - подначивал Арви.
- Но как это все устроить? Без Нега? - колебалась Вольна. все это оскорбительно. Хоть князь и влюблен в нее, но на деле ее здесь принимают за какую-то рядовую бабу, без прав и положения!
- Боюсь, без князя это может не свершиться, - ухмыльнулся Арви. Вот наглость-то! Совсем с ума сошла, заносит на каждом повороте. Однако нельзя ее напугать. Следует аккуратно подвести ее к нужному решению.
- Но когда он вернется, то, может, не восхочет…У него столько забот…- усомнилась Вольна. - Ему сейчас не до этого. Повеселиться он еще может, но чтоб затевать какое-то серьезно торжество…Не думаю…
- Вы правы. У владыки множество страд и нет избыточного времени. Ему не до того, чтоб самому все устраивать…- Арви испытующе смотрел на Вольну. А она думала, перебирая в голове возможные варианты.
- А если бы мы сами все обделали? Празднество подготовили, чтоб ему не затрудняться…Мы могли бы все продумать и просчитать. Созвать народные гуляния…А потом он приехал бы…И мог бы выступить перед городом, верно? А после его ждало бы пиршество…- размышляла отчаявшаяся Вольна. - Ведь так, Арви?
- О, конечно! Разумеется! Князя будет ожидать по возвращении торжественный ужин с боярами и гридями, как и всегда, впрочем, - увильнул тиун. Он избегал в открытую одобрять эту идею. Она должна сама додуматься и сама же отвечать за все перед Рёриком. - Вы же знаете, что всякое дело следует начинать с пира…
- Значит, уговорено? - воодушевилась Вольна. От Асташа она знала историю Варвары, когда та устроила праздник на весь град в честь будущего малыша. Потому она не очень переживала за самодеятельность. Раз тогда князь все спустил, то сейчас, тем более простит. А вот оставаться в глазах народа простой наложницей - это ни в какие ворота не лезет! Как он ее унизил этим! Пора положить конец бесчестью! - А как быть с теремом?
- Что это за мать наследника, которая теснится в узкой избенке? - Арви хотел вконец запутать Вольну и все ей испортить. - А раз вас ожидает столь значимое событие…Разумно ли допускать нелепые слухи…
- Ты прав…Позор да и только. Один Нег этого не понимает…- гордость Вольны была измазана сегодня изрядно. - Что ж, значит, порешили на этом…- она уже собралась уходить, поправляя головной убор и рукава.
- Прикажете выделить средства из казны на народные забавы? - Арви решил, что нужно использовать возможность по полной. Ведь если он не приложит свою руку, то князь, глядь, еще и простит ей этот произвол.
- Нет. Не нужно, - Вольна не решалась: это было бы уж слишком. - Как-то без этого следует обойтись.
- Значит, без этого, - Арви улыбнулся, но ему было невесело. Положение сложное. Единственная ее соперница выслана. Других со своей хваткой она истребит. А тогда вообще не остается никакой вероятности от нее избавиться. Умиле такое не понравится! - Вы правы, не будем транжирить, - согласился тиун.
- Ну и славно. Подготовь все, как велено, - успокоившаяся Вольна ушла, оставив Арви в задумчивости.

****
Погода выдалась теплая. Солнце светило приветливо, выгоняя на улицу даже домоседов. Вот и Варвара, накинув свой расшитый узорами салоп, отправилась на прогулку по Дорестадту. В Новгороде она ни на миг не оставалась одна, и всегда ее кто-то сопровождал, но здесь все было иначе. Никакой охраны ей не выделили, а она и не стала просить об этом, решив «пусть подавятся». По идее, крайне опрометчиво отпускать ее везде одну. Вдруг, к примеру, «княжну» похитят, а потом затребуют выкуп? Умиле и Синеусу стоит подумать хотя бы об этом! Хотя…Станут ли они вообще ее выкупать?! Кажется, никому больше нет дела до нее…
У Варвары было с собой немного денег, и она зашла на ярмарку, проводившуюся раз в месяц. Порой здесь можно было встретить товары, привезенные с отдаленных уголков континента. Варвара ходила мимо пестрых рядов, но ничто не увлекало ее. Тогда она решила купить что-нибудь в подарок для дочери и отправить в Новгород с гонцом Умилы. Кто знает, как там ее беззащитная кроха! Ладно бы, наследник был. Еще понятно, если б его при князе оставили, а то девочка! Не могли, что ль, не разлучать дитя с матерью!
Варвара постоянно тосковала по дочери. Тревога за ребенка изводила голову целыми днями. И никакие заботы не могли заглушить крика ее измученной души. Вот и сейчас, она брела, словно в тумане, не смотрела под ноги, не глядела по сторонам, просто шла, даже забыв о том, где находится. Вдруг кто-то ухватил ее за руку. Она вышла из задумчивости и подняла голову. Перед ней стоял мужчина, которого она помнила еще юношей.
- Вадим? - узнала Варвара стародавнего приятеля. - Ты, здесь…Как такое возможно?
- Варя…Я рад видеть тебя целой и невредимой, - откликнувшийся на Вадима обнял Варвару по-дружески крепко. Он был высок, ладно сложен и еще в достаточной степени молод. На его мужественном лице выделялись умные глаза. В прежние времена он служил в дружине Гостомысла и даже ходил с бывшем князем в поход на Царьград. - Какая ты стала…Красивее, чем прежде…
Старые знакомые ушли подальше от посторонних глаз, дабы спокойно побеседовать о насущном. Варвара расспросила Вадима о его жизни и рассказала кое-что о своей, избегая обсуждать печальные события захвата Новгорода, на которые он постоянно намекал. Но было то, о чем она не могла умолчать.
- Твой брат…Пересвет…- глаза Варвары наполнились слезами: перед ней вдруг ожила давно позабытая картина былого. - Последним сном уснул он на моих глазах…
- Я знаю…- Вадим посмотрел куда-то вдаль, на небо. - Он ведь любил тебя. Знаешь об этом, княжна?
- Я теперь княгиня, - отделалась Варвара.
- Которую выгнали из собственного княжества? - Вадим оглядел подругу младшего брата с укоризной.
- Это не так, - Варвару оскорбляли подобные речи. Она не Роса и ревностно относится к своему имени. Никто не может ее выгнать из собственного дома! - Так было нужно. Князь таким образом уберег меня от беды.
- Утешайся этим, сколько угодно, но это не заслонит истины. Впрочем, даже если и так, и то, что ты глаголешь, есть правда, это не меняет главного - стол твоего отца занял чужак! - прогремел Вадим.
- Ты изрекаешь опасные слова, - Варвара по привычке боязливо огляделась по сторонам.
- Это правда! Он чужеземец! И бандит к тому же! Он выжмет все соки из нашей родины, а потом выбросит, как старое дырявое корыто! - накалялся Вадим. Было понятно, что он ярый противник новой власти.
- Это неправда, - Варвара покачала головой. - Наш новый князь…Он радеет о нас! Он наведет порядок на наших землях. Сплотит всех нас. Создаст новое объединенное государство. Посмотри, так мало времени прошло, а Изборские кривичи уже с нами. А посмотри…- Варвара не успела закончить, как Вадим прервал ее.
- Ты говоришь не как княжна древнего рода Словена, а яко трусливая рабыня, боящаяся молвить слово поперек узурпатору! - рявкнул Вадим. - Рассказываешь мне о том, во что может поверить только глупец!
- Я всего лишь ищу то светлое, что в этом есть…- оправдывалась Варвара. - Я все потеряла, но верю, что не напрасно. И тому есть уйма подтверждений…Наш новый князь хочет мира...И народ любит его…
- Неужели разбойник с кучей безродных головорезов сломил и твой дух?! Разве такой ты была? Пересвет любил другую Варвару. Которая не склонила бы головы перед чужанином даже под страхом смерти!
- Той Варвары, которую любил твой брат, больше нет…- Варя не хотела с ним спорить и, уж, тем более открывать ему своего сердца. - Ты не ответил мне, что делаешь тут, в родном городе ненавистного тебе князя?
- Ищу недовольных. Тех, кто возмущен и хочет сбросить этого злодея с трона! Знаешь, сколько жизней он загубил?! Сколько матерей и жен оставил без сыновей и мужей?! Берега Славутича и Двины омыты кровью, опустошенные этим извергом! Пепелища там, где были поселения наших братьев! Многие ненавидят его…
- Это, может, и правда, но они нам не братья все же…Не знаю я их, - простодушно изрекла «княжна». - И Вадим, о Симаргл, опомнись! - Варвара все это время пыталась сделать так, чтобы он говорил тише и не привлекал внимания к ним. - Ты против кого подняться задумал?! Наш владыка, как говорят, в прошлом одолел непреступную Севилью! А ты городишь про какие-то поселения на жалкой речушке! Каких еще недовольных ты скапливаешь? Хочешь привести их всех к погибели? - Варвара догадалась, в чем состоит замысел Вадима, и потому хотела отговорить храбреца. Ее князь сомнет любого, и надо опасаться его и обходить стороной.
- Погляжу, ты не с нами? - Вадим отстранился от Вари. В его глазах горел огонь, требующий возмездия.
- Конечно, я с вами,- размазано промекала Варвара. - Но я против каких-либо восстаний и бунтов! Опомнись, ты погубишь всех, кто пойдет за тобой. Но потом поздно будет сожалеть! Ты не знаешь его, так как я! Все выдумки, что ты слышал о нем, меркнут в сравнении с действительностью! Берегись, он не пощадит никого, кто выступит против него. Держись от него подальше, если хочешь сохранить жизнь!
- Не верю ушам своим, - Вадим приблизился почти в упор к Варваре. - Ты ли это, наша княжна, дочь Мудрого Гостомысла? Ты ли?! Вспомни, что он сделал с твоей семьей и с твоим городом! Вспомни о Пересвете, наконец! Ты все это забыла ему? И простила?! - справедливо негодовал Вадим. - Ё, девичья память…
- Я все помню. И не забываю ни на минуту. Ты не представляешь, сколько унижений мне пришлось испытать. Сколько обид пережить. И даже сейчас...Я здесь, вдали от всего, что мне дорого! Но даже я не смею… - Варвара нашла, что слова Вадима все же отозвались эхом в ее сердце. Зачем он напомнил про отца и Пересвета? Все это время она пыталась спрятать в себе воспоминания, и у нее почти получилось. И вот теперь, словно и дня не прошло с того самого момента, когда неведомый враг ворвался в город. Почему Вадим появился только сейчас, а не тогда, когда она ждала как раз кого-то вроде него?! Варвара взяла себя в руки, задвинув думы о былом в дальний угол. - Это всего лишь жалкие попытки. Он убьет вас всех! Он любую дружину изуродует! Даже не смей никого вовлекать в это дело, тем паче, здесь, в его городе! Хочешь, чтобы его лазутчики вырвали твой язык прежде, чем ты успеешь произнести свои храбрые речи и поднять возмущение?
- У него здесь ворогов больше, чем ты думаешь, - Вадим сжал руку Варвары так, что ей даже стало больно. Она выдернула кисть с усилием, потирая пальцы в кольцах. - Скажи мне только одно: ты с нами?
- Я не разумею тебя…- Варвара колебалась, не желая давать четкий ответ. - Прошу, остановись пока не перешел черту! Иначе вскоре тебе уже сам Перун не поможет! Поверь, сейчас уже поздно. Теперь он главный!
- Почему ты так напугана? Ты княжна славного рода! А трепещешь у стоп тирана, как лист пред горой,  в то время, когда тебе следует отбиваться и противостоять! - корил Вадим. - Если не ты, то кто поддержит меня?
- И рада бы отбивалась, да не в те когти попалась! Ты прав, я напугана! - почти заорала Варвара. - А все потому, что именно я, а не ты и твои хвастуны, была свидетелем его бесчинств! Лишь я знаю, на что они способны! Что ничтожные лачуги на Дунае?! Потеха одна, да и только! Да он все реки может осушить горячим дыханием, если захочет! О, Перун! Остановись, Вадим! Ему покровительствуют суровые боги! Неужели ты  не понял этого?! Его меч не знает поражения. Его хранители не дремлют. И нет такой лихой опасности, что подкрадется к нему. Не губи наших соотечественников напрасно, заклинаю! - Варвара говорила с жаром, напуганная ожидающими Вадима картинами, которые ей привиделись: его четвертуют на площади, и никто не посмеет даже слезы пролить по смельчаку. Вспомнив ужасы, постигшие город на ее свадьбе, она сейчас даже отвлеклась от тоски, что была с ней со дня отъезда из Новгорода и до сего часа.
- Дочь отважных словен-воителей не падает на колени перед варягом! Но ты, я вижу, настолько страшишься этого душегуба, что забыла об этом! Стыдись! - начал Вадим, но был вдруг оборван.
- Разве можно меня упрекать за это?! Где были вы все, когда я осталась одна с ним и его дружиной?! Вы все умчались кто куда! А меня все бросили! Да я чудом жива осталась! А теперь ты удивляешься, что я напугана! Он один стоит всей твоей нелепой оравы возмущенных! А с ним к тому же еще и его бойцы, подобные своему вожаку! Да на каждого из них приходится пятеро твоих дохляков, владеющих только вилами! Кого ты собрался созывать? Землепашцев и лесорубов? И пару разжиревших бояр? Ты хоть знаешь, что все воины моего отца уже в его дружине?! - разозлилась теперь и Варвара. 
- Истинные воины твоего отца сейчас вместе со своим воеводой. Они защищали тебя и пали! - самого Вадима не было в городе в день нападения. Иначе Варваре не довелось бы говорить сейчас вместе с ним.
- Ты путаешь. Дружина нового князя наполовину состоит уже из новгородцев!
- Наемники…Что с них взять. Никакой чести. А может, и вовсе глупцы, даже не знающие, кому служат.
- Да. Они, вероятно, не знают…- согласилась Варвара. Откуда им всем знать, что произошло. Ведь бесчинство творилось только в хоромах Гостомысла, в то время пока весь остальной город продолжал празднование свадьбы дочери владыки. - Однако это не меняет сути! Предупреждаю, берегись князя и его стаи! - Варвара чувствовала, как кровь приливает к лицу. У нее уже почти иссякли силы убеждать его. Хотя обычно она может уговорить даже глухого. Очевидно, на сей раз разгадка кроется в другом: Вадим сильнее духом. Он уверен в своей правоте до конца. А она уже ни в чем не уверена. - Ты не представляешь себе, на что они способны, если их не сдерживать! А он не станет их усмирять, если вы задумаете идти против него. Убьют не только всех вас, но и тех, кто вам дорог. Ваших жен, матерей и детей. Они не пожалеют никого! Я их знаю! Большая часть дружины – варяги. Это настоящие изверги…Берегись их. Они нелюди! - уже орала Варвара.
- Я соберу дружину, которая превзойдет его собственную по численности! - настаивал Вадим.
- Не будь дураком: ему стоит только свиснуть и все самые отчаянные головорезы Варяжского  моря хлынут ему на подмогу, сметая на своем пути все, что он попросит! В камень стрелять - стрелы терять, не пытайся даже! О небеса! Опомнись! - Варвара уже даже запыхалась, пытаясь отговорить Вадима от затеи. - Это все нужно было делать сразу, то есть когда он только пришел, а не теперь, когда он уже второй год наш князь!
- Не буду переубеждать тебя сейчас, понеже вижу, это бесполезно, - покачал головой Вадим. - Но я найду тебя, когда настанет время! - Вадим снова сжал руку Варвары. - Будь готова к тому моменту.
- Какому моменту?! Акстись! Ты хочешь, чтобы и твоя мать не дождалась тебя домой?! Разверни коней обратно, покамест еще не поздно! - Варвара с горечью осознавала, что ее слова для брата Пересвета пустой звук.
- Стрела уже пущена. Повторяю: придет время, и я найду тебя! Уповаю, что к тому моменту ты будешь в состоянии поддержать нас! До встречи, - Вадим накинул капюшон и скрылся так быстро, что Варвара даже не успела сообразить, что вообще сейчас произошло, и какие серьезные речи ей довелось услышать.

****
В Изборске уже неделю моросили дожди. Холод и сырость делали пребывание на улице неприятным: горожане попрятались по избам, ударившись в веселье. Однако в княжеских хоромах, вопреки обыкновению, было мрачно, никаких пиршеств. Трувор ходил угрюмый: Рёрик заболел. Старая рана открылась, а вместе с ней поднялся жар. Все вокруг очень перепугались за князя, ибо несчастье произошло неожиданно. Лучшие лекари Изборска поспешили на помощь владыке со своими снадобьями и медовыми повязками. Дружинники издавна привыкли лечиться сами. Или в крайнем случае врачевать друг друга. В общем, лекарей не жаловали. Но в этот раз старые привычки пришлось забыть: жизнь князя в опасности и тут не до самодеятельности!
Вскоре, благодаря заботам знахарей, недомогание стало постепенно сходить. Но князю пока не дозволялось даже прогуляться (очевидно, потому гриди и не любили обращаться за помощью к лекарям).
А Рёрик отчего-то не торопился обратно в Новгород. Несмотря на то, что за последние два дня ему стало значительно лучше, он был все еще нездоров и потому целый день лежал в какой-то горнице, которую ему выбрал лично Трувор среди всех княжеских построек. За окном с самого утра шел дождь, то усиливаясь, то ослабевая. Около князя всегда околачивался кто-то из дружины. Сейчас, к примеру, очередь дежурства была за Прохором. Он расположился в смежной светлице и караулил правителя, когда на пороге вдруг возник незнакомец. Он был высок и телосложением не уступал Прохору. Этот гость сразу потребовал видеть правителя. Прохор сначала хотел выдворить его вон, однако решил на всякий случай узнать у князя, вдруг тот пожелает принять сего могучего изборчанина. Рёрик, которому лекари лишний раз даже с кровати подняться не разрешали, согласился на прием, вероятно, чтоб развеять скуку, а, может, и непривычные мысли о Варваре…
Как раз сейчас он полулежал в подушках и ел печеного гуся в яблоках, заботливо приготовленного здешними поварами. Он не привык долго бездействовать, валяясь на кровати, и сейчас ему было тоскливо.
Дверь отворилась. В горницу проследовал незнакомец в сопровождении недовольного Прохора.
- Князь, я желаю говорить с тобой наедине! - сразу с порога заявил пришелец громко.
- Может, еще кулебяк со сбитнем желаешь? - осведомился Прохор, добавив, - будешь говорить при мне.
- Князь, это касается тебя одного. Не стану говорить при нем, - настаивал изборчанин.
- Я тебя еще уговаривать должен? - Прохор кивнул пришельцу на дверь. - Раз так, то вытряхивайся.
- Пускай, - вмешался Рёрик, оглядев гостя внимательно. После чего отправил Прохора за дверь. - Иди, я позову, если понадобишься. - Прохор не хотел уходить, оставляя раненого князя в обществе незнакомца, но делать было нечего. Приказ есть приказ. Осмотрев гостя и забрав у него пару кинжалов, Прохор еще раз покосился на молодца и, наконец, вышел, захлопнув дверь. Наличие оружия у пришедшего не настораживало, поскольку ходить с ножом разрешалось любому свободному человеку. Лишь смердам сие благо не дозволялось.
- Я пришел за справедливостью! Я хочу…- с жаром начал гость, когда шаги Прохора за дверью стихли.
- Не торопись, - кивком остановил Рёрик изборчанина. Таинственный гость был молод. И оттого, видимо, и горяч. - Представься для начала. Кто таков?
- Меня зовут Буян, - весь промокший от дождя, гость не сводил пристальных глаз с князя.
- Ясно...Буян, не стесняйся, сними свою накидку, присядь, - Рёрик жестом указал на табурет, неподалеку от себя. - Поешь со мной, я приглашаю тебя.
- Я не за этим пришел…Я принес тебе кое-что, - Буян протянул Рёрику некий сверток.
- Откуда это у тебя? - развернув, князь помрачнел, разглядев вещь. Им оказался серебряный медальон.
- Узнал? - не отвечая на вопрос князя, продолжал Буян. - Это принадлежало твоему племяннику Годфреду, так ведь? Племянник – это, конечно, не брат…Но для тебя он значил многое. Ведь он был последнее, что осталось от твоего брата Харальда. Ты любил его…Или он, как и все другие, для тебя мало что значил?
- Что за разговор? - Нег прищурился. - Я думал, тебя интересует «справедливость», а не мой племянник.
- Меня интересует справедливость, ради нее я здесь. Но разговор про твоего племянника, - спокойно продолжал Буян, хотя глаза его были полны того чувства, что делает слабее. Его речью управляли страсти, а не разум. - Годфред был не мальчик, конечно, но, пожалуй, и не зрелый мужчина. А ты оставил его здесь в Изборске одного. С вооруженными головорезами, но все же одного. Ведь рядом с ним не было того, кто бы смог заботливым глазом разглядеть грозящую ему опасность, - князь слушал Буяна, меняясь в лице. - Ты это допустил, понеже никогда ни о ком не думаешь, кроме себя? Или не предвидел? А следовало б! Ведь в Изборске тебя не любили. А ответил за все он!
- Кто его убил? Ты причастен к этому? - Рёрик угрожающе оглядел Буяна, молча вытирая ладони о какую-то подвернувшуюся под руку тряпку, одновременно поправляя перевязь на плече. - Если это так, то молись, чтоб твой Сварог помог тебе умчаться от меня. Ведь только это спасет твою шкуру…
- Нет. Я не причастен. И я не убивал, - Буян посмотрела на Рёрика пронизывающе. - Я же не ты…
- Раз у тебя медальон, значит, ты знаешь, кто убийца, - заключил Рёрик.
- Ты верно подумал: рука убийцы сняла этот медальон с шеи Годфреда. Но ко мне медальон попал случайно. Кто-то подбросил его на мое крыльцо с запиской. А что до головника  твоего племянника…Вероятно, его уже нет в живых.
- Его? - переспросил Рёрик, прищурившись.
- Повторяю. Мне не знаком человек, который убил твоего племянника, - еще раз напомнил Буян. И было похоже, что он сказал правду. Ведь он даже не знал, что убийцей была женщина. - В любом случае, я сказал все, что хотел. Теперь ты все знаешь…- на этих словах Буян вдруг схватил табурет и ринулся на Рёрика, который успел увернуться и ответным выпадом съездить по гостю. От внезапного удара последний пошатнулся, утратив равновесие. Мотнув головой и придя в себя, Буян продолжил атаку еще более яро. К тому моменту князь уже был на ногах и прицеливался снова в изборчанина, который еще раз сделал попытку применить табурет (ведь ножи, на досаду, забрал Прохор). Между ними завязалась драка. Табурет в итоге улетел в окно. Вскоре Рёрик повалил гостя на пол, пригвоздив ногой к полу. На шум в горницу влетел Прохор, но князь кивнул тому оставаться за дверью. Прохор не хотел уходить, но пришлось. Однако теперь он стоял за дверью наготове.
- Жить надоело или бегаешь шибко? - рассвирепел Рёрик, залепив гостю куда-то в челюсть.
- Не то и не другое, - облизнулся Буян. - Я пришел отомстить за тех, кто сам сделать этого не может.
- О, как…- Рёрик оглядел Буяна, ослабив хватку, но все еще продолжая удерживать того. - Благородное занятие для юного молодца. И кто же не может сам за себя отомстить?
- Женщины, дети…Все те, кто слабее тебя и твоих бесчестных подонков, - прохрипел Буян, пытаясь подвинуть ногу со своей шеи. Дышалось не очень свободно.
- Не переживай. Ни тех, ни других я без надобности не трогаю, Буян…
- А имя «Булгак» тебе знакомо? - спросил Буян, сверкнув очами из-под пятки князя.
- Булгак…- задумался Рёрик. Не ответив Буяну, он с интересом кивнул, - ну так и что же? Булгак?
- А то, что я его брат. И я знаю, что Булгака убил ты! Оставил его жену без мужа, а детей без отца!
- Я начинаю догадываться, о каком возмездии ты мне тут все время твердишь…Значит, Буян, ты пришел все-таки с тем, чтобы убить меня, - сказал Рёрик самому себе, покачав головой утвердительно.
- Я за этим пришел. Ты точно догадался, - не стал отпираться смелый Буян.
- Забавно, - ухмыльнулся Рёрик, настроение которого быстро поменялось. - Вот только подготовился ты скверно. Не уж-то мне теперь и твою голову придется насадить на копье в своему саду?!
- Значит, я не первый, кто приходил за тобой? - засомневался Буян.
- Такой умелый умерщвлятель? Нет, не первый, - усмехнулся Нег. - Я сразу понял, зачем ты пожаловал.
- Если так, то что же не позвал своих людей? - огрызнулся Буян, раздосадованный неудачей.
- Я понадеялся, что ты все же не отважишься на сей бессмысленный поступок.
- С чего это ты решил, что я чего-то испугался? - оскорбился Буян.
- Я часто вижу страх в глазах людей, Буян. Так что теперь уже чувствую его точно так же, как ты различаешь запахи и вкусы. Мне явно, что ты напуган, и даже твои храбрые речи не могут этого укрыть, - Р ёрик  присел рядом с Буяном, придерживая того на сей раз рукой. - Да и тебя можно понять. Как тут не бояться, когда ты пришел один в охраняемое логово своего врага. Весьма смелый поступок. Сюда с недобрыми намерениями ступать опасно. И ты это знал. Не пугаются только умалишенные. Ты не снял своего мокрого плаща. Отказался расположиться, когда я предложил тебе. И даже не повернул головы, когда за окном блеснула молния. Ты держался умело, но все-таки тебе было страшно, Буян…
- Все не совсем так, как ты говоришь, - Буян посмотрел на князя пронзительно и отважно, хотя ему, естественно, было не по себе. - Это не я убивал и грабил! Не мне бояться надо, а тебе!
- Только это ты сейчас валяешься под моей ногой, а не я под твоей. Но одного я не понимаю: если ты пришел убить меня – зачем звонил про Харальда, теряя время? Тебе следовало действовать, пока я не догадался.
- Я хотел увидеть твое лицо, когда сообщу про Годфреда…Когда напомню про Харальда...
- Увидел. Полегчало? - уточнил князь.
- Чужого брата убить – это не своего терять! Знай, ничто не проходит даром! Ты за все ответишь. Мне хотелось, чтобы оказавшись на том свете, ты знал «за что» я так с тобой! - пояснил Буян причину своих бесед.
- Весьма благородно. Так сильно рисковать своей жизнью ради простой оговорки. Но неразумно. Твоя болтовня тебя подвела. А вот мне очень интересно, Буян: представим себе на миг, что тебе удалось меня убить, ведь ты весьма ловок…Думал, Прохор так просто даст тебе вернуться к твоим любимым племянникам?
- Нет, я не думал так. И не рассчитывал на это. Идя сюда, я не надеялся на обратный путь.
- Хм, знаешь, Буян, я тебя не понимаю. Но ты меня восхитил. Ты храбр, прямо как Булгак.
- Ты вспомнил его? - Буян сморщил лоб. - Вспомнил Булгака?
- Я и не забывал о нем, - пожал плечами князь. - Любопытно знать, что для тебя важнее: отомстить за брата, убив меня, или позаботиться о его семье, воспитав его детей. Как ты сам думаешь, чего бы желал Булгак?
- Я знаю, к чему ты ведешь, чужак...А скольких детей, вместо их отцов, по твоей вине воспитывают другие? Таких, как Булгак, ты десятки загубил! Как ты спишь по ночам? Тебя не мучают кошмары?
- Иногда мучают. Как и всех, впрочем. Но таково бремя командования. Мне жаль твоего брата. Говорю тебе это искренне, - Рёрик выпустил Буяна, вдруг передумав добивать налетчика.
- Твое сожаление не вернет его. Он заменил мне отца. И мой долг поквитаться за него, - Буян был не из робкого десятка и не собирался извиняться и склонять голову даже тогда, когда точно проиграл.
- Я погляжу, ты настроен решительно…- Рёрик еще раз оглядел Буяна, встал и отошел к окну. Не поворачиваясь, он проронил, - можешь идти. Свободен.
- Ты отпускаешь меня? - Буян немного опомнился и уже сейчас ясно осознал риск, на который пошел, придя сюда. Он несколько дней обдумывал это предприятие. Лишь ненависть придавала ему сил. И она же ослепила его. - Или это еще одна глумливая шутка, и за воротами меня будут поджидать твои убийцы?
- Так пойди и проверь, - посоветовал князь недоброжелательно.
- Ты злишься…На меня или на себя? Если на меня, то почему ты не позовешь своих окаянников? Они мигом пристукнули бы того, кто тебе неугоден! Ну, или можно было бы вздернуть меня на главной площади! Как-никак, я покушался на Великого князя! А может быть, ты не делаешь всего этого, потому что у тебя вдруг  шелохнулась совесть при упоминании о том, кого ты лишил жизни без причины?! Возможно ли такое? - Буян, естественно, страшился участи, которая его ждет, но с другой стороны не мог заткнуться, проявив себя трусом.
- О, небо. Я ведь, и впрямь, могу запросто порешить тебя. Не испытывай мое терпение. Иди, отпускаю.
- Как ты добр! Тогда почему же ты не отпустил Булгака?! Ты убил его! Ты ведь его даже не знал!
- А что, убивать можно только знакомых? - усмехнулся князь. - Причитаешь, как баба.
- Нелюдь! Тебя кто-нибудь так зовет?! Или все только хвалят! - Буян встал, поправляя полы платья.
- Прохор! - позвал Рёрик, на что в горницу тут же влетел гридь. - Выставь этого отсюда.
- Что с ним делать? Бросить в яму?! - уточнил Прохор, косясь на помятого Буяна.
- Пусть убирается…- ответил князь помощнику. После чего, подумав, подошел к гостю, напутствуя, - и вот что. Больше не появляйся здесь, Буян…Во второй раз у меня не хватит терпения на твое представление.
Буян был отпущен на волю. Но не только неожиданная симпатия князя спасла его. Дружинникам было поручено проводить Буяна до ворот, а также проследить за ним и после них...

****
За окном все снова завьюжило, точно был не конец, а начало зимы. Поднявшаяся метель заметала в окно сильными порывами. Умила отворила ставни и с интересом выглянула на улицу со словами: «В этом году сухий  задался. Видно, лето будет жаркое».
- Ты меня за этим позвала? - послышалось из угла горницы, где Синеус обычно любил развалиться в своем просторном кресле, когда мать вызывала его для бесед.
- Нет, есть обстоятельства поважнее, - Умила захлопнула ставни, развернулась к Синеусу и уселась напротив него. - Тебе известно, что Изборск теперь наш?
- Давно известно, я же не глухой, - Синеус потянулся и зевнул: его весь день клонило в сон.
- Может быть, тогда ты ответишь мне, кто там поставлен княжеским наместником? - Умила сложила руки в замок и заботливо оглядела Синеуса. Младший сын. Смелый воин. И вообще, хороший добрый мальчик. Для нее он навсегда останется малышом, нуждающимся в ее советах и опеке. Он такой славный и послушный, в отличие от Нега! Который вопреки словам матери чуть было не женился на гадкой Вольне! Но Синеус слишком уж горяч. Кажется, уже давно взрослый мужчина, а все такой же несдержанный! Оттого и волнение за него. Старший, Рёрик, трезвый и осмотрительный, а этот – напротив, взбалмошный и страстный. Он нуждается в материнском попечительстве, хоть и отрицает это всем своим бравым видом. - Ну так?
- Нег. Кто же еще! - усмехнулся Синеус.
- Ты слушал невнимательно: я спросила, кто есть «наместник»? - Умила следила за своим Синеусом глазами, полными материнской любви, но и тревоги тоже.
- К чему ты это клонишь?! -  Синеус встал, потянув широкую спину.
- К тому, сын, что Нег поставил там своего друга Трувора. Хотя у него есть брат! И виноват в этом, безусловно, ты один! - Умила ткнула пальцем в столешницу.
- При чем здесь я?! - Синеус выпучил глаза, которые моментально наполнились злобой. - Вы же сами с ним так постановили: он ходит в походы, расширяет границы, раз он старший; а я остаюсь здесь – на защиту баб, оборонять Дорестадт, чтоб не вышло, как с папашиным Рарогом! Я, что ли, хочу торчать тут?!
- Мой мальчик, запомни, Дорестадт – это уже прошлое. Нужно думать о будущем, - посмотрев на взбешенного Синеуса, Умила добавила очень спокойно. - Так что в этом положении негоже, что князь кличет братом чужого, когда у него есть ты…И я переживаю из-за этой глупой вражды. Оставь ее уже…
- Это все ты! - взорвался Синеус. - Сказала: «Будь тут, со мной! Отстаивай город, помогая брату, чтобы он не рвался на части!», - рассерженный Синеус пнул кресло, в котором только что отдыхал. - И что теперь?! А теперь я, по вашей милости, сижу здесь, как трус, да еще и оказываюсь виноват в этом!
- Ты все делал правильно, мой славный, - Умила улыбнулась, чуть склонив голову. Удалец. Пошел в непоседу Годслава. Тот тоже рвался в бой словно на празднество. - Но теперь, когда обстоятельства изменились, тебе нужно действовать иначе. Собери дружину воедино и отправляйся к брату на подмогу. Будешь в помощь ему. Свежие силы и храбрые сердца никогда не лишние там, где звенят мечи. Он будет рад тебе…
- И когда же мне, по-твоему, к нему отправляться?! - Синеус энергично заходил по горнице. Казалось, от его тяжелых шагов вздрагивают все сундуки и лавки, такой он был весь взвинченный.
- Как соберешь дружину и сойдет снег. Стало быть, летом или ближе к осени, - Умила видела, что Синеус горячится, но она не успокаивала его, а вела себя так, словно ничего не происходит. Она знала, что нельзя потакать его настроению. И лучше даже не обращать внимания. Ведь если отвечать на его реплики, утешать, когда он злится, просить чего-то не делать – то он обязательно все вывернет, сделает наоборот, еще и поглумившись предварительно. Таков уж он, что делать…
- Я все время у него на веревке! - губы Синеуса сложились в жесткую фигуру.
- Это не так. Все куда проще. Мы одна семья и должны быть все вместе…- увещевала Умила.
- А тут кто останется? Кто защитит Дорестадт в случае чего?! - Синеус не обратил внимания на высказывание Умилы про семейные узы.
- Ну, здесь будет Олег…- Умила уже все продумала еще до разговора с Синеусом.
- Брат Ефанды?! Ну что ж, если она сама останется тоже здесь…- Синеус потихоньку успокаивался и даже начал злобно шутить. - Она какая-то неприятная в последнее время. Утомляет меня все больше...
- Олег долгое время с нами. Мы убедились, что он не только наш добрый родственник, но и надежный соратник, - Умила не обращала внимания на многие комментарии сына, в особенности относительно жены и других женщин, поскольку из этих пошлых оскорбительных высказываний состояло полразговора с ним. - Да и Нег был всегда им доволен. Мы не должны позволять Олегу уехать от нас обратно на родину.
- Мне порой кажется, что Нег всякого громилу любит больше, чем родного брата!
- Ты же знаешь, что это не так, - Умила была спокойна, как северная скала. - Нег знает, что ты хороший воин, он будет рад тебе. Но твое сияние при этом не умаляет достоинств Трувора и Олега. Главное, однажды мы утратим Дорестадт. Так что будет лучше, если это все-таки случится в твое отсутствие…
Еще с полчаса Умила успокаивала Синеуса, который был не прочь буйствовать почти по любому поводу, что уж говорить, если причина для гнева, и впрямь, имелась. После обстоятельной беседы, он вышел от матери со смешенным чувством не то злости, не то, наоборот, нетерпения скорее тронуться в путь. По сути, он с детства был шаловливый егоза и оставался таким, возмужав. А то, что его оставили в Дорестадте за старшего, было хоть и почетно, но совершенно ему невмоготу. Возможно, потому он и гневился постоянно. Тем более Дорестадт всегда был неспокоен, ведь рядом такой сосед, как даны. Потерять этот город - лишь вопрос времени. Впрочем, Синеус был все же не такой уж легковесный, как думалось Умиле. Конечно, он бы не отказался повоевать с врагами, но, как и любой мыслящий человек, сперва прибегал к переговорам. Вот и сейчас князь усиленно трудился над тем, что старался договориться с соседом Рагнаром о мире, выгодном для обоих.
Синеус ушел от Умилы и направился в свои покои, немного шатаясь от выпитого накануне хмеля – в это время года князь неизменно гулял по девкам вместе со своим дружбаном Торваром и квасил брагу. Но по пути он вдруг негаданно наткнулся в сенях на Варвару, которая, судя по всему, направлялась к старой княгине. Вышло так, что Синеус оказался в дверном проеме. Варвара не придала значения этому обстоятельству и хотела обойти помеху справа, однако князь отклонился параллельно с ней. Не видя в его выходке умысла, Варвара дернулась влево, но Синеус уже был и тут. Варвара несколько опешила и посмотрела на князя вопросительно: ей были не по душе заигрывания верзилы. А то были именно заигрывания, судя по его дерзкому взгляду.
- Куда это ты бредешь, моя прелестная валькирия? - Синеус улыбнулся своей обычной бессовестной улыбкой, окончательно загородив собой проход. Варваре сразу не понравилась эта фамильярность, которая не предвещала ничего хорошего. Однако непонятно, что было бы хуже: не обратить внимания на этот комплимент или все-таки огрызнуться и напомнить ему, что он говорит с княгиней Новгорода!
- Я спешу к вашей матушке, - холодно ответила Варвара, снова попытавшись пролезть в дверь. Но на этот раз князь перешел всякие границы: его огромные ладони неожиданно оказались на ее плечах.
- Она нынче занята. Скажи мне то, что хотела сказать ей, - Синеус улыбался, обнажив ряд белых зубов. Он по-прежнему нахально удерживал ятровку, не обращая внимания на ее недовольство. Варвара наконец разобрала запах хмеля, смешивающийся с теплом его дыхания. Сие пророчит сложности почти всегда…
- Я все же пойду, - Варвара недовольно одернула плечи, которые Синеус ласково сжимал своими горячими ладонями. Избегая смотреть на князя, она даже слегка отпихнула его от себя. - Пустите.
- Какая воинственная. Я начинаю трястись от страха, - улыбался Синеус, который был почти в два раза больше «княжны». Его веселила собственная шутка. Вообще, чтоб забавляться, ему не требовалось охоты собеседника. - Не ярись, я ж любя! Лучше скажи, отчего это все-таки мой брат тебя прогнал?
- Я уже раскрыла: таковы обстоятельства, - Варвара чувствовала обиду, смешивающуюся с раздражением. - Если б не они, князь ни за что бы не расстался со мной! Я ему дорога…Он ценит и…
- А я слышал иное, - перебил князь. - Будто там объявилась его прежняя баба, в коей он души не чаял.
Услышав это заявление, Варвара исказилась недовольством. Оказывается, уже все прознали, что ее соперница жива и здорова. Сейчас они еще решат, что Вольна одержала над ней победу, и именно по этой причине ее саму выслали из Новгорода!
- Я есть законная супруга нашего князя, - раздраженно ответила Варвара, принявшись уже более решительно вырываться из рук Синеуса, который теперь откровенно глумился, забавляясь тем, что третировал ее здесь втихаря от всех. Он любил подобные потехи. Его забавляло, когда кто-нибудь вырывался, оправдывался или звал на помощь. У него был живой нрав, сторонящийся скуки. Многим женщинам он нравился, но Варвара даже и помыслить себе ничего не могла относительно него. - А она просто девка!
- Ну, нет. Сама же знаешь, что это не так. Ту он любит, а тебя, похоже, нет, - Синеус говорил с не слишком серьезным лицом. Но подобные речи не могли не обидеть. Его так сильно раздражал Рёрик, что он, будучи разгоряченным беседой с Умилой, решил отыграться на женушке брата, тем паче, она весьма приятна.
- Как вы смеете говорить мне такое?! - Варвара уже начинала терять терпение. Но одновременно с этим ею овладевала паника: верзила в темном коридоре…Да еще с довольно гадким нравом! К тому же фамильярничает! Если он себя так ведет, то, стало быть, считает, что может себе такое позволить…Но не достойно было бы выказать страх. Все-таки она княгиня, а не пугливая крестьянка. - Вы, верно, запамятовали, кто я. Я не только жена вашего брата, но еще и княгиня Новгородская!
- Впрочем, нрав у тебя прескверный, как я погляжу, - Синеус не придал значения ее высказыванию и  продолжил тешиться. - В этом, должно быть, причина, по которой он тебя отверг. Баба должна быть смирной, - на этих словах Синеус прижал к себе Варвару крепче, его глаза заблестели. Сие уже даже не столько возмутило ее, сколько напугало. Она ведь, в самом деле, совсем не знает его. Но если судить даже по тому немногому, что она мельком слышала, он крайне беспринципный тип. Неосмотрительно ждать от него только хорошего.
- Что за бесстыдство?! Пустите! Я спешу к правительнице! - желая привлечь чье-нибудь внимание, Варвара заговорила уже громче. Взвизгнула, предприняв жалкую попытку отпихнуть Синеуса, который, уже не стесняясь, принялся знакомиться с тем, что попало ему в руки. - Э! Вы что себе позволяете! Что за…
- Да хватит уже…- Синеус не обращал внимания ни на ее крики, ни на усилия высвободиться. - Нег тебя не ценил, я другой! Слышишь? - на этих словах Синеус полез целоваться к напуганной Варваре. Его щетина больно зацарапала лицо. - Со мной будешь, как за высокой стеной. Я тебя не прогоню и в обиду не дам…
- Я сейчас закричу, - предупредила Варвара, испугавшись даже позвать на помощь сразу: мало ли что, пусть лучше сам по доброй воле отпустит ее. Но это предупреждение не очень-то помогло. Синеус уже волок ее куда-то в темный угол. Было понятно, что тянуть не стоит. И потому Варвара закричала громко и просто, - Ааа!
- Да погоди…Не ори, - Синеус отвесил своей гостье такую крепкую затрещину, что у нее даже в глазах потемнело. Похожую оплеуху она получала всего раз (от Лютвича в ночь падения Новгорода), после чего у нее еще месяц болела голова. Пытаясь не лишиться чувств, она сначала решила, что богатырь, видимо, не рассчитал сил. Но потом поняла, что ошиблась. - Я тебе не Нег. И нянчиться не стану, - на последних словах Синеус скомкал свою добычу и впечатал ее в стенку. Стало понятно, что в обращении с женщиной он сущий негодяй.
- Я расскажу все Негу…- последний действенный довод, который шел на ум Варваре.
- Если случай представится, - закончил Синеус ее реплику. - Вот только твой герой давно забыл о тебе. И даже если с тобой что-то здесь сотворится, то он и не узнает…Выучи это, наконец, - ухмыльнулся Синеус.
Варваре стало вконец жутко. А ведь он прав! Она одна. В чужом городе. Среди врагов. Рядом нет никого, кто бы мог ее защитить. А тут еще бесстыдный Синеус, который, похоже, напрочь лишен каких-либо нравственных убеждений. Здесь вообще за нее никто не вступится! Никто не пожалеет и не поможет ей в случае беды! Она княгиня, а с ней обращаются точно с невольницей! Да что же это происходит?! Так не должно быть!
Из мыслей Варвару вывела еще одна мощная затрещина, оказавшаяся сильнее предыдущей. «Княжна» не устояла на ногах и свалилась, ударившись о стенку. Новый тумак, видимо, явился ответом на то, что, кое-как исхитрившись, она высвободила руку и влепила князю кривую скользящую пощечину, нечаянно оцарапав его. Впрочем, не так уж это было болезненно для него, чтоб так жестко реагировать. Почувствовав, что в глазах уже темнеет, Варвара снова закричала, что есть сил. Это не город и не семья! А какой-то разбойничий вертеп! Вдруг совершенно негаданно, когда надежд уже почти не осталось, поблизости раздался знакомый глас.
- Что за шум? - вопрос принадлежал Умиле. Она, видимо, куда-то шла или, вправду, услышала визги и отправилась на них. Стройная фигура правительницы Дорестадта в изысканной одеже застыла в недоумении.
- Княжне стало плохо, - спокойно сообщил Синеус, на щеке которого краснели царапки.
- О, Гармы Хельхейма! Этого еще не хватало! - Умила ускорила шаг к месту борьбы, увидев валяющуюся Варвару, силящуюся подняться с пола. Старая княгиня оглядела сына и заметила, что рожа у него малость расцарапана. - А это еще что? - недовольно кивнула Умила на царапки.
Ответом послужило то, что князь сердито отмахнулся от матери и недовольно отер следы.
- Давай-ка! Подними ее, - неодобрительно посмотрев на сына, приказала Умила. - Да ты что, еще и пьян?! - Умила поморщилась. - Как это я сразу не заприметила…Тебе бы только развлекаться.
- Я сама…Уже встаю…Встаю…- Варвара кое-как поднялась на ноги, не желая принимать помощи от Синеуса. Впервые за все время она была рада видеть Умилу. - Я как раз шла к вам, княгиня…
- А, ну, и прекрасно. Пойдем, - кивнула Умила Варваре, собираясь возвратиться обратно в свои покои. Однако оказавшись возле невестки, она как-то озабочено оглядела ту. - Что-то у тебя здесь…- Умила приблизилась ближе к лицу Варвары, разглядывая то место, куда влепил Синеус. - Ты, верно, сходи-ка сперва на дворы. Снегу все же приложи. Ступай…А ты…- посмотрела Умила на сына. - Пойдем-ка со мной пока.
- Да ну, - скривился недовольный Синеус.
- Пойдем-пойдем, - Умила строго оглядела сына. Однако вместо того, чтобы следовать за матушкой, Синеус забористо отмахнулся от нее и отправился отсюда прочь. Что он, малыш, какой? Отчитывать его теперь каждая будет! Он был крайне зол и взбешен. Сначала разговор с матерью о Рёрике и Дорестадте. Потом еще случай с этой дурой, которая возомнила себя, не пойми кем. Вздумала, что может перечить правителю! Видите ли, она княгиня и жена брата! Да сейчас она уже не то и не другое!
В таком беспокойном настроении князь прямиком отправился к своей жене Ефанде. Принцесса была холодна и сдержана. Казалось, в ее сердце царит непреходящая зима. Леденящая бесстрастность - ее вечная спутница. Возможно, именно это и помогало ей переносить компанию такого сложного супруга, как Синеус.
А Варвару после этой сцены охватило отчаяние. Она ясно ощутила: непреодолимая пропасть пролегла между ее прошлым и настоящим. И главное, теперь уже ничего не исправить! «Зачем ты меня оставил…», - плакала Варвара в пустой ночи, пугливо озираясь по сторонам. На чужой стороне даже воздух ядовит. Тут нет радости и не может быть устремлений. Как дальше жить! Скорей бы к батюшке!

****
Новгород бурлил радостью: вернулся князь с дружиной. Проезжая по главной площади, Рёрик не мог не заметить, что на широких улицах кишат толпы разодетого народу: все веселы и довольны. Ничего конкретного вроде бы не происходило: никто не плясал хороводы и не бился в кулачном бою. Даже обычных скоморохов сегодня было не видать. И все же казалось, будто горожане чего-то ожидают от этого вечера. Эдакий сладостный трепет предвкушения чего-то витал в воздухе. Завидев правителя еще издали, люди ликовали.
Оказавшись в княжеских хоромах, князь отвел любимого скакуна в конюшню, попрощался с дружиной, а после пошел в избу Вольны. Дорога была нелегкой и затянулось дольше, чем все рассчитывали. Рёрик устал и желал поскорее отдохнуть, тем более у него постоянно ныло плечо. В этот день он не собирался в гридницу.
Заслышав стук, Вольна тут же распахнула дверь и радостно бросилась Рёрику на шею. Князь давно не видел ее. Сейчас она показалось ему милее, чем до отъезда. Прижавшись, она нежно расцеловала его. Рёрик обнял ее, улыбнувшись. Вольна светилась, словно бриллиант. И была очень нарядной: красивое платье, браслеты и бусы, а в волосах заморские заколки – все это ему очень понравилось.
- Я скучала, - синие глаза Вольны, выглядывающие из-под пушистых темных ресниц, были исполнены нежности. - Наконец-то ты вернулся! Мы подготовили в твою честь празднество…
- Это меня радует, - Рёрик любил, когда его встречают подобным образом.
- Тебе надо переодеться с дороги. А потом обед…А к вечеру пированье…- Рёрику нравилось, когда у нее доброе задорное настроение. В такие минуты с ней бывало почти также хорошо, как в прежние времена.
Князь умывался. Показалось, будто с избой что-то не так, но, усталый, он сразу не понял, в чем дело.
- Как-то здесь пустовато…- Рёрик закатывал рукава, осматриваясь на ходу.
- Позже, - отмахнулась Вольна, которая не хотела сразу говорить ему про терем. Пусть лучше он узнает об этом после пира, когда будет сыт и хмелен, довольный всем. - Лучше поведай, как поездка? Что в Изборске?
- Все удачно…- пока Рёрик умывался, Вольна колебалась, думая, как лучше все преподнести. Ее глаза искали по сторонам. Видя, что он в настроении, она, наконец, решилась.
- Народ уже собрался…- загадочно изрекла Вольна, переминаясь с ноги на ногу. Обычно она была бойкая на язык, и долго раздумывать над речью ей не случалось. Но сегодня словно что-то мешало ей говорить.
- И что? - не понял князь.
- Наследника требуют! - Вольна улыбалась, хотя в душе у нее вдруг впервые зашевелились сомнения.
- Кого требуют? - Рёрик выглядел удивленным. Он даже отвлекся от умываний.
- Хотят видеть наследника своего князя, - Вольна сложила губы в радушную улыбку.
- Откуда это взялось? Что за глупости? - сдвинул брови правитель.
- Это не глупости, а правда, - Вольна была готова к любой реакции: и положительной и дурной. Зная его - все в равной степени возможно. С некоторых пор она не брала на себя труд прогнозировать его ответы. Однако, несмотря ни на что, в душе она надеялась, что он воспримет эту торжественную новость с радостью.
- Кто это тебе сказал? - князь недоумевал до сих пор. Если бы на ее месте была Варвара, то это другое дело: он бы сразу почуял подвох. Но сейчас он не ожидал никакой ловушки в собственном доме.
- Какая разница, кто сказал, - Вольна потемнела. Ей не нравилось, как он ведет себя. Непохоже, чтоб его обуял восторг от этой вести. Кажется, его и так все устраивает! - Ты что же, против этого?!
- Он еще малыш, а я пока не собираюсь убираться в мир иной, - князь вытер лицо, повесив тряпицу.
- Это так…Но ты, что же, пойдешь против воли народа? Не уважишь толпу? - настаивала Вольна с умным видом, зная, что любое ее слово Рёрик всегда воспринимал серьезно. Изначально она хотела, чтобы о планах ему сообщил Арви. Однако тиун умело вывернулся (это понятно, ведь он как раз спланировал все так, чтоб ей наконец влетело). Вольна даже не поняла, как вышло, что в итоге разъяснения достались ей.
- Они еще и немедленно, что ли, призывают меня?! - Рёрик был порядком обескуражен. Что за ерунда, не успел он еще и шагу ступить, как должен уже мчаться снова на улицу? Похоже на белиберду.
- Ну, они настроены на это. И сие славно. Ибо, если они хотят твоего наследника, значит, приняли тебя как своего князя. Они не считают тебя ворогом. Это нам на руку. Они признали твою власть на этих землях. А почему сегодня…? Ну…Твое удачное возвращение их порадовало, вот они и постановили…
- Я чего-то не пойму, что тут происходит…- Рёрик застыл, пристально глядя на вещунью.
- Я же сказала: народ желает…- раздраженно начала Вольна.
- Я слышал, - оборвал князь. После чего, наконец, обратил внимание на приготовленные праздничные одежды, слишком роскошные для простой пирушки. А вот для выступления пред народом весьма подходящие. Не сводя с Вольны глаз, Рёрик резко спросил, кивнув на вещи, - а это еще что за тряпки?
- Я приготовила тебе платье к пиршеству…- Вольна начала понемногу терять былую уверенность.
- К пиршеству…- повторил Рёрик. А Вольна решила, что это был вопрос.
- Если тебе не по вкусу этот наряд, я могу подобрать что-то более…Ты куда, Нег? А как же обед? - Вольна раскрыла рот, поскольку Рёрик собрался уходить и был уже в дверях. - Нег, постой, куда же ты?
- К Арви, - кратко сообщил на ходу раздосадованный правитель. Как все его достали. Он проделал такой сложный путь, у него так болит плечо, а тут - на тебе, опять какая-то бредятина!
- Я с тобой, - засуетилась Вольна. Арви еще тот хват. Того гляди, и свалит все на нее одну. Нужно быть там, чтоб защититься и наоборот обвинить во всем его: он не посмеет спорить с ней при князе.
- Сиди здесь, - Рёрик оглядел затейницу очень грозно, что не допускало новых возражений.
- Но, Нег…- Вольна заметалась: спорить не хотелось, а отпускать его одного к Арви – тем более!
- Я сказал - останешься, - после этих слов дверь с грохотом захлопнулась перед самым носом Вольны.
«Несносный нрав! Как я только терплю все это!», - думалось Вольне. Она не знала, что и делать: то ли уже бежать следом за ним в гридницу, то ли не злить еще пуще и сидеть здесь, как он приказал.

А князь тем временем вошел в гридницу, застав там лишь одиноко трудящегося Арви. Ни писарей, ни приказчиков давно не было. Что и понятно: большинство дел любили ладить до обеда. А сейчас уже довольно поздно для работы. Но сегодня тиун, конечно, умышленно не ушел домой, хотя мог бы сто раз это сделать.
- Государь, добро пожаловать, - Арви поклонился. - С возвращением! Надеюсь, поездка удалась…
- Здравствуй, Арви, - князь опустился в кресло. - О поездке поговорим после. Лучше объясни мне теперь ты: что это еще за народные требования наследника?! - князь кивнул в сторону окна.
- Простите, государь, я не понимаю вас, - Арви, разумеется, все понимал. Он был готов к возвращению Рёрика куда лучше, чем Вольна. Вместо заколок и сарафанов ей следовало получше продумать всю историю и свою речь. Поэтому он с самого начала представил себе, что нужно говорить, дабы разозлить князя и обрушить его на Вольну. Тиун так охотно соглашался на все ее затеи, помогая созывать народ на площадь лишь для того, чтоб усыпить ее бдительность и поумелей натравить владыку на нее. - Что вы имеете в виду, повелитель?
- Мне сказали, что народ желает видеть преемника, это так? - князь смотрел на озадаченного Арви и начинал осознавать явственней, что все эти народные требования – проделки Вольны. Тиун стоял с картинно недоумевающим лицом, на котором зияла полнейшая растерянность. Арви кашлянул.
- Князь, это не совсем…- тиун держал себя так, будто его застали врасплох и он ничего не понимает. - Я, право, не знаю, что и сказать…Народ любит вас и покамест не задумывается о преемнике, ибо живет надеждой, что ваше правление окажется долгим и безоблачным…Свет вашей мудрости согревает эти темные...
- Давай-ка без экивок, - не дослушал Рёрик. - Говори, как есть. И поскорее, я устал.
- Вольна…- начал Арви и деланно смолк, отведя взор.
- Ну же, - взгляд князя поменялся при упоминании этого имени. - Продолжай.
- Она распорядилась подготовить пир к вашему возвращению, - опустил голову тиун. А после поспешно добавил. - Ну так мы ведь всегда встречаем вас хлебом да солью, с горячими слезами радости на глазах…
- Меня не интересует пир, Арви, - Рёрик уже предчувствовал нечто выдающееся из любых ворот.
- Хм…- мялся тиун. Со стороны можно было решить, что он не желает рассказывать, хотя и знает, в чем суть. На самом деле он только и ждал, когда князь потеряет терпение и, уже готовый поверить во что угодно, вынудит своего слугу говорить. - Средства из казны не задействованы…И даже более того…
- Арви, - Рёрик был настолько усталым, что ему даже не хотелось трясти тиуна. - Ну хоть ты-то можешь мне объяснить, в чем тут, истинно, дело и что творилось, пока меня не было.
- Могу, князь, - только этого и ждал тиун. - Но я не решаюсь…Ведь боюсь причинить вам огорчения…
- Не бойся! Ну же, - Рёрик кивнул в знак того, чтоб Арви больше не тянул.
- Раз ваша воля такова…- тиун вздохнул, продолжив речь. - Она приказала объявить в народе о вашем возвращении. А такожде о том, что ближе к вечеру вы выступите перед городом с речью, - на этих словах Арви заметил, как еще минуту назад спокойное и усталое лицо князя вдруг приобрело резкие черты.
- Я?! Выступлю?! Что это за наглость такая?! - Рёрик вскочил с места.
- Государь, это не все…- теперь уже Арви хотел поведать детали в красках, пока князь еще здесь. А то, того гляди, убежит разбираться со своей красоткой, не дослушав. Тиуну временами казалось, что Вольну он сам ненавидит даже больше, чем Варвару, хотя с ней они ни разу не повздорили, а, вроде как, даже считались приятелями. В отличие от княгини, которая сотню раз его оскорбляла и угрожала расправой. Но заносчивость и гордыня Вольны раздражили больше, чем вопли Варвары, которые она расточала больше для острастки, чем нежели в реальности готовясь что-то сделать. Тиун продолжал. - Она доверила мне заботы об этом событии. Ей хотелось, чтобы вы, наконец, провозгласили преемника. И она решила, что это самый подходящий момент.
- Я что-то недопонял…- нахмурился князь. - Что значит «подходящий»?
- Я тоже пытался объяснить, что это не совсем правильно…Ведь вы будете утомлены дорогой. Да и ваша рана…- пока Рёрик в бешенстве отвернулся к окну, Арви давил рвущуюся наружу улыбку. Ему было нелегко сбить Вольну с толку, убедив в том, что день возвращения из Изборска подходит для их замысла лучше всего. - Кроме того, нам теперь очень важны любые средства, ведь впереди важные походы…И Оскольд с…
- Почему ты не остановил это?! - заорал Рёрик. Теперь уже было очевидно, что владыка зол.
- Государь, да как бы я смог? Вы же знаете ее! Разве существует такой человек, который в состоянии ее усмирить? - Арви намеренно озвучил эту мысль, чтоб Вольна казалось Рёрику вопиюще непокорной. - Да и потом: я пытался. Предупреждал, что выделить средств из казны без вашего позволения я не смею. А с другой стороны сие событие требует быть обставленным достойно. То есть, пышно и благородно. Ведь все-таки речь идет о наследнике. Негоже в двух словах сообщить на площади столь важную весть и удалиться пировать в свои избы, оставив народ без любви и внимания их князя. Нужны какие-то развлечения…Гуляния…Забавы…А на это все потребны средства, которые ныне решено употребить на Белоозеро и Киев. Таким образом, следует дождаться Вас…Ведь для народа это должен быть праздник, а не только лишь объявление вашей воли. Так не делается! Я ей говорил, это не по-княжески! - Арви показал, что Вольне еще далеко до настоящей княгини, понимающей столь очевидные вещи. - Клянусь, государь, я сделал все, что было в моих силах. Знаете, как у них здесь говорят: «Бабе хоть кол на голове теши!». Вот, правда, что…Я объяснял все по тысяче раз…Но нет…
- И ты уже объявил причину сборищ? - Рёрик понял его мысль так: Вольна отлично знала, что делает.
- Князь, я взял на себя смелость ослушаться ее распоряжения и оставил причину сборищ неизвестной…- Арви был доволен, как все обставил. Хотя задумка была очень рискованной. Ведь если бы Рёрик проглотил это самоволие, то результат был бы ужасен: Вольна сделалась бы княгиней. Но Арви решился на смелый шаг и не прогадал. Сурового князя взбесил произвол. А сам Арви предстает в выгодном свете - единственным, кто заботился о правителе и государстве. - Таким образом, мы можем объявить, что угодно! Хоть просто то, что дела в Изборске идут ладно! Или что победа почти наша! Или что-то в этом роде…
- Хорошо! Молоде;ц, - Рёрик встал, собираясь уходить. - Я доволен тобой.
- Будут какие-то распоряжения? - покорно уточнил Арви, силясь убрать с рожи победную улыбку.
- Сделай так, чтоб отныне по приезду меня не ждали подобные неожиданности. Я уже боюсь куда-либо уезжать, Арви! Надеюсь, это самый последний раз…О небо, я живу надеждами! - князь хлопнул дверью.
 Арви попрощался с Рёриком и довольно потянулся. Все идет, как надо. Измученного владыку ждет еще новость про терем…Когда он охладеет к Вольне, то можно будет избавиться от нее без страха и особых усилий.
Арви еще долго удовлетворенно улыбался, предвкушая близкую победу и награду от Умилы. А Рёрик тем временем уже ворвался в избу, где его должна была дожидаться Вольна. Однако войдя горницу, он наскочил на Раду, которую чуть не сбил с ног, так как она как раз стояла у двери и не успела посторониться. Поймав ее в тот момент, когда она уже почти полетела, князь на ходу спросил, почти уже крича: «Где она?!»
- В тереме, - без лишних вопросов сообщила Рада, ожидающая, как и Арви, падение Вольны.
- В каком тереме? - Рёрик нахмурился. Ему показалось, что он плохо соображает от усталости.
- В тереме нашей княгини, - ответила Рада просто: Вольны тут нет, так что можно не притворяться.
- А ну повтори, что ты сказала, - князю почудилось, будто у него и со слухом что-то не то в этот вечер.
- В тереме вашей супруги, Варвары…- повторила Рада спокойно. Возникла пауза. Князь обомлел, потом развернулся и пошел прочь. Остановился и снова спросил у прислужницы, - а куда она дела дочь? Мою…
- Маленькая княжна в бывших покоях княжны Росы, где та жительствовала до замужества…- на этот раз князь удалился насовсем. Его обуяла дикая злоба. Он уже даже ничего не соображал от ярости.

Вольна притихла в княжеском тереме, молча перебирая вещи. Она раскладывала утварь по полкам. В этот миг ее глаза как раз искали место, куда бы можно было поместить расписной туесок.
Несмотря на занятие, мысли Вольны были полны Рёриком, а не банками и коробками. Она задумывала, что расскажет ему про переезд после пира и выступления перед народом. Ведь мать наследника в простой избе – это смехотворно. После всего он бы, пожалуй, не возражал против этого незначительного действа. Но видя, как повернулось дело, она испугалась и убежала сюда, посчитав, что никакому всенародному объявлению сегодня, скорее всего, не бывать. Поскольку было явно, что Рёрику эта мысль отчего-то не пришлась на душу. Надеяться на Арви было бы глупо. Другом ей он никогда не был: лишь сплетник, которого иногда можно послушать. Вряд ли он переубедит и успокоит князя, когда у нее самой не вышло!
Размышления Вольны прервал грохот шагов. Бесспорно, ушел князь совсем другим, нежели вернулся. Ушел, пусть и недовольным, но не взбешенным. Казалось, что он сейчас обрушит весь этот терем.
- Нег…- заулыбалась Вольна, когда Рёрик показался в дверях.
Не отзываясь, князь подошел к ней в упор и залепил пощечину. Вольна пошатнулась от внезапности. Прислонила ладонь к полыхающей щеке, остолбенев от столь грубого обращения. Ничего подобного раньше не случалось. Досадная картина: сначала он молча сердился, потом уже запросто мог наорать, позже грозил, а в итоге закатил по морде. Потом, вероятно, и вовсе прибьет. С каждым разом все хуже.
- Выметайся отсюда, - Рёрик был в ярости. Эта дура столько накуролесила, что даже неясно, с чего начать: с этого дурацкого терема или с того, что она собиралась окрутить его с этим народным выступлением.
Вольна медлила. Если сейчас сдаться, это будет крах. Ладно еще, выступление. Тут все ясно: сегодня он, точно, никуда не пойдет. Но переезд…Был главным событием последних дней! Все вокруг шушукались об этом, с замиранием сердца ожидая итогов. Никак нельзя допустить, чтоб теперь Рёрик вернул ее обратно! Ныне она почти княгиня. А кем она окажется после этого?! А народ? Да ведь ее засмеют!
Увидев, что Вольна стоит, как вкопанная, не думая уходить, ошалевший князь схватил ее за локоть и грубо повел на улицу по направлению к прежней ее избе. Затейница теперь уже еле поспевала, спотыкаясь.
- В чем я опять виновата? - набравшись храбрости, Вольна выдернула свой локоть из ладони князя и отпихнула его самого. - Жаль терема для меня?! Когда ей выстроили его, ты сказал, что и у меня будет такой! Но, как всегда, ты слова не сдержал! - взвизгнула Вольна на всю улицу. - А раз этой гадины нет, то терем мой! Или что? Может, ты мыслишь, чтоб она вернулась, потому и не пускаешь меня туда?!
- Замолчи, - Рёрик снова поймал Вольну и потащил в избу, куда более жестко, чем перед этим. Он был в чаду бешенства. Отчего это она думает, что, вообще, может ему перечить?! Ну что за противная баба!
Все это зрелище Арви наблюдал издалека. И недоумевал. Интересно, правда ли, что князь хочет вернуть Варвару обратно? Это невозможно. И скорее всего, дело вовсе не в ней и не в этом многострадальном тереме. А в том, что разозленный самочинством Вольны, Рёрик озверел вконец, узнав еще и о возмутительном переезде. Как и рассчитывалось, славное вышло сочетание. Удачно, что он, Арви, поторопил ее с переселением…
А тем временем Вольна почти вихрем влетела в полупустую избу с подачи князя. Ей уже становилось страшно. Никогда раньше он не грозил ей расправой. Но гордый нрав не позволял молить о помиловании.
- Ты за кого меня держишь? За юродивого недоумка?! - рассвирепел Рёрик, отшвырнув по пути табурет. Вольна еле успела отскочить в сторону. Но тем временем ее и саму уже накрыла злость. Неужели она должна сносить все это? Из-за Варвары! Той он прощал все выходки. А ее саму готов убить из-за пустяка! Нет, после такого она не будет падать ниц и извиняться! А постарается растолковать ему, какой он негодяй и жмот!
- Я твоя жена! Меня должны почитать! А не селить в захудалой избенке бывшего помощника Гостомысла! - во все горло орала Вольна, уперев руки в бока. - И что я сделала? Что такого, чего не делала она?!
- Не зли меня, - глаза разгневанного князя горели пламенем ярости. - Кто тебе все это позволил? Я спрашиваю, ты кто такая, чтобы вести себя так, пока я не в городе?
- О ребенке в первую очередь заботится мать! Не ждать же, доколе ты сам соизволишь…У тебя всегда какие-то отговорки! - ткнула Вольна. Она уже начинала жалеть о всей задумке. Надо было сидеть и не рыпаться.  - Народ требовал! Причем здесь я? Тебе лишь бы корить меня за все! - выплескивала Вольна все возможные доводы.
- Корить…- Рёрик хотел сейчас убить ее, а не корить. Оторвать ей голову и не слышать ее воплей.
- Зачем ты так зол? Ведь ты и сам желал преемника! Нельзя тянуть дольше. Кто знает, что ждет нас впереди! - сначала Вольна решила взять разумными рассуждениями. Но видя, что князь не слушает ее, не сдержалась. - И нечего меня срамить, оставляя в жалкой избушке! Ты итак унизил меня своим вниманием! Лучше б я пошла за другим! Хвала небесам, было за кем! Давно б вышла замуж и жила бы честно, как полагается!
- Что ты сказала?! - взревел князь и бросился на Вольну. Вывернувшись, она проворно выскочила на двор и помчалась наутек. Она никогда не думала, что ее ждет столь немыслимый позор. Да и можно ли вообразить, чтоб хоть один мужчина гнался за столь восхитительной богиней с желанием размазать ее о стену. Сейчас она уже раскаивалась в замысле, который поначалу казался ей блестящим. А также в том, что свой гнев не сдержала. Будь на ее месте Варвара, то изба уже утопала бы в слезах вместе с разжалобившимся князем.
Вольна помчалась к Вассе, поскольку ее калитка оказалась ближе всего. Да и больше бежать было не к кому. Кто встанет на ее защиту, противопоставляя себя взбешенному князю? Не сказать, что ее все тут жалуют. Васса, конечно, физически ничего поделать не сможет. Но не оставаться же с ним один на один, когда он уже кинулся на нее, точно раненный медведь на охотника.
Едва скрипнул засов, Вольна горящей стрелой внеслась в дом Вассы. Сама хозяйка еле успела отпрянуть с дороги. Тут же следом за беглянкой ворвался и князь. Вольна завизжала и прыгнула за подругу, вытолкнув последнюю вперед.
- Немедленно прекрати! - заорала Вольна, прячась за растерянную Вассу, которая теперь оказалась между двух огней. - Что ты дозволяешь себе! Ты не у себя дома! Васса, скажи ему!
- Ах ты шлюха! - орал Рёрик на Вольну, пока та выталкивала Вассу вперед себя. - Я прибью тебя!
- Да как ты смеешь меня так называть?! - вспыхнула Вольна. Да, Рёрик не был ее единственным мужчиной. Она сама не раз рассказывала ему об отце Аскольда. Но никогда прежде он не корил ее за это. Разумеется, о других ему слышать не довелось. И с чего он тогда взял, что имеет право так оскорблять ее! - Я…
- Как тебя еще называть?! - перебил Рёрик. - Ты не лучше портовых проституток! От твоих похотливых ласк меня воротит! Гадина! - на этих словах Рёрик все же отпихнул Вассу с пути и замахнулся.
На свое счастье, Вольна нащупала за спиной дверь и юркнула туда, захлопнув последнюю. Васса обозревала происходящее с завидным спокойствием. Лицо ее было взволнованным, но глаза смеялись.
- Васса! Да скажи же ему! - верещала Вольна из-за запертой двери. - Нехай уходит!
Дверь в опочивальню Вассы оказалась неожиданно крепкой. Рёрик пару раз заехал по ней кулаком, а потом пнул ногой, но она даже не пошатнулась. Это  разозлило его еще больше. И теперь он налетел на нее с размаху. Дверь скрипнула, раздался треск. Еще несколько атак, и она отлетит в сторону или расколется на части.
- Государь, молю…- Васса решила наконец вмешаться. Она говорила мягко и тихо, точно успокаивала взбесившегося скакуна. - Вы устали с дороги. Вам нужно отдохнуть. Вас беспокоит плечо. Хотите, я приведу лекаря? Князь, прошу…- Васса осторожно дотронулась до плеча Рёрика. - Оставьте ее со мной…Вы обещали мне…Одну просьбу…Помните? - пока Васса молвила, Вольна готовилась, что сейчас он выбьет дверь. И потому попятилась к окошку, попутно продумывая, как бы половчее через него вылезти. Ведь когда этот зверь ворвется в это последнее ее убежище, он, точно, свернет ей самой, Вольне, шею.
Но ничего такого не произошло. Опасения Вольны оказались преувеличены. После увещеваний (хотя возможно, дело и не в них, а в данном обещании, которое однажды сыграло на руку и Лютвичу), Рёрик вдруг развернулся и молча пошел к выходу, хлопнув дверью так, что Вассе с Миреном понадобилось ставить новую.
Что до самого князя, то он был разъярен и мог бы выяснять отношения с Вольной хоть до утра, но плечо ныло, и хотелось к лекарю. И голод грыз. И усталость подавляла. Вот она, Вольна! Вместо того, чтоб позаботиться о нем, думала о себе. Варвара тоже выделывала разные штуки. Но есть разница. Княжна поступала так по глупости, как, например, в истории с Амвросием. А когда наступал час расплаты, она всегда раскаивалась. А Вольна – это совсем другое. Вместо того, чтоб молить о прощении, она еще что-то тявкала. Как она достала!
От этих мыслей Рёрик не мог отделаться (ведь сам Арви растолковал ему, что к чему). После осмотра у лекаря Прохор и Надежа повели своего князя пировать. Не сказать, чтоб у Рёрика было подходящее настроение, но с другой стороны – почему нет. Наоборот, надо отвлечься, чтоб лучше спалось. А то ему снова придется гнаться за Вольной, что только кричит про свою храбрость, а на деле прикрывается подружкой.
Вечер шел занимательно. Гриди и бояре веселились, обсуждая поход на Киев, куда готовилась выступить дружина под предводительством Оскольда и Дира. Как всегда на пиру, за столом давно водворилась сумятица. Некоторые яро спорили, иные просто кратко пререкались, прочие почтительно внимали. Оскольд часто выступал с речью перед всеми собравшимися. Рядом с ним восседал молчаливый Дир. Он недолгими репликами поддерживал глаголющего Оскольда, избегая брать слово лично.
- Надеюсь, им не потребуется подкрепление уже через седмицу, - рассматривая с неприязнью будущих путешественников, проронил Хельми негромко, специально для сидящего рядом Ньера.
- Уж все может быть. Они просвищут, а тебе потом выправлять, - кивнул Ньер на довольную парочку, заедая речь редиской. - Ты мечник , и таков твой удел. В случае чего отправит тебя Нег снова дань собирать.
- По два раза что ли собирать…- ворчал Хельми. - И так не особо пока радуются нам на этих землях…
- Сколько вас было-то? - уточнил старший дружинник для поддержания беседы на поднятую тему.
- Почти триста человек в этот раз. Плохо, что без Рёрика. Много недовольных было. Негодовали почти в каждом селе. Может, если бы с ним вместе пошли, то не так оно бы это было, - размышлял Хельми.
- Да точно также. Какая разница, сам он пришел или его люди, - пожал плечами огнищанин Ньер.
- Кто знает, может, если б увидели князя, то быстрее унялись бы, - выдвинул предположение Хельми. - А то глупый народ уж чуть было ни решил, что это я для себя скапливаю, - пошутил мечник.
- Не унялись бы, - отрицательно покачал головой Ньер. - Как тут стихнуть, когда величина сборов соотносится количествам дворов, а не достатку их хозяев? Многим тяжело. Может, там двор такой – одна какая-нибудь старуха да старик, а считают за полный двор. Соседям надо оно - за других платить?
- Может, ты и прав. С другой стороны, как считать, если не по числу? И что значит, не соотносится с достатком? Будто кто-то тебе свой достаток раскроет, каков он есть. Дураков нет, все будут в бедняков рядиться. Тут по-честному никак не получится. Либо одни пострадают, либо другие недоплатят…
- Почему это по-честному не получится? - возразил Ньер. - Прекрасно все получится, если собирать не с дыма, а с каждого рала. По крайней мере, сразу понятно, кто и чем должен располагать…
- Так с рала и собирали, - махнул рукой мечник. - Дело, знаешь ли, еще и в том, каков урожай родится.
- В общем, главное, чтоб собранного добра этим обормотам хватило на весь поход, - заключил Ньер.
В этот момент Оскольд поднялся со своего места и принялся произносить пламенную речь о дружбе, преданности князю и общему делу, одновременно вспоминая мимоходом былые времена. Дружина одобрительно поддерживала говорящего, вместе с ним устремляя свой взор к прошлым подвигам.
- Быстрее б уже проваливали б, - сквозь зубы процедил мечник. - Главное, чтоб Рёрик не передумал… Глянь на Оскольда: разоделся, как девица. Словно не в поход, а на праздник собрался…- Хельми сплюнул. - Меня изумляет, как неслыханно зазнались эти шестерки за время отсутствия нашего князя.
- А Дир: та еще змея. Не такой громкий, зато подлый. И острый на язык, - Ньер буравил взглядом Дира.
- Без Дира Оскольд никогда бы не получил от Рёрика добро, - подчеркнул Хельми. - Он только и может, что сиять с речами о победах, но у самого в голове не хватает ума даже для простых затей. Все измыслил Дир.
- Он издревле сочиняет за них обоих, - съехидничал Ньер. - Кстати, а ведь Оскольд вдовец?
- Вдовец, - подтвердил Хельми. - Но он не так уж одинок в этом мире, у него есть Дир!
- Или жена Дира, - сделал уточнение Ньер, ухмыльнувшись. Хельми оглядел старшего дружинника, после чего тоже рассмеялся.
Тем временем за столом поднялся шум: Оскольд снова выступал. Он всегда был разговорчив, но сегодня особенно. Близость долгожданного выступления пьянила. Слишком многое теперь поставлено на карту.
- Князь, клянусь, ты останешься доволен. Мы не пощадим себя в грядущем походе, - обещал Оскольд. Но на самом деле он рвался в поездку по причинам, ничего общего не имеющим с его речью. Во-первых, победителя действительно ждут заманчивые перспективы в Киеве. По меньшей мере, там потребуется наместник. А во-вторых, за многие годы совместного бытия гнет Рёрика допек своевольного Оскольда. Давно пора отпочковаться от тирана и стать таким же себе хозяином, как тот. Отчего это один делается князем, а другой всю жизнь должен пресмыкаться?! Он не слабее и не глупее того! Никто не помнил (а многие не знали) о том разногласии, которое возникло однажды при обсуждении какой-то незначительной, даже нестоящей внимания, темы. Тогда Рёрик был, вероятно, не в настроении и грубо оборвал его, верного Оскольда, на полуслове! Зная его поганый нрав – ничего удивительного! Надо думать, сам князь уже давно запамятовал, а может, и вовсе не обратил внимания на то обстоятельство. Оскольд же не забывал оскорбления, и сейчас точно знал (или даже, лучше сказать, чувствовал), как надо действовать. Он ни разу за все время ни словом, ни делом не выдал чувств. Но час действовать теперь настал...
Уже в глубокой ночи Рёрик ушел с праздника, направившись спать. За столом он позабыл про усталость, но вскоре все же захотелось отдохнуть. Тем более впереди день нелегкий, сборы Оскольда и Дира.
- Государь, я провожу тебя, - Прохор встал одновременно с Рёриком и проследовал за ним на улицу.
- Не нужно, - махнул рукой князь. - Оставайся и веселись…- иногда Рёрик желал побыть один.
Однако Прохор и Надежа все же последовали за князем в отдалении: не дело, чтоб владыка разгуливал один без провожатых. Княжеские хоромы, конечно, охраняются, но нельзя ломать уклад! Глава государства должен всегда быть вместе с гридями. А сам Рёрик, несмотря на поздний час, решил проведать малютку. Какая малышу разница, если он и так весь день спит, рассудил князь.
Когда Варвара уезжала, то дочь оставалась в ее тереме вместе с кормилицей, Миравой и Любавой. Рёрик посчитал, что будет правильно сохранить все, как есть: то есть, дитя в доме матери. Потому история с покоями Росы его разозлила больше всего прочего.
Сонная Любава открыла дверь, заслышав голос князя. Впустив правителя в избу, она показала, где уложена Ендвинда. Рёрик огляделся. Покои Росы скромнее терема Варвары. Здесь даже тесновато. Одной-то места мало, а тут еще Мирава, нянька и Любава. Рёрик устроился рядом с колыбелью. Дочь сладко спала.
- Завтра вернетесь обратно, - бросил князь Любаве, кивнув на терем Варвары.
- Как угодно. Хочешь взять ее на руки? Она спит крепко, ты ее разбудишь…- Любава уложила Рёрику на руки малышку, которая была глубоко погружена в сон и лишь изредка подергивала носиком.
Когда князь вышел из бывшего терема княжны Росы, то по привычке направился в избу Вольны. Почти дойдя, он что-то вспомнил, развернулся и пошел в пустующий терем Варвары.

****
- Синеус, я хотела обратиться к тебе с просьбой, - Ефанда взяла ненавистного супруга за руку.
- Что тебе от меня вдруг понадобилось? Видно, что-то изрядное, - ухмыльнулся Синеус на нежность.
- Теплеет. И я хочу навестить родину. Олег меня проводит. А по осени мы вернемся. Отпустишь?
- Нет, - наотрез отказал Синеус, еще и отрицательно покачав головой.
- Но почему? Всего несколько недель. Или дней. Тебе не о чем беспокоиться, - уговаривала Ефанда.
- Я не за тебя беспокоюсь (с тобой-то что сделается?). Я не хочу отпускать Олега и его дружину, - Синеус оглядел растерянную Ефанду. - Вдруг он не вернется обратно в Дорестадт…
- Он вернется, - заверила принцесса, с надеждой оглядывая супруга. - Олег не оставит меня одну.
- Ты так в этом уверена?! Он еще молод. Однажды ему надоест околачиваться возле тебя и он займется собой. И я хочу, чтоб этот момент настал, как можно позже. Ясно тебе? - Синеус был до обидного прямолинеен.
- Но Синеус, разреши! Я же прошу тебя! - Ефанда еле сдерживала гнев. Она принцесса. И она сама себе хозяйка. И все же ей нужно его позволение! - Он вернется, я обещаю тебе это.
- Твое обещание ничего не стоит, сама же понимаешь. Потом скажешь мне: «Прости, Синеус, кто ж знал!». Нет, я не могу так рисковать. Тем паче, что сам я скоро уеду к Негу. Кто-то должен оставаться здесь.
- Значит, ты все-таки поедешь? - Ефанда слышала об этом от него лишь раз, и тот мельком.
- Да, поеду. Вот поэтому мне и нужно, чтобы Олег оставался здесь. Поняла? И ты, кстати, должна мне в этом помочь. От тебя итак никакого толку: ты не принесла мне ни земель, ни золота, даже с наследниками справиться не можешь…Пусть хоть дружина Олега пойдет в зачет, - усмехнулся Синеус, стянув с Ефанды накидку и оставив ее лишь в ночной сорочке. Он не мог не знать, что слова про наследников заденут принцессу за живое, но не стал отказываться от удовольствия ткнуть ее носом в упущение.
- Ты невыносим! Меня от тебя воротит! - заорала всегда спокойная Ефанда, грубо отпихнув Синеуса.
- Как будто меня к тебе тянет! - усмехнулся Синеус, снова заключая в объятия Ефанду.
- Так убирайся и не приходи сюда! Я буду только счастлива, если оставишь меня в покое, наконец! - Ефанда оттолкнула от себя Синеуса и отошла к окну, отсутствующим взглядом разглядывая пейзаж.
- Я запросто могу оставить тебя в покое. Но ведь ты сразу побежишь жаловаться княгине, что, мол, муж не оказывает тебе должного внимания, - нарочно ковырнул Синеус, хотя знал, что Ефанда в тот раз не жаловалась Умиле, и та выудила из нее все сведения сама. Гнев принцессы его забавлял.
- Не беспокойся, не побегу! Поищу внимания в другом месте! - погрозила Ефанда с ехидством.
- Что ты сказала?! - Синеус перестал веселиться и мгновенно пришел в неистовство. Словно ураган, он подскочил к Ефанде и ударил ее, свалив с ног. Он был в бешенстве: такие шутки (и уж тем паче, угрозы) недопустимы. - Позорить меня вздумала! Пусть оградят тебя боги от подобного! Или берегись меня! - орал Синеус. Ефанда тем временем невозмутимо поднялась. Налила себе кубок вина (она обычно не пила хмеля, а кувшин был доставлен сюда по велению Синеуса). Отхлебнула. Облизнулась. Оглядела мужа внимательно. И вдруг залилась смехом. Она все смеялась и смеялась, не переставая. Синеус недоуменно нахмурился.
- Впрочем, ты такой редкий пень…- Ефанда продолжала издевательски потешаться. - До сих пор ничего не заметил?! Хотя куда тебе…Покамест ты увлечен собой и глупыми крестьянками, твой Льёт занят мной…
- Льёт?! - Синеус опешил, поскольку гридь Льёт был его лучший друг и надежный соратник.
- Нет…Торвар…- Ефанда явно глумилась, назвав второго его друга.
- Ах ты гадина! Я убью тебя, тварь! Вздумала насмешничать надо мной! - Синеус ринулся на супругу.
Ефанда откинула кубок и бросилась прочь из горницы, позабыв о своем неподобающем внешнем виде. Она вмиг вылетела на улицу, где, на ее счастье, обменивались мыслями двое бойцов из дружины Олега.
- Остановите его! Защитите меня! Делайте, что велено! Я ваша принцесса! - кричала Ефанда двоим громилам, указывая на стремительно приближающегося Синеуса. Они несколько оторопели, ведь Синеус все же владыка, а не простой смерд. Видя, что гриди мешкают, Ефанда ловко отскочила от подоспевшего Синеуса, спрятавшись за их спинами, как за стеной. - Подпу;стите его ко мне, и Олег убьет вас! Защищайте меня! Ну!
Синеус тем временем уже кинулся на Ефанду сквозь ее защитников. Но в этот момент воины все же вняли здравому смыслу и захватили князя, еле удерживая его: он был крайне зол, и это придавало ему сил.
- Я убью тебя, потаскуха! Своими руками размажу тебя о мостовую! - орал взбешенный Синеус.
Сие происшествие было слишком громким и вопиющим. Участие всегда тихой принцессы (которую редко кто видел) делало инцидент почти сенсационным. На крики и шум сбежалось еще несколько дружинников, а вместе с ними из одной избы выскочил и Олег. Увидев взбудораженную Ефанду и разъяренного Синеуса, он подбежал к сестре. Сняв с себя накидку, набросил ее на принцессу: не дело, что она здесь полураздетая на обозрении у всей дружины. Ефанда никак не реагировала на брата. Она не сводила мстительных глаз с буянящего Синеуса. Лицо ее ничего не выражало, лишь губы чуть кривились в усмешку.
- Что б ты сдох! - заорала вдруг Ефанда на весь двор. - И не забудь, то, в чем я призналась – правда!
Синеус снова предпринял попытку вырваться из рук гридей. Это ему удалось. Благо, князя сразу обступили подоспевшие молодцы. А Олег уже уводил Ефанду, дабы она не успела еще чего-нибудь сказать.
- Что произошло? - обратился Олег к Ефанде после того, как привел сестру в ее горницу и запер дверь на засов. Он знал, что Синеуса никто сейчас не отпустит, но , тем не менее, предосторожность не помешает.
- Я открыла, что неверна ему, - ответила Ефанда просто.
- Как…- изумился Олег, который знал свою сестру как честную девушку. - Это что, правда?!
- Конечно нет! - Ефанда скорчила рожицу, бросив ироничный взгляд на брата.
- Зачем тогда ты это сказала?! - еще больше удивился Олег. Эти женщины поистине непостижимы.
- Он меня ударил, - повисла пауза. После чего Ефанда возмутилась. - Я же принцесса! Мне что, следовало смолчать? Я должна была как-то дать сдачи. И кажется, получилось…Гляди, как он завелся...
- И ты думаешь, что способ подходящий? Куда он тебя ударил? - Олег озабоченно оглядел сестру.
- Не помню. Куда-то сюда, - Ефанда неопределенно указала рукой в области скулы.
- Ушиба не видно…- Олег убрал мешающие волосы с ее лица и оглядел опытным глазом. - Болит?
- Нет. Он не сильно…- Ефанда обняла брата, крепко прижавшись к нему. Ее глаза заблестели слезами. Накидка, что была наброшена на ее плечи, упала на пол. - Олег, почему он не такой, как ты?
- Мы все разные…- вздохнул Олег, обняв сестру. - Не плачь.
- Я не могу не плакать. Ведь я оказалась в руках подонка. Он недостоин меня! Я всегда думала, что мой супруг будет похож на тебя…- Ефанда смотрела на Олега мокрыми глазами.
- Я тоже на это надеялся, - пошутил Олег и отер сестре слезы. - Но пока так…Дальше посмотрим.
- Куда смотреть?! Дальше только хуже! Однажды ты влюбишься, женишься, уедешь, и я останусь совсем одна…- вспомнились Ефанде слова Синеуса. Она уже не плакала, но голос ее все еще был нетверд, а нижняя губа чуть дрожала.
- Я тебя не оставлю…- Олег постоянно тревожился за сестру, а сегодня больше, чем когда-либо.
- Оставишь-оставишь…Кто-то приберет тебя к рукам, и твое сердце перестанет болеть за меня.
- Мое сердце всегда болит за тебя. Никто не в силах отвлечь меня от заботы о тебе, - заверил Олег.
- Почему я не могу выйти замуж за тебя? - вдруг неожиданно спросила Ефанда. - Олег, почему так?
- Ты знаешь, почему, - несколько растерялся Олег: весьма странный вопрос она задала.
- Да, конечно…- рассеянно кивнула Ефанда, прижавшись к его плечу. - Я благодарила богов за то, что они послали мне славного брата. Но сейчас я думаю, что лучше бы ты не был мне братом.
- Тогда бы я не любил тебя так крепко, - Олег поправил волосы Ефанды, которая не сводила с него глаз.
- Если бы мы были чужими…Я в последнее время часто думаю, как могло бы сложиться…- Ефанда провела ладонью по щеке брата. - А ты размышляешь когда-нибудь об этом?
- Я не знаю…- Олег оглядел сестру, которая не стеснялась его общества. Ничего удивительного, они все-таки выросли вместе, но что-то в этот раз было не так. Олег отвернулся, вероятно, смутившись. Вдруг Ефанда его поцеловала. Это было неожиданно и поначалу дико. Однако странное ощущение быстро ушло, и Олег ее тоже поцеловал. Прошло несколько времени, когда, наконец, они одновременно отстранились друг от друга, пряча взгляд. Ефанда прижалась щекой к груди брата. - Прости…
- Да…Пойду успокаивать Синеуса, - Олег погладил сестру по голове и собрался уходить. - И вот еще, Ефанда…Не надо его дразнить. Тебе не следует говорить ничего, что может бросить тень на твою честь…
- Этого никто не слышал. Тем более будет забавно, если он набросится на Льёта и Торвара.
- Тебе нужно думать не о том, как забавляться над ним. А о наследниках, - напомнил Олег.
- У меня не будет больше детей, - Ефанда отвернулась в сторону.
- Как это?! Почему?! - Олег изумился этому заявлению больше, чем последней ее выходке.
- Бабки говорят…Это не я придумала…Спроси у Умилы, если хочешь, - хмыкнула Ефанда.
- Почему ты не рассказала мне? - новость буквально потрясла Олега. Поведение Ефанды теперь понятно: похоже, она на время обезумела от горя.
- И что бы ты сделал?! Вернул бы мне дар деторождения? Теперь понимаешь? Я сейчас все ненавижу вокруг себя! - вскликнула Ефанда. После паузы добавила уже спокойней, - я не хотела расстраивать тебя…
- Пойду к Синеусу. Объясню, что ты неудачно пошутила…

****
Новгород. Вечерело. Роса готовилась к возвращению Арви. Целый день она стряпала и убирала. И вот, наконец, наступал тот долгожданный миг, когда можно было передохнуть. Ведь по приходу мужа Роса уже ничего не делала, а занималась только им: помогала переодеться, умыться, кормила и укладывала спать.
Вскоре раздался стук в дверь, говорящий о том, что супруг вернулся. Роса поспешила ему навстречу.
- Моя елень, - Арви устало улыбнулся. Уже с порога было ясно, что он утомился за день.
- Я дожидалась вас, - улыбнулась Роса и обняла Арви.
После того, как Трувор по невероятному стечению обстоятельств стал наместником в Изборске, ее сердце ныло от тоски. Судьба их могла сложиться иначе, не запутайся она тогда. Но принятого решения не отменишь, в особенности когда она сама уже жена другого. В силу этого она постепенно смирилась с положением. И даже решила, что раз такова воля богов и не суждено им с Трувором быть вместе - нужно поскорее забыть о нем. Не видеть, не слышать, не знать. Оттого Роса прилагала втрое больше усилий, дабы лучше заботиться об Арви и в этом найти забвение. В конце концов, он ей непротивен. По-своему она даже полюбила его. А главное, Арви – это теперь все, что у нее есть. Он не бросит ее и позаботится о ней. Теперь он ее друг и покровитель. Они будут вместе до тех пор, пока смерть не разлучит их. И здесь уже никто ничего не изменит. Хоть ты князь, хоть сам Перун - ни у кого теперь, после свадьбы, нет права вмешиваться в их жизнь.
- А я ждал вечера, чтобы, наконец, оказаться вдали от дел государственных и очутиться рядом с тобой, мой желанный цветок, - Арви поцеловал Росу в лоб, ласково проведя рукой по ее волосам.
Собирая ужин, княжна краем глаза заметила, что ее супруг задумчив более обычного. Он был немного медлителен. Значит, его мысли что-то занимает. Наконец он уселся за стол и принялся трапезничать, рассеяно колупая ложкой в миске, а потом и вовсе отложив ее в сторону.
- Сядь рядом, - тиун кивнул жене, которая суетилась у печи.
- Вас что-то тревожит? - спросила княжна, устроившись возле мужа.
- Заботы княжества, - устало сообщил Арви. Несмотря на безграничное его доверие к Росе, он не обсуждал с ней никаких дел государства. Он не считал ее глупой или суесловной. Это было его правило: не говорить с ней о том, что напрямую ее не касается. Так лучше для княжества и для нее самой. Ведь подчас он сам оказывается замешан в столь нелицеприятных вещах, что ранимой Росе лучше об этом и не знать.
Прошло несколько времени, но тиун все не заводил беседы, а молча размышлял. Княжна зевнула.
- Вы устали? - Роса поправила мужу рукав сорочки. - Я приготовила баню.
Арви нравилось, что она никогда не пытала его расспросами, а делала то, что от нее требуется. И дом – это было единственное место, где он чувствовал себя свободно и не ожидал какой-либо внезапной каверзы.
- Ты умница, - Арви улыбнулся ей в ответ.
- Я тревожусь. У вас все ладно? Вы не трапезничаете…- беспокоилась Роса. - Вас не радуют кушанья?
- Роса, ты соберись в дорогу…Скоро мы отбудем в Изборск, - вдруг сообщил тиун после паузы.
Лизе показалось, что она ослышалась. Уж куда, а в Изборск ей вовсе не хотелось. Там Трувор, мысль о котором все еще причиняет боль. А если они встретятся?! Хуже всего, если, не приведи Сварог, вылезет вообще вся эта их весенняя история! В таких делах лучше быть подальше друг от друга. Ведь в этом случае ее мирной семейной жизни придет конец. Арви любит ее за чистоту и целомудрие. Такой она должна оставаться в его глазах всегда. Одна надежда лишь на то, что Трувор уже успокоился и не станет творить безумств.
- Как же так, муж мой? - Роса растерялась от этой новости. - Я думала, что вы помогаете князю и он не…- княжна задела локтем мису, стоящую на столе. Та упала на пол. Ручка откололась от стаканника. Роса расстроилась, увидев осколки. Дурной знак богов. К тому же, эта чаша осталась ей еще от матушки.
- Именно поэтому он отправляет в Изборск меня, - Арви безразлично оглядел останки мисы. - У Трувора там нынче серьезный момент. Надо вмешаться, дабы все было устроено наилучшим образом.
- Но, муж мой…- Роса вдруг представила себе, как встретит Трувора и снова потеряет покой.
- Князь оказал мне доверие таким образом. Мы должны быть довольны, - заверил тиун.
- Но наш дом здесь, - Роса приводила любые доводы, лишь бы избежать разрывающей душу встречи.
- Моя луна, запомни, наша с тобой жизнь отличается от жития всех остальных. Мы будем там, где пожелает князь. Поэтому твой дом – это я. Об остальном не думай, - дал наставления тиун.
- Но как же наша изба? Я уже привыкла к ней, - Роса беспомощно сопротивлялась отъезду. Тем более что жилище их было и в самом деле неплохо: состояло из нескольких помещений и имело широкие дворы.
- Будет другая изба, не хуже этой, - Арви пытался отломать кусок хлеба, который Роса совсем недавно достала из печи. Но тот был все еще обжигающе горяч. Бросив эту затею, тиун снова погрузился в мысли. 
- Я никого там не знаю…- Роса помогла Арви с хлебами, разломав их полотенцами. - Вы слушаете?
- Это поправимо, - Арви улыбнулся наивности Росы. - Узнаешь легко. Тем паче, там твоя Велемира.
- Надолго ли? - Роса уже чуть ни плакала. У нее неожиданно шевельнулась мысль, что если поездка грозит быть не слишком длительной, то ей, может быть, удастся остаться здесь, в Новгороде.
- Вероятно, что надолго, - спокойно ответил Арви, разбив надежды Росы одним предложением.
- Давайте не поедем, - Роса упрашивала Арви даже взглядом. - Прошу…Останемся…
- Ты не хочешь ехать? - уточнил Арви, озадаченно. С чего вдруг этакое неприятие: какая ей разница?
- Нет. Не хочу в Изборск. Давайте останемся здесь. Может быть, князь согласится…- залепетала Роса.
- Князь уже все решил: мы едем через неделю, - утвердил тиун. Но видя, что уголки губ Росы потянулись вниз, Арви добавил уже мягче, - не переживай. Там не хуже, чем здесь. Ничего не поменяется.
- Но я не желаю, - буквально вырвалось у отчаявшейся Росы.
- Почему ты так противишься? - удивлялся Арви, наконец, принявшись поглощать свой ужин.
- Там все чужое…- придумывала Роса. - Не хочу расставаться с Ендвиндой...И что мне там делать…
- Ты притерпишься. И рядом буду я, - успокаивал Арви. - Так что начинай сборы.

****
Вольна и Васса сидели в избе, обсуждая минувшие события, в том числе, свадьбу Вассы, прошедшую скромно, но достойно. Однако более всего Вольну сейчас интересовал князь. С той последней их размолвки прошло уже много времени, но примирение никак не приходило. Казалось, ему и без нее неплохо живется.
- Я уже начинаю беспокоиться…- сетовала Вольна. - Столько дней минуло, а его все нет…
- Раз он считает тебя виноватой, то, может, ждет, что шаг навстречу к миру сделаешь ты?
- Нет, - покачала головой Вольна. - Он обычно приходит мириться первым, независимо от обстоятельств ссоры. Так как знает, что от меня не дождешься. Хм…Но не идти же мне, правда, самой к нему!
- Это лучше, чем остаться без него, - заметила Васса. - Кстати, где же он ночует? Кто его кормит?
- Спит иногда в ее тереме, иногда в гриднице…Арви таскает его на обеды к Росе, а в остальное время он околачивается вместе с дружиной. Там же и кормится, похоже. Стряпухи радуются, что им выпало потчевать самого князя, а не только его глупое стадо! - злилась Вольна. - Впрочем, его всегда такое устраивало. Со своими головорезами, а не с любимой! Видно, с ними ему веселее! - обижалась Вольна. - А вдруг еще какая-то обморочница ему подвернется, вроде улыбчивой кухарки! Будет нам вторая Умила! Я так переживаю, Васса, - Вольна, и вправду, не находила себе места все дни. - Но первой не пойду. Если он любит меня, то нехай сам!
- Ну, опасаться кухарок – это уж слишком, - хихикнула Васса.
- Я теперь всего боюсь! Для меня нынче любая представляет угрозу! Ты же помнишь, что он сказал! Ему, видите ли, перестало нравиться, как я голублю его! Вот негодяй! - разозлилась Вольна.
- Он выразился немного иначе, - возразила Васса, пряча улыбку. - Если не ошибаюсь, он сказал, что ты не лучше портовых проституток и от твоих похотливых ласк его воротит.
- Ты запомнила, - Вольна оглядела лукавую Вассу. - Так вот знай, он врет! Раньше его все устраивало!
- Да я и не сомневаюсь, - поспешила заверить Васса, хотя на самом деле ей очень понравилась речь князя, обращенная к ее подруге. - И с чего это он вдруг переиначился! Может, ты что-то делаешь не так…
- Я все делаю так. И если он теперь чем-то недоволен, причину надо искать не во мне!
- А где? - недоумевала Васса.
- В этой змее…Варваре…- прошипела Вольна, растянув губы в узкую полоску. - Наверняка, досталась ему невинным цветком! Еще бы! У нее же на роже написано! Что ты смеешься?! Все именно так, как я говорю! - рявкнула Вольна на хихикающую Вассу. - Ужели ты не знаешь мужчин, Васса? Они все жаждут удовольствий. Однако при этом подавай им скромную неискушенную деву! И как первое примирить со вторым?!
- Я не сомневаюсь в твоем мастерстве…- протянула Васса, прикинувшая в уме опыт Вольны. - Однако, возможно, упрек был бы не так силен, если б всем искусствам он обучил тебя самолично…
- Ты сама очевидность, Васса! - закатила глаза Вольна. - О том и речь! Он назвал меня шлюхой именно потому, что я никогда не корчила из себя непорочность. Я была честна! И это обернулось против меня!
- Но ведь из вас двоих он все-таки выбрал тебя, а не ее, - напомнила Васса.
- Выбрал развлекаться! - вскипела Вольна. - А женился-то на ней!
- Ну, когда он женился на ней, ты вообще считалась погибшей, - утешила Васса.
- А раньше?! - взъярилась Вольна. - Помню наше самое первое утро…Когда он проснулся в моих объятиях…Что-то тогда он не корил меня за мои умения! Он неблагодарный! Неблагодарный, понимаешь?!
- Каким бы он ни был, тебе придется смириться. И искать путь к сближению.
- Я надеялась, что она уедет и все наладится, - покачала головой Вольна. - Как хорошо нам было в прежние времена: вдвоем, без этих завистников и сплетников. Без нее! А теперь уже пошла трещина…
- Потому лучше заключить мир, даже если виниться придется тебе. Поколе ее нет - надо торопиться, - Васса никогда умышлено не давала дурных советов. Но отношения подруг переменились. Хлипкая дружба, зиждущаяся, вероятно, на общих воспоминаниях, теперь уже могла в любой миг обернуться враждой.
- Что значит «пока»? - Вольна раскрыла глаза в изумлении. - Ты думаешь, он ее вернет?
- Все может быть. Пусть не так скоро…Но если она прознает о твоем поражении, то не будет сидеть сложа руки. Выпросит поведать дочь или что-то вроде этого. «Народ», который жаждал ее ссылки, давно утих…А посему нельзя допустить, чтоб рядовая размолвка обернулась разрывом…- заключила Васса.
- Ты права, - Вольна все еще мялась. - Но ты не понимаешь…Если я теперича приползу с извинениями, то выйдет еще хуже. Он увидит, что я боюсь распри с ним. Осознает свою значимость. В последующие разы всегда приходить буду я! А потом он и вовсе перестанет дорожить мной, зная, что я никуда не денусь!
- Старайся, чтоб следующих разов не было, - лаконично посоветовала Васса. - Сдерживайся.
- Не выходит. Столько оскорблений и обид он нанес! И все же первой не пойду. Лучше еще подожду…

****
Дорестадт. Солнце ярко палило. Воздух был свеж и чист. Вид за окном радовал взор. Ума сидела в своих покоях и задумчиво собирала бусы, когда в дверь бесцеремонно ввалился Синеус.
- Эйрик у нас уже целую неделю. Долго ты будешь избегать его? - сходу начал отчитывать князь.
- Я не избегаю его, брат, - покорно опустив глаза, оправдывалась Ума. - Я лишь жду, когда ты повелишь мне предстать пред нашим дорогим гостем…
- Вот как…- удивился Синеус. - Обещание Торвара нагнало на тебя страху…Значит, ты усмирилась?
- Как я смею противиться твоей воле? - вздохнула Ума. - Как ты приказал, так я и сделаю.
- Я рад это слышать. В таком случае, брось эту ерунду, - Синеус кивнул на горсть бусинок, собираемых в нить. - Нарядись и иди в сад: Эйрик там сейчас один, стреляет из лука. Помнится, ты, как раз хотела овладеть этим искусством, - ухмыльнулся Синеус. - Я ничего ему про тебя не говорил…Так что он будет приятно удивлен, встретив загадочную красавицу, тем паче, когда окажется, что она княжна. Преподай себя должным образом! Если станешь ломать петрушку, изображая дуру, и Эйрик не очаруется тобой – отдам тебя Торвару!
- Не переживай, я все сделаю, как нужно. Обещаю, к вечеру твой Эйрик уже будет пленен…- Ума довольно зажмурилась. Потянулась, зевая. И захлопнула крышку ларца с бусинками.
- Я и не переживаю. Ведь это не мне грозит женитьба с Торваром. Я тебя предупредил. В случае чего, пеняй на себя! И вот еще что…- Синеус подошел к сундуку, где у Умы хранились платья, и, распахнув его, беспардонно начал ворошить девичьи тряпки. У княжны было множество одежд. Среди них – красивые расписные платья, вышитые бисером и отделанные яркими лентами. Однако из всего разнообразия цветов Ума предпочитала светлые тона. - Вот, это подойдет! - Синеус подкинул сестре пестрый комок. - Наденешь его!
- Может быть, лучше вон то, светлое с кружевом? - заинтересовано уточнила Ума.
- Я сказал, это! Одевайся и иди. Ему скучно. Вокруг один громилы с немыслимыми кривыми рожами. Сейчас самый подходящий момент. И волосы распусти! Под венчик…- Синеус направился к выходу.
- Быть может, лучше заплести в косу…Или убрать в…- возразила Ума.
- Делай, что я сказал, - рявкнул Синеус, после чего вышел, захлопнув за собой дверь.

Варвара занималась шитьем кафтанчика для Ендвинды, который получался очень нарядным. Она не только выбрала красивую ткань для этих целей, но и вышила на одеже узоры. Однако проблема заключалась в том, что ей было тяжело вообразить, кого размера наряд должен быть, ведь дети в этом возрасте растут быстро. А она даже не представляет, как сейчас выглядит ее малышка. Эта мысль заставила слезы заблестеть в уголках ее грустных голубых глаз. В этот миг в дверь постучали. Оказалось, что это пришла Ума с визитом. За время пребывания Варвары в Дорестадте они несколько сдружились.
- Привет тебе! - бодро поздоровалась Ума с ятровкой. - Тоскуешь по моему брату? - ласково улыбнулась княжна, которой Варвара многократно доверялась, рассказывая про то, как скучает по Негу и дочке.
- Я почти постоянно тоскую, - печально улыбнулась Варвара. - Со мной нет ни моего дитя, ни супруга…
- Не стоит расстраиваться. Я уверена, что летом мой брат приедет сюда, - наврала Ума.
- Почему ты так решила? - сосредоточилась Варвара, отложив рукоделие.
- Есть некоторые основания так думать, - многозначительно сообщила Ума. - Прогуляемся в сад и обсудим все подальше от лишних ушей, - Ума кивнула на хлопочущую возле них Гудрун. - Погода дивная...
- Конечно, - сразу согласилась Варвара. - Мне лишь нужно облачиться в подходящие одежды…
- Мне тоже. Встретимся в саду у ручейка, - улыбнулась Ума. И был в этой улыбке затаенный смысл.
- Я, пожалуй, зайду в стряпную. Возьму семян. Покормим птичек, - предложила Варвара золовке.
- Прекрасно! Лучше ничего и не придумаешь, - буквально вырвалось у радостной Умы.

****
В это утро Вольна не вставала с перин. Она повелела Раде заварить ей настои трав и принести покрывал.
- И приведи лекарку, - вслед уходящей служанке бросила Вольна, тайком роясь в небольшом замшевом мешочке, где у нее хранились монеты. - У меня есть кое-какие догадки…

После того как знахарка пришла, а затем ушла, Вольна снова призвала Раду: «Приведи Вассу!».
В тот момент, когда явилась подруга, Вольна лежала на перинах, укрытая и довольная.
- Что стряслось? - Васса села на край постели. - Рада сказала, ты звала…Захворала?
- Я беременна, - губы Вольны сложились в торжественную улыбку.
- Как?! - остолбенела Васса. Ее глаза невольно округлились.
- Так, - хихикнула Вольна, разглядывая удивленное лицо подруги. - Ты должна кое-что сделать для меня…Пойди к Негу и сообщи ему эту весть. Не мне же самой к нему бежать…
- Я извещу, не беспокойся, - Васса поглядывала на Вольну: вот проныра, опять ей все с рук сойдет.

В гриднице уже несколько часов к ряду шли обсуждения темы, давно волнующей сердца крупных землевладельцев. Аскриний выступал с докладом. А Арви вносил дополнения в его слаженный рассказ.
- Как известно, государь, по весне начинается сбор лыка , - повествовал Аскриний, обращаясь, в частности, к Рёрику. - Все бы ничего, если б его использовали только на снаряжение нашего войска.
- Как будто кроме войска других надобностей нет, - проворчал Неулыба, зять которого, знатный купец, много лет успешно торговал берестяными, лубяными и деревянными изделиями.
- В том то и дело, что есть, - презрев замечание, продолжил вечно спокойный Аскриний. - Как известно, множество лыка идет на свивание корзин, кузовов, коробов и предметов обстановки, вроде столов и табуретов. Но все это ничто, в сравнении с той численностью, которую сельчане забирают себе на плетение лаптей...
- А что прикажешь делать?! - вдруг выступил Агафон. - Кожаная и меховая обувь не всем по карману!
- Из-за того, что она не всем по карману, страдают наши угодья, - из угла проскрипел Арви, покачиваясь на пятках. Ему не было дела до горестей чужого народа: его волновала лишь судьба княжества, с коим он теперь неразрывно связан. Ведь благополучие государства и его правителя – благополучие тиуна.
- А людям как быть?! - возмутился Агафон, защитник населения. - Босиком ходить?! Лапти ведь тем и хороши, что хоть летом, хоть зимой их носи!
- Продолжай, Аскриний, - кивнул Рёрик главе вече. Доводы Агафона князя не заинтересовали.
- Государь, я приведу лишь некоторые цифры, - продолжал Аскриний. - Взрослому мужу пары лаптей хватает лишь на седмицу. А для изготовления оной обуви требуется два или три молодых деревца.
- Страшно вообразить, сколько одному землепашцу потребуется погубить липок, чтобы запастись обувкой на год, - ядовито заметил тиун. И он был прав: после обширной потери коры дерево часто не выживало.
- Много веков наши предки используют лапти! - громогласно возразил Агафон, перебив докладчика. Ему не нравилось, что с появлением нового князя постоянно происходит что-то, не согласующееся с традициями. Все эти поправки и своды создаются вроде бы для блага народа и всего княжества. Вече заседает подолгу, не жалея времени и сил. Но если присмотреться внимательно, пользы для князя и военной знати все же получается больше, чем для тех, ради кого все эти новшества вводятся. - Плетение лаптей – излюбленное занятие мужей в зимнюю пору. За холода они успевают заготовить обуви впрок на всю семью. И для этого, разумеется, нужно лыко и береста! - возмущался староста.
- Агафон, в том то и беда, что половина деревьев близ Новгорода уже ободрана…- начал было Аскриний.
- Дайте мне досказать! - запротестовал Агафон. - В деревянных ремеслах занято множество населения нашего княжества! Тележники, колесники, санники, сундучники, посудники и, разумеется, дегтекуры и лапотники! Вот, например, зять Неулыбы! - Агафон простодушно указал на зажиточного боярина, который от неожиданного выпада старосты побелел. - Скупает у деревенских жителей древесные изделия и продает их горожанам. Уже сейчас корьевщики дерут дубовую и ивовую кору, которая в последствии пригодится для выделки кож! А ведь в самом Новгороде никто не ходит в простых лыковых лаптях. Это только в деревнях. А для города потребны уже лапти с кожаными ремнями или даже целиком плетенные из кожи. Все ремесла связаны меж собой! Можно ли отделить воду из двух притоков одной реки!
- Как говорится, корье не малье, а дуба не стало, - колко подметил Арви.
- Хм, если уж на то пошло, то и дичи не стало! - вдруг неожиданно выступил Бойко.
- Что ты имеешь в виду, Бойко? - удивился князь. Присутствующие также обратили взоры на боярина.
- А я скажу, - охотно согласился Бойко. - Пошел я со свояком давеча на охоту. И что вы думаете! Уж пол-леса пересекли, а птиц все нет! Хоть бы кто ухнул с дерева! Перебили мужики все лесное зверье! Повсюду силки да капканы! Скоро так и тетеревов не останется, не то что пушного зверя! - балаболил старый дружинник.
- И ладно бы еще, если б в казну поступало, а то все мимо…- констатировал Арви. Это замечание князю не понравилось. Неулыбе оно тоже не полюбилось, но совсем с иной стороны: на его землях трудилось множество крестьян, которые помимо всего прочего были обязаны поставлять ему шкуры.
- Так скоро ни дерев, ни зверей не останется! - провозгласил Бойко.
- Ничего подобного, - возразил Неулыба. - Ездил я недавно к брату. И славно мы поохотились!
- Ха, так ведь брат твой в Муромских землях! - напомнил Бойко. - А мы в Новгороде!
- Собственно, эти вопросы и требуют вашего внимания, князь, - снова взял речь Аскриний. 
- Что ж…У кого есть предложения? - Рёрик оглядел бояр, но пока все молчали. - Арви?
- Касательно обувки…У меня есть подходящая мысль, - довольно ощерился тиун. - Зачем, собственно, лапти? Кажется, деревянные башмаки ни чем не хуже, обычные кломпы , изящные и удобные…- Арви сразу вспомнил Дорестадт, где бедняки ходили в неповоротливых деревянных сабо с чуть загнутыми вверх носками. - Мы могли бы обязать селян сменить лыко на древо. От этого всем было бы только лучше и счастливее…
- Это недопустимо! - сразу запротестовал Агафон. - Башмаки слишком тяжелы и, к тому же, неудобны! 
- Кому неудобно, может купить у зятя Неулыбы кожаные поршни, - усмехнулся Арви. Бойко на это высказывание хихикнул. А сам боярин Неулыба просверлил тиуна недобрым взором.
- Государь, и все-таки я возражаю! - настаивал Агафон. Не смотря на то, что он был стар и медлителен, и многие посмеивались над ним, он был единственным, кто думал о народе, выбравшем его. - Я знаю, почему тиун предлагает деревянную обувку. Вероятно, на его безлесой родине она распространена! Но мы в Новгороде. Где недостатка в дереве нет! Нам хватает коры на лапти, корзинки и прочее. И зимы у нас не те, что там, возле Рейна! Наши мразы в деревяшках не переживешь! То ли дело лапти! В них смерд ходит и зимами, обмотав ноги шерстяными онучами! Это благоприятно и чисто. В конце концов, в деревянных башмаках людям будет неудобно выполнять земельные работы, ухаживать за скотиной и ходить в лес! - разошелся староста под конец.
- О том и разговор, что в лес им лучше вовсе не ходить, - зевнул Арви. А Рёрик удержал смешок.
- Раз замысел с деревянными башмаками тебе не по сердцу, Агафон, предложи нечто иное, - обратился князь к старосте. - Быть может, у тебя имеются мысли и о том, как мы можем решить проблему со зверем…
Агафон не знал, как разрешить все эти затруднения. Но он знал, что ломать вековые устои преступно.
- А что тут думать! - выступил бойкий на язык Бойко. - Раз зверь исчезает, надо ограничить охоту.
- И как это сделать? - отозвался Неулыба.  - Ты сможешь проследить и узнать, кто сколько наохотил?
- Предположим, позволить охоту в канун праздников…- продолжал Бойко свои искания.
- Отследить выполнение такого указа будет, и вправду, непросто, - осторожно заметил боярин Мирен.
- Да уж, - покачал головой князь. - Остается только одно…Запретить охоту вовсе. В близлежащих лесах.
- О, эта отменная мысль ! - поддержал Бойко. Всем остальным идея не понравилась, и потому они осуждающе оглядели старого дружинника. - И правда, кто жаждет охотиться - пусть отъезжает от Новгорода!
- К брату Неулыбы в Муром, - подтрунивал Арви над боярином, который давно ему не нравился. Сегодня у тиуна было превосходное настроение. Он и сам не знал, по какой причине. Наверное, весна.
- Я думаю, это самый справедливый выход, - огласил Рёрик. Однако вече пока молчало.
- И в самом деле! - снова выступил Бойко. - Пусть едут, куда хотят, хоть в Муром, правда что!
- А Новгородские леса останутся для знати…- рассудил князь. Последняя оговорка исправила дело: вече оживлено загудело.
- В общем-то, это, действительно, справедливо, - согласился Неулыба.

Васса нашла правителя в гриднице, когда тот обсуждал с тиуном прошедшее заседание. Арви и Рёрик выглядели довольными и даже веселыми. Почтительно поздоровавшись с обоими, она обратилось к князю.
- Государь, есть нечто важное, что я обязана вам доложить, - Васса смущенно понизила голос.
- Не буду мешать, - Арви учтиво вышел. Но слишком далеко не удалялся. Покинул помещение лишь только для того, чтоб лучше слышать, что за новость принесла Васса. Ведь ясно же, что речь о Вольне.
При слове «беременна» таящемуся за дверью тиуну показалось, что у него тотчас случится удар. Настроение сдулось. Что за напасть! И понадобилось же ему тешиться на собрании! Стоило догадаться, что за эту беспечность боги немедля пошлют ему какую-нибудь гадость! Он был уверен в том, что Вольна побеждена. Рёрик мириться с ней не спешил: дел у него было по горло, и времени не хватало даже на мысли о ней. Но сейчас, узнав о ее состоянии, все переменится! А что если она врет? Надо узнать, приходила ли к ней повитуха...
Тиун еле успел отскочить от двери, когда та неожиданно отворилась. Князь с Вассой куда-то ушли. Несложно догадаться, куда именно. Арви остался в гриднице в весьма противном расположении: Умиле не понравится такое положение дел! Она просила избавиться от Вольны, а вместо этого та все крепнет!

****
Изборск встретил Росу и Арви холодным дождем и почти ураганным ветром. Княжна углядела в этом дурной знак. Сам древний град показался ей суровым, но величественным. Вероятно, все дело в многочисленных сказаниях и легендах, кружащих вокруг городища и его истории. Еще по пути к Изборским землям Арви кратко поведал Росе о тех преданьях, что издавна занимают умы жителей этих мест.
- Как говорят, Изборск был основан самим Словеном, - мечтательно сообщил тиун жене.
- Расскажите, - промурлыкала Роса, которой было очень скучно в дороге.
- Моя кудесница, это не я, а ты должна рассказывать мне о Словене, - улыбнулся Арви лукаво. - Ведь это твоя семья, как считается, берет начало от этого могучего воина…- Роса не Варвара, и ей сие было не так важно. Потому она почти никогда не запоминала того, что рассказывал Гостомысл о поверьях, касающихся происхождения их рода. В этот раз она лишь вздохнула, положив голову Арви на плечо, а он продолжил свое повествование с улыбкой. - Есть измышления, что великий князь древности - Словен - пришел на эти земли со своим родом (вероятно, с дружиной) и разбил здесь государство. Основал несколько городов, в том числе и Изборск, который, кстати, назывался не так давно Словенском. И до сих пор еще идут споры о названии…
- Я думала, Словенском звался наш Новгород, - задумалась Роса, припоминая повествования батюшки.
- Так и есть. Но только сперва Словенском звался Изборск (как ты уже поняла, по имени князя- основателя). Переименован сей град в честь внука Словена – Избора, сына князя Вандала. Как многие думают, именно Словен явился прародителем ильменских словен, то есть вас, живущих возле озера Ильмень и Мологи. А одного из братьев Словена, пришедшего вместе с ним, звали Волхов, отчего и названа известная тебе река.
- А что же Новгород? - напомнила Роса, которая даже проснулась от всех этих подробностей.
- Ну, так как Словенск часто звали Изборском, то, чтоб не предать забвению имя великого князя, Словенском был назван и Новгород. Которой, естественно, тоже основал великий князь, - подчеркнул тиун.
- А почему тогда…- Роса подбирала нужные слова для выражения мысли.
- Потому что Новгород множество раз горел и разрушался. Оттого однажды развеявшийся по ветру Словенск назвали после отстройки Новым городом, - пояснил Арви, предвидев вопрос супруги. - Помимо всего прочего, касаемо Изборска, тебе также нужно знать, что град сей расположен вблизи Городищенского озера и Словенских ключей. Бьют эти удивительные источники уже сотни лет. Никто не знает точно, сколько именно...
- И что это за ключи такие? - Роса задумалась над историей. Оказалось, все не так уж скучно.
- Как видно из названия, они также названы в честь вашего великого предка, князя Словена. Ключей этих всего двенадцать. И, по легенде, именно они, сливаясь, образуют Реку жизни…- зевнул Арви.
- Как это понимать?! - Роса поежилась от налетевшего ветра, а может, величия легенды.
- Как понимать? Не знаю, моя кудесница. Но, видимо, ответ кроется в другом поверии. Однажды, в конце всех времен  вода повсюду на земле исчезнет и останется только в Словенских ключах…
- Что ж, раз так, то можем остаться жить в Изборске, - пошутила Роса. - Расскажите еще про ключи…
- Я и сам знаю немного…Но доподлинно известно, что они славятся своей целительной силой, ибо вода в них кристально прозрачна, ведь ее благословили сами богами. Хотя мне лично кажется, что сие связано с тем, что, проходя через известняк и слои глины, она очищается. Но ты можешь верить в предание, - улыбнулся Арви.
- Я непременно выспрошу у кого-нибудь про эти источники…- Роса заинтересовалась. Ей и раньше доводилось слышать истории и сказания, но они не производили на нее впечатления и не увлекали ее. Однако в изложении Арви даже простые вещи казались занимательными. Он умел развлечь свою молодую жену.
 Погода была ненастной. Зато приготовленная для тиуна и его супруги изба отличалась добротным убранством и была обустроена весьма толково. Положа руку на сердце, она оказалась теплее и просторнее, чем та, что осталась одиноко дожидаться их возвращения в Новгороде. Одно скверно – хоромы наместника располагались совсем неподалеку. Это лишний раз указывало на то, что встречи с Трувором не избежать.
- Когда же мы уедем обратно в Новгород? - раскладывая вещи, спросила Роса у мужа.
- Моя луна, мы только прибыли, - Арви провел ладонью по плечу Росы и отправился готовиться ко сну.

На следующий день после прибытия в Изборск Арви и Роса были приглашены к застолью вместе с боярами, дружиной и, собственно, самим наместником. Арви-то было все равно, а вот Роса крайне разволновалась. Хоть и немало времени минуло, и следовало бы принимать новости о Труворе не так близко к сердцу, она чувствовала, что при виде его, ее опять охватит отчаяние, с которым она насилу справилась.
Оказавшись на пиршестве, Роса не могла сосредоточиться. Она старалась выглядеть спокойной и не показывать виду, будто ее что-то тревожит, но обрывки воспоминаний не давали покоя. Самого Трувора пока не было, но гости ждали его появления с минуты на минуту. Каково было удивление Росы, когда он, наконец, прибыл, но не один, а в сопровождении Велемиры. Роса уже знала, что сестра здесь, а не в Дорестадте. И ее мало-помалу грызли туманные сомнения по этому вопросу. Но она никак не была готова к тому, что эти двое придут все-таки вместе, да притом еще, Велемира займет место возле наместника, словно она - его супруга. Росе сперва показалось, что это какое-то недоразумение. Но вскоре в ее голове полностью означилась картина. Не по ошибке  Велемира поехала сюда, бросив Росу одну в день свадьбы. Нет, княжна знала, за чем едет…
Велемира и Трувор проследовали к местам во главе огромного стола. Сегодня утром наместник и тиун уже виделись, обсуждая дела княжества и распоряжения князя Рюрика, привезенные из Новгорода. Арви давно позабыл о выходке Трувора, который набросился на него с кулаками, списав все на молодость и горячность незадачливого поклонника своей елени. Что до самого Трувора, то он был столь умело отшлифован Велемирой, что уже почти уверовал в то, что Роса, вероятнее всего, никогда его и не любила. Потому он перестал гневаться, собственно, на самого Арви из-за внушенной ему мысли, что тиун ни к чему Росу не принуждал, и она сделала свой выбор добровольно. Появление тиуна Трувор воспринимал как неизбежную необходимость. И нельзя не согласиться, что Арви являлся поистине талантливым деятелем. Пожалуй, даже самым толковым из всех известных Трувору. А в нынешнем положении, когда наместнику следовало прилагать усилия, чтобы не разочаровать князя, помощь такого искусного прохвоста, как Арви, была бы весьма полезна.
Роса чувствовала, как забилось ее сердце при виде вошедшего Трувора. Внешне она старалась оставаться безразличной: все-таки теперь у нее есть муж. Нельзя рисковать нынешним благополучием из-за былой слабости, от которой сейчас могут быть лишь одни неприятности…Что до Трувора, он даже не смотрел в сторону четы тиуна, а сразу проследовал во главу стола и там расположился. Он был все также хорош. Пожалуй, даже стал еще лучше. Высокое положение пошло ему на пользу. Рядом с ним приземлилась Велемира…
- А вот и твоя сестра, за которую ты так переживала, - Арви кивнул Росе на стройную фигуру Велемиры, колыхающуюся возле Трувора.
- Какая радость, что с ней все ладно, - по привычке ответила Роса, пораженная тому, как похорошела ее сестра. Велемира никогда не была безобразной или неряшливой, напротив, всегда опрятной и ухоженной. Но не было в ней прежде столь ослепительного лоска. Нарядное платье с широким кушаком и серебряной пряжкой утянуло стройную фигуру. Тонкие пальцы унизали многочисленные перстни. Голову украшали узорчатые колты , изображающие магических птиц. В своей величавой роскошной коруне Велемира походила на королеву. Роса совсем не сомневалась в том, что старшая сестра умышленно избрала именно этот головной убор. Он как нельзя лучше подчеркивал и ее новое положение, и благородное происхождение.
«Она всегда этого хотела - быть на самой вершине. И сейчас ее желание сбылось», - думалось Росе.
Велемира заботливо ухаживала за Трувором, наполняя его миску различными яствами. Вид этого зрелища заставил Росу неосознанно скривиться. Кроме того, старшая сестра успешно избегала встречаться с ней взглядом. А Трувор! Как он мог сойтись с Велемирой? Хотя есть ли у нее теперь право обвинять его?!
Роса поняла, что отвлеклась слишком надолго. Потому она повернулась к Арви и принялась помогать ему с едой, отламывая хлеба и заботясь о том, чтобы его миска также не была сиротски пуста.
- Вам положить моченых яблок? - шепотом спросила Роса супруга, пока какой-то боярин держал речь.
- Эта квашня никогда не сравнится с твоей дивной стряпней, но, все же, положи, - кивнул Арви.
Пиршество длилось несколько часов кряду. Гремели тосты, лились речи, кое-где гости даже запевали. Изборск славился своим душистым хмельным медом, согревающим самые холодные сердца. В какой-то миг Роса невольно задела взглядом Трувора и, к удивлению, обнаружила, что он жадно смотрит на нее, не отрываясь. В глазах его полыхает то же пламя, что и в день, когда она впервые была с ним. И все же его взгляд слишком неприкрыт и может выдать их.
Роса испугалась, что кто-то может заметить красноречивый взор Трувора. Она поспешно опустила ресницы, невольно выдав ему этим жестом свои чувства. Ужели он все еще любит ее?! Разве Велемира не смогла стереть образ юной княжны из его памяти? Вероятно, он всего лишь разгорячен напитками.
Больше всего Роса сейчас опасалась, что Трувор что-нибудь отчебучит. Он горяч и скор, тем более когда пьян. Потому она решила от греха подальше убраться с этого пиршества. И побыстрее!
- Муж мой, сколько же будет длиться это празднество? - промурлыкала Роса.
- Еще будет, - неопределенно ответил Арви, улыбаясь чьей-то шутке. Потом повернувшись к жене и оглядев ее, он добавил озабоченно, - моя елень, ты здорова? - Арви был внимателен к самочувствию супруги, потому что, во-первых, любил ее а, во-вторых, оттого, что желал, наконец, получить своих наследников.
- Мне нездоровится нынче, - Роса решила, что нужно под любым предлогом поскорее умотать с этой пирушки, пока Трувор окончательно не напился и не ляпнул лишнего.
- Возвращайся в избу. А мне придется еще побыть тут какое-то время, - Арви заботливо оглядел Росу.
- Не тревожьтесь за меня. Оставайтесь здесь, сколько потребуется, - Роса слабо улыбнулась и, подобрав момент, удалилась, оставив Арви в компании боярина, толковавшего про накалившиеся отношения с Хазарией.

Роса вернулась в избу. Захлопнула дверь, облокотившись на стену. Спокойствие было безвозвратно утрачено: его взгляд…Глаза, огонь которых осветил бы своим пламенем самую безлунную ночь. Красавец Трувор все еще в ее сердце.
Завороженная чувственными думами, Роса сняла платья и облачилась в ночную сорочку. Как вольные соколы, ее мысли, воспарили над буднями, разметавшись в разные стороны, давая припомнить то одно, то другое обстоятельство прошлого. Как в тумане, она погасила свечи, погрузив избу в темноту.
Вдруг стук в дверь. Это, конечно, Арви. Роса открывает, не успевая даже подумать. Но на пороге Трувор. Вот, он. Родной и близкий. Все бросить и обнять его! Быть с ним всегда! Да! Нет…
- Зачем ты здесь?! - Роса отшатнулась, чувствуя подступающие слезы. - Уходи. Мы не должны…
- Не могу, - Трувор ворвался в избу. На этом проклятом пире он не смотрел в ее сторону лишь усилием воли. Но едва увидев после разлуки, он загорелся огнем той любви, которую потерял. Смазались слова Велемиры, доводы разума, обстоятельства, что разделяют их. - Не могу без тебя, - на этих словах он обнял Росу и стал целовать ее так жарко, как будто не видел целую вечность.
О, какие поцелуи! Как она соскучилась по его ласке. Если б можно было остановить время…Он так настойчив, что сложно противиться ему. Но нет, это все пустое. Безрассудство. И ничего, кроме неприятностей, оно не принесет. Но как он обнимает ее! Как нежны его руки, как горячи его губы…Но нужно опомниться!
- Трувор, уходи, молю, - простонала Роса, пытаясь выбраться из его объятий. - Ступай куда-нибудь…
- Нет, - Трувор прижал к себе Росу. - Я считал дни. Но сбившись со счета, поверил, что потерял тебя.
- Так и есть, - собралась с силами Роса, понимая, что ничего путного из этого не выйдет. Сейчас быть сильной нужно ей, так как он не в состоянии. - Мы не можем быть вместе: я теперь чужая жена. Прошу, уходи…
- Ты моя. И только моя, - глаза Трувора пылали. - Бежим вдвоем. Бежим отсюда.
- Что? - Роса почувствовала, как в горле у нее пересохло. Это предложение подарило на миг надежду.
- Бежим, бросим все. Только ты и я, - Трувор говорил на полном серьезе.
- Но…Так нельзя…- Роса почти задыхалась, таким тяжелым казался ей сейчас воздух. 
- Можно! Сегодня же. Сейчас! - Трувор целовал любимую. - Аромат твоей кожи…Как я скучал…
- А как же князь?! Он доверил тебе княжество, ты подведешь его…- напомнила княжна.
- Нег любит меня, он простит, - Трувор прижимал к себе Росу. - Бежим же! Чего тут думать?
- Не могу…- Роса почти плакала. Велико искушение бросить все и быть с ним, любимым, как и прежде. Но сквозь пелену безумия она понимала, что будущего у них нет. Они всегда будут в бегах. Трувор даже не сможет жениться на ней, пока она остается супругой Арви. Кроме того, он не купец и не ремесленник. Воин воюет, а жена горюет. Он наймется куда-нибудь в дружину и всегда будет в опасности, рискуя жизнью. Как ей спать, зная, что каждую минуту может потерять его? А сейчас, здесь, совсем другое дело: он почти князь, оберегаемый Рёриком, который назвал его братом. Поддавшись порыву, она не вернет то, что они утратили. Запоздалые попытки. - Трувор, это все неосуществимо. Мы до конца жизни будем изгоями.
- И пусть, - Трувора не пугали трудности. - Главное, что ты будешь рядом со мной.
- А потом ты обвинишь меня во всем этом…! - Роса вдруг предвидела, что ее ждет. - Я всегда буду виной тому, что тебе пришлось бросить князя и все, что тебе дорого. Ты будешь корить меня за это. Потом.
- Обещаю, никогда и ни в чем тебя не упрекну, - глаза Трувора были полны решимости. - Идем со мной.
- Нет…- Роса хотела бы сказать «да». Но за все то время, что они были отдельно друг от друга, она многое осмыслила. Она не стала смелее (будь она смелой, они бы убежали). Зато она понимала, что это не выход. Надо смириться с судьбой, которой невозможно противостоять, не накликав на свою голову новых бед.
- Почему? - Трувор сжал ее крепче. - Может быть, ты больше не любишь меня? Ты что, полюбила его?!
- Я люблю тебя, как и прежде, - Роса не могла лгать: когда сейчас с ней Трувор, она снова любила его больше жизни. Но также она знала, что это все ее женская натура. Она слаба, и они с Арви оба имеют над ней власть, каждый в своем роде. Когда рядом тиун, ей спокойно на душе, и кажется, что он ей дорог. И в ее сердце есть любовь к нему, пусть и не такая шальная. А когда рядом Трувор, она теряет голову, желая броситься в омут страсти, готовая вырвать свое сердце и бросить ему под ноги. По сути, она всего лишь слаба.
- Если так, то что же? - не понимал Трувор. Он не видел никаких причин для колебаний.
- Я не хочу для нас такой жизни. Не хочу разделить тебя с твоим князем…И не хочу покрыть позором себя и тебя…- перечисляла Роса. - Если я убегу с тобой, моя честь будет навсегда попрана! Да ведь я княжна!
- Тогда давай останемся, - переменился Трувор. - Я убью его. И твоя честь не пострадает.
- Что? - Роса даже не сразу поняла, что он предлагает.
- Я убью Арви, - спокойно предложил Трувор, даже глазом не моргнув. Правда, что может быть проще?
- О, нет! - Роса была в ужасе. Да, вот он, ее Трувор! И он таков: всегда добр и весел. Но все тот же головорез, что пришел вместе с князем и порубил полгорода. Он хорош только с ней, да с бродячим голодным псом. Он любит жизнь и любит ее, но он не святой. Трувор такой же разбойник, для которого чужая жизнь не стоит и монеты. И для него это просто - погубить другого! - Не смей даже думать об этом! - взвизгнула Роса.
- Почему? - Трувор был несколько удивлен. - Он не будет больше мешать нам.
- Что ты предлагаешь? - Роса отшатнулась. - Он не сделал ничего дурного. И был добр ко мне все это время! О чем ты говоришь?! Хочешь сделать меня мужеубийцей? Да ты знаешь, что за это мне …
- Я сам все сделаю, - Трувор не постигал зверства своего предложения. - Кому какое дело до него?!
- Если ты что-то сделаешь ему, я никогда не соглашусь быть с тобой! - Роса грубо отпихнула Трувора.
- Но у нас нет иного выхода. Ты не хочешь бежать и не хочешь остаться…- недоумевал Трувор.
- Выход один: оставить все, как есть, - произнеся это, Роса словно вынула из себя душу. После чего обмякла: у нее нет сил обороняться от него, но и нет сил бежать с ним, преодолев осуждение молвы. Ей важно не только то, что они будут вместе, а еще и то, что ждет их потом. А в дальнейшем - позор, обвинения и раздоры. Все это соблазнительный порыв, но поддавшись ему, они оба закончат плохо. А оставшись с Арви, она всегда будет в безопасности; тиун не даст ее в обиду. - Уходи, забудь меня, - собралась с силами Роса.
- Но ведь ты любишь меня, - просил Трувор.
- Я люблю тебя. И всегда буду любить, - Роса уже почти плакала. - Но наши пути разошлись навсегда.
- Ты помнишь, тогда ночью…Я целовал тебя у костра…Любовь моя, уйдем от них, - Трувор вдруг потащил ее за руку на улицу, решив действовать, а не тратить время на уговоры нерешительной княжны.
- Остановись! - Роса резко отобрала руку, оттолкнув Трувора. - Не рви мое сердце! У нас нет даже надежды, - поправляя съехавшую с плеча сорочку, княжна отстранилась от гостя на расстояние приличия.
- Нет, - покачал головой Трувор, который неожиданно вдруг померк. - Дело не в этом. А в том, что ты не любишь меня. И то, что ты написала в своем письме – правда: было ею тогда и есть сейчас! Ты думала о том, что будет лучше для тебя, как для княжны: тиун или простой воин! Ты выбрала его и не жалеешь об этом!
- Что ты говоришь? - Роса опешила. Она помнила свое письмо: в нем не было таких слов.
- Тогда ты назвала меня своей ошибкой. И теперь я вижу, что ты действительно так думаешь.
- В моем послании не было ничего похожего…- в голове Росы шевельнулась догадка: уж не подменила ли Велемира письма. Ведь это именно она настаивала написать Трувору, а потом была еще и недовольна содержанием. Сейчас уже понятно, что робкое письмо Росы вряд ли могло остановить тогда Трувора. Только злобные обидные строки, изобретенные коварным умом Велемиры, были в состоянии охладить его пыл.
- Как это? - Трувор туго соображал. Но вскоре и до него начало доходить. - Ты не…?
- Я писала совсем об ином, - уточнила Роса, уже понимая, что во всем здесь виновата ее сестра.
- Велемира! - разъярился Трувор, который, наконец, вспомнил, кто доставил ему письмо.
В этот миг Роса случайно повернула голову и увидела в приоткрытое окно смежной горницы, выходящее на противоположный двор, что по дороге к избе идет Арви. Он возвращался с застолья. И как она так вовремя его заметила? Нельзя, чтоб он застал тут Трувора. Надо сделать выбор: сейчас или никогда.
- Уходи! И прощай! Между нами ничего, - Роса проворно вытолкала из избы растерянного Трувора, который в данный момент думал только о письме и Велемире. Захлопнув дверь и даже не успев запереть ее на засов, княжна сразу помчалась в кровать и юркнула под покрывала.
Сердце бешено трепыхалось. Если Арви обо всем узнает, ее жизнь окончится. По закону, он может поступить с изменницей, как посчитает нужным: объясняй потом, что все невинно, а остальное - в прошлом! Трувору-то ничего не сделается. А вот она окажется под ударом. Надо срочно принять непринужденный вид, такой, словно здесь и вовсе никого не было. А так как уже поздно, лучше всего представиться спящей.
Роса отвернулась к стенке, дабы не вызвать подозрений. Ее губы все еще горели от поцелуев Трувора.
В этот же миг скрипнула дверь. Послышались шаги тиуна. Княжна лежала, не шелохнувшись. В тиши она различила, как муж зашел в избу, затворил дверь на засов, прошел к ней в опочивальню. Он не зажигал свечей, не раздевался, и вообще ничего не делал. Гнетущая тишина звенела в воздухе. Роса почти слышала, как колотится ее сердце. Нельзя сейчас показать виду. Главное, чтоб он не видел, как Трувор выходил из избы. Но он, кажется, не видел, так как был с противоположной стороны дома. Самое худшее, что возможно – они могли столкнуться на тропе возле крыльца. Но это еще не доказательство, что тот был здесь. Надо все отрицать…!
Роса почти физически ощущала взгляд Арви на себе. Вот он стоит здесь. И молчит. Он смотрит и спрашивает себя, что все это значит. Почему Трувор так резко убежал с пированья? Почему он, Арви, наткнулся на того здесь, возле своей избы, где его Роса все это время была одна? Может, это не совпадение?
Прошло несколько времени. Роса обдумывала возможные вопросы. Главное, вести себя естественно. Дальнейшее зависит от того, что именно она сейчас скажет Арви. Трувор не выдаст их: об этом она позаботится завтра. Придется с ним снова встретиться. А теперь надо приложить все усилия, дабы развеять сомнения тиуна.
Шаги Арви. Вот он подошел к постели. Постоял около, потом присел рядом со «спящей» Росой. Сердце ее бьется так, что, кажется, будто оно сейчас выпрыгнет из груди. Но нужно вести себя ровно, словно ничего не произошло. Он не мог видеть их вместе. Надо осушить слезы и не метаться. Следует быть заспанной и вялой.
Арви долго наблюдал за женой. Наконец повернул Росу на спину, до этого обращенную лицом к стене. Она зашевелилась, чуть приоткрыв сонные глаза. Тиун смотрел на княжну, не отрываясь. В его взгляде не было обычной нежности: в нем скрывалось подозрение. Роса непринужденно натянула покрывало на оголившееся колено и обняла руку Арви. Она часто так делала, когда он приходил поздно, а у нее не получалось сразу проснуться. Арви молча сидел с ней так несколько времени, думая. И это пугало. Он очень умен. Нельзя давать ему даже малого повода для сомнений. Он сумеет сопоставить факты и сделать вывод. Может быть, Трувор уже успел что-то брякнуть ему?! Нет, Арви пришел слишком скоро: сразу, как она заметила его. Почему же тогда молчит?
- Вы пришли, - промурлыкала Роса, прижавшись к тиуну. Тот безмолвствовал. Не обнимал ее и ничего не говорил. Роса стала «просыпаться», зевая и потягиваясь. Наконец она уселась на постели, кутаясь в покрывальце. В горнице было темно, но свет луны через распахнутые ставни освещал достаточно. Летние ночи таковы, что можно не запираться. Роса обняла мужа, но он все еще пребывал в задумчивости. - Я помогу вам разоблачиться.
Княжна поднялась с кровати и накинула платок, после чего стала неспеша зажигать светильник. Вскоре горница озарилась теплым светом огонька, приглушенно мерцающего в уголке.
- Вы утомились? Как прошло пиршество? - зевнула Роса, не глядя в глаза Арви. - Позвольте, я помогу вам, - на этих словах княжна хотела переодеть мужа, но он остановил ее, неожиданно придержав за локоть.
- Он был здесь? - Арви испытующе оглядел Росу, которую от этого вопроса внутри затрясло. Она боялась поднять взор, боясь, что выдаст себя без слов. Но тиун сам обратил ее лицо к себе.
- Кто? - искренне недоумевала Роса, приложившая множество усилий, чтоб ее голос оставался ровным, а взгляд ясным.
- Трувор, - после некоторой паузы ответил тиун, не сводя глаз с княжны.
- Зачем он был здесь? - Роса умышленно ответила невпопад. Все-таки спросил. Значит, подозревает. Следовательно, что-то видел. Если он видел, никакие оправдания не помогут. Но нет, он не видел, так как был на дальней стороне. Может, тогда он слышал? О боги, он слышал…! Главное, чтоб не разговор! Нет, беседа уже был закончена к тому моменту! Тогда что? Он слышал стук затворяющейся двери! Однозначно: в спешке она слишком громко хлопнула ею со страху! Нельзя, значит, отрицать полностью все …
- Вот и я хочу это знать, - Арви был серьезен. - Так зачем он был здесь?
- Когда же? - Роса теперь уже самозабвенно хлопотала у печи. - Может быть, заварить вам липы?
- Только что, - холодно уточнил Арви обстоятельство времени.
- И что же он? Искал вас? - Роса делала вид, что не понимает, о чем говорит муж.
- Не знаю, - Арви внимательно смотрел на Росу. А ей казалось, что еще миг, и он, точно, догадается.
- Так он был здесь? - вернулся Арви к мучавшему вопросу, требовавшему конкретного ответа.
- Где? - возясь с мешочком сушеных трав, недоумевала Роса, судорожно сглотнув.
- Здесь. В избе. Только что, - спокойно пояснил Арви, словно речь шла о каких-то пустяках.
- Как такое возможно! - Роса не мешкала. От того, как она сейчас все ему представит, зависит будущее. - Нет! О боги, нет, конечно! Да как такое может быть! Что вы говорите! О, Макошь!
- Нет? Я слышал, как захлопнулась дверь…- Арви оглядел княжну с недоверчивым прищуром. А Роса почувствовала, как все внутри похолодело. Когда совсем недавно здесь рядом с ней был Трувор, она почти решилась бежать с ним. А сейчас ее единственное желание - остаться с Арви. И даже лучше - поскорее уехать вместе с ним из проклятого Изборска, подальше от всего этого опасного бесчестья…
- Я спала. Потом вдруг заслышала шум возле избы. Я подумала, что это вы…- хлопала ресницами Роса.
- Дальше, - за окном кто-то завизжал, но Арви даже не моргнул.
- Дальше я пошла открыть дверь. Сквозь сон я даже обо что-то споткнулась. Наверное, о вашу котомку. Мне хотелось спать, потому я торопилась, чтобы не проснуться окончательно. Открыла дверь, - Роса запнулась, лихорадочно обдумывая то, что должно было бы по идее быть дальше в этом последовательном рассказе.
- И кто же был за дверью? - Арви внимательно следил за княжной и ее ответами.
- Никого, - после кратковременной паузы ответила Роса. - Там никого не было, - Роса ощутила стук в висках. Казалось, он такой громкий, что тиун сейчас услышит его и обо всем догадается. Она четко понимала, что не должна называть имя Трувора. У Арви может возникнуть праведное желание разобраться, по какому праву кто-то приходит посереди ночи к его избе или, что еще хуже, к его жене. Нельзя давать такого повода.
- Никого? - уточнил Арви, все еще не отрывая взыскательного взора от Росы.
- Никого…- княжна равнодушно пожала плечами. - Я подумала, что сие приснилось мне. И направилась к одрине…- Роса видела глаза Арви и уже знала, что все сделала верно, словно сам Сварог подсказал ей мудрые слова. Тиун любит ее. И хочет поверить в это повествование. Но нельзя, чтобы ее речь выглядела, словно оправдания. Нужно вести себя чуть взволновано, как и положено примерной жене при таких возмутительных обстоятельствах. - Вас тревожит, что вы встретили этого Трувора здесь?
- Да, - не ходя околицей, откровенно ответил Арви. Он оставался задумчив, но уже успокаивался.
- Что ему было нужно? - спросила Роса риторически. - Может быть, он искал вас?
- Не знаю, - Арви, наконец, принялся переодеваться. Роса суетилась возле него, но не слишком навязчиво. Тиун умылся. Княжна протянула ему полотно осушить лицо. Он вытерся и серьезно оглядел Росу, которая снова вдруг испугалась. Вдруг он все же догадался?! Воцарилась пауза.
- Что такое? - Роса улыбнулась игриво и даже чуть кокетливо. Не опускать же ресницы! Еще подумает, что она отводит взор, скрывая что-то! Придется отвлечь его от размышлений дешевыми увертками.
- Ты любишь меня? - неожиданно спросил Арви. Он раньше не задавал подобных вопросов. Казалось, что он вообще о таких пустяках не задумывался никогда. Но вот теперь он все-таки спросил. Сейчас нельзя размазать ответ, как, по своему обыкновению, поступила бы обычная Роса. Нынче нужна конкретика!
- Муж мой, кого же мне еще любить, как ни вас? У меня только и есть, что вы, - Роса уложила ладони Арви на плечи. - После появления нашего князя, у меня почти никого не осталось. Вы дали мне новую жизнь. Окутали заботой, загородив от всех мирских тревог. Конечно, да. Я люблю вас, - на этих словах Роса ласково поцеловала Арви. Обычно она сама никогда не приставала к нему с лобзаниями, но сейчас момент особенный!
- Это правда? - Арви смотрел на Росу своими проницательными зелеными глазами.
- Истая правда. Не сомневайтесь, - Роса прижалась к Арви, уже уверенная в том, что поступила верно: он – ее судьба. Воля богов такова, что они свели их вместе: не надо им противиться, иначе будет хуже. Она сделала правильно, что прогнала Трувора из своей избы. А скоро прогонит его и из своего сердца!

Когда Роса вытолкала Трувора из дома, в его голове носилась только одна мысль: «Велемира!». Как бы он ни был наивен, но все же начал догадываться, что именно она навсегда разлучила его с Росой. Убить ее!
Трувор помчался в терем Велемиры, где та уже давно ждала его. Княжна сидела за столом и протирала щеки яблочной шкуркой, думая о любимом. Он столь неожиданно умчался с празднества. Она заметила, что Роса улизнула немногим ранее него. И куда же он в таком случае побежал? Лицемерная девка! Корчит из себя невинность! Столько усилий, а он все равно вскочил и погнался за той, как мальчишка. Бросить его и уйти!
Но, как ни странно, Велемира не могла уйти. Раньше она не любила никого. Но красавец Трувор стал для нее центром мирозданья. Любовь к нему была пагубной, но сладкой. Несмотря на то, что они были вместе, он не притяготел к ней. И Велемира это знала. У нее даже не было иллюзий на сей счет. Но присутствовали и положительные моменты. Трувор оказался весьма несмышленым в делах государства и подчас нуждался в совете. Но с кем ему совещаться тут, где нет никого, кому можно довериться? Вокруг враги, алчущие занять его место. Как раз благодаря этому условию и выдвинулась Велемира. Ее мозги сослужили ей службу: Трувор поверял ей все, а она с радостью находила хитроумное решение, советуя ему так, чтоб это не выглядело в его глазах как нечто унизительное, а походило на участие доброго друга, пекущегося о его благополучии.
Она научилась управлять им. Он ведь слыл буйным. Горячая голова. Неподдающийся, на первый взгляд, управлению, он, тем не менее, оказался слаб. Его легко было сбить с мысли и обмануть, закинув удочку в нужную сторону и дернув в подходящий момент. Велемира не сомневалась, что со временем он полюбит ее.
Грохот шагов на лестнице – это Трувор. Наперед ясно: он не в настроении. И, очевидно, желает с ней о чем-то говорить, ведь никогда он так не спешит в этот терем по вечерам, если все спокойно, а сейчас лестница грозит обрушиться! Велемира привстала, оправляясь. Двинулась ко входу, дабы встретить его. Дверь резко распахнулась, чуть не соскочив с петель. Наместник ворвался, словно ураган.
- Это все ты! - на этих словах Трувор подлетел к опешившей от такого свирепого приветствия Велемире и отвесил ей тяжелую оплеуху. Княжна не удержалась на ногах и упала. Она не была напугана, ведь знала, что вскоре справится с ним, найдя способ успокоить. И потом сей дурень еще будет вымаливать прощение. Главное, чтоб сейчас он не убил ее в припадке ярости! Нужно срочно браться за него и крутить, пока он не запутается!
- Ты что творишь? - Велемира приподнялась на локте. - Зачем ударил меня? Что я сделала? Помогла тебе устроить все с послами накануне. Подготовила это празднество. Ждала тебя весь вечер…А ты кидаешься на меня, даже не объяснившись. Чего еще мне от тебя ждать? - Велемира разочарованно покачала головой.
- Что тут объяснять?! Это ты сделала?! - Трувор буквально за шкирку поднял Велемиру. - Ты написала письмо Росы? - он был несколько пьян после пиршества, и не все шло так складно, как планировала Велемира.
- Что за бредни?! Ты сам себя слышишь?! Какой еще Росы? Какое еще письмо?! Да, отпусти, - Велемира отпихнула Трувора. Она знала, что с ним лучше всего действовать смело и уверенно. - Научись сначала объясняться так, чтоб было ясно, о чем речь! Ты же теперь князь! А не животное!
Трувор несколько потерялся. Наверное, правда, он поспешил. Надо сначала растолковать, а уж потом...
- Ты помнишь то письмо, что передала мне от Росы? - Трувор навис над Велемирой.
- Ну и? - Велемира уже поняла, что ложь вылезла. Это неприятно, но не безвыходно.
- Это ты его сочинила? - Трувор вдруг снова начал горячиться. - Я спрашиваю, это ты?! Отвечай!
- Это Роса так сказала? - Велемира принялась поправлять платье, подтягивая съехавший рукав.
- Нет…- неуверенно ответил Трувор, прицел которого вдруг сбился.
- Зачем мне это? Я лишь передала тебе письмо, как она и просила, - Велемира отряхнула подол платья.
- Но она сказала, что не писала его! - упорствовал Трувор.
- Как же! Она сама просила отдать его тебе, - Велемира покачала головой, выражая мысль: «Ты дурак!».
Княжна задумалась. Пока любимый Трувор бесится, надо поразмыслить, на кого свалить вину. Пусть будет какая-нибудь помощница. Там, в княжеских теремах, всегда околачивалось много девок, помогающих по хозяйству. Конечно, Роса может все оспорить. Но будет ли она это делать? Ведь если она не прикроет сейчас Велемиру, то разразится буйство. Все события печальной весны выплывут наружу, и Арви обо всем узнает: об их романе с Трувором, и о том, что собственная жена обманывала его все это время, прикидываясь невинной еленью лесной. Судя по тому, как Трувор разгорячен, Роса его отшила. Наверняка, он предложил ей сбежать (что еще тут предложишь), но она испугалась и отказала. А значит, хочет жить с мужем, и ей этот разбор теперь не нужен. Стало быть, она будет вынуждена молчать, дабы Трувор не наломал дров. А ей, Велемире, только одного и нужно: чтобы милый не узнал, кто все испортил, и снова искал утешения в ее объятиях…
- Она отдала тебе письмо лично в руки? - засомневался уже и сам Трувор.
- Кажется, нет…- Велемира изобразила задумчивость. - Кто-то из ее помощниц вынес мне это письмо.
- Кто?! - Трувор в нетерпении сжал запястье Велемиры. А она различила запах хмеля. Понятно, теперь, почему он такой кипучий. Будто напитки для того только и придуманы, чтоб влить в свое чрево бочку и пасть под лавку. Ну и привычки у этих чужеземцев! Для них священный мед – лишь хмельное пойло, а не дар богов!
- Я не помню. Спроси у Росы, - отмахнулась Велемира, выдергивая руку из ладоней Трувора, который вдруг застыл в нерешительности. Выходит, что нет никого поблизости, на кого надо обрушиться – Велемира не виновата, а служанка, вообще, в Новгороде! Постояв немного, он вышел из терема и отправился туда, где еще совсем недавно гулял праздник. Нашел еще нескольких пирующих и остался с ними до самого утра.
Велемира проводила Трувора взглядом, полным досады. Слезы набежали на глаза. Столько потуг, а он готов убить ее ради какого-то клочка от Росы! Что ж за напасть! Когда же ее саму кто-то оценит и полюбит?
Велемира глубоко вздохнула. Надо успокоиться. Все не так плохо. Она теперь почти княгиня. Не многим хуже Варьки, хоть и не замужем. Ну так если рядом князь, то никакого позора в этом нет. И положение у нее получше будет, чем у сестры. Будучи вообще пустым местом, Велемира вертит своим Трувором уже сейчас, как вздумается. А что будет, когда она найдет способ сделать его своим мужем! Все вроде складывается удачно, как она и хотела. Но почему же тогда так тяжело? Оно оглядела свой просторный добротный терем. В серебряном блюде отразился ее лик, украшенный величественной коруной. Здесь есть все, кроме счастья.
Велемира еще долго плакала в пустой постели и уснула только под утро, так и не дождавшись Трувора.

****
Синеус и Эйрик веселились с дружинами. На сегодняшнем пиршестве женщин не было, оттого, видимо, празднество превратилось в невыносимую попойку. Уже к середине ночи, когда глотки охрипли от песен, а едва узнаваемые лица боевых товарищей исчезали одно за другим под столом, хозяин и гость вышли на улицу проветриться да развеять хмельное помрачение. Обсуждая детали мирного соглашения, а именно, размер дани и сроки уплаты оной, Эйрик то и дело отвлекался от диалога, порой замолкая на полуслове.
- Друг мой, тебя что-то тревожит? Быть может, слишком мало вин и браги? Или, вероятно, нам следует пригласить на наше скромное пиршество рабынь, которые порадовали бы твой взор танцами? - хлопая по плечу Эйрика, уточнил Синеус, как радушный хозяин. - Если наш мирный договор будет таким же кислым, как и ты сам сейчас, то, боюсь, нам снова доведется сражаться на поле брани, - пошутил князь. - Открой, брат, что не так. И если кто-то посмел оскорбить или расстроить тебя, я лично отрублю наглецу его пустую голову.
- Празднество изрядное, - махнул рукой Эйрик, посмотрев на луну. - Но ни вкус вина, ни танцы твоих рабынь не смогут затмить картину, что стоит пред моими очами.
- Что же это за картина такая? - справился захмелевший, но при этом хорошо соображающий Синеус. Ему было нелегко напоить дана, при этом самому оставшись вменяемым, помнящим о своих целях.
- Стреляя из лука в твоем саду, я заметил вдали прелестную девицу. Она гуляла у ручья и кормила птиц. Никогда не видел я ничего прекраснее, - Эйрик задумался. Он был пьян, и потому обычные вещи казались ему намного романтичнее, чем они были на самом деле. А может, эта та самая редкая любовь «с первого взгляда». - Сияние ее красоты затмевало свет солнца в небе. Но, не смотря на все это, она была грустна.
- Картина, и впрямь, прекрасна, - для компании поддержал Синеус, хотя сам не видел в этом ничего столь необычного. Он бы не терял время, просто пялясь на девицу. - И ты, конечно, узнал, кто есть сей бутон?
- Рабыня сказала, что эта девушка княжна, - Эйрик перевел взгляд на Синеуса. Было ясно, зачем он рассказал эту трогательную историю – обыкновенная спекуляция мирным договором. Помимо условленной дани и повинностей для правителя Рагнара, Эйрику следовало выторговать что-нибудь и для себя лично.
- Я начинаю понимать твои переживания, - Синеус смекнул, к чему ведет дан. И это его радовало. Он поначалу опасался сложностей. Но дело оказалось проще пареной репы: Эйрик угодил в капкан сразу. - Наша княжна прекрасна не только внешне…Доброта ее сердца согревает своим теплом весь этот град. Не только птицы, Эйрик, но даже волк покорно ел бы из ее ласковых рук, - Синеус набивал цену. Он был не романтик, а умелый словоблуд. - Но если сие божественное видение так восхитило тебя, то отчего тогда ты печален, брат?!
- Подобные видения рождают мечты. А я не люблю пустых мечтаний, - сообщил Эйрик.
- Так поведай мне о своих мечтаниях. И, быть может, мы с тобой сочтем, что они не так уж и пусты.
- Моя мечта лишь в том, чтобы кручины этой девицы развеялись, а на губах ее расцвела улыбка…
- Девичья улыбка прихотлива. Но есть средства, которые действуют наверняка…- размышлял Синеус.
- Что это за средства? - Эйрик знал массу этих средств, но здесь речь идет, конечно, о конкретном.
- Сам посуди. Княжна древнего рода, красива, молода…Однако ее мужа больше нет с ней. И ее сердце разбито. Но не только тоска по любимому супругу одолевает ее. Судьба родных земель заботит ее не меньше...
- Не сомневаюсь, что именно тревоги за родные земли заставляют ее горюниться, - ухмыльнулся Эйрик. - Ну, раз так, то, стало быть, способы вернуть ее к жизни нам доступны…
- Что за способы? - теперь как будто недоумевал Синеус. Пусть Эйрик сам предлагает.
- Чтобы душа девы перестала болеть по покинувшему ее супругу, мы найдем ей нового…- Эйрик внимательно следил за Синеусом. Их взгляды договаривались лучше слов. - Позаботимся, как близкие люди…
- Я и сам подумываю над этим. Но ведь она княжна, и я, как добрый благодетель ейный, не могу отдать ее первому встречному. Нужен достойный претендент, который позаботится о ней. Он должен происходить из уважаемого состоятельного рода, дружественного нашему...Кстати, может быть, у тебя есть кто-то на примете?
- Требования слишком высоки…Такого найти непросто, - задумался Эйрик. А после неожиданно заключил, - видно, придется мне взять ее себе, ибо только у меня имеются все эти добродетели.
- Но, как ты помнишь, есть у нее и иная причина для грусти…- кашлянул Синеус.
- Судьба родных земель, я помню...Что ж, относительно этого вопроса княжне не следует переживать, ведь мирное соглашение почти подписано, - улыбнулся Эйрик, подмигнув Синеусу.
- Ей стало бы значительно легче, если б размер откупа, о коем мы с тобой условились, все же был бы несколько снижен, - после повисшей паузы Синеус и Эйрик одновременно рассмеялись.
- Мне бы хотелось порадовать ее подобным, но отец выразил четкие пожелания…- признался Эйрик, которого повеселила шутка. - Впрочем, мы могли бы чуть снизить натуральный ваш долг перед Рагнаром.
- И как мы могли бы его снизить? - уточнил Синеус, которого исход переговоров интересовал больше судьбы Умы. Одно хорошо – видимо, она зацепила дана, раз тот все же готов пойти на уступки.
- Собирать дань по осени приеду я сам или мой помощник. Вот и подумай, как он снизится, - оскалился Эйрик. - Все будет пересчитано должным образом. Мы проследим, чтоб количество по уговору «совпало» с тем, что на деле…- Синеус и Эйрик переглянулись и снова огласили округу громовыми раскатами смеха. Действительно, не станет же Рагнар потом по второму кругу уже сам пересчитывать шкуры и кадушки с зерном.
- А что с серебром? - Синеуса еще больше волновал денежный вопрос, чем вопрос тканей и еды.
- С серебром я ничего поделать не могу. Даже Рагнар в состоянии сложить количество сундуков. Но не стоит расстраиваться, - на этот раз уже Эйрик хлопал Синеуса по плечу. - Зато у тебя есть зарука, что отдав ему свое серебро, ты не потеряешь Дорестадт точно так же, как твой отец утратил Рарог. Да и мое расположение к тебе навсегда останется безграничным. Брат. По крайней мере, будешь уверен, что никто не спалит твой город дотла и не уведет жителей в рабство…- Эйрик уже не стеснялся изъясняться в открытую.
- Да уж, - кивнул Синеус, посчитавший, что условия для слабой стороны весьма приемлемы.

****
На следующее утро Роса проснулась поздно. Арви уже не было: видимо, отправился на службу. Заботы княжества не ждали. А у нее и самой было много хлопот. Надо освоиться в проклятом Изборске, а главное, наконец, поставить точку в истории с Трувором, иначе он так легко не отступится. Весь день Роса занималась делами по хозяйству, а после обеда собралась на колодец. В этот миг неожиданно вернулся тиун.
- Ты уходишь, мой цветок? - Арви выглядел усталым.
- Я хотела отправиться за водой, но теперь не пойду. Останусь с вами. Вы голодны?
- Нет, ступай. Я пока не голоден. Да и вообще прилягу-посплю, - Арви направился в опочивальню.
- Вам нездоровится? - Роса устремилась следом за супругом.
- Голова разболелась от всех этих Изборских забот. Здесь у них непролазная кутерьма, - Арви улегся. - Все приходится делать самому! Да еще и этого бестолкового Трувора нет целый день! Где его токмо носит?!
- Странно…Отчего же князь Рюрик назначил его своим наместником, если он, как бы это сказать…Если он, ну, словом, не подходит для этого поста? - непринужденно поддержала беседу Роса, надевая убрус. 
- Здесь князю не требуется умник. Ему нужен преданный человек, на которого можно положиться, который не подведет его и не посягнет на власть. Который будет блюсти интересы князя, а не свои собственные, выполняя все, что накажет старший. Поэтому он и выбрал Трувора: этот не станет прыгать выше головы, а лишь следить за тем, чтоб воля Рёрика выполнялась неукоснительно. Но это все не должно занимать тебя, моя луна.
- Я ненадолго, - Роса укрыла Арви одеялом и уже была готова устремиться на улицу.
- Поторопись, - тиун задержал княжну за руку. - Желаю провести остаток этого дня с тобой.
- Я скоро ворочусь, - Роса поцеловала мужа и поспешно удалилась с ведерком.
Придя на колодец, Роса принялась доставать воду, ища глазами по сторонам. В этот момент к ней приблизился паренек. По его виду было понятно, что он слуга на княжеском дворе.
- Княжна, - поклонился паренек. - Зачем же самой стараться? Вам не гоже, - паренек забрал у Росы ручку ворота и принялся доставать воду из колодца.
Роса привыкла, что после кончины батюшки ей никто в Новгороде не помогал и потому приятно удивилась услужливости изборской челяди (Велемира отменно здесь всех вымуштровала). Княжна уже собиралась поблагодарить паренька, как вдруг завидела фигуру Трувора, движущуюся по направлению к ней. И это на глазах у удивленной публики! Нельзя допустить, чтоб их видели вместе! Роса бросила ведра, паренька, колодец и помчалась на задние дворы, прямиком в сады. Трувор, естественно, пустился следом за ней.
- Ты подумала? Бежим? - сходу начал Трувор, догнав Росу. Он не собирался отступаться. И вчерашняя беседа его не остановила нисколько. На этих словах он обнял Росу и прижал к себе крепко.
- Очнись, - Роса оттолкнула Трувора в испуге: вдруг кто увидит! Одно дело говорить с ним, что просто нежелательно, и совсем другое - если пойдут слухи, что жена тиуна жмется по углам с наместником. - Я сказала еще вчера: забудь обо мне! Между нами ничего не может быть, я жена другого…Запомни это, наконец!
- Мне это без разницы, как все получилось с твоей свадьбой. Ты не виновата. И я тебя не упрекаю. Главное, что ты моя. И я люблю тебя, а ты меня, - упорствовал Трувор. - Я все обдумал. Мы можем…
- Довольно, - перебила Роса, которая сама не узнавала себя. Она изменилась за эти месяцы – из наивной пугающейся глупышки превратилась  в разумную волевую особу. - Оставь это. Мы уже все решили.
- Ничего мы не решили. Я люблю тебя! - почти заорал Трувор. Роса боязливо огляделась по сторонам.
- Если ты действительно любишь меня – подумай о моей чести! Если ты будешь преследовать меня – люди поймут, в чем дело! Даже сейчас, если кто-то увидит нас здесь вдвоем – мне конец! Ты знаешь, что если Арви в чем-то меня заподозрит, то, по закону, он может сделать все, что посчитает справедливым?!
- Тогда я убью его, - опять принялся за старое Трувор. - И он ничего тебе сделать не успеет.
- Ты не слышишь меня? - Роса одернула Трувора за руку. - Я теперь жена его! Нет ни одного способа быть нам вместе и не уронить моей чести. Я княжеская дочь. И я не могу легко бросить мужа и бежать с любимым. Это покроет позором весь мой род! Подумай, на что ты толкаешь меня! И теперича, ты хоть понимаешь, какому риску ты меня подвергаешь? Если ты любишь меня, как говоришь, ты должен молчать о том, что между нами было. Ты обязан оберегать мою честь, а не кричать о своих чувствах, подставляя меня под удар! - по натуре своей Роса была неразговорчива и скромна, но сейчас ее словно прорвало. Она понимала, что если теперь не завершит начатого, то Трувор не остановится и, точно, уложит ее в могилу своей прытью.
- От меня никто ничего не узнает, если ты этого боишься, - Трувор оглядел любимую с досадой. Неужели Велемира была права – Роса довольна своей судьбой, и он, Трувор, ей не нужен.
- Я боялась потерять тебя. Но теперь, когда это случилось, я боюсь, что мы оба окажемся наказаны за свою преступную слабость. Для нас нет даже надежды, пойми, - сердце Росы разрывалось, вопреки доводам.
- Скажи мне только одно: я для тебя что-то значу? - Трувор обхватил Росу, приперев к стенке теремов. Благо, поблизости никого не было, но Росе все равно делалось неспокойно: в любой миг мог кто-то вырасти!
Конечно, ответ – «да». Она любит его, и всегда он будет ею любим. Такого молодца не забудешь! Сказать ему так – и он никогда не отступится от нее. Но с другой стороны, разве это так уж плохо?! Всякое возможно в этой жизни. Сейчас у нее есть Арви, но может настать будущее, в котором его не будет.
Роса опустила глаза, ужаснувшись своим мыслям. Была ли она такой расчетливой раньше?!
- Ну же, скажи как есть, - тряс Росу Трувор.
- Я люблю тебя так, как никого не смогу полюбить…- всхлипнула княжна.
- Ну тогда…- начал Трувор, но Роса поспешно закрыла ему ладошкой рот.
- Но я не пойду против богов. Сейчас они вручили меня Арви. Я не хочу никому зла и не желаю позорить себя, его и тебя. Прими это: теперь уже ничего не поделать.
- Я так не привык, - воспротивился Трувор. - И всегда могу что-то поделать!
- Что бы ты ни сделал, ты в первую очередь заденешь мою честь. Сейчас все в руках богов…
- В болота твоих богов! - разгорячился Трувор. - Не хочу я доверяться их рукам! Я хочу быть с тобой!
- Этот разговор излишен. Еще раз прошу, не подведи меня, - Роса уже выбилась из сил, пытаясь внушить ему нужную мысль. - Нам надо было сражаться тогда, а не теперь. Теперь мы должны молчать…
- Я говорил с Велемирой, - вспомнил вдруг Трувор. - Она сказала, письмо ей отдала твоя помощница.
После того, как на Новгород напали, а Роса сделалась сиротой, у нее не стало прислуги. Но Трувор об этом не знал. Роса задумалась. Рассказать бы ему напоследок, как в реальности обстояло дело. Но безопасно ли это? Даже если Трувор не грохнет ее, то, по крайней мере, бросит, уж точно. И Велемира отплатит, устроив все так, чтобы сестра оказалась в обстоятельствах похуже, чем у нее самой. В отместку она поднимет шум и поведает Арви все то, что Роса так усердно скрывает. Нет, нельзя сейчас выдать Велемиру.
- Прекрасно, - кивнула Роса, не решаясь на конкретный ответ. Язык не поворачивался прикрыть сестру.
- Это правда? Ты отдала его помощнице? - уточнил Трувор.
- Возможно, - Роса не могла выдавить из себя четкого «да», несмотря на необходимость.
- Что значит «возможно»? Я спрашиваю, кому ты отдала его? - Трувор был серьезен и даже отчего-то угрожающ. Нет, на Росу он не злился, а лишь искал правду. Но Роса полностью разглядела его в этот миг. Если б она согласилась с ним бежать и что-то пошло бы не так, где гарантии, что он не стал бы таким же жестким, как сейчас. Он ведь это только сегодня твердит, что Арви и свадьба для него ничто. А кто знает, как оно на самом деле, и что он предъявит ей потом! Все-таки она поступила верно, отдав предпочтение Арви…
- Раз она так говорит, значит, так и есть…- подтвердила Роса, понимая, что нет смысла тянуть, иначе их разговор никогда не закончится, а время уже поджимает. - Я отдала его помощнице. Теперь мне пора.
- Велемира не причем? - Трувор желал удостовериться до конца.
- Не думаю, - нехотя согласилась Роса. - Мне пора идти…Больше не станем с тобой видеться наедине.
- Подожди, - Трувор не отпускал княжну. - Не спеши отказываться. Я люблю тебя и позабочусь о тебе. Ты ни в чем не будешь нуждаться. Подумай, мы могли бы сегодня же…
- Сколько еще ты будешь мучить меня? - перебила Роса. - Прошу об одном, сохрани все в тайне! Так ты позаботишься обо мне. А дальнейшее в руках богов…- Роса уже плакала. Она очень боялась, что все может вылезти, если Трувор где-то даст маху. А он уже сейчас неосмотрителен и горяч. - Может, счастье однажды и улыбнется нам. А сейчас, прощай, - Роса наконец отпихнула Трувора и поспешила обратно к колодцу, озираясь.
Утирая слезы, она случайно подняла взор и вдруг заметила в окне терема Велемиру. Оказывается, та от начала и до конца все видела и слышала! Кто ж знал, что Роса прямиком угодила на задние дворы княжеских хором! Теперь эта змея Велемира радуется, что Трувор не узнал о том, чья это была подлая проделка с письмом!
Роса ускорила шаг: нужно торопиться к колодцу, пока мальчишка не потащил ведра Арви в избу! Но не успела она проделать и полпути, как вдруг ее нагнала Велемира. Улыбающаяся и ласковая.
- Сестренка, - Велемира радушно обняла Росу. А та лишь подивилась, как сестра успела столь скоро спуститься со своих этажей. Слетела точно на крыльях. - Все никак не дойду до тебя. Как я стосковалась по тебе…Хороша ли ваша изба? Или что-то требуется? Всего ли в достатке?
- Я тороплюсь, - Роса холодно отстранила Велемиру и возобновила путь.
- Куда же ты? Постой со мной хоть немного, - Велемира улыбнулась, оказавшись снова перед Росой.
- Мне пора. До свидания, - Роса хотела уйти, но Велемира уже силой остановила ее.
- Я знаю, что ты подумала, увидев меня рядом с Трувором…Понимаю, на что это похоже. Но клянусь, сестра, я тут не причем. Он искал утешения и буквально сам…Да что я могла? Я покорилась судьбе! Но ведь с тобой теперь все благополучно: Арви тебя не обижает. Забудем же былое, - простодушно предложила Велемира. Она не испытывала угрызений совести. Кто виноват, что Роса такая разиня! Да и, по сути, Росе сейчас не так уж плохо; не конюха же она ей сосватала! Да, с тиуном, похоже, не забалуешь: Росе приходится хлопотать по дому самой, без слуг. Но, в конце концов, сажать огород и ткать рубахи он ее не заставляет. А приготовить кашу и смахнуть пыль ей не в тягость. А главное, они все-таки сестры. Не дело из-за мужика порывать навеки.
- Небеса тебе в свидетели, боги тебе в судьи. Прощай, - Роса отстранила сестру и на этот раз ушла окончательно, оставив Велемиру одну посреди двора. У нее не было желания ни в чем разбираться. Да и к тому же, нужно торопиться к Арви. Она обещала, что уйдет ненадолго, а между тем уже начало смеркаться.
Дойдя до колодца, Роса обнаружила, что ведер нет. Взволнованная, она поспешила к дому. Мысли и ноги путались. Роса еще больше растревожилась, когда застала супруга в дверях: он стоял на пороге, опершись о косяк, и задумчиво наблюдал за тропой, по которой она спешно шла. На крыльце возле него почивали ведра, любезно доставленные пареньком. Роса пожалела, что не приказала слуге дождаться ее у колодца.
- Почему так долго? - спросил подозрительный Арви, когда Роса, наконец, оказалась возле него.
- Встретила Велемиру. Она показывала мне свои сады, - соврала Роса. В ее душе ничто не дрогнуло.
- И как она поживает? - спросил Арви равнодушно, скорее, из учтивости.
- Я не поняла, - сказала Роса полуправду. Сейчас придя к Арви, она вдруг ощутила, как свалился с ее плеч камень. Верно она поступила, оставшись с тиуном. Если бы она ошиблась, не было бы ей так легко на сердце. Трувор – это нечто физическое. При виде него голова перестает работать, живот ноет, а ноги почти не держат. Но так уж ли это хорошо? Росе захотелось поговорить с Арви. Ведь он не только ее муж, но и единственный друг. - Вы же знаете Велемиру. Она никогда не скажет правду, хоть пытай ее! Я спросила, что у них с этим Трувором. Но она не ответила ничего понятного.
- Ну так все вроде бы понятно: она возле него даже за столом, - тиун уже и сам стал убеждаться, что опасения по поводу Трувора не были обоснованы, а он, Арви, всего лишь ревнивец. Мало ли зачем потащился Трувор к их избе. Может, по пьяни этому удальцу что-то и привиделось. И потом, это неудивительно, что такая умница-разумница, как его Роса, вызывает восхищение. Главное, что она любит его, своего мужа, и это залог их счастья. Так что вечернее происшествие - совпадение, скорее всего.
- Верно, вы правы, - согласилась Роса. - Не просто же так они теперь повсюду вдвоем...
- Скорее всего, не просто, - Арви задорно улыбнулся Росе. Они еще немного поворковали, а потом и вовсе забросили домашние дела Росы, полвечера забавляясь и улегшись спать уже в глубокой ночи.

****
Вольна и Васса уже несколько часов к ряду обедали за беседой. Погода была дивная, но гулять они не ходили: им было вполне достаточно застолья у открытого окна.
- Я рада, что все наладилось, - заверяла Васса подругу. - Кажется, он весьма добр к тебе.
- Добр-то он добр…- не договорила Вольна, вздохнув. - Но я вижу, как все катится под откос…А поделать ничего не могу…Ну, довольно об этом. Лучше скажи, ты, и правда, так крепко любишь Мирена? - интересовалась Вольна, намазывая жирный паштет на булку и наливая парного молока себе в мису.
- О, да, больше, чем можно вообразить. Ты ешь печень? - Васса озадаченно оглядела Вольну.
- Ага, - кивнула Вольна, с наслаждением пережевывая трапезу.
- И пьешь парное молоко? Шептухи не советуют…Может повредить ребенку, - напомнила Васса.
- Не повредит, - Вольна откусила новый кусок булки.
- Как это? Ты что…- Васса вдруг озарилась внезапной догадкой. - Ты не беременна, что ли?!
- Нет. То есть, пока нет, - хмыкнула Вольна.
- Да ты что! - Васса выпучила глаза. - А как потом? Он ведь рано или поздно узнает…
- Узнает ли? А теперича важнее было все исправить. Видишь же сама, как обернулось! - Вольна потянулась к другим закускам.
- Но теперь ты, конечно, будешь стараться, чтоб снова оказаться с ребенком? - уточнила Васса.
- Придется...Хотя…Хотя, может, и нет. А потом скажу, что скидыш случился…
- Лучше б уж еще одного маленького родила бы, - посоветовала Васса.
- Зачем это? - хмыкнула Вольна, даже перестав жевать.
- Так спокойней. Было бы у князя два наследника от тебя...- размышляла Васса.
- Одного с него хватит…- махнула рукой Вольна.
- А вдруг не хватит…А может он сомневается в чем-то…Почему до сих пор не провозгласил Савву преемником? - Васса озвучила вопросы, которые на самом деле занимали и Вольну. - И это ладно еще пока…А вдруг Варвара вернется…Мало ли, как там пойдет…Вдруг родит ему сына…Там уж он сомневаться не будет…
- Васса! Прекрати, - Вольна раздраженно отбросила от себя ложку, которой черпала кушанья.
- Дело твое…Я лишь так…- Васса потянулась к еде.
- Да ты все верно говоришь, - неожиданно согласилась Вольна. - Но дело тут в другом...Честно говоря, я больше не собиралась…Мне нелюбо ходить толстой и неповоротливой…Бояться ступить не туда, упасть…А потом еще роды…- вспоминала Вольна пережитые муки. - Ты не рожала, так что не знаешь, о чем я говорю.
- А что? Слишком больно? - нахмурилась Васса.
- Да. Но рассказывать тебе не буду. Чтоб не пугать. В свое время все узнаешь. Но и не только в болях дело. Не так-то просто после тяжести вернуть привычный облик, - Вольна недовольно поморщилась. - Мне повезло, все само исправилось. Но вдруг это будет не каждый раз? Вдруг я располнею…Или мои зубы выпадут! Дитя забирает все силы у матери. Так что не так-то это просто, Васса, - вздохнула Вольна.

****
Синеус и Эйрик возвращались с конной прогулки. Выходя из конюшен, дан заметил вдали девицу, пленившую его сердце. Она была в сопровождении женщины, с которой они вместе прогуливались по дорожкам сада. Так как Синеус с Эйриком обо всем вчера уже договорились, то гость обратился к князю без обиняков.
- Представь меня ей. Хочу, чтоб она знала, кто я, - кивнул Эйрик в сторону гуляющих девиц.
- Нет никакой проблемы, - улыбнулся Синеус. - Она и так почти твоя. Пойдем, брат.
Князья направились к девицам, мирно бродившим по саду. Завидев приближающихся правителей, прогульщицы замедлили шаг и в итоге остановились возле вечнозеленых елей.
- Княжна Ума, - представил Синеус первую девушку. Ума поклонилась. Эйрик кивнул.
- Княжна Варвара, - из приличия озвучил Синеус имя второй девицы.
- Прекрасна, как сама весна…- любезно выразился Эйрик. На этих словах удивленный Синеус повернул голову в сторону гостя и увидел, что тот не сводит восхищенных глаз с Варвары, в то время как сдерживающая улыбку Ума его вовсе не волнует. Синеус впервые за долгое время ощутил себя полным олухом.

Ума почти влетела в свои покои с подачи брата. Взвизгнув, она еле удержала равновесие, чтоб не свалиться. Дверь за ней с грохотом захлопнулась. Ума отбежала от разгневанного Синеуса подальше к окну.
- Я сверну твою тощую шею! - орал Синеус, швырнув в сестру подвернувшейся вазой. - Гнусная пакостная подлячка! А ну иди сюда! - Синеус поймал Уму и начал трясти. - Ты хоть понимаешь, что ты наделала?! Что я теперь скажу Эйрику?! Клянусь Одином, я сейчас выпотрошу тебя! Я вышибу твои мозги!
- Успокойся, брат, - улыбалась довольная Ума, которая вовсе не боялась Синеуса, так как знала, что он только грозит, но ничего ей не сделает. - Я бы на твоем месте подумала, что ты скажешь Негу, а не Эйрику.
- Что ты мелешь?! - заорал Синеус, уже еле сдерживаясь, чтобы не врезать сестре по ее наглой морде.
- Эйрику ты уже столько всего посулил, что теперь опасно его разочаровывать. Не проще ли дать дану то, чем ты заманивал его, а объяснения оставить для другого…- Ума не забыла старых обид Рёрику.
- Ты хочешь, чтобы я…- Синеус аж подавился. - Ты что предлагаешь?! Совсем спятила?!
- Что ж, откажи Эйрику. И уже через месяц от Дорестадта останутся руины. Я предлагаю дельный выход. Она не так важна для нас. А вот Эйрик оскорбится, если, подразнив, ты не отдашь обещанной забавы.
- Из-за твоих гнусных происков все оказывается под угрозой! Ты понимаешь, что я еле уломал его! Я вожусь с ним уже целый месяц, и вот, чем все увенчалось! Что мне теперь делать?! Как я теперь выкручусь?!
- Надо было раньше тебе думать! Когда ты возомнил, что можешь услать меня в Хедебю, подарив этому громиле словно немую рабыню! - огрызнулась Ума, устав успокаивать разгневанного брата.
- Заткни свою глотку, иначе это сделаю я! - орал взбешенный Синеус, угрожающе толкнув Уму к стенке. - Я убью тебя, клянусь всеми богами, я сделаю это! - Синеус нарочито замахнулся. Ума подсознательно чуть закрылась рукой, но не испугалась, поскольку знала, что он лишь пугает, но ее не тронет. Вообще-то, он мог запросто ударить женщину, но Ума для него была не женщина, а сестра.
- У тебя всего два пути, - напомнила Ума ласково. - Не переживай, я с тобой, брат, в любом случае.

****
Изборск. На темном небе рассыпались звезды. Любопытный месяц заглянул в одинокое окошко терема Велемиры, где княжна уже полвечера напряженно мыслила. Роса обидела Трувора, спровадила его уже во второй раз. В таких обстоятельствах мужчина будет искать утешения в другом месте...Сей громила кажется сильным и самоуверенным, но это лишь с виду. На самом деле ему, как и любому человеку в таком положении, сейчас больно и грустно. Он захочет тепла и ласки. И нынче он крайне уязвим. Почти любая может взять его. Нужно воспользоваться случаем! Пусть приезд лицемерной Росы хоть послужит делу! Но в этот раз нужно не просто ринуться ему на помощь, но и себя не обидеть. Столько времени прошло: пора бы, наконец, ей, Велемире, сделаться его законной супругой! А то он лишь везде таскает ее за собой, точно того бездомного пса.
Заслышав голос Трувора на улице, Велемира отвлеклась от своих мыслей. Он с кем-то здоровался. Стало быть, пришел…Где носило его всю ночь и весь день? Главное, чтоб у него не вошло в привычку ночевать вне дома!
Дверь распахнулась, на пороге стоял Трувор. Он хорошо выглядел. Был чист и свеж, словно и не участвовал ночью в боярской пирушке. Видимо, весь день продрых у какого-то дружинника в избе.
Велемира не ошиблась. Трувор, действительно, заснул лишь под утро. Приют он нашел в избе Бьерна, где проспал до обеда. Впрочем, он не только спал, но и обдумывал все произошедшее накануне, придя к выводу, что, пожалуй, незаслуженно набросился вчера на княжну. И сегодня придется признать свою вину. Велемира, как оказалась, ни в чем не виновата. К тому же, все это время она была ему преданным другом. Это гадко он поступил, напрасно обвинив ее, да еще и ударив без причины. Какой он все-таки скверный! Надо поспешить!
- Доброго вечера тебе, - поздоровался Трувор, затворив за собой дверь.
В ответ Велемира лишь кивнула, грустно скользнув взглядом по вошедшему. Затем встала и собралась уйти наверх. Она выглядела рассеянной. Но на самом деле княжна была очень собрана: одно неверное действие, и Трувор будет потерян! Он не влюблен, потому сложно управлять его чувствами. Нужно продвигаться очень медленно, дабы нащупать нужную нить и не потерять ее. Сейчас, скорее всего, лучше сделать вид, что она разбита после его вчерашнего дикого выпада. Очень вероятно, он уже забыл про то, как храбро она заткнула его, а помнил лишь то, что ворвался в горницу к княжне и налетел на нее с кулаками. Это как раз то, что нужно.
- Велемира, - окликнул Трувор удаляющуюся по лестнице фигуру. - Накорми меня.
Княжна вернулась обратно и принялась покорно сооружать стол. Пошла во двор, затем в погреба. Вскоре на скатерке появились мясные изделия, овощи и хлеба. За все время Велемира не произнесла ни слова и ни разу не взглянула на Трувора, которому в подобной обстановке уже стало совсем не по себе.
- Ты прости. Я вчера был несправедлив к тебе! - Трувор подошел к княжне и обнял ее за плечи.
- Это все неважно…- в ответ Велемира лишь безучастно качнула головой.
- Для меня важно. Я не хотел обидеть тебя. Прости меня. И больше такого не повторится, - Трувор обладал редким свойством: он мог искренне признать свою вину. У него на такое смелости хватало. Он не убегал от ответа и был всегда непритворен в своем раскаянии. В свое время у них с Рёриком примерно с этого началась дружба. - Хочешь – ударь, - предложил Трувор, которому было бы куда проще, если бы ему врезали по роже в ответ на нанесенную обиду, нежели дулись на него неделями, молчаливо попрекая.
Велемира покачала головой. У нее был печальный вид, который она осознанно приняла, дабы смягчить заготовленные речи. Разговор предстоит не из легких, так что нужно сперва накормить его досыта.
- Располагайся, Трувор, - Велемира кивнула на лавку. Ее голос прозвучал не то грустно, не то строго.
Трувор вздохнул и уселся, куда велела княжна. Трапеза проходила почти в тиши. Они обменялись лишь парой слов, и то с подачи Трувора. Беседы не получалось.
Вскоре плошки на скатерке опустели. Велемира выдохнула. Подходящий момент настал. Нельзя терять времени: кто знает, что у него в башке?! Сейчас встанет, да пойдет! Нужно приниматься за дело.
Княжна вдруг внезапно всхлипнула и, утирая слезы, поспешила в свою опочивальню, бросив миски посреди стола. Трувор от удивления раскрыл рот: еще минуту назад она была спокойна, а уже сейчас плачет. Точно, из-за него! Вот сволочь, опять он все испортил! Как можно быть таким неловким! Корил себя Трувор.
Наместник поспешил за княжной, окликнув ее несколько раз по пути, но та не остановилась. А даже, наоборот, поспешила к себе еще стремительнее, в итоге, вообще, захлопнув дверь перед самым его носом. Но Трувор не обратил внимания на эту деталь и все же беспардонно вломился. Велемира стояла у окна, подняв к небу глаза, в которых теперь сияли слезы. Трувор подошел к ней, встал рядом, вздохнул.
- Я не желал такого, - начал Трувор, обняв княжну. - Прости меня. Слышишь? Ну, Велемира…
- Я поняла лишь одно…- начала княжна еле слышно. - В этом мире мне не на кого опереться. Я ни разу не подвела тебя…Была верной соратницей. Но даже ты не веришь мне…Даже ты, Трувор.
- Неправда, - замялся Трувор. Ему что-то не нравилась эта беседа. Поскорей бы она уже простила его.
- Правда, - Велемира прижала к глазам крохотный платочек. - Разве мало я усердствую для тебя? Разве не служу тебе верой и правдой? А ты готов убить меня по поклепу этой вертушки! Что она сказала тебе? Что любит, но должна остаться с Арви! - Трувор молчал, как всегда, застигнутый врасплох разительно верными догадками княжны. Он-то не знал, что она слышала всю их с Росой беседу. - Ты же неглуп и сам разумеешь, что это наглое вранье! Сейчас и тогда - ты для нее запасной жених. Она никогда не даст тебе свободу на случай, если что-то стрясется с Арви. Тем паче, нынче ты не простой ратник! - Велемира видела по лицу Трувора, что эти слова неприятны ему. Однако ее речи все же находят отклик. Он не столь наивен, чтоб похожие мысли ни разу не посещали его. Ведь сам он со своим пылким нравом, не колеблясь, был готов бросить все, а Роса не захотела оставить даже нелюбимого мужа. - А я…Полюбила тебя еще тогда, когда ты был никем. Что ты мог дать мне? Наша жизнь обещала быть полна лишений. Но разве это остановило меня? Разве я мучилась выбором меж тобой и положением, что сулит мое происхождение? Твоему князю, конечно, плевать на мою судьбу, потому как я ему не дочь и не сестра. Однако он мог бы в мирных целей выдать меня замуж за какого-нибудь соседнего владыку. И я бы получила все, что достойно меня. Но я все отдала ради любви…- Трувор хотел что-то сказать, но Велемира не позволила перебить себя. - Я полюбила тебя сильнее всего в этом капризном мире. Без остатка отдалась, готовая быть при тебе, кем угодно, - Велемира снова прижала платочек к носу. А укоренный Трувор вздохнул. - Но кто я теперь? Чья честь, воистину, пострадала, так это моя! Что обо мне будут говорить отныне? Позором покрыто имя мое! Ни один честный человек не возьмет меня в жены! Как я могу зваться княжной после того легкомыслия, на которое меня толкнула слабость к тебе? А все потому, что я уступила любви, уступила тебе, Трувор, - капля тоски сбежала по щеке Велемиры, сверкнув в свете луны. Трувор вздохнул: княжна права в своих упреках. То, что он не женился на ней до сих пор – это гнусно! Он думал только о себе! И о Росе, которая, как подметила Велемира, похоже, держит его за запасной вариант. Сначала он соблазнил бедную Велемиру, а теперь увиливает от женитьбы. Какой же он негодяй! - Я соберусь и уеду, - прервала Велемира мысли Трувора неожиданной репликой. - Не могу позора этого стерпеть. Я княжна, а не простолюдинка. И до чего докатилась! Зачем я поддалась тебе? Зачем доверилась тебе, Трувор? - Велемира говорила без упрека, словно рассуждая сама с собой. Теперь уже целые ручьи бежали по ее щекам. Такую пытку мало бы кто вынес, разве что Ингвар. - Я совсем одна. Батюшки нет. Братьев нет. Никто за меня не вступится…- всхлипнула Велемира. - Уеду, и будь, что будет. Мне теперь все равно. Мое сердце разбито. Моя честь поругана. Меньше всего меня волнует, что теперь станется со мной дальше…
- Не плачь, - Трувор развернул женщину к себе. - Никуда не поедешь: поженимся на Велик-день .
Велемира чуть не лишилась дара речи. Блестящая победа. Все оказалось даже проще, чем она рассчитывала. Теперь главное - продолжать в том же духе. Пусть еще за честь почтет и за святую обязанность!
- Не знаю, не знаю, - покачала головой княжна, опасаясь так скоро выказывать щенячью радость, охватившую ее. Нельзя допустить, чтоб он догадался, что это все ловушка и никуда уезжать она не собирается.
Трувор обратил лицо Велемиры к себе, и на его руку тут же капнули слезы. В этот миг княжны была даже хороша. Его тронула ее самоотверженность. Ведь порой он и сам бывал чувствителен. И всегда уважал высокие порывы. И правда, она доверилась ему, забыв о княжеской и девичьей чести. Бросила всех и вся ради него. Невзирая на то, что действительно в тот момент у него ничего, кроме коня, не было. И все это время, она так старалась поддержать его. Разве ни к ней он приходил, когда по пятам преследовали неприятности? Да, он не любит ее, но бросить одну после всего - это паскудно. Так что тут раздумывать?!
- Поступим, как я решил…- Трувор ожидал ответа Велемиры. Но она лишь неопределенно качнула головой. - Я не отпускаю тебя! Всё! - почти закричал Трувор, а после обнял промокшую Велемиру. Сделал это, конечно, не из любви, а из желания быстрее успокоить того, кто по его вине оказался в беде. Велемира зарылась носом в утешителя, силясь успокоиться. - Тебя никто не обидит, и твоя честь не пострадает, - Трувор заглянул в затуманенные очи Велемиры, ожидая наконец увидеть там просвет. - Никто о тебе ничего не скажет и даже подумать не посмеет. А если кто-то что-то вякнет, я сам вырву тому язык. Теперь ты под моей защитой.
- Будешь защищать меня от себя? - ткнула Велемира. Ей все-таки хотелось проучить его за вчерашнее.
- Я больше не обижу тебя. Проси - чего хочешь. Дам все, что в моих силах, дабы загладить свою вину.
- Мне ничего не нужно на этом свете, кроме тебя, - Велемира посмотрела на Трувора ласково, но при этом не превращаясь в собаку. Ее глаза блестели, и был в них некий отважный огонек, который понравился Трувору. Вот, истинно, преданное сердце! Кто бы мог подумать, что эта злая стерва так ранима и честна?!
- Давай-ка, я уложу тебя. А завтра продумаем, как лучше все устроить…- с этими словами Трувор легко подхватил вечно мерзнущую Велемиру, точно пушинку, и уложил в кровать, укрыв одеялами.
- Воды…- пропищала Велемира слабым голоском. - Мне дурно...
Через пять минут Трувор уже снова носился с ковшами и тряпицами вокруг княжны.

****
Для Белоозерского старосты Мудра последняя неделя оказалось самой сложной за всю прожитую жизнь. В лес за ягодами ушли две его юные дочери, однако обратно домой их не дождались. Поиски вели всей округой, но ничего это не дало: дети не нашлись. Мудр был убит горем. Что до его домочадцев, то дела обстояли еще хуже. Жена старосты, Улада, почти потеряла разум, по крайней мере, власть над собой точно. Она, как безумная, металась то в дом, то на улицу, то к лесу, звала детей и спрашивала о них постоянно нечаянных посетителей и прохожих. Сыновья Мудра – Первой, Вторак и Любим – вели поиски сестренок, не прерываясь даже на сон. Но в итоге и они в расстройстве вернулись домой к родителям ни с чем. Наряду с этим в городе произошло еще кое-что – кончился князь Остромир, управлявший последние двадцать лет Белоозерским княжеством, оставив после себя лишь малолетнего сына и стада резвых скакунов, коими славились эти земли.
Мудр был народным старостой и одновременно принадлежал к боярскому сословию. Множество забот ожидало его. Но сегодня он даже отказался выступать на собрании вече. Кое-как уложил он в постель уморенную горем супругу на чердаке, где была устроена летняя опочивальня. А сам пошел на первый этаж и сел за стол возле окна. Грустно смотрел он в одну точку, даже не моргая. Вдруг краем глаза он увидел, как на улице некто высокого роста подходит к его крыльцу. Он вел за собой еще человек восемь. Все они были весьма добротно одеты и походили на купцов.
- Вторак! - позвал Мудр среднего своего сына, безразлично махнув рукой на двор. - Купцы-лавочники, что ль, пожаловали? Отопри им. Спроси, чего надобно. И вели, чтоб пришли на следующей седмице…
Вторак отправился открыть дверь. Сам Мудр тем временем остался за столом, уже забыв о гостях, погрузившись в горестные мысли. Сейчас он не желал никого видеть и не мог ни с кем разговаривать. Вдруг он услышал шум в передней. Оказалось, что Вторак отпер засов и задал вопрос о том, кто пришельцы и что им нужно. Ответом на сие послужил мощный удар дверью в нос парня, от которого последний отлетел. Не понимая происходящего, Мудр застыл. А чужане в то время оравой завались в избу. Часть из них осталась снаружи. Тот, что шел впереди, проследовал в горницу к ошарашенному Мудру. Незнакомец спокойно уселся на лавку напротив самого хозяина дома. Взял со стола одно из яблок, что принесла Уладе соседка, и молча откусил кусок. Еще двое «купцов» стояло здесь же в горнице наготове.
Белоозерец только сейчас заметил, что чужаки, оказывается, вооружены. Мудр был народным старостой уже двадцать лет. Люди любили и уважали его не только за справедливые решения, но и за ум, который сейчас подсказывал ему сохранять спокойствие и не провоцировать гостей на новые грубые поступки.
- Кто вы? - сдержано спросил Мудр, обескураженный столь хамским вторжением. - Что вам угодно?
- Я новгородский князь Рюрик. Должно быть, ты слыхал обо мне. Я пришел к тебе за советом и помощью, Мудр, - незнакомец пережевывал яблоко, отчего возникла пауза.
- Я не совсем понимаю…- недоумевал староста, не отрывая глаз от губ гостя. - Это какая-то шутка?
- Нет, Мудр, это не шутка. И сейчас ты в этом убедишься, - пришелец положил огрызок на стол, облокотившись на стенку. - Мне от тебя кое-что потребуется. В обмен на эту услугу ты получишь обратно своих дочек…Ньер, как их там…? - обратился Рёрик к огнищанину, который тут же назвал ему имена детей. Князь понимающе кивнул и продолжил, - да, точно, Миронега и Синеока. Это ж твои?
- Как?! - оторопел Мудр. - Они, что же, у вас? - изумился отец, сжав скатерть. - Что вы с ними сделали?
Рёрик подал знак Ньеру. Тот подошел к столу, за которым сидели князь и староста. В руках у гридя был небольшой мешок, содержимое которого он в одно небрежное движение стряхнул на скатерку.
Мудр прижал ладонь к пылающему лбу, увидев, как на стол скользнули две русые косички, повязанные знакомыми ленточками дочурок. В голову старосты неуправляемым потоком хлынули пугающие мысли. Мудр подавил в себе вопль.
- Что это значит? Вы убили их? - шатаясь, Мудр поднялся с места, но ноги не держали его.
- Не переживай. Они не пострадали. Пока. Однако дальнейшая их участь зависит от тебя, Мудр. Если хочешь получить дочек целыми и невредимыми (а не по частям), то слушай внимательно, что тебе нужно сделать…
- Что значит «по частям»?! - от ужаса Мудр подпрыгнул на месте.
- Ну что ты как маленький? - ухмыльнулся князь. - То и значит. Но я верю, что до этого не дойдет. Итак. Как я уже сказал, если хочешь снова обнять своих дочерей, то запоминай, что от тебя потребуется…- Рёрик обстоятельно поведал Мудру о его предназначении и целях, заключавшихся в том, чтобы тот при выборе нового князя повлиял на мнение народа в пользу Новгородского владыки. Разумеется, староста получит в помощь делу золото и людей. Последние окажут любое посильное содействие от элементарных выкриков на площади необходимых речей до физической расправы с теми, кто может помешать благородному замыслу.
Выслушав гостя, Мудр опешил. Предложение чужака было более, чем возмутительным. Однако с другой стороны у этого бандита были его девочки, без которых Мудр за семь дней постарел, как за семь лет. Но как староста он не мог согласиться на вопиющие условия этого человека и решил вступить с ним в переговоры.
- Князь, все, что вы говорите в высшей степени разумно. И я соглашаюсь с вами. Но будет ли просто…
- Просто не будет, Мудр, - прервал старосту Рёрик. - Но я, как уже говорил, желаю позаботиться о Белоозере, взяв эти земли под свою защиту. Ведь два года назад на вас напали варяги, как вы их называете…
- Да, варяги напали на нас, это верно. Но ведь мы прогнали их прочь, - аккуратно заметил Мудр.
- Вам откровенно повезло. Если бы на вас напал кто-то вроде меня, а не тех полупьяных норманнов, так легко отделаться вам бы не удалось, любезный Мудр, - Рёрик сложил руки в замок, оглядев чуть дышавшего старосту. Тот, не смотря на опасения, держался умело, не выказывая излишней робости или страха. - Возвращаемся к преимуществам…- князь подавил зевок, пытаясь вспомнить, на чем остановился.
- Вы говорили, что желаете позаботиться об этих землях…- напомнил Мудр вежливо.
- Да. Тем более что сам я сейчас княжу неподалеку от этих мест, как ты помнишь, в Новгороде. И все это будет для меня стратегически просто. И вам, тоже, конечно, польза, - подчеркнул Рёрик.
- Князь, не думаю, что я в силах помочь вам…- обратился Мудр уважительно. - Это не в моей власти…
- Очень жаль. Тогда я пошел, - незнакомец вдруг поднялся и проследовал к выходу, собираясь покинуть горницу. Мудр несколько опешил, ведь диалог закончился слишком внезапно, буквально на полуслове.
- А что же будет с моими дочерями? Вы вернете их мне? - сморщил лоб староста, приподнявшись.
- Нет, я их не верну, Мудр, - отказался князь. - Они отправятся в загробный мир, держась за руки.
- Но они же еще дети! - воскликнул напуганный Мудр, который сразу позабыл про переговоры.
- Да плевать мне на это, - признался князь. А староста отшатнулся от бездушного гостя.
 Вдруг в горницу с потолка ввалился рослый детина, старший сын Мудра. Он затаился на чердаке, выжидая удобного момента для нападения, который, по его разумению, настал: на миг чужак оказался один, а его охрана поодаль. Первой резко оттолкнул Прохора. На бегу свалил с ног Мигера, успев ранить того ножом в бок. После удачной комбинации Первой бросился на Рёрика, замахнувшись с криком: «Умри, злодей!».
- Сынок! Нет! - воскликнул староста в отчаянии. - Первой, остановись! Не подходи к нему! - кричал Мудр. Но здоровяк не внял отцу, а лишь еще истовей кинулся в бой. Однако злодей успел увернуться, поймав Первоя за запястье. Ударив свободной рукой в лицо храбрецу, Рёрик следующим действием пригвоздил того к стене. Выбил лезвие из рук Первоя, попутно втетерев тому еще пару тумаков для закрепления успеха.
- Не лезь на рожон, Первой, - посоветовал Рёрик угрожающе. - А будешь геройствовать, и в вашем семействе поубавится. И начну я с тебя. Понял меня? - после чего князь оттолкнул парня в объятия своих людей, которые тут же увалили того на пол лицом вниз. Мудр смотрел на сие в ужасе. Рёрик обратился на этот раз к нему самому. - Твой сынок дурно воспитан, Мудр. А чтоб тебе быстрее думалось, для начала я, пожалуй, отрежу ему ухо: возможно, тогда в следующий раз, он станет внимательней слушать, что ему говорят старшие.
- Нет! - взмолился Мудр. - Прошу тебя, отпусти его! Я, правда, ничего не могу! Оставь нас в покое!
- Все ты можешь, не прикидывайся, - после чего Нег наглядно кивнул Прохору на Первоя, - займись им!
Прохор подошел к валяющемуся Первою и взял того за чуб, неспеша доставая свой кинжал из-за пояса.
- Нет! Прошу! Остановись! Сжалься! - закричал Мудр в ужасе.
- Зачем это? - ухмыльнулся Рёрик. - Даже тебе его не жаль, а я должен тут расплыться в милосердии?
Вдруг на лестнице, ведущей на второй этаж, раздались визги. Все, естественно, обернулись – жена Мудра. Душевное ее состояние было расстроено из-за пропажи дочерей, и она почти не владела собой. Мудр намучался с ней в последние дни, пытаясь заставить ее есть и спать. Увидев, что Первою грозит опасность, она потеряла голову окончательно. Улада без помех вбежала в горницу (никто ее не остановил, решив, что угрозы она не представляет) и попыталась врезать Негу, замахнувшись и даже неумело попав по нему. В ответ на это ее действо князь, конечно, ее скрутил. Она была вся в слезах, кричала проклятья, брыкаясь и вопя. Мудр теперь совсем пал духом.
Видя сраженного Первоя, над которым нависла беда, Улада вдруг из одной крайности кинулась в другую. Она бросилась умолять Рёрика о пощаде, стеная, так что и слово вставить было сложно.
- Пощади! Руки твои целовать буду, токмо отдай дочерей! Не тронь моего Первоюшку! - рыдала Улада. - Помилуй! Молиться на тебя стану! Пожалей моих детушек! Меня лучше убей! Мою жизнь забери! - Уладу было нереально перекричать: предприятие она прямо-таки срывала. Мудр не знал, что делать, пугаясь за жену, которая, очевидно, всех нервировала, и даже ему самому уже хотелось, чтоб она смолка.
- Заткни свою суку или мне придется самому этим заняться, ты понял?! - Рёрик подтолкнул Уладу к Мудру. Тот поймал жену и постарался ее успокоить, гладя по голове и что-то шепча на ухо. Но ее психика ввиду последних событий была подорвана: она не стихала. Было понятно, что женщина потеряла разум от горя и даже не воспринимает слов мужа. В этот миг в дверях появился третий персонаж – Любим, младший сын. Он, видимо, сидел все это время с матерью на втором этаже и сейчас спустился на ее крик. В отличие от братьев, он был еще совсем мальчик. Он хотел подбежать к родителям, но Ньер легко остановил его, ухватив за шкирку. Мальчонка попытался вырваться из рук бугая, но, понятно, тщетно. Рёрик обернулся на возню с Любимом.
- Любим, сынок! - Мудр был в отчаянии. Теперь уже вся его семья была в руках жуткого незнакомца. А Улада тем временем вновь завизжала, пытаясь ринуться к Любиму. Мудр еле справлялся с ней: она и ему врезала. Обстановка в горнице была раскаленная и настолько опасная, что старосте с каждой минутой становилось все труднее переносить ее.
- Наша беседа затянулась дольше, чем я предполагал, Мудр. Однако результаты меня разочаровали. Раз ты ничего не можешь поделать, как говоришь, значит, ты плохой староста, - Рёрик демонстративно угрожающе оглядел мальчишку. Увидев недобрый взор чужака, коим тот окинул Любима, Мудр закричал в ужасе.
- Я все сделаю, не трогай его! Я все устрою! Слышишь! Все сделаю, о чем ты просил!
- Мудр, ты уверен, что это в твоих силах? Я не хочу взваливать на тебя непосильную ношу, ведь ты утверждал, что ничего не можешь, - уточнил Рёрик заботливо, все еще не сводя глаз с застенчивого Любима, который в силу возраста толком даже не понимал, что происходит, и видел только, что все скверно.
- Могу! Все сделаю, отойди от него, прошу, я знаю, что нужно! - орал Мудр в отчаянии. - Отойди же!
- Видишь, оказывается, ты не так беспомощен, как сам думал, - после чего Рёрик кивнул Прохору. Тот оставил Первоя в покое вместе с его ушами и опухшей щекой. - Но все-таки за нос водить ты меня пытался, Мудр. И чтоб больше у тебя таких желаний не возникало…- Рёрик оглядел испуганного Любима.
- Умоляю, оставь его! - молил Мудр почти в слезах. - Не подходи к нему! Он же ребенок! Я все сделаю! Уговоримся! Все будет в точности так, как ты сказал! Народ призовет тебя! Они сами попросят! Я все устрою!
- Теперь, конечно, ты все устроишь, - кивнул Рёрик. - Если что-то понадобится, то, надеюсь, ты запомнил, куда присылать свои записки. После чего, если все выйдет, как мне нужно, верну тебе дочек в целости.
- Я сделаю все, что в моих силах! - Мудр был готов на все, лишь бы спасти малышей, но и задание было не из легких. Беспрецедентная наглость. - Но я не могу ручаться, что с боярами будет именно так, как ты пожелал…Я ведь не глава вече. Я лишь народный староста…
- В таком случае я тоже не могу ручаться относительно твоих малявок, Мудр, - Рёрик направился к выходу, попутно бросив дружине, - всё, уходим.

****
Свадьба Велемиры и Трувора явилась радостным событием, порадовавшим весь Изборск. Народу были обещаны гуляния и веселье. Распорядители и челядь носились без устали. Повсюду царила суматоха. Жених и невеста также были заняты хлопотами. Вернее, про жениха и его занятия никто не ведал, зато невеста старалась за обоих. Целую неделю она недосыпала, недоедала и недопивала, а все сновала туда-сюда, радея за устройство празднества. И вот, священный день, наконец, настал. Девушки-помощницы готовили молодую к церемонии: платье было подшито, волосы убраны, осталось лишь приколоть обереги и выбрать украшения. Уставшая, но счастливая, Велемира предвкушала приятные мгновения. Несмотря на все трудности, она все-таки добилась своего: любимый Трувор сегодня женится на ней! И вскоре он сделает ее не только своей супругой, но и почти княгиней. По крайней мере, полномочий у нее окажется не меньше, чем у Варьки! И у нее-то не будет никаких Вольн! Уж она-то сможет постоять за свое счастье! Все складывается. Трувор, конечно, пока не влюблен, ну так ведь все равно воз тронулся с места. Раньше он и говорить-то с ней не желал, а сейчас уже женится! Одно «но»: с Росой вышло несколько паршиво…А жаль! Как хорошо б в этот день быть вместе…
Мысли княжны были прерваны стуком в дверь. Секундой позже на пороге появилась Роса - подарок, на который Велемира была не вправе надеяться. Вскочив со своего места, она двинулась навстречу гостье.
- Сестричка, я так рада тебе! - в этот счастливый день Велемире хотелось, чтобы никто не держал не нее обид.
- Потому и пришла, - чуть улыбнулась Роса, отведя взор к окну. Вообще-то, она пожаловала по иным причинам. Во-первых, Арви освободил ее от домашних дел, напомнив, что у ее обожаемой сестры сегодня свадьба. Ведь Росе, наверняка, захочется помочь той в приготовлениях! Как тиун все же внимателен и заботлив! А во-вторых, Роса и сама хотела помириться с Велемирой. Дело не в том, что она простила сестру или желала прежней дружбы. Она боялась. Когда Велемира воплотит свои мечты, выйдя замуж за обожаемого Трувора, ей нечего будет уже опасаться. И тогда эта мстительная ведьма запросто сможет исковеркать Росе всю жизнь, ради забавы рассказав Арви о былых проступках его княжны. Как говорится, худой мир, лучше доброй ссоры. Потому надо помириться с Велемирой, как бы противна она ни была. Потом останется лишь как-то дотянуть до отъезда. А дальше надеяться только на то, что они больше не свидятся. Никогда. - Раз боги распорядились нашими судьбами так, то чаю забыться от прежних разногласий.
- Пусть так и будет, - Велемира обняла Росу, которая, несмотря на свои речи, знала, что не простит сестру никогда. В этот момент дверь скрипнула, в горницу заглянул Арви. Он, видимо, искал супругу. Застав свою елень в объятиях Велемиры, он решил не отвлекать сестер и ушел. Роса облегченно вздохнула. Весьма удачно вышло. После сей трогательной сцены у него нет оснований в чем-то подозревать ее. - Я так счастлива, что мы снова вместе…- в глазах Велемиры заблестели слезы радости. Ей стало легче от примирения. Ведь все это время где-то глубоко в душе ее ковыряло то, что она отняла у Росы любимого.
- Я тоже, сестра, я тоже, - кивнула Роса, принявшись украшать Велемиру к празднеству.

Велемира пожелала, чтобы свадебный обряд происходил по славянскому обычаю ее народа. Трувор не возражал против такого. Иногда создавалось впечатление, что ему вообще без разницы, каким будет этот день. Церемонии прошли торжественно и без запинок. Молодые произнесли клятвы верности перед лицом богов, разделили праздничную кутью и мед, помянули предков. Что касается меда – Трувор не стал мелочиться и, в отличие от Велемиры, лишь пригубившей древний священный напиток, уговорил весь сосуд целиком. Наконец очередь дошла до застолья. Гостей было немало: знатные бояре, дружина Трувора, и, конечно, Роса с Арви.
Гарный стол трещал от яств и напитков. Поскольку княжна была большой любительницей рыбы, видное место на праздничном столе занимали дары водного царства: щуки паровые, опеканная уха из карасей, тельные караваи, окуневые тавранчуки с кореньями  и прочее. Помимо того, блюда стонали под тяжестью традиционных лебедей, журавлей, цапель, уток, а также свинок с яблоками, лосины с овощами, зайчатины с репой и прочих изысков вроде желудков и рубцов. Пиво также было разнообразным: от хлебного кваса до заморских вин. Разумеется, гости были восторженны изобилием кушаний.
А невеста была и вовсе восхитительна. От счастья она сделалась краше. Словно какой-то свет исходил изнутри, так блестели ее глаза, так сверкала ее кожа белизной. Костюм Велемиры был роскошен. Он состоял из нескольких богатых одеж: исподней длинной рубахи тончайшего шелка, самого платья, поверх которого было надето еще одно – внешнее. Наружное платье походило на двусторонний фартук и было короче основного. Из-под его широких рукавов выглядывали отделанные отвороты обшлагов и украшенный золотом подол нижнего платья. Стан подпоясывал широкий кушак с вышивкой. Прилежно трудились портнихи дабы из лучших византийских тканей в срок сотворить эдакое чудо. Ни Варваре, ни Росе подобное свадебное облачение и не снилось. Не было еще на земле невесты наряднее. Что до Трувора, он был, как всегда, красив. Его совершенное тело спокойно и расслабленно покоилось на месте жениха. Одет наместник был под стать княжне. Расписные рубахи, золотые пояса и прочие полагающиеся жениху предметы имелись в достаточном количестве. Из праздничных подвесок на нем ничего особенного не было, лишь на шее, как обычно, неизменно присутствовал мьёлльнир, то есть амулет в виде молоточка. Не смотря на широкий выбор шейных украшений для знатных мужчин, Трувор оставался верен своему привычному оберегу. Это единственное, что всегда было при нем.
Гости нахваливали распрекрасную невесту, а также находили, что и жених весьма хорош.
Хорош, но не весел. И этого никак не скрыть. Вернее, поначалу он был вроде ничего, но чем дальше шел праздник, тем больше он пил и тускнел. Обычно разговорчивый, он теперь все больше молчал.
Роса ни разу за время торжества не взглянула на него. К чему ей теперь это? Надо было либо бежать с ним, либо забыть его совсем. Она избрала второе. Так что нечего сейчас кокетничать, тем более он теперь тоже уже несвободен. Это лишь для Велемиры просто - с чужими мужьями миловаться!
- У вас все добром с сестрой? - промежду прочим осведомился Арви у своей молодой жены.
- Всецело. Я рада, что она, наконец, обрела свое счастье, как и мы с Варей, - спокойно солгала Роса, сердце которой было разбито. В ней больше нет той невинности. Они все вместе безвозвратно убили в ней это.
Веселье еще только разгоралось, а Трувор был уже почти невменяем. Велемира видела все это и понимала, что напился он с горя - теперь у него, уж точно, нет надежд на возвращение любимой. Он больше не говорил о Росе, но скорее всего, не переставал думать о ней. Оптимистичная Велемира утешала себя, что и это неплохо. Ведь что можно было б сказать о нем, если б он уже через пару недель забыл о своей великой любви!
- Родной, не пей много, - предупреждала Велемира, но все без толку. Муж не слушался.
- Угу, - кивал Трувор в десятый раз, но делал по-своему, осушая кубок за кубком. И вскоре Велемире стало ясно, что пора убираться с этого пиршества, пока он еще может идти сам. Да и по традиции они могли удалиться в любой момент. Велемира разулыбалась гостям направо и налево, принимая поздравления за обоих. Несмотря на беззаботный вид, ей было очень грустно. Она уже еле сдерживала слезы. Что за день такой несчастливый! Должен бы быть самым радостным в ее жизни, а вместо этого она готова зарыдать от обиды.
Поддерживая мужа под локоть, Велемира повела его к выходу. Гости провожали молодых пожеланиями и возгласами. Однако выйдя из пиршественной горницы, княжна поняла, что так просто до избы им не добрести. Трувор пьянел на глазах, начиная заваливаться, а удержать такую махину у хрупкой Велемиры ни за что бы не получилось. Усадив мужа на ближайшую лавку, ей пришлось вернуться к гостям, а именно, к его боевым товарищам. Боги, какой позор! Ему-то что, он не девица! Краснеть на следующий день не станет, а вот ей стыдно! Ее не любят! Так уж она плоха, что нужно с тоски напиваться?
- Альв! Бьёрн! - почти шепотом обратилась Велемира к друзьям любимого, пытаясь не привлекать внимания пирующих. Однако многие, конечно, заметили возвращение молодой. - Пособите мне с Трувором.
Альв и Бьёрн, два здоровенных молодца, оторвались от своих блюд по просьбе княжны и вместе с ней отправились туда, где уже почти отошел ко сну Трувор на лавках. Он дремал, облокотившись на подоконник.
- Помогите нам добраться до терема, - мрачно попросила Велемира, с досадой оглядывая мужа. Боги, он никогда так не надирался раньше! Всегда стоял на собственных ногах!
- Это он от радости, - утешал Альв, закидывая руку Трувора себе через плечо.
- Уморился! Переживал! - поддержал Бьёрн. - Вы его непременно утешите, госпожа.
Велемира уже была пасмурнее майской тучи. Вот оно, счастье: почти княгиня, но муж не рад ей! А Трувора тем временем доставили в терем заботливые други. Стащив с него сапоги, Альв и Бьёрн удалились, пожелав молодым доброй ночи. По славянскому обычаю обязанность разувания лежала на невесте. Но гриди не знали таких тонкостей и великодушно помогли княжне. Когда, затворив дверь, Велемира вернулась к Трувору, она еще долго молча разглядывала его. Обида рвала сердце. Кажется, лучше бы он ненавидел ее также, как Рюрик Варьку! Что угодно, только не безразличие! И вот, теперь он лежит на ее постели, и не видит даже снов.

Роса лицезрела картину отчетливо: Трувор набрался, хоть Велемира его и останавливала. Потом они спешно ушли, и он даже запнулся о порог. А вскоре Велемира вернулась, забрав с собой двух громил. Все ясно, все понятно. Но не жаль Велемиры. Пусть теперь расхлебывает эту вязкую кашу.
- Я так люблю вас, - неожиданно шепнула Роса в ухо Арви.
- А я тебя, моя луна, - тиун с улыбкой подмигнул княжне. А после вернулся к разговору с Бармой.
Время пролетело быстро. И вот они уже у себя в избе. Роса помогла Арви раздеться, а он - справиться ей с косами. Супруги болтали, обсуждая свадьбу и все, что произошло за последние дни.
- Не дело, что он так напился, - констатировал Арви. - Все-таки здесь он наместник князя.
- Наш князь тоже небезупречен, как мне кажется, - Роса принялась расшнуровывать платье.
- Это да…А занятно получилось: Велемира и Трувор, кто бы мог подумать! И давно они…?
- Не ведаю. Она скрытна и никогда не обсуждала своих влечений даже со мной, - не соврала Роса.
- А у тебя было, что обсудить с ней? - пошутил Арви, который, конечно же, не сомневался в Росе.
- Когда появилось, она куда-то запропастилась. Кажется, отбыла в «Дорестадт», - пошутила Роса.
- Завтра сложный день. Трувор будет занят сном или женой. И мне придется делать все самому! - сетовал тиун для порядка. На самом деле ему нравилось его дело. И работал он усердно не из страха, а по любви.
- А уже есть какие-то особенные поручения? - осведомилась Роса удивленно: ведь только приехали!
- Трувор хочет возвести укрепления вокруг города . Если в общем - огородить плато Жеравьей горы… В связи с чем уже дал мне задание найти подходящих людей, которые бы просчитали все наперед.
- А что тут просчитывать? - поинтересовалась далекая от строительства Роса, сматывающая ленты.
- Ну как, что, моя елень? Дело это серьезное, - задумался тиун. - Я уже ознакомился с картой и понял, что задача непроста, но замысел обоснован. Жеравья гора имеет крутые склоны на севере и востоке, менее крутые - на юге и совсем незащищенную природой сторону – западную. Понимаешь? Для создания укреплений – это место самое подходящее. Наш князь, то есть Рюрик, ясно высказался, что оставлять Изборск таким, какой он есть сейчас, нельзя: нужно усилить пределы. Вот Трувор и вознамерился обнести Жеравью гору…
- И стены будут из камня? - справилась Роса равнодушно, скорее, по привычке поддерживать беседу.
- Было б хорошо, но это слишком затратно. И мастеров таких здесь нет. Посему, вероятно, из дерева, рва и земляного вала. В общем, забот сполна, не знаю, с чего и начинать…Одно хорошо: лес готов. Еще при Годфреде заготовили, чтоб как раз к нынешней зиме поспеть достроить. Но если уж на то пошло, то Рёрик прислал меня сюда не в строительстве копаться, - пенял Арви на Трувора, который сразу приплел его к созданию укреплений, ведь дело это хлопотное и требовало внимания такого скрупулезного деятеля, как тиун.
- Но ведь, по большому счету, вам нет разницы, как служить нашему повелителю, лишь бы он был доволен, - утешала Роса. - И что же строительство? Что-то еще известно? - зевала Роса.
- Ничего, кроме того, что сие создание, вероятно, будет иметь форму треугольника…
- Муж мой, а когда же мы вернемся обратно в Новгород? - по-настоящему Росу волновало только это.
- Звезда моя, что же это такое? - удивился Арви. - Ты сама хотела к сестре, вот и радуйся, что вы вместе.
- Мне главное, что вы рядом. Тем паче, у меня не одна единственная сестра, - увильнула Роса в сторону. И как это она разительно изменилась: раньше и двух слов не могла связать, чтоб не сказать какой-то нелепицы!
- Ну, с Варварой вы не так близки, - усомнился Арви, уложив Росу себе на плечо.
- Ошибка так полагать. Я очень люблю ее, - Роса сказала правду. Лишь теперь она начала ценить Варвару. Та искренне пыталась помочь ей. Не бросила Амвросия в беде. Вот, какой до;лжно быть сестре!
- Но не больше Велемиры, - подчеркнул Арви.
- Велемира была мне вместо матери. Я очень доверялась ей, - расплывчато ответила Роса. - Ну так  известно, кода мы вернемся обратно домой? - не унималась Роса. Теперь уж точно Изборск будет омерзителен!
- В подходящее время, - Арви поцеловал Росу, для которой этот вечер оказался не таким мучительным, как она предполагала. Вид расстроенной Велемиры и пьяного Трувора несколько утешил. Так что она спокойно уснула без лишних переживаний, а лишь со скверным чувством того, что теперь ничего не возвратить.

****
Синеус уже полвечера гостил в покоях Умилы. Они оживленно беседовали за плотно закрытыми дверями. Сегодня старая княгиня даже слуг отправила вон, дабы они не мешали ее разговору с сыном.
- Она очень понравилась ему: напился и твердил мне об этом до полуночи, - сообщил Синеус матери.
- Где он только ее узрел?! - раздражалась Умила все больше. Ее изящные узкие пальцы нетерпеливо постукивали по столу, сверкая кольцами. - Ты что, притащил ее на пиршество? - не выдержала княгиня и бросилась на сына. - Я же велела оставить ее в покое! Аль тебе в лесу мало лесу? Одна другой не хуже! Я же…
- Никуда я ее не таскал! - гаркнул князь. - Он повстречал ее где-то в саду. Кормила птичек. Это отчего-то его поразило! Он вообразил, что она добра, чиста и невинна! Сей громила еще тот мечтатель. Да это уже и неважно. Сейчас главное другое: отдадим мы ее или нет, - утомленный диалогом Синеус со вздохом запрокинул голову на изголовье кресла. Ему хотелось уже скорее уйти от Умилы и отправиться по своим делам.
- Я плохо себе это представляю, - Умила поднялась со своего места и отправилась гулять по горнице, размышляя вслух. - Она все-таки жена Нега. Мне кажется, это не совсем уместно. Пожалуй, даже неприемлемо.
- Будет неприемлемо, если отец Эйрика, Рагнар, придет в наш Дорестадт с полчищем воротил.
- В этом ты прав. А Нег? Что мы ему ответим, если он вдруг спросит о ней? - забеспокоилась княгиня.
- Скорее всего, он уже забыл про нее; с ним же его любимая Вольна. А если спросит, то скажем, что она заболела и умерла…Или, еще лучше, сбежала с нашим гостем Эйриком, влюбившись в него по уши…
- Секира Одина! Понадобилась же Эйрику именно она! - выругалась Умила. - Зачем ты вообще с ним говорил о ней?! Тебе надо было сразу намекнуть, что она жена твоего брата и гостит у нас! - корила Умила.
- Видишь ли, в чем дело. Когда он затронул эту тему, мы оба были порядочно пьяны. И я сначала решил, что он говорит об Уме…- губы Синеуса растянулись в улыбку. Ему самому было смешно от воспоминания о том, как он угодил в западню сестры, точно болван, поверив в ее речи о покорности.
- Об Уме? Ты что, не можешь отличить, когда говорят про твою сестру, а когда нет?! - злилась княгиня.
- Могу. Но проблема в другом. Я был уверен, что он говорит об Уме. Поскольку я отправил к нему в сад именно ее! - пояснил Синеус. - Короче говоря, эта змея меня перехитрила и подсунула ему Варьку. Он теперь вообще ни о ком не хочет слышать. Я пытался втюхать ему твою рабыню, но ему нравится княжна!
- «Нравится княжна»…- Умила недовольно сплюнула. - А разве он говорит на ее языке?!
- Немного говорит…Его старший дружинник какой-то славянин…- зевнул Синеус. - Да и потом, она ему нужна не разговоры с ней водить, - усмехнулся князь.
- Ну и почему тогда его не устроила наша красотка Аснё? - разозлилась Умила.
- Я откуда знаю?! Хотя…Аснё рабыня…Плебейка. И ее красота не столь благородна. Наверное…- потянулся Синеус. - Хотя я бы выбрал Аснё на его месте! Но не будем наполнять комнату пустыми словами. Я к тому лишь веду, что от Варьки он не отступится. И если я теперь ему откажу, он мне такого не простит. И тогда наш мирный договор сорвется с высоты утеса в зыбкую хлябь.
- Проклятье! Ты прав…Что ж, тогда отдадим ему девчонку. Но пусть все будет по-тихому…Не хочу привлекать внимания к этому событию. Мало ли что…- сдалась Умила, волнуясь о судьбе Дорестадта.
- Но поставить княжну в известность все-таки придется. Чтоб не сопротивлялась, - заметил Синеус. - Тебе нужно найти способ как-то убедить ее в необходимости этих перемен. Придумай что-нибудь, - Синеус поднялся из своего любимого огромного кресла и отправился к дверям. - А я пока займусь Эйриком. Дружба с ним и расположение его отца к Дорестадту, для нас сейчас важнее всего.

****
Минуло три недели со свадьбы, Велемира хорошела день ото дня (забота о теле и праздное времяпрепровождение приносили ощутимые плоды). На душе же у княжны было не лучше, чем в брачную ночь. Все уже справлялись о наследниках, а ей приходилось лишь кисло улыбаться в ответ. Да уж, что тут ответишь, когда Трувор почти каждый день напивается, как свинья, и под вечер ему вовсе не до нее. Хуже всего то, что он уже пережил потерю Росы, но вместо того, чтоб угодить в объятия жены, начал зариться на простых крестьянских девок, пытаясь забыться с ними. Велемира не была готова к такому неприятному развитию событий. Трувор - молодец видный, и вниманием девиц не был обделен никогда. А сейчас, когда он почти князь, каждая считала за удачу поймать его улыбку. «Красивый муж - общий муж», - нравоучал когда-то Гостомысл старшую дочь, когда та влюбилась в какого-то сельского чаровника. И старый князь был от части прав. По крайней мере, в том смысле, что за столь блистательным  обворожителем нужен глаз да глаз. Короче говоря, Трувор с тоски пустился во все тяжкие, как и следовало от него ожидать. А остановить его было некому.
Однажды Велемира отправилась в гридницу, дабы проведать супруга и напомнить ему о себе. Она лелеяла надежду, что однажды он к ней придет, если все правильно делать. Все-таки она уже одолела Росу, его истинную любовь; что уж говорить об этих простолюдинках супротив нее! Приблизившись к гриднице, прежде, чем входить, княжна заглянула через распахнутые ставни внутрь помещения. И то, что она там узрела, ей совсем не понравилось. Рядом с Трувором расселась на лавках миловидная деваха, щебечущая что-то ему на ухо. Уж неизвестно, о чем она повествовала, но в итоге все закончилось долгим поцелуем. Велемира схватилась за живот, облокотившись на стену: «Что же ты делаешь со мной, Трувор? Это уж слишком. Какое унижение!».
Другая на месте княжны уже врывалась бы в гридницу с кулаками и укорами. Но только не Велемира. Это так глупо. Что она может предъявить тому, кто ее не любит?! Надо сперва полонить его непостоянное сердце, а уж потом и с притязаниями заявляться! А сейчас не будет толку, лишь выставит себя дурой. Распекать его, явно, бесполезно. Остается подкараулить его гостью, ясноглазую распутницу, и побеседовать с ней.
Велемира снова заглянула в окно, негодуя. Белобрысая мразь с притягивающими взгляд формами заливалась звонким смехом, обнимая Трувора за шею. Потом они что-то долго обсуждали, и деваха вскоре заметно погрустнела, принявшись с печальным лицом повествовать какую-то историю. По окончании, видимо, жалостливого рассказа, Трувор отцепил кошель с пояса и отдал ей. Это вконец взбесило Велемиру: он не только изменяет жене, но еще и транжирит казну на какую-то третьесортную шлюшку, которая и монеты не стоит!
Все же собрав остатки терпения, Велемира дождалась момента, когда деваха наконец выйдет из гридницы. Произошло это нескоро, но, тем не менее, все-таки случилось. Дверь приоткрылась, и на пороге нарисовалась пава. Княжне хотелось бы утешиться, но нечем: действительно симпатичная тварь. Коса густа, глаза огромны, а фигура…Словно высечена из камня умелым мастером, знающим толк в женской красоте. Да уж, Трувор не дурак, развлекаться, так на славу! И почему это безродные простолюдинки бывают так хороши собой? Отчего еще чаще они оказываются более хваткими и смекалистыми, нежели родовитые особы?!
Деваха вышла и свободной походкой отправилась в сторону деревень. Весь ее облик говорил о том, что она крайне в себе уверена, о красе своей знает и любуется собой ежеминутно. Велемира заскрежетала зубами от бешенства. В башке этой дуры нет ни одной путной мысли, кроме как выдоить князя, точно корову!
- Остановись, - приказала Велемира, подкараулив деваху за углом так, чтоб никто не видел этого позора. Красотка остановилась, вопросительно оглядев княжну. На ее пышных алых губах нарисовалось некое презрение, не понятно с чего взявшееся. - Ты знаешь, кто я? - спросила позеленевшая от злости Велемира.
- Неа, - деваха неспеша покачала головой, продолжая рассматривать Велемиру с неким пренебрежением.
- Я жена наместника, - сообщила худая бледная Велемира, ожидая увидеть испуг или хоть что-то в этом роде. Но деваха стояла в той же самодовольной позе, равнодушно оглядывая супругу наместника с головы до ног. Было очевидно, что Велемира не произвела на нее впечатления. - Предупреждаю: чтобы больше я не видела тебя рядом с ним! - Велемира дрожала от ярости: вцепиться бы в эту гниду и выцарапать ее наглые глазенки!
- Он любит меня, не могу я ему запретить…- развязано сообщила деваха.
- Что?! - Велемира чуть не поперхнулась. «Любит»! Интересно, это Трувор ей наплел, или она сама сделала такой вывод?! - Ты не турусь ерунды, а лучше слушай, что я говорю. Дважды отвращать не стану!
- Это вы его отвращайте, а не меня, - нагло сообщила деваха, с раздражением закатив глаза.
- Страх потеряла, смердячка шелудивая?! - Велемира надвигалась на деваху, которая вместо того, чтоб испугаться, насмешливо оглядела соперницу. Куда этой тощей безвкусной княжне до нее, красавицы, за которой все мужики бегают, как собаки за костью!
Углядев явный вызов, всегда рассудительная Велемира вышла из себя и отвесила девахе пощечину. Та не растерялась и толкнула жену наместника в ответ. Велемира отшатнулась, изумившись. Это уже сверх меры! Какая-то откровенная потаскуха будет тягаться с ней, княжной?! Но продолжать рукопашную не стала. 
- Не тронь его больше, - Велемира оглядела деваху с ненавистью. - Путана нечистая…- не дожидаясь ответа, Велемира спешно удалилась. В душе у нее уже зарождалось смятение. ладно еще, если б он только пьянствовал. Но чтоб волочиться за каждой смазливой рожей! Да он к ней самой, собственной жене, равнодушен, а тут какая-то продажная профура легко овладела его вниманием! Но она не Варька, смотреть на сие не станет! У этой мерзкой плебейки есть всего два пути: либо Трувор сам ее бросит, либо она его!
Велемира влетела в свой терем, с грохотом затворим за собой дверь. Даже дыхание участилось от гнева.
- Беляна! - решительно позвала княжна свою помощницу.
- Звали? - пожаловала Беляна, симпатичная девица, совсем еще молоденькая.
- Есть у меня поручениеце для тебя, - Велемиру трясло от ярости, но внешне она старалась выглядеть спокойной. - Слышала я тут про людей одних…Вот ты теперича сыщешь мне их; скажешь, разговор есть…

А в гриднице тем временем уже собирался народ – вече во главе с Бармой. Бояре пришли говорить с наместником по вопросу, который казался им более неотложным и волновал их умы издавна.
- Князь, - обратился вежливо Барма от лица присутствующих, - есть одно затруднение, которое нам желалось бы разрешить. Но поскольку мнения наши разделились, то только вы можете внести ясность.
- Что у вас? - Трувор устало облокотился на спинку трона. Одним казалось, что он дурной правитель, а других, напротив, восхищал его талант руководителя. Он сам почти никогда ни во что не вникал, а лишь раздавал указания, охотно посвящая свободное время лишь себе и дружине (в купе с сельскими красотками). Все делалось без него, но под его надежным приглядом: ибо если что не так, то горячился он не слабее Рёрика.
- Князь, речь пойдет об имени нашего великого града, - уточнил Барма. -  Сложность заключается в том, что некоторые жители (а также соседи) называют эти места «Словенском», а иные - «Изборском». Сей вопрос был поднят еще при покойном князе Изяслава. Однако разрешить его правитель не успел и теперь…
- Я считал, что это Изборск…- пожал плечами Трувор, подавив зевоту.
- Да, многие мыслят так, но не мало и тех, кто думает иначе… Как раз поэтому мы и хотели, чтобы вы…
- Сами решайте. Делайте, как вам больше нравится, - хотел отмахнуться Трувор от этой белиберды.
- Предания гласят, князь, что изначально наши места и град звались Словенском, а потом…
- Ну зовите Словенском, - не дослушал Трувор.
- Однако многим эти земли известны как Изборские, - поспешил добавить Барма, который сам выступал в пользу внука Словена, то есть Избора.
- Неужели это так существенно?! Вы и сами должны понимать, что, как не кличь, содержание от этого не меняется, - отчитал Трувор. Но увидев, что для них вопрос важен, смягчился. - Мой тиун разберется с этим…
- Наместник, я уже разобрался с этим, - проявился, наконец, Арви. - Это существенно: слишком много разночтений. В особенности сие касается переписки с соседями. Итак, чаще всего встречается имя «Изборск»…
- Но Словен – древнее имя нашего великого предка! - запротестовал боярин Вешняк.
Тиун приблизился к Трувору и молвил ему тихо на ухо. Они переглянулись. Наместник что-то негромко уточнил. Во время этого действа в гриднице висело молчание. Все прислушивались, поскольку, зная нового правителя, были уверены, что долго раздумывать над этим вопросом он не станет и решающий момент настал.
- Нам следует поступить по уму, - Трувор поднялся с места, одергивая полы кафтанов. - Имя Словенск мы не станем отнимать у сего града. Но относиться оно станет ко времени Изяслава, то есть до призвания вами моего брата, Рюрика. Соответственно, после сего благого события достойный град повелеваю звать Изборском!
Поднялся шум: сначала тихое недовольство, потом рокот голосов перерос в базар. Бунтовали те, что выступали за старое название града. Остальные молча улыбались. Довольный Барма поспешил сменить тему.
- В таком случае, у нас есть еще одно затруднение: от какого же лета вести исчисление возраста сего града Изборска? - Барма решил отвлечь внимание недовольных, дабы они не оспорили принятое решение.
- Считайте, как и прежде, - Трувор желал удалиться, а не вникать во всякие пустяки. Самочувствие после вчерашнего было прескверным: голова раскалывалась на части. - А кстати, сколько лет этому граду?
- Но, правитель, мы не можем точно ответить на ваш вопрос, ибо еще во времена Словена…
- В таком случае, дабы в дальнейшем не возникало путаницы…- Трувор кивком подозвал к себе Арви. Тиун подошел к наместнику и в который раз склонился над ним.
- Почему бы нам не воспользоваться древней традицией…- зашептал Арви на ухо Трувору. - К чему теперь выяснять, когда да кем, да при каких обстоятельствах был отстроен Изборск. Как известно, многие летописи ведут счет по княжениям, впоследствии объединяясь во времена и века, как, к примеру, время Кия или время Бусово …Я думаю, правление нашего государя должно ознаменовать новую эру…Новое время…
- Что ж, тут нечего раздумывать, - обратился Трувор к вече. - Примем за начало отсчета событие переименования Словенска в Изборск, произошедшее годом ранее…Теперь все можете быть свободны!
Бояре сдались не сразу, несколько раз запрашивая наместника передумать, ведь вопрос серьезный. Но Трувор решил оставить все, как есть, поскольку раз хитрый Арви так советует, значит, это самое подходящее.

****
Белоозеро. Дивные летние ночи. Короткие, но самые темные. Вот только эта ночь особенна. Она не будет темна, и, уж точно, не окажется коротка. Ведь сегодня все княжество отмечают сразу два события – праздник летнего Солнцеворота  и призвание нового князя.
В этот день люди издавна славят Солнце, как божество, дарующее жизнь. Зерна дали всходы, и Ярило уходит, освобождая место Купале, который охранит урожай до осени. Повсюду горят костры и слышится радостный смех. Супружеские пары прыгают через очистительный огонь, взявшись за руки, не позволяя ладоням разомкнуться. Песнь гуслей, звон трещоток да рожков сопровождают праздник с вечера и до зари, пока хороводницы ведут вереницы дев в беззаботный пляс. Еще с самого утра начинают жители готовиться к празднованию Купалы: мужчины заготавливают хворост для костров, мастерят чучело Ярилы, которое вскоре будет сожжено. У женщин забот еще больше: хозяюшки украшают избы зеленью и цветами, бабки собирают травы, а юные девицы плетут венки и гадают, выслеживая ведьм. К вечеру жители подтягиваются к главной площади города, где разжигается самый большой костер высотой в четыре человеческих роста. В середине его укреплено просмоленное колесо - символ вечного солнца. В купальскую ночь никак не обойтись без волхвов. Возле великого огня им надлежит воздать хвалы божествам и произнести заклинания, которые подарят изобилие урожая. А после седобородые старцы отправятся собирать целебную купальскую росу и волшебные травы – исцеляющий девясил, излечивающий от порчи чертогон, смиряющий гнев властей тирлич и, конечно, удивительную одолень-траву, спасающую от происков злобных сил, яда во время пирования и даже вражьего копья. Волхвы уйдут в полночь, но веселье у костра Купалы продлится до утра. Горожан ждут купания в реках и веселые игрища. Лишь ближе к утру рассядутся усталые праздновальщики вкруг костров, разделят меж собой еду, принесенную с капища: караваи, яйца и сало. А сказители наговорят трапезничающим были старины и небылицы, чем и завершится праздник.
Весел праздник Купалы. Но сегодня людская радость будет усилена благой новостью: появился наконец у Белоозера защитник. Долго подбирали бояре лицо, достойное занять княжеские хоромы. Многих славных правителей рассматривали с тщанием. Но в этот раз единодушный выбор сделал сам народ во главе со своим старостой Мудром. Никого не пожелали жители княжества, кроме одного лишь человека – новгородского князя Рюрика. Вече отправило князю скорого гонца с письмом с просьбой приехать в город и обсудить возможные варианты. Правитель принял предложение. Прибыл вместе со своей дружиной. Долго заседало вече за закрытыми дверями гридницы, желая лучше познакомиться со столь прославленным владыкой. В итоге решение было принято. Выступив перед народом, добрый князь Рюрик согласился принять власть и сделаться заступником Белоозера. Народ по такому случаю угощали и веселили за счет нового владыки, что в свою очередь сделало праздник Купалы еще более радостным. Бояре также получили почетные дары и заверения в расположении нового властителя. В ответ на милости вече со своей стороны преподнесло новому князю подарки; среди прочего - скакуна редкой породы, славной свой удалью и чистыми кровями.
После выступления перед народом последовало величайшее празднество в истории Белоозера. Сперва бояре познакомили князя с городом и гридницей, где отныне от его имени станут вершиться добрые дела. А после повели в украшенные избы, в которых гостей уже ждал пир. Столы ломились от яств и напитков. Скоморохи плясали повсюду, напивая песни в такт музыкантам. Гремели возвышенные речи с поздравлениями новому правителю. В целом все было очень торжественно и величественно. Хотя не всем по душе пришлось это событие. Ведь не каждый боярин жаждал увидеть своим князем чужеземца, коим считали Рёрика. Но с другой стороны народ так истово требовал именно его, что иных возможностей не оставалось.
- Князь, - с кубком в руке приподнялся Мудр, обращаясь к Рюрику и гостям. - Много добрых слов уже сказано сегодня. И я хочу примкнуть к речам моих земляков. Мы все выражаем вам благодарность за то, что вы откликнулись на наш зов. Вверяем вам себя и наших жителей всецело…Как и все княжество, я надеюсь на то, что ваше правление будет справедливым и долгим, - конец речи старосты потонул в шуме голосов. Дождавшись тишины, Мудр продолжил. - Ваши доблестные деяния тронули сердце нашего народа. Мы слышали о том, как в свое время вы спасли Новгород от Изборских захватчиков, подло напавших на своих братьев, когда те не зрели их. Слышали, о ваших справедливых законах, ведущих к всеобщему благу. О строительстве храмов чтительным нами богам…О том, как вы изловили и наказали бесчинствующих разбойников, обижавших мирных жителей… О том, как отправили дружину в поход на враждующие земли греков…Ваши достижения за эти два года столь велики, что мы не нашли более достойного правителя, который мог бы возглавить наше любимое отечество...
Бояре и дружина принялись наперебой поддерживать речь Мудра выкриками, хлопками и улыбками.
- В свою очередь я также желаю поблагодарить вас. За сделанный выбор, - на этот раз заговорил Рёрик. - Для меня честь позаботиться о родственном Белоозере. Как уже сказал, я буду любить ваш город и его жителей, защищать и оберегать от врагов. Вместе мы обеспечим княжеству процветание и долгоденствие…- речь нового правителя перед народом запомнилась многим. Его искренние глаза и великодушные обещания. Большинство бояр было тронуто благородными словами. Впрочем, не все. Некоторые все еще хранили недоверие. Среди них был некий Тугарин. Он с подозрением оглядывал нового князя, угрюмо слушая хвалы.
В середине пира недовольный Тугарин, разгоряченный медом, взялся держать речь, поднявшись.
- Князь, раз уж теперь вы наш благодетель и защитник, то позвольте нам быть искренними…- начал Тугарин, тяжело дыша после обильных возлияний. - Мы все, конечно, знаем о том, как вы спасли Новгород от Изборска, придя на помощь вашему родственнику Гостомыслу. Стало быть, вы сокрушили злодея Изяслава, который вместо братской дружбы напал на соседский Новгород…- Тугарин то и дело сбивался с мысли, отчего речь его казалось невнятной. Но некоторые, тем не менее, внимательно прислушивались к пьяным речам обычно рассудительного боярина. - И ведь после этого вы стали правителем самого Изборска! Гнезда изувера Изяслава. Как мы слыхали, народ сам позвал вас к себе. И теперь там княжит ваш наместник. Должно быть, как и мы, изборчане были восхищены вашей мудростью и отвагой. Хотя странно, что они так легко забыли Изяслава…Что до Белоозера, то вы ожидали нашего предложения или…? - Тугарин не успел закончить речи.
- Я даже и не задумывался о подобном, пока не получил письма от любезного Мудра и вече, - признался Рёрик, перебив говоруна. - Я был одновременно удивлен и тронут вашим доверием. И, конечно, не мог отказать, - после речи князя все хмельные бояре, как всегда, обрадовались и принялись перекрикивать друг друга.
Пиршество длилось еще долгое время. В разгар празднования к Р ёрику подошел Мудр и присел возле правителя на лавке. Несмотря на свою улыбку, он был взволнован, ведь до сих пор не получил дочерей обратно.
 - Князь, я исполнил все, что вы пожелали, - обратился Мудр к Рёрику. - Сегодня вас провозгласили владыкой Белоозера. Бояре теперь с вами: как вы и хотели, я многих привлек на вашу сторону. Я воплотил в жизнь все свои обещания, вам данные. Теперь я хочу, чтобы вы выполнили свое, - Мудр смолк, оглядев Рёрика. На самом деле староста очень переживал и опасался, что чужак не сдержит своего слова. Тем более теперь, когда получил все, что хотел и сделался князем. Сейчас Мудр ему уже не нужен. Вспоминая свое знакомство с Рёриком, староста, вообще, побаивался того, что этот беспардонный разносила и его самого ухлопает в итоге.
- Верно, Мудр…Хорошо, что ты мне напомнил, - князь слушал старосту в пол-уха, поскольку в этот миг был увлечен речью какого-то боярина. Однако напряженный Мудр заставил все же обратить на себя внимание.
- Князь, отдайте мне дочерей. Или скажите, что с ними стало…- тяжело произнес Мудр. Среди общего веселья и шума его речь была не слышна присутствующим. Он говорил негромко и только для Рёрика. Пока все пили и веселились, староста был вынужден выдавливать из себя улыбку, хотя сердце его то и дело сжималось.
- Ты столько ждал. Повремени еще немного. И ты увидишь своих дочек, - пообещал Рёрик.
- Князь, я сделал все по вашей воле. Убедил почти все Белоозеро. Я придумывал, уговаривал и подкупал. И теперь, если вы меня обманете…Если вы причинили им зло…- староста уже не мог сдерживаться.
- Я не обижаю детей, Мудр. Однако раз тебе так не терпится, и ты готов оторвать своего князя от пиршества, то пойдем, - Рёрик поднялся. Многие вытянулись вместе с ним, а иные момент прозевали.
Было уже поздно, и те, кто устал за время празднования, оказались рады окончанию вечера. Ведь до ухода князя отчаливать было нельзя. Приходилось ждать, пока владыка первым покинет торжественные избы. Впрочем, те, кто желал продолжить веселье, мог остаться. Как и поступили некоторые умелые пиршественники.
Произнеся заключительную речь, князь наконец удалился в сопровождении взволнованного старосты.
Рёрик и Мудр оказались на улице. До утра оставалось недолго. Однако народ на улицах расходиться по избам не собирался. Люди до сих пор веселились: и дети, и взрослые праздновали величайшее событие. Рёрик и сам удивился тому, что он чувствовал ко всем этим горожанам. Они ему нравились! Теперь уже не хочется думать о том, какими бы были сейчас их лица, сверши он все по первоначальному плану. Который Варвара сорвала, потратив все суммы на праздник в честь будущего «наследника». Он сам тогда очень разозлился. И собирался прибить ее на месте. Как он вообще мог допускать такие мысли? Наверное, оттого, что был в ярости. Ведь Белоозеро было ему тогда необходимо. А иных способов получить город, кроме как завоевать, он на тот момент не рассматривал. И вот теперь все получилось даже еще лучше, чем было задумано. Как это ни забавно, но все ее проделки в итоге шли ему на пользу. Что с разбойниками…Сокрушив которых, он стал избавителем всего Изборска. Да к тому же и любимым князем Новгорода, построившим в первый же год княжения храм в честь Перуна! А с Белоозером, в котором все живы и здоровы, и славят его…Разве не чудесно вышло? 
- Где же они? Куда мы идем? - Мудр вырвал князя из его мыслей. - Эти ясные летние дни обернулись мне черной ночью. И если сейчас вы откажетесь от своего слова…- опять затянул Мудр свою нудную песню.
- Как ты знаешь, Мудр, темнее всего перед рассветом…- утешил князь. - Следуй за мной. И не отставай.
 Рёрик и Мудр шли в сопровождении гридей князя, среди которых был Прохор. Мудр помнил этого головореза, который чуть не покалечил старшего его сына, отважного Первоя. И теперь, идя вместе с этой недоброй компанией, староста бледнел и холодел, не зная к чему готовиться и каких выпадов ждать.
Через несколько минут Мудр, ведомый князем, оказался на площади, где веселились белоозерцы. Кто-то бился в кулачном бою, освещенном костром и светом звезд. Кто-то сражался с медведем. Кто-то выплясал в хороводах и пел песни. А кто-то просто поглощал напитки и снедал угощения, которых сегодня было вдоволь. Среди этой кучи народу Мудр заприметил небольшое скопление людей, напоминающих купцов. Подойдя к ним вместе с князем и его гридями, староста узнал в этой группе незнакомцев того громилу, который, также как и Прохор, чуть не изувечил любимого Первоя, ринувшегося на защиту родителей. Этим громилой был Ньер. Он стоял в окружении еще нескольких дружинников. Рядом возле них устроились двое мальчишек, наблюдающих сражение медведя и какого-то лихого молодца. В руках у них были пироги, как и большинства горожан.
- Ну вот, собственно, - неопределенно развел руками Рёрик, указывая на знакомую Мудру компанию.
- Что…Я не вижу…Где они? - Мудр оглядел князя. Тот улыбался чуть нетрезвой, но не злой улыбкой. Он явно был в настроении. Еще бы, такая удачная неделя выдалась. - Князь…Что же, где же? Вы же говорили…
- Мудр, ты хочешь, чтобы я все сделал за тебя…- усмехнулся Рёрик. 
Староста сначала растерялся, предчувствуя новый удар судьбы. Все эти шутки не к добру. Вдруг его взгляд остановился на двух мальчишках с пирогами в руках. Мудр застыл. Что-то очень знакомое было в их движениях и смехе. Староста замер, а потом еле сдержал слезу, поспешив к детям. Этими ребятенками в шапках были его дочки, одетые в неприметные мальчишеские одежды. Они даже не сразу заметили испуганного отца.

****
Изборский вечер. Шумный и веселый. Даже в избах слышались звон колокольцев, людские голоса, песни и смех. Праздник летнего Солцеворота был одним из самых важных событий в году, к которому люди готовились еще загодя. Велемира радовалась наступлению этого дня вместе со всеми. Еще по утру отправилась она в поле в сопровождении служанки Беляны, дабы собрать целебные травы полыни, зверобоя и крапивы и смастерить из них охранительные обереги, которые принесут удачу на весь грядущий год.
По возвращении Велемира отпустила Беляну, и принялась готовиться к празднику. Украсила терем цветами и зелеными веточками, соорудила соломенные куклы Ярилы и Купалы, покрыла лавки нарядным суконным полавочником. Сложнее всего Велемире давалось приготовление пищи. По большому счету, при наличии дюжины поваров на княжеских дворах ей не требовалось обладать этим искусством. Но все же княжне очень хотелось приготовить самолично хотя бы часть яств, которыми она позже будет угощать Трувора. Из всего разнообразия блюд Велемира взяла на себя приготовление праздничной кулаги – томленой в печи смеси ржаной муки, лесных ягод и меда. Она узнала, что здесь в Изборске это кушанье присутствует на каждом столе, и потому поскорее поторопилась приготовить сие лакомство, которое обязательно подивит Трувора. После приготовлений Велемира надела красивый сарафан, подпоясалась расшитым кушаком и сделала нарядную прическу. И наконец усталая, но счастливая уселась возле окна дожидаться  возвращения Трувора.
Вечер перешел в ночь, а мужа все не было. Но Велемира не сходила со своего места и продолжала наблюдать из окна за дорожкой, ведущей к дому. Трувор всегда приходил к ней с сумерками, независимо от обстоятельств. Однако за окном уже забрезжил рассвет. Стихли народные гуляния. А его все нет. Княжна не сомкнула глаз, которые за несколько часов потускнели. Много страданий испытала она всего за одну ночь.
Утро пришло. Велемира не могла спать и не могла бодрствовать. Всегда самодовольная, сейчас она выглядела столь скверно, что даже не решалась выйти на двор, хотя там никого и не было. После Купальской ночи полгорода спало беспробудным сном. Даже усталые собаки зевали в конурах.
Настал вечер. Народ потихоньку стал оживляться. А Велемира не спала уже вторые сутки и все больше чахла в своем одиноком тереме. Несколько раз за день она порывалась пойти искать Трувора, но так и не решилась, представив, как больно ей будет видеть его. От утомления в ее ушах стоял гул. Она уже наперед знала, что Трувор не придет и сегодня, хотя и пыталась надеяться. Вскоре болезненный сон сморил княжну.
В эту ночь Велемира спала плохо. Ей то и дело снилось, что Трувор вернулся с какими-то разумными объяснениями. Она просыпалась в отчаянии и засыпала вновь. Даже во сне не могла она найти покоя.
Наутро Велемира очнулась разбитой, будто и вовсе не спала. Оглядела свое отражение. Лицо осунулось, а вокруг глаз проступили темные круги. В столь непривлекательном виде ей не заманить Трувора даже доводами разума. Хочешь, не хочешь, нужно собраться с силами и быть готовой улыбаться. Он это любит.
После омовений Велемира надела свои лучшие наряды и отправилась в гридницу. Если сидеть, сложа руки, то она отстанет даже от той глупой девахи. Но придя в избы, Велемира не нашла там мужа. Зато встретила тиуна, разрабатывающего вместе с мастерами схему строительства укреплений Изборска. Но обсуждали не только судьбу будущих стен града, но и то, как прошел праздник. Ведь настроение после торжеств у всех было вовсе не рабочее. Люди не могли заставить себя так скоро включиться в серые будни.
- Ну и что? Нашел свой цветок? - хмыкнул Арви, обращаясь к писарю по имени Придум.
- А как же! - оживился паренек, отложив стило. Он всю неделю твердил присутствующим о том, что в ночь Купалы пойдет искать волшебный цветок папоротника. Его болтовня была столь занимательна, что даже тиун заинтересовался темой, не говоря уже о простых дружинниках, которые после купаний с бесстыдными девками ломанулись в лес на поиски чудесного растения (разумеется, только те из них, кто был в состоянии). Предание гласило, что поиски цветка – занятие опасное и трудное. Ведь, во-первых, цветет он лишь краткий миг, а во-вторых, духи леса всячески препятствует смельчакам, запугивая их жуткими ночными видениями и зазывая голосами умерших родственников, откликнувшись или обернувшись на которые можно остолбенеть на месте. Но судя по тому, что с ночных гуляний вернулись все храбрецы – дивный цветок так никто и не нашел.
- Вот, лгунишка, - ухмыльнулся один из мастеров, располагающий на столе карты. Его звали Невером. Он был искусным строителем, мнению которого все доверяли. - Еще никто не находил сего полезного соцветия!
- Откелева же тогда все эти поверья? - многозначительно спросил хитрый Придум.
- Да такие же вруны, как ты, сочиняют от нечего делать, - констатировал Невер.
- А бывает, и медведь летает, - зевая, усмехнулся тиун, попутно разглядывая чертежи, принесенные Невером. В этот день Арви был совсем не настроен на рабочий лад. Кроме  того, тиун недоумевал, отчего это он всегда на своем месте, а наместника днем с огнем не сыщешь! - Явишь нам свою находку?
- Нельзя ее никому показывать, - заулыбался Придум.
- Где это такое сказано?! - возмутился другой из мастеров, по имени Скряба. - Можно легко доказать, что никакого цветка у тебя нет. Скажи нам, о чем мяучит кот? - смысл проверки заключался в том, что, по поверью, обладатель цветка папоротника научится понимать язык зверей и птиц, откроет тайны мира, найдет спрятанные клады, сможет открывать сокровищницы, а также делаться невидимым для окружающих.
- О том же, о чем чирикает воробей: хорошо бы поднять мне жалование! - сообщил Придум шутливо.
- Как, разве ты еще не отыскал свой клад?! - глумился Скряба.
- Некогда мне клады искать, нужно вашу болтовню записывать…
Велемира зашла как раз в тот момент, когда жаркий спор о невиданном цветке разгорелся с новой силой. Видя, что Трувора среди наличествующих в гриднице нет – княжна расстроилась еще больше. Точно, пустился во все тяжкие. Говорить при всех ей не хотелось, потому она ужимками принялась высвистывать Арви в сени. Тиун как раз усмехался очередной шутке Придума, когда она выдернула его из общей светелки.
- Арви, где Трувор? - угрюмо спросила Велемира, когда зять подоспел к ней с улыбкой.
- Должно быть, у Альва и Бьёрна. По крайней мере, вчера он собирался к ним, - ответил тиун.
- Не знаешь, случаем, где он был третьеводни? - княжна не постеснялась обнажить уродливую правду.
- Вам виднее. Но, уж точно, не с Альвом и Бьёрном, - Арви развел руки в стороны, давая понять, что ее худшие ожидания подтвердились: позавчера Трувор был с той пышногрудой курвой. А потом пошел кутить со своим товарищами. Велемира еле сдержала гнев. Хорош правитель! Надо ему всыпать! А то, так недолго и разжаловаться, вернувшись к Рёрику простым дружинником. При данных условиях только этого не хватало!
Вскоре княжна отыскала жилище, где должен был, по ее расчетам, отыскаться Трувор. Эта была изба холостого Альва, который охотно устраивал в своем доме попойки, и вообще, притон.
Войдя внутрь, в потемках Велемира сразу обо что-то споткнулась. В сенях было столько хлама, что она даже боялась сделать следующий шаг, который грозил бы падением. Кучи всякой дряни. А вот и Трувор. Время обеденное, а он еще спит, укутавшись в какую-то грязную верюгу. Пора взять дело в свои руки, иначе он окончательно загуляет, и все, так или иначе, закончится плохо. Велемира принялась будить мужа. Тот сначала не откликался, но потом зашевелился и резко вскочил, спросонья ударившись головой об полку над лежаком.
- Велемира…- Трувор потер макушку, поморщившись. - Ты откель тут?
- Пойдем домой. Тебе надобно привести себя в должный вид. Ты даже не представляешь, какая беда нам грозит, - Велемира говорила серьезно и не сомневалась в том, что Трувор ее послушает. Так и получилось.
- О чем ты, моя Велемира? - Трувор стал подниматься, зевая. На его опухшей роже поселились следы непреходящей усталости, той самой, что бывает от жизни, полной веселья и похождений.
- Обсудим не здесь, - Велемира сохраняла спокойствие. Она знала: у нее есть всего один козырь - ее ум. Только с помощью мудрости она может одержать победу. А не истериками и упреками, которые ему безразличны. Ведь, как это ни тяжело, но он не любит ее, и его нужно приручить совсем иным способом.
Велемира приготовилась к приходу Трувора: на столе были его любимые кушанья, а Беляна затопила баню. Княжна была рассудительна и снисходительна, но в реальности она желала только одного - закатить ему по морде, а не потчевать яствами. Он не заслужил всех этих благ! Но сейчас необходимо дать ему именно это.
Велемира проводила Трувора сначала в баню, затем в терем. Она вела себя так, словно ничего не произошло; будто и не было этих двух ночей. После всего княжна сытно накормила наместника и уложила в одрине. Затворила ставни, предполагая, как ему жаждется покоя после того, как он двое суток где-то шлялся. Удачный момент для бесед. Он в полудреме. Самое время говорить: у него даже нет сил сопротивляться.
- Трувор, я тревожусь, - начала Велемира усевшись рядом с мисой ромашки.
- Не тревожься, со мной все прекрасно. Мне уже лучше, - потянувшись на подушках, простонал Трувор, которого совсем не мучила совесть. - Ты настоящая чародейка! Эта баня и эти оладьи! И этот клюквенный морс!
- Я нонеча говорю не о твоем самочувствии, - покачала головой Велемира. - Я говорю о Рюрике.
- А что такое? - Трувор даже открыл глаза, покосившись на жену.
- Такое то, что он поставил тебя сюда наместником не для того, чтобы ты веселился за его счет. А для того, чтоб служил ему верой и правдой, - Велемира многозначительно оглядела Трувора, но теперь он уже снова слушал ее с закрытыми глазами. Однако раз не вопит, то пока согласен с ее доводами. - Ты здесь - его лицо. Если ошибешься ты – потеряет он. Ты слушаешь? - уточнила Велемира на всякий случай.
- Угу, - кивнул Трувор, пытаясь казаться не особо обеспокоенным.
- Родной, я знаю о твоих печалях, - вдруг изменила тон Велемира. Прежде, чем приступить к делу, надо нейтрализовать основное зло. - Но меня беспокоит, что ты бражничаешь ночами и днями напролет…
- Воеводою быть, без меда не жить…- изрек Трувор, не видящий ничего дурного в своих поступках.
- Можно и так сказать…- усмехнулась Велемира. - И все же…Это Роса виновата, не отрицай.
Трувор ничего не отрицал, потому что это было правдой. И сил что-либо отрицать у него сегодня не имелось. Тем паче, Велемира часто бывала права. Ее можно послушать: в основном, она для него старается.
- Она уже дважды предала тебя, - Велемира погладила Трувора по голове. - Это тяжело даже для тебя, такого сильного и храброго. Но ты не должен забывать о главном: о доверии князя! Твоего места алчут десятки врагов. Они ждут случая избавиться от твоего присутствия. И только любовь нашего государя удерживает тебя на плаву. Но ты скоро лишишься его расположения. Если будешь продолжать в том же духе, что и сейчас. Очень глупо из-за нее, которая уже и думать о тебе забыла, ломать нашу жизнь. И к тому же, разочаровывать владыку, который полагается на тебя, точно на родного брата, - растолковала Велемира. А Трувор молчал: она права – все это из-за Росы. Если б не та, он бы не ушел в закутил. Но верно и то, что ради бабы, он князя подвести не может. - Да и потом, родной, над тобой скоро смеяться станут! - ковырнула Велемира с ухмылкой.
- Это по какой причине? - окончательно проснулся Трувор, не понимая, на что она намекает.
- Буде ты станешь одаривать каждую сдобную девку кошельком монет, то казна скоро окажется пуста. Не думаю, что князю понравится, если ты спустишь все средства на покровительство потаскух.
- Я…- начал Трувор, но потом решил, что нечего тут оправдываться перед ней: что сделал, то сделал. - Ну, такие мелкие траты я в состоянии себе позволить, - бессовестно прокомментировал наместник, зевнув.
- Верно говоришь, «мелкие траты» – да. Но ты не в состоянии позволить себе прослыть растяпой, которого может окрутить любая дура, виляющая седалищем пред всей дружиной. Рюрику не нужен столь легковесный наместник! Поможешь одной - и скоро поползут слухи, что ты развел здесь целый курятник, облагодетельствовав всех кур! Не понравится такое князю…- Велемира знала, что корить Трувора бесполезно: он решит, что она ревнует. А вот высмеивание или угрозы могут оказаться весьма действенными.
Трувор призадумался. Она, пожалуй, права. Что-то он, действительно, хватил лишнего с этими девками да пьянками. Пора завязывать, а то, и впрямь, князь разочаруется; а это хуже, чем если сразу голову с плеч.
- Ты должен собраться с силами и переступить через измену, что разбила твое сердце. Негоже тебе, князь, пасть духом, потеряв себя, - Велемира поправила одеяло, которым был укрыт Трувор.
- Велемира…Воды подай! - простонал Трувор, у которого неожиданно закружилась голова.
Княжна послушно отправилась за ковшом. Лучше б вылить ему весь ушат ледяной жидкости на голову за все те страдания, что он ей причинил! Но на то она и Велемира, старшая дочь Гостомысла Мудрого, чтоб не пылить, а действовать разумно. Даже тогда, когда это не так-то просто и отнюдь неприятно.
- Лучше? - радела Велемира, сдерживая порыв влепить мокрой тряпкой по его наглой морде.
- Кажется…Приляг со мной, - Трувор хотел спать, но компания Велемиры давно перестала быть для него неприятной. Пусть она будет рядом, все ж не так грустно вдвоем.

Наутро наместник очнулся в бодром самочувствии. Размышляя над словами Велемиры, он понял, что она права, и к ее добрым советам следует прислушаться. Потому сразу как проснулся, он полетел в гридницу, где собиралось вече во главе с Бармой. Кроме того, сегодня на заседание прибыли также и купцы.
- Князь, мы пришли к вам за помощью и защитой, - выступил высокий темноволосый человек от лица всех присутствующих торговцев. Звали его Рядович. Он был другом Бармы: они вели совместные торговые дела. Собственно, благодаря этой дружбе была организована встреча негоциантов с наместником.
- Сделаю все, что в моих силах, - утомленно кивнул Трувор.
- Будучи вынужденными совершать частые поездки по реке Великой и некоторым ее притокам, мы часто претерпеваем разбойные нападения в местности этой реки, - начал Рядович.
- Чаще всего нападают по дороге в Плесков, - пояснил Барма Трувору суть дела.
- Мы стараемся пускаться в путь караванами. Однако и это не дает нам спасения. Речные  разбойники хитростью разделяют вереницу судов на части и все равно совершают налет…- Рядович, подбодряемый другими купцами, принялся повествовать Трувору о последних бандитских наскоках.
- Как нам кажется, всегда орудует одна и та же ватага разбойников, - заметил один из купцов.
- Идет молва, что их атаман - подданный князя Новгородского, его бывший дружинник по имени Ушкуй, - поделился сплетнями Рядович.
- Ты что, совсем умом тронулся?! - рявкнул Трувор на повествователя, приподнимаясь с места.
- Мы имели в виду бывшего Новгородского князя, достопочтенного Гостомысла, - откорректировал Барма речь приятеля. Трувор вернулся в исходную позицию, отвалившись на спинку своего трона.
- Князь, просим вас: заступитесь за нас. Невозможно нам вести торговые дела…- попросил Рядович.
Трувор вздохнул. Сейчас ему вовсе не до разбойников. Он поглощен строительством. Скоро приедет Нег, хотелось порадовать его видами готовой крепости. Стоит ли отвлекаться по пустякам на каких-то бандитов. Пора бы этим купцам усвоить: если по реке плывет мешок с золотом, всегда найдется тот, кто захочет взять его.
- Арви, - окликнул Трувор тиуна. Тот приблизился, чуть склонившись над ухом наместника.
- Независимо от своих соображений по данному вопросу, посулите им уладить проблему, - посоветовал Арви шепотом. - После чего вы сдержите обещание, когда сие станет возможным…
- Будьте покойны. Как ваш новый защитник, я с радостью приду к вам на подмогу. Ушкуй будет словлен, - решительно дал обещание Трувор. - Будет сделано все возможное, дабы изловить злодея. Но вы должны осознавать, что работа эта непростая и требует определенного времени…

Велемира пробудилась позднее обычного. Она сильно смаялась за прошлый день, носясь с ковшами и одеялами. Ночи не хватило, чтобы отдохнуть. Но есть надежда, что она не зря устала, как собака. Возможно, оценив ее старания, Трувор сделается теперь примерным мужем. Приведя себя в должный вид, Велемира решила навестить супруга. Отныне она твердо решила пасти его, как корову в поле. В противном случае он может снова под вечер смыться к той отвратительной девахе. Велемира приблизилась к гриднице и по привычке заглянула в окно. О, боги, та тварь уже там! Сидит рядом с Трувором, обнимая его за пояс и что-то талдыча. Кроме того, на столе на расписной скатерке расположилась корзинка с пирожками. Какая мерзость! Губы Велемиры скривились в брезгливости. Для того ли она вчера из кожи вон лезла, под вечер ноги еле таская, чтоб уже сегодня получить это немыслимое свинство. Никакая мудрость не устоит супротив неблагодарности!
Велемира поняла, что тактика всепрощения не подходит в этом случае. Надо как-то отреагировать. Не постучавшись и никак не дав о себе знать заранее, княжна царственной походкой проследовала в гридницу. Голубки одновременно обернулись на звук шагов. Деваха сидела с наглым мурлом, абсолютно не стесняясь, словно происходящее в порядке вещей. Что до Трувора, то он несколько расстроился приходу своей княжны.
- Ужели…- Велемира не смотрела в сторону девахи. Ее огорченный взгляд был устремлен на Трувора. Задержавшись в его глазах, она разочаровано качнула головой и вышла.
Через несколько секунд Трувор настиг Велемиру, к чему та была готова, но в чем не была уверена. Но он все-таки догнал ее, что, конечно, хороший признак. Возможно, вчерашние усилия все же не пропали даром.
- Велемира, - позвал Трувор еще издали. Княжна не обернулась, а продолжала путь к терему. Теперь ее взяла уже настоящая досада. Как волка ни корми - он все в лес смотрит. - Велемира, стой же, - Трувор, наконец, нагнал жену и развернул к себе. - Не сердись, ты не так все поняла…
- Я поняла тебя отлично, - княжна обошла помеху и двинулась дальше, но муж снова преградил ей путь.
- Не ярись, она сирота, - пояснил Трувор. Видя, что его объяснение не впечатляет княжну, он обнял ее, желая быстрее загладить свою очередную вину. Все же она так старалась для него вчера, ухаживала, не отходя, а он сегодня опять с этой девицей, что ей, конечно, неприятно. - Не бушуй, - Трувор поцеловал жену, но взамен получил прохладный взгляд. Велемира негрубо отстранила от себя Трувора и собралась уйти. Она не спешила вешаться ему на шею. Тогда Трувор взял ее за руки. - Приготовь ужин, я приду к тебе сегодня.
Велемира была и рада, и нет. Недовольна положением в целом, а рада тому, что Трувору уже не все равно, что она думает. О боги, что за пытка! И что за позор! Она же княжна, а не рабыня! А терпит такое!
- Ну? Я приду? - Трувор обратил Велемиру к себе. После некоторой паузы она утвердительно кивнула в ответ. Как тяжело! Кому-то все дается легко, а кто-то должен страдать, чтоб получить хоть каплю любви!

Трувор сдержал слово и пришел на ужин домой. Вечер четы прошел положительно. Но беда в том, что ничего особенно не изменилось. Сначала разговоры за столом. Затем приставучие ласки Велемиры на перинах. Усталый Трувор, в котором она не будила никаких желаний. И потому неудивительно, что пыл любви оказался в итоге не так уж горяч. Недовольная тем, как прошла ночь, наутро Велемира и вовсе оказалась не в духе. Ведь уже снова видела через окно ту наглую деваху, выходящую из гридницы с пустой плетенкой.
- Беляна, - мрачно позвала Велемира помощницу. - Ты нашла того, кого я просила?
- Да, моя княгиня, - Беляна приблизилась к Велемире и прошептала ей что-то на ухо.
- Славно. В таком случае помоги собраться, - угрюмо распорядилась Велемира. - Времени не так много.
- Княгиня, я тут кое-что еще выведала, - залепетала преданная Беляна.
- Что стряслось? - побледнела Велемира. Неужели у Трувора появилась еще одна баба?!
- Ничего дурного, не пугайтесь, - поспешила успокоить помощница. - Помните, вы просили меня узнать про источники Словена? Так вот, говорят, что они от всех бед спасают…Вот бы и вам к ним приспеть, - размышляла девушка. А Велемира даже отложила свою накидку в сторону. Все дело в том, что у нее имелись сложности со здоровьем. Она это чувствовала, да, кроме того, еще и знахарка подтвердила ее опасения, предупредив, что могут возникнуть проблемы с детьми. Велемиру это, естественно, удручало. - Говорят, что каждый из двенадцати ключей имеет свое имя, данное богами, и дарует в соответствии с сим. Любовь, Силу, Богатство, Здоровье и подобное. Но один из Словенских ключей зовется «Девичьими слёзами»…
- Слез достаточно, - сухо заметила Велемира. - К этому ключу не подойдем и на шаг.
- Но так ведь имен каждого ключа вам никто не назовет, - растерянно развела руки в стороны Беляна. - Вы должны почувствовать сердцем, какой ключ близок именно вам…К тому и подойти.

Начало темнеть, когда Велемира, наконец, добралась до места. Того, кто ей требовался, было не видать.
- Госпожа, мне передали, вы нуждаетесь в помощи друзей, - послышалось за спиной у Велемиры. Она развернулась и увидела человека молодого, но не слишком, среднего роста, со спокойными умными глазами. Все остальное было в нем так себе: на морде несколько шрамов и вдобавок остатки былого синяка под глазом.
- Ты - Локоть ? - уточнила Велемира, с любопытством и некоторой опаской разглядывая незнакомца.
- Он самый, госпожа, - назвавшийся Локтем, учтиво склонил голову в знак приветствия. Это было крайне необычно для людей того сорта, к которому он принадлежал.
- Мне советовали тебя, - оговорилась Велемира наперед.
- Это понятно. Говорите все, как есть. Не стеснитесь, - человек снял капюшон.
- Видишь ли, в чем дело, Локоть…Есть некий человек, от которого необходимо избавиться, - прямо сообщила Велемира. Место было безлюдное, но периодически она на всякий случай оглядывалась по сторонам.
- Кто таков? - без стеснений и удивления спросил Локоть.
- Точнее будет сказать - «такая». Это женщина…- смутилась Велемира.
- Особа знатная? С охраной? - невозмутимо уточнял Локоть детали дела.
- Дочь простого смерда, коих много, - Велемира вспомнила ненавистное лицо самодовольной девахи.
- А что, собственно, требуется? - продолжал расспросы Локоть.
- Нужно чтобы вы помогли ей поскорее встретиться с Велесом, - обозначила Велемира твердо.
- Есть какие-то особые предпочтения, госпожа? Как вы хотите, чтобы сие произошло?
- Мне нет никакой разницы. Главное, чтоб ее поскорее не стало. Судьба этой дуры не имеет значения…
- Что ж, дело простое - цена маленькая, - разбойник шепнул княжне размер суммы.
- Нет никакой проблемы, - кивнула Велемира в знак согласия. - Заплачу, сколько нужно.
- Когда именно вы пожелаете устроить ей, как вы выразились, «встречу с Велесом»?
- Поскорее. Но нужно учесть одно обстоятельство…- Велемира сложила губы в коварную улыбку.
- Что угодно, госпожа. Токмо заранее предупреждайте, - заострил внимание Локоть. Этот бандит произвел приятное впечатление на Велемиру. «Ответственный и основательный человек», - подумалось княжне.
- Прежде, чем вы выполните свое дело, я желаю перемолвиться с ней парой слов.
- Нет ничего проще. Пойдете с нами и удалитесь в любой момент, - Локоть уже совершенно нравился Велемире. Он, явно, смышленый малый. Видимо, потому его и отправляют на переговоры с заказчиками.
- В таком случае – завтра. Вот, прими, - Велемира протянула кошелек. - Вторая половина после дела.
- Я отправлю к вам нашего человека. До завтра, госпожа, - Локоть накинул капюшон и удалился.
Велемира двинулась обратно в город. По пути она встретила ту самую деваху, которую назавтра ждала неожиданность. В предвкушении победы у княжны даже улучшилось настроение, и она обратилась к сопернице.
- Постой-ка, - окликнула деваху Велемира. Та остановилась, скорее, из интереса, чем из почтения. - А как тебя, вообще, зовут? - вдруг стало любопытно Велемире. Надо знать, кого на тот свет отправлять.
- Веселина, - деваха задрала нос так, что казалось, она сейчас лопнет от напыщенности.
«Значит вот, что за имя шептали губы моего Трувора, когда я мучилась, ожидая его в ночи!».
- Ну, ступай…Веселина…- злокозненная улыбка сияла на лице княжны.
Деваха утопала. Княжна проводила ее довольным взглядом. Только теперь она ощутила благоухание расцветших трав. Наслаждаясь ароматом, Велемира пошла за мужем, который уже был в дверях гридницы.
- Родной, - поздоровалась Велемира ласково. Сейчас она даже не злилась на него, будучи в настроении.
- Привет тебе, - Трувор кивнул жене, попутно прощаясь с боярами и тиуном.
- Домой? - спросила Велемира, в душе все еще опасаясь услышать отрицательный ответ. Вот что она в таком случае сделает? Он не коза, к колышку его не привяжешь. Куда захочет, туда и пойдет.
- Да, - утвердительно кивнул Трувор. Велемира облегченно вздохнула.

****
В этот день Рёрик с самого утра обозревал строительство своей будущей резиденции. Работы начались, как только сошел снег, и сейчас все действо было в разгаре. Зодчие носились тут же, присматривая за ходом дела. На этот раз они продумали все более основательно, подготовившись к встрече с князем заблаговременно.
- Государь, что скажете? Вы довольны происходящим? - уточнил старший зодчий по имени Лавр.
- Пока да, - кивнул Рёрик, окидывая удовлетворенным взором уйму суетящихся людей. Строительство напоминало большой муравейник. Князь с самого начала распорядился, чтоб сюда согнали множество народу. Как известно, отчего-то часто бывает так, что, как говорится, двое пашут, а семеро руками машут. Или и того хуже: несколько каких-то усталых плотников слоняется по полю, а остальные - неизвестно где.
Из дюжины на месте наблюдается всегда не больше троих. Потому, чтоб не было подобного произвола, правитель сразу повелел задействовать пару сотен людей в купе с частью дружины.
- Князь Рюрик, постройки будут располагаться согласно чертежам, - отчитался Албыч, средний зодчий. - Вероятно, на этой ступени строительства вы восхотите взглянуть на подготовленные нами зарисовки будущих возведений в готовом виде. В прошлый раз вы отложили знакомство с ними, но если сегодня вы пожелаете…
- Да, пожалуй- согласился князь. - Уже можно подумывать и о конечном образе…
- Смышлен, подай зарисовки, - распорядился Лавр, обращаясь к младшему зодчему. Тот немедля достал из кисы  небольшую стопку изображений и протянул ее своему наставнику. - Извольте взглянуть, князь…
- Я заберу это с собой, - Рёрик отказался от немедленного знакомства с этюдами. Несмотря на яркое солнце и ласковый ветерок, настроение князя было невеселым. - Прохор, возьми у них рисунки.
Прохор, всегда сопровождающий правителя в его гуляньях, поспешил забрать кису с образами.
После обеда князь вернулся обратно в город и направился в гридницу. Прохор и Хельми последовали за ним. Остальных гридей, что сопутствовали сегодня правителю, князь от себя отпустил.
- Я еще нужен тебе, князь? - уточнил Прохор уже на месте.
- Нет, можешь идти, - разрешил Рёрик, доставая рисунки зодчих из кисы. - И вот еще что, Прохор…Если увидишь Орма, то передай, чтобы зашел ко мне…
- Слушаюсь, - Прохор радостно удалился. Погода была чудная, и ему не хотелось торчать в гриднице.
- Нег, я собрался из лука пострелять, - обратился мечник к князю. - Пойдем со мной.
- Ты же знаешь, Хельми, я не люблю луков, - Рёрик поморщился от внезапного луча солнца.
- Знаю. Но подумал, что, может быть, захочешь отвлечься, - высказал предположение мечник.
- От чего? - удивился князь, оторвавшись от рисунков.
- Грустный такой…- задумался Хельми. Наблюдательный мечник заметил, что князя давно уже что-то гложет. Кажется, с зимы. - Когда ты не в настроении, дружина тоже киснет.
- Тебе показалось. Погляди-ка сюда, - Рёрик протянул Хельми одну из зарисовок, желая сменить тему. - Похоже, это будущая гридница…Как тебе?!
- Неплоха. Надеюсь, мне там выделится отдельная избушка для трудов, - пошутил Хельми.
- Уж и не знаю. Если только ты, как Оскольд с Диром, не уйдешь от меня…- усмехнулся Рёрик.
- Ушли лишь те, кто хотел. Я всегда с тобой, - заверил Хельми. - Вот только ощущение у меня какое-то скверное…- мечник был натурой особой. Не смотря на свирепый вид, он был чуток и внимателен. Порой он мог разглядеть то, чего не видит обычный глаз. - Будто, неприятности нас ожидают…Ты как себя чувствуешь?
- Не переживай, отчаливать к Гостомыслу пока не собираюсь, - усмехнулся князь.
- Да я не про то, - смешался Хельми, улыбаясь. Потом задумался. - Как-то тревожно мне за этот поход…
- Мне тоже, - признался князь. Некие смутные беспокойства посещали и его.
- Ты же сам их отпустил, - напомнил мечник.
- Как ты верно заметил, ушли те, которые хотели…Что ж, мне силой их удерживать?
- Нет, ну…Вот не знаю, как выразить…Вроде все ладно, однако есть нечто такое, чего словами не выскажешь…- задумался Хельми. - Уныло как-то. Будто не лето, а зима на дворе…
- Мнительный ты стал, - подмигнул князь своему мечнику. - Я начинаю тревожиться за тебя! То князь у тебя грустный, то поход у тебя неспокойный, то зима на дворе. Хорош уже. А то я и сам начну сомневаться…
- Сомнения свойственны людям. И есть ли такой человек, в котором ты уверен всецело?
Вместо ответа Рёрик почему-то улыбнулся. Он так и не успел ответить Хельми на вопрос, как в дверь вошел Орм. Он был прислан из Дорестадта Умилой также, как в свое время Арви. Они даже внешне были чем-то похожи. Напоминали братьев. Орм, как и Арви, слыл благородных кровей, но, как и тиун, из тех семейств, что давно разорены. Однако ум и смекалка нередко приходит на помощь к своим любимцам.
- Государь, у меня есть для вас новости, - с порога сообщил Орм. В руках у него было послание. - Это письмо от Оскольда и Дира. Они уже в Киеве. Пишут, что все удачно. Однако возникли некоторые сложности в самом городе с народом и боярами. Если вкратце - то им нужно подкрепление, - Орм протянул письмо Рёрику.
- Похоже, мои предчувствия не оправдались, - пожал плечами Хельми. Киев успешно взят. Определенно, это новость благая. А подкрепление – дело обычное в таких трудно предсказуемых событиях.
- Понятно все, - Рёрик дочитал письмо. - Однако не так уж мало они хотят, чтоб я мог враз с легкостью выделить им все, запрашиваемое. У нас нет в наличии почти ничего, поскольку они забрали все, что было, с собой, - Рёрик задумался, глядя на Хельми. Тот выглядел угрюмым. - Орм, собери бояр, обсудим это…

****
Наступил новый день. Велемира с самого утра ждала вечера, попутно убедившись в том, что поступает верно: гадкая Веселина уже в обед прикатила к Трувору с новой порцией выпечки. Эта сельская курва не такая уж дура, как кажется: не выпустит князя из своих жадных ручонок. Он же в свою очередь ее не выпроваживал. И это досадовало княжну. Но с другой стороны, чего еще от него ждать! Такой совестливый! Куда же он теперь ее выгонит! Отныне до конца дней будет опекать. Хорошо только то, что конец этот совсем близок.
Наступил вечер. Вопреки привычке, Велемира не пошла за Трувором в гридницу, а оделась поудобнее и последовала за Веселиной, которая в это время обычно отваливала в свою премерзкую деревеньку. Путь ее был недалек, но зато пролегал через небольшой пролесок, где княжна и бандиты условились о месте действа.
Стемнело. Но Веселину это не пугало. Она шла по тропинке манерно и важно, словно даже здесь за ней кто-то наблюдал. Вдруг, откуда не возьмись, на пути появилась жена наместника. Веселина удивилась, не успевая обдумать, как следует, к чему бы это.
- А, Веселиска-огрызка…- оскалилась Велемира. - Что-то поздновато ты от моего мужа возвращаешься.
- Как отпустил от себя…- бесстыдно сообщила Веселина, которая, видимо, полностью потеряла чувство реальности от своих любовных успехов.
- Разве я не предостерегала тебя, что занятие это опасное? - зловеще спросила Велемира.
- Нет времени бакулить с вами, - Веселина хотела обойти княжну, но та остановила ее за руку.
- Задержись-ка и все же ответь. Упреждала я тебя, чтоб ты его не касалась? - долбила Велемира.
- Ну, и дальше что…? - Веселина кивнула с нетерпением.
- Вот и не удивляйся, - Велемира влепила сопернице такую крепкую оплеуху, что та даже отшатнулась (правда, княжна рассчитывала на то, что деваха отлетит). Веселина не растерялась и в ответ толкнула жену наместника, которая сразу неудачно свалилась на какой-то торчащий из земли сук и поранила руку. Алая перекривилась: эта девка крепка и сильна, того гляди, еще и саму ее тут завалит! Вот она, кровь плебейская! - Да не суетись. Любишь кататься, люби и саночки возить, - на губах княжны показалась угрожающая улыбка.
- Это вы не мне, а своему супружнику глагольте, - хамски ответила деваха, оправляясь.
- Передам. Все передам. От тебя последнее напутствие, так сказать, - Велемира поднималась с земли, недобро усмехаясь. Веселина поморщилась в странных предчувствиях. В ее пустой голове шевельнулись сомнения, которые переросли в уверенность, когда она завидела двух головорезов, взявшихся из ниоткуда, как и Велемира до этого. Они все трое были явно вместе. Стало быть, неспроста все эти разговоры под вечер…
- Это что…? - Веселина прикрыла свои прелести платком.
- Это, моя любительница пирожков, твой конец, - Велемира подошла к растерянной Веселине и сжала ее шею своей окровавленной ладонью (больше ухватить деваху было не за что). - Внимательно посмотри на меня. Таков лик твоей смерти, - на этих словах бандиты уже забирали у Велемиры растерянную Веселину.
- Пустите! На помощь! Кто-нибудь! - орала Веселина. Но видя, что крики не помогают, перепуганная деваха взмолилась. - Княгиня, простите меня! Пощадите дуру! Век к вашему князю не подступлю! - голосила поздно опомнившаяся Веселина. Но Велемира больше не вступала в диалог с жертвой, а обратилась к бандитам.
- Мои славные, делайте с ней все, что пожелаете. Так выразиться, излюбленным способом избавьтесь от сей безсоромной гульни, - оскалилась Велемира. - И не забудьте избавиться от тела, - бросила княжна. - Нехорошо, если ее потом обнаружат, - после чего Велемира развернулась и пошла в сторону града, оставив орущую и выдирающуюся Веселину с бандитами, морды которых не сулили ничего доброго юной девице.
Когда Велемира подошла к окраинам Изборска, был уже совсем вечер. Там в условленном месте под сосной она встретила Локтя, которому отдала за работу остатки средств вместе со своей благодарностью.
- Вы довольны, госпожа? - Локоть сосредоточенно пересчитывал монеты в кошеле.
- Вполне. Надеюсь, я больше не увижу ее, - Велемира не могла сдержать улыбки, рвущейся наружу.
- Не сомневайтесь даже, - заверил разбойник. Повторно пересчитав сумму, Локоть кивнул на кошелек, - здесь в два раза больше, чем мы условились.
- Какой честный, - удивилась Велемира.
- Я знаю, кто вы. Потому назначил справедливую цену, - спокойно пояснил Локоть.
- Ты поступил мудро. А это тебе за твою честность. И на тот случай, если ты мне понадобишься со своими молодцами еще раз. Понял? - Велемира решила заручиться поддержкой на будущее.
- Буду рад служить, - Локоть убрал средства, кивнув Велемире на ее кровавую руку. - Перевязать бы.
- Пустяки, - княжна на радостях и вовсе позабыла о своей руке, так мало сейчас ее это заботило.
- Видите крайний дом? Там лекарка живет. Поможет, - кивнул Локоть. - Ну будьте здоровы.

Когда Велемира вернулась в свой терем, было уже поздно, почти ночь. Каково оказалось ее удивление, когда в горнице она застала Трувора, уже ожидающего ее. Добрый знак, что он здесь, а не поплелся ошиваться по селам со своими дружками, ища новых Веселин. Видимо, беседы, наконец, подействовали благотворно.
- Где ты была? - Трувор вышел навстречу к жене с серьезным выражением лица.
- Хлопоты, хлопоты…- Велемира нарочно решила не отвечать ничего конкретного.
- Как это понимать?! - Трувора не слишком-то устроил ее ответ. - Какие еще «хлопоты»?!
- Ты голоден? - демонстративно увильнула от темы княжны, подходя к обеденному столу. - Я соберу…
- Ты где была? Отвечай сразу! - Трувор в упор подошел к Велемире, нависнув над ней, словно туча. Его глаза сулили недоброе. Было видно, что он разозлен. Велемиру это порадовало. Он ждал ее! И приревновал?
- Не горячись ты так…- снова помедлила с ответом княжна. - Где была, там уж нет, сам видишь.
- Да ты что?! Позорить меня вздумала?! - Трувор уже схватил Велемиру за плечи, принявшись трясти. - Проведаю чего за тобой, придушу на месте! Поняла меня?! Где тебя носило, я спросил?!
- У знахарки я была. Усмирись. Видишь - рука…Ну, пусти уже, - Велемира еле сдерживалась, чтоб не рассмеяться. Приятно, Сварог возьми! Хотя не следует слишком возбуждаться: ревность – это еще не любовь.
- Что с рукой? - Трувор недоверчиво покосился на жену, но все-таки отпустил ее.
- Упала в саду, поранилась…- повеселевшая Велемира накрывала стол.
- Что-то долго не было тебя, - недовольно отозвался Трувор. - Мне сказали, еще днем ушла.
- Я не одна там у нее была, - пояснила довольная Велемира.
- Так - я и сам смог бы перевязать! Надо было сразу ко мне, а не к знахарке этой идти, на ночь глядя!
- В следующий раз так и поступлю, родной, - у Велемиры теперь уже был самый приподнятый настрой.
- Ты смотри у меня…- свирепо погрозил на будущее обычно всегда добродушный Трувор.
Вечер удался. Велемира легла спать с приятными мыслями. Ее не тревожила судьба Веселины и не мучила совесть: она предупреждала охотницу до чужих мужей, но та не вняла. Вот и результат. Теперь можно уснуть, спокойно вздохнув впервые за долгое время. Даже воздух в опочивальне, кажись, посвежел…

****
Прохор крепко спал, когда буквально в середине ночи сквозь сон различил нетерпеливый стук в дверь своей избы. Оторвав голову от подушки, он прислушался: да, так и есть, кто-то ломится к нему. Раздраженно отбросив девичью руку, ласково обнимающую его, укутавшись в верюгу до самого подбородка, полусонный, он пошел открывать. На пороге стояло двое стражников, мявшихся здесь, на его крыльце, видимо, уже долго.
- Чего надо? - щурился Прохор со сна.
- Поймали Лютвича, одноглазого, помнишь? Ты еще помогал тиуну в расследовании…- пояснил страж. - Он вернулся сегодня под утро…
- О, Перун, - Прохор был явно недоволен этой новости. Она говорила о том, что придется просыпаться, а летние ночи и без того коротки. - И где он?!
- Бросили в яму, чтоб не убежал. И сразу к тебе…- отчитался прилежный стражник.
- Да утра не могли, конечно, подождать…- буркнул Прохор, потирая сонный глаз. А после добавил уже громче, - сейчас приду! - на этом обещании дверь захлопнулась перед носом робеющей стражи.
Одевшись в свои добротные одежды, Прохор, недовольный и заспанный, отправился туда, где содержали под стражей горемычного Лютвича. Дойдя до ямы, накрытой решеткой, он бросил равнодушный взгляд на узника, с надеждой выглядывающего из-под земли.
- И как это вы только его задержали? Отчего не спалось? - кинул Прохор страже сердито.
- Его в окно увидела одна бабенка и доложила нам, - оправдывался страж, словно сделал что-то плохое, а не изловил преступника. 
Прохору почему-то на ум сразу пришла та самая противная Пригода, которая давала показания против Варвары, похоже, придумав половину на ходу. А кому еще могло не спаться в эту ночь!
- Зачем пожаловал? - Прохор присел на землю и заглянул в яму, где прятался затравленный Лютвич, уже изрядно побитый. Единственный глаз его почти заплыл. - Ты что же, не знал, что тебя ищут?
- Знал, - негромко отозвался Лютвич.
- Ну, так зачем объявился? Коли знал, что обвинен и разыскиваешься…
- За женой, - глухо ответил Лютвич.
- Какой молоде;ц, - Прохор встал и хотел уже уйти обратно спать.
- Прохор! Погоди! Не виноват я! За что же так? - заорал Лютвич, что было сил. - Что со мной будет?!
- Князь решит. Но, вероятно, казнят, - равнодушно сообщил Прохор, желающий скорее вернуться в свою теплую постель: зачем они вообще его дернули сюда?! Полудурки!
- Я не виноват! Прохор! Выслушай меня! - молил Лютвич. - Есть в тебе что-то святое? Не уходи!
- Тогда зачем убежал? Почему не возвращался? Да и теперича тебя ночью поймали…
- А что мне оставалось делать? Уехал за шкурами, да там старик-лесник задержал. А вернулся – тут такое уже. Предупредили меня…Ну и бежал…Не знаешь, что ли, князя? Не стал бы он меня слушать тогда.
- То есть, ты утверждаешь, что не поджигал той злополучной избы? - вздохнул Прохор. Ему совершенно не хотелось вникать в дело, которое прямо его не касается. Тем более сейчас, когда хочется спать!
- Нет, не я это был, матерью клянусь! Боги в свидетели! Не я! - Лютвич казался искренним.
- А твой кинжал? Его нашли на месте пожарища…- напомнил Прохор.
- Не ведаю, как он там очутился! Я что же, по-твоему, обязательно с собой его таскать должен? Подставил меня кто-то! Может, Варвара? - у Лютвича была только такая догадка.
- Бестолочь! - ухмыльнулся Прохор. - Ее саму из-за этого сослали, да чуть не казнили в придачу.
- Не я это! Погоди, не уходи…Прохор, я тебя знаю, ты никого не любишь…Но не погуби! Заклинаю! - единственный глаз Лютвича жалобно блестел в темноте ямы.
- Ладно, поглядим. Ты пока сиди тихо и не ори. А вы, - обратился Прохор к страже, - чтоб никому ни слова, даже князю! Нечего его беспокоить по пустякам…Я сам во всем разберусь, уж потом ему и доложим.
Прохор возвращался в свою избу, но спать ему уже не хотелось. А так как начало светать, он решил по пути заглянуть на пожарище: в прошлый раз избу осматривал Арви, пока он сам был занят какой-то девицей.
Изба была все еще на том же месте: решили не трогать ее до весны, а уж там разобрать, чтоб места не занимала. А потом вообще про нее забыли. Прохор взошел на обгорелое крыльцо, потом в сени, окинул взглядом унылые развалины. Он и сам не знал, что ищет. Прошел в горницу, осмотрелся. Черепки разбитого кувшина хрустят под сапогами. Барахло расшвыряно и выглядит так, как будто ему полвека. Ветхий пол ходит ходуном под ногами, а местами его и вовсе нет, отдельные лишь бревна, к которым были прибиты доски. Через дыры видны наполовину обрушенные стены подвала, и кажется, даже только что внизу пробежала крыса. Крыша не лучше всего остального, так и грозит свалиться на голову вместе со стропилами и кровлей. В общем не изба, а смертоубийство какое-то. Оттого, наверное, не нашлось охотников сюда заходить.
И все же, осторожно ступая по трухлявым лагам, Прохор двинулся дальше. Прошло немало времени, прежде, чем он миновал еще одну горенку. Она оказалась не лучше предыдущей, даже хуже. К тому же отсюда виднелся край печи. Хорошо бы для полноты картины осмотреть уж до конца весь дом. Хорошо бы. Но сделать это не так-то просто. Пол в этой горенке сгорел почти целиком, вместе с лагами.
Прохор ухватился за торчащую балку, накренившуюся и вывихнутую пожаром, и по ней полез наверх.  Его так и тянуло в последнюю горенку. Однако движениям мешала нарядная ферязь. Здесь ее можно легко испачкать или порвать. Плюнуть, что ли, на все это и пойти домой?!
Прохор слыл щеголем: одежды у него всегда были самые дорогие. И все же он снял ферязь, положил ее на какую-то более ли менее чистую доску, не измазанную в саже. После этого дела пошли лучше. Подтянувшись, он почти сразу вылез на чердак. Здесь также все обуглилось. Какие-то ошметки погоревшего сена…По большому счету этот ярус интереса  не представляет. Зато отсюда можно увидеть последнюю горенку. Вот, собственно, и она. Пола нет вовсе, не говоря уже о предметах обстановки; иными словами, она сгорела вся целиком. Лишь на каменном фундаменте гордо высится одинокая печка, вернее, то, что от нее осталось.
Раздался хруст, и Прохору показалось, что сейчас он с высоты полетит прямо в подземелье к грызунам, попутно сломав что-нибудь или вообще свернув себе шею. Но ничего такого не произошло. И все же надо отсюда сваливать, пока в подпол не провалился, или на голову чего не упало.
Прохор уже собирался отправиться в обратный путь, как взгляд его снова привлекла печь. Странно, неправда ли: она раскололась на части, словно ее разорвало изнутри. От пожара она могла потерять вид, но не до такой же степени…А самое интересное, что все это зрелище было заметно лишь с его высоты, поскольку обрушившиеся стропила и часть кровли как раз завалили печь с тех сторон, откуда ее можно было увидеть, не заходя внутрь дома. Может быть такое, что огонь взялся именно из этой расколовшейся печи?!
Прохор хотел подобраться поближе к печке, но под его тяжеленным телом дерево трещало. Потому он решил, что этого всего и так достаточно. Не хватает еще грохнуться отсюда вместе со всеми доказательствами.
Когда гридь вышел из избы, то был весь в раздумьях. Возможно, Лютвич говорит правду: изба могла загореться сама, то есть из-за печного пожара. Это все, конечно, возможно, но недостаточно для того, чтоб объяснить хотя бы то, как кинжал оказался в сугробе возле этой избы. Кроме того, Вольна и Васса утверждали, что видели беднягу Лютвича в окно в день поджога. Конечно, они могут врать. Нужно найти того, кто мог бросить этот кинжал в снег, а только потом уже заявляться к князю с предположениями.
Прохор направился в бывший терем Варвары. Он знал, что жена Лютвича там помогает ухаживать за княжеским дитем. Он решил, что надо сперва заняться именно Любавой: в прошлый раз от нее ничего не добились. Но ведь Прохор не Арви, миндальничать не станет, и уж бабу-то припугнуть он пока еще может.
Подойдя к терему, Прохор стал настойчиво долбить в дверь, невзирая на то, что был еще ранний час. Обычно все здесь вставали с рассветом. Но сегодня погода была пасмурной, не хотелось даже и носа высовывать на улицу. Вскоре послышались негромкие шаги за дверью. Наконец, щеколда отворилась. Не дожидаясь приглашения, Прохор сам оттолкнул дверь и вошел. Перед ним стояла невысокая миловидная девушка, с красивыми волнистыми волосами, заспанная, и вообще, в одной сорочке. «Да, у Лютвича изрядный вкус», -подумалось Прохору, оглядевшему девушку с ног до головы. Понимая, что это и есть Любава (ну не кормилица же, уж больно стройна), Прохор без разговоров впечатал ее в стенку.
- Это ты подбросила кинжал Лютвича к той избе? - зарычал Прохор.
- Что? - в глазах девушки было недоумение. Еще бы: минуту назад она крепко спала в своей кроватке, укутавшись в одеяльце, а уже сейчас, какой-то громила ростом с гору ворвался в избу и набросился на нее, грубо шмякнув о стенку, да еще и городя что-то невнятное. Но девушка, несмотря на внешнюю хрупкость, оказалась нетруслива, потому даже не закричала. Хотя теперь ей, конечно, должно быть не по себе.
- Отвечай! - взревел Прохор, напугав девушку, что было видно по ее взгляду.
- Я не понимаю, о чем это ты! - поморщилась спросонья девица, недоуменно разводя руки. В ответ на это Прохор отвесил ей такую крепкую оплеуху, что у нее аж в ушах зазвенело.
- Клянусь, я сейчас убью тебя. Говори, твоих это рук дело, ветрогонка?! - Прохор встряхнул девицу за плечи грубо и бесцеремонно. У нее даже голова закружилась. - Я знаю, что это ты! - на самом деле он этого не знал наверняка, но пока брел сюда, то, поразмыслив, пришел к выводу, что больше некому. Ведь если кинжал был в избе Лютвича (как тот утверждал), то кто еще мог им завладеть? Тем более Арви рассказывал какую-то историю, что будто бы за одноглазого ее выдали замуж насильно. Может быть, она хотела от него таким путем освободиться?! Она никогда не признается, если только не помять ее, как следует. Одной рукой удерживая девицу, Прохор показательно занес над ней кулак. Начиная понимать по этому жесту, что он не будет церемониться даже с женщиной, она сразу завизжала, отпихивая его в ужасе.
- Я-то тут причем?! С ума сошел?! На кой мне сдался твой Лютвич?! К Любаве иди!
Прохор от удивления аж застыл. Что значит: «К Любаве иди!»? А это тогда кто?! Кто сия дивная фея, которую он чуть не убил? Вот опростоволосился-то!
- Ты не Любава? - Прохор выпустил из рук девушку, которая была возмущена и уже изрядно помята.
- О, боги, нет! Ты думал, я Любава?! -  усмехнулась девица, закатив глаза. - Да ты чуть не зашиб меня! Не мог спросить сначала?! - девушка сейчас уже была очень зла. Опасность миновала, налицо явная ошибка, и ей полагаются извинения. Она раздраженно одернула плечо. Прохор отпустил ее.
- А ты кто такая? - гридь уже совсем запутался.
- Мирава, - девица косилась на утреннего гостя обиженно и сердито.
- А где же тогда Любава? - все еще недоумевал Прохор.
- В своей избе! Где же ей еще быть! - Мирава потирала шею.
- Понятно, - развернувшись, Прохор направился к выходу, собираясь свалить.
- Разбойник и хамло, - послышалось ему вслед не слишком громко, но и не так уж тихо. Явно, чтоб он услышал. Будь на месте Миравы кто-нибудь другой то, верно, дрожал бы все еще от страха после пережитого, уж точно, не заедаясь к сему непредсказуемому молодцу.
- Мирава, - Прохор остановился. Обернулся, еще раз оглядев девушку. - Извиняй, ошибся.
- То-то же! - Мирава была не на шутку рассержена. - Хотя одних твоих извинений недостаточно!
- Мне теперича надо идти, но мы с тобой еще погуторим, - Прохор покинул терем, обернувшись пару раз. Она ему сразу приглянулась, кто ж знал, что она не Любава! Ни за что б ее не пугал! А она такая смелая. И симпатичная. Так бы и остался сейчас с ней. Но нужно тащиться по делам горемычного Лютвича!
В избе Любавы повторилась та же сцена, что и недавно в тереме, где была Мирава. Но только жена Лютвича, отбиваясь и вереща на весь Новгород, кричала совсем другое.
- Да как так, боярин? Я мужа люблю! - сие было вранье, и Прохор это знал доподлинно. Это лишний раз говорило о том, что здесь не все чисто, и он на верном пути. Надо дожать ее.
- Ах ты сука лживая! - Прохор отвесил еще одну оплеушину валяющейся на полу Любаве, которую он для удобства беседы придерживал за шиворот. - Сознавайся, тварь, иначе убью! Я не шучу с тобой! Ну!
- Поверь, я ничего не делала, - отбивалась напуганная Любава. - Я неповинна! Прошу!
Но сама-то она отлично помнила тот самый день, когда заслышав про пожар в избе Вольны, быстро сообразила, что нужно сделать, чтоб навсегда отделаться от ненавистного супруга. Ясно одно, если она сейчас признается во всем, то ей наверняка не спастись. Кто-нибудь да точно убьет ее: Рёрик, Лютвич или хотя бы даже этот громила. Надо все отвергать. Если до последнего молчать и не сдаваться, то правда никак не вскроется!
Прохор еще немного ее потеребил, но она по-прежнему от всего отказывалась и только рыдала так, что его уже начинало раздражать все это действо. Он устал орать и угрожать, награждая ее бесплодными тумаками. Ну что с ней делать? Не сапогом же ее бить, в конце концов. Однако что-то все-таки нечисто здесь, душа чует…
Кое-как напялив на помятую Любаву какую-то замусоленную накидку, Прохор потащил ее на улицу, ухватив за шиворот вместе с косами. Женщина сопротивлялась, пытаясь вырваться, но, понятно, тщетно. Вскоре она с ужасом заметила, что они движутся куда-то в сторону речки. Лицо ее попутчика было непроницаемо и в целом сулило недоброе. Что это он задумал?! Да что за удел у нее такой! Кто только ее не обижал и не колотил!
- Не виновата я, помилуй! - выдиралась Любава, пытаясь отпихнуть агрессора и убежать. Но у нее даже вырваться не получалось. Стало ясно, что Прохор, порядочный на вид, весьма необходителен на деле. - Пусти!
- Да прям, - Прохор поволок жену Лютвича на берег, увлекая туда, где уже начиналась вода. Любава брыкалась и рыдала. Многим стало бы жаль женщину. - В последний раз спрашиваю: будешь говорить?!
- Я не виновата! Я...- Любава не успела досказать, как в рот ей уже залилась вода. Она еле успела выдохнуть, чтоб не захлебнуться сразу. Обстановка была прескверной: вода холодная, громила настроен серьезно…Вдруг он, правда, утопит ее тут? Ничего ему за это не будет…А кому она нужна?
Любава беспомощно бултыхалась, хватаясь за руку Прохора. Вода душила и лишала воли. Наконец она снова оказалась на поверхности, жадно вдыхая воздух. Панический страх обуял ее от прикосновения смерти.
- Ну?! - зарычал Прохор, для верности еще раз окунув жену Лютвича в воду.
- Я это…Я! - захрипела дрожащая Любава, которая уже ничего не соображала от ужаса. Она была готова сознаться в чем угодно, лишь бы все это поскорее закончилось, а там – будь, что будет.
- Перед князем повинишься? - уточнил Прохор наперед, чтоб потом не возникло сложностей.
- Да, - согласилась Любава, понимая, что говорить «нет» опасно.
- Вот видишь, какая молодчина. Сразу бы так, и ничего бы этого не было, - Прохор поднял ее на ноги.
На этот раз он вел женщину без грубости, не теребя, как на пути сюда. Он с самого начал не злился на нее (ему-то что, собственно?), а всего лишь делал свое дело. А сейчас, когда она во всем созналась, он уже ее и вовсе не трогал. «Бедняга, с таким муженьком да еще и в историю вляпалась!», - думалось ему.
Уже в избе Любава пришла в себя и поняла, что нельзя ждать наказания, ничего не предпринимая.
- Боярин, пощади! - взмолилась заплаканная Любава, падая на колени. - Отпусти на волю.
- Я б не против, но не могу, - равнодушно кивнул Прохор. - Не от меня зависит.
- Убьют они меня теперь? - Любава заглядывала в непроницаемое лицо громилы с надеждой.
- Вероятнее всего, - сказал как есть гридь, даже не трудясь завуалировать суровой правды.
- Что сделают со мной? Заколют? Закопают? - снова расплакалась Любава.
- Не ведаю…Но вероятно, на усмотрение твоего мужа…И государя, - «утешил» Прохор.
- Боярин, отпусти меня! Как же дитятко мое без меня? - упрашивала Любава за сына.
- Не знаю, - пожал плечами Прохор. Но, оглядев заплаканную женщину, посоветовал, - покаешься перед князем. Может, смилостивится…И к тому же, возможно, что еще твой Лютвич тебя простит.
- Не простит! И тот не смилостивится! Ты пощади, а? Отпусти…Не бери такое злодеяние на душу…Не одну меня ведь погубишь, но и ребеночка! Без меня он ведь не сможет…- уговаривала Любава.
- Я тебя понимаю. И сочувствую тебе. Но отпустить не могу, - Прохор развернулся и пошел на улицу. Там он кликнул стражу и повелел, чтоб Любаву охраняли с тщанием, дабы она никуда не сбежала.
Сырая, замерзшая и несчастная, Любава осталась сидеть в своей избе, дожидаясь конца.

Выйдя на улицу, Прохор сел на лавку в раздумьях. Теперь уже ясно, что все произошедшее – с Лютвичем и, кстати, с княгиней, уж точно, не связано. Но в этой цепи по-прежнему не хватает звеньев.
Подумав с полчасика, озадаченный Прохор уже собирался идти в стряпную и чего-нибудь съесть, как вдруг отвлекся на вопли мальчишек, что бегали тут же возле него. Игра у них была самая дурацкая, он даже не понял, в чем ее суть. И все же он наблюдал за детьми, вернее, за одним из них, за сыном Вольны.
«Так ведь он же был в избе в момент пожара!», - вспомнил вдруг Прохор. Он с Аскольдом был знаком, так как часто бывал у Рёрика по всяким мелким поручениям. Так что никакой сложности для разговора. Но захочет ли мальчишка ему исповедоваться?! А тем временем он, наверняка, что-то знает. Не странно ли хотя бы то, что в день пожара, этот самый Аскольд, что «угорел без малого насмерть», как выразилась Вольна, к вечеру уже гонял в снежки с пацанами? Не должен ли он был недомогать еще неделю, жалуясь на тошноту и приступы головокружения? Арви вроде допрашивал пацана, но он ведь и Любаву допрашивал также.
- Привет тебе, Прохор! - Аскольд как раз остановился возле гридя. - Ты чего тут сидишь?
- Печника жду…- прищурился Прохор. У него пока еще не было четкого замысла, как выудить из мальчишки правду, но все же приблизительно кое-что он себе представлял. 
- Зачем он тебе? - панибратски спросил Аскольд. Он был теперь как раз в том возрасте, когда ему хотелось быть на короткой ноге со старшими, особенно, если они пользуются уважением окружающих.
- Да видишь, как…- Прохор усмехнулся, подумав про себя, что он будет самым глупым дружинником на свете, если не сможет обхитрить ребенка. - Такое дело, Аскольд…Печка у меня старая, уж ей сто лет в обед…
- Хочешь чинить? Я могу все устроить, - деловито пообещал Аскольд, уже представляя, как впечатлят гридя его связи, под которыми подразумевался сын печника, с которым он дружил. - Есть мастер…
- Мне как раз нужен мастер…- усмехнулся Прохор, которого забавляло поведение Аскольда. - Но только не строить, а наоборот – разломать ее надо. Видишь ли, дом старый, к тому же и жук его пожрал…Хотим разобрать да новый сруб ставить…- плел Прохор, а Аскольд с видом знатока внимал ему. - Разобрать это старье - не вопрос, вот только печка…Мы ее и так, и сяк…И ломом, и кочергой ее батя ковырял…- жаловался Прохор. - А она все никак. Ни единой трещины, ни одного камня не вывалилось из кладки! Вот оно, как прежде нас строили…За тем мне и нужен печник. Смекнул? Только он один может знать, как с этой напастью справиться…Вовек признателен ему буду, коли он меня от этой каменки избавит теперь же, - посулил Прохор.
- Печник он знает только как класть печь, а не как ее рушить, - с умным видом изрек Аскольд. - Ладно, так и быть…Помогу я тебе…- Аскольд кашлянул, закатав рукава точно так, как они были сейчас закатаны у самого Прохора. - Возьми опилок сухих. Да не горсть, а целый мешок. Если не найдешь здесь, сходи на князево строительство…Там их много…На дрова в твоей растопленной печке высыпь их и заслонкой плотно заставь устье, даже не просто заставь, а совсем закрепи кирпичом каким, если крюков нет…
- Так погаснет огонь тогда, если я туда опилок насыплю, - засомневался Прохор.
- Не погаснет, тлеть будет, - снисходительно объяснил Аскольд. - Ты в конце дверцу приоткроешь. Но только сам не подходи близко, лучше всего, веревку какую-нибудь привяжи, чтоб не шарахнуло тебя…
- Насыпать опилок, закрыть крышкой, открыть крышку…И все?! - удивился Прохор.
- Это не все…- на самом деле Аскольд и сам не знал, все это или не все, так как в прошлый раз напихал в печь всего, что под руку попало. Однако нельзя же так прямо и сказать! Но нельзя и упускать деталей! Вот делов будет, если его совет на сработает! Да и потом, одни опилки – это слишком просто. Прохор должен оценить его мудрость. И в этом смысле, чем больше будет составляющих, тем внушительнее окажется мудрость!
- Если не все, то чего еще, помимо опилок?! - напомнил Прохор на чем остановилась беседа.
- Найди смолу, но только чтоб густую…- наставлял Аскольд. - Скатай из опилок и смолы шарики… И это туда же к опилкам и толкай! И масла еще какого-нибудь добавь…И не жалей, чтоб побольше всего…
- Понятно, - Прохор чуть не расхохотался, так забавно излагал мальчишка. - Ты этот состав сам придумал? Али подсказал кто? Пойми, если ты тут на ходу придумываешь, а я полдня буду катать шарики из смолы и маслица, а потом это все еще и не сработает…Мне не нужны твои выдумки, а только действенный, проверенный временем способ.
- Это способ действенный и проверенный временем, - чуть обиженно уверил Аскольд.
- А ваша печка, случаем, зимой не таким же способом накернулась? - в лоб спросил Прохор. Он не ожидал услышать признание. Но он надеялся увидеть ответ в глазах Аскольда.
Так и получилось. От сего прямого вопроса мальчик растерялся.
- Ты что?! - уже позже нашелся Аскольд. - Ясно же сказано, поджег ее кто-то! По приказу княгини!
- Не кто-то, а Лютвич, - уточнил Прохор. - Ты его знаешь? Одноглазый?
- Знаю, кажется, - Аскольд видел Лютвича пару раз мельком и потому и запомнил, что тот выделялся среди прочих своим недугом.
- Знаешь, конечно. Вот он и поджег. И сидит он теперь в яме. И ждет, когда князь проснется.
- А зачем он ждет?! - нахмурился Аскольд.
- Затем, что как только князь проснется, Лютвичу голову отрубят. Или на кол его посадят, или и того похуже чего-нибудь. Вроде в кипятке собирались варить…- припоминал Прохор.
- А если он спать будет до обеда? - Аскольда, как и всех детей, волновали не те вопросы.
- Значит, сварят после обеда, то есть к ужину, - терпеливо пояснил Прохор.
- А ты откуда это все знаешь? - Аскольд недоверчиво оглядел собеседника.
- Я по его делу хлопотал…Хотел, чтоб отпустили его, помиловали. И так ведь увечный…
- Да, бедняга он, - согласился Аскольд, потупив взор.
- А тут еще и сварят в итоге...Хотя, сдается мне, не он тот домишко запалил…- оскалился Прохор.
- А кто? - щеки Аскольда загорелись пламенем.
- Ты ж лучше меня знаешь, кто…- Прохор кивнул Аскольду на лавку. - Сядь-ка. И расскажи теперь, как было, - потребовал Прохор, когда Аскольд оказался на лавке.
- Я ничего не знаю…- мальчишка вскочил с лавки. - Мне домой надо. Меня ма звала…
- Сидеть, я сказал, - рявкнул Прохор. - Ты хоть понимаешь, что из-за твоей глупости человека загубят?
- Но я не знаю ничего…- вяло возразил Аскольд, готовый уже разрыдаться.
- Говори правду, как все было. Чего ты боишься, не пойму? Ты не Лютвич! Ничего тебе не сделают, варить, рубить, колоть и сечь не станут. Ну наорет мамка разок и все…- уверил Прохор. - Зато дело достойное сделаешь. Вызволишь одноглазого из беды…Впрочем, на такое ведь смелость нужна…
- А можно, я тебе расскажу, как было; ты его вызволишь из беды; но не скажешь, что это по моей получилось? - сбивчиво выпалил простодушный Аскольд. - Так можно?
- Можно, рассказывай…- Прохор был горазд раздавать обещания направо и налево.
Аскольд вздохнул и начал припоминать тот далекий зимний день, который до сего утра напротив пытался стереть из памяти.
Старший сын Вольны, Аскольд, еще с вечера вчерашнего ждал дня сегодняшнего. Мать и ее подруга по обыкновению отправятся на утреннюю прогулку и оставят его дома одного, либо со служанкой. Лучше, конечно, одного. Маленького Савву он за самостоятельную персону не считал, поскольку тот много спал и не мешал старшему брату постигать мир. А Аскольд как раз собирался заняться именно этим. Еще третьеводни строя снежную крепость с мальчишками, он услышал разговор, в котором позже и сам принял участие. Сын печника рассказывал о том, чего нельзя запихивать в печь. Никто не поверил тогда печникову сыну, когда тот заявил, что никак не можно в печь совать деревянные опилки. Потому как если потом тяжелой чугунной заслонкой устье закрыть, приставив оную плотно, то печка позже, при открытии дверцы, может расколоться на куски. Дразнили тогда все печникова сына: каменная печка развалится на куски! Придумать такое еще нужно! Добро б, масла туда залить или смолы с фитильком…А то одни опилки!
Для верности Аскольд решил на всякий случай помимо опилок бросить в печку все, что, в его понимании, горело хорошо и быстро, но опилок, конечно, больше всего. Нелегко было их добыть. Пришлось вместе с другом – сыном поварихи – бегать на строительство за стружками. Вместе же они и собирались провести сей опыт, однако сын поварихи вдруг слег, очевидно простудившись после долгих гуляний на морозе. Но как и положено целеустремленному разбойнику, Аскольд не отступил пред внезапными сложностями.
Ох как оказался прав печников сын! Рвануло старую печку, лишь только Аскольд потянул дверцу и воздух избы обдал опилки. Хвала разуму, он догадался привязать к заслонке веревку и действовал таким образом с расстояния. Это и спасло ему жизнь. Но не спасло, конечно печи.
Печка взорвалась, искры и угли разлетелись в стороны. Хуже всего то, что рядом валялись мамкины вышитые рубахи, которыми тут же завладело пламя. Пока Аскольд пытался спасти расписные одежды, прозевал, как прочее убранство горницы схватилось огнем. Воображая, как разозлится мать, Аскольд бросился тушить разбушевавшийся огонь. Благо, сын печника посоветовал при том использовать самое толстое покрывало.
Аскольд еще часть времени нерешительно стоял с покрывалом в руках. Отчего это рубахи загорелись, а покрывало должно уцелеть?! Верно, наврал все-таки сын печника! Лучше будет принести кувшин воды или хоть вина, что стоит в стряпной, где мать и ее подруга распивают напитки каждодневно!
Приоткрыв дверь и услышав голоса, Аскольд быстро захлопнул ее обратно. Мамка и подруга вернулись раньше, чем предполагалось! Не будет теперь кувшина с водой. А будет большая трепка! Хорошо еще, что князя нет! Впрочем, злее мамки вряд ли кто окажется!
Задерживая дыхание, напуганный Аскольд еще некоторое время пытался потушить огонь, размахивая пледом, но усилия не давали плодов, а даже наоборот, пламя как будто раззадоривалось. В довершении ко всему он услышал, как мать позвала его по имени где-то совсем близко, надо думать, за дверью!
Не придумав ничего лучше, перепуганный Аскольд плюхнулся на пол вместе с тем же покрывалом, коим пытался затушить огонь, и закрыл глаза, притворившись бессознательным.

Для разговора на тему одноглазого Прохор двинулся в гридницу князя, где тот часто ночевал в последнее время. Но сегодня владыки там не оказалось. Тогда он  направился к Вольне и не прогадал.
- Государь, выйдем на улицу, - предложил Прохор после того, как поздоровался с самим Рёриком и Вольной. Князь вышел с ним на двор, а Вольна осталась в горнице, захваченная дурными предчувствиями.
- Что случилось? - Рёрик дожевывал какую-то булку. - Есть хочешь? Пойдем, - предложил князь.
- Не беспокойся, государь, я не голоден. Дело такое: Лютвич вернулся, - сообщил Прохор. Князь переменился в лице. Прохор сразу добавил, - это не все новости. Он, похоже, не виноват ни в чем, - Прохор поведал Рёрику обо всем без утайки, умолчав только о казусе с Миравой. На рассказ ушло много времени, и на пороге избы уже появилась Вольна, решившая выяснить, почему так долго. После примирения она держалась скромнее: взбучка пошла ей на пользу. Да и Варвара – кость в горле – исчезла. Оставалось только закрепить свои позиции и услать куда-нибудь Вассу с мужем, например, в далекий Изборск, чтоб та языком не чесала.
Стоя на пороге и кутаясь в шаль, Вольна слушала конец беседы, постепенно темнея.
- Понял. Все будет сделано, - кивнул с готовностью Прохор.
- И вот, что. Я хочу, чтоб ты лично отправился. Отвечаешь за нее головой, - распорядился Рёрик.
- Не беспокойся. Стану беречь аки родную сестрицу, - пообещал Прохор.
- Ну иди, - Рёрик кивнул Прохору, добавив, - ты молоде;ц! Я тобой доволен.
- Рад стараться. Ну, я пошел, - Прохор удалился. А Рёрик развернулся, сразу наткнувшись на Вольну, замершую с изумленным лицом на пороге. Вид у нее был такой, как будто ее только что огрели дубиной. За последнее время она сделалась милой и послушной, а сейчас опять все начнется по новой. Подумалось князю.
Рёрик вернулся в избу и молча продолжил трапезу, а Вольна все еще стояла в дверях, ошеломленная.
- Нег…Я не поняла…Зачем он явился? Что он сказывал? Он что…- мямлила расстроенная Вольна.
- Поймали Лютвича, - кратко пояснил Рёрик, словно это не такое уж важное событие.
- И что же, его казнят? - Вольна сглотнула, все еще надеясь.
- Он не виноват…- князь закончил свой завтрак и стал собираться в гридницу, ища ремень в куче хламья Вольны на сундуке.
- Как это так? Ты же говорил, что…- уже заикаясь, лепетала вконец измученная за этот год Вольна.
- Любава во всем созналась, - Рёрик хорошо помнил, как Вольна твердила о том, будто они с Вассой видели в окно Лютвича, чуть ли не крадущегося к ее избе с факелом в одной руке и кинжалом в другой. Понятно сейчас уже, что все это было вранье. Мерзко поступила. Как и всегда, впрочем…
- И что же? Ты его отпустишь? - в ответ Вольна получила утвердительный кивок. - А Любаву?
- Посмотрим, - князь был уже почти в дверях.
- Муж - не лапоть, с ноги не скинешь, - усмехнулась Вольна. - Я еще тогда говорила, что много хлопот и зла она принесет нам! Убийца Любава. Как я и упреждала. За это, согласно своду, ее надлежит закопать живьем. Ну а…- Вольна не хотела спрашивать про Варвару, но пришлось. - А что же она? Ее ты тоже простишь?
- За что? - удивился Рёрик, усмехнувшись формулировке. - Она вообще не причем, как выяснилось.
Под ногами Вольны вздрогнули половицы. Что же это? Только все начало исправляться и вдруг на тебе!
- И что же…Ты ее вернешь? - Вольна уже знала ответ, но все еще не желала верить. Снова получив кивок, она продолжила, - может быть, этого не требуется? Она уже, наверное, обжилась там…Освоилась…
- Как бы она там ни обжилась, ее ждет дочь, - сухо ответил князь.

****
Дорестадт. Когда Варвара получила записку от Умилы с приглашением немедленно явиться, она почувствовала неясное дуновение тревоги, будто в сердце застряла крохотная острая заноза.
- Варвара, у меня для тебя новость, - сообщила старая княгиня молодой, когда та явилась в ее покои. - Собери все необходимое – тебе предстоит дальняя дорога...
- Я возвращаюсь в Новгород? - на губах Варвары мелькнула несмелая улыбка.
- Нет, ты едешь не в Новгород, - прозвучало словно удар молота. - Ты отправляешься в Хедебю .
- Куда?! - опешила Варвара. - Как это? Зачем? Что я буду там делать?!
- Ты двинешься в путь и начнешь новую жизнь вдали от старых переживаний, - объяснила Умила.
- Я не понимаю…- Варвара явственно чувствовала что-то неладное. - Княгиня, прошу, поясните.
- Во-первых, там исключительный воздух. Он пойдет на пользу твоему здоровью…- объясняла Умила, в то время пока Варвара не сводила с нее настороженных глаз. - А во-вторых, как ты помнишь, у нас гостит сын Рагнара, храбрый Эйрик. Так вот, твоя необычная красота (ты положительно отличаешься от его землячек) пленила его суровое сердце, сделав рабом твоего образа. Он просит позволения забрать тебя с собой...
- Но как же так? - растерялась Варвара. - Я ведь новгородская княгиня! И супруга князя!
- Как сказать…- Умила встала из-за стола и отправилась к окну, заложив руки за спину. - У вас, у русичей, разрешается иметь множество жен, верно? О чем это нам говорит? О том, что никакая из вас не может считаться незаменимой. Вот, например, ты. Отбыла, оставив Нега Вольне. Твой отъезд ничего не изменил: княжество продолжает жизнь без тебя, как и твой супруг. Так что все эти понятия союза сердец весьма  расплывчаты. Не противься, ведь нонеча я забочусь о тебе. Послушай же меня, - Умила дала жестом понять, чтоб Варвара не перебивала ее, поскольку та уже раскрыла рот, дабы возразить. - Ты в достаточной степени молода, и у тебя еще вся жизнь впереди. Дитя мое, ты не должна сидеть взаперти до самой старости, коротая все отведенное тебе богами время здесь подле меня. Мы устроим твою судьбу. У тебя будет новый муж…
- Но мне не нужен новый муж, - Варвара смотрела на Умилу глазами затравленного зверя.
- Если он не нужен тебе, то он нужен нам: отправившись в Хедебю, ты спасешь Дорестадт! - невозмутимо пояснила старая княгиня.
- Но ведь тогда я не увижу свою дочь! И родной Новгород! Однажды Нег вернет меня и…
- Он обещал тебе это? - Умила внимательно оглядела Варвару. Водворилась гнетущая тишина.
- Нет…- после паузы призналась Варвара. И следом за собственными словами разом сникла.
- Вот видишь…Оставь эти пустые мечтания и думай о насущном. Эйрик позаботится о тебе. Ты еще будешь благодарить меня, - Умила потрепала Варвару по щеке. - Тебе нужен новый защитник и покровитель.
- Но я не нуждаюсь ни в покровительстве, ни в защите, - Варварой овладело отчаяние оттого, что княгиня не слышит ее. Она заплакала, прижав руку Умилы к своим губам. - Прошу, матушка, не отсылайте меня! Моя дочь…Как я без нее? И что Эйрик? Для меня есть только Нег…Я не могу и не хочу быть ни с кем.
- Это ты сейчас так думаешь…- Умила вздохнула, положив руку на плечо невестки. - Ты должна четко осознавать то, что мой сын не собирается возвращать тебя. В Новгороде для тебя нет больше места.
- Как это? Там мой дом, мое отечество. Где же мое место, как ни в Новгороде?! Почему не собирается…
- Я не хотела говорить тебе, чтобы не расстроить, но теперь…Что ж, слушай, - Умила вздохнула, посмотрев на Варвару сочувственно. - Вольна снова беременна. Вот и посуди сама, нужна ты ему там или нет. Кроме того, есть еще кое-что: их сын вскоре будет провозглашен преемником Нега. И, следовательно, Вольна станет матерью наследника княжества и, получается, законной княгиней...А кем еще…Ну вот, собственно…
- Нет…- хоть в этих новостях и не было ничего неожиданного, Варваре, тем не менее, показалось, что на нее упало небо. От этих новостей у нее даже подкосились ноги. Заметив такое, Умила кинула ей на табурет.
- К сожалению, да. Если не веришь мне, то прочти это, - Умила протянула Варваре старое письмо Арви, в котором он сообщал о том, что Вольна беременна, а также о ее затее провозгласить малыша преемником. Привычка Умилы сохранять старые письма нередко оказывала ей полезные услуги.
- Неужели это правда…- бегло пробежав по строчкам, Варвара искала ответ в глазах Умилы.
- Это правда. Поэтому я и хочу позаботиться о тебе. Ввиду всего сказанного, самое разумное для тебя – это последовать за Эйриком в Хедебю, где для юной прелестной девушки открываются заманчивые виды. Нынче ты не в состоянии понять, что для тебя лучше. Потому этот выбор за тебя сделаю я – все-таки Эйрик.
- А как же Нег, он знает? - Варвара совсем обессилила. Казалось, каждое слово дается ей с трудом.
- Он все знает и согласен с этим решением, поскольку сие пойдет на благо и тебе, и Дорестадту.
- Но как же так! Он не мог…- Варвара отрицательно замотала головой, утирая слезы.
- Дитя мое, он не любит тебя. Он не вернет тебя. Он забыл о тебе. Отправляйся готовиться к отъезду…

На обратном пути от княгини заплаканная Варвара, не чуя под ногами земли, наскочила на Синеуса, который охватил ее взглядом, полным любопытства. Уступая ей дорогу, он уже собирался отправиться далее. Отношения с ним у Варвары после всего сложились натянутые, но сейчас ей было без разницы, откуда придет подмога. Она решила не упускать случая и попросить поддержки у деверя.
- Князь, я не знаю, к кому идти…- обратилась Варвара к Синеусу. - Я решила просить помощи у вас…- в глазах Варвары выступили слезы, которые она не могла сдержать. - Умоляю, не отправляйте меня с Эйриком!
- Решение уже принято, - сухо сообщил Синеус. - Не плачь и не унижайся. Это не поможет.
- Но ведь я не рабыня, а Новгородская княгиня! Вы не можете…- возмутилась Варвара.
- Теперича ты даже хуже, чем рабыня. От рабов, по крайней мере, есть толк, а от тебя никакого проку. Кроме того, тебя нужно кормить, одевать, защищать – слишком много всего для одной девицы, которая не приносит никакой пользы. Так что вскоре ты пустишься в путь. Тем паче, у нас нет иного выхода. Эйрик опасен, и злить его не следует. А он свое пожелание высказал в весьма ясной форме. Поняла?!
- Может быть, предложить ему кого-то другого? Скажите, что я супруга нашего князя, в конце концов! А самое главное, так уж правильно задабривать его? Что он пожелает забрать с собой в следующий раз? Он будет думать, что здесь ему все дозволено. Хотя бы только по этой причине вам лучше отказать ему.
- Советы? - Синеус прищурился. - Это не слишком ли? Делай, что велено и не прекословь, девица!
- Да как вы все смеете распоряжаться мной?! Я против! - вспыхнула Варвара. - И не поеду никуда!
- Я не спрашивал твоего мнения. Если я сказал, что ты поедешь – то ты поедешь, - Синеус угрожающе навис над Варварой. - А теперь возвращайся в свои покои и собирай тряпки, или я потеряю терпение.

****
 В это утро в Изборске было свежо и ясно. Чистое небо обещало благоприятный солнечный день. Сонная Велемира вышла прогуляться до бань и заметила, что в это утро на дворе царит необыкновенная суматоха. Все дворовые словно взбесились, носятся кто куда, громыхая попутно котелками и кочергами. По дороге бегает раскрасневшийся приказчик. Велемира хотела окликнуть его, но горло ее охрипло со сна.
- А ну, постой-ка, - Велемира остановила челядинку, бегущую с корзинкой яиц в руках. - Что за суета?
- Гостей Полоцких ждем! По приказу суетимися…- заулыбалась женщина с плетенкой.
- Каких еще Полоцких гостей? - Велемира почесала затылок.
- Князь Ярополк с дружиною…- с видом знатока пояснила женщина, хотя кроме этого ничего не знала.
Некое тревожное чувство смутно шелохнулось в душе Велемиры, смешав утреннее настроение. «Не буду мнительной. Теперь с каждым днем я только могущественней…», - утешилась дочь Гостомысла.
Не успев даже толком проснуться, Велемира уже сразу принялась за дело. Кое-как напялив одежды и украшения, она уже отдавала приказы посреди двора. А ведь больше некому. Вернее, есть кому, вон приказчик надрывается. Однако это все не то. Он мыслит как простой смерд! Только она знает, как нужно все устроить!
- Да брось ты эти дрова! - прикрикнула Велемира на какого-то дворового мужика, занятого заготовкой дров. - Частокол надо в первую очередь укрепить! Бросай, я сказала!
- Да как же так? А коли дров не хватит? Как топить? - возразил мужик. - Приказчик повелел…
- Потом наколешь! Сейчас главное внешний вид хором! - учила Велемира. - А то что же это?! Частокол покосился! Рвы завалило после зимы! Мы похожи не на город, а на деревню!
- Так рвы идти копать что ли? - запутался мужик.
- Нет же…- вздохнула Велемира раздраженно. - Рвы выкопает дружина, я распоряжусь…А ты к частоколу! Сделай так, чтоб столбы не заваливались! Ну что стоишь?! Иди же! - спровадив мужика чинить частокол, Велемира сама побежала в гридницу раздавать приказы на сей раз дружине.

К вечеру гости из далекого Полоцка прибыли, привезя с собой множество даров, среди которых – лучший по вкусу хмельной мед. Полоцк издавна славился своими лесами, а главное, искусными бортниками, умеющими добывать богатства диких пчел. Посему мед полоцких кривичей был всем известен.
У Велемиры пока не было времени выяснить, с какой целью прибыли полочане. Она решила, что уточнит это позже. Сейчас главное другое: подготовиться к торжеству. Ведь от этого зависит лицо Трувора. Она весь день провела в беготне, даже забыв про саму себя. И когда времени почти уже не осталось, она бросилась в свой терем, дабы прихорошиться. Она была готова лишь наполовину, когда за ней зашел Трувор.
Когда они вместе прибыли на пиршество, гости, бояре и дружина уже ожидали их. По приходу наместника, все поднялись в приветствии. Трувор в свою очередь также выразил радость от встречи. После этих обязательных церемоний, пир разгорелся, словно пламя лесного пожара в жаркое лето. В Изборске не пожалели ни напитков, ни скотины, ни скоморохов, пляшущих там и здесь с бубенцами. Велемира приветливо улыбалась по сторонам, накладывая Трувору уху из пескарей.
- Родной, а зачем они, собственно, пожаловали? - решила, наконец, выяснить Велемира.
- Просить у нас заступничества, - кратко пояснил Трувор, попутно слушая речь одного из гостей.
- Перед кем? - уточнила Велемира, которая была пока еще малосведуща в политике внешней.
- Хазария  их там подгибает…Будешь полотки ? - Трувор как раз накладывал себе копчености.
- Нет, - княжна не любила гусей. - А что же мы? Ты уже знаешь, что думает об этом князь Рюрик? - волновалась Велемира, как бы ее Трувор не наделал глупостей.
- Он пока в раздумьях. По-хорошему, вломить бы им…- Трувор даже прекратил накладывать еду.
- Кому, гостям из Полоцка? - проясняла Велемира для себя картину, чтобы в будущем понимать, как действовать и какие советы ему давать.
- Да, нет…- усмехнувшись, отмахнулся Трувор, продолжая заниматься наполнением своей миски.
- А, ты про Хазарию…- догадалась Велемира. - Ну и, дальше что, вломить бы им, но...
- Но мы пока не готовы. Сами недавно обосновались на этих землях. Надо сперва укрепить внутренние позиции, а уж потом браться за соседей. У нас большие замыслы, но надо действовать поступательно.
- Иными словами, мы этим полоцким паяцам должны отказать? - Велемира всегда веселила Трувора, как могла, порой даже злобными шутками. Прибывшие гости были, и правда, слишком ярко одеты.
- Нужно незаметно отодвинув решение вопроса на потом, - кивнул Трувор. - Полоцк не платит нам дани, чтобы мы его защищали…И не хочет этого делать…Так что пусть не рассчитывает на нас.
- А кому он платит? - оживилась Велемира.
- Как говорят, раньше платил Киеву…А теперь – не знаю…- Трувор принялся поглощать утятину.
Пиршество было в разгаре, когда Велемира вдруг приметила за столом возле полоцкого князя Ярополка очаровательную юную деву. Она была необычайно хороша. Даже слишком. Стройная, с превосходным цветом кожи, с выразительными раскосыми глазами, с пышными струящимися по плечам волосами и прелестной улыбкой. Должно быть, жена Ярополка. Хм, хотя, странно. Никто не таскает своих жен на переговоры. Тем паче, к тем, кого впервые видишь. А Ярополк и новый князь Новгорода до сего дня совместных дел не вели. Сам Ярополк хоть и староват, но лицо имеет благородное и умное. Надо втройне его опасаться. Но что это?!
Велемира вдруг заприметила, как та самая милая девушка, что сидела возле Ярополка, откровенно пялится на Трувора, явно пытаясь поймать его взгляд. Это было не заметно для других, но Велемира, как истинная женщина и внимательная жена, сразу просекла. Ничего себе, и что это значит? Одна радость – Трувор так увлечен беседами и мясными сочнями, что не замечает той. Пока. Может, она, Велемира слишком подозрительна? Почему бы гостье не поразглядывать правителя Изборска из досужего любопытства? В этом ничего такого вроде бы нет. Но все же как-то подозрительно…

Был день. В гриднице Трувора шли переговоры с Ярополком и его советниками. Гость обстоятельно объяснял положение, создавшееся с Хазарским каганатом, который уже совсем зажал Полоцк.
- Гнет хазар почти непереносим…- сетовал Ярополк. Сам по себе князь полоцкий был умен и хитер. И ничего в этом плохого бы не было, если б он не решал свои проблемы за счет других. Зато благодаря этому умению у него самого жизнь складывалась благополучно и приятно. В том время пока многие его феодалы бедствовали, Ярополк не отказывал себе в любимых мелочах – заморских винах, лучших тканях, благовониях и прочих недешевых вещицах. По его дорогому кафтану было видно, что хоть он и прибедняется, все не так уж плачевно в реальности. На воротнике, отороченном соболями, величественно покоились золотые бармы - цепь из медальонов с драгоценными камнями и военной символикой. Одно лишь этакое справное оплечье говорило о достатке хозяина полоцких земель. - Мы и сами бы рады дать отпор, однако пока вынуждены платить…
- Как знать, что проще: отмахнуться сундуком монет или отбиваться мечами, теряя братьев, - пространно ответил Трувор, у которого было четкое указание ничего не обещать. Ярополк явно преувеличивает размах трагедии: конкретно его город хазары не трогают: он запрятан глубоко в лесах. Впрочем, земли соседних князей, действительно, страдают от набегов кочевников. Все еще не понятно, кому Ярополк «вынужден платить» и вынужден ли вообще. Старый князь явно темнит. Раньше он платил Киеву, взамен получая защиту. Однако после того, как в Киеве не стало правителя, Ярополк посчитал, что не следует больше отдавать свое собственное добро абы кому. И лучше постараться найти иной способ защититься, не потратив при этом средств. А лучше всего, даже приобретя их в ходе переговоров.
- Мы готовы сражаться до последней капли крови. Но нам необходимо знать, что в этом случае у нас есть надежные соратники, на которых мы можем рассчитывать в годины бед, - огласил Ярополк. - Я понимаю, что вы далеко за лесами и реками, и вас Хазария не трогает, но это временно. Почти весь юг (и восток) платит им дань... И если однажды они сокрушат нас, то и вы не избежите этой участи, - предостерег Ярополк.
- У своего гнезда и ворон орла бьет, - «утешил» Трувор. - Будем надеяться на лучшее.
- К тому же, неизвестно, как дальше повернется, - вмешался Арви. - Ведь уже сейчас, буквально на наших глазах, хазары из отчаянных воинов превращаются в горластых торговцев.
- Это лишь кажущееся преображение. Они воевали долгими столетиями. И не изменятся в одночасье. Мы живем на одних землях, - обратился Ярополк к Трувору. - И потому у нас один путь. Между нами множество различий, но мы любим вас, как братьев. Нам суждено одно: хоть и врозь идти, но вместе бить…
- Мы и сами в таком тяжелом положении, что не чужие, так свои нас побьют, - перебил наместник, вспоминая о том, что стало с Годфредом, а также прочие слухи о недовольстве среди народа.
- Я думал, ваш брат навел порядок в этих землях. И теперь тут нет нужды ни в чем, - кольнул Ярополк.
- За сей короткий срок порядок не наведешь там, где веками был бардак, - отрезал Трувор.
- Кое-чего мы все же успели достичь, - поправил тиун наместника. - Но не все результаты очевидны.
- Я понимаю, что вам не нужны лишние сложности с Хазарией. Тем более я слышал, ваши люди выступили на Греческое Царство…Но если бы вы взяли нас под свое покровительство…- Ярополк навис над столом. - Дайте нам дружину отбиться от каганата…И мы станем тем рубежом, через который им не перейти на пути к вам…- Ярополк так очевидно выклянчивал дружину, поскольку знал по слухам, что князь Рюрик оставил часть своих военных сил в Ладоге на помощь князю, который даже не является ему родственником, а лишь с тем, чтоб отбиваться от его же сородичей – варягов. Если он помог Ладоге, то пусть поможет и Полоцку.
- Вы станете платить дань нам, вместо хазар и Киева? - беспардонно уточнил Трувор. Ярополк даже растерялся на миг, ища нужные слова. - Мы можем обеспечить свое покровительство только в том случае, если вы станете платить нам, также как и Киеву перед этим. Либо если ваши земли войдут в состав наших…
- Мы могли бы заплатить вам…- неуверенно предположил Ярополк. На самом деле он был неприятно удивлен. В былые времена, когда правителем Новгорода был Гостомысл, дружба между обоими народами была искренней. Князья приходили друг другу на выручку, не требуя оплаты за помощь. Разумеется, в случае военной удачи, добыча делилась по справедливости. Это и являлось достойным вознаграждением за участие в кампании. Вспомнить, к примеру, поход на Царьград, принесший столько радостных мгновений славянским князьям! Казалось, после того удивительного набега, объединившего самостоятельных правителей в одно дружное войско, на этих землях отныне всегда будут править выручка и согласие. Но то, с чем Ярополк столкнулся сейчас, было отвратительно. Впрочем, чего еще ожидать от чужаков! Неужели Гостомысл не мог подобрать кого-то более достойного на роль своего преемника?! Эти варяги сущие бандиты! У них нет понятий о чести! Они готовы отобрать последнее у неимущих, лишь бы набить свои тугие карманы! В то время как истинные славянские князья поддерживают друг друга из любви и уважения! - Но, признаться, средств в нашем княжестве, истерзанном общим врагом, теперь совсем нет. Мы бы охотно желали вступить в обоюдовыгодный союз с теми, кто близок нам по духу и вере. И в свой час мы поддержим вас также, как и вы нас нынче.
- Это любопытно. Мы подумаем, как лучше все устроить…- Трувор, утомленный переговорами, уже хотел быстрее уйти, закончив на сегодня беседы в гриднице. Все ясно, эти прохвосты хотят получить целое войско и обозы для него, отделавшись дарами для князя. «Мы готовы заплатить вам», - да у них даже нет столько средств! Рассчитывают лишь на соседскую щедрость, а после того, как отделаются от неприятностей, и вовсе забудут про своих благодетелей (ибо «заплатить» - действие разовое)!
- Но мы не можем торопиться в столь важных вопросах, - утонил речь наместника тиун. - Время есть, скоро приедет наш Новгородский князь. Он прольет луч ясности в туман сомнений. А доколе не станем спешить.
Арви еще полчаса лил воду на переговоры. А Трувор тем временем совсем приуныл. Невыносимо уже болтать и юлить! Сказать бы сразу - да или нет. А то пустопорожняя беседа какая-то выходит.
Дождавшись конца переговоров и момента, когда все наконец разбрелись, Трувор уже и сам собирался на конюшню, оставив в гриднице лишь тиуна, занятого делами. Вдруг дверь неожиданно скрипнула, и в палату вошла девушка. Прямо сказочная красавица. Трувор еще на пиру ее заприметил. Приехала с Ярополком...Кто такая? Хотя, какая разница! Одни проблемы от этих баб! В прошлый раз вон, сколько хлопот было!
- Прошу меня простить, - завидев, что здесь только наместник да тиун, вошедшая девушка опустила глаза. Сие позволило Трувору разглядеть ее получше. Очень соблазнительная особа! - Я искала дядюшку…
- Что-что? - переспросил Арви,  хмурясь. А Трувор тем временем вообще отвернулся от греха подальше.
- Мой дядюшка – князь Ярополк. Мне сказали, что он здесь. Но раз его тут нет…- девушка скромно улыбнулась и уже собиралась уйти, как вдруг задела стопу донесений, лежащих на краю стола. Все разлетелось по полу. Арви и Трувор стояли в равной удаленности от девушки, которая, трижды извинившись, принялась собирать донесения, смущаясь. Трувор оглядел особу еще раз. Можно было б помочь ей собрать это хламье. Но так все и начинается! Лучше уйти отсюда, а то не хватает только залить отношения с Полоцком дегтем!
Наместник безучастно прошел мимо девушки, так что помогать ей собирать записи пришлось тиуну.

****
Все последние дни Варвара только и делала, что плакала. Когда она покидала Новгород, то уповала, что суровая зима заметет ее печали. Новая жизнь и новые правила заставят боль затеряться в потоке дней. Минуло полгода или больше, но казалось, что прошел лишь один день – столь сильна была тоска по дому. Дорестадт оказался невыносим. С самого начала здесь было неприютно: чужие лица, чужой язык. Она быстро научилась понимать речь иноземцев и даже говорить самой, но, тем не менее, одиночество здесь остро чувствовалось, хотя большинство (кроме Синеуса и Умилы) и относилось к ней с уважением и надлежащим почетом.
С появлением Эйрика картина стала еще более отвратительной, чем была. Никогда раньше Варвара не ощущала себя столь незначительной. Ею распорядились словно вещью с базара! Гадкий Дорестадт. Можно ли полюбить его?! Отравленный воздух. Тяжелое душное небо. Безучастная земля. Все здесь вызывает непереносимое отторжение. Как ни пыталась она заставить себя взглянуть в будущее, небосклон души затягивался тучами воспоминаний. Былое постоянно всплывало перед глазами. Она вспоминала каждую мелочь, любое незначительно слово, самые мелкие подробности. А ночи…Раньше она почти никогда не видела снов. Но теперь…Теперь ей каждодневно снился Рёрик. И не просто где-то там, гуляющим вдали. Он был совсем рядом. Ласкал и миловал ее. И во сне она была любима. Пробуждаясь, она сначала чувствовала себя очень счастливой. Но потом, когда утро отгоняло ночные видения, ее вновь накрывала тоска.
По обыкновению она выполняла привычные действия, но от реальности была далека. Ходила в своих мечтах, засыпала с ними. Мысль о том, что сейчас у нее пытаются отнять даже память прожитых лет, приводила ее в отчаяние. Она уже была готова до самой смерти сидеть на табуретке возле Умилы, лишь бы не потерять последней нити, связывающей ее с Новгородом. 
Чего только ни делала Варвара за последние недели. Она ежедневно умоляла Умилу оставить ее в Дорестадте. Упрашивала Синеуса передумать отсылать ее в Хедебю. Просила Уму поговорить с ними обоими. Отправляла одно за одним послания Рёрику…Не зная, что «скорый» гонец тут же передавал их Умиле.
Однажды Варвара и Ума договорились вместе покататься на лошадях. Погода к такому действу располагала. Солнце светило приветливо, небо казалось ясным. Ума не была умелой наездницей, но очень хотела обучиться этому ремеслу. Ей часто доводилось видеть, как Олег с Ефандой выезжают на конные прогулки. Но проситься с ними не было смысла: она попросту боялась не удержаться в седле, следуя их темпу. Что до Варвары, она с детства любила лошадок. Отец несколько раз позволял ей выезжать верхом. Но надо было видеть ту лошадь. Старая кобыла, полуслепая на один глаз, послушная и очень спокойная. Как ни пыталась княжна прибавить ходу, этого ей не удавалось. В то время Варвара уповала, что вопрос будет решен после замужества: она станет княгиней и получит в свое распоряжение самых лучших скакунов. Однако в реальности все вышло не совсем так. Во-первых, у нее не было времени на катания. А во-вторых, Рёрик не разрешал сию забаву. Как-то однажды она распорядилась седлать ей коня. Но князь забрал его себе и куда-то ускакал. А ей велел запрячь повозку. Так что обе княжны имели все основания пожелать исправить положение.
Прогульщицы шли под руку в направлении конюшен, где их уже ждали оседланные лошади. Ума пребывала в бодром расположении и болтала без умолку. А Варвара, напротив, была пасмурнее осеннего вечера.
- Я взяла нам с собой заедки, - Ума указала на небольшой льняной мешочек в ее руках, где были винные ягоды. - Ринд принесла с рынка…Надеюсь, тебе понравятся эти лакомства…- тараторила Ума. А Варвара лишь время от времени вздыхала. - Что ты такая унылая? Не любишь сластей? - приставала Ума, которой было скучно с самого утра. В ответ Варвара вяло кивнула - она хоть и старалась отвлекаться от грустных мыслей, но думала все время об одном и том же. - Какие? Скажи.
- Никакие, - махнула рукой Варвара, которой сегодня даже ничего не хотелось повествовать. И тут ей сразу вспомнились ароматные леваши, приготовленные из толченной земляники, высушенной с медом. Никакие местные крендели не сравнятся с угощениями Новгорода! Все здесь невкусно, блекло и вообще не так, как должно быть!
- Я знаю, как тебя развеселить, - Ума тряхнула спутницу за рукав. - Вчера, когда я навещала матушку, в ее руках было письмо…От моего брата! И возможно, там говорилось о тебе! - оповестила Ума торжественно.
- Обо мне? - глаза Варвары заискрились радостью. - Что там было сказано?
- Не знаю. Но думаю, что твои мольбы все же оказались услышаны, - подмигнула Ума. После чего пошла к своей лошадке, которая дожидалась ее, переминаясь с ноги на ногу.
Варвара на некоторое время потерялась. Будто весь мир замер вокруг нее. Она даже не заметила, как конюх подвел ей коня, как машинально взяла поводья. Она очнулась лишь тогда, когда, залезая в седло, чуть было не свалилась: нога вдруг выскользнула из стремени, поскольку лошадь неожиданно отошла в сторону и принялась жевать сено. Варвара потянула поводья, позвала, но скакун не подчинялся, а продолжал крепиться.
Тут же раздался пронзительный возглас Умы. Оказалось, что ее приказов также не слушаются. Вместо того, чтобы ступать по тропинке, ее животное повернуло обратно в конюшню, унося на спине княжну. Уговоры не возымели действия, и упрямая кобыла скрылась в помещении вместе со своей наездницей.
На губах Варвары выступила улыбка. Новость о письме из Новгорода приободрила ее, и теперь она снова была готова забавляться над любой мелочью. Она уже собиралась снова предпринять попытку вскарабкаться на коня, все еще жующего сено, как вдруг заметила Эйрика, который приближался сюда.
- Княжна, если не умеешь сама, то тебе не следует ездить верхом одной, - дан взял поводья и одернул непослушного коня. Почувствовав крепкую руку, скакун тут же прекратил лакомиться и сразу сделался покорен. Теперь животное стояло смирно, ожидая дальнейших распоряжений. - В Хедебю такое не будет дозволено, - предупредил Эйрик.
- Но мы ведь еще пока не в Хедебю, - почтительно улыбнувшись, кашлянула Варвара, забирая поводья из рук дана. Слова Умы обнадежили ее и теперь она уже не верила, что ее куда-то вышлют.
- В таком случае…Я помогу, - вежливо предложил Эйрик, уже собираясь подхватить княжну. Он был рад возможности получше разглядеть свой подарок. Ведь все это время стоило ему только сделать шаг в направлении к ней, как она сразу куда-то девалась из поля его зрения. Сколько раз уже случалось такое, что он видел ее неподалеку от себя. Бросал дела, которыми оказывался занят, и шел за ней. Вот, она уже в дюжине шагов от него. Сейчас он сравняется с ней. Как раз возле того угла, за который она завернула. Он не прибавлял шагу и не бежал за ней; все же ему такое не к лицу. Тем более, зачем торопиться, когда она почти рядом. Сейчас он окликнет ее. Но достигая поворота следом за ней, он каждый раз недоумевал, куда она постоянно девается! Он лишь недавно начал догадываться, что степенно доходя до угла, она потом бежит наутек, пока никто не видит этого скоморошества. И лишь он потом, как дурак, смотрит на пустую дорогу, по которой она умчалась от него минуту назад. Так что теперь, возле конюшен, он был крайне доволен, что она наконец никуда не скроется. Он уложил руки на талию княжны и уже собирался усадить ее на коня.
- Я, пожалуй, сама, - Варвара отстранилась. А потом поспешно забралась на лошадь без его помощи.
К тому моменту из конюшни выехала Ума, кое-как совладавшая со своенравной кобылой. Увидев дана возле своей невестки, она издали поприветствовала гостя и направилась в сторону, противоположную беседующим. Варвара с досадой оглядела удаляющуюся княжну. Лучше бы та подкатила сюда и избавила ее от общества Эйрика! Но раз такого не произошло, то придется ей покинуть его без всякого предлога.
- Всего наилучшего, принц, - Варвара слегка стукнула по бокам коня, и тот двинулся по дорожке следом за Умой. На пути нога лошади угодила в небольшую ямку. Животное оступилось, а после продолжило путь как ни в чем не бывало. Опасности в этом никакой не было, но Варвара вскрикнула от неожиданности. Эйрик усмехнулся.
- Не бойся, - напутствовал дан, указывая на лошадь. - Он спокойный. Хотя и упрям немного…
- Отколь знаете? - вырвалось у Варвары изо рта. Она даже обернулась.
- Никто не знает моего коня лучше меня самого, - пояснил Эйрик. А после кивнул своим дружинникам, которые тут же оказались в седлах, готовые сопровождать княжон в их прогулке.
Всю дорогу Варвара была задумчива. То и дело она украдкой бросала взгляд на свою спутницу. Именно Ума выбрала для нее лошадь. Знала ли дочь Умилы о том, что лошадь эта принадлежит их гостю?
- И как тебе Эйрик? - спросила ни с того ни с сего Ума.
- Никак, - ответила Варвара, как всегда.
- В самом деле…Он не так уж плох…- рассуждала Ума. - Весьма привлекателен. Благороден происхождением…И совсем ненавязчив. Он видит, что ты сторонишься его, и не принуждает к своей компании...Неужели ты не оценила то, что он отправил своих обалдуев вместе с нами, а сам остался?
- Оценила, - мрачно отозвалась Варвара. Теперь она уже не знала, что и думать. С одной стороны Ума подбодряет ее, напоминая о Рёрике, с другой - заводит разговор об Эйрике, нахваливая последнего.
После окончания прогулки Варвара не стала удаляться в свои покои, а отправилась навестить Умилу. И встретила ту на полпути: старая княгиня, видимо, шла на улицу, поскольку на плечах ее была теплая накидка. Поздоровавшись с правительницей Дорестадта, Варвара сразу осведомилась о волнующем письме.
- Письмо? - переспросила Умила, нахмурившись. - Никакого письма не было, Варвара. Иди к себе.
Стройный силуэт княгини скрылся за дверьми. А Варвара стояла огорошенная. Она не могла понять, зачем Умила обманывает ее. Но на сей раз обмана здесь не было. Как не было на самом деле и никакого послания из Новгорода. Ума преследовала свои цели, брякнув про письмо. Рассуждала она так. Раз уж Варвара уедет с Эйриком – следует укрепить с ней дружеские отношения. Мало ли, что случится в будущем. А главное, пока она еще не уехала, нельзя позволять ей ходить с обреченным видом. Эйрику такое может вскоре разонравится. К тому же, они выехали на прогулку не тосковать, а посему нечего Варьке и кукситься.

Варвара еще неделю ожидала ответа на свои послания, которые отправила уже давно, но, естественно, из Новгорода отклика не приходило, а решение Синеуса и Умилы не менялось. Тогда она пошла на крайнее средство: решила обратиться за помощью к богам. Отец всегда предупреждал, что не следует беспокоить их по пустякам. Только если настает поистине трудный миг. Варвара разумно посчитала, что этот миг наступил.
Требовалось отправиться в лес и разжечь жертвенник. Но теперь ей было не позволено в одиночестве отлучаться со дворов конунга. Улучшив момент, она объявила, что собирается на рынок, дабы запастись всем необходимым в дорогу к Хедебю. Не успела она еще дойти до ворот, как тут же подоспела дружина Эйрика, желающая проводить свою новую госпожу. Смысла протестовать не было, поскольку так распорядился дан и они все равно не отстали бы от нее. Она милостиво согласилась, понадеявшись улизнуть от них на базаре.
Варвара бродила мимо лавок уже второй час, но громилы все еще оставались бдительны и глаз с нее не спускали. Расстроенная, она вернулась в свои покои ни с чем.
У нее уже все было готово для священного костра, вот только выбраться в лес без присмотра никак не удавалось. То и дело кто-то ошивался возле нее. Пришлось пренебречь условностями и отправиться в сад. Именно в этом гадком садике она повстречала Эйрика и теперь здесь же надеялась от него избавиться.
Обряд следовало проводить подальше от зловредных глаз, лишь наедине с собой и ветром. Но учитывая последние обстоятельства Варвара рассудила, что и так сгодится. Хорошо еще, что, по крайней мере, никто не лезет к ней прямо сюда, где она расположилась. Вдалеке гуляла дружина Эйрика, приглядывающая за ней. Но слишком близко они не подходили, дабы не мешать своим присутствием «княжне», как ее все тут называли.
Варвара умело соорудила горку из дров и хворостинок. Внутрь получившегося шалашика положила кусочки сухой бересты, которая должна была послужить ей трутом. Наконец все было готово, осталось только поджечь. Варвара извлекла из небольшого мешочка огниво , которое приобрела на рынке специально для этого случая. Затем несколько раз ударила кремнем о кресало. Сноп высеченных искр вскоре тронул трут, тот загорелся не сразу. Пришлось некоторое время раздувать тлеющие высушенные грибы и мох, дабы придать огню сил. Наконец пламя занялось. Сначала загорелась береста, потом тонкие хворостинки, а потом и поленца.
Варвара уселась на какую-то корягу напротив огнища. Необходимо дождаться того момента, когда костер разгорится, а после бросить в него все необходимые составляющие. Вообще-то точного списка компонентов не было, но Варвара знала, что для этого действа нужно брать все только самое лучшее: веточки душистых трав, горсточку редкой крупы, пару лепестков цветика, несколько капель ароматного масла и прочее на усмотрение жреца. Так как жрецом на сей раз ей пришлось выступить лично, она добавила еще пригоршню семян, немного воска и благовоний, купленных на том же торжище, что и огниво. От костра исходил приятный запах, а также фимиам надежды. Варвара начала свою молитву со славословия, в котором восхвалила богов и бесконечную мудрость их промысла. Воздав почести и благодарность небесам за ниспосланные милости (ей пришлось призадуматься прежде, чем увидеть их в своей жизни), Варвара вознесла прошение о помощи. Требовался выход, и она просила богов указать ей на него.

****
Новгород. В гриднице уже полдня шли обсуждения похода Оскольда и Дира. Бояре и народ с самого начала поддерживали это начинание. И даже, более того, многие из них отправили в путь вместе с дружиной своих собственных сыновей. Все это говорило о том, что от путешествия ожидали многого.
- Государь, позвольте мне высказаться, - подняв руки, обратился Новгородский староста к Рёрику.
- Прошу, Агафон. Сделай милость, - согласился князь. Вопрос серьезный, так что пусть говорят все.
- Вы готовились к этому походу еще с прошлого года, князь, - начал Агафон. Его голос был хриплый и оттого нечеткий. Бояре стихли, чтобы постичь мудрость старца, не упустив не слова. - Мы все помогали вам в этих сборах, как могли. Новгородские земли снабдили выступивших всем необходимым. Многие наши люди ушли с Оскольдом и Диром…Вот, в частности, мой младший сын. И у Бойко племенник…Верно, Бойко?
- О, да, верно. Мой племянник начал собираться в поход еще в прошлом году, - улыбнулся резвый на язык Бойко. - Все же ратное дело – самое полезное занятие для юного молодца! Я всегда ему так и вдалбливал!
- Иначе говоря, мы все приготовлялись и ждали…- продолжил Агафон. - Это и понятно. Ведь если мы возьмем город, то обретем новых данников. Расширим могущество нашего княжества. Укрепим силы нашего народа…- размышлял разговорчивый Агафон. - Но вот вдруг мы узнаем, что собранного не хватает. Что наши посланцы нуждаются там…Князь, если вы хотите знать наше суждение, то оно таково: если поход пустой – то мы слишком многое в него вложили. Если нет и он многообещающ – то мы хотим довести его до конца, каким бы он ни оказался в итоге! - многие поддержали речь Агафона вздохами и кивками. В этой гриднице орать было не принято. - Не останавливаться же на полпути, - заключил староста.
- Я понял, - задумался князь, выслушав разные мнения. Многие были против высылки подмоги, однако большинство выступили «за». - Я и сам ничего так не желаю, как присоединить к нам еще и Киев…
- И Царьград, помнится…- колко вставил Неулыба. На самом деле было изначально обозначено, что поход планируется только на Киев. Слух о направлении к Царьграду был пущен лишь для отвода глаз. Однако Оскольд с Диром умело воспользовались этим обстоятельством, надеясь привлечь больше сторонников. Ведь предыдущий поход на христианский центр окончился блестящей победой славянских князей. Минуло всего несколько лет, и сие славное событие было еще живо в памяти простого народа. А посему, идея повторного набега на «радушные» земли была принята с восторгом. - Ведь они до моря собирались все же дойти…
- Собирались. Но, как видно из их письма, застряли у Днепра, - Рёрик задумался. Он прежде никого не посылал от своего имени в поход, во всем участвовал лично. И у него не случалось такого, чтоб, все рассчитав, он вскоре оказался в положении, когда без подкрепления дальнейшие действия невозможны. Похоже, его худшие опасения оправдались. Но в любом случае, сейчас у него нет двух вариантов действий.
- В таком случае, хорошо бы хоть Киев тогда уж закрепить за нами, - проскрипел Неулыба. - В народе, правда, ожидают победу над Царьградом…
- В народе и должны ожидать победу только над Царьградом, - напомнил князь.
- Но мы с вами помним, что речь шла все же о Киеве, - завершил речь князя тиун.
- Однако Оскольд говорил, что и Царьград будет взят, - не отставал Неулыба. - Речным путем от Киева до Царьграда не больше сорока дней. А если…
- Оскольд делал то, что ему было велено…- перебил князь. - Я обещал только Киев.
- И правда! - встрял  Бойко. - Все мы знаем, что речь шла только о Киеве! А Царьград для отвода глаз!
- Верно, Бойко, - кивнул князь. - В таком случае остается прояснить только один момент…
- Где взять все необходимое?! - провозгласил Орм на всю горницу, озвучив самое важное затруднение.
- Бесспорно, нужно занять у купцов, - предложил Агафон. Этот человек был стар и уважаем. Его любили как справедливого старосту. Но, вероятно, в силу возраста, он не всегда запоминал детали обсуждений. Часто задавал повторяющиеся вопросы. А порой предлагал полную нелепицу. Он мог верно рассудить спор двух сельчан, опираясь на имеющиеся законы. Но придумать что-то свое - это было для него слишком.
- Боюсь, у них не будет нужного количества…- сообщил Орм недовольно. - Купцы могут пригодиться только для мена.
- Что тут думать? Нужно обратиться за поддержкой к соседям…- предложил Неулыба, разведя руками. - Правда, придется раскрыть им наши замыслы…
- Ты полагаешь, Неулыба, они станут помогать нам? - князь внимательно оглядел боярина, у которого всегда находились какие-то возражения, украшенные наглыми выпадами. Он из тех, кто осуждает любую затею, а сам ничего стоящего предложить не в силах. - Даже окажись мы в беде, я сомневаюсь, что они поспешили бы на наш зов. Что уж говорить о завоевательном походе, - после слов князя никто не сомневался в том, что соседей звать не следует. Тем паче, придется делиться с ними добычей.
- А Киев не кулебяка – чтоб порезать его на куски, - дополнил Орм, оглядев Неулыбу неодобрительно.
- Государь, тогда остается только одно, - снова взял речь говорливый Бойко. - Собрать дань…
- Мы уже собирали дань в этом году! - впервые за все время обсуждений выступил Хельми.
- Это так, мечник. Но ничего другого не остается, - пожал плечами Бойко. Он хитер. И его можно послушать. Вот только не всегда ясно, куда может привести хитрость: к победе или к новым неприятностям.
- Народ будет недоволен! - запротестовал Хельми. - За этим могут последовать волнения…Зимой уже собирали дань. А сейчас лето. Даже если мы придем осенью, все равно это слишком рано!
- Волнения последовать, конечно, могут, - согласился Аскриний. - Но разве у нас есть иной выход? Купцы – это смешно. Соседи - и того хуже. Ростовские меря нам, точно, не посодействуют. Белоозеро…Помимо того, что они не пособят, так еще и засмеют. Скажут, новгородские словене быстрее всех разогнались и скорее других устали…Так сплоховать только Полоцкие кривичи себе могут позволить…
- Тем более правда что, мы не в беде вовсе, - поддержал Бойко. - Ладно бы еще, напал кто на нас…А то поход…Если будем просить помочь, в Белоозере весь откажутся от нас вмиг. Скажут, им самим помощь нужна, а они еще нам защиту предлагают! О Муроме вообще молчу. Они окончательно отпочкуются от нас…
- Как только им удалось все так быстро спустить, - задумался Хельми, встретившись взглядом с князем. Рёрика занимал тот же вопрос. Конечно, в военном деле всякое может быть. Но…
- Так что нет у нас других путей, государь, - подытожил Бойко. - Конечно, не по душе придется народу второй сбор дани за год…Но это лучше, чем если сейчас весь поход захлебнется у стен Киева…

****
Изборск. Занялось утро. Трувор с самого рассвета был на конюшне, где лечил своего захворавшего скакуна, давая тому снадобье. Теперь у наместника в распоряжении имелось множество лошадей. Но, тем не менее, старый друг соловой масти оставался самым любимым. Подарил его Трувору когда-то князь. Каждый воин мечтал о янтарноглазой золотистой лошади с белой гривой. А досталась она Трувору. Он как раз собирался попоить любимое животное, как вдруг в помещение кто-то вошел. Это была все та же девушка, что прибыла с Ярополком. Приехавшие гостят в Изборске уже несколько дней. И за это время у него была сотня возможностей разглядеть ее получше. Желана. Он уже знал ее имя, хотя сам лично ни разу с ней не заговаривал.
- Доброго утра, - приветливо поздоровалась девушка с наместником и, не получив ответа, прошла к одной из лошадей. Она стояла к Трувору спиной, что позволяло оценить ее фигуру в полный рост. Очень хороша…Но не следует увлекаться! Тронешь прелестную деву - и обеспечены проблемы с ее дядей! Нельзя влипнуть в историю: Негу это, точно, не понравится. Думалось Трувору, который собрался спешно валить с конюшни. - Князь, простите меня…Вы не могли бы подойти ко мне? - эдак просто обратилась особа к Трувору.
- Что такое? - Трувор подступил, косясь на гостью с некоторым недоверием.
- Мне так неловко…- начала девушка, улыбнувшись совершенно пленительной улыбкой, которая даже несколько сняла напряжение с самого Трувора. - Я все утро ищу конюха, но его нигде нет…Могу я попросить вас затянуть подпругу? - девушка указала на ремень у седла под брюхом лошади.
Трувор молча подошел, но девушка не двигалась с места, даже немного мешаясь ему. Не будь она юной княжной, можно было б решить, что это она специально путается у него под ногами, желая, как многие другие, получить внимание наместника. Но следующая реплика гостьи объяснила причину ее близости.
- Я буду придерживать лошадь под уздцы, так как она может испугаться…Она боится таких, как вы.
- Каких? - по привычке поддержал беседу принявшийся за дело Трувор, ища ремни у лошади.
- Мужественных. Чувствует силу, - девушка все еще стояла рядом. Она была так хороша, что это сбивало с мысли. Трувор даже обернулся, оглядев ее еще раз. Какая-то она таинственная. Что-то прям не поймешь ее. Вроде ничего особенно вольного не сказала, но чувство такое, как будто она с ним заигрывает. Нет, не может быть: она все-таки княжна! Это ему уже мерещится после всех тех неприятностей с девками!
Наконец Трувор затянул подпругу. Оглядев красавицу еще раз, собрался уходить.
- Спасибо, князь, - поблагодарила девушка, улыбаясь. Трувор кивнул в ответ и молча вышел.

Велемира кормила Трувора завтраком. После возвращения с конюшни он был весьма подозрителен. А именно, слишком задумчив. И она догадывалась о чем (вернее, о ком) он задумался. Ведь из окна она видела, как красавица Желана проследовала за ним к конюшням. Велемира в тот же миг спешно оделась и побежала туда в ужасе. Но, слава богам, Трувор в этот момент возник в дверях, покинув злосчастные конюшни.
- Как строительство? - княжна старалась занять Трувора беседой, а также отвлечь от ненужных мыслей.
- Потихоньку. Только крестьяне все куда-то деваются…Не сыщешь никого…- жаловался Трувор.
- Немудрено…- не удивилась княжна. - Земля требует труда. Да и скотину пасти надо. И сейчас самые ягоды…К тому же начался сбор кипрея…- Велемира указала на миску, в которой дымился ароматный иван-чай. Из всех напитков княжна отдавала предпочтение именно этому, поскольку он не только обладал приятным вкусом, но и избавлял ее от головных болей, которые часто мучили ее в последнее время.
- Нет мне дела до их ягод, - раздосадовался Трувор. - В заморозки рвы уже не покопаешь…
- Родной, я надеюсь, ты уже догадался, зачем Ярополк привез ее с собой? - неожиданно спросила Велемира, непринужденно намазывая ароматный колоб маслом. Она понимала, что единственный способ удержать Трувора от новых влюбленностей - это заранее подготовить его, чтоб не вляпался, не подумав.
- Кого? - как можно равнодушнее ответил Трувор. Однако после такого ответа Велемира до конца уверилась в том, что опасения ее не напрасны: он уже оценил эту вертихвостку! Она, конечно, княжна и ничего лишнего себе не позволит с ним, однако все равно, от греха подальше, надо держать их на расстоянии друг от друга! Кроме того, чего доброго, Ярополк еще предложит ему ее в жены (по крайней мере, у Гостомысла было же одновременно три возлюбленные: собственно, ее мать, мать Варвары и еще одна – некая Поляна)!
- Желана. Так ведь ее зовут? - спокойно продолжала Велемира, намазывая хлебцы маслом.
- Не знаю, - отмахнулся Трувор, который, вообще-то, все уже знал, что необходимо.
- Я к чему веду: они приехали за нашей помощью, которую дать мы им сейчас не можем или не хотим. Значит, надо нас уговорить. Вернее, не нас, а тебя в данный момент. Вот хитрый Ярополк и привез с собой ее…
- Хочешь сказать, что она здесь намеренно? - нахмурился Трувор. - Чтоб повлиять на мое решение?
- Конечно, - уверенно ответила Велемира. Вообще-то, она не знала такого наверняка, но решила, что надо так сказать, дабы Трувор воспринимал дружелюбие девушки как корысть. - Они чают вызвать у тебя симпатию в надежде, что после ты согласишься на их условия. Она захочет использовать тебя. Будь осторожен.
- Почему ты так решила? - удивился Трувор, заинтересовавшийся темой разговора.
- Это очевидно. Никакой дядя без веской причины не взял бы любимую племянницу в логово к соседям, кровожадно зарубившим прежнего князя Изборского. И вообще, он как-то объяснил ее присутствие? - Велемира получила отрицательный кивок и продолжила. - Вот видишь, все не так просто, как кажется…
- Тебе не о чем беспокоиться. Она мне безразлична…Я весь в заботах княжества…
- Я знаю. Ты ведь не глупец, чтоб попасться на сию простейшую уловку, - Велемира смотрела на Трувора и уже видела, что он на пути к противному, то есть тому, чтоб втюриться в Желану. Больно уж та хороша. И к тому же очень напоминает Росу своей голубиной манерой держаться. У них даже тембр голоса одинаковый…

****
Дорестадт. Дверь в покои Умилы скрипнула, и на пороге возник Синеус. У него был недовольный вид. Время уже позднее, а приглашение к матери всегда означает, что он пробудет у нее не менее часа.
- Вот и ты! - Умила протянула руку с письмом, многозначительно оглядев сына. - Прочти это.
- Отчего ты это так любишь все преувеличивать? Нельзя объяснить в двух словах, что там?! - Синеус уселся в любимое кресло, поправляя полы кафтана. - Можно решить, будто послание от самого Одина!
- Лучше бы от Одина…Изволь…Оно от твоего брата: он отправил сюда свою дружину за ней.
- За кем? - князь потянулся, зевнув во всю пасть.
- За Варькой! - гаркнула Умила. - Он пожелал вернуть ее обратно! Неужели не ясно!
- Зачем это? - недоумевал Синеус. - А как же ее вина? Ты же говорила, что ее изгнали насовсем.
- Она, как оказалось, ни в чем не виновата! Нашелся истинный злодей, - Умила вздохнула.
- И кто же он? - равнодушно справился Синеус, который даже забыл, в чем обвинялась ятровка.
- Не представляю даже. Ты же знаешь Нега, он не любитель переписок: прислал всего две строчки.
- А Арви? Я думал, он шлет тебе подробные донесения, из которых все понятно.
- Арви давно в Изборске! Ты когда-нибудь начнешь вникать в дела?! - вспылила Умила.
- Ну так и что же…Отправил дружину и…Продолжай…- Синеус заложил руку за руку.
- Вот ты и продолжай! Что нам дальше с ней делать? Я хочу, чтобы ты подумал над этим вопросом!
- А что здесь думать. Выбора у нас нет. Нужно от нее избавиться, чтоб она не доложила Негу о нашей задумке. Отдадим ее Эйрику, как и собирались. А моему братцу скажем, что она сбежала по доброй воле.
- Нет, не годится. Если это вскроется, то нам конец…Вернее, тебе: мне-то он ничего не сделает…
- После истории с Вольной тебе тоже несдобровать, - заметил Синеус. - Она молода. И как все девицы в ее годы – влюбчива! Вот и пленилась нашим отважным гостем! Не пойму, как тут может что-то вылезти…
- Да как угодно! - всплеснула руками Умила. - От простого совпадения (скажем, какой-нибудь говорливый путешественник взболтнет ему) вплоть до того, что Нег отправится в Хедебю лично!
- За ней? - удивился Синеус. - Это вряд ли. Из-за одной бабы не бросают дел и не ведут войн.
- За ней или нет…В поход! Даны давно его раздражают. Главное, не за чем, а то, что опасность велика!
- Если этот путь тебе не нравится, то остается только одно – надо ее убить, - Синеус подавил зевок.
- Убить? - Умила призадумалась. - Нет…Это уж слишком…Нельзя ли придумать что-то еще…
- Можно. Вернем ее мужу! - саркастично предложил Синеус третий вариант.
- Да…Пожалуй, ты прав…Выходит, надо ее…Вот ты этим и займешься, - кивнула Умила сыну.
- Еще чего. Я не стану в это встревать. Ищи кого-нибудь другого. Вон, Агата найми.
- Очнись! Агат уже второй год в Новгороде! А в этом деле мы не можем довериться абы кому!
- Я сказал, нет. На меня не рассчитывай, - отрезал Синеус.
- Что значит «не рассчитывай»! Ты затеял все это, а я должна расхлебывать! - завопила Умила.
- Я затевал это совместно с тобой, - Синеус тоже повысил голос. - Поручи Гудрун.
- Гудрун не убийца, она сразу засыпется! - Умила прищурилась. - Разве что яд…Это она смогла бы…
- Только не яд. Это уже становится подозрительно, - усмехнулся Синеус. - Он догадается.
- Вот видишь, остаешься лишь ты. Все не так сложно. Позовешь ее вечерком прогуляться по саду на сон грядущий…А я позабочусь о том, чтобы никого там в это время не было…Ну а дальше…
- Боюсь, она не пойдет со мной в сад даже средь бела дня, не то, что вечерком, - оскалился Синеус.
- Не надо было ее пугать в тот раз! - попрекнула Умила. - Как удобно нам было бы теперича!
- А тебе не надо было связываться с Вольной. Сейчас бы и яд сгодился, - отпарировал Синеус.
- Что это еще за фразы?! Если мой собственный сын повторяет грязные слухи, что говорить об остальных! Ты же знаешь, что я не имею отношения к тому, что произошло с той сквернавкой!
- Я пошутил, не кричи, - Синеус нетерпеливо вздохнул. Ему уже прискучило отбиваться от матери.
- Тогда попроси Ефанду. Она пригласит княжну пройтись по саду под луной, а там дальше ты…
- Нет. Не надо вовлекать сюда мою Ефанду, понятно?! И потом, ты думаешь, это будет не странно, что кто-то убил княжну в саду?! Все твои безумные предложения ни на что не годны.
- Значит, мы должны изобразить самоубийство! В ее руке будет зажат кинжал…Допустим, она вонзила его в себя от горя! - предложила Умила. - Многие подтвердят, что она была печальна все это время.
- Как-то мне не очень этот план. Нег сразу почует, что здесь не все чисто. Больно подозрительно: девицы не вонзают в себя клинки, поскольку боятся боли и ран. Так что это даже не рассматривается.
- Тогда ты можешь свернуть ей шею и сбросить с лестницы. Будет похоже на несчастный случай.
- Это уже более реально. Хотя тоже отдает неестественностью. Это как нужно оступиться, чтоб упав с двух ступенек, свернуть себе шею? Мне не нравятся эти замыслы. Надо просто вручить ее Эйрику и все. А если Нег спросит, ответим, что она убежала с тем сама. Мы в любом случае оказываемся невиноваты. Потому что даже если представить себе, что он ее найдет (хотя у него и без того много забот, да и нужна разве она ему?) и она скажет, что была против, он, конечно, ей не поверит. Кто сознается мужу: «Я сама убежала с Эйриком!».
- Нет, я не хочу рисковать. Вдруг ляпнет кто-нибудь из твоей дружины или еще как-то прорастет! - волновалась княгиня. - Они все такие же пустомели, как и ты!
- Будем все отрицать. Прикинемся, что мы на ее стороне. Скажем, что он сам виноват. А чего он хотел? Прогнал девицу и ожидал, что она до старости будет хранить ему верность! Тому самому, кто, кстати, грохнул ее батю! Мы еще его во всем обвиним…Жена - не гусли: поиграв, на стенку не повесишь. Ему следовало думать раньше…Все, мне надоело рассуждать, я пошел, - Синеус встал со своего места, одернув воротник.
- Ты куда-то торопишься?! - Умила вперила в сына раздраженный взгляд.
- Собрались с Торваром по бабам, а тут ты со своей Варварой, - усмехнулся Синеус.
- О, создатель, дай мне сил! Дело серьезное, а ты все трунишь, - вскипела Умила, всплеснув руками. - Не хочу я ее отпускать. Пойми же, чувствую, из этого беда выйдет! Если он узнает, как мы решили распорядиться его княжной, то никакие отрицания нам не помогут! Соглашайся, кроме тебя – некому.
- Я уже ответил. Нет. Придумай что-нибудь сама, - Синеус направился к выходу.
- Вообще-то, у меня есть одна задумка…- Умила остановила сына в дверях. - Задержись…
- Что еще? Ты сочиняешь быстрее, чем я успеваю слушать, - Синеус застыл на пороге.
- Если мы не можем избавиться от нее втихую, то сделаем это открыто, - подмигнула Умила сыну.
- Как это?! Я уже устал от твоих несуразных идей! - Синеус недовольно вернулся обратно в свое кресло.
- Все просто. Мы обвиним ее в измене…За такое преступление, как ты понимаешь, грозит смерть.
- Кто согласится пойти к ней? Умалишенных нет. И потом, посуди сама, все равно сомнительно. После истории с Вольной Нег недоверчив. Еще заявит, что мы оклеветали его княжну. Или что-то вроде того.
- Чтобы сие не выглядело сомнительным, нужно, чтобы это был кто-то из его дружины: из тех, кто приедет за ней. Желательно самый главный из них. Тогда мы возьмем на себя труд покарать обоих…
- Кого б он ни отправил за ней, хоть самого тупого, никто не тронет ту, у которой муж свирепый князь.
- Нам не важно, тронет или нет. Нам главное то, что мы застукаем их вдвоем, - уточнила Умила.
- Как это мы их застукаем?! Твои выдумки меня уже порядком утомили! Довольно уже на сегодня.
- А так, - не обращая внимания на недовольство сына, продолжала Умила. - Он придет к ней в глубокой ночи…А там ты накроешь их вместе. В такой час…Наедине…В горнице у княгини! Считай, это уже приговор! А дальше…- Умила не успела завершить мысль, как Синеус прервал ее раздраженными воплями.
- Молот Тора! Мать, ты себя послушай! «Он придет к ней в глубокой ночи!». Я спрашиваю, каким недоумком нужно быть, чтоб набраться наглости и заявиться к княгине, за которой тебя отправил твой князь?!
- Обстоятельства бывают разные, - пожала плечами Умила. - А вдруг нам повезет, и он, правда, окажется дубьем или, еще лучше, бабником! Свинья в саду не огородник и волк овечкам не пастух! Тогда свидетели-гриди сразу истолкуют причину, по которой они оказались вместе в такой час. В конце концов, он отправил за ней не мудрецов, а простых громил, которые только и могут, что махать мечом!
- И каким образом ты подвигнешь его притащиться к ней в горницу ночью?! - закатил глаза Синеус.
- Ты как дитя! Тебе все надо разъяснять! - Умила вскинула руку с письмом вверх. - Он получит от нее послание, в котором она его пригласит…Вескую причину встречи мы им придумаем. Ну а дальше дело ясное.
- Ничего не ясное! Она сама не такая дура пускать какого-то мужика к себе в горницу ночью!
- Если только перед этим она тоже не получит от него письмо, в котором он пообещает ей сообщить что-то важное. Нечто такое, о чем никто не должен знать…Я уверена, можно будет как-то ее запутать…
- О, небеса…Мне кажется, я в кошмарном сне. Это явная подстава…- накалялся Синеус. - Не в кровати же у нее я их застукаю! Дружина может не увериться, и еще я дураком буду выглядеть!
- Ничего не подстава. Все поверят, потому что тому найдутся доказательства. Ход событий будет такой. Ты закатишь пир в честь Нега, пригласив всю дружину на него. Этому молодцу мы подсыплем травы, от которой ему сделается дурно. Разумеется, что он покинет празднество, пояснив, что ему нездоровится. Естественно, что когда он получит записку от княгини, то не посмеет ей отказать, и пойдет узнать, в чем дело…
- А если он не сущее дерево, то, во избежание неприятностей, захватит с собой для компании пару гридей, чтоб как раз такой двоякости не возникло, - Синеус быстро нашел изъян в плане матери.
- Ну, это если он еще додумается до такого…Все-таки столь быстро не сообразишь. Тем паче, что ему самому будет худо. Но для верности мы можем написать, чтоб пришел один, дело важное и все в таком духе. И мы, конечно, проследим за ним, удостоверившись, что он явился без громил. И только после этого выступишь ты. А дальше, представь: вот он уйдет с пиршества, прикрывшись нездоровьем…А вскоре вы обнаруживаете его у княгини! Какой стыд! А дальше натравить на них пьяную дружину ты сможешь легко. Тем паче, Гудрун подтвердит, что видела их вместе, описав нечто порочащее. А потом поползут слухи (ты знаешь, как народ любит сплетни). И до Нега все дойдет уже в готовом виде, то есть что их застигли вдвоем в середине ночи в объятиях друг друга! Этого достаточно, дабы он посчитал, что подобное неприемлемо, и мы спасли его честь.
- А Эйрик? Я уже наобещал ему княжну, - Синеус выглядел озадаченным, но уже не таким сердитым и противящимся. Похоже, если правильно взяться за дело, план матери не так уж плох.
- Ты не нарушишь своего слова: увидев сие положение дел, даже Эйрик не захочет за нее вступиться…

****
Прошла неделя, как Ярополк приехал в Изборск. За это время Желана несколько раз попадалась на глаза Трувору. Однако все было невинно. Впрочем, их краткие беседы (всегда начинающиеся с ее подачи) сделали свое дело: Трувор частенько вспоминал о ней. Правда, ничего не предпринимал. И не собирался. Он не был в ней уверен после слов Велемиры. Ведь оказалось бы совсем тупо, если б он стал за ней волочиться, а потом выяснилось, что она действительно подослана дядей для налаживания отношений между княжествами.
В этот вечер никакого пиршества не было. Велемира ждала Трувора дома, глядя в окно. А сам наместник в этот момент только вышел от кузнеца. Забрав у него кое-что из оружия, Трувор уже собирался возвращаться обратно, как завидел неподалеку Желану. Она сидела на лавке под сенью берез. Было видно, что она заметила его, поскольку кивнула ему в знак приветствия. Трувор не собирался к ней подходить, однако его путь, хочешь - не хочешь, пролегал мимо ее лавки. Нельзя сказать, чтоб это его расстраивало.
- Занятный кинжал. Могу я взглянуть? - попросила Желана, когда Трувор поравнялся с ее лавкой, замедлив шаг, чтоб поздороваться. Рукоятью вперед он протянул ей стилет, который забрал только что у кузнеца. Желана взяла в руки оружие, разглядывая неспеша и с интересом. Видимо, ее поразило, что у него был очень острый трехгранный клинок. Все это время Трувор стоял возле лавки, не присаживаясь и не сводя с нее глаз, пока она тем временем была увлечена стилетом и даже не смотрела на него, что давало возможность разглядеть ее саму. Желана несколько раз дотронулась пальчиком до лезвия, словно проверяя остроту, и в итоге порезалась, вскрикнув, скорее, от неожиданности, чем от боли, так как на коже была всего лишь капелька крови.
- Осторожно. Давай-ка я лучше заберу, - Трувор смерил девицу взглядом, полным интереса. - Больно?
- Нет, - княжна улыбнулась, обнажив жемчужные зубы. После чего поднесла палец к своим красивым губам, осторожно облизнув ранку. Трувор только сейчас заметил, что в ее ладошке что-то зажато.
- Что это? - кивнул наместник на кулачок девы, в котором поблескивал какой-то предмет.
- Сама не знаю, как назвать…- девушка разжала персты. На ладони было нечто металлическое, напоминающее звезду с заточенными краями. - Это принадлежало моему брату, - полоцкая княжна протянула наместнику странный предмет. Взяв его в руки, он сделал вывод, что это, скорее всего, какое-то оружие.
- У тебя есть брат? - просто так поинтересовался Трувор мельком.
- У меня был брат…- на этих словах Желана отвернула голову в сторону. В краюшке ее глаз блеснула слеза. Трувор это заметил и отвлекся от звездочки, оглядев девушку. Она была прелестна.
- В мире немало огорчений, а зла больше, чем добра, - Трувор вернул диковинную вещицу обратно хозяйке, без задней мысли продолжив наблюдать за ней. - Но кто и в горе смеется, тому все удается.
- Это не всегда просто…Ведь у меня был не один лишь только брат, а целая семья, - девушка повернулась к Трувору и подняла на него свои красивые раскосые глаза. Они были на мокром месте, так что сейчас уже нельзя было уходить на полуслове, оставив ее в слезах. Трувор сел на лавку рядом с девушкой. Тем временем уже совсем стемнело. Никто не замечал пару в спустившихся сумерках (что радовало).
- Вот как? И где же твоя семья теперь? - Трувору хотелось узнать, зачем в действительности Ярополк притащил ее с собой. Может, имеется иная причина, кроме той, о которой предупреждала Велемира. Очень не хотелось, чтоб все оказалось лишь коварным расчетом полоцкого князя.
- Их всех убили…Хазары…- девушка посмотрела на Трувора по-особенному: в ее глазах читались переживания, но от этого она была даже еще красивее. Волнения придавали ей глубины. - Все, что у меня осталось - это мой дядюшка…Поэтому я везде с ним...Он тревожится за меня и не оставляет одну…
- Вот как…Значит, ты здесь по этой причине? - успокоился Трувор.
- По этой. Когда моя семья покинула меня, мне казалось, что весь мир обрушился. Не было слов, чтоб убрать боль. Даже дышать мне было трудно. Я желала только одного – окончить свое земное существование…
- Ты молода, и у тебя вся жизнь впереди. Так что не помышляй о смерти раньше времени, - в свете звезд Трувор разговаривал с Желаной более свободно. Такая непринужденная атмосфера снимала напряжение и развязывала язык. - Благословение, что рядом оказался твой дядя.
- Если б не он, я бы давно отошла в мир иной. Поэтому я всегда следую за ним. Однако больше всего я боюсь потерять и его. Тогда у меня не останется ни одного близкого человека…Я ведь и так теперь сирота…
- Почему ты должна его терять? - спросил Трувор на свою беду.
- Князь, я знаю, что не должна говорить этого…- Желана оборотилась к Трувору так, что оказалась несколько ближе, чем была перед этим. - Но я прошу, защитите нас. Не дайте в обиду…
Трувор улыбнулся. Своими речами она прямо будит инстинкт защитника. А эти слезы! Не раздражают, как часто бывает, а наоборот, придают вечеру полноты, ее словам - смысла, а ему самому - решимости.
- Не плачь, - Трувор не удержался и отер слезинку с щеки княжны. После этого действа убрал от нее руку и отстранился. - Что бы ни случилось в будущем, знай, ты всегда найдешь приют здесь, - двусмысленно пообещал Трувор. Дяде ее он, конечно, помочь не может, но ей самой был бы рад оказать услугу.
- Вы так добры…- Желана смотрела на Трувора, не отводя взгляда слишком долго. И будь на ее месте какая-нибудь другая дева, он бы обязательно ее поцеловал, ведь положение было именно таким. Серые глаза Желаны, еще влажные от слез, блестели в свете звезд. Племяшка Ярополка - прямо ворожея. От нее даже веет чем-то волшебным. Отчего это он, вообще, должен сдерживать себя?! Не в его духе убегать от девицы! Даже неудобно! Ах, да - Нег, княжество, Ярополк, Велемира…Поддаваться не следует…
Трувор уже хотел было собраться и уйти, как вдруг Желана приблизилась к нему в упор, коснувшись его так, что он даже ощутил тепло ее тела. Сердце наместника непроизвольно забилось быстрее. Не сводя с Трувора глаз, она вдруг поцеловала его в губы, да так, что он аж опешил. Его никто раньше так не целовал! Поцелуй был нежен, но вместе с тем груб; робок, но одновременно настойчив. Даже после того, как она вдруг отвернулась, осталось ощущение, будто ее губы все еще целуют его. Ну и ну, все перевидал, но такого!
Не успел Трувор и рта раскрыть, как Желана вскочила с места и побежала от него прочь. Разумеется, он уже собирался пуститься за ней вдогонку, но тут все его барахло, что он забрал у кузнеца, посыпалось с лавки. А княжна тем временем скрылась за ближайшей избой. Пока он добежал до бревенки, ее уже там не было, будто она сквозь землю провалилась. Это было из ряда вон, ведь она не парень, а умчалась довольно проворно.
Когда Трувор вернулся в терем, где его ждала Велемира, он был сам не свой, точно пьяный. Его глаза блестели, на губах то и дело мелькала мальчишеская улыбка. Сие не укрылось от внимательной жены.
- Что-то случилось? - улыбнулась княжна, хотя ей было совсем нерадостно. - Где ты был? Куда ходил?
- К кузнецу, - Трувор перевел взгляд на жену, но было видно, что глядя на нее, он ее не видит.
- Я приготовила твои любимые кушанья. Поешь ухи , - раньше Велемира была порядочная неумеха: ни то, что приготовить, даже ломоть хлеба отрезать бы не смогла ровно. Но сейчас она с жаром бралась за все сама, бежала в стряпную, разгоняя поварих, лишь бы порадовать Трувора и проявить себя. - Я ждала тебя…
- Вот я и здесь, - Трувор обнял Велемиру. Но она видела, что мысли его далеки от нее. К тому же, она уже поняла – он влюблен. Уходил обычным, пришел невменяемым. Ей стало обидно. Но она решила взять себя в руки и не показывать виду. Это лучше, чем рассориться вконец. А так…Нагуляется и угомонится.
- Как твой день? - выдавила из себя княжна, стараясь казаться непринужденной. - Ладно ли в гриднице?
- День прошел превосходно…- кивнул Трувор, устремив взор к потолку, словно что-то вспоминая. На его губах возникла мальчишеская улыбка. Однако вскоре он, видно, вспомнил, где находится и сделался таким же, как и всегда – чуть развязанным и усталым. - В гриднице сегодня было заседание…Обсуждали зелья…
- Зелья? - машинально повторила Велемира, расстроенная радостным без причины видом супруга.
- Ну да…- Трувор отведал ложку карасиной ухи и, как обычно, принялся балаболить; только на сей раз, возможно, желая скрыть истинные свои мысли. - В последнее время в народе слишком часто нарушаются правила обращения с зельем. Как сказал староста, прежде дурманящее знали только жрецы. И применяли лишь в лечебных целях. Но теперь…Каждый огуряла торопится в лес за грибами, мхами да ягодами…- Трувор заметил, что Велемира нынче необычно тиха. И продолжил даже еще громче прежнего. - Вот и думали всем вече, что с этим делать…Знаешь, я б тоже не отказался от какого-нибудь зелья! - рассмеялся Трувор. - А то голова идет кругом…Кстати…При твоем отце подобные затруднения возникали?
- Надолго ли еще задержится у нас Ярополк? - не выдержала расстроенная Велемира.
- Не знаю. Возможно, до приезда Нега…- Трувор хотел казаться равнодушным. – Так вот…Думали мы об этих зельях и их любителях…Ну и решили карать нещадно таких бездельников…- Трувор поспешил сменить тему. - Может, даже изгонять из общины насовсем...А то ведь работать перестанут…Налоги не заплатят…
- Но ведь он придет только осенью! Или, вообще, в полюдье , - у Велемиры аж дыхание перехватило.
- Значит, до осени…- пожал плечами Трувор. И больше уже ничего не рассказывал.
- Ярополк, что же, не торопится в свой Полоцк?! Кто там за главного? Кто княжит, покамест он здесь?! - взвилась Велемира.
- Старший сын, - зевнул Трувор. - Ладно, не переживай. Лучше распорядись устроить завтра пиршество.

****
Бесчувственная луна скупо освещала землю. Варвара сидела за столом и плакала в пустой ночи, в которой не было ничего, кроме горечи. Глаза ее скользили по очертаниям изящной серебряной чаши, застывшей на столе. Там был яд. Сильный и верный. Это был тот самый яд, который дядюшка из Ростова приготовил для Рёрика. И который еще в прошлом году привезли в Новгород послы. И вот теперь это зелье оказалось в руках племянницы отравителя. Зачем она взяла этот яд с собой? Мало ли вещей, в которых она действительно нуждалась! Но они остались дома! А эта склянка здесь! А может, так должно быть? Всего пара глотков - и мирские беды окажутся позади вместе со страхами и переживаниями. Лучше умереть, чем навсегда потерять свою дочь, своего князя и свой город!
Варвара не сразу решилась на отчаянный шаг. Она долго сомневалась. А сомнения ее питали надежды. И лишь когда последние умерли, ушли и сомнения. Теперь это единственный выход. Ведь ни уговоры, ни мольбы, ни обряды - ни что не помогло! Синеус и Умила оставались непреклонны. Эйрик уже почти был готов броситься на нее, словно изголодавшийся зверь на желанную добычу. А из Новгорода писем не приходило. Иными словами, не произошло ровным счетом ничего, что сдвинуло бы чашу весов в ее пользу. Единственная новость, относящаяся к делу – стала известна точная дата отъезда в Хедебю!
Дрожащая рука потянулась к чаше. «И нет даже надежды у меня», - подумалось напоследок Варваре, заблудившейся во мраке печали. Она поднесла холодный сосуд к губам. Это так малодушно! Никто бы не оправдал такого решения. К тому же…Вдруг еще что-то поменяется?! Но что может измениться, если даже Нег не отвечает ей! Он забыл о ней! И что может измениться, когда Вольна беременна! Теперь она сама, Варвара, не нужна в собственном городе! И сейчас, пока она тут, княгиней величают другую!
Неужели яд – это последнее средство? Почему бы ей не пойти за Эйриком? Ведь он, и правда, не так уж плох. Несмотря на снедающее его желание, он всегда вежлив и не позволяет себе ничего из того, что могло бы оскорбить ее. Этот дан влюблен до беспамятства. Что, конечно, странно. Ведь она не делала ничего для того, чтобы завладеть его сердцем. И все же его голова полна мыслями о ней. Разве не об этом мечтает каждая – быть горячо любимой?
Все это, конечно, так. И, безусловно, убедительно. И любая другая на ее месте так бы и поступила – отправилась бы следом за влюбленным принцем. Отправилась бы от обиды, от злости, а также затем, чтобы найти свой новый дом. И возможно, обрести счастье. Ведь она еще так молода. Но разве можно объяснить словами, что для нее, Варвары, не может быть иного счастья, чем дочь, муж и Новгород! И пусть они все уже забыли о ней. Но она живет ради них. Ради мысли о возвращении. Но теперь даже эту мысль у нее отняли!
Доведенная до последней ступени отчаяния, заплаканная, вымотанная, выбившаяся из сил Варвара все-таки решилась сделать глоток, который положит конец всему. 

****
Ярополк лежал в своей избе. Рядом с ним на столе расположилась корчага с вином  и блюдо с фруктами. Возле кровати стояла полуголая  Желана, которая как раз собиралась одеваться, ища платье.
- Ты уверена, что Трувор очаровался тобой? - Ярополк с интересом разглядывал наряжающуюся девицу.
- Уверена, князь. Меня пугает только одно: если он любит жену, то не побежит за мной, даже несмотря на свое влечение ко мне. Он ничего не предпринимал до сих пор, и мне пришлось все делать самой.
- Тебе следует пугаться совсем иного, - Ярополк сказал это так вкрадчиво, что Желана даже приостановила одевания, повернувшись к нему с опасением в лице. Князь ощерился, продолжив речь. - Если мы не получим их поддержки, то я буду вынужден казнить твоих братцев-разбойников. Ведь их вина доказана... Они все еще живы только благодаря тебе. Но, сама понимаешь, если ты подведешь, то я не смогу больше миловать их, - Ярополк откусил грушу, сок которой полился на его бороду.
- Я все сделаю, как надо. Ваш Трувор даст все, что я попрошу. Мне лишь надобно еще времени…
- Времени не так много, - заострил внимание Ярополк, плеснув вина в свой кубок.
- Князь, я спешу. Но кто может влюбиться без памяти за неделю? - Желана натянула лямку на плечо.
- Кто-то может. Надеюсь, что как раз это и будет наш наместник. Твоя задача очень важна. И для тебя самой в первую очередь. Ведь если не будет твоих братьев, кто позаботится о твоей матери и сестрах?
- Князь, я делаю все возможное. Вы получите то, что вам нужно от Трувора, - уверила Желана.
- Как только я это получу, твои братцы окажутся на свободе, - Ярополк обхватил Желану за стан. - А тебе к лицу образ княжны. Эдакая стыдливая скромница. Не то, что в действительности…Девка из вертепа…
- Мне надо идти. Лучше, если я буду в своей горнице. Трувор может прийти туда…- Желане хотелось быстрее смотаться от старого противного Ярополка, на внимание которого она была обречена до гроба.
- Иди, но помни, ты здесь не за тем, чтоб развлекаться с ним…А за определенным результатом…
- Я не выпускаю это из головы. Не забудьте завтра сделать все так, как я описала: мне понадобится ваша помощь. Говорите лишь то, на чем мы условились. Если потребуется, десять раз повторите одно и то же...

Наступило завтра. Оно принесло с собой пиршество и увеселения. Велемира полдня готовилась к вечеру, украшаясь, но на сердце ей было тяжело. Что значат все эти побрякушки, когда Трувор даже не посмотрит на них…Возможно, все еще не так плохо?! Может, от ревности ей привиделось лишнее?
Велемира поняла, что подозрения ее обоснованы, лишь тогда, когда, не заприметив на пиршестве Желану, Трувор помрачнел, а вместе с ним и она сама. Все-таки, значит, влюбился. Кошмар! Неужели снова?! Сколько еще она будет мучиться, отбивая его почти что у каждой встречной?! Ну почему ей не все равно?! Ведь почти все княгини живут так: по одному двору с наложницами и рабынями ступает законная государыня! Так всегда было и так есть. Это естественно и повсеместно. Но разве можно к такому привыкнуть?! Нет, она таких издевательств выносить не в силах: ей все равно, как там жили матушки и тетушки, у нее будет иначе! Надо поскорее избавиться от полоцкой дряни, пока дело не вышло из-под управы. Вдруг, правда, он еще пожелает оставить ее здесь! До осени дело может и не такой оборот принять, если даже за неделю вон, что произошло!
- Трувор, куда ты? - отвлеклась Велемира от своих мыслей, подняв на супруга безысходный взгляд.
- Подойду к Ярополку. Пришел ответ от Нега, я должен обсудить его с ним…Жди здесь…
Ярополк и Трувор вышли на улицу. Трувор вел беседу о политике, а нарядный Ярополк внимательно слушал рассуждения наместника. На улице холодало. Старый князь плотнее закутался в свое расшитое корзно , на правом плече которого красовалась массивная золотая застежка. Трувор невольно обратил внимание на эту деталь, решив про себя, что Ярополк все же не нищенствует, как утверждает. Впрочем, он еще при знакомстве заметил, что полоцкий правитель уж чересчур скромничает. Понятное дело, что он не должен быть одет в скудное рубище крестьянина. Но и не следует твердить о том, что порой он вынужден выплачивать долги Полоцка из собственных сбережений, которые уже иссякли. Собственно, это изначально явилось причиной неприятия Трувором старого князя. Однако сейчас Ярополк не вызывал у него раздражения. Все-таки дядя Желаны! Тем более что и сама она одета во все самое лучшее, а это хорошо.
Велемира тем временем на ватных ногах последовала за мужем, вопреки приказу оставаться на месте. Надо знать, о чем они станут говорить. Неужели об ответе из Новгорода? Если Рюрик вообще что-то присылал!
Велемира подоспела уже к середине беседы, и, увы, та явно была не о письме новгородского владыки…
- Как это занемогла? - обращался Трувор к Ярополку, хмурясь. - Что же с ней такое?
- Наместник, я не знахарь. Но, видно, нехорошо ей...Не ест и не пьет…- Ярополк тягостно вздохнул.
- Что же вы сразу мне не сообщили? Я бы выслал лекаря! Мой долг заботиться о своих гостях, обеспечивая их всем необходим…Пожалуй, мы так и поступим. Я сам приведу, кого нужно. Сегодня же.
- Благодарю, наместник, за заботу. И ценю это, - Ярополк тяжело вздохнул. - Я очень люблю племянницу. Она мне точно родная дочь. Когда мой брат погиб, я взялся опекать ее. Она так невинна и слаба. Ее каждый может обидеть. С тех пор мне постоянно страшно за нее. Однажды у вас будет дитя, и вы меня поймете.
- Я понимаю уже сейчас. Не переживайте, никто не причинит ей вреда, - непонятно, что имел в виду Трувор, но Велемира, услышав это из своего укрытия (она спряталась за углом), различила уже откровенную опасность. У нее аж голова закружилась. Уж не решил ли он позаботиться о той лично, оставив ее себе в Изборске? Дело скверное, Желана не крестьянка Веселина. Избавиться от нее не так-то просто!

Когда Трувор вместе с лекарем пришел к избе Желаны, то застал на крыльце Ярополка. Тот был со своим помощником и младшим сыном. Они втроем что-то негромко обсуждали с грустными лицами.
- Я привел врачевателя, - указал Трувор на старика в епанче. - Пусть осмотрит вашу племянницу.
- Благодарю, - Ярополк слабо улыбнулся, уводя лекаря в горницу, где, видимо, затворилась Желана.
Прошло несколько времени. Знахарь вышел. Ярополк поспешил к нему за заключением, а сам Трувор даже не знал, как быть. Вроде неуместно ему лезть и выспрашивать про девушку. А посему он решил подождать самого Ярополка, а потом у него же и поинтересоваться, все ли ладно. Это просто обыкновенная учтивость.
- Надеюсь, ничего серьезного? - нарочито равнодушно обратился Трувор к Ярополку, когда тот вернулся.
- Не знаю, что и говорить, - Ярополк неопределенно развел руками. - Я сам потолкую с ней…
Трувор не понял ровным счетом ничего. Однако сейчас он уже не простой дружинник, а почти что князь. Кто может его остановить теперь? Тем более Ярополк от волнений позабыл запереть дверь в избу.
Немного погодя Трувор пошел за Ярополком. Миновав одну горницу, он оказался у полуприкрытых дверец в следующую. Сквозь дверной проем он разглядел Желану, стоящую у окна. Она была повернута к нему спиной, ее лица он не видел. Ярополк стоял рядом с племянницей со страдающим лицом. Трувор остановился, вслушавшись. Нежный голос Желаны, хотя и грустный. Хотелось войти туда немедля, но спешить не следует…
- Дядюшка, прошу, ни о чем не спрашивайте меня…- Желана утирала слезы. Было понятно, что она все-таки не болеет, а, похоже, только лишь в расстройстве. - И ему ничего про меня не говорите…
- Дитя мое, с чего это все? Ты что-то натворила? - Ярополк был строгим дядей. - Что ты такого сделала, что забота наместника тебя так напугала? Я не понимаю…
- Дядюшка, простите меня, я только…Я не знаю…Пожалуйста, выпроводите его как-нибудь…
На этих словах Трувор уже не мог оставаться в тени. Он ворвался в горницу, якобы поразив сим Ярополка, который даже не знал, что и делать! Желана пока не видела наместника и продолжала всхлипывать.
- Выйдите, - приказал Трувор, словно Ярополк был не князь, а какой-то боярин. Однако тот послушался и вышел, оставив их наедине, да еще и затворив за собой плотно дверь. На реплику Трувора обернулась Желана. Она была мила и свежа. Ее распущенные волосы струились по плечам. А халат был чуть распахнут, и из-под него виднелась сорочка. Трувор вообще был уже не в себе от этого зрелища. - В чем дело, Желана?!
- Вы здесь…- Желана как будто удивилась. Она попятилась в сторону от гостя. Трувор, конечно же, подскочил к девице, ухватив ее за плечи. Сразу ему вспомнился ее поцелуй. Почему она хочет, чтобы он ушел?!
- Что это значит?! Почему он должен меня выпроваживать?! Я думал, ты желаешь обратного!
- Нет, - покачала головой Желана. - Мне так стыдно…Я не должна была…Как я только посмела!
- Ты ничего дурного не сделала…- Трувор попытался обнять «княжну» и утешить. Однако она ловко вывернулась, отстранившись от него, и вообще, водрузив между ними табурет.
- Это все неправильно…Умоляю, уходите. Мы не можем видеться…- упрашивала Желана.
- Позволь это решать мне, - Трувор снова поймал девушку, отбросив табурет, путающийся под ногами. С этими словами он поцеловал ее, на что получил ответ. Ему даже показалось, что она сама прижалась к нему. Это радовало. Однако уже через минуту, к его удивлению, Желана снова решительно отпихнула его.
- Нет, не могу…Прошу, не надо меня искушать. Я и так постоянно думаю о вас…- призналась княжна.
- Я тоже, - негромко ответил Трувор, снова обняв Желану, которая задумалась и потому не вырывалась на сей раз. - Ничего не бойся. Все устроится. Мы обязательно найдем какой-то выход. Я не отпущу тебя…
- Я ничего так не желаю, как быть вашей…- Желана смотрела глазами, исполненными нежности. - Я не могу спать, не могу бодрствовать. Не понимаю, что со мной. И только, когда вижу вас…
- Это легко объясняется, ведь у меня то же самое…Но лекарство есть, - Трувор поцеловал Желану, ощутив, как она приникла к нему, обвив его шею руками. От нее пахло чем-то вкусным и приятным. Все те же губы, такие же пьянящие, как в прошлый раз. И этот дурацкий халат! К Велесу его!
Трувор дал волю рукам, а Желана целовала его все также страстно, не обращая ни на что внимания. Трувор уже почти собой не владел. Если бы можно было остаться здесь с ней! Какая тупая ситуация!
- Что же ты делаешь…- Желана вдруг отстранилась от ухаживателя, переводя дух. - Оставь меня!
- Не могу, - Трувор сказал правду, сейчас это было очень сложно, так она его распалила. - Я не уйду.
- Тогда оставь хотя бы на сегодня…- попросила Желана, многообещающе оглядев Трувора.

****
Варвара окрылилась, узнав от Умы, что Рёрик выслал за ней дружину. Эту новость дочь Умилы доставила ей как раз в тот момент, когда она уже поднесла к губам серебряную чашу, полную боли. Но она не успела сделать глоток. Дверь тогда скрипнула и на пороге нарисовалась княжна.
Мысли о дочери, о супруге и, конечно, о возвращении в Новгород не давали Варваре покоя. Она вернется в отечество! Для того, чтоб никогда больше не покидать его. Она позаботится о судьбе своего народа. И отныне ее город будет самым крепким. Буде, конечно, она еще продолжает зваться княгиней. Если это место теперь не передано Вольне…Но что Вольна в сравнении с той радостью, которую она испытает, обняв свою малютку! Как, должно быть, та выросла! Узнает ли она мать? Или какая-то чужая нянька для нее теперь ближе? А Рёрик? Как хотелось все это время увидеть его. Как хотелось прижаться к нему хотя бы на минуту! Хотя бы раз заглянуть в его глаза! Но зачем? За тем, чтобы потом снова днями и ночами оставаться одной?
Какие ничтожные опасения. И даже если все так, и они оправданны, главное другое – она все же возвращается домой! Сами боги желают этого!
Варвара отправилась на ярмарку за дарами и прочими принадлежностями, которые могли понадобиться в дороге. По возвращении к палатам она наткнулась на Эйрика, который явно поджидал ее. Она не знала, как вести себя, поскольку ей казалось, что вопрос с Хедебю уже снят. Однако дан все-таки здесь.
- Княжна, - поздоровался Эйрик настолько любезно, насколько хватало его способностей. Варвара учтиво кивнула в ответ и поспешила своей дорогой. Однако влюбленный принц последовал за ней.
- Что вам угодно? - Варвара остановилась, желая прояснить не вполне понятное положение. Может, он еще и в горницу к ней завалится? Пора бы ему уже уразуметь, что у нее есть муж, который ждет ее!
- Угодно удостоиться твоей улыбки, - сообщил Эйрик, удовлетворенно разглядывая добычу. Эта новгородская княжна необычайно притягательна. Даже за ее длинными юбками и плотными воротниками он все равно чувствует в ней невероятно соблазнительную женщину. Ей не нужно пританцовывать с шалями, петь песен или выпячивать якобы невзначай голые лодыжки. Все эти дешевые ухищрения требуются обыкновенным плебейкам, только и занятым тем, как бы завлечь мужика. А эта хороша совсем иным. Своей гордой недоступностью. Своим царственным величием. К ней никогда не отнесешься как к какой-то девке. Будь на ее месте другая, он бы уже сто раз воспользовался своими правами, которыми его щедро наградил Синеус. Да, тот так именно и сказал: «Делай с ней что хочешь, она уже твоя». Но нет. С такой королевой он, Эйрик, готов быть королем, а не разбойником. Он готов подождать. - Улыбнись мне, прекрасная княжна, - вымолвил дан.
- Что ж, если это единственное, то я, пожалуй, лучше пойду, - вежливо улыбнувшись, Варвара решила продолжить путь без дальнейших разговоров. Однако Эйрик остановил ее, удержав за руку.
- Тебе известно, что через несколько дней ты покинешь Дорестадт и уедешь со мной в Хедебю?
- Вероятно, вы не знаете о последних событиях…- кашлянула Варвара, пытаясь негрубо освободить локоть из его лап. Эйрик оказался вежлив и сразу отпустил ее. - Мой супруг присылает за мной. Так что я не смогу отправиться с вами, даже если бы у меня имелось подобное желание, - пояснила Варвара почтительно, не желая хамить могущественному незнакомцу: как-никак проклятому Дорестадту нужен мир с его папашей!
- Это все пустое. Мы уже обо всем уговорились, - опротестовал Эйрик. Синеус был вынужден вкратце пояснить ему ситуацию с Варварой и Рёриком, но заверил, что все это не проблема и не отразится на уговоре. - Так что готовься, княжна…- на этих словах Эйрик обходительно взял ладонь Варвары в свою и поднес ее к своим губам. - Скоро ты уедешь вместе со мной в Хедебю…Это чудный край…- пообещал Эйрик, не выпуская руки Варвары.
- Рыбам – море, птицам – воздух, а мне – мой Новгород…- Варвара постаралась деликатно отшить Эйрика.
- Новгород - ничто. Одно твое слово, и ты станешь владычицей всех северных земель…
Опасаясь рассердить гостя, Варвара ничего не ответила. Отняла руку и спешно удалилась в свои покои.

****
Изборск. Тихий вечерок. Помолившись на дорожку, Велемира оделась в длинную епанчу и укуталась в платок. Ее было не узнать. Княжна покинула терем, предусмотрительно предупредив Беляну о том, что «вышла к соседке». Затягивать с мерами против соперницы более не стоит, ведь уже ясно, что все движется к краю.
- Как удачно, что ты смог прийти…У меня важное дело к тебе, - начала расстроенная Велемира, оглядываясь. Она была заметно огорчена, потому что отчетливо видела, как все летит в пропасть.
- Пришел сразу, как получил ваше послание, госпожа, - Локоть поклонился. - Как ваша рука?
- Рука? Ладно…Послушай, у меня беда! Не знаю, сможешь ли ты пособить мне на этот раз. Возможно, такое не по твоей части…Хотя…По крайней мере, посоветуй, как мне лучше поступить…
- За совет даже монет с вас не возьму, госпожа, - пошутил разбойник. - Так в чем же беда заключается?
- Не знаю, с чего и начать, - Велемира вздохнула. Можно ли вообще ему доверять? Не допусти Сварог, кто-то узнает о ее дружестве с бандитом, и все пропало! С другой стороны ей даже поговорить не с кем, а у него такой богатый опыт в темных делишках. Да и в прошлый раз он ее не подвел…- Это не шуточные лясы…
- Начинайте сразу с главного: кто вам мешает и что с ним требуется сделать, - обозначил Локоть.
- Женщина. Надо убрать ее из поля зрения. Совсем…- зашептала Велемира. А Локоть спокойно слушал, словно речь шла о кренделях и киселях. - Но сложность в том, что этот раз отличается от предыдущего: она не простолюдинка, как та…А княжна…Сам понимаешь – она почти всегда под охраной либо на виду.
- Ну и что. Можно улучшить подходящий момент и перерезать ей горло. Это быстро, - уверил Локоть.
- Видишь ли, в чем трудность: не должно быть ясно, что ее насильно отправили во владения Навь. Надобно устроить все таким образом, дабы событие выглядело, как несчастный случай…Как будто само…
- Чтоб никто не подумал на вас? - предположил проницательный Локоть.
- Да! - Велемира закусила губу в раздумьях. - Что можно такое произвести, а? Может быть, отравить ее?
- Отравление особенно не скроешь. Лекарь определит…- покачал головой Локоть. - К тому же, тогда, точно, подумают на вас: женщины часто спасаются таким образом друг от друга…
- А что если в ночи задушить ее спящей подушками? - Велемире плохо думалось от взволнованностей.
- Будет подозрительно, что юная дева в расцвете сил не проснулась ото сна…- снова опроверг Локоть. - Вот если бы она перед этим поболела целую луну, то это другое дело. Но вам нужно срочно…
- Ты прав…Что же тогда делать? А? Надо незамедлительно от нее избавиться, или мне конец…
- Можно прихлопнуть ее без разницы как, но продумать, на кого скинуть вину, чтоб вас не коснулось…
- Так тоже не годится, - покачала головой Велемира. - Она гостья, и если ее убьют у нас в княжестве – это может повредить нашему положению. Должно быть все естественно…Без трезвона…Что еще можно?
Велемире не терпелось найти выход, но самые простые и действенные варианты покушений они уже обсудили, выяснив, что ничего не подходит. Она уже стала беспокоиться, что решение так и не будет найдено.
Княжна нетерпеливо теребила рукав епанчи, нервно перебирая бахрому. Время позднее, бандит небезопасен, но когда оказываешься в подобной беде, уже не боишься ни разбойников, ни вечерний мути.
- Я думаю…- Локоть ходил в размышлениях. А Велемира подгоняла собеседника взглядами и вздохами, желая ускорить процесс, ведь ее могли хватиться в тереме в любой миг. Наконец, он начал говорить. - Можно поступить вот, как…Заманить девицу на конюшню…Там мы ее придавим и бросим в денник к лошади, которую сперва накормим чернянкой…Животное сбесится, пойдет пена изо рта, начнет буйствовать...Когда вашу девушку найдут, то будет похоже на то, что кобыла затоптала ее копытами…
- Да, именно так, - Велемира закивала в знак того, что план ее устраивает. - Отменно! То, что нужно…
- В таком случае - в десять раз больше, чем в прошлый раз, - заявил Локоть, не стесняясь. - Риск велик.
- Идет, - согласилась Велемира. - Но необходимо приступить к делу, как можно скорее. Завтра же!
- Слишком быстро, не успеем подготовиться, - замотал головой Локоть. - Нужно, по меньшей мере, поймать конюха и успеть его запугать, иначе как мы в конюшню попадем? На это не меньше дня уйдет…
- Да, правда…Не так это просто. Конюшня охраняется. Что ж, ловите конюха, пугайте его, делайте все, что нужно, но поскорее. Каждый день важен. Послезавтра. Не позднее! - торопилась Велемира.
- Токмо его после всего придется тоже шлепнуть, - заострил внимание на мелкой детали бандит.
- Кого? - Велемира сначала не поняла.
- Конюха. Видок все-таки, - трезво рассуждал Локоть. - Не дело, если потом проболтается.
- А по-другому нельзя? - заколебалась Велемира. - Не хотелось бы излишних жертв…
- Нельзя. Когда ее найдут, начнут копать. Могут дознаться…- пояснил Локоть спокойно.
- Ладно, делай, что надобно…- Велемира была уже на все готова, лишь бы поскорее уладить сложность.
- От вас потребуется следующее: обеспечить нам беспрепятственный проход на княжеское дворище и приход вашей девушки на конюшню. А там все пройдет быстро.
- Она придет. Даже если самим богам придется ее упрашивать…

****
Ясное утро. Прохору и нескольким людям из дружины князя предстояло отправиться в нелегкий путь за Варварой, дабы вернуть ее обратно в Новгород. Путешествие обещало быть длительным.
Прохор доел завтрак и отправился на конюшню к лошади, ожидающую хозяина в стойле. Осмотрев коня перед дорогой, он закинул на седло кое-какие вещи и прицепил ватолу  (на улице распогодилось, и не было смысла париться в плаще). Сам гридь был одет в добротные удобные одежды. На теле - рубаха и порты дорогих материй, поверх всего - длиной до колен расшитая золотой вышивкой свита. На ногах - червленые кожаные сапоги. Такую роскошь мог позволить себе только истый модник с толстым кошельком, ведь одежда и обувь алых цветов - самая дорогостоящая. Прохор человек одинокий, так что свои сбережения целиком употреблял на самого себя. И, как уже понятно, ни в чем себе не отказывал. Вот и сегодня он пускался в путь в лучших одеждах. Даже тот, кто не знал его лично, мог сразу представить себе, кто перед ним стоит: явно, не обычный горожанин и не рядовой ополченец. Облачение знатных воинов отличалась дорогим шитьем. И часто бойца в такой одежде старались взять живьем, чтобы затребовать выкуп. Проверив еще раз оружие и воду, он был готов выводить коня на улицу, где их двоих уже поджидали остальные гриди, горланящие на весь двор.
- Прохор, - вдруг неожиданно послышался нежный тонкий голосок за спиной.
- Милаша…- удивился гридь. По его лицу не скажешь, чтоб он был рад этой встрече.
- Ты что же, уезжаешь? - смазливая девушка-крестьянка с длинной косицей и милым румяным личиком поспешила к нему навстречу, обняв за шею. - Даже не попрощавшись со мной?
- Времени не было, - на самом деле у Прохора была куча времени, поскольку Рёрик распорядился об отбытии еще неделю назад, а отъезд откладывалось каждый раз по той или иной причине.
- А что же ты ко мне не приходишь совсем? Я жду…- держа Прохора за руку, Милаша заглядывала в его охладелые глаза. Выражение лица у нее было такое, как морда у побитой собаки. Этакий жалостливый взор.
- Я же сказал, времени не было, - повторил Прохор.
- Ты, может, не любишь меня больше? - губы девушки задрожали, во взгляде мелькнула растерянность.
- Конечно, люблю, - уже раздраженно отмахнулся Прохор.
- Правда? - в глазах Милашы зажглась надежда. Она даже стала улыбаться.
- О, Перун, - закатив глаза, Прохор отвернулся от девушки и стал поправлять подпругу лошади.
- Надолго ли ты уезжаешь? - Милаша обошла гридя с другой стороны, снова заглядывая ему в глаза.
- Да! - Прохор все еще занимался своей лошадью, даже не смотря в сторону девицы.
- Когда вернешься? - лицо Милашы было напугано ответом, сулившим долгую разлуку.
- Не знаю. Может, и никогда, - было понятно, что Прохор хочет от нее отделаться, вот только Милаша никак этого не желала видеть, примирившись с печальным фактом. - Мне надо собираться, ступай уже.
- Но Прохор…- растерялась девушка, ухватывая его за рукав. - Как же так…Когда же мне ждать тебя?
- Лучше совсем не жди. Так вернее будет, - посоветовал Прохор.
- Что ты такое говоришь? Я думала, ты вернешься, и мы поженимся…- Милаша была готова заплакать.
- Чего? - Прохор удивленно покосился на нее. Сие заявление было для него неожиданным.
- Но я токмо и ждала, что…- запинаясь, принялась пояснять Милаша.
- Не знаю, чего ты ждала, - Перебил Прохор свою подругу. - Я тебе ничего не обещал.
- Не обещал…Но мы ведь…Но как же? Я думала…После всего…- Милаша растерялась вконец.
- Мне пора, - Прохор взял лошадь под уздцы, проследовав к выходу.
- Лучше найдешь – позабудешь, хуже найдешь – вспомянешь, - Милаша всхлипнула.
- Милая, давай-ка мы с тобой все это бросим, - Прохор приостановился. Видя, что она рыдает, добавил уже мягче, но все еще не слишком сердечно. - Сама же видишь, ничего у нас не получается с тобой.
- Почему не получается? Все ведь добро у нас было? - простушка Милаша поспешила обнять красавца Прохора за пояс. Это ей казалось, что у них все добро, совет да любовь. - Поженимся и…
- Мне теперича только женитьбы не хватало. Ладно, все, я пошел, - Прохор, наконец, отцепил от себя Милашу и удалился, отставив бедную девушку в слезах на конюшне.

Вольна сидела возле окна, наблюдая за пролетающими мимо всадниками. Они мчались за ее погибелью. Все это ужасно настолько, что и придумать ничего более скверного нельзя. За последнее время у нее с князем совсем не было ссор, хотя он явно переменился, разительно охладев к ней. Казалось, он уже не так восхищается ее божественной красотой и остроумием. Да и о каком остроумии говорить, когда они все реже виделись, поскольку Рёрик все чаще оставался ночевать в своей гриднице вместе с заботами княжества, а если и приходил к ней, то поздно, а уходил рано. Вольна сначала в ужасе решила, что он завел себе кого-то. Она решила выведать детали через Орма. Однако друг Арви ничего не знал. Впрочем, Вольна давно свыклась с положением: за князем, как за любым влиятельным мужчиной, всегда следили десятки девичьих глаз. Благо, он почти всегда был с дружиной. И все же Вольна с печалью подмечала про себя, что поражение - лишь вопрос времени, ведь Рёрик не святой. Это просто сейчас он занят своим государством и ему не до мелких интрижек: замыслы у Белого озера, новости из Изборска о полоцких гостях, проблемы Миронега в Ладоге, сам Новгород, поход на Киев – все это отнимало много времени. Все же он ни в кого не влюблен. Тогда в чем дело? Почему он так сух с ней? Неужели все это из-за последней размолвки?! Как бы скверно нынче не складывалось, все это можно было бы как-то со временем поправить, да только если бы не возвращалась ведьма Варвара!
- Рада, у меня к тебе поручение, - обратилась Вольна к помощнице. - Когда князь уедет, пойди к дому Фомы. Там в соседней избе живет человек по имени Асташ. Передай ему, что я хочу его видеть…

Вольна сидела в своей избе вместе с Асташем, объясняя ему положение дел. Сегодня стол от яств не ломился. После того, как в прошлый раз добрый земляк ободрал ее, точно липу, желание потчевать пропало. А без обеда не красна и беседа. Сегодняшняя встреча больше походила на торжище, чем на разговор давних друзей. На сей раз ни Рады, ни Вассы в горнице не было.
- Необходимо, дабы люди были обязательно не из здешних мест. Не хватает только, чтоб из дружины их кто-то признал, - развела Вольна свои белые ручки в стороны, рассуждая о готовящейся засаде.
- Это ясно. Но ты сама-то понимаешь, что пострадает не только она, но еще и люди князя? - самому Асташу было все равно, что многие из них его боевые товарищи. Главное - оплата, а не пустые знакомства.
- А что делать…- Вольна вздохнула, отвернувшись к окну. - Суровая нужда…
- Быть может, проще - дождаться ее возвращения и потом что-то придумать? - пожал плечами Асташ.
- Нет, не хочу даже, чтоб он ее видел, - Вольна раздраженно прихлопнула паучка, бегущего по полу. - И потом, ты что советуешь?! Если с ней что-то случится здесь, то после всего люди станут думать сразу на меня…
- Что ж…В таком случае, дело опасное…- Асташ смерил Вольну оценивающим взглядом, словно желая угадать, какую цену с нее затребовать, чтоб не прогадать. - Так что в три раза больше, чем в прошлый раз.
- Почему так много? - у Вольны от неожиданности слюна пошла не в то горло, и она закашляла.
- Потому что мне надо будет нанять разбойников! И уплатить их труды! - объяснил Асташ. - Не сам же я лично полдружины порешу. И понадобилось ему за ней целую ораву отправлять! Послал бы парочку…
Вольна постаралась сторговаться на меньшую сумму, но Асташ, как всегда, был непреклонен.
- Я достану к сроку, - вздохнула Вольна, лихорадочно раздумывая, где взять средства. Вероятно, придется занять у Вассы. Мирен, конечно, не откажет женушке. А если и этого не хватит, то придется взять заем у купцов. Они не посмеют отказать будущей княгине. - Но чтоб все сделалось четко! Осечки мне не нужны.
- Допустим, будет разбойничье ограбление в одном из лесов, - размышлял Асташ далее, допивая скромный сироп в чаше, коим его угощала в этот раз Вольна. - Поймают ее…Дальше что?
- Заколите ее, - взгляд Вольны сделался решителен.

****
В Изборске выдались погожие деньки. Погода была теплая и солнечная. Желана спала в своей избе, когда раздался нетерпеливый стук в дверь. Поправившись, она побежала открыть. На пороге топтался огненно рыжий мальчишка, курносый и с веснушками. Передние зубы у него отсутствовали, отчего речь его была шепелявой.
- Ты кто такой? - удивилась «княжна» приходу юного незнакомца. - Тебе что надобно?
- У меня послание. Ты ведь Желана, княжна полоцкая? - мальчишка огляделся по сторонам.
- Да, это я, - Желана внутренне напряглась, не понимая, кому она понадобилась. - И где же оно?
- Оно на словах: ввечеру оденься для верховой езды. И, когда стемнеет, приходи на конюшню.
- И кто же меня там будет ждать? - Желана задумалась. Надо быть очень внимательной. Чтоб не допустить оплошности и все не испортить. 
- Наместник…- мальчишка смотрел на «княжну», не отрываясь. - Каков будет ответ?
- Обожди…- Желана размышляла. С одной стороны она была рада тому, что Трувор, похоже, попался на приманку и начал действовать, а с другой - озадачена. Вчера он предупреждал, что сегодня уедет по делам и вернется только завтра. Видно, передумал, не выдержав. Или, может, он таким образом прячется от жены? В любом случае, сразу соглашаться нельзя (а то крайне просто у него все тогда получится!). Надо наперед выудить из него обещание по поводу покровительства, а уж потом идти с ним куда-либо. Так что целесообразно будет пуститься в переписку. - Ты побудь здесь, малыш, не уходи. Я напишу ответ, а ты снесешь…

Велемира и Локоть сидели на бревне у старой погоревшей мельницы. Здесь было пустынно, никто давно не приходил сюда. Идеальное место для надзора за действом. Наперсники вполголоса обсуждали детали замысла, когда завидели фигуру, неспеша бредущую по тропе в их направлении. Княжна поглубже запрятала волосы и лицо в убрус. Упаси Сварог, кто увидит ее тут с разбойниками! Даже служанка не знала, где ее госпожа.
- Истома идет, - всматриваясь вдаль, обронил Локоть бледной измученной княжне.
- Ну? Она согласилась? - обратилась Велемира к рыжему беззубому мальчишке, когда тот приблизился.
- Кажись, нет…- мальчишка достал из-за пазухи записку. На лице княжны вспыхнуло удивление.
- Что это?! - Велемира выхватила записку и начала читать. Затем оглядела своего подельника с досадой.
- Что там? - прищурился Локоть.
- Она пишет, что не сможет прийти к Трувору ни сегодня, ни потом. Ее дядюшка якобы может неверно истолковать ее слабость к Трувору. А сие вроде бросает на него тень…- усмехнулась Велемира. - В связи с этим он отошлет ее вместе с братом обратно в Полоцк. И они больше не увидятся…Вот что она пишет…- Велемира посмотрела на Локтя растерянно. - Ты слышал?! Она не хочет идти!
- Так, может, все отменить? Она уедет и, таким образом, сама избавит вас от своего присутствия.
- Это все вранье. Никуда она не уедет. Записка похожа на ловушку. Толком ничего не ясно, даже то, когда же все-таки дядюшка готов отправить ее обратно! Я уверена, что старый лис Ярополк нарочно взял с собой симпатичную племяшку, дабы переговоры прошли удачнее, - анализировала Велемира. - Они хотят, чтоб Трувор обезумел от любви, наобещав им все возможное. Для них безопасность княжества днесь важнее всего…
- Надо отправить Истому снова…- предложил Локоть. - Пусть еще раз попытается…
- Он будет умолять ее передумать? Нет, они добиваются чего-то определенного. Но мне бы не хотелось слать писем. Сам понимаешь, потом, когда все будет сделано, подобные записки могут очернить Трувора. А когда он, естественно, начнет все опровергать - станет ясно, что это не случайность, а чьи-то проделки!
- Почему нельзя было просто прийти на конюшню?! - потирая виски, уже нервничал и сам Локоть.
- Проклятая стерва…- Велемира от волнений закусила ноготь. - У нас нет выхода…Придется написать им то, что они хотят услышать…Это очень скверно, но из двух зол выбирают меньшее. Правильнее - устранить ее, а потом разбираться с последствиями. Это лучше, чем оставить эту дрянь в живых…

Желана и Ярополк сидели за столом. Они обсуждали течение дел, ожидая ответа на послание с отказом.
- Как бы его слова не разошлись с делом, - задумался Ярополк, испытующе глядя на Желану. - Наобещать-то он может все, что угодно, а вот будет ли выполнять это?
- Не знаю…Будет. Я заставлю! - Желана на самом деле и сама не была до конца уверена в успехе, но она так сильно боялась за братьев, которых караулила виселица, что была полна решимости.
- И что же ты собираешься делать? - прищурился Ярополк. Желана - явная пройдоха. Она пришла к нему однажды осенним вечером и стала умолять пощадить ее братьев. Он тогда их не отпустил, но пообещал, что, по крайней мере, их не казнят, пока…Бедной девке краса - смертная коса. Желана осталась вместе со старым Ярополком, проявив себя весьма сообразительной. Он не сомневался в ее способностях и на сей раз.
- Если теперича он даст нам обещание поддержки, тем паче - письменно, я поеду с ним, куда угодно, и сделаю все, что он пожелает…Это будет вернее, чем если я буду морочить ему голову и дальше, и в итоге он остынет вовсе. И спокойно перенесет мой отказ, - без стыда и стеснений размышляла Желана вслух. - Ведь так?
- Тебе виднее, как с ним лучше, - задумчиво произнес Ярополк, поглядывая на «племянницу».
В этот момент в дверь постучали. На пороге нарисовался все тот же мальчишка с новым письмом от «наместника» в руке. Желана попросила дождаться ответа и удалилась к Ярополку на новое совещание. А юный посланец остался на улице. Уселся на порог, потирая коленку, которую уже успел где-то оцарапать.
- Ну что там? - Ярополк в нетерпении навалился на стол. - Дай сюда, прочту. Не умеешь же сама, - князь сперва бегло пробежал глазами по строкам, а потом с удовлетворенной улыбкой зачел вслух содержание уже для Желаны. - «Я все обдумал и принял решение. Если ты приспеешь, то я помогу тебе и твоему дяде…».
- Вот и обещание, которое вы ждали от него, - выдохнула Желана. - Все складывается…Сам готов.
- На ловца и зверь бежит…Хотя как-то больно просто. Прям черным по белому…- задумался Ярополк. - Ты ставила ему какие-то условия? Почему он так откровенно выразил свое бессовестное предложение?
- Не знаю, - отмахнулась Желана нетерпеливо. - Какая разница! Главное, что он согласен. Что же, мне теперь еще спрашивать, почему он вдруг решил помочь нам? Или все-таки отправиться с ним в поля?! - ехидно справилась Желана, которую раздражал Ярополк, впрочем, как и все остальные сластолюбцы.
- Ты права. Такое в письме не спросишь…Поезжай с ним. Но смотри, чтоб он тебя не обманул!
- Как будто я смогу от этого уберечься как-то, - Желана не сдержалась, рассмеявшись.
- Слушай, не играйся со мной…- Ярополк посмотрел на девушку угрожающе.
- Я не играюсь. Сделаю все…Не переживайте, он останется доволен. И мы получим требуемый итог…
- Что напишем? - Ярополк сам лично не знал, как можно покорить наместника, но хотел быть в курсе всего. Поэтому он так пристально отслеживал каждую мелочь по этому вопросу. - Диктуй, давай.
- Пишите…«Возможно, я совершаю ошибку, но так велит мне не рассудок, а сердце…».
- Зачем про сердце? - приостановился Ярополк, подняв стило, чтоб не оцарапать бересты раньше времени каракулями. - Туфта, мне кажется…Лучше что-то по существу…
- То, что нужно…Девушке к лицу рассуждения про чувства…- усмехнулась Желана. - Он должен думать, что я влюблена. Ни в коем случае нельзя позволить ему заподозрить, что это всего лишь простая сделка. А вовсе не любовь. Все должно выглядеть так, как будто я мечтаю ему отдаться. В противном случае - получит свое и выпрет нас вон! Дальше пишите…«Буду жить в ожидании вечера, мой князь…».
- Ну, он, скорее, наместник, а не князь…- поправил Ярополк, приостановившись.
- Это для вас он наместник. А для меня – «князь», - пояснила Желана невозмутимо. - Ему будет приятно именно «князь»! Сие ласкает слух любому наместнику…Пусть видит, что я очарована его мощью.

Вечером, когда смерклось, Желана оделась удобно, но вместе с тем нарядно и даже несколько вольно. Ярополк не жалел средств на то, чтоб создать «племяннице» подходящее платье для поездки в Изборск.
- Ну как я вам, «дядюшка»? - Желана оценивающе оглядела свое отражение. - Все, как надо, кажется…
- Увидим…- пошутил Ярополк, провожая Желану до дверей. - Ну, с Перуном!
Уже совсем стемнело. Желана шла на конюшню с разноречивыми чувствами: ее переполняли надежды и страхи. От этого вечера зависит участь ее братьев. Она то и дело напоминала себе о том, какой ей до;лжно быть сегодня. Наконец девушка добралась до места. Отворив дверь, вошла внутрь. На ее удивление, в помещении царил полумрак. Казалось, будто, кроме нее самой, никого тут нет. Она решила пойти к своей лошади, которая обитала в дальнем углу. Понемногу девушкой овладевало недоумение. Она не понимала, где Трувор. Сама по себе конюшня была громадной и вмещала в себя десятки стойл и мелких кладовых. Вероятно, он все же где-то здесь, в одном из закутков. Пару раз Желана кашлянула, дабы привлечь его внимание, если он все-таки тут. Вдруг она услышала тихие шаги позади себя. Обернувшись, она несколько удивилась, ибо перед ней, вопреки ожиданиям, стоял незнакомец. Высокий человек весьма угрожающего вида. Мощный подбородок пересекал шрам, уходящий под челюсть: видно, однажды кто-то попытался перерезать ему горло. А он тем временем без слов приближался к девушке. Желана даже не сразу поняла, что происходит. Вдруг в его руках мелькнула недлинная, но прочная веревка, которую он несколько раз одернул за концы в противоположные стороны. У Желаны перевернулось все внутри. Не к добру сей подозрительный жест…
- Кто ты? - девушке стало не по себе от вида страшного человека и его молчания. - Где Трувор? - прошептала полочанка. Но ответа не последовало. Тогда она поспешно добавила, - я княжна. Не подходи.
В этот же миг Желана вдруг почувствовала, как кто-то обхватил ее сзади за талию, другой рукой грубо зажав ей рот. Тот неизвестный, что был напротив нее, резко ускорился, сокращая расстояние между ними. По глазам незнакомца было ясно, что деликатничать он не собирается. Желана вдруг все поняла: это западня, Трувор никуда ее не приглашал! Она закричала, насколько это было возможно при наполовину закрытом широкой ладонью рте. Тем временем веревка, точно змея, уже опутала ее шею, сдавив горло. Желана попыталась оттолкнуть ногами впередистоящего, но, понятно, что тщетно. Вскоре она ощутила, как силы покидают ее, а сознание затуманивается. Она задыхалась. Неизбежно и неотвратимо.
Но вдруг все резко закончилось. Шум, вопли, возня и воздух. Желана кое-как приподнялась на локте, пытаясь отдышаться. Ее красивый наряд теперь был в пыли, перемешанной с грязью. Придя в себя, первым делом она увидела рядом с собой бездыханное тело того самого незнакомца, что надвигался на нее с веревкой. Он был мертв, в чем не оставалось сомнений. Кто-то проломил ему череп. Бросив взгляд в сторону, она различила Трувора, который яро бил по морде второго злодея, пригвоздив того к полу. А конюшня тем временем стремительно наполнялась гридями. Други наместника поспешили вмешаться в потасовку.
- Трувор! Если ты и его сейчас убьешь, то нам некого будет допросить…- Альв придержал наместника за плечо, отвращая того от дальнейшего кровопролития. - Мы дальше сами…
Трувор стал успокаиваться. Он встал на ноги и пошел к Желане, оставив разбойника на попечение дружины. Сама потерпевшая наблюдала за происходящим с апатией. Она пережила столь дикий страх, что даже позабыла о своей миссии. Хотя момент был подходящий. Осознавая это, она пыталась собраться с мыслями и наконец сделать то, что ей не удалось до сих пор. Но разум не слушался. Ничего путного в голову не шло.
- Я хочу домой, - Желана прижалась к груди Трувора, в которой колотилось его распаленное битвой сердце. Он был очень зол. Подняв на него глаза, она впервые увидела в них нечто жестокое. Еще бы, он только что убил одного бандита и чуть не прикончил второго.

****
Дорестадт. Ума только вернулась из бань, как вдруг в ее горницу бесцеремонно ввалился Синеус. Княжна улыбнулась в знак приветствия, закутавшись поплотнее в ткани. Она не представляла, зачем именно он пожаловал. В последнее время у нее было очень хорошее настроение: опасность поездки в Хедебю вместе с Эйриком осталась в прошлом. А главное - у нее кое-что стало получаться с Олегом. Правда, пока ничего определенного – они всего лишь несколько раз разговаривали на улице. Но не все сразу. А Ума могла ждать, памятуя, что всегда побеждает тот, кто умеет быть терпеливым. Ей казалось, что Олег не просто вежлив. Вероятно, с ней ему интересно или весело. Впрочем, разве могла она дать объективную оценку его поведению?!
- Что такое, брат? Все ли ладно? - спросила княжна.
- Все превосходно, сестра. Я пришел сообщить тебе отрадную весть: ты выходишь замуж.
- За Эйрика? - удивилась Ума, которая уже не ожидала ничего подобного.
- Нет, за Торвара. Как я и обещал, - спокойно пояснил Синеус. Он оглядел сестру с издевкой. Было понятно, что он обижен на ее проделки и не спустит в этот раз. - Так что вскоре мы сыграем твою свадьбу.
- Но как это так? - удивилась Ума, которая рассчитывала, что до этого не дойдет.
- Вот так. Я предупреждал, что если не Эйрик, то Торвар окажется твоим избранником.
- Но не моя же в том вина, что он предпочел Варвару…- возразила Ума.
- Ты очень прогневила меня…- ровным тоном пояснил князь. Он, на удивление, был спокоен. - И подставила под удар. Своего брата. Так вот теперь ты ответишь за такое вероломство.
- Но, брат, прошу, не делай этого, - взмолилась Ума. - Я не виновата в том, что он влюбился в нее…
- Мы не станем сейчас ничего обсуждать. Просто имей это в виду. Как только Эйрик уедет, ты выйдешь за моего Торвара. Это послужит тебе уроком. Как пытаться хитрить с теми, кто могущественнее тебя!
Повисла тишина. Ума просительно смотрела на Синеуса, но было видно, что он не смилостивится.
- А матушка знает? - княжна решила, что Умила еще может вступиться за нее.
- Ты еще не поняла, что все здесь решаю я? - взгляд Синеуса был суров.
- Вот и нет, - вдруг выдала княжна, нагло улыбаясь. Ее молящий тон куда-то испарился, а лицо приобрело решительные черты. - Если ты сосватаешь меня Торвару, то я все расскажу Негу…Про Варвару.
- Повтори, что ты сейчас сказала, - зрачки Синеуса уменьшились от накатившей внезапно ярости.
- Если сговоришь меня Торвару, то я расскажу Негу, как ты распорядился его княжной, точно рабой и…
- Не дерзи мне! - Синеус вмиг потерял власть над собой, взбешенный ее угрозами. - И заткни свою ядовитую пасть, или я вырву твой язык! Сделаешь так, как я сказал, или своими руками утоплю тебя в болоте!
- Когда она нажалуется Негу, я поддержу ее…- продолжала Ума невозмутимо. - И тогда…
- Да как ты смеешь еще что-то вякать?! Она ничего ему не расскажет…А вот ты…- зашипел Синеус.
- Почему это она ничего ему не расскажет? - задумалась Ума на миг. - Потому что ты решил от нее избавиться? А что тебе еще остается…- Ума сразу вникла в суть его задумки. И теперь она уже отчетливо понимала, что если с Варварой случится беда, то у нее самой не останется средства шантажировать брата. И тогда Торвар неизбежен. Единственное, что нужно сделать – это уберечь Варвару от превратностей судьбы…
- Не суй свой поганый нос туда, куда не следует. И подготовься к женитьбе! Я проучу тебя, чего бы мне это ни стоило, - орал Синеус, уже громя по своему обыкновению в таких случаях горницу.
- Ну и брат у меня! Олег бы никогда не сказал такого Ефанде! - с обидой заметила Ума.
- Нет. Не сказал бы, - Синеус усмехнулся, неожиданно стихнув. Он успокоился также быстро, как перед этим вышел из себя, с глумом добавив, - жаль, что его благородное сердце никогда не будет биться ради тебя.
- Это почему ты так решил? - княжна оглядела князя недоверчиво. Она вмиг забыла обо всем на свете: о Торваре, о Варваре, даже о Синеусе в своей горнице. Ее волновал только Олег и его отношение к ней.
- Ефанда рассказала мне, что Олег уже нашел ту единственную, которая заменит ему всех в мире. И за ней он последует хоть на край земель…- сообщил Синеус с издевательским оскалом.
- И кто же она? - Ума побледнела. Дыхание замерло, а улыбка давно улетучилась с ее губ.
- Я не знаю, кто она. Но главное, что любимая у него все-таки имеется…- жестоко сообщил Синеус.
- Если так, то почему он не женится на ней? - Ума почувствовала, как горлу подступили слезы.
- А что, обязательно жениться?! - ухмыльнулся Синеус. - Так что и не мечтай, он даже не посмотрит в твою сторону. Ты сама себе все испортила, Ума.

****
Изборск. За окном разлилась ночь, но сна в княжеских теремах не было. Одни только волнения. Обессилившая и перепуганная Желана лежала в кровати, укутанная одеялами. Слава богам, разбойники не успели нанести ей увечий: она была все также прекрасна. Лицо ее не пострадало, даже на шее не осталось следа от веревки (видимо, пенька была чем-то смазана или обмотана). Желана теперь окончательно пришла в себя и поняла, что дела не так хороши, как казалось днем. Мало того, что Трувор, оказывается, не изъявлял желания протянуть руку помощи Ярополку, так еще вдобавок выявился некий неведомый враг, угрожающий ее жизни.
«Княжна» повернула голову на сидящего рядом Трувора, а потом выразительно оглядела Ярополка.
- Дядюшка, принесите мне еще одеял, - обратилась Желана к князю (который исправно играл роль напуганного старика), сопроводив свое желание красноречивым взглядом, повелевающим оставить ее наедине с наместником. - Сами боги послали мне вас, князь, - обратилась девушка к Трувору, когда Ярополк вышел.
- Как так получилось? Зачем ты пошла туда одна, да еще и в столь поздний час? - недоумевал Трувор.
- Понеже вы позвали…- Желана сейчас уже порядочно сбилась со своего курса, потеряв нить, как с ним надо. Последние события набросили существенную тень на все ее расчеты. Теперь ей даже сложно было предположить, близок ли он к тому, чтобы помогать ей и Ярополку. Может, все осталось на прошлом уровне, где он всего лишь очарован, но вручать то, чего от него ждут, не собирается. Одно ясно наверняка – у нее есть противник. Скорее всего, это его женушка - Велемира, или как там ее…И чтоб чего-либо добиться, надо сперва освободиться от той, что ставит палки в колеса. - Вернее, я думала, что это вы…- Желана опустила ресницы.
- Я?! - удивился Трувор. - Мы же говорили с тобой, и я предупредил, что вернусь только завтра!
- Зачем же вы тогда тут уже сегодня? - Желана и сама удивлялась совпадению.
- Не стали оставаться у лесника. Долго объяснять. Но я что-то ничего не понимаю. Поясни толком…- в  голову Трувора закрались наконец подозрения. Только сейчас он увидел, как подозрительно все случившееся.
- Я получила записку. Якобы от вас. В ней было сказано, что нам потребно говорить. Я все бросила и…
- Записка у тебя? - наместник нахмурился. Неужели кто-то посмел писать от его имени что-либо?!
- У дядюшки. Да, у него, - Желана взяла Трувора за руку, приложив ее к своему сердцу. - Мне так страшно…Кто же? Кто же затеял все это? Кто желает мне зла? Кому это выгодно? Кому же, князь?
- Мы это выясним, - Трувор постепенно мрачнел, отвечая в уме на озвученные ею вопросы.

Велемира нервно расхаживала по терему. Ее сердце колотилось, а в висках стучало так громко, что сбивало с мысли. В утомлении она опустилась на лавку, потирая лоб. Все происходящее было видно ей издалека. И когда он поняла, что план ухнул в бездну, ее охватила паника. Пенять теперь станут на нее! Надо срочно что-то выдумать, ведь с минуты на минуту в ее тихую обитель вторгнется Трувор и…
В тот же миг на лестницах послышался звук нетерпеливых шагов. Велемира не ошиблась - он уже здесь.
- Ты это сделала?! - заорал Трувор с порога, ворвавшись в горницу. Было видно, что он очень сердит.
- Вернулся? - деланно удивленная Велемира потянулась, сонно зевнув. - Я ждала тебя утром…
- Я спросил, это твоих рук дело? - Трувор в три прыжка очутился возле княжны.
- Этакий взвинченный…Вернулся раньше...Родной, успокойся. И растолкуй по существу, в чем сложность, - Велемира смотрела на мужа спокойно и внимательно. - Что-то стряслось, покамест я почивала?
- Стряслось, - Трувор свирепо отвернулся от Велемиры. - Напали на…на племянницу Ярополка!
- Как?! - Велемира даже приподнялась с лавки. - Не может быть! Все что угодно! Только не это!
- Что? - Трувор покосился на жену, удивленный ее восприятием новости. - Почему «только не это»?!
- Это неправильно! О, Велес! Что же это?! В нашем княжестве должно быть спокойно! Они ведь наши званцы! Если с ними что-то произойдет здесь, то тень падет на нас! Их надо оберегать аки младенца от всякого рода опасностей, доколе они не покинут наши земли! - Велемира выглядела озадаченной и взволнованной.
- Значит, это не ты все подстроила? - Трувор все еще не верил ей, но жаждал ясности.
- Я? Что за вздор! Зачем мне это надобно? - Велемира усмехнулась, а потом вдруг нахмурилась. - Или постой…Трувор…Ты что же, хочешь сказать, что у меня есть причина для того, чтоб посягать на нее?!
- Нет, - отмахнулся Трувор. Он как-то запамятовал, что Велемире ничего не известно. Или известно?
- Тогда почему ты постановил, что она должна заботить меня? Может быть, я чего-то не ведаю?! - Велемира сделалась строже и  сурово оглядела мужа.
- Нет, ты все ведаешь. Только…Короче, подозрение на тебе! Все мыслят на тебя! - сообщил наместник.
- Отчего на меня? - Велемира изобразила искреннее негодование и справедливое недоумение. Какое ей дело до полоцкой княжны! Да они и двух слов друг другу не сказали! - Что за вздор такой?! Растолкуй…
- Я не за тем пришел, - рявкнул Трувор, направляясь к двери с тем, чтоб уйти от неожиданной темы.
- Не за тем? Я думала, ты хочешь объясняться! Так отчего все винят меня?! Ты что, спутался с этой…О, звезды и небо! Да они намеренно подсунули ее тебе! - казалось, Велемира уже и сама разъярилась. - Ты, что же, попался на их простецкую уловку? А главное, нонеча ты упрекаешь во всем меня! Я, которая пыталась огородить тебя от этого бесчиния, зная наперед, что так все и будет! Я от этого отвращала тебя, Трувор! Как ты можешь укорять меня, когда я все это время помогла тебе, не щадя себя! И из-за кого?! Сначала ты чуть не убил меня из-за продажной Росы, а теперь, вообще, из-за этой путаны бесстыжей! - княжна выглядела оскорбленной.
- Я тебя не обвиняю, - по своему обыкновению дрогнул Трувор, укоренный справедливыми речами. - Я лишь хочу знать, как дело обстоит в действительности…Рад слышать, что ты здесь мимо…Теперь мне пора…
- Мне и самой уже интересно, что там у вас такого содеялось! Отчего вдруг заподозрили меня по какой-то неведомой причине! Весьма странно, ибо я сижу в своем теремке и никого не касаюсь, лишь изредка появляясь на людях вместе с мужем! Будь добр, поведай, что истинно произошло! Я намерена разобраться, пособив тебе установить подлинного злодея. Ведь меня не устраивает сей наговор на мое честное имя! - Велемира была так разобижена и гневна, что Трувор даже сам засомневался в ее участии. Он сначала хотел уйти, но потом передумал, решив все-таки обсудить произошедшее с Велемирой. После его повести о нападении на конюшне княжна сложила руки в замок, приняв сосредоточенный вид.
- Трувор, раз уж такое приключилось, и мы не смогли этого предупредить заранее, то днесь нашу честь может спасти только одно - найти повинных и сурово наказать их! Но нужна зацепка. Есть нападающие?
- Их было двое: одного я убил. Другой сейчас в яме…- отчитался Трувор.
- Прекрасно…- притворно похвалила Велемира. На самом деле от этого сообщения у нее засосало под ложечкой. Она надеялась, что разбойники убежали. Либо их сразу прибили. - Сами боги послали нам эту возможность! Родной, ты должен добиться от него признания, - обратилась Велемира к мужу, уложив ладони ему на плечи. - Делай, что потребно: увещевай, подкупай, пытай, но получи имя того, кто их подослал! Только так мы смоем позор с меня, тебя и нашего княжества! Иди и не щади этого негодяя! Выбей из него правду!
Когда Трувор ушел, Велемира изнеможенно опустилась на лавку. Что еще она могла сказать: он бы и так пошел терзать того разбойника! Упование лишь на уговор. Условлено было заранее: в случае неудачи, бандиты ее не выдадут. Ох, но разве можно не сознаться во всем сделанном и несделанном этому разъяренному детине! Уж Трувор-то, надо думать, умеет выколачивать правду и знает толк в пытках! Если разбойник расколется, ей конец. Но нет, он не подведет...Щедро заплачено за сделку. Может, пойти туда самой под личиной волнений? А дальше попытаться избавиться от вещуна прежде, чем он начнет говорить? Скажем, отравить его чашей водицы? Нет, негоже ей участвовать в подобном. Да и ее присутствие привлечет внимание...

Время за размышлениями пролетело быстро. Уже занялся рассвет, а Велемира не спала, ожидая Трувора. За ночь тревог она побледнела и похудела. Наконец княжна заслышала скорые тяжелые шаги. Трувор.
- Ну же? Кто злодей? - Велемира подскочила к мужу, задав главный вопрос, не успел еще тот войти.
- Ты! - лицо Трувора было искаженно яростью. - Он показал на тебя! На тебя! Слышала?!
- Понятно…- не смутилась Велемира, даже якобы не замечая, как супруг навис над ней в бешенстве. Вот досада, бандит все же подвел и назвал ее имя. Проклятый выжига не мог унести эту тайну с собой! - Как видишь, дело куда сложнее, чем выглядело по началу. Наш ворог хитер, ведь теперь ясно, что этим разбойникам заранее были даны указания, кого окрестить заказчиком в случае провала. Вот он и показал на меня. Неудивительно…- Велемира покачала головой. Лицо ее выражало задумчивость.
- Неудивительно? - Трувор оторопел. Еще минуту назад он был почти готов задушить ее, а теперь уже стоял в недоумении, ничего не понимая, ведь она так спокойна и рассудительна. Да еще и готова объяснить ему, как по-настоящему обстоит дело! - Что ты думаешь сказать этим?! - нахмурился Трувор.
- Нам надобно порассудить вместе, кто бы это мог быть. Верно, здесь государственное дело…Или нет? - Велемира лихорадочно обдумывала, на кого б свалить вину, отведя подозрения от себя. Ничего не шло на ум, кроме одного…Княжна вдруг вскрикнула, озарившись, - Роса! Это Роса, о Сварог! Это, точно, она!
- Что?! - Трувор вытаращил глаза. Таковое предположение не вязалось ни с чем. - При чем здесь Роса?
- Больше некому…Если только у нас нет еще какого-то неведомого супостата, - оговорилась Велемира.
- Это ты! - вдруг со злостью заорал Трувор. Велемира скривила губы. Да что же такое! Одно слово «Лиза» и он мигом озверел, задетый за живое попыткой очернить давнюю любимую, кажущуюся безгрешной.
- Мне не легче твоего; Роса моя сестра. Но посуди сам: она, конечно же, ведает про тебя и Желану. И ее, может статься, это удручило. Вот ей и пожелалось избавиться от соперницы. Но ведь есть еще я…Что может быть проще, чем одним махом сбросить с плеч нас обеих? Ведь в случае удачи посягательства на эту полоцкую развратницу – все подумают на меня: я же твоя жена! А о ней никто и не вспомянет. Родной, все сходится...
- Ничего не сходится! - завопил Трувор, глаза которого заблестели яростью. - Она на такое неспособна!
- Способна. Я знаю ее длительнее твоего…Мне горько признавать, но она не так невинна, как может казаться. Арви почитает ее непорочной, а между тем - ты сам знаешь, что было между вами!
- Замолчи! - заревев не своим голосом, Трувор навис над Велемирой. А ей вдруг стало очень обидно: она столько делает для него, а он затыкает ее из-за бесцветной тени Росы. Плюнуть бы ему в морду, как он того заслуживает. Но теперь нельзя давать волю чувствам. Нужно сперва снять с себя все подозрения, а уж потом…
- Родной, не ярись. А прислушайся к моим словам. Я никогда дурно тебе не делала и не сделаю. Я не дозволю себе того, что может повредить тебе. Ведь вина на мне – это вина и на тебе. А вот Роса, это другое… Она не беспокоится ни о ком, кроме себя. И ее можно уразуметь в какой-то степени. Она тщится оградить тебя от других на случай, если с Арви что-то стрясется. Ведь тогда у нее будешь ты - наместник и любимый брат князя. Я ей тоже поперек дороги. Но на меня она не дерзает поднять руки. Мы все же сестры. Однако данные обстоятельства помогают освободиться такожде от меня и даже милостивым способом…
- Я не верю, - покачал головой Трувор. - Это навет. Доказательств нет…
- Нужно расследовать сие происшествие очень тщательно. Недостаточно слов всего лишь одного разбойника, к тому же, вырванных у него под пыткой. Такое признание дает право сомневаться в своей искренности. Да и сам пораздумай: нехорошо получается, что в таком тяжелом злодеянии обвиняется твоя супружница. Рюрику это может не прийтись по душе. Позорно, если тебя разжалуют из-за такого нелепого пустяка. Тогда мы отправимся в Новгород, где ты, как и в оны дни, будешь простым дружинником. Ужели мне это потребно, по-твоему? Это не я, еще раз повторю. Разумеешь теперь?! Это Роса…Думай, наконец, уже!
- Этот разбойник во всем сознался не только мне - со мной была часть дружины…- уточнил Трувор.
- Это ничего не меняет. Он, наверняка, не единственный видок. Ты должен опросить всех. В первый черед племяху Ярополка. Эту распущенную девку. Кто и когда доставлял ей послания, сочиненные якобы тобой? По меньшей мере, надо сыскать того гонца. Или хотя бы узнать, кто он такой и к кому относится…Кто уплатил разбойникам? Вот вопросы, ответы на которые прояснят небосклон, затянутый тучами сомнений. Завтра необходимо провести расследование. А теперича тебе нужно немного поспать…Ты заморился…
Трувор уснул в тереме Велемиры. Сама же она стала лихорадочно думать. Что можно предпринять, дабы окончательно спихнуть все на ничего не подозревающую Росу, занятую своим Арви да поварешками! Расхаживая по прохладному гульбищу, Велемира вдруг осенилась мыслью. Она подбежала к сундуку, наспех накинула платок и поспешила на дворы, даже забыв переобуться в уличное.
Пройдя чуть поодаль от княжеских хором, она постучала в неприметную покосившуюся избу. Нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, Велемира не сводила глаз с двери. И вскоре, несмотря на ранний час, ей открыли. На пороге стояла женщина средних лет, с плоским неприятным лицом. От нее пахло чесноком.
- Ясыня, доброго утра, - поздоровалась Велемира. Пройдя в скромное крестьянское жилье, княжна с интересом огляделась. Не княжеские хоромы. Маленькая горенка, четыре угла которой отвечают четырем покоям: передней, гостиной, спальной и стряпной, отделенной от остальных занавесью. Вот и весь дом. Унылое зрелище.
Хозяйка провела гостью в кут, где притулился небольшой стол с простой неаппетитной снедью. Вероятно, Ясыня как раз собиралась позавтракать, когда к ней пожаловала княгиня. Об этом говорило присутствие на столе бадьи с тюрей, в которой плавали куски хлеба, рубленного подорожника и лебеды.
- Что же все-таки привело вас ко мне, княгиня? - после толков о всякой ерунде, связанной с полевыми работами, наконец, прямо спросила крестьянка, которая была сообразительна и по-своему хитра. Велемира, конечно, не княгиня. А супруга наместника, то есть лица временно-назначенного. Но с детства она готовилась стать княгиней, почитаемой народом. В Новгороде не получилось. Но на удачу можно разгуляться в Изборске.
- Я давно надзираю за тобой. Ты трудолюбивая и честная. Должно быть, боги воздают тебе добром.
- Хм…Кому пироги да пышки, а мне желваки да шишки, - усмехнулась крестьянка. - У меня пятеро детищ, трое из них еще совсем ляльки, а двое – никчемные девицы, от которых толку не больше, чем от малышей. Муж мой помер два года назад от воли небесной: в грозу попал…Так что я все влачу на своих раменах…Голодаем…Не сказать, что б боги были излишне уж милостивы ко мне…
- Я могу исправить то, о чем не озаботились они…- Велемира выразительно оглядела Ясыню. - Как твоя княгиня, я в силах протянуть тебе руку помощи. Но взамен я жду безоговорочной преданности…
- Буду чтить вас до конца дней, если вы не забудете меня наедине с бедой…- обещала крестьянка.
- Завтра же велю привезти тебе муки, мяса и вешанных грибов. Но в ответ мне потребуется от тебя услуга, Ясыня, - Велемира чутко наблюдала за неприятным лицом собеседницы.
- Токмо вымолвите, княгиня, что надобно, и я сделаю все, - поспешила заверить Ясыня.
- Есть тут одно дельце. Ты, верно, ведаешь, о чем я говорю…- Велемира больше не стеснялась. - О  племянницы полоцкого князя, гостящего у нас…Вот в связи с этим и требуется твоя участливость, Ясыня…

****
Пиршество вечернего Дорестадта в честь прибывших гостей (коими были дружинники Рёрика, присланные за Варварой) длилось уже несколько часов к ряду. Время перевалило давно за полночь, но казалось, будто праздник только начался. Стол гнулся под грузом сытных брашен. Хмельные напитки лились рекой. Звучали нескончаемые тосты и гремели песни. Приехавшие захватили с собой дух веселья, оттого на пиру было нескучно: все с интересом слушали рассказы о князе Рюрике и о далеком Новгороде. Захмелевший Синеус, напившийся браги  и не сводящий злобных глаз с Варвары, вдруг ни с того ни с сего решил оставить тему Изборска и вернуться к вопросу, представляющему для него по пьяни, видимо, интерес.
- И на что она сдалась моему братцу? - обратился князь к Прохору. - Вздорная бабенка…
- Князю, очевидно, она мила такой, какая есть, - пространно ответил Прохор, который в отличие от Синеуса и большей части присутствующих был трезв ввиду возложенной на него ответственности. Однако было видно, что он к тому же и нездоров, так как ничего не ел и время от времени бледнел. Он казался захворавшим.
- Любит? Хм, нет. Не бывать калине малиною. Ты заблуждаешься, он любит ту…Я-то ее помню. Богиня. Она так красна, что по сравнению с ней любая представится жабой в заросшем тиной пруду, - Синеус оскалился. На этих словах Варвара неосознанно скривилась: вот сволочь! Он знает, как сделать больно. Тут же она заметила то негодование, с коим Ефанда оглядела мужа, бросив на него брезгливый взор. Губы принцессы сложились в гадливую фигуру. А Синеус тем временем невозмутимо продолжал. - А эта лишь привесок от давнопрошедших времен, от которого никуда не задеваешься. Нужна ему также, как пятое колесо в телеге…
- На себя посмотри! - не вытерпела Варвара, которая еще минуту назад намеревалась сдерживаться, вести себя достойно и не обращать внимания на реплики деверя. - Всегда быть тебе на втором месте после Нега. Как не торопись – за ним не поспеешь! - ткнула Варвара: она не могла перенести того нестерпимого позора, коим он ее покрыл. Все-таки здесь полдружины новгородской собралось: негоже, чтоб ее тут поносил этот пьяный негодяй. Люди должны думать иначе. Желательно, именно так, как ответил Прохор перед этим.
- Что ты сказала? - зарычал Синеус, который, казалось, сразу протрезвел, и взгляд его стал осознанным.
- Лишь то, что никогда тебе не дотянуться до брата твоего. Так всегда и будешь возле матушки, путаясь в подолах ее юбок, - Варвара не успела досказать всей речи, как Синеус, уже перепрыгнув через стол, смахнув на ходу половину мисок, ринулся к ней. Словно ураган, он разметал всех, кто попался под руку, выхватив из-за пояса кинжал. Она оскорбила его слишком сильно, да еще и при всех. А Варвара даже не успела сообразить, что происходит. Расстояние меж ними сокращалось. Синеус был уже в шаге от нее. Его озлобленная рожа не предвещала ничего доброго. Варвара опешила: великан с оружием несется на нее, разве тут можно что-то сделать! Видно, она перегнула палку. Можно было говорить ему все что угодно, только не это.
- Гадина! - Синеус замахнулся на ятровку своим огромным кинжалом с явным намерением. Варвара не успевала даже помолиться, не то, что отскочить от в сторону. В этот миг словно по волшебству между ними очутился Прохор, взявшийся словно из неоткуда. Он в последний момент остановил руку Синеуса за запястье.
- Э, - Прохор смотрел на Синеуса решительно и серьезно. Их глаза встретились в молчаливом поединке.
- Прочь с дороги! - заорал Синеус, пытаясь отпихнуть гридя с пути. - Я разорву ее! Проклятая ведьма! - к этому моменту Варвару уже оттеснили в сторону и закрыли собой Хальфсен и Ингвар, обступившие Прохора. Было понятно, что Синеус не успел. И ясно то, что он действительно собирался прикончить ее за дерзкие речи. И как удобно бы для него это было. Вопрос с поездкой в Хедебю разрешился бы сам собой. Единственный, кого позабавило происшествие – Ефанда. Она даже не потрудилась спрятать злорадной улыбки на своих устах.
А Варвара была крайне напугана, хотя уже и приходила в себя. Дружина вмешалась вовремя. Однако ей все же следует извлечь урок и в дальнейшем быть сдержанней. Когда же, наконец, она научится владеть собой?! Ее длинный язык обязательно что-то вякнет, даже если она сама того не желает.
Вскоре, вернее, сразу после этого опасного эпизода, настало время, когда обе княжны и принцесса покинули пиршество, удалившись, каждая в свои покои. По пути Варвара размышляла о том, что боги благосклонны к ней и услышали ее молитвы. Ведь она возвращается в Новгород, и уже ничто не остановит ее.
Она уже совсем улеглась спать, когда Гудрун вдруг постучала в двери и передала ей записку. В ней Прохор настойчиво требовал встречи, уверяя, что есть нечто такое, что заставит княжну передумать об отъезде. И либо она узнает об этом от него сегодня, либо отправится в путешествие завтра, и случится трагедия!

****
Велемира валялась на кровати, силясь хоть немного поспать. Без сна ей было тяжело думать, но от волнений глаза ее не смыкались. Время медленно тянулось к полудню. Наконец она различила поступь Трувора, по которой определила, что он, скорее всего, расстроен. Вскоре дверь в горницу отворилась. Вошел ее муж, на удивление, спокойный. Молча, одним лишь взором, он поздоровался с ней, уселся в кресло, равнодушно глядя в окно, где, как назло, весело светило солнце и раздавались радостные визги детворы, бегущей за гусем. Было заметно, что он не просто огорчен, а даже подавлен. Велемира, увидев положение дел, встала с кровати и подошла к супругу, присев напротив него на табурет. Взяв любимого за руку, она сочувствующе оглядела его.
- Родной, ну что? Есть новости? Не молчи же…Ты заставляешь меня переживать за тебя, - на самом деле сейчас Велемира переживала только за себя. В ответ на эти слова, Трувор положил голову ей на колени, тяжело вздохнув. Княжна погладила его ласково. Он медлил (она не торопила), но потом все же ответил.
- Ты была права…Это она, - вздохнул Трувор сокрушенно. - Это Роса…
- Почему ты так решил? Какие тому подтверждения? - наиграно запротестовала Велемира.
- Теперь это, точно, она…Все уже знают…- Трувор совсем сник.
- Что значит «все»? И Арви? Его честь не должна пострадать! Сие не совсем то, что нужно…Тиун не должен быть опозорен на весь Изборск! Иначе он будет приневолен наказать Росу, - Велемира разволновалась на этот раз по-настоящему. Она была сердита на Росу за давнюю канитель с Трувором, но вместе с этим она теперь не желала той зла, ей лишь хотелось огородить от беды себя. Тем паче, если что – Роса расскажет Трувору про того, кто реально разлучил их год назад. Велемиру снова залихорадило. - Да говори же толком!
- Говорю толком, - Трувор отвалился на спинку кресла. - Арви? Да, знает. Вся дружина знает. Ибо нашелся видок всех событий, поведавший эту историю Альву, который по моему поручению занимался дознанием. Знает Альв, знают все, кто ему помогал. Какая-то баба, не то Ясыня, не то Гусыня, забыл, будь проклята, мразь, - всегда добрый Трувор теперь через каждое слово злобно ругался. - Эта тварь поведала, что видела накануне приключившегося одного подозрительного мальчугана, явно нездешнего. Он был рыжий и в придачу еще без передних зубов. Сновал туда-сюда возле изб Ярополка и его племянницы. А также, постоянно бегал, прячась по кустам, до изб тиуна, то есть до Арви…И Росы, соответственно. Утверждает, старался остаться незамеченным. Говорит, сама еле просекла, паскуда трепливая, и то лишь, мол, по сущей случайности!
- Мало ли всяких чужих мальчишек здесь ошивается! - деланно возмутилась Велемира. Эта часть повествования ласкала ей слух. Ясыня сделала все, как надо. - Это ничего не значит!
- Значит. Желана так же описала того гонца, что доставлял ей ответы от «меня». К тому же Ясыня видела, как этот мальчуган пересчитывал повечеру монеты…Сама понимаешь, что неоткуда им у него взяться…
- Родной, мне так жаль, - Велемира подошла к мужу. Он обнял ее за стан, прислонившись к ее животу. Велемира ласково погладила его по голове. Хотя на самом деле хотелось сейчас ему врезать! - Видишь, почему так важно держаться подальше от любых неприятностей. У тебя, может, и мыслей, кроме, как немного развлечься, и не было, однако, вот, чем все обернулось. Жаль, что все же это Роса…- нарочито вздохнула Велемира. - Что будет дальше с моей сестрой? Она подвергнется наказанию или ты ее помилуешь?
- Я вообще все замну; не хочу, чтоб она пострадала, - сообщил Трувор. Ожидать от него сие логично.
- Так все же уже знают, по свидетельствам этой крестьянки, что это именно Роса! - не поняла Велемира.
- А по свидетельствам разбойника, это, вообще, ты! - ожил на миг Трувор, а потом снова стих. - Так что пусть остается все, как есть. Вот гнида эта Ясыня, я ее в труху порублю! Чтоб ее твой Велес уволок!
- Так нельзя: на мне подозрений оставаться не должно, - суетилась Велемира. - Ты обязан удостоверить вину Росы и принять от нее покаяние. После помиловать и отрядить обратно в Новгород вместе с Арви. Или без него…
- Не хочу. И никаких зрелищ из этого делать не стану. Пусть все остается, как есть…- отказался Трувор.
- Тебе лучше знать…- Велемира задумалась: нужно все же снять с себя обвинения до конца, мало ли что. Роса сильно не пострадает: не казнят же ее. - Скажи лучше: записка от «тебя» сохранилась у Ярополка?
- Да, она где-то у него…- Трувор уже забыл о записке, которая представляла интерес.
- Это очень плохо. Мы не знаем, на что они могут пойти, дабы все-таки получить свое. Не вышло окрутить чарами Желаны, так они, вероятно, попробуют нажать в ином месте, например, обвинив тебя в содеявшемся. Скажут, что мыслил обольстить княжну, наобещал невесть чего, хотел похитить! Или что-то в этом духе, глубоко несуразное! Дойдет до Рюрика! Заваруха! Потому так важно снять все подозрения с меня и тебя! Мне жаль Росу, но мы не можем прикрывать ее и дальше. Она сама виновата. Родной, у нас нет выбора!

Трувор удалился в гридницу к боярам, что уже полдня поджидали его для прояснения некоторых вопросов, касающихся сборов и налогов. А Велемира осталась одна в своих покоях и принялась расчесывать волосы. На душе сделалось значительно спокойнее. Похоже, ей все-таки удастся выплыть из этого бескрайнего океана опасности, куда она угодила из-за речистого разбойника. Вдруг на лестнице послышались чужие мужские  шаги. Это не Трувор. Княжна привстала в недоумении (кто осмелится вторгаться к жене наместника?).
В этот же миг в дверях возник Арви. Он был совершенно не похож на себя. Взъерошенный и неспокойный. Можно решить, что это вовсе не он! Ведь тиун всегда степенен и шутлив, а этот больше походит на Рёрика или Трувора, так как взбешен, и глаза его недобро мерцают. Он с грохотом захлопнул дверь, резко щелкнув засовом. Велемира от неожиданности вздрогнула. Все это абсолютно не в духе Арви! Он никогда ни к чему не прилагал сил, а действовал размеренно и плавно. Поведение тиуна заставляло напрячься.
- Что значат все эти вольности, Арви? Уходите, вам здесь не место, - получше разглядев огорченное и решительное лицо тиуна, Велемира начала пугаться не на шутку. 
- А ну иди сюда, - Арви беспардонно ухватил княжну за локоть и грубо толкнул в угол к дверям. Приблизившись к Велемире в упор, он за шею пригвоздил ее к стенке. - Говори…Это правда? Роса и Трувор?
- О чем вы, тиун, я не разумею! И вообще, что вы дозволяете себе! Я пожалуюсь Трувору! Уходите, я не стану с вами гуторить! - Велемира могла бы уже сейчас позвать на помощь. Но, во-первых, ее насторожило то, что Арви был явно не в себе и, возможно, она не поспеет даже пикнуть, как он придушит ее. А во-вторых, есть здесь и другая сторона: нынче появляется возможность выгородить себя, окончательно спихнув все на Росу. Раз уж такая возможность, то нужно действовать согласно обстоятельствам, хотя и, безусловно, жаль Росу.
- Ты же пела, что он ей неприятен! Заверяла, что ее воротит от него! Клялась, что ей противно, когда он приближается к ней! - зашипел Арви. - А теперь выясняется, что это она…Из ревности…!
- Я не обманывала! Он неприятен ей: так было тогда, и так есть сейчас…- Велемира понимала, что сразу сознаваться нельзя: умный Арви может раскрыть подвох. Все должно быть естественно. Пусть выпытает из нее все сам. - Меж ними ничего зазорного не имеется. Толк окончен. Пустите! - Велемира хотела отпихнуть Арви.
- Ты лжешь. И я убью тебя, если тотчас же не расскажешь мне всего, - тиун сжал горло княжны. Вообще-то, Арви был не какой-нибудь головорез, что мог голыми руками сразить наповал. Но со некрепкой Велемирой, не было сомнений, он бы справился легко. Он не воин, но и не баба. А Велемира уже чувствовала, как трудно ей становится дышать. Она заглянула Арви в глаза и поняла, что он не собирается ее пугать. Он в таком отчаянном состоянии, что, кажется, правда, способен уморить ее. А каким он должен быть, когда в один миг рушится его представление о любимой жене, которая обманывала его все это время! Его глаза были жестоки и полны лютой ненависти к самой Велемире, которая внутри уже начала тушеваться.
- Добро;! Я все поведаю, пустите, - Велемира, наконец, вздохнула, удерживая руку Арви от себя на расстоянии. - Тиун, один Сварог знает, Роса это или нет. Я не верую в то, что это она…Желана ведь…
- Я спрашиваю у тебя не про Желану, а про Росу с Трувором! Что между ними? - шипел Арви.
- Ничего! Он ведь мой муж! Можете быть уверены, меж ними ничего…- твердила Велемира.
- Ничего сейчас или ничего тогда? Или ты снова врешь?! - Арви встряхнул Велемиру так резко, что у нее аж голова закружилась. Вот тебе и тиун! А выглядит отнюдь не угрожающе, простым писарем!
- Какая в том разница?! - Велемира была возмущена и для вида даже отпихнула Арви от себя. - Ответьте лишь на один вопрос, какое это имеет значение теперь? Что было, то прошло! Главное, что сейчас она ваша любимая супруга. И вы должны ее защищать! А не ворошить, словно змей в траве, события вековой давности!
- Значит, все-таки правда…- сказал Арви больше себе, чем ей. После чего обратил взор снова на Велемиру. - Отвечай прямо, они были полюбовниками? Она любила его? Я спрашиваю, она любит его сейчас?
- Не знаю…Нет! Она любит только вас…Закроем крышку пустого сундука…Теперича неважно…- Велемира не успела договорить. Тиун вдруг шарахнул княжну об стенку с такой силой, что у нее даже кости затрещали внутри. Игра становится опасной. Теперь уже, и впрямь, хочется побыстрее все ему поведать.
- Ты мне все скажешь, или, клянусь богами, я убью тебя прямо здесь и прямо сейчас. Ты даже вздохнуть не успеешь, - пообещал Арви. И вдруг Велемира заметила, как в его руках блеснул кинжал, приблизившийся к ее горлу. Кто бы мог решить, что тиун, вообще, носит с собой лезвие! Казалось, его оружие – это ум и перо!
- Тиун, прошу…- ощутив холод стали на своей коже, Велемира решила, что тянуть и дальше становится опасно. - Она была влюблена! Но это все он! Опутал ее, как и меня после! Разве можно ему противиться! - немного чувствуя свою вину, Велемира попыталась оправдать Росу. А главное, лишние разбирательства ей и самой ни к чему. - Но только она повстречала вас…Боги, да уберите же это от меня! - Велемира отпихнула руку Арви, который застыл в немом изумлении после ее слов. Он шел сюда, полный подозрений. Но у него были надежды, что все оговор, и его милая Роса – целомудренна и чиста. Но теперь словно пол в горнице стал ходить ходуном. Потемнело у Арви в глазах от разочарования и расстройства.
Велемира тем временем принялась расхаживать взад и вперед. Тиун молча смотрел в одну точку, облокотившись на стену. Казалось, ему сделалось плохо. Велемира даже забеспокоилась. Она подошла к столу, налила что-то из кувшина в стопу и протянула сосуд Арви. Он не ответил ей на этот жест. 
- Вот, хлебните водицы, - не получив ответа, Велемира поставила чашу рядом с тиуном. - Вы зряшно нарушаетесь: кто в юности не увлекался? Да сами подумайте, наконец! Новгород захватили; мы остались без одни! Отец погиб, и присмотреть за нами было некому. В такое лихое время все может статься. А тем паче, Трувор - не какой-то невзрачный пахарь! Такой любой честной девице голову вскружит! Клянусь, она и не мыслила, это все он! Не мучьте себя, позабудьте былое: нынче все это уже не имеет значения! Она ваша жена: победили вы, а не он!
- И долго они…? - все еще не меняя позы, мрачно спросил погруженный в себя Арви.
- Не знаю. Недолго. Всего одну весну. Или больше…Но в итоге она прогнала его ради вас! Тиун, вы одержали верх - это главное! - Велемира чувствовала себя скверно. Ей было неуютно. С другой стороны, положение вынуждало действовать именно так. И все же не хотелось, чтоб обиженный Арви, чего доброго, еще убил Росу: нынче он за пределами обычных своих ограничений…- Успокойтесь. И лучше подумайте, как вы будете отстаивать жену от этих обвинений! Вы должны защитить ее честь от всех звучащих нареканий!
- Ты снова лжешь...Если бы он был ей безразличен, то она б не стала ввязываться в историю с Желаной. А Трувор увлекся той не на шутку, - анализировал Арви. А Велемира чуть побледнела на этих его словах. - Раз Роса поступила так, значит, она все еще его любит. Сначала я решил, что она на такое неспособна и все кривда. Но я ведь и не был готов к тому, что все это время она обводила меня, притворно отмахиваясь от него. При мне она всегда называла его «этот Трувор», словно он ничего для нее не значит. Лицемерная тварь…- Арви был пугающе зловещ. Велемира никогда не видела его таким. - А теперь, когда я вижу, какая она на самом деле, то не изумляюсь и тому, что этим неизвестным, затеявшим посягательство на племянницу Ярополка, оказывается она…Не верится…Как и во все остальное…Но тем не менее, этот ночной кошмар реален.
- Это не так, она души не чает в вас, - Велемира уже занервничала. Она как-то не подумала о том, что если Роса кидается на Желану, то, следовательно, все еще сохнет по Трувору. - Возможно, какие-то личные размолвки. Эта полоцкая княжна крайне спесива! Может, она оскорбила Росу дерзостными речами. Она ведь…
- Это все белиберда. Ничего та не делала дерзостного, только лишь волочилась за ним…- на этих словах Арви направился к выходу, оставив растерянную Велемиру одну посреди горницы.

Роса занималась приготовлением трапезы, когда завидела через распахнутое окно промелькнувшего Арви. За последние дни она привязалась к нему сильнее, чем за все предыдущие месяцы. А как иначе, когда на ее глазах любимый Трувор, еще не так давно пылавший страстью к ней самой, грозивший покончить с собой от страданий и разлуки, теперь уже был очарован полоцкой княжной. А Арви совсем другое дело: он всегда рядом, неизменно с ней, не столь переменчив и легкомыслен…Из него супруг куда лучше, чем из того.
Дверь отворилась. Тиун вошел в избу. Роса посмотрела на него с приветливой улыбкой, но тут же заметила, что с ним что-то не так. Сидя в четырех стенах, она даже не знала о покушении на Желану.
- Вы пришли…Как славно…- Роса еще пока не понимала, что видит. - Все ладно? Вы здоровы? - княжна не успела договорить. Арви молча подошел к ней и ударил по лицу. Роса даже не успела уклониться. Сраженная внезапностью, она свалилась, потеряв равновесие. Тиун никогда не бывал груб даже на словах, не то чтоб поднять руку. Она и не подозревала, что такое вообще возможно, а его необычный вид списала на вечные неурядицы в делах Изборска. Однако сейчас, очутившись на полу, она ясно осознавала только одно: он как-то узнал о них с Трувором. На свете не другой причины, по которой он мог бы обидеть ее. Однако раздумывать долго ей не пришлось. Опустившись рядом с женой на колено, тиун снова влепил ей. Роса, которая уже все поняла, принялась защищаться, стараясь отползти или хотя бы отпихнуть его.
- Прошу, не нужно! - на этих словах Росу огорошил новый крепкий тумак, после чего она заплакала от боли и расстройства. Не смотря на ее старания, все увенчалось неожиданно плохо. - Я не хотела…Я так люблю вас…- однако сие признание вывело Арви вконец (хотя он и до этого пребывал где-то явно не в себе). На Росу посыпались многочисленные удары, от которых она старалась огородиться, закрываясь руками. В какой-то момент тревожно шевельнулась мысль, что он сейчас убьет ее. Тут обезумевший от расстройства Арви на миг оставил ее в покое, отойдя выпить воды. А Роса из последних сил вскочила на ноги и побежала к двери. На ее счастье та оказалась не заперта, что сберегло время. Роса дернула за ручку и выскочила на улицу, уже слыша за собой погоню: Арви выбежал за ней. Быстро нагнав избитую и обессилившую Росу, он за шиворот потащил ее обратно в избу. Однако напуганная Роса начала кричать и сопротивляться: она видела, что сейчас это уже не ее любящий Арви, а взбесившийся зверь. Ей случайно удалось высвободиться, пока он отвлекся на собирающийся народ, а также нескольких проходящих мимо гридей, которые невольно явились очевидцами разыгрывающейся сцены. Роса сначала наивно понадеялась, что они спасут ее. Или хотя бы поможет кто-то из толпы. Но вскоре стало ясно, что никто не станет вмешиваться в размолвку мужа с женой. Тем более все по правилам: за измену супруг имел право хоть самолично отрубить голову неверной. Отвлекшись на публику, Арви ослабил хватку, выпустив из рук косы Росы. Его глаза безразлично скользили по чужим лицам, что обступили его. Он всегда говорил, что негоже выносить сор из избы. Но теперь его не трогало, что здесь уже собралась половина двора княжеского и все смотрят на него, шушукаясь. Его сердце было разбито. И разум больше не подчинялся своему хозяину. Тем временем вырвавшаяся Роса помчалась прочь по дороге. Вдруг впереди себя она увидела Трувора. Даже не заметив сцены, он шел по дорожке и беседовал с мастерами и Бармой о строительстве крепости.
- Князь, какой же материал вы прикажете использовать для создания стен? - уточнял Барма.
- Какой-какой! Дуб используйте! Не березу же, - зевнул Трувор. - Я видел у старых ворот дубовую рощу. Вот с нее и можно начать…
- Князь, не во гнев будет сказано, однако с дубом так нельзя, - негромко заметил Барма. - Дуб - это воля Перуна. Потому из его древесины не разрешается выделывать ничего, кроме статуй самого могучего бога...
- Не бреши. А полозья из чего делаете? - Трувор отвлекся, различив вдали странную картину.
- Ну это случаи особенные…А что да той рощи…Так ей уже более века. И зовется она священной, потому как издавна в ее тени вершились суды, давались и принимались клятвы, и приносились жертвы богам…
- Я сказал, использовать дуб, - жестко утвердил Трувор. Его глаза все тревожнее вглядывались вдаль.
- Наместник прав, теплота сгорания дуба выше, чем у других древесных пород, - кашлянул мастер.
- Что говорит о прочности сей древесины, - не стал больше спорить Барма, отвечающий за материалы.
Когда Трувор, наконец, разглядел побитую Росу, он вмиг сориентировался, в чем в дело. Его лицо исказила нечеловеческая злоба. Ничего не соображая от гнева, позабыв о своем положении и мастерах, он помчался навстречу к Росе, а вернее, к Арви, который гнался за ней. Наместник мог бы распорядиться, и дружина остановила б разгневанного тиуна. А Трувор сохранил бы лицо, не встревая в разборку, в которой ему, третьему к двоим, явно, не было места. Но словно сорвавшийся с цепи пес, он с быстротой молнии сам бросился на Арви. Ударил тиуна крепко и убил бы на месте, если б не промахнулся потому, что его трясло от ярости.
На счастье, тут уже вмешалась дружина: одно дело, когда муж занят женой и совсем другое, когда сцепились наместник и тиун. Альв и Бьёрн, боевые товарищи Трувора, сопровождавшие его повсюду, бросились оттаскивать своего другана от тиуна, ибо было ясно, что в противном случае он прикончит Арви. А тот не простой безродный смерд. И даром сие не пройдет.
- Я своими руками убью тебя, выродок! - орал Трувор. Его еле сдерживали ратные братья, которым он также влепил по ошибке заодно с Арви. - Тронь ее – и тебе конец! Тебе уже конец! Ты труп!
Облокотившись на локоть, Арви равнодушно отер кровь с губ. В лицо палило солнце. А Трувор почему-то не вызывал столь резких эмоций, как Роса. А причем здесь Трувор? Не Трувор клялся ему в верности. Здесь дело в обмане, которым она убаюкивала его все это время. Где, кстати, эта лживая тварь…
А Роса была в панике: ее переполняли горечь и стыд. Как же так, все это время она вела себя как честная жена! Не дрогнула даже тогда, когда Трувор предлагал бежать вместе с ним! Она во всем отказала себе, в надежде, что поступает верно, но в итоге все вылезло. Да еще и столь изощренным образом!
- Роса, детка моя, что он с тобой сделал…- ошарашенная Велемира поймала заплаканную, побитую, растрепанную Росу, которая убегала прочь от Арви и даже не заметила, как буквально угодила в объятия старшей сестры, возникшей на ее пути. - О, боги! Пойдем скорее со мной. Я помогу тебе, все устроится…
- Это ты ему все раскрыла? - Роса отпихнула Велемиру, посмотрев на ту со злостью. Почему эта стерва не оставит ее в покое?! Зачем выложила все Арви? Да, это она, больше некому. Трувор бы ее так не подставил.
- Он сам…- оправдывалась Велемира. Сейчас ей уже было не по себе. - Пойдем со мной, я поддержу.
В этот момент сюда подбежал расстроенный Трувор. Несколько дружинников буквально вырвали у него из рук мало адекватного Арви, спешно уводя того обратно домой и заботливо наставляя по пути на тему, что все бабы дуры и не следует слишком сокрушаться, дело житейское. Не понимали они все Арви. Разглагольствуя, не замечали, что их слова пустой звук для него. Он не просто разгневан и зол. Он почти убит последними событиями и вылезшими подробностями. Верно предание: если боги хотят лишить человека рассудка, они напускают на него женщину. Вот и Арви: из преуспевающего деятеля превратился в безумца.
А тем временем Трувор, словно ошалевший, бросился к Росе, забыв о Велемире и окружающих.
- Пойдем со мной! - Трувор хотел обнять Росу, но она и его отпихнула, как и сестру минутой раньше.
- Оставьте меня! - плакала Роса. А на новую попытку Трувора увести ее, отреагировала еще более враждебно, грубо оттолкнув его. Она не хотела никого видеть. А главное, она не могла смотреть на Велемиру и Трувора. Велемиру она уже ненавидела, как источник своих бесконечных бед. А Трувор…Одно лишь ее слово, и он бы бросил все, в том числе, Велемиру и Желану, готовый бежать с ней хоть на край света. И если до этого эпизода она еще сомневалась в своем выборе, то теперь была уверена: ее судьба – это Арви. Проведенье недаром поставило на ее пути Велемиру той весной. То, что виделось трагедией тогда, теперь уже желанно: она полюбила Арви, как выяснилось…За его доброту, заботу и доверие, которые она предала. Неумышленно и даже не сегодня. Она потеряла своего Арви из-за этих интриганов! Теперь он либо убьет ее, либо сам сойдет с ума от горя. За то, что он сделал с ней, его бы следовало проклинать, а она даже не винила. Он бросился на нее не оттого, что был зол (он часто бывал сердит, приходя вечером домой), а оттого, что она разбила ему сердце. Все это говорит о том, что этот расчетливый волк Арви может искренне полюбить. А она все это время так искусно обманывала его! Жалко себя и Арви. А Трувор с Велемирой теперь раздражали: с них, как с гусей, вода.
Роса бессмысленно брела по дороге, утирая слезы. Ей даже некуда было идти по большому счету. Она знала в Изборске только мужа, сестру и бывшего возлюбленного. Но тут неожиданно на выручку подоспели Альв и Бьёрн. Этих гридей Роса помнила еще по Новгороду. Она согласилась пойти с ними, поскольку нужно, чтобы под рукой был тот, кто мог бы ее защитить в случае чего. А главное, возможно, пока она ходит с ними, Арви придет в себя.
- Княжна, как бы синяка не сделалось, - забеспокоился Альв, уже будучи в избе, поглядывая на несчастную Росу. - Надо потереть, кровь разогнать. Помогает в таких случаях…Еще б холодненького…
- В колодце, кажись, солонина была…Нонеча мы ее вам приложим и сойдет…- успокаивал Бьёрн.
- Мне все равно, - Роса шмыгнула носом. Ей было, и вправду, уже без разницы, как она выглядит. Произошло самое худшее, что возможно: ее семейство разваливается, а они ей про какой-то ушиб трут. Пусть будет хоть сто синяков и ссадин, лишь бы Арви перестал страдать из-за нее!
- Подорожника лист приложите, - посоветовал Альв.
Но Роса сидела без движения. Видя полнейшее безразличие, Альв и Бьерн принялись сами врачевать княжну. Попутно они повествовали о своих бессчетных боевых ранах и способах борьбы с хворью, шутили, пытаясь развеселить свою гостью. Но она оставалась грустна, лишь только уже не плакала.
За день пустых бесед Росе кое-как придали сносный облик. Но настроения у нее все еще не было.
- Княжна, у нас имеется отличное снадобье от недуга, - предложили гриди. Роса посмотрела на них с надеждой. - Вам нужно принять стопу хмеля. Надежнейшее средство! В обычных обстоятельствах, конечно, негоже вам…Но нынче день особенной. А вам нужно успокоиться и немного ослабиться.
- Нет, - покачала Роса головой. Ей ли напиваться! Это не ее обманывал супруг, притворно твердя о фальшивых чувствах. Не ее держали за дуру все это время. И теперь весь Изборск насмехается не над ней.
- Главное в вашем положении – выдержанность. Вообще, Арви должен за вас вступиться. Это он для порядка разгневан. А раз сразу не убил, значит, точно станет отбивать, - рассуждали новые знакомые.
- От чего меня надо отбивать? - не поняла Роса.
- Как отчего? От наказания за покусительство на племянницу Ярополка! - увидев, что Роса буквально онемела, вытаращив на них глаза, Альв и Бьерн недоуменно переглянулись. Похоже, зря обмолвились: она не знала! Секира Одина! Их же просили не волновать ее, а позаботиться о ней и успокоить!
Дружинникам ничего не оставалось, как рассказать княжне все, что произошло в Изборске якобы по ее вине. Дослушав сказ до конца, Роса вдруг увидела всю картину в целом. И почувствовала себя еще хуже, чем прежде. Ее честь погибла! И честь Арви тоже! Оказывается, весь Изборск уже обсуждает эти липкие сплетни!
К вечеру, когда совсем стемнело, в дверь избы кто-то постучал. Альв и Бьерн отправились в сени открывать. Роса осталась в горнице. И вскоре узнала знакомый голос.
- Я пришел за женой, - угрюмо сообщил Арви. Сейчас он был уже сдержан и уравновешен.
- Мы ее не возвратим, - отказал Бьерн. - Не серчай, тиун, таков указ…Она с нами на время останется.
- Прочь с дороги, - Арви, конечно же, давно утих, однако настроение его не улучшилось.
- Тиун…Если не угомонишься…- взялся за дело Альв, но тут вмешалась подоспевшая княжна.
- Не нужно, - попросила Роса, которая не могла даже взглянуть на мужа. - Он имеет право…
- Дело не в его правах. У нас строгое повеление, - настаивал Альв. - Нет!
- Благодарствую за приют…Но я ухожу с мужем, - решила Роса. - Ну же, пропустите меня…
Когда, выйдя на улицу, Роса оказалась наедине с Арви, ее переполнила грусть-тоска. Все добро и мирно у них было, и надо же, чтоб столь печально окончилось. Арви, видно, еще не решил, что с ней делать (по новому своду можно применить множество мер, в том числе, закопать неверную). После такого позора он вряд ли ее простит. Тем более весь Изборск ржет над ним, точно табун лошадей. Бесчестье, которое можно смыть лишь кровью. Да ведь по большому счету она ничего порочащего не сделала! Все что было - осталось в прошлом. Ее вина лишь в том, что она умалчивала по поводу Трувора. Но теперь попробуй объяснить это всему городу!
Сначала они молча ступали рядом. Потом дорога превратилась в одноколейную тропу, и Арви пошел впереди, а Роса - следом за ним. Она все еще была устрашена его гневом. Пугало будущее, в котором по вине Велемиры не осталось место для былой теплоты. Роса почти в ногу бесшумно шла за тиуном. Казалось, она даже вздыхает одновременно с ним. В какой-то миг он остановился и обернулся на нее. Роса виновато опустила глаза. После чего путь продолжился. Было темно, и они должны были остаться незамеченными. Однако кое-кто все же видел их: шепот за спиной не оставлял сомнений в этом. От злых языков не скроют даже сумерки.

Весь этот злополучный вечер Велемира пыталась уложить Трувора спать, но он никак не поддавался.
- Родной, тебе нужно отдохнуть, ты слишком устал. И хватит пить! Надо разрешать затруднение, а не надираться! Этим мы не поможем ей! - расстраивалась Велемира, что Трувору все еще небезразлична Роса.
- Все из-за меня, - Трувор был пьян и удручен. Он прижался к жене, по обыкновению ища сочувствия.
- Ты не виноват, - сначала пожалела Велемира, но потом передумала. - Хотя если б не твое волокитство, то Росе не пришлось бы вмешиваться. А в итоге пострадали все мы. Я об этом предупреждала тебя! Мало того, что мое сердце разрывается, когда ты с другими, так вдобавок ты еще и втягиваешь нас в неприятности всем этим! - Велемира печально оглядела впадающего в забвенье мужа. - Я так люблю тебя…
- Я тоже тебя люблю, Велемира, - заплетающимся языком проговорил Трувор. Княжна думала, что он свалится без чувств после третьего кубка, а он уже осушил полбочки, и этого не происходило. - Я убью Арви…
- Ты в своем уме?! - испугалась Велемира. Этого только не хватало. Если так, то велика вероятность, что он и Роса снова воссоединятся! - Во-первых, ты не горячись раньше времени. Они еще помирятся, вот увидишь! - настаивала Велемира, хотя не была в этом уверена. - А во-вторых, теперича ты ни в коем случае не должен лишать Росу последнего заступника. Если ты убьешь Арви или в открытую ее выгородишь, то тогда наш государственный курс пойдет под откос! Ведь получится, что ты покрываешь злоумышленницу. Рюрик не только разжалует тебя! Он сам отрубит твою голову за сие сказочное легкомыслие! - утрировала Велемира. - Именно поэтому Росу должен защищать муж, а не я и не ты! Арви пусть расхлебывает! И ты вроде бы не причем. А то скандал получается: жена тиуна - подданного Дорестадта - не смерда какого-то безродного. Вполне правдоподобно, если мы, дабы избежать столкновения с Дорестадтом, отпустим их с миром. Вроде как неугодных посланцев отсылают обратно, но без определенных мер против них. Разумеешь?!
- Да…- Трувор почти не соображал своей пьяной головой. - И что я теперь должен делать…?
- Вина Росы доказана ввиду свидетельства видоков. А посему она должна быть отправлена обратно в Новгород вместе со своим супругом Арви. Без права возвращения в Изборск…- выдохнула Велемира.

****
Уже в глубокой ночи Синеус получил записку от Умилы, в которой сообщалось, что Прохор, наконец,  отправился к Варваре. Один, как и было велено в послании «от Варвары». Князь довольно ощерился. Пока все идет по плану. Медлить нельзя. В любой момент обман грозит быть раскрытым. Не мешкая, Синеус прихватил с собой уже далеко нетрезвую дружину и отправился в покои ятровки, сдабривая дорогу гнусными шутками. По пути из разговоров гридей выяснилось, что Прохор изрядный бабник. Братья по оружию не стеснялись в обсуждении брошенных Милаш, которые не давали тому прохода в Новгороде. Так что Синеус посчитал, что сами боги помогают ему: аморальный образ Прохора пойдет на пользу дела. Ни у кого из присутствующих не возникнет иных идей на счет его столь позднего пребывания у княгини, кроме тех, которые напрашиваются сами. Доверь козлу капусту! Ничего удивительного. Было б странно, если б наоборот получилось!
Ступени под ногами трещали и гнулись. Уже в середине ночи Синеус без предупреждений толкнул дверь и вошел в горницу Варвары в сопровождении радостных головорезов, которые в хмельном блаженстве следовали за князем, сами не зная, зачем. Незапертая дверь легко поддалась. Втиснувшись в покои с оравой косых верзил, Синеус чуть не запнулся о порог, попусту не заметив оного. Взор правителя приковала к себе вопиющая картина. Прохор и Варвара мирно сидели за столом, обсуждая новости. А рядом Ума разливала в чаши напитки, хлопоча возле них. Синеусу показалось, что у него что-то со зрением: откуда здесь сестра?!
- В чем дело? - сухо спросила Ума, когда вслед за братом в горницу ввалилось пятеро громил.
- Что все это значит? - удивленно уставился на сестру Синеус, у которого от злобы даже горло свело.
- Мне тоже любопытно знать, что все это означает! - сурово кивнула Ума на дружину. - Это покои княгини Новгородской! Кто вас звал сюда? Что за наглость такая? Пошли вон! - Ума грозно кивнула молодцам, которые были рады отвалить, ведь и сами не поняли, зачем вообще пришли. А Ума продолжала, как ни в чем не бывало. - Брат, твои храбрецы совсем потеряли чувство дозволенного. Ты слишком милостив к ним. Впрочем, нынче это неважно. Прошу, проходи, мы как раз обсуждали детали предстоящей поездки…Вероятно, следует воспользоваться случаем и передать в Новгород кое-какие реликвии…Брат, ты слушаешь?
Синеус был в бешенстве. Затея явно сорвалась в пропасть. Присутствие Умы рушило план на корню.

После питья трав у Варвары, уже под утро, Синеус, как заботливый брат, вызвался проводить Уму до ее покоев. Когда они, наконец, остались вдвоем, Синеус дал волю чувствам и набросился на сестру. Он бесился в покоях княжны, как в своих, превращая девичью горницу в обломки мебели и черепки кувшинов и ваз.
- Ты что наделала, гнида? Я спрашиваю, ты что натворила?! Когда она наскулит Негу, он убьет меня! И мать накажет сурово! Ты этого хотела?! Ты это получишь. Но и тебе влетит, поскольку именно ты подсунула ее Эйрику. И прежде, чем он перережет мое горло, я непременное поведаю ему о твоей роли в этом действе! Уж не знаю, вручит ли он тебя в дар кому-то снова или не стерпит и свернет твою шею, но ты захлебнешься вместе со мной!
- Успокойся, брат. Ничего она ему не расскажет, - зевнула Ума, которую теперь клонило в сон.
- Не трепли языком! Всякая сосна своему бору шумит, а здесь грех смолчать. Дурой надо быть, чтоб не воспользоваться сим случаем, - Синеус буйствовал уже долго, но казалось, что сил у него не убавляется. - Потаскуха! Ты погубила нас всех только потому, что тебе не спится без Олега!
- Оскорбляй меня, сколько хочешь, но сперва выслушай, - Ума уселась на подоконник. С улицы дул свежий ветерок, напоминающий о приближении утра. Прикрыв плечи платком, княжна обняла саму себя и довольно улыбнулась. - Я же пообещала, что буду с тобой до конца, брат. Не переживай, я не дам нас в обиду.
- Мне противно слушать тебя! Заткни свою гнилую глотку! - Синеус никак не мог взять себя в руки.
- Я говорю, что знаю, как быть дальше. Тебе не нужно ее убивать или готовить новую ловушку. Я поговорю с ней. И объясню, что если она пожалуется Негу, то он не поверит ей. Ведь не найдется ни одного человека, который сможет подтвердить правоту ее слов. Ни слуги, ни ты, ни мать, ни даже я… Ведь не смотря на свою привязанность к ней, я не смогу поддержать ее, поскольку опасаюсь гнева твоего и матушки. И глупо втягивать нашего брата, ведь в итоге ее слова будут похожи на клевету. А она сама - на обиженную зловредную девчонку, вздумавшую рассорить его с семьей. Так что не тревожься, она и словом об Эйрике не обмолвится…

****
Когда Роса вслед за мужем переступила порог избы, она почувствовала, что ею снова овладевает страх. Однако Арви ничего не делал: больше не прикасался к ней, не разговаривал и даже не смотрел на нее. Он сразу проследовал в горницу, где обычно занимался делами княжества. Роса не знала, как быть дальше. С одной стороны хотелось отвлечься от кошмарного наваждения и забыться сном. А с другой – как можно спать, оставив Арви одного? Она обидела того, кто был всегда к ней милостив. В ответ на его любовь, она вонзила ему в сердце отравленный кинжал. Странно, как он вообще умом не тронулся, ведь он так любил ее!
- Мне надо поговорить с вами, - Роса застыла у порога, ожидая позволения войти. - Прошу, выслушайте.
- Уходи, - не глядя в сторону княжны, тиун сделал жест, повелевающий оставить его одного.
- Я не стану оправдываться или придумывать. Хочу лишь поведать, как все началось. И до того момента, как все кончилось. Все это время вы внимали остальным, теперь выслушайте меня, - настаивала Роса.
Арви утомленно кивнул в знак согласия, скорее, из желания поскорее отделаться от нее, чем из интереса. Опустив взор, Роса присела на табурет напротив супруга. Арви разглядывал ее со странным ощущением: она будто все та же. Княжна. А вроде уже и нет, словно совсем чужая девушка, не его Роса.
- Все началось со свадьбы Варвары…- приступила Роса к своему изложению. - Вместе с гостями я гуляла на улице. И вдруг в какой-то миг поднялся шум. Кто-то заприметил чужаков. Я спряталась за избами…
Роса спряталась за избами. В этот же момент Зосима, еще миг назад следовавшего за ней по пятам, разрубило напополам. Роса завизжала от кровавого зрелища. От шока она не сразу поняла, что произошло.
- Велемира! - позвала Роса, крикнув в толпу. В неразберихе стонов и плача, нельзя было ничего различить. - Велемиру не видала? - обратилась Роса к напуганной Палаше. Та с ужасом посмотрела на нее, ничего не ответив, а позже истерично закричала, устремившись вперед. Уже и сама напуганная, Роса отшатнулась. Потом поспешила в избу, где совсем недавно шло веселье. Но приблизившись, она поняла, что заходить внутрь не следует: горница была полна угрожающих незнакомцев. К тому же из распахнутых дверей вывалился труп, лишенный головы. Роса вскликнула и помчалась в свой терем. Ее по-прежнему беспокоила судьба сестры. Где может бы быть Велемира? Весь вечер она мерзла и хотела пойти за шалями. Решив, что старшая сестра, возможно, в своем тереме, Роса на полном ходу влетела в покои Велемиры, сразу ухнув кому-то в руки. Подняв глаза, она в ужасе различила ожесточенное лицо, защищенное шлемом.
- Так мы познакомились с Трувором. Он не сделал мне худого. Я заплакала, и он разрешил уйти. А вскоре он и наш князь ушли в Изборск. А когда они вернулись, Трувор, будто случайно, стал попадаться мне на глаза. А однажды спас меня. Я была на реке и чуть не утонула, - Роса поведала, как Трувор вытащил ее из воды точно в ту минуту, когда она уже вознамерилась следовать к батюшке. Все это время Арви молча слушал, не перебивая и не сводя пристальных глаз со сказительницы. Теперь каждое ее слово будет походить на вранье.
За окном разлилась ночь. Арви, не спавший уже более суток, казался усталым, но слушал внимательно, хотя мог бы отложить разговор. Роса то бледнела, то холодела, но повесть свою продолжала.
- А однажды ночью, когда я спала в горнице, кто-то очутился рядом со мной у изголовья. Окно было открыто...- Роса заметила, как Арви изменился в лице. Но есть лишь одно средство заставить его поверить ей снова – искренность, несоизмеримая с открывшейся ложью. - Он остался со мной той ночью…- Роса опустила глаза. Она не думала, что у нее вообще язык повернется сказать такое. - Он остался...И мне казалось, что я люблю его. Он говорил, что хочет жениться на мне…Я тоже хотела этого…- Роса вздохнула. Вспоминая себя такой, какой она была раньше, она уже не понимала себя ту, прежнюю. Как она могла быть так безрассудна и доверчива. Так неосмотрительна и легкомысленна. - Но вдруг его дружба с нашим князем разладилась, отчего наше намерение относительно свадьбы повисло в воздухе…- продолжала Роса свой рассказ. - Ведь так как я лишилась батюшки, решения относительно меня принадлежали теперь нашему князю. И мы решили подождать, пока все уладится. А однажды вечером ко мне пришли вы и сообщили, что князь дал свое согласие на наш с вами союз. А сразу после явилась Велемира. Она почти вынудила меня принять ваше предложение, пригрозив, что если я не соглашусь, то вы погубите Трувора. Сначала я все делала из страха за него, а теперь - из любви к вам, - для убедительности Роса обстоятельно поведала все рассуждения Велемиры, коими там воздействовала на запутавшуюся Росу.
За окном занялся рассвет. А Арви продолжал слушать княжну, недоверчивым хмурясь. Но тем не менее не перебивал и не задавал вопросов. Несмотря на внешнее спокойствие, он был очень огорчен. Всего за один день он вдруг потерял все, чем дорожил. Для него нет больше семьи, нет больше жены, нет той милой тихой княжны, которая покорила его сердце. К тому же она опозорила его на весь город.
- В то время я была далека от любви к вам, - продолжала Роса. - Я боялась вас, ведь Велемира сделала все мыслимое, чтоб напугать меня. Она даже написала Трувору письмо от моего имени. После чего он уехал сюда вместе с ней. Теперь вы видите, кто все подстроил? - объясняла Роса. Арви, разумеется, все видел. Но не спешил сразу оправдывать ее на основании сего трогательного изложения. - Если бы могла, я бы бросилась со скалы, так не хотелось мне за вас замуж. Но у меня, как обычно, не хватало отваги. А потом наша свадьба. Поначалу я мучилась. Мне было не по себе от каждого вашего взгляда. Я никак не могла примириться с новой жизнью. Но со временем все изменилось…- на губах Росы вдруг появилась ласковая улыбка. - Ваши забота и понимание заставили меня взглянуть на вас по-иному. Я перестала опасаться вас. А вскоре вы стали мне необходимы, - Роса поведала о своих переживаниях того времени, хотя к делу напрямую это не относилось. Арви хотел знать факты, а не рассуждения. И тем не менее он все выслушал. - Первым пришел покой, - продолжала Роса. - Мне делалось легко на сердце, когда вы рядом. И я уже с нетерпением ждала вечеров, когда вы возвращались ко мне. Я привыкла к нашей тихой жизни. К тому теплу, которым вы окружили меня. И поняла – это мое счастье. В вас я нашла свой новый дом. Но вдруг однажды вы сообщили, что мы едим в Изборск! - Роса перестала улыбаться. - Если помните тот день, то вы не выпустили из памяти и того обстоятельства, как я сопротивлялась отъезду, - напомнила Роса. Арви сдвинул брови: она действительно не хотела ехать и была готова дожидаться его в Новгороде. - Я не желала встреч с Трувором. Сначала в лице Велемиры нас разделила судьба, а потом я и сама поняла, что для меня лучше. И была даже рада, что все сложилось именно так. Знайте, я не предавала вас. Все, что было с ним, то было еще до нашей с вами свадьбы и вашего предложения. Я не позорила вас. Была верной женой. В чем моя вина? В том, что сразу не раскрыла вам правды? Но как я могла, будучи убежденной, что вы сущее чудовище? А когда уверилась в обратном, я не могла рассказать, боясь причинить вам боль. Я делала все возможное, чтобы составить ваше счастье. Но мы все же приехали сюда! А сегодня я узнаю, что обвиняюсь в покушении на полоцкую княжну! - не вытерпела Роса.
- Мы еще вернемся к этому обстоятельству. Лучше расскажи-ка, как обстояло дело по приезду сюда, - впервые за ночь нарушил свое молчание Арви. Для понимания картины в целом ему было важно знать, обманывала ли его Роса в Изборске. Он был все еще мрачен и, не смотря на усталость, выглядел собранным.
- В Изборске началась истинная пытка. В тот первый вечер…Вы спросили, был ли тут Трувор. И я солгала вам, - призналась теперь уже Роса. - Он приходил. Но ничего не было, клянусь. Он все время оставался в дверях. Потому я и успела выпроводить его вон, увидев вас в окно. Он говорил, что все еще любит меня, предлагал бежать вместе. Но я отказалась. Тогда он вознамерился убить вас. Если б я не любила вас, то стала бы останавливать его? Тогда он захотел, чтоб я сделала выбор. И я выгнала его, потому что люблю вас. С некоторых пор на то есть все признаки: я постоянно тревожусь о вас; не сплю, когда вы не рядом; хочу знать все ваши мысли…В тот вечер я желала открыть вам правду. Но к чему? Я была уверена, что он оставит меня в покое. И он оставил. Рассудите, давала ли я надежды ему, если он вскоре женился на Велемире, а потом увлекся полоцкой племянницей. И теперича я бы могла пойти к нему. Он бы не дал меня в обиду. Но я желаю только одного - чтоб ваше сердце перестало болеть. Все это время я лишь старалась защитить ваш покой и уберечь вас от разочарований, - Роса опустилась на коврик возле Арви и взяла его за руку. - Лучшее время в моей жизни для меня то, что мы провели с вами в Новгороде, - призналась Роса. Она только сейчас поняла, что осмыслила свое счастье не тогда, когда оно у нее было, а после, когда лишилась его. - Теперь вам все известно. Я ничего не утаила, рассказав даже то, что проверить вы никогда бы не смогли. Сами решайте мою судьбу. Если вы сочтете меня виновной, найдя, что я достойна наказания, я все приму. Ведь больше всего я сожалею лишь о том, что причинила вам страдания. Я хочу, чтобы вы забыли все, но не буду вымогать прощения. Если захотите, то вы вернете мне свою любовь, - после сказа, длившегося всю ночь и часть утра, Роса покинула Арви и пошла в горницу, желая забыться сном.
А поутру Изборск загудел, обсуждая новости. Многие даже не могли назвать имя правителя, радеющего о княжестве, зато все знали четко: есть, значит, в гриднице какой-то тиун. Это не то советник, не то писарь, не то еще кто-то, может, слуга на посылках. Слово новое, так что неясно. Так вот жена-то у этого тиуна неверна ему оказалась! А ведь княжна, дочь Гостомысла! Значит, все же не писарь тиун этот, а советник…Итак, жена неверна, и это лишь полдела. А сам злодей-то - никто иной, а как раз наместник! Трувором звать! Вот так-то!

****
Синеус гулял в сопровождении Торвара и Льёта по воскресной ярмарке Дорестадта, с досадой подмечая, что рынок, кажется, уже от раза к разу становится все более скудным. Исчезают горластые лавочники и их развалы. Все меньше ремесленников приходит на торжище со своими изделиями. Даже охотники стали реже появляться с мехами и кожами. Что до крестьянских дворов – они нищали буквально на глазах. У людей не было многочисленной скотины и птицы, как в былые времена. Раньше Дорестадт служил перевалочным пунктом для рейнских судов, вывозивших из глубин континента зерно и вина, которые отсюда поступали на рынки, расположенные по берегам Варяжского моря. Но теперь это место неинтересно купцам даже как порт: что это за порт, к которому даже не подплыть толком?! Когда-то давно Дорестадт был процветающим и сильным городом. За обладание им боролись между собой франки и фризы. Последние, вообще, помышляли о том, чтобы перенести сюда столицу своих обширных земель. А теперь покупщиков на базаре становится все меньше – в основном приходят лишь менялы. Заборщиков с реальными деньгами встречаешь все реже. А откуда им взяться? Ведь даже собственный монетный двор Дорестадта, где чеканили монету еще первые Каролинги, заглох, а поступления через торговлю до смешного скромны.
Дорестадт свое отжил. Как цветок вянет по осени, так и этому городишке с обмелением реки пришел неминуемый конец. Этим можно будет утешиться, когда обиженный Эйрик придет сюда снова, но уже не для того чтоб пировать, а для того, чтоб подчистую разграбить поселение, забрав остатки добра с собой.
Ведь дан так и сказал перед отъездом: «Я не прощаю обиды». И надо думать теперь уже над совсем иным сюжетом. Не то, как ублажить прихотливого гостя, а как постараться разминуться с ним.

****
После скандального происшествия в Изборске Арви и Роса уехали в Новгород. Трувор, разумеется, их отпустил. Не стал затевать новых расследований, и не требуя от княжны никаких признаний (хотя Велемира и настаивала на обратном). С Арви же они попрощались на удивление спокойно, без новых казусов, сдержанно. Тиун передал Трувору все дела, условившись на том, что пришлет вместо себя умелого мастера государственности, своего друга Орма. С виду все выглядело чинно, никаких больше передряг.
Путь в Новгород оказался долгим и утомительным. За все время Арви ни разу не обратился к Росе. Она тоже не липла к нему с разговорами. Молчаливая грустная дорогая отличалась от той, которой они следовали сюда, за разговорами и шутками.
Но самое неприятное княжну ждало по приезду в Новгород. Как говорится, худые вести не лежат на месте. Не успела еще Роса показаться в родном граде, как ей почудилось, что все косятся на нее, чуть ли не тыкая пальцами. То и дело слышалось какое-то насмешливое шушуканье за спиной. А однажды случилось и совсем скверное. Роса шла из терема Ендвинды и наткнулась на князя, проходящего мимо. Рёрик кивнул свояченице в знак приветствия. Роса, конечно же, поздоровалась с государем. А он вдруг смерил ее каким-то странным взглядом. Ей и вовсе сделалось не по себе. Вроде ничего дурного не совершила, однако стыдно!
Дни шли, а Арви оставался непреклонен. «Кажется, все уже ясно: не поверил», - думалось Росе, которая почти каждый вечер собиралась спросить мужа о его решении, но всегда останавливалась, не осмеливаясь напирать. Она решила ждать столько, сколько потребуется.
Потихоньку все в Новгороде каким-то образом прознали о том, что случилось в Изборске. О том, как схлестнулись тиун и наместник. На Арви с любопытством косились, впрочем, как и на Росу. Люди обсуждали жизнь княжеских приближенных с особым удовольствием и охотою.
- На старую сваху хомут надели, - послышалось как-то позади, когда чета тиуна направлялась в избы. Росе было, что с горы, что под гору: она даже не обернулась. В последнюю очередь надо сейчас переживать о том, что думают какие-то Пригоды. Что до Арви, он также не обращал внимания на сплетни и присказки. Хотя Роса и не знала, как он в реальности к этому относится и смущают ли его эти голумные взгляды. Вопрос лишь в том, почему он до сих пор ничего не сделал. Если не простил, то ему бы следовало поскорее смыть позор со своего имени, наказав Росу. Если простил, то почему тогда не мирится с ней, а молча переносит подковырки.
Однажды Арви до ночи задержался в гриднице, погруженный в дела Новгорода, а также в свои безрадостные мысли. Он теперь постоянно засиживался до позднего часа, не торопясь больше домой. Неожиданно дверь распахнулась. В горницу проследовал усталый Рёрик. Арви поздоровался с князем, печально осознавая, что придется уйти: в последнее время тот часто оставался ночевать здесь один.
- Оставайся, сколько нужно, - будто угадав мысли тиуна, предложил князь.
- Благодарю. Это было бы кстати, столько дел накопилось…- Арви уткнулся обратно в письмена. Так уже несколько раз бывало: Рёрик уходил спать в дальние покои гридницы, а Арви сидел за посланиями.
Князь уже собирался по своему обыкновению удалиться, но, оглядев Арви, передумал и вернулся.
- Я вот, о чем думаю сегодня…- подойдя к распахнутым ставням, начал князь, глядя на небо, усыпанное звездами. - Некоторые вещи происходят как будто против воли. А некоторые - как раз наоборот целиком зависят от нас. Ты помнишь, когда в последний раз был счастлив, Арви?
- Смутно, - угрюмо ответил тиун. Он помнил теперь только одно: счастливые дни остались в прошлом, до поездки в проклятый Изборск. В том Новгороде, с той Росой.
- Вот и я…- заложив руку за руку, Рёрик повернулся к Арви. Внимательным взглядом окинул своего тиуна. Арви сначала не придал этому значения. Потом поднял на князя глаза, исполненные недоумения. - Арви, тебе известно, где твоя радость, в чьих она руках…- произнес Рёрик. И было неясно, вопрос это или утверждение. А Арви даже смешался. - Жизнь кратка. И хрупка к тому же. Не угадаешь, какой день станет для тебя последним. И сто;ит ли прозябать здесь вечерами, в этой пыльной избе с мышами и ворчливым князем…Пытаясь заглушить то, что рвется наружу, насильно засовывая в дальний угол души…Потратить все отведенное время на бессмысленную борьбу с теми, до кого тебе и дела нет. В пьяном угаре. В легкой компании с девками. Или с письмами от каких-то незнакомцев…Нет разницы, Арви, ведь это все – не то, что нужно…
- Князь…- Арви совсем опешил от речей из уст всегда грозного князя.
- Я уже заканчиваю, не переживай, - пошутил Рёрик. - Хочу лишь сказать вот, что: ты стал рассеян. Потерял хватку. Постоянно жалуешься и скулишь…Что? Что ты так смотришь на меня…?! Неужели и я стал совсем такой же?! - рассмеялся Рёрик.
- Нет, конечно! О, нет, государь, - тиун тоже засмеялся, несколько сконфузившись.
- Я тут размышлял как-то…- Рёрик устроился напротив Арви. - Они такие маленькие и временами пакостные…Эти жены…Столько хлопот порой доставляют. Но отчего-то же болит временами сердце?!
- Вы полагаете, правитель, из-за них? - Арви совсем уже отвлекся от бумаг.
- Из-за сомнений. Позволь себе пройти мимо своих сомнений, иначе ты никуда не придешь.
- Князь, ваши речи придают мне сил. Я давно не говорил ни с кем, - вдруг признался Арви.
- Кажется, много времени прошло, - продолжал Рёрик после улыбки. - Так что не мучай уже ни меня, ни себя…- Арви улыбнулся забавной формулировке. Сегодня князь, видимо, в шутливом настроении. - Если не можешь без Росы, то либо убей себя, либо прости ее. В обоих этих случаях все наладится. Уверяю.
- Государь…- растерялся обескураженный Арви. Все вокруг за глаза потешались над ним, мусоля тему с Трувором. Князь же сейчас дал понять, что поддерживает любое решение своего тиуна. Выбор относительно собственной жены находится в руках самого Арви, а вовсе не всей общины. - Не знаю, что и сказать, повелитель. Не ожидал, что мои грустные думы столь очевидны и бросаются в глаза…- признался тиун. - Сие несколько огорчает…Или же это заметили только вы в своей великой мудрости? - понадеялся Арви.
- В своей великой мудрости я заметил почти последним, - Рёрик усмехнулся. - Арви, иди уже к Росе. Послушай, наконец, своего князя.

Вечером Роса, как всегда, не ложилась, дожидаясь возвращения Арви. Хотя это было уже и необязательно. Он все равно с ней не разговаривал. Молча ужинал, порой лишь сухо давая какие-либо указания. Наконец она заслышала шаги в сенях и поспешила встретить супруга. Забрала вещи и помогла раздеться. Все было, как обычно. То есть, как теперь у них заведено: без разговоров и без смеха, лишь с леденящей душу холодностью. Арви умылся и сел за стол, на котором его ожидал ужин. Роса еще раз оглядела скатерть, дабы удостовериться, что ничего не забыла подать. После чего занялась своими котелками.
Арви не притрагивался к блюдам. Отложив ложки в сторону, он наблюдал за женой. Хоть она и стояла к нему спиной, но все же как-то почувствовала на себе его взгляд. Росой повернулась и в растерянности обозрела стол. Решив, что кувшин с напитками пуст, она поспешила подать новый, истолковав отсутствие аппетита супруга именно наблюдением про кувшин. Подойдя к столу, и, к удивлению, обнаружив, что второй сосуд не требуется, она впервые за долгое время вдруг почувствовала руку Арви на своей талии. Роса улыбнулась, ласково смотря в глаза мужа.
Было ясно, что Арви решил пройти мимо сомнений, простить себя и Росу за то, что было в прошлом.

****
Варвара подъезжала к родному Новгороду. Вдали с каждой минутой все лучше проявлялись очертания избушек и знакомых холмов. Дорога была непростой. Но что дорога в сравнении с той радостью, которая ждет ее впереди: родное княжество, любимый муж и милое дитя, вдали от которого сердце рвалось на части. Наконец она в городе. И вот уже показались княжеские хоромы, полные приветливого народу.
Как только прибывшие остановились, Прохор помог Варваре сойти на родную землю, по которой так давно не ступали ее ноги. Она-то думала, что никогда не вернуться ей в отчий Новгород, так и сгинет на чужбине в дурной компании. Но боги пощадили ее и возвратили обратно.
Варвара невольно обратила ищущий взгляд в сторону крыльца. И о чудо – там был Рёрик. Он уже шел к ней. Неужели? Он рад видеть ее! Он что же, вышел ее встречать?! Он не забыл ее!
Как говорится, временем и кус за целый ломоть. Варвара была уже счастлива. Князь, и правда, стоял на крыльце, завидев их еще издали. А как только путешественники приблизились, он вышел им навстречу. Измотанный ответственностью Прохор кинулся приветствовать князя, оттеснив в сторону Славату и остальных.
- С прибытием, - Рёрик похлопал Прохора по плечу, подоспевшего к нему самым первым. - Как дорога?
- Хвала Перуну, ветер сопутствовал…- кивнул довольный Прохор. - Я ведь первый раз был в море…
- Ну и напугал ты нас, князь! - Славата обнял своего воеводу, оттеснив Прохора в сторону. - Как указал, чтоб другой дорогой шли, то сразу решили, что беда какая стряслась. Может, засада или еще чего…
Рёрик поприветствовал и остальных. Вот вечно алый Ингвар, опять обгоревший на солнце. Вот бородатый Хальфсен. Вот угрюмый Кнуд…А это кто? Неужели это та самая Варвара, с которой он расстался, когда еще свирепствовали холода?
Перед князем стояла прекрасная женщина, с красивыми голубыми глазами и нежным румянцем. Она изменилась, а вроде и нет. Одета нарядно, хотя была в дороге много дней. Красивый сарафан. Поверх плечей накинут салоп, отороченный соболем. На руках перстни и браслеты. Она такая необычная и непривычная, что невольно притягивает взор. Такая милая и приветливая, что нельзя не любоваться ею. Она улыбается этому городу и всем, кто вышел ее встречать. Кажется, будто от нее исходят какие-то греющие сердце лучи. Может ли быть такое?! Неужели они так давно не виделись? Отчего она такая знакомая, а вместе с тем необыкновенно загадочная и привлекательная, словно это уже не та самая женщина, что уехала отсюда зимой в слезах.
Как только Варвара поймала взгляд Рёрика, она сразу поспешила ему на встречу, уже забыв обо всем на свете. Подбежав, она крепко обняла своего князя, прильнув к нему. Подняла глаза, в которых было так много тепла и радости. И вот они уже слезятся от счастья. Как это мило. Рёрик не мог оторваться от нее. Она такая трогательная и нежная. Так и хочется прижать ее к себе.
- Нег…- Варвара неожиданно всхлипнула. На ее устах показалась ласковая улыбка.
- Ну, вот ты и дома, - Рёрик обнял уже слезящуюся Варвару и улыбнулся ей от души.
После князя к Варваре кинулось полдвора: многочисленные слуги и просто новгородцы, преданные своей княгине. Все были счастливы приветствовать наследницу Гостомысла на родной земле.
- Наша добрая княгиня воротилась! - радостно носилось в толпе.
- Наша улыбчивая госпожа пожаловала! - слышалось со стороны гридей.
После всех приветствий князь проводил Варвару в терем, где ее уже ожидала малютка Ендвинда, разодетая в нарядный кафтанчик. Варвара поторопилась взять дочь на руки и прижать к себе.
- Она так выросла…- Варвара посмотрела на Рёрика, а потом снова на дите. Глаза ее еще блестели от слез. - Государь, я никогда не забуду, что вы вернули меня. И я счастлива быть снова рядом с вами и нашей дочерью.
- Я надеюсь, еще раз мы не расстанемся, - Рёрик оглядел Варвару с любованием и даже нечаянным восхищением. - Что ж, я должен идти…- неожиданно заключил князь.
- Вы так скоро уходите…- Варвара как будто опустилась с неба на землю. Как она могла забыть? Он не просто ее муж, а она его любящая жена. Есть еще ненавистная Вольна! Должно быть, к ней он так торопится. Да, он вышел встретить прибывшую, но это ничего не меняет. Впереди снова одиночество. А она-то думала, что их последний разговор что-то изменил, и приход князя тогда перед отъездом означал что-то кроме прощания!
- Я ухожу, - Рёрик будто обнял Варвару взглядом. - Но скоро вернусь. Жди меня вечером.
 
Вольна влетела в гридницу, ища Асташа, который с самого утра был здесь по поручению князя. В одном из помещений она обнаружила своего приятеля в компании Надежи, что-то с жаром повествовавшего. Этого новгородского балабола всегда было тяжело заткнуть. Но сегодня он превзошел самого себя, рассказывая Асташу истории из своего далекого детства. Вольна нетерпеливо переминалась с ноги на ногу, недовольно поглядывая на болтливого гридя. Асташ насилу выпроводил незваного гостя и наконец развернулся к землячке.
Все эти дни у Вольны было отменное настроение. Она не сомневалась в успехе предприятия. Что сложного для разбойников подкараулить путешественников, ограбить их и перебить всех до единого? Замысел был прост и естественен. Но вдруг вылезло такое коварство! Вертлячка все-таки вернулась из своего странствия!
- Почему она здесь, если давно должна валяться на сырой земле? - разгорячилась Вольна, когда шаги Надежи стихли. - Почему она ходит, смотрит и улыбается вместо того, чтоб лежать в придорожной канаве?!
- Я удивлен не меньше твоего, поверь, - озадаченный Асташ в недоумении развел руки. Нападение было рассчитано четко, сорваться не могло. - Неудача. Как говорится, без счастья и в лес по грибы не ходи.
- Это все, что ты можешь сказать?! - Вольна уже почти кричала на него. Ей пришлось влезть в долги, втайне от князя занимая средства у купцов, и в итоге все оказалось напрасно. - Я отдала тебе такую огромную сумму, и что я слышу теперь? Ты удивлен! И неудача! - передразнила Вольна. - Мы об этом разве условились?
- Как только я все выясню, ты получишь от меня объяснения. Мне нужно найти этих людей и…
- Объяснения можешь оставить себе! Мне вороти мои деньги! - зашипела Вольна. Она была сражена прибытием соперницы. Но также тревожило и то, что вскоре купцы потребуют от нее вернуть им займы обратно. Она рассчитывала, что когда дело будет сделано и Варвара попадет в западню, справиться с проблемой долгов станет посильно, ведь она сама сразу окажется уже княгиней. Кто посмел бы торопить ее? Но теперь…
- Я не могу вернуть то, чем не располагаю, - заявил Асташ. - Твои деньги я не оставил себе, а заплатил людям, которые согласились помочь нам в беде. И потом, успокойся: то, что мы не доделали в этот раз, завершим в следующий. Долго она здесь не задержится. Считай, ты заплатила за итог, - утешал Асташ.
- Итог должен был быть в том, чтоб она не вернулась из Дорестадта. Итог должен был быть в том, чтоб он ее не увидел! Посмотри, какая она вся святящаяся и жизнерадостная! Даже я еле сдерживаюсь, чтоб не расцеловать ее! А главное, если с ней случится что-то здесь, все сразу подумают на меня! Именно поэтому было очень важно избавиться от нее еще там, вдали от дома! - Вольна схватилась за голову, которая вдруг заныла. Кроме того, от волнений потянуло живот. Вольна теперь уже была в тяжести, и ей то и дело становилось плохо. Если предыдущие беременности ее протекали без осложнений, то в этот раз она мучилась не на шутку. Что уж говорить о сегодняшнем дне, когда ко всему прочему прибавились столь сильные переживания.
- Я сожалею, что так получилось, но поделать ничего с этим в данный миг не могу. В моих силах лишь дать тебе обещание исправить все в ближайшее время…- повисла кратковременная пауза. Вольна задумалась.
- Не трудись обещать того, чего не сможешь выполнить, - прозвучало в тишине. Неожиданная реплика заставила Вольну и Асташа одновременно обернуться на голос, произнесший ее.
Это оказался князь, который, похоже, с самого начала был где-то в соседней горнице и слышал все от первого до последнего слова. Видимо, не без цели ошивался тут Надежа, задерживая Асташа пустыми беседами о какой-то несусветной бессмыслице. И ведь чувствовала Вольна, что-то не то здесь.
- Государь, вы не так меня поняли, - поспешил оправдаться Асташ. - Имелось в виду…
- Нег, что ты тут делаешь? - Вольна была поражена. От удивления она даже приоткрыла рот. - Ты, истинно, все не так понял, - опомнилась вдруг заговорщица. - Мы говорили о…
- Помолчи, - князь смотрел на Вольну с негодованием. Его ледяные глаза светились недобро. Потом он повернулся к Асташу. - А ты иди, родной. На улице тебя давно дожидаются.
Асташ смотрел с надеждой на Вольну, будто она что-то может сделать. Но та молчала, изумленно оглядываясь по сторонам. Гридь поник, медленно поплелся к выходу, еще раз бросив взгляд на наперсницу. Он всегда был предусмотрителен. И сейчас корил себя за то, что в этот день не узрел опасности. Как он мог упустить, что из гридницы имеется несколько выходов! А как предательски была приоткрыта дверь в зал, где обычно заседало боярское вече! Почему он не проверил, пусто ли там. Ведь он чувствовал что-то неладное, но тогда не мог этого объяснить. А теперь уже слишком поздно. И разговор, долженствовавший быть тайным, таковым остаться не сумел.
- Нег, послушай…- начала Вольна после того, как растерянный Асташ скрылся за дверями гридницы.
- Ты поступила так, как могла поступить только самая последняя тварь. Но, похоже, даже не понимаешь этого. Закрой рот, - князь подал знак, повелевающий замолкнуть. Вольна быстро пришла в себя и была готова к речи, но пришлось придержать коней. - У меня не укладывается в голове. Зачем ты сделала это? Разве недостаточно того, что все это время я был с тобой, а не с ней. Что еще тебе нужно? К чему это зверство?
- Я пошла на это, движимая любовью к тебе…- Вольна попыталась все объяснить, но не успела.
- Вижу, - Рёрик не сводил с нее глаз. - И, видимо, любовь ко мне заставила тебя покуситься также на жизни моих верных людей, что я отправил за ней. Разве ты не знаешь, что лучшая часть дружины, самая преданная мне, ушла в Дорестадт? Эти люди мне как братья. А ты осмелилась посягнуть и на них, тех самых, что долгие годы были со мной. Такова твоя любовь. Ты хоть понимаешь, что ты наделала?
- Я не хотела, чтобы кто-то пострадал, - Вольна чуть покраснела. С самого начала ей было плевать на дружину, она даже не вспоминала о ней. Мало ли на земле головорезов?! Будут и другие. - Я не…
- Врешь. Ты осознанно пошла на это, - Рёрик покачал головой, окинув Вольну странным взглядом. - Ты разочаровала меня так сильно, что теперь я даже не знаю, как мне с этим жить. Что мне с тобой делать…Я до последнего не верил. До самой этой минуты, пока ты не появилась здесь и не заговорила.
- Тебе с самого начала было все известно…- сказала Вольна сама себе. Руки ее опустились.
- После того, что услышал, я спрашиваю себя: а хорошо ли я тебя знаю? Почему я так ошарашен, словно меня ударили пыльным мешком из-за угла? - князь развернулся и направился к выходу с намерением удалиться.
- Нег, куда ты? - желая задержать, Вольна подскочила к Рёрику, ухватив его за руку. Она не понимала, отчего он так раздосадован. Что он, вообще, от нее ожидал? Что она будет приветствовать княгиню пирогами?!
- Я ухожу. А ты оставайся. И размышляй над тем, что натворила, - князь одернул руку.
- Обожди, - Вольна поспешила обнять Рёрика. - Я не отпускаю тебя.
- Убери руки, - князь одарил Вольну враждебным взглядом. - И не касайся меня. Убийца.
- А сам-то ты кто?! - заорала вдруг Вольна, потеряв терпение. За что ей все это? Она пришла сюда к нему одному, а нашла здесь Варвару. Она надеялась, что у них будет совет и любовь, но оказалось, что судьба выстроила ей преграды, и их уже не двое, а трое. И сейчас, вместо того, чтоб понять, какие немыслимые мучения он ей причинил, этот зверь напротив, винит во всем ее! Хотя виноват во всех бедах он один! - Рассуждаешь так, словно сам ты безгрешный! Тебе ли упрекать меня, когда ты собственными руками стольких порешил, да еще и без зазрения совести! И ничто в тебе не дрогнуло ни разу!
- Женщина, ты меня с собой не сравнивай. Тебе естеством предначертано дарить жизнь и оберегать ее, а ты что сделала? - Рёрик разочаровывался все больше. - Будь все бабы такие, как ты, давно б вымер людской род.
- Очевидно, сейчас ты мнишь себя добрым князем и благодетелем этих земель, забыв про минувшие свои изуверства! - вспыхнула Вольна. - Прежде на себя оглянись! Я, по крайней мере, пыталась защититься от гадюки, что разделяет нас! Ты же погубил стольких безызвестных…Тех, кто ничего дурного тебе не сделал, а лишь не выказал радость, когда ты грабил их, забирая все, что понравится! Сам небезвинен, чтоб меня судить!
- С тобой тяжело здесь поспорить. И я не отрицаю того, что совершил, - князь внимательно оглядел Вольну. - Но оправдываться перед тобой не стану. Ведь разве не ты всегда твердила, что любят сильного, а доброму не повинуются? - напомнил Рёрик. - Не ты ли постоянно натравливала меня то на одного, то на другого?!
- Я лишь открывала твои глаза, которые обычно застланы пеленой заблуждений. Кто еще сделает это за меня? Вокруг тебя ведь одни подлизы! А народ…Люди должны бояться, только так они будут послушны и добропорядочны. Они должны знать, какова кара за проступки. Ты ведь сам думаешь, как и я! И не говори, что нет! - замахала руками Вольна. - Или будь как Гостомысл и окажись на воротах собственного города!
- Разговор окончен. Уйди с дороги, - неожиданно прервал речь Вольны князь.

Выйдя на улицу и вдохнув свежего воздуха, Рёрик задумался о том, что было бы, если б он так и не узнал об этом готовящемся покушении. Если бы в одно весеннее утро в дверь его гридницы не постучали…
В дверь княжеской гридницы постучали. На пороге стояла Рада. Она казалась несколько растерянной.
- Государь, не взыщите, что отвлекаю вас от ваших занятий…- Рада в нерешительности потирала ладошки, продолжая мяться у входа. - Но мне необходимо перемолвиться с вами о чем-то очень важном.
- Говори, - кивнул Рёрик, зевнув.
Рада недоверчиво оглядела писаря, ютившегося в углу. И только после того, как Рёрик выслал его, она начала.
- Я позволила себе прийти сюда лишь потому, что если не поведаю вам того, что узнала, то большая беда сотворится. А обратиться мне не к кому. Ваш тиун в Изборске. Ваш помощник Прохор на пути в Дорестадт. А больше я такое доверить никому не могу. Единственное, что меня пугает - поверите ли вы моим словам. Ведь я и сама почти не верю себе, - Рада замялась. - Я не решаюсь начать, потому что боюсь разгневать вас…Но тем временем только вы можете что-то предпринять и предупредить несчастье…
- Ну давай уже, рассказывай…- махнул рукой князь, которого утомляли долгие вступления.
Рада, как смогла, поведала все, что слышала, будучи под окном, когда Вольна и Асташ объяснялись между собой, раздумывая, как лучше устранить Варвару где-нибудь по дороге. Князь слушал молча, не прерывая сказительницу. Лицо его было непроницаемо, однако по глазам было видно, что он взбешен.
- Вы не поверили мне? Вы решили, что это наговор?- Рада опустила голову. Этого она и боялась. Все знают, как он любит Вольну. В последнее время между ними не все складно. Та в своей наглости забыла, кто здесь князь. То и дело лезет не в свои дела, о которых женщине и знать не полагается. Она уже всех вокруг доняла. Ее гордыня возмущает каждого от мал до велика. Держит себя так, словно она законная княгиня Новгорода. Но не смотря на все это, князь все еще с ней. Небезопасно вменять ей что-либо.
- Твое обвинение слишком серьезно. И со временем мы увидим, обманула ты или нет. Но для тебя лучше, чтобы это была правда, - разозленный князь был крайне угрожающ.
Рёрик вспомнил этот эпизод и свои раздумья, полные сомнений. А теперь уже даже нет вероятности ошибки. Чудовищный рассказ оказался правдой.

- Это ты! Все из-за тебя! - Вольна швырнула чашу в заходящую Вассу. Жена Мирена еле успела увернуться. Раздался звон разбившейся о стену посуды. Вольна тяжело дышала, не сводя глаз с вошедшей.
- Что за гром среди ясного неба? - Васса недоуменно рассматривала взбешенную подругу.
- Не такое уж оно и ясное, если друг вонзает нож в твою спину! - заорала Вольна. - У меня была всего одна просьба: держать язык за зубами! Твой длинный ядовитый язык! Но ты все ему рассказала!
- Кому? - удивилась Васса, не понимая пока, о чем вообще идет речь.
- Негу! - заорала Вольна. - И не делай такое лицо, будто бы не разумеешь, о чем я! Кроме тебя больше никто не знал! Никто! - вопила Вольна, пока Васса растерянно пожимала плечами. - Я пригрела тебя, одела, накормила! Если бы не я, ты бы до сих пор ходила в обносках! Но тебе этого мало! Ты желала мне только зла все эти годы! Только зла! Вместо благодарности ты отплатила мне предательством!
- Что ты такое говоришь? - дрогнула Васса.
- Из-за тебя эта ведьма вернулась сюда оправданная...- пугающе тихо произнесла Вольна. - Из-за тебя я терплю поражение за поражением…Из-за тебя все, что я создала, теперь под угрозой…
- Я ничего ему не говорила, - недоумевала Васса. - Клянусь, я ни слова не сказала…
- Ты должна была помогать мне также, как я все это время помогла тебе. Но ты продала меня, - Вольна не слушала оправданий Вассы, поскольку была уверена в виновности последней. - И за что? За монеты? За обещания? За княжескую улыбку? Ты всегда завидовала мне. Всегда в тайне желала получить то, что принадлежит мне. И в итоге сделала подлость. Ты заплатишь за измену. А теперь убирайся и жди…Я разрушу все, что ты любишь. Все, что дорого тебе, я уничтожу. Точно также, как ты поломала мне всю мою жизнь!
- Решать тебе…- Васса окинула подругу равнодушным взглядом. Дружба с Вольной не только забавляла, но и тяготила. А после таких слов сможет ли она, Васса, снова простить свою благодетельницу? 
Васса вышла прочь, не сказав ничего напоследок. Теперь напугать ее не так просто.

День до вечера для Варвары пролетел скоро. Не успела она еще привыкнуть к мысли о том, что вот он дом, а рядом любимое дитя, как на землю спустились сумерки. Знакомые постройки потонули в таинственной полумгле, не позволив княгине усладиться родными силуэтами, по которым так истосковалось ее сердце. Но это ее не печалило. Ведь именно вечером князь обещал прийти к ней на ужин.
Варвара ждала Рёрика с нетерпением, но одновременно и неким трепетом в сердце. Отчего-то никак не получалось унять себя. Наконец она заслышала сначала голос Рёрика где-то во дворе, а после и его шаги на ступенях.
- Мой князь, - любезно поздоровалась Варвара, чуть склонив голову. Так хотелось обнять его в этот миг. Но что может быть хуже назойливости? Лучше оставаться на месте и ждать. - Доброго вам вечера…
- И тебе, - пожелал Рёрик, оглядев свою княгиню с ног до головы.
- Позвольте, я помогу вам, - Варвара принялась забирать у правителя верхнюю одежду. После чего пригласила к столу, на котором его уже ждали ароматные кушанья. Рёрик проследовал к своему обычному месту – в уголок возле окошка, где гостеприимно раскинулось уютное креслице, обитое шкурками.
- Что ж, рассказывай…Как дорога? - князь принялся за свой ужин, не задерживаясь.
Варвара приступила описывать поездку и последние дни пути, которые выдались особенно сложными. Ведь внезапно путешественников застигло ненастье. Пришлось затаиться в одной крохотной деревеньке. Было нелегко заставить себя покорно ждать подходящей погоды, поскольку душа скорее рвалась в родной город. Более всего желалось обнять дочь и, конечно, увидеть своего князя, а не сидеть в чужой избе...
- Почему не вечеряешь вместе со мной? - заметив, что Варвара только рассказывает, но не ест, уточнил Рёрик. Он был из тех, кто не любил трапезничать в одиночестве.
- Меня переполняет столько чувств, что я не могу ни есть, ни пить, - призналась Варвара.
- Меня тоже переполняют чувства, но от этого есть хочется только сильнее, - пошутил князь, отодвинув пустые миски и принявшись искать что-то по столу глазами.
- Что такое? - забеспокоилась княгиня, также бросившись обозревать опустевший стол.
- Воды, - коротко сообщил Рёрик, уже зная наперед, что сейчас она сама помчится за кувшином. Можно было бы выпить вина или клюквенного морса…Но сегодня хотелось ее заботы. Да, опека Варвары всегда была особенно трогательна. А у него самого сегодня, явно, игривое настроение.
- О, конечно, - поспешила Варвара в стряпную, коря себя за забывчивость. Она могла бы позвать Мираву, дабы та подносила все требуемое по мере необходимости. Но все же она предпочитала лично озадачиваться подобными мелочами. Все-таки это не простой гость. Да и зачем тут Мирава?!
Вскоре Варвара вернулась с кувшином воды, продолжив свой рассказ о нелегкой стезе в Новгород. После чего они заговорили о дочери. На протяжении всего времени, что гостила вдали от родных мест, Варвара очень переживала за кроху. Но увидев ее сегодня нарядной и улыбающейся, поняла, что тревожилась напрасно. Что бы там ни было, за маленькой княжной ухаживали на совесть. И отсутствие матери не сказалось на малышке. К тому же ее успехи поразительны! Когда Варвара покидала город, малютка еле стояла на пухленьких ножках. А теперь она уже бегает! Да к тому же постоянно лопочет о чем-то на своем языке!
Довольный Рёрик давно покончил со своим ужином и сейчас с умилением слушал болтовню Варвары.
- Кстати говоря…- Варвара вдруг вспомнила о Любаве, о судьбе которой не успела пока ни у кого осведомиться. И все же она даже не знала, как лучше подступить к этой теме, чтоб не утратить приятного настроения в этой горнице. Отпив глоток воды для непринужденности, она решила спросить, как есть. - А…А где Любава?
- Я не интересовался…- сообщил князь. - Сдается мне, Лютвич с ней уже поквитался за всех нас…
- То есть, как…- Варвара чуть не подавилась своей водицей. Да, Любава преступница. Из-за ее происков выслали саму Варвару. Но отчего-то все же жаль горемыку. Тем паче, Варвара отчетливо помнила, по чьей воле прибыла сюда та несчастная. Можно было б ее отчитать, а потом выслать, но не более того. Думала Варвара про себя, продолжая вслух, - «поквитался»? То есть, он, что…- никак не могла сформулировать княгиня. - Я лишь хочу сказать, что, мне думается, не так существенен ее проступок, чтобы быть наказанным столь строго…
- Не так существенен? - переспросил князь, оглядев Варвару. - Как сказать…Она предала своего мужа и свою княгиню. Разом двоих. Вам обоим грозила суровая кара по ее вине. Лютвичу впопыхах чуть не отхватили голову, когда он явился. За ней, кстати говоря. А он ведь ценный воин. По крайней мере, толку от него гораздо больше, чем от Любавы. Что до тебя…Тут я даже в некой растерянности…Зачем ты защищаешь ее? - князь знал, что Варвара – добрая  душа. Но уже успел подзабыть. И сейчас забота о Любаве казалась ему диковинной. - Тебя чуть не казнили. По крайней мере, опозорили на весь Новгород, выслав вон. Хорошо, что твоя честь сейчас восстановлена. Но этого могло и не произойти. И ты называешь сие несущественным проступком?
- Конечно, вы, как всегда, правы…Вина ее значительна…- по привычке поддакнула Варвара, готовясь возразить. - Вот только мне кажется, что расплата все же слишком жестока. Согласно нашему доброму своду ей грозило немало бед. Могу я спросить…И какую кару вы назначили для нее?
- Я ничего не назначал. Неужели у меня нет других занятий, как придумывать участь для Любавы? - усмехнулся князь. - Я же сказал тебе, что ее судьба вверена Лютвичу. Он и решает ее.
- Государь, ну а вы…Вы не пожелали ее защитить? - вырвалось у Варвары.
- Для этих целей у нее имеется супруг, - пожал плечами Рёрик. Было заметно, что его не очень беспокоит удел бедной Любавы, некогда влюбленной в него. - Ты хочешь обсуждать Любаву? - уточнил князь.
- О, нет, конечно, вы правы…- по обыкновению согласилась Варвара, хотя на самом деле не разделяла его точки зрения. Мог бы и вступиться за несчастную! Ведь одного его слова было б достаточно! Все-таки они столько лет знакомы. И Умила расстроится, узнав о трагической судьбе дочери Дражко. - Кстати говоря, ваша матушка шлет вам в дар эти рубахи! - Варвара поспешила сменить тему, указывая на стопку одежд, которые старая княгиня заботливо приготовила для сына. За этой новостью последовали прибаутки. Чего еще ждать от матушки! Только ей может прийти в голову, что у князя нет рубах!
- И как тебе Дорестадт? - после всех шуток о рубахах поинтересовался Рёрик.
- Он обернулся для меня мрачной темницей. Ведь рядом не было вас, - не соврала Варвара. Сейчас у нее в голове вертелся только один вопрос: рассказывать ли ему о тех бедах, что постигли ее в том ужасном городе. Хотелось детально поведать сначала о гнусных покусительствах Синеуса, а затем о том, как тот вдвоем с матушкой пожелал отослать ее в Хедебю вместе с Эйриком! Это не говоря уже о пренебрежении к ее особе. Но сложность в том, что, во-первых, князь может не поверить (все это слишком цинично и вероломно), а во-вторых, не хотелось сегодня портить ему настроение этим повествованием. После этого впечатление от встречи с ней будет омрачено. С другой стороны совсем сокрыть эти эпизоды нежелательно. Он должен знать о реальном отношении семьи к ней и не дивиться, если в следующий раз на ее голову обрушится новая клевета.
Варвара все же не решалась приступить к изложению Дорестадтских приключений, хотя очень хотелось.
- Что-то у тебя здесь зябко, - поглядывая на свою княгиню, сообщил Рёрик, вырвав ее из раздумий. Она, как всегда, повествует весело и занимательно. И все же, несмотря на растроганность, он уже как час сдерживается, чтоб не прервать ее увлекательные сказы. Ведь любоваться ею это еще полдела. Хочется дотронуться до нее. Якобы невзначай. Скажем, до руки, когда она что-нибудь подаст ему. Но лучше, конечно, сразу обнять ее. Он и за этим дурацким кувшином ее отправил неспроста. Ждал, что она наконец приблизится к нему. Но что за досада. Она поставила перед ним водицу, дотянувшись со своего края стола. Вот почему она не подошла? И все же…Обнять. Прижать к себе…Нет, не так, как там, во дворе, при всем честном народе. По другому. Крепко. Чтоб чувствовать, как бьется ее сердце. Чтобы ее дыхание коснулось его. И, конечно, убрать этот платок с ее плеч…Вот только захочет ли она его объятий? После всего-то…Одно дело - радость встречи там, во дворе…Там она, может, самого черта обняла бы, если б он приветствовал ее в родном городе!
- Сейчас прикрою ставни, - Варвара поднялась со своего места и поспешила к окну, рядом с которым сидел Рёрик. Конечно, ему было бы ближе. И сподручнее. Но, видно, не княжеское это занятие, скрипеть ставнями. Или самому ему лень затрудняться подобными пустяками. В любом случае ее это не возмущало и не обижало, так как она привыкла суетиться возле него в те редкие моменты, когда он заглядывал к ним с дочкой.
Варвара протянула руку к оконной дверце, но ухватиться за нее так и не успела. Рёрик обнял ее за талию и усадил к себе на колени. Она несколько смешалась. От неожиданности. И потому, что не привыкла к таковому вниманию с его стороны. Временами ей невольно желалось получить от него немного тепла и ласки. И кажется, она уже даже размышляла над этим. Но, тем не менее, сейчас все же как-то неловко.
- Я не затворила, - начала смущенная Варвара, указывая на открытое окно, до коего было не дотянуться.
- Мне не холодно, - вдруг сообщил князь.
- Но вы же сами…- Варвара запуталась вконец.
- Я хотел, чтобы ты подошла ко мне, - пояснил Рёрик причину своих проделок просто.
- Вам стоит только приказать…- потупив взор, напомнила Варвара.
- Но я не хочу приказывать. И принуждать не хочу, - на этих словах Рёрик нежно провел ладонью по щеке Варвары. Он всегда чувствовал это, но никак не мог объяснить. Ее хотелось защищать. Ей хотелось помогать. Ее хотелось оберегать. Потому что она принадлежит только ему. Она лишь его и больше ничья.
Варвара подняла глаза на князя и не узнала его взгляд. До сего дня он не смотрел на нее столь очарованно.

****
Изборск. В этот вечер Вешняк был задумчив. Он погрузился в свои размышления столь глубоко, что даже не замечал собственной жены, которая сновала по горнице, хлопоча по хозяйству. Она давно привыкла к тому, что ее супруг много времени посвящает делам родного города. Что и понятно. Ведь глава вече Барма не отличается особенным рвением. Он старается нравиться новому правлению. Порой в ущерб землякам. Была же давным-давно история с варяжским дружинником Торольвом, который убил на рынке продавца за то, что тот не продал ему коня. Кроме торговца пострадало еще несколько человек. А когда приспели за помощью к Барме, он всячески отлынивал от решительных действий. Тогда воззвали как раз к Вешняку. И он не отказал. Пошел с народом за правдой к наместнику, коим тогда был Годфред. На деле выходит, что главный не Барма, а Вешняк.
Жена Вешняка вздохнула, оглядев серьезного мужа. Ему снова не до нее. Продолжила вытирать пыль с полок. Вдруг в дверь кто-то постучал. Час поздний, почти ночь. Кто же это? Жена Вешняка поспешила в сени.
- Я сам, - остановил Вешняк супругу. Встал со своего места и отправился на выход, попутно поправляя полы кафтана. Приблизился к двери и отворил засов. На пороге стояло двое мужчин. Одного из них Вешняк знал. Это был его приятель Буян. Другой, одетый неприметно, был Вешняку незнаком. - Милости прошу.
Вечерние гости проследовали в избу. Вешняк запер дверь, предварительно оглядев улицу. Войдя в горницу, он затворил и ставни. Буян поздоровался с женой боярина, а незнакомец, наконец, снял свой капюшон.
- Голодны? - перво-наперво уточнил хозяин; жена Вешняка застыла в ожидании ответа с тряпкой в руке.
- Не стоит беспокойств, - Буян отрицательно мотнул головой. После чего указал на своего спутника, представив его Вешняку. - Это и есть Вадим, про которого я рассказывал тебе. Прибыл сегодня…
- Оставь нас, - повелел Вешняк жене. Та замешкала, переводя вопросительный взгляд с гостей на мужа.
- Но я не разумею…Вешняк, ты что опять вздумал? Ты же обещал…- плаксиво затянула хозяйка дома.
- Я сказал, оставь нас, - уже более сердито распорядился Вешняк. Потом смягчился, поясняя, - это мои добрые друзья. Не о чем тревожиться. Приспели обсудить торговые дела. Не переживай. И ступай…- Вешняк выдворил растерянную жену за дверь. Она еще раз недоверчиво оглядела вошедших и нехотя вышла.
- Твоя жена беспокоится, как бы ты не влез в какое-нибудь мутное дельце, - усмехнулся Буян.
- Я не ввязываюсь ни во что недостойное. Ты меня с кем-то путаешь…- ответил Вешняк серьезно.
- Однако то, что мы пришли обсудить, иначе, как заговором, не назовешь, - пожал плечами Буян.
- Теперь спасение родного княжества граничит с преступлением. И мы должны встречаться по ночам, словно разбойники. Что ж, вернемся к основному, - предложил Вешняк после отступления.
- Это Вадим, и он с нами, - Буян указал на своего спутника. - И кстати, уже немало потрудился для дела.
- Буян рассказывал о тебе много раз, Вадим. Он восхищен твоей храбростью и предприимчивостью, - Вешняк протянул загадочному гостю ладонь в знак знакомства. - Рад, что наша встреча наконец состоялась.
- Я тоже рад, - Вадим пожал руку боярина. Открытая ладонь - всегда признак доброхотных намерений. Длань, в которой нет оружия, благожелательна. Что до руки Вешняка – она крепка и уважительна. Ему можно доверять. Он, кажется, не размазня и не отступит в решающий момент. Заключил про себя Вадим. - Начну сразу же с главного, без предисловий. Я с вами и всеми теми, кто не доволен новой властью и желает ее свержения.
- Наши ряды ширятся, - улыбнулся Вешняк. - Буян поведал мне о твоих намерениях, и, признаться, они восхитили меня. Ведь сам я и не помышлял ни о чем повсеместном, охватывающим сразу несколько княжеств.
- Я вообще ни о чем не помышлял, доколе Рюрик не убил моего брата, - сообщил Вадим резко. - Вороги заполонили наши земли, привезли сюда семьи и живут здесь, как хозяева, забыв о наших слезах. И я вздохну спокойно лишь тогда, когда отомщу за Пересвета и всех тех, кто пал от руки проклятого убивца.
- Я погляжу, у вас с Буяном много общего. Тот тоже мятежная душа, и кроме того, такожде как и ты, потерял родного брат по вине Рюрика…- Вешняк уселся на лавку и предложил гостям также расположиться.
- Не только у нас двоих много общего…- Вадим уселся на скамью рядом с Буяном. - Ведь если недовольных было бы всего двое, то я бы не сумел собрать сотни людей, готовых нас поддержать. Я знаю, что Буян попытался убить подлого чужака, но у него ничего не вышло. Ведь так, Буян? - Вадим оглядел друга.
- Так. Попытался, - согласился Буян. - Но меня постигла неудача. Сперва я много дней выслеживал его. Все хотел подстеречь где-нибудь одного. Но он всегда с гридями. Они не оставляют его ни на миг. Тогда я вспомнил о том, как избавились от Годфреда, - на этих словах Буян оглядел Вешняка. Кто именно явился главой сговора против Годфреда, было до сих пор неизвестно. Многие думали, что женщина, которая убила его, имела на то собственные причины. Но большинство изборчан считало иначе. А именно то, что она лишь убийца, кем-то подосланная выполнить приказ. - Зачем выслеживать и караулить, если проще всего зайти в горницу прямо через дверь?! Но я оказался не так искусен, как порешительница Годфреда. Из задуманного мне не удалось ничего. Я не только не убил его, но, к тому же, и попался, - с досадой вспомнил Буян свою неудачную попытку.
- Вот именно, - кивнул Вадим многозначительно. - В том то и дело, что не так просто сокрушить этого злодея. Мало того, что к нему не подступишься, так к тому же он и сам этакий лиходей, что кого угодно уложит. Я не заблуждаюсь во мнении, что он обычный человек, которого можно легко одолеть с наскока. Тем паче, в одиночку простому горожанину, будь то боярин или смерд. Именно потому я и не предпринимал таких попыток, заранее обреченных на провал. Переворот – это еще опаснее. Но в трудном деле нет легких путей.
- Моя атака тоже была не из легких, - вспомнил Буян свой неудачный опыт. - Я все продумал наперед. Рассчитал силы и нападение. Но он даже царапины не получил от меня. Недобрые боги охраняют его…
- Давайте не будем пускаться в бесцельные рассуждения, - предложил Вешняк. - Ясно, что он не какой-то чахлый паренек. И нет ничего диковинного в том, что твое покушение сорвалось, Буян. Вадим, я долго ждал нашего знакомства. И теперь хочу знать, чего ты успел добиться за все это время. Поведай нам свои мысли.
- Мысли мои таковы. Мы поднимем восстание в Новгороде и убьем Рюрика, - коротко наметил Вадим. На лице Вешняка пятном проступило разочарование. Он ждал большего от прославленного Вадима, о котором уже давно наслышан. Вадим же, прочтя мысли хозяина в его глазах, усмехнулся и продолжил. - Это не все. Одновременно с этим взбунтует Изборск, где княжит его брат - Трувор. Убьем Трувора! - жестко и решительно обозначил Вадим. Возникла пауза. - Пусть князь Рюрик почувствует то же самое, что пришлось однажды испытать мне…- взгляд Вадима застыл на бревенчатой стене избенки.
- Что ж, тут все вроде ясно, - согласился Вешняк шутливо. - Как, собственно, ты себе это воображаешь?
- Есть определенные люди, которые готовы выступить со мной в решающий день, - начал Вадим.
- И что это за люди? Сколько их? Кто они вообще такие? - Вешняк недоверчиво заложил руку за руку.
- Не стану перечислять тебе поименно каждого. Но поверь, среди них сельчане, купцы и даже волхвы…
- Волхвы? - удивился Вешняк. - Не могу представить себе, чтобы хитрые ведуны поддержали нас…
- А тебе и не нужно. Придет день, и ты увидишь все сам, - пообещал Вадим уверенно.
- Купцы, сельчане, воины – возможно, но волхвы…Нет. Они всегда пасутся вдали от неприятностей. А наша задумка граничит с оными весьма тесно…- засомневался Вешняк. - Вероятно, ты преувеличиваешь…
- Что ж, раз ты все еще колеблешься, то я поясню. Есть в Новгороде пара ревнителей, самых истовых и смелых. Ягила и Умён. Волхв храма Велеса и летописец этого же поклонения. Они знают, кто такой есмь князь на самом деле и как именно он оказался во главе семьи, зовущейся княжеством. Кроме того, Ягила не простой какой-то служитель, коим кажется неопытному взгляду. Широкие яркие одежды, упитанность и улыбка делают его с виду безобидным и даже забавным. Но на самом деле он все равно что отец всех верующих…
- Если память не изменяет мне, верховный волхв в Новгороде - Веда, а вовсе не Ягила, Велесу служащий. И таким образом, его с трудом можно назвать отцом всех верующих, - вывел Вешняк.
- Веда – дешевка, - усмехнулся Вадим. - Готов целовать пятки любому, кто заплатит.
- Тем не менее, именно его нужно считать отцом всех верующих, - заметил Вешняк. - Ведь именно его рука сплетает разрозненные прутья в единый сноп. Жрецы всех богов покорны именно ему, а не твоему Ягиле…
- Отец должен защищать своих детей. А Веде плевать на нас. Пришли чужаки. Со своими жестокими богами, требующими кровавых подношений. А он встречает их радушно, дескать, каждый может верить в то, во что хочет! А меж тем ему бы следовало воспротивиться новой власти, принесшей чужие верования.
- Я не совсем согласен с тобой, - Вешняк не имел привычки молчать, даже когда все окружающие немотствуют. - По мне, так Веда поступил мудро, проявив терпимость к пришлым и их божествам. Было бы хуже, если бы варяги не только ворвались в нашу жизнь, но и в нашу веру. Зачем злить зверя? Учитывая, что сила в данный момент на их стороне, они легко могли бы насадить свои обычаи и заставить чтить их богов.
- А почему ты так уверен в том, что этого не произойдет позже? - Вадим был на грани своего обычного взбудораженного состояния. - Ведь, что хуже всего, сам Рюрик и вовсе христианин, как говорят!
- Как говорят…Языками все горазды чесать. Не обязательно, что все, сказанное, правда. Но даже если и так, то что дальше?! - Вешняк пока не видел связи между верованиями князя и опасности в этом для словен.
- А то, что однажды ему взбредет в голову призвать на наши земли крестопоклонников! - Вадим уже начинал горячиться непонятливости Вешняка. - Он сам принял стороннюю веру, порожденную на земле иудеев, и может возжелать и нас заставить почитать ее! Неужели мы отринем богов наших предков ради выдумок чужого народа?! Нельзя допустить такого! Именно поэтому Ягила и поддерживает наш благой замысел! Во главе нашего княжества должен быть наш брат, который чтит наших богов, а не поклоняется распятию!
- Признаться, я не слишком силен в вопросах веры, - отступил Вешняк. - Неужели Рюрик христианин? Что-то не верится. Я слышал, его дружины гоняли христиан…Что-то здесь нечисто, как всегда.
- Если и нет, то какая разница?! - Вадим не понимал, к чему эти рассуждения. - Не крест, так лютые северные боги захватят нас однажды! И Ягила понимает это. И он не глух к нашим мольбам! В отличие от Веды.
-  И все же я слышал, что в его дружине есть бойцы разной веры, - припоминал Вешняк. - А он, как глава, объединяет их всех каким-то образом, очевидно, под волей какого-то общего бога для всех воинов…
- Каким образом? - Вадим вперил в Вешняка суровый взгляд. - На своем драккаре он мог делать, что угодно. Но мы не позволим искажать саму суть веры ради оравы недружных громил.
- Я тоже слыхал, что когда-то давно, он принял крест, - встрял вдруг Буян со своими воспоминаниями.
- То, что говорят, может быть кривдой. Справедливости ради, скажи: построил ли он за эти два года хоть один христианский храм? Или храм северным богам? - уточнил Вешняк. - Я слышал лишь о храме Перуну.
- Еще похвали его, - огрызнулся Вадим, удивленный рассуждениями Вешняка. - Очнись. Он затаился лишь на то время, пока власть его не окрепнет. Придет час, и злодей еще покажет свое истинное лицо.
- Я согласен в том, что он злодей. Но что до веры…У меня создалось впечатление, что он вообще безбожный нечестивец, если построил ради любви народа храм чужому Перуну! - заключил Вешняк.
- Наконец, ты понял. Он сделал это ради выгоды. Но истинные стремления его еще проявятся!
- Когда я был в Царьграде, то говорил с одним монахом, - вдруг вспомнил Вешняк. - Он рассказал мне, что греки и иудеи не братья по вере, и ничто роднить их не может. Византийцы не стали бы…
- Ты сдираешь лишь корочки, а я всегда вгрызаюсь в самаю суть, - отрезал Вадим, перебив Вешняка. - И твой монах лишь узколобый отсталый проповедник, исповедующий то, о чем понятия не имеет.
- Я не стану спорить с тобой о чужих богах, поскольку не имею о них достаточного представления, - в итоге отступил Вешняк. - Мы отклонились от главного - Ягила и Умён. Ты сказал, они согласились поддержать нас. Теперь с твоих слов я вижу, что некоторые основания у них имеются. Но в чем будет состоять их помощь?
- Во-первых, они помогут поднять людей. Тех, кому небезразлична судьба народа, веры и собственных потомков. А во-вторых, они отразят в своих письменах истинную историю. Книга Велеса – ценный труд последних летий, освещающий все происходящее. Ягила и Умён позаботятся о том, чтоб события эти были правдивы. Напишут, что Рюрик – не русич. Не брат наш, как велено было сообщить по всем соседям нашим и в народе, дескать, он родственник Гостомысла! - возмутился Вадим. - Он варяг! Чужой! А мы не зовем чужаков! И принуждать нас к этому мы не позволим! - с жаром заключил Вадим.
- Все это весьма справедливо…- задумался Вешняк. - Но каким именно ты видишь ход вещей?
- По большому счету, все не так уж сложно. Нужно окружить княжеские хоромы и перебить всех, кто там найдется. Далее примемся за его сторонников, будь то бояре или воины…- Вадим подался вперед, нависнув над столом. Водворилась снова пауза. Лишь Буян постукивал кончиками пальцев по столу, нарушая тишину.
- И как ты определишь, кто есть его приверженец, а кто лишь слабый духом трус? - недоумевал Вешняк.
- Убьем каждого, кто покажется нам княжеским прихвостнем! - коротко пояснил Вадим.
- Так не пойдет. Могут пострадать невинные. У нас должны быть четкие цели. Мы не можем полагаться только на свои измышления и на то, что нам «покажется», - рассудил разумный Вешняк.
- Что ж, тогда убьем всех пришлых. Что касается остальных, то их имена можно обговорить заранее, - Вадим задумался, а потом продолжил, глядя куда-то в сторону. - Я сам родом из Новгорода. И мне известно, что множество моих земляков пришло к нему в дружину наниматься! Экие умницы! Князь ведь хорошо платит, балует подарками и своей милостью…Все знают, как он любит своих гридей! Их и закон обходит стороной. Им и почет такой, как никому другому. При скупом Гостомысле такого, пожалуй, не было. Как не было и разбоя средь бела дня. И гриди не косили направо-налево всех, кто им не нравится. Удача, что Рюрик иной! Нельзя упускать случай подняться и набить карманы! Надо поспешить скорее на службу! - провозгласил Вадим с сарказмом. - Теперь скажи, Вешняк, разве эти люди могут назваться моими братьями после всего?!
- Я понимаю твой гнев. И доводы, приведенные тобой, отчасти верны. Но ты должен помнить, что мы все лишь люди. У нас есть семьи, о которых нам должно заботиться. Я и сам был вынужден состоять сначала при Годфреде, а теперь при Труворе. Мы все занимаемся тем, что умеем. Я не мог бросить вече и взяться за поля, лишь бы не договариваться с чужеземцем. И не надо путать необходимость с желанием, - рассудил Вешняк. - Тем паче, что не все пострадали от Рюрика в тот день. Лишь малая часть. И свидетельство этому имеется весьма очевидное: никто толком не знает, что произошло. Более того, в народе он слывет защитником, спасшим Новгород от Изяслава. Здесь в Изборске принято думать, что мы сами же его и пригласили. И всего несколько бояр знают, как в действительности совершалось «призвание». Так что не будь строг к его помощникам, которые, вероятно, в большинстве своем заблуждаются так же, как и прочие другие…
- Ты судишь по себе. Ведь у тебя необходимость, как ты говоришь. А у иных именно стремление к наживе и преданность чужаку, - горько заметил Вадим. - При Рюрике есть новгородцы, которые служат истовее тех, кто пришел с ним вместе два года назад. Вот и посуди, нужда это или все-таки верность новому князю. Как бы это ни было, но мы должны избавить нашу землю не только от ворога, но и от всех предателей!
- Не знаю, что сказать…Думаю, со временем картина прояснится. И мы уже будем точно различать, кто нам друг, а кто враг. И, конечно, мы не пощадим тех, кто с ним…Пусть даже наши земляки…- сдался Вешняк. Похоже, в данном случае Вадим прав, хотя все это и жестоко звучит. - Однако тех людей, что ты собрал, боюсь, может оказаться недостаточно. Как ты сам заметил, княжеские хоромы охраняются с тщанием. И не простыми мирными крестьянами. А свирепыми варварами…Как мне кажется, наше дело обречено на провал, если мы ограничимся только малой кучкой недовольных, - заключил Вешняк. - Нужен взбунтовавшийся народ. Сотни людей. Которых будет не так-то просто усмирить горстке гридей.
- Ты прав. И на этот счет я уже все продумал наперед, - заявил Вадим.
- Нечего продумывать. С нами должен быть город, иначе всему делу конец, - сурово заметил Вешняк.
- Я же сказал, что позабочусь об этом! - повысил голос Вадим. Его глаза блестели какой-то мыслью. По манерам он напоминал Буяна – такой же отважный и увлеченный идеей. - Народ будет с нами! Даю слово!
- Не будет, - просто возразил вечно-спокойный Вешняк. - В целом люд доволен Рюриком. Тот сделал все возможное, дабы простые смерды восхищались своим князем. По любому поводу закатывает празднества... Пишет для них законы. Строит храмы…Готов откликнуться на любой зов своих подданных. Вот, к примеру, водился тут у нас один разбойник. Емельяном звали. Это был не просто разбойник, а почти второй князь. По крайней мере, боялись его не меньше. Всех угнетал. Люди уснуть спокойно не могли. Так Рюрик его поймал и убил…Народ князя любит…А те несчастные, что пострадали от его нерадивых гридей…Кто они вообще такие? Сколько их? Единицы. Довольных куда больше…
- Все, что ты говоришь, на первый взгляд, верно. Но ты заблуждаешься, - заявил Вадим. - И я тебе это докажу. Любовь народа непостоянна, как любовь девицы. И память коротка также. Они вмиг забудут о его благих поступках, как только он ошибется. А хоть раз промахивается каждый. И этот змий тоже. Ведь он лишь смертный, пусть и не совсем обычный. Наша задача заметить искру и раздуть из нее пожар! - возгласил Вадим.
- Мы можем ждать эту искру еще десять лет, - заметил Вешняк недоверчиво.
- Ты снова обманываешься. Искры уже летят от его яркого костра…Вот токмо раздуть их некому. Но, исполать богам, есть мы с тобой и те люди, что я собрал за эти два года…- заключил


Рецензии