Слово. Серия 2. Книга 5. Ие Руса лим

СЛОВО. Серия 2. Книга 5



Мир устроен совсем не так, как нам только совсем недавно пыталась внушить сама разгромившая к сегодняшнему дню свои же основы современная наука. И все описываемые в ней исторические события, напрямую увязанные с неправильным пониманием географии Земли, подлежат серьезному пересмотру. Так совершим же этот пересмотр сами, не дожидаясь, когда сама наука поднимет, наконец, лапки вверх и попытается вновь придумать для нас уже новую и вновь ложную версию.


Ие Руса лим


Часть 1. Африканская Европа и Азия


Летопись начала



В странную сказку, явно на заказ некогда изготовленную Чарльзом Дарвиным, серьезные ученые не верили никогда: ни в те далекие времена, ни в эти. И если еще в XIX веке идеологам марксизма все же удалось запустить эту непроверенную гипотезу в качестве господствующей, то на сегодня данное религиозно-фанатичное верование, не встречая своего подтверждения вообще ни в чем, потихоньку оставляет разгоряченные фантазиями головы — холодный разум берет верх над мифологией некогда усвоенных бредовых теорий.
Сегодня в невозможности возникновения мира по теории эволюции расписались такие отрасли современной науки, как космогония, термодинамика, физика, микробиология, систематика, палеонтология и генетика [226]. Итак, космогония:
1. «…существуют убедительные данные, подтверждающие “молодость” Солнечной системы: установлено, что Солнце каждый час уменьшается в диаметре на 1,5 метра… [уже 10 тыс. лет назад лишь еще по этим показателям мамонты могли пребывать на Земле лишь в поджаренном состоянии — А.М.] Учитывая тот факт, что теория термоядерного синтеза в недрах Солнца не подтвердилась, так как было обнаружено аномально малое количество нейтрино, то надо сказать, что с ней рухнула и вся гипотеза эволюции Вселенной, так как именно этим синтезом объясняли появление тяжелых элементов [227] (с. 153–154); [228] (с. 43–45).
2. Обнаружено, что Луна удаляется от Земли на два дюйма в год, следовательно, миллиард лет назад они соприкасались, а если Земле пять миллиардов лет, то Луны мы бы уже не видели.
3. В солнечной системе существует ряд короткопериодических комет, возраст которых не может превышать 10 тысяч лет…
4. На Луну, как и на Землю, непрерывно падает метеорная пыль. Ожидалось, что Луна покрыта слоем пыли до 300 метров, однако выяснилось, что слой пыли составляет около 7 см…
5. Наличие этой пыли в пространстве также является доказательством молодости Солнечной системы, так как если бы ей было больше 83 тысяч лет, то вся пыль уже была бы «выметена» гравитационными силами и солнечным ветром.
Перечислим дальше вкратце космические показатели и верхнюю оценку (или предельные значения) возраста Вселенной, которые по ним могут быть получены.
[6.] Смещение линий галактик — 10 миллионов лет.
[7.] Расширяющийся межзвездный газ — 60 миллионов лет.
[8.] Распад комет большого периода обращения — 1 миллион лет.
[9.] Нестабильность колец Сатурна — 1 миллион лет.
[10.] Утечка метана с планеты Титан — 20 миллионов лет.
Все эти данные указывают не на реальную дату сотворения мира, а на предельно возможную границу существования его. Ясно, что верны или эти факты, или эволюционная космогония! Поэтому христиане должны отбросить, как старые языческие басни, эволюционный бред и вернуться к святоотеческим истокам и библейскому рассказу о создании мира» [226] (с. 47–49).
То есть нормальный человек должен отбросить тот невообразимый бред, которому, уверовав в непогрешимость «науки», столь легкомысленно доверился.
Для полного же уничтожения лжерелигии, называемой атеизмом, из приведенных выше десятка аргументов хватило бы и одного. Но мы боремся не с болезнью, но с рецидивом, побудившим ее начало. А потому продолжим отсчет фактов, говорящих об атеизме как о достаточно бредовой религиозной лженаучной теории. Ведь и все иные науки подтверждают явную несостоятельность некогда внушенных человеческому обществу идей:
11. «Палеонтология обнаружила и изучила миллионы окаменелых останков древних организмов и не обнаружила ни одного (!) примера переходных форм развития видов» [229] (с. 10).
12. «Генетика продемонстрировала, что мутации на генетическом уровне носят лишь дегенеративный характер. При этом количество информации в одной молекуле ДНК настолько велико, что для ее случайного возникновения не хватило бы и времени, в миллиарды миллиардов раз превышающего возраст нашей Вселенной даже по самым оптимистическим оценкам» [229] (с. 10).
«“Ты все расположил мерою, числом и весом” [Прем 11, 21] — так всегда учила ведомая Духом Святым Кафолическая [Православная — А.М.] Церковь. Она всегда знала, что мир этот устроен премудро и сотворен он “как шатер для жилья” [Ис 40, 22]. Ведала она, что Бог поставил человека царем над тварью, и весь мир приготовлен для него как чудесный дворец. Посему для нас, ее членов, особенно радостно, что теперь, в конце XX века, это учение вынуждены признать даже безбожники-ученые. Разбирая так называемые “мировые постоянные”, теоретики решили проверить, что произошло бы, изменись одна из них. Результат превзошел их ожидания. Оказалось, что изменение одного из многих параметров мироздания привело бы к невозможности существования на Земле жизни. “Вселенная устроена так хрупко, что маленькие изменения действующих в ней закономерностей приводят к катастрофическим последствиям” (Розенталь, 1984 г)…» [226] (с. 49–50).
И вот лишь один из многих, приведенных Даниилом Сысоевым аргументов, говорит практически обо всем:
13. «Если бы Земля была не на своей орбите, то жизнь была бы невозможна или из-за высокой или из-за низкой температуры. (Допустимая погрешность — единицы процентов — орбиты Земли и 15–20% светимости Солнца.) Из этого, кстати, следует, что жизнь на Земле не могла существовать 15–20 тысяч лет назад, так как Солнце уменьшается в диаметре со скоростью 1% за тысячу лет» [226] (с. 51).
Но и это еще не все, что сообщает нам сегодняшняя наука о полной бредовости «науки», некогда принятой за эталон и столетие подпитываемой воинствующими безбожниками:
14. «В результате многочисленных измерений магнитного поля Земли было установлено, что оно постоянно ослабляется, и этот процесс наилучшим образом “описывается экспоненциальной функцией, значение которой уменьшается примерно вдвое каждые 1400 лет. То есть 1400 лет назад магнитное поле Земли было в 2 раза сильнее, чем сейчас, 2800 лет назад — в 4 раза сильнее, 7000 лет назад — в 32 раза сильнее.
На основании этих данных доктор Томас Барис определил, что максимально возможный возраст Земли составляет около 10 000 лет, поскольку далее сила магнитного поля Земли окажется недопустимо большой” [227] (с. 252) и наша планета должна была просто взорваться от переизбытка энергии» [226] (с. 58–59).
15. «…если бы нашей планете было 5 млрд. лет, то все континенты были бы полностью смыты 440 раз [230] (с. 79)» [226] (с. 60).
А вот и еще аргумент в пользу молодости нашей планеты:
16. «Согласно современным измерениям соотношения в атмосфере углерода-14 и углерода-12 оказалось, что не достигнуто состояние равновесия между образующимся и распадающимся С14. Его образуется примерно на 12% больше, чем разлагается. Согласно расчетам, равновесие должно было установиться за 30 тысяч лет, однако этого еще не произошло…
…количество С14 показывает, скорее, возраст атмосферы Земли (верхний предел) — 7–10 тысяч лет [231] (с. 55–57)» [226] (с. 59–60).
17. «По мнению доктора Кука, содержание гелия в атмосфере дает возраст ее в 10–15 тысяч лет (верхний предел) [228] (с. 42); [230] (с. 77)» [226] (с. 60).
18. «Давление в нефтяных и газовых пластах показывает, что они не могли образоваться ранее 5–10 тысяч лет назад, так как скорость падения в них давления известна, и если бы они были старше, то давления в них уже не было бы [228] (с. 37). Это не удивительно: ведь нефть и природный газ появились во времена Всемирного потопа, бывшего 5500 лет назад» [226] (с. 61).
Так что изобретенная некогда самыми невежественными из людей некая наукообразная теория так называемой эволюции не имеет под собой никакой реальной почвы.
Вот и еще один пример полной бредовости изобретенных официальной наукой фантасмагорий:
19. «Информационная емкость одной-единственной живой клетки в три-четыре раза превышает объем всех тридцати томов «Британской энциклопедии» (R. Dawkins, The Blind Watchmaker [New York: W.W. Norton, 1986], p. 115).
Никому не придет в голову утверждать, что энциклопедия может возникнуть сама по себе…» [232] (с. 108).
 «“Идея” живой твари — как это само собой понятно — должна включать, прежде всего, всю генную информацию организма. Информация эта огромна и упакована в ядре клетки плотнейшим образом, так что количество этой информации в единице объема в миллиарды раз превышает возможности самых современных электронных микросхем» [233] (с. 27).
«Вероятность самосборки живой клетки из приготовленных и сложенных “в кучку” необходимых атомов (Shapiro I. Origins: A Skeptic`s Guide to the Creation of Life on Earth. — New York: Summit Books, 1986. P. 128) даже в самой благоприятной химической среде составляет 10-100 000 000 000!..
“Можно сделать вывод, что вера в ныне принятые схемы спонтанного биогенеза противоречит здравому смыслу” (Yockey H.P. //Journal of Theoretical Biology. 1977. V. 67, p. 377)» [234] (с. 82).
«…поразительно, какое количество информации может храниться в объеме ДНК размером с булавочную головку! Эта информация эквивалентна содержанию стопки книг высотой в 500 раз больше, чем расстояние от Земли до Луны, при условии, что все книги разные (W. Gitt, «Dazzling design in miniature», Creation 20 (1): 6, December 1997 — February 1998)» [232] (с. 108).
Но и это еще не все о самой мельчайшей живой частице в нашем столь не просто устроенном мире. О том совершенно однозначно повествуют последние исследования науки:
«…информация, содержащаяся в одной-единственной живой клетке, больше, нежели во всей неживой природе!» [226] (с. 104).
Могла ли эта клетка вдруг объявиться в мире сама по себе?
Оказывается, что нет. На то никогда не было и малейшей возможности:
«Необходимые для жизни белки состоят из очень сложных молекул. Какова вероятность случайного образования в первичном бульоне хотя бы простой белковой молекулы? Вероятность, как признают эволюционисты, равна 1:10;;; (единица со 113 нулями). Однако любое событие, вероятность которого равна 1:1050, уже отклоняется математиками как неосуществимое событие. Чтобы охватить вероятность или шансы, о которых здесь идет речь, стоит представить себе, что число 10;;; превышает предполагаемое число всех атомов во Вселенной!» [235] (с. 44).
То есть даже чтобы просто поэкспериментировать, не хватит материала!
«Некоторые белки служат как структурные элементы, а другие — как ферменты. Последние ускоряют необходимые химические реакции в клетке. Без них клетка погибла бы. Для обеспечения жизненных процессов клетки требуется не каких-нибудь несколько, а 2000 белков, действующих в качестве ферментов. Каковы шансы случайного возникновения всех их? Вероятность равна 1:1040000! “Вероятность, как утверждал Хойл, — вопиюще мала, до того мала, что это было бы немыслимо даже в том случае, если бы вся Вселенная состояла из органического бульона”. Он добавляет: “Это простое вычисление показывает полную несостоятельность концепции [спонтанного] возникновения жизни на земле, если только социальное мировоззрение или научное образование не привели человека к предубеждению” (Фред Хойл и Чангра Викремасингхе, Evolution From Space, с. 24).
В действительности же вероятность еще гораздо меньшая, чем показывает это “вопиюще малое” число. Клетку должна окружать мембрана…» [235] (с. 44).
А между тем:
«“Современные клеточные мембраны содержат в себе каналы и насосы, которые четко контролируют доставку и выведение питательных веществ… Эти специализированные каналы включают в себя высокоспецифические белки. То есть молекулы, которые не могли существовать в самом начале эволюции жизни” (Лесли Оргел, “Darwinism at the Very Beginning of Life”, New Scientist, 15 апреля 1982, с. 151).
“Немного сложнее вышеупомянутого было бы появление нуклеотидов, которые входят в состав РНК и ДНК и образуют генетический код. В ДНК находится пять гистонов (которые, вероятно, играют роль в регуляции деятельности генов). Вероятность образования хотя бы простейшего из этих гистонов оценивается в 1:20;;; — еще одно огромное число, которое «превышает сумму всех атомов во всех звездах и галактиках, видимых при помощи самых больших астрономических телескопов»” (Фред Хойл и Чангра Викремасингхе, Evolution From Space, с. 27)» [235] (с. 45).
Однако ж дело тут даже не в вопиющей сложности всех этих построений, делающих роман об эволюции не просто фантастическим, но мифологическим в самом его зародыше. Обнаружена не просто вопиющая невозможность создания неких условий для самообразования такого сверхсложного механизма, но полная невозможность его происхождения вообще:
«…микоплазма может существовать, лишь паразитируя на более сложных организмах, снабжающих ее питательными веществами, которые она не может вырабатывать самостоятельно. Следовательно, эволюционисты должны постулировать, что первый организм был еще более сложным, с гораздо большим количеством генов» [232] (с. 110).
А так как самый простейший среди живых организмов включает в себя 482 гена, то стала понятна и полная несостоятельность науки, пытающейся хоть как-либо теоретически обозначить самую минимальную возможность возникновения живой клетки:
«…Юджин Куин (Eugene Koonin) и другие попытались рассчитать минимальное количество генов, необходимое живой клетке, и получили число 256» [232] (с. 110).
Однако даже при самых благоприятных условиях внешней среды данный организм:
«…мог бы лишь восстанавливать поврежденную ДНК, но не производить функциональную настройку генома и усваивать сложные вещества…» (там же).
«…возникновение и развитие даже простейшей жизни потребует времени намного больше существования самой солнечной системы» [236] (с. 113).
То есть ни при каких самых благоприятных обстоятельствах создание мельчайшей живой клетки самой по себе невозможно!
Но если у имеющего всего 482 гена самого простейшего организма:
«…580 000 пар нуклеотидов (C.S. Fraser et al., “The minimal gene complement of Mykoplasma genitalium”, Science 270(5235): 397–403, Oktober 20, 1995; perspective A.Goffeau, “Life with 482 genes”, там же, р. 445–446)» [232] (с. 110).
То:
«…у человека таких пар — 3 миллиарда…» (там же).
То есть почти в 6 000 раз больше!
Мифология мифотворцев и по этим показателям выдает фальсификаторов с головой: сама «госпожа наука», на которую так упорно ссылались сторонники теории Дарвина, полностью разоблачает несостоятельность внушенных миру иллюзорных воззрений.
«Ярким доказательством того, что теория эволюции является не наукой, а наукообразной лжерелигией, могут служить известные фальсификации предполагаемых предков человека. Такие, как, например, “пилдаунский человек” (к появлению которого приложил свою руку Тейяр де Шарден) и “человек из Небраски”, который был “восстановлен” по одному зубу, принадлежавшему, как выяснилось, одной из разновидностей свиней» [226] (с. 81).
То есть при появляющейся возможности проверить эти фантастические теории позапрошлого века сразу обнаруживается полная безпочвенность этих утверждений.
Но случай ошибочного принятия свиньи за человека в свете новейших изысканий современной науки выглядит достаточно показательно:
«Сколько научных трудов было написано о зарождении жизни и происхождении человека от обезьяны, но современная биология и генетика камня на камне не оставили от теории Дарвина. Между генами людей и обезьян существует дистанция огромного размера, и человек мог бы скорее произойти от свиньи, чем от гориллы…» [237] (с. 21–22).
А потому становится совершенно ясно:
«…что антропологию вовсе нельзя считать ныне наукой, а лишь формой фантастической сказки… У нас нет ни малейших оснований считать, что у человека, как и у любого другого вида животных или растений, есть какие-либо предки» [226] (с. 84).
«Замечательно сказал в свое время по этому поводу профессор Капица: “Говорить о том, что ДНК возникла в процессе эволюции, все равно что считать, будто телевизор может возникнуть в процессе встряхивания деталей” (Stanley D. Beck. Natural Science and Creationist Thealogy // Bioscience 32 (Oct. 1982), p. 739)» [238] (с. 16).
Так что библейский рассказ о сотворении Адама из праха земного и доныне остается наиболее логичным и верным объяснением нашего существования. И это было более чем понятно еще во времена Татищева, который считал:
«…что “равная теплота на всей земле была”, так что слоны “везде на нашей земле жили” [239] (с. 115).
То есть на всей планете, что уже тогда было прекрасно понятно всем, жили до потопа мамонты, которых впоследствии извлекали изо льда тундры. Это было естественным подтверждением потопа.
Вот что наши соотечественники говорили о происхождении мамонтов еще в XVII веке:
«…русские старожилы в Сибири считают, что мамонт такое же животное, как слон, разве только бивни у них более кривые и находятся ближе один к другому, чем у слона. По их словам слоны жили здесь до всемирного потопа, когда климат был мягче. Их затонувшие трупы были унесены водами потопа под землю, после потопа климат сменился на более холодный, и с тех пор мамонты лежат в земле замерзшими и не гниют, пока не выйдут на свет Божий… Бивни, лежавшие, без сомнения, все лето на берегу, совершенно черные и потрескавшиеся, и их уже нельзя использовать; те же, которые найдены в хорошем состоянии, не уступают по качеству слоновой кости. Их увозят во все местности Московского государства, где делают из них гребни и всякие поделки, и продают вместо слоновой кости» [240] (с. 110).
А вот как мамонты появляются на поверхности:
«Весной, когда лед на реке [Кети] вскрывается, сильный ледоход при полной воде подтачивает высокие берега, так что целые утесы обрушиваются вниз. И тогда по мере оттаивания почвы, обнаруживаются вмерзшие в землю целые туши мамонтов, а иногда только их бивни» [240] (с. 109).
Записавший эти строки голштинец Избрант Идес общался с очевидцем, который сам находил ни единожды не только кости, но и туши мамонтов. Его описание является:
«Самым старинным известием о мамонте с уцелевшими мягкими частями…» [241] (с. 259).
Описываемому Идесом русскому человеку со товарищи удалось извлечь из вечной мерзлоты часть ноги мамонта:
«…которую они также отделили и часть которой отвезли в Туруханск. Она была примерно такой толщины, как талия взрослого человека. В шее на костях было что-то красное, вроде крови…
Вышеупомянутый человек рассказал мне также, что однажды он нашел голову с двумя бивнями весом около 12 русских пудов, т.е. 400 немецких фунтов, так что мамонты должны были быть громадными животными…» [240] (с. 109–110).
Так что наличие у этого допотопного животного гигантских бивней, а также наличие еще не разложившегося мяса мамонта, появляется в описаниях иностранцев уже в XVII веке. Мало того, они же свидетельствуют, что бивни мамонтов в Московии были в те времена в большом ходу. И из них ремесленники тогда еще в большом количестве производили предметы домашнего обихода. Мало того, само наличие этих замерзших животных нашими людьми тех веков распрекрасно объяснялось нами аккурат и разбираемым явлением — всемирным потопом. Так что уже и в те времена людям было ясно, что до потопа климат в Сибири, раз там в необычайном количестве слоны водились, был много иным.
Но и сегодня подтверждений одинакового прогрева всей планеты более чем предостаточно:
«Количество углекислого газа в древней атмосфере могло превышать современное значение (0,03%) в 5–10 раз ([242]; Berner R.A. Barron E.J.//American Jour. Science. — 1994. Vol. 284). Углекислый газ обладает мощным тепличным эффектом. Будучи прозрачным в видимой части спектра и пропуская солнечный свет, он интенсивно поглощает тепловое излучение: сохраняет тепло, подобное шубе…
В современных условиях 20% солнечного света поглощается атмосферой, 50% почвой и океаном и 30% отражается обратно в космос. При постоянстве климата вся получаемая от Солнца энергия переизлучается в мировое пространство в тепловом диапазоне. В древности задерживаемое тепло шло на поддержание весьма теплого климата от экватора до полюсов. Планета напоминала большой парник» [234] (с. 116–117).
«На Земле в результате равномерного прогрева поверхности не было ни ветров, ни смен времен года, ни дождей. Это подтверждается тем, что ископаемые громадные деревья не имеют годичных колец и сильной корневой системы» [233] (с. 14).
Невозможно отрицать и повышенное давление в допотопной атмосфере планеты:
«…древняя флора и фауна были гораздо богаче современных. Это можно объяснить наличием поверх атмосферы большого слоя перегретого водяного пара, создавшего на Земле повышенное атмосферное давление и глобальный парниковый эффект. Над атмосферой Земли и сейчас выделяют некий атмосферный слой — термосферу, температура сильно разреженного пара в котором значительно выше точки кипения пара.
Эта вторая атмосфера защищала Землю от космического излучения, а значит, и от вызываемых им мутаций в организмах. Этим и объясняется долгожительство первых людей: до потопа они жили 8–9 веков...
Сердце, а, следовательно, и другие органы в условиях повышенного давления работают медленнее, ибо кровь более насыщена кислородом и другими веществами, что также может способствовать долголетию. Только в таких условиях могли вырастать гигантские рептилии, растущие всю свою жизнь и не снабженные системой терморегуляции, необходимой на сегодняшний день. Гигантские ископаемые насекомые также свидетельствуют о повышенном атмосферном давлении, поскольку дыхание их осуществлялось прямо через хитиновый покров и, чем больше давление кислорода, тем на большую глубину в организм насекомого он мог проникнуть, тем, следовательно, больше могло вырасти насекомое…
Есть и множество других подтверждений более высокому атмосферному давлению на Земле и тому буквально райскому состоянию природы, которое наблюдалось тогда. Вся эта красота была погублена всемирным потопом…
Парниковый эффект исчез, и в приполярных районах возникло быстрое оледенение. Только этим можно объяснить находки в вечной мерзлоте животных и растительных останков в совершенно свежем, только что замороженном виде. Никакие миллионы лет осаждения пород не могли бы дать такой картины.
Вообще все палеонтологические находки — окаменелости или “замороженности” — указывают, что твари погибли внезапно и были тут же погребены грязевыми потоками. Иначе трупы и кости были бы быстро уничтожены тлением» [233] (с. 14–15).
«Искареженные, скрюченные тела говорят о мучениях и предсмертных судорогах. По всей видимости, формирование геологических слоев происходило отнюдь не постепенно, а катастрофически быстро» [234] (с. 89).
То есть никаких проблем, именно с научным определением форм жизни на планете до Потопа, давно уже нет.



Климат в древности



Все более ясно раскрываемая сегодня картина происхождения человечества и древнего его расселения по телу планеты Земля указывает на появление первых людей после Всемирного потопа где-то в районе экватора на территории Африки. Эти сведения, прекрасно зафиксированные античными авторами, если к ним как следует приглядеться, указывают нам перстом — где сразу после Потопа находилась обитаемая часть суши.
Ной, как известно, остановил свой ковчег на одной из высочайших гор, которая в тот момент являлась единственным островом, обнаруженном им в океане. И могла находиться эта высокая гора, что будет подробно разобрано во второй части нашего повествования, лишь где-то в глубинах Африки в районе экватора (упомянем лишь, что оливки, свежую ветвь которых принес Ною голубь, на огромной высоте растут исключительно там). Именно оттуда, затем, и шло расселение людей по планете.
Почему именно оттуда?
Вода поднялась, затопив весь мир, выше всех имевшихся на тот момент гор. Именно с момента Потопа, как выясняется теперь, на земле был нарушен поддерживаемый плотными слоями атмосферы парниковый эффект, создававший на планете идеальнейшие условия для жизни человека и животных. Это подтверждают и окаменевшие деревья, палистраты, которых сегодня обнаруживают целыми лесами (некоторые в вертикальном положении единовременно пронизывают несколько выдуманных «наукой» эр: мезозойскую, палеозойскую и т.д.). Ведь они, несмотря на свои гигантские размеры, не имеют годичных колец. То есть не было до Потопа зимы, но постоянно стояла теплая летняя погода.
Но вот атмосфера теряет свой защитный слой, опрокидывая содержащуюся в ней воду миллионами тонн на землю. Потому земля тонет, а атмосфера начинает пропускать холод. Первыми вмерзают в лед мамонты. Их сейчас массово обнаруживают в вечной мерзлоте Сибири. Но вода все прибывает и мамонты, в конце концов, оказываются под слоем льда в несколько километров. Льды наступают к югу. Возможно, что для плавания Ноеву ковчегу остается лишь узкая полоса незамерзшей воды в сотню-другую километров от экватора. Именно где-то там, в горах, когда вода начала спадать, и должен был остановиться ковчег.
Но вот проходит время. Льды тают. Кромка льда, именуемая древними Гипербореей, начинает уходить все дальше на север. Земля высвобождается и вновь становится обитаемой. А потому народы получают возможность, наконец, переселяться в более северные широты. А переселяясь на новые места, люди переносят с собой и наименования привычных им с детства: городов и морей, гор и рек, мало того — континентов. Вот по какой причине сегодня мы столь часто удивляемся полному несоответствию повествований античных авторов о природе и животном мире Европы в древнейшие времена. 
И здесь стоит лишь предвзято взглянуть на некоторые и без того казавшиеся нам сомнительными рассказы древних, чтобы убедиться в правоте выдвигаемой гипотезы о том, что Европа Древняя находилась в более теплом климате чем тот, который она имеет сейчас. Приглядимся пристальнее, например, к знаменитому переходу великого полководца Ганнибала через Пиренеи и Альпы. Ведь если в переброску десятков тысяч человек через непроходимые до этого горные хребты всего в две недели как-то еще и можно было бы хоть попытаться поверить, то как поверить в проход по этим заснеженным и для лошадей-то неприступным до того момента склонам целого стада слонов? Ганнибал, как сообщает античный писатель Корнелий Непот (I в. до Р.Х.):
«Перевалив через ущелья Пиренеев… добрался до Альп, отделяющих Италию от Галлии — до тех самых гор, которые никто до него не переходил с войском… Альпийских жителей, пытавшихся помешать переходу, он перебил, окрестности обезопасил, дороги расчистил и добился того, что слон в боевом снаряжении мог пройти там, где прежде едва карабкался один безоружный человек» [115] (гл. 3).
Тит Ливий (I в. до Р.Х.) добавляет еще очередную подробность этого перехода.
Оказавшись на заваленном снегом перевале, войско Ганнибала уперлось в крутую скалу. А потому пришлось пробивать в ней отверстие:
«…они зажигают костер, а затем, когда он выгорел, заливают раскаленный камень уксусом, превращая его этим в рыхлую массу. Потом, ломая железными орудиями растрескавшуюся от действия огня скалу, они делают ее проходимой, смягчая плавными поворотами чрезмерную ее крутизну, так что могли спуститься не только вьючные животные, но и слоны. Всего у этой скалы было проведено четыре дня…» [118] (гл. 37).
Маленькая деталь. Все альпийские перевалы находятся не ниже высоты альпийских лугов. На такой высоте не только деревья не растут, которыми якобы воспользовался Ганнибал, но и огонь из-за недостатка кислорода горит очень плохо. Именно по этой причине альпинисты берут с собой бензиновый примус, приспособленный для условий высокогорья. Но самое главное во всей этой истории: каким же это образом смогли четверо суток простоять здесь слоны в снегу чуть ли ни по колено? 
Ну, ладно там обложили слона-другого шкурами и обогревали все это пламенем костров. Но ведь Ганнибал появился в Италии, как свидетельствует Аппиан:
«ведя с собой девяносто тысяч пехотинцев, до двенадцати тысяч всадников и тридцать семь слонов» [106] (аб. 4).
Как можно было переправить столько слонов через Альпы — и по сию пору неразрешимая загадка, заданная уже нашим современникам античными писателями. Ведь тропы в горах обычно рассчитаны на проход, максимум, лошади. Так ведь уже через сами перевалы, как свидетельствуют античные авторы, и лошади-то никогда не проходили. То есть и для них приходилось рубить в камнях проход! А уж для габаритов слона потребуется куда как много более широкая дорога. Так что описанная Ливием остановка должна была быть вовсе не единственной. И все эти невзгоды на высокогорных склонах должны были как-то перенести теплолюбивые слоны?
Однако же срок прохода указан совершенно не согласующийся с технической возможностью этого перехода. О чем и сообщает Тит Ливий:
«Ганнибал совершил путь в Италию, употребив… пятнадцать дней на переход через Альпы» [118] (гл. 38).
То есть само время перехода говорит о том, что Альпы, которые перешел Ганнибал, нынешним Альпам вовсе не соответствуют. В Африке, кстати, на горе, например, Килиманджаро, деревья растут не до 2 000 м, как в Европе и на Кавказе, а до 4 400 м. Потому этот переход больше походит на переход войска где-то именно в той местности.
Слонов же, каким-то образом протиснутых по горным козьим тропам между скал и проведенных через снежные перевалы всего за две недели, было действительно много, так как уже в долинах Италии Аппианом (II в.) описываются военные действия с применением этих животных:
«кони римлян бросились прочь от слонов, не вынося ни вида их, ни запаха» [106] (аб. 7).
Причем, слоны, как сообщает Тит Ливий, были разбиты на две группы:
«слоны, шествовавшие на краях впереди конницы, наводили ужас на воинов, но еще более пугали лошадей, притом не только своим видом, но и непривычным запахом» [118] (гл. 55).
Мало того, в процессе сражения:
«слоны напирали уже на самую средину переднего строя» [118] (гл. 55).
То есть слонов, каким-то весьма фантастическим образом переправленных через Альпы, как свидетельствуют в один голос античные авторы, было более чем достаточно.
В сравнении с таким вот чудом выдающийся переход нашего непобедимого полководца всех времен и народов А.В. Суворова в здешних же местах, если верить античным авторам на слово, выглядит легкой прогулкой…
Вот еще удивительный фрагмент в рассказе Аппиана. Император Август:
«…подчинил и победил всех, которые живут на вершинах Альп, варварские и воинственные народы, грабившие Италию, как соседнюю с ними страну» [106] (гл. III [15]).
То есть вершины Альп, о которых сообщают истории древних авторов, были обитаемы. Потому-то и переход слонов по перевалам этих гор не является чем-то неестественным. То есть эта местность, что все более вырисовывается, не имела ничего общего с нынешней Европой.
Если ко всему вышеизложенному добавить еще и то, что на гористых Апеннинах или каменистой земле маленькой Греции возделывать те культуры, которые описаны у авторов древности, сегодня не предоставляется возможным, то станет окончательно ясно, что древнейшие цивилизации находились вовсе не там, где принято считать место их нахождения. Но следует привязать их к той местности, к которой эти описания наиболее подходят.
И вот что нам известно, например, об африканской глубинке, где, судя по всему, и могли располагаться описываемые у древних авторов территории:
«…Судан — это 2,5 миллиона км;, в том числе и сотни тысяч км; благодатных земель, где возможно орошение» [256] (с. 385).
Но ведь в нами разбираемые времена эти места были еще более прекрасно снабжаемы водой. Да и той жары, что теперь, там раньше также не было — климат был много прохладней.
Вот свидетельство и еще более дальних поселений славян в Африке:
«Геты-Руссы в древнейшие времена проникли… даже на западные берега Африки, где основали много больших торговых городов на многоводном левом притоке Нигера Бенуэ, развалины которых видны и до сего времени. При раскопках 1904–1912 гг. были найдены Лео Фробениусом хорошо сохранившиеся предметы древнего искусства, так дисгармонирующие с окружающим африканским миром, точно осколки другой планеты, иной высокой культуры… скульптуры на камне, отливки, чеканка из бронзы, лепные терракоты, античные головки, кувшины из фарфора и многое другое, а также ленточная по дереву орнаментика, подражающая плетению из тесьмы…» [257] (с. 88).
Вот, аж, в какой африканской глуши обнаружены следы величайшей древнейшей на планете цивилизации. Там и чуть ближе в те времена и находились описываемые древнейшими авторами величайшие страны с величайшими цивилизациями.
То есть древнейшие царства мира к территории нынешней Европы, находившейся тогда под толстым слоем льда, приписаны совершенно огульно. Так почему же до сих пор все несовпадения нынешних находок, совершенно не стыкующихся с описаниями древних авторов, остаются в полном презрении светилами исторической науки?
Все дело в том, что:
«Античная история, в отличие от других наук, не прошла через горнило научной революции. Парадоксальность ситуации в этой сфере состояла именно в признании в качестве научной истины крайне противоречивой и спорной интерпретации античной истории, которая сложилась в XVI–XVIII веках, задолго до того, как были получены документальные свидетельства об этом периоде истории. Были раскопаны захоронения и города в Египте, Месопотамии, Мероэ и в других районах Ближнего Востока и Северо-Восточной Африки. Они дали богатый археологический материал, а раскопки на территории нынешней Европы так и не принесли тех результатов, на которые можно было бы рассчитывать, если считать, что античные и средневековые авторы писали об этой части света» [256] (с. 375).
Но они писали об иной части света. Что теперь выясняется с полной очевидностью.
Причем цари Африки: и богов, и родословную имеют исключительно все ту же — европейскую. Вот что заключает в себе, например, как сообщает Гелиодор (II в. до Р.Х.), послание эфиопской царицы, написанное своей дочери:
«Предками нашими были: из богов Гелиос и Дионис, а из героев Персей, Андромеда и затем Мемнон» [101].
А вот какие подарки сопровождали победителей ристалищ в греческих Дельфах. Победитель, как сообщает Гелиодор:
«брал пальмовую ветвь» [101].
Несколько позднее и римляне, о чем сообщает Тит Ливий:
«переняли греческий обычай вручать победителям пальмовую ветвь» [116] (гл. 47).
Откуда же они их брали в ту далекую пору, когда высадка этих растений в Европе была еще невозможна чисто технически? Ведь тогда климат здесь был много холоднее нынешнего.
Разберем несколько поподробнее этот момент истории, напрямую увязанный с климатом тех времен на планете. После Всемирного потопа вода, поднявшаяся на высоту нескольких километров над уровнем земной поверхности, как уже выше вскользь упомянули, замерзла, оставив лишь узкую полоску незамерзшего мирового океана там, где очень тепло. То есть в районе экватора. Затем, когда в результате продолжающегося катаклизма вселенских масштабов стали образовываться в определенных местах земной поверхности высочайшие горы, а в иных местах глубочайшие впадины, уровень воды несколько уменьшился. Сегодня эта береговая линия заметна на высоте 3 500 м над нынешним уровнем мирового океана. Затем, когда вода стала уходить в образовавшиеся после подъема гор в результате вулканической деятельности морские впадины, этот панцирь, покрывший льдом планету, стал оттаивать. А потому люди, сошедшие с Ноева ковчега когда-то на одну из нынешних горных вершин, стали теперь переселяться в долины. Их число увеличивалось. Но лед таял, а потому границы расселения людей также увеличивались. Горы эти, за которыми простирается безконечная ледяная пустыня, именовали: Гиперборейскими, Рифейскими или поясом мира. И вот главная особенность этих гор, которая отличает их от всех иных пусть даже достаточно высоких. Как свидетельствуют средневековые авторы:
«…в Рипейских горах никогда не сходит снег» [203] (с. 374).
А причина одна — именно эти горы представляют собой гигантскую глыбу ледника, который  к сегодняшнему дню сохранился лишь в Гренландии и Антарктиде, таяние которого происходит в основном лишь по краям. Верхушки же гор покрыты вечными снегами.
«Горы эти тянулись с востока на запад и, по мнению древних географов, с них текли все большие реки Восточной Европы, кроме Истра (Дуная). Причем, чем раньше жил античный ученый, тем южнее на его карте располагались южные склоны Рифейских гор.
У Гекателя и Гесиода [VIII–VII в. до Р.Х. — А.М.] они шли практически по северному побережью Черного моря, рассекая Европу пополам и отделяя ее юго-западную часть (Балканы, Апеннинский и Пиренейский полуострова) от северо-восточной. Маркиан говорит о горах, “которые называются Рипейскими… и лежат внутри материка между Меотийским озером и Сарматским океаном” (т.е. между Азовским и Балтийским морями).
У Птолемея Гиперборейские горы проходят уже между 55–57 параллелями, то есть, там, где сегодня стоит Москва. С них текут Танаис (Дон) и Ра (Волга). И, наконец, Аристотель [IV в. до Р.Х. — А.М.] говорит, что Рифейские горы “лежат под самым севером, выше крайних пределов Скифии” [204] (с. 204)» [206] (с. 163).
Вот что сообщает об этих горах Адам Бременский (XI в.):
«С востока к Свеонии примыкают Рифейские горы с их пустынными местностями и глубокими снегами…» [248] (с. 97–98).
Шихаб ад-дин Абу-л-Аббас Ахмед ибн Али ал-Калкашанди (1418 г.):
«купцы же Холмана посещают страну Югра, которая находится на крайнем севере. За нею нет поселений… [там] только Мраки. Спросили его об этих Мраках. Он сказал: это — пустыни и горы, которых не покидают снег и холод, солнце над ними не восходит, растения там не растут, животные там не живут. Они примыкают к Мрачному морю (бахр Асвад), где постоянно дождь, густые облака» [254] (с. 79).
Итальянец Франческо да Колло (1518 г.):
«Имеются в этой области разные горы огромнейшей высоты, среди которых чаще всего называют — она же самая высокая — Югорскую, которая среди Рифея признается самой высокой, так что хотя она и легко доступна, невозможно добраться до ее вершины иначе, как в четыре дня и четыре ночи; и — насколько мне говорили и заверяли люди, достойные доверия, в особенности маэстро Николай Любчанин, профессор медицины и астрологии и всех ученых наук — на сей вершине вечный свет» [208] (с. 64).
То есть находится эта гора за полярным кругом, а потому летом, когда только-то и имеют доступ сюда путешественники, светится днем и ночью.
Герберштейн (1549 г.):
«простираются до самых берегов ее высочайшие горы, [которые] совершенно лишены леса... Хотя они в разных местах имеют разные имена, однако вообще называются Поясом мира... И во владении государя Московского можно увидеть одни только эти горы, которые, вероятно, представлялись древним Рифейскими или Гиперборейскими» [253] (с. 132–133).
«На карте Джакомо Гастальдо 1550 г. изображена горная цепь, идущая по берегу океана от Биармии к Уралу (см. Кордт, о. с., вып. 1, табл. XV, IV, XVI, XXIV, XXV, XXVII, XXVIII, XXXVIII). О горах на побережье Северного океана говорит и Матвей Меховский (Трактат, с. 83)» [62] (прил.7 к с. 329).
Вот что об этих горах сообщает голландец А.И. Малеин, вместе с экспедицией в 1598г. посетивший наши северные океанские широты и увидевший остатки Гиперборейских гор уже не со стороны суши, а со стороны Северного Ледовитого океана:
«на брегах великие и страшные ледяные горы; лесов никаких нет» [211] (с. 3–5).
Швед Петр Петрей (1607 г.):
«В нескольких сотнях миль [немецкая миля равна пяти километрам — А.М.] пути оттуда [от Пустозерска — А.М.] далее к северу и несколько к востоку есть чрезвычайно высокие горы, на которых не растет ни травы, ни деревьев, потому что они такой высоты, что милое солнце не может там действовать своим теплом: горы всегда покрыты льдом и снегом. Еще удивительнее, по словам русских, то, что если там зажгут огонь, он горит ни так ясно и светло, ни так сильно, чтобы можно было варить на нем мясо или рыбу, по случаю чрезвычайной стужи в том краю. Эти горы будто бы простираются до Ледовитого моря. Они поднимаются так высоко, что зеленых лугов совсем не видать там по причине тени и вышины гор. По мнению некоторых, эти самые горы у писателей называются Гиперборейскими или Рифейскими. Великий князь посылал нескольких человек для узнавания положения этих гор и собирания сведений, что за страна за ними и какой народ живет в ней и занимает ее. Но они не могли этого сделать. Они пытались всходить на горы 17 дней кряду и все же не могли добраться до их вершины, но должны были вернуться назад. Там нет птиц и не бывает ни на кого охоты по причине стужи и великой высоты гор, которые не могут доставить животным никакого корма. Однако ж посланные узнали, что за горами живут народы…» [210] (с. 196–197).
Так что Рифейские горы, причем очень еще большой высоты, судя по плохому горению огня — не ниже двух километров в высоту, существовали уже на памяти не столь и давних исследователей географии России.
Но и много позднее, уже в эпоху царевны Софьи, об этих горах упоминает побывавший в России немец Шлейсинг (1688 г.):
«На реке Skajabowei расположены следующие городки: 1. Kanizko, 2. Somskoi, 3. Sakoffskoi, 4. Kemskoi и, наконец, 5. Ili. Здесь следует отметить, что возле последнего городка начинается ужасно гористая и большая пустынная местность (Wueldnuess) Symmoi Boejas, т. е. Зимний Пояс, а не Земной Пояс, как некоторые пишут даже сейчас. Я бы очень хотел знать, почему он должен называться Земной Пояс; те, кто так называли его, конечно, не знали, что эти чудовищные горы названы так от русского слова Summoi, что значит холодный (или зима) и Bojas — Пояс, во-первых, потому, что здесь всегда очень холодно и на них лежит нетающий снег и, во-вторых, потому, что эти горы лежат замкнувшись, подобно цепи или поясу, как это видно и на карте.
Этот Зимний Пояс древние называли Pифейскими горами; эти горы имеют необыкновенную вышину, так что никто не может на них подняться; при этом, как рассказывают самоеды, живущие возле самых гор, здесь водятся только духи и белые медведи; этих медведей ловят самоеды и шкуры их продают в Архангельск» [255] (с. 123).
Несколько ранее, что и понятно, эти горы залегали много южнее и много западнее и запирали сток сибирских и восточноевропейских рек в Северный Ледовитый океан. И пока уклон местности позволял талым водам этого ледяного панциря удаляться по Среднерусской возвышенности в сторону акватории Черного, Азовского и Каспийского морей эти горы были прекрасно видны следующим вдоль них путешественникам. Но когда ледник отступил на север за водораздел Волго-Окского бассейна, между его крутыми ледяными скалами и водоразделом стали образовываться сначала огромные озера.  А затем, когда он отступил на север еще на сотню-другую километров, между ним и сушей образовались огромные пресноводные моря.
Мало того, постоянно таящие ледники, если находились на равнине, были отгорожены от любопытствующих мощным потоком воды, который именовался рекой Океан. Эта река не давала приблизиться к Рифейским горам путешествующим по суше. Потому Рифейские горы после того, как между ними и сушей образуются моря, исчезают из поля зрения сухопутных путешественников. Потому и Страбон, пользуясь, вероятно, их рассказами о Рифейских горах, уже упоминает о них как о не существующих.
Вот что сообщает об этой неприступной ледяной реке, за которой простирается ледяная пустыня, Геродот (V в. до Р.Х.):
«Океан, по утверждению эллинов, течет, начиная от восхода солнца, вокруг всей земли, но доказать этого они не могут» [212] (т. IV, с. 8).
А вот как в те времена выглядела обитаемая часть суши. Картографы древности, как сообщает Геродот:
«…уже начертили карты земли, хотя никто из них даже не может правильно объяснить очертания земли. Они изображают Океан обтекающим землю, которая кругла, словно вычерчена циркулем» [213] (гл. 39).
Сами же эллины, да и Геродот, жили в те времена еще много южнее. Судя по всему, на территории Африки. Ведь если ледник, о чем упоминают древние, проходил в ту пору по северному побережью Черного моря, что и понятно, не обходя своим присутствием и западную часть Европы, то становится ясно, что в таком холодном климате, конечно же, никакого сколько-нибудь многолюдного государства, в котором проживал Геродот, образоваться не могло бы. Да и сам он Европу на нынешнее ее место вовсе не помещает, сообщая лишь о наличии:
«Адриатического моря на крайнем западе» [213] (гл. 33).
И если даже имелось им в виду не какое-либо более южное, но именно нынешнее Адриатическое море, то даже в этом случае Европа в те времена, ограниченная им, являлась самым холодным из материков. То есть льды Гипербореи залегали на Апеннинах, образуя своим таянием границу обитаемого мира: реку Океан. Понятно, в соседствующей Греции тоже не могли не стоять в ту пору холода, тем более, что не могли ледники не залегать как на Апеннинах, так и на Балканах, превращая и Грецию, если там могли жить в те времена люди, в слишком северную страну.
Вот как описывает климат, например, Причерноморья, практически сходный с климатом Южной Европы, Дионисий Галикарнасский (I в. до Р.Х.):
«несчастны те люди, вечно у них холодный снег и холодом веющий лед; когда же настанет от ветров еще большая стужа, тогда можно увидеть своими глазами замерзающих лошадей и мулов» [203] (с. 376).
И чтобы не замерзнуть в лютые зимние холода, живущие здесь люди ежегодно с наступлением морозов просто вынуждены откочевывать южнее:
«Всеми признано, что страна этих бродячих кочевников очень холодна, почему в ней нет даже ослов, так как это животное не выносит холода… Подобно этому и Геродот называет Скифию холодной страной, и прибавляет, что “восемь месяцев там бывают невыносимые морозы… море и Киммерийский Боспор замерзают”»  [203] (с. 376).
Геродот, что и понятно, описывает уже вовсе не Европу и не Черноморский пролив Босфор, но какую-то много более южную местность. Но и она была в его времена окружена непроходимыми ледяными горами:
«Омывается ли Европа морем с востока и с севера, никому достоверно не известно. Мы знаем лишь, что по длине она равна двум другим частям света» [213] (гл. 45).
Причем, и век спустя эта, судя по всему, все же африканская Европа не слишком-то баловала человека теплом. Ксенофонт (IV в. до Р.Х.):
«…фины покинули свои дома и бежали в горы. Тем временем выпал глубокий снег и настал такой холод, что вода, приносимая к обеду, замерзала, так же как и вино в глиняных сосудах, и многие эллины отморозили себе носы и уши. Тогда выяснилось, почему фракийцы носят на головах и ушах лисьи шкуры» [214] (гл. 4, аб. 2–4).
Так что в этой Южной Европе той поры, во Фракии, то есть в окрестностях нынешнего Стамбула, жили в ту пору северные народности. Одна из них, о чем сообщает Ксенофонт, — финны. Но где, в таком случае, проживали в тот период сами греки?
Понятно, — уж точно не на территории нынешней Греции, но все-таки много южней. Хотя, похоже, и сама эта ледяная страна Фракия находилась также гораздо южнее. То есть там, где и вся остальная Европа тех времен.


Но и уровень воды мирового океана за пристально рассматриваемый нами период изменялся несколько раз. Судя по всему, вода после Потопа сначала убывала: лед таял и заполнял пустоты, образовавшиеся в ту пору в морских впадинах, а потому суша постоянно увеличивалась в размерах. Но затем, когда впадины были заполнены, а лед все продолжал таять, океан вновь начинает наступать. И с этого момента, как определяет нынешняя наука:
«Уровень мирового океана поднялся на 100–130 метров. Были затоплены огромные участки земной поверхности. Так, на дне пролива Ла-Манш обнаружено “продолжение” реки Сена, составлявшей некогда одну систему с реками Британии, а на дне Северного моря — “продолжение” Рейна. Там же, под водой Северного моря, обнаружен торф сухопутных болот и найдены изделия людей каменного века [215] (, с. 27–28).
Здесь протекает теплое течение Гольфстрим, а потому, очевидно, именно эта местность освободилась ото льда раньше многих иных. Потому именно сюда и пришли в древности люди, чьи поселения оставили  свои следы. Но вся остальная Европа, исключая западных районов Испании, Португалии и Франции, которые очистились от ледника первыми, еще долго после этого была покрыта панцирем ледника.
Много же позднее поток реки Океан, когда ледник отступил севернее местонахождения Москвы, направился в Балтийское море:
«По представлению Гиппарха (II в. до Р.Х.), рекой Океан ограничивался предел обитаемого мира на севере. Она текла у подножия Рифейских гор, и соединялась как с Каспийским, так и с другими морями. Марк Терренций Варрон (116–27 г. до Р.Х.) сообщает, со ссылкой на римского автора I в. до Р.Х., Корнелия Непота, об индийцах, которых при плавании по Океану пронесло мимо Каспийского моря и вынесло к Германии» [206] (с. 173).
И если как следует взглянуть на нынешнюю карту Евразии, то становится совершенно очевидным, что именно с востока на запад и могла протекать эта удивительная река. Ведь перепад высот идет именно в данном направлении, упираясь на востоке в высочайшие мировые вершины, где и находились самые несметные запасы этой теперь веками вытекающей из ледников воды, а на западе, транзитом проходя через пологие равнины России, эти воды смешивались с водами Балтики. Потому «индийцев», скорее всего славянских носителей недавно обнаруженной древнейшей в Индии цивилизации, Мохенджодаро, и вынесло аж к Германии, так как поток этот шёл всегда в одном направлении.   
Так почему же именно Дьяково становится первым пристанищем предков москвичей здесь — на берегах Москвы реки?
Это место, расположенное рядом с Коломенским, от Москвы реки находится на почтительном расстоянии. То есть достаточно далеко от соседства с водяной артерией, к которой должно было бы иметь прямое отношение раскопанное здесь археологами древнее городище, относящееся к V в до Р.Х. А потому следует задаться вопросом: почему именно здесь, где сегодня отсутствует связь с необходимой торговому поселению гладью судоходной реки, возник самый первый поселок на территории нынешней Москвы.
Если перенестись ко временам некогда протекающего здесь Океана, упомянутого еще древними географами, то есть к тем временам, когда уровень воды Москвы реки должен был быть выше ныне существующего на несколько десятков метров, то станет совершенно ясно, что более удобного места для устройства здесь торговой фактории и не сыскать. Ведь если это глубочайшее во всей Москве ущелье залить водой, то корабельная пристань в спокойной бухточке придется как раз на уровень некогда здесь располагавшихся домов древнего села Дьяково на высоте 145 м над уровнем мирового океана. Так что очень не зря это место до самых недавних времен оставалось обжитым, и очень не зря именно в этом районе столь любили строить себе дворцы Русские Цари. Может быть, знали, что центром города когда-то являлась именно данная местность?
Похоже, ответ на поверхности: здесь, коль был когда-то центр города, поблизости просто обязаны находиться захоронения русских святых. Кстати, здесь и до сих пор имеется несколько святых источников. Значит, мы не ошибаемся. А потому именно поближе к мощам святых и принято было отстраивать загородный Царский дворец.
А раз здесь имеются могилы святых, то, несомненно, жили в Дьяково в глубокой древности грамотные люди. Ведь святость достигается лишь грамотными людьми, умеющими прочесть утренние и вечерние молитвы, Псалтирь, Апостол и Евангелие. Безграмотных святой — явление крайне редкое.
И вот что поведала на эту тему археология:
«Раскопки Дьякова городища, например (в южной части Москвы, у Коломенского), показали, что здесь существовало поселение уже с середины I тыс. до н.э. Племена дьяковской культуры оставили свои городища по всему бассейну реки Москвы» [219] (с. 14).
И писали эти самые «племена», а точнее, что выясняется сегодня, представители в ту пору единственного грамотного на всей планете народа, так называемыми «чертами и резами». То есть праславянской докирилловской рунической грамотой, которую и перевел на современный русский язык в конце XX века выдающийся исследователь русского слова старший научный сотрудник Отдела Всемирной истории Русского Физического Общества Геннадий Станиславович Гриневич. Помимо Фестского диска, датируемого серединой II тысячелетия до Р.Х., надписей древних индийцев III–II тысячелетия до Р.Х., этрусков (V–II вв. до Р.Х.), он перевел на русский язык рунические надписи Подмосковья. Например, грузики Троицкого городища в верховьях Москвы-реки, недалеко от Можайска, время существования которого IV в. до Р.Х. — VI в.:
Грузик №1. Вес грузика, по данным археологов, 51 г.
Лот — древняя мера веса = 12,794 г.
Если 51 г : 12,794 = 4 (3,986).
Перевод текста: «Вес 4 лота».
То есть надпись соответствует весу грузика [63] (с. 47).
Грузик №2. Вес грузика примерно 100 — 110 г.
Вес одной унции 25,894 г.
примерно = 100 — 110 (103,576) : 25,894 = 4.
Перевод текста: «Вес 4 унции».
И здесь совпадение веса с надписью [63] (с. 48).
Грузик №3. Вес грузика примерно 50 — 55 г.
Перевод текста: «Вес измеряется двумя унциями» (51,788) [63] (с. 49).
Как видите, рассмотренные тексты совпадают с весовым эквивалентом содержащимся в грузиках Троицкого городища. То есть эти самые расселившиеся здесь «племена» на самом деле представляли собой русский, уже в ту пору всеобще грамотный, народ. Но нам к такому мнению о себе не привыкать. Здесь стоит лишь упомянуть не так давно развенчанную версию жидомасона Карамзина, потомка еврея Шафирова, некогда усадившего нас своими историями, как обезьян, на дерево. Бред его историй рассыпался после обнаружения в 60-е гг. XX в. берестяных грамот в Смоленске, Торжке, Пскове, Витебске, Мстиславле, Звенигороде Галицком, Великом Новгороде и Старой Русе. Их содержание говорит о том, что не только население этих городов являлось поголовно грамотным, но и работала почта, развозящая письма друг к другу простолюдинов этих городов. И это, как минимум, X век… Но и ушедшая двумя столетиями спустя вода вскрывает такую же поголовную грамотность новых русских городов: Москвы, Твери и Старой Рязани, ставших сушею лишь где-то к XII в.
Так что Москвы пусть до XII в. и не существовало, но живущие в те времена здесь русские люди были грамотны поголовно с V в. до Р.Х., что доказал Г.С. Гриневич своими переводами.
Все то же следует сказать и о самой первой столице Древней Руси — стольном граде Киеве. Вот что сообщает о былой затопленности Русской равнины французский инженер Гильом Ловассер де Боплан (1660 г.), по поручению польского короля строивший крепости по Днепру:
«Утверждают, что в то время, когда древний Киев находился в апогее своего величия, морской пролив идущий мимо Константинополя, не был еще открыт. Есть предположение, осмелюсь даже сказать, точные доказательства тому, что равнины по другую (левую) сторону Борисфенеса, простирающиеся до самой Московии, были некогда сплошь покрыты водой; подтверждением чему служат якори, найденные несколько лет тому назад на реке Суле, в окрестностях Лохвицы, и некоторые другие указания. Кроме того, все города, которые расположены на этих равнинах, кажется, не особенно давнего происхождения и выстроены несколько сот лет тому назад. Я поинтересовался сделать разысканья в истории руссов, чтобы узнать что-либо о древности поселений в этой стране, но тщетно. Я расспрашивал лучших из их ученых, от которых только и узнал, что большие и продолжительные войны, опустошавшие страну из конца в конец, не пощадили их библиотек, которые прежде всего предавались огню; что они припоминали старинное предание, по которому море покрывало некогда все эти равнины, как мы говорили об этом, и что это было приблизительно за 2000 лет до настоящего времени; что около 900 лет назад древний Киев был совершенно разрушен, за исключением двух храмов, о которых мы уже говорили раньше. Далее, в доказательство того, что море простиралось до Московии, приводят еще один весьма солидный довод, а именно, что все развалины старинных замков и древних городов, встречаемые в этих местах, всегда находятся на возвышенных местах и на самых высоких горах, и нет ни одного, расположенного на равнине. Это обстоятельство заставляет предполагать, что в древности равнина была затоплена. Прибавьте к этому, что в некоторых из этих развалин найдены погреба, наполненные медными монетами с таким изображением (Здесь Боплан поместил изображение бронзовой монеты императора Юстиниана I — прим. переводч.). Как бы там ни было, скажу только, что вся равнина, которая простирается от Днепра до Московии и еще дальше, представляет собой страну очень низменную и песчаную, за исключением берегов реки Сулы на cевеpе, и берегов рек Ворсклы и Псла, как это можно лучше заметить на карте. Вы должны еще при этом обратить внимание, что сила течения этих рек почти незаметна, как будто бы это стоячие воды; если же вы сопоставите все эти доводы с быстрым и стремительным течением того пролива Черного моря, который, проходя мимо Константинополя, впадает затем в Белое море, то легко убедитесь в том, что эти места были некогда покрыты водой» [221] (с. 8–9).
То есть разрушен Киев был вовсе не в эпоху татаро-монголов, как нам внушали, но много ранее того — где-то в середине VIII в. Что по времени, между прочим, очень подходит под так называемую иконоборческую ересь, после прихода которой Константинополь меняет латинский язык на греческий. Навязать же ересь, понятно, возможно было лишь после того, как главный город страны окажется разрушен. А главным городом Европы тех времен являлся наш Киев.
Вот каково местоположение этого древнейшего в Европе города на 1660 г.:
«Этот древний город расположен на плато, на вершине горы, которая господствует, с одной стороны над всею местностью, а с другой — над Борисфеном, протекающим у подножия этой горы. Между ней и вышеназванной рекой расположен новый Киев, город, который в настоящее время довольно мало заселен, насчитывает не больше пяти-шести тысяч жителей. Он имеет форму треугольника, окружен плохим рвом, шириною в 25 футов, и деревянной стеной с башенками из того же материала. Его замок расположен на вершине горы, поднимающейся над нижним городом, но над нею высится старый Киев» [222] (с. 151).
То есть все говорит о том, что вода во времена существования старого Киева была выше нынешнего уровня Днепра на несколько десятков метров. В противном случае он бы не являлся столь удобным торговым местом, где проживали сотни тысяч лавочников и ремесленников. Так что и здесь — полная копия московского Дьяково.
«Киев (Kiow)… был когда-то одним из древнейших городов Европы, о чем все еще свидетельствуют остатки древностей, а именно: высота и ширина укреплений, глубина рвов, развалины его храмов и находящиеся в них старинные погребения нескольких королей. Из его храмов в целости сохранилось только два: Святой Софии и св. Михаила; от всех же прочих остались только развалины, как, например, от [церкви] св. Василия, от которой еще виднеются руины стен, высотой от пяти до шести футов с греческими надписями на алебастре, которым свыше 1400 лет, почти стершимся по причине своей древности [Не исключено, что Боплан принял за греческие кириллические древнерусские граффити — А. X.]. Среди развалин этих храмов находятся погребения некоторых князей Руси (Russie)» [222] (с. 149).
Боплан мог принять за греческие не только кириллические, которым, как сейчас выясняется, много больше возраста, чем на сегодня принято считать, но и надписи на наших русских рунах. Однако не в том суть. Ведь иностранец утверждает очень удивительный факт: виденные им остатки Русских храмов относятся к первым векам Христианства.
Для нас же важен тот факт, что не какой-нибудь очередной пиетист, а именно серьезный инженер, построивший в Поднепровье целый ряд важнейших по тем временам крепостей, причем, крепостей нам враждебных, утверждает, что Киев некогда имел более свободное сообщение с морями, чем теперь. Об этом говорят и древние крепости, некогда сооруженные исключительно на высоких холмах (то есть, как поясняет Боплан, на островах), и обнаруживаемые мелкие медные монеты времен Юстиниана I (VI в.), и сами размеры этого некогда портового морского города. То есть и появление пролива Босфор, судя по всему, отмечается совсем недавним временем. Русла же рек тех времен представляли собой удобные морские лагуны, как свидетельствует тот же Боплан, уходящие вглубь Русской равнины того времени.
Причем, исследования Боплана подтверждаются и работами нынешних археологов, которые сообщают, что:
«Основываясь на данных археологических раскопок последних десятилетий, на современных методах исследования черепов, можно считать доказанным, что:
1. Сарматы есть европейцы и не могли принадлежать ни к романским, ни к германским народам; сарматы есть ветвь славянская и ничем другим они быть не могут согласно данным как археологии, так и дохристианских летописей…
2. Киев существовал непрерывно, начиная с поселения, относящегося ко II веку до Р.Х., а в I веке по Р.Х. там были уже три большие поселения на территории теперешнего города...
3. Древние руссы занимали большую территорию Северного и Западного Крыма, тесно соприкасаясь с греческими портовыми городами, и назывались тавроскифами (в отличие от скифов-иранцев). Эти руссы имели в VIII веке князем своим Бравлина, владевшего всей Тавридой. Столицей княжества был Неаполь Скифский.
4. Приднепровские скифы-пахари (как их называл Геродот) и невры есть настоящие славяне, потомки трипольцев.
5. Христианство… в Танаисе, согласно раскопкам тайного храма, существовало с I века...
6. Евангелие на русском языке в Херсонесе в VIII веке свидетельствует о наличии русского храма там, по общему мнению современных академиков.
7. В I веке н.э. на территории… Киева, было уже три поселения…
8. Херсонес был главным центром христианства в Тавриде уже в I веке, и сосланный туда ап. Климент Римский в 99 году нашел в Крыму уже две тысячи христиан в разных местах и множество храмов как результат проповеди апостола Андрея, так как до конца I века в Крыму гонений не было.
9. В Танаисе раскопан тайный христианский храм с престолом, светильниками и печатями для просфор с крестами.
10. Открыта династия Киевских до-Олеговских князей VII и VIII веков.
11. Установлена династия новгородских князей до Рюрика.
Принимая все это во внимание необходимо принципиально переосмыслить историю как руссов, так и Христианства… В 30-х, 40-х, 50-х годах в Херсонесе, Боспорских городах, в Тавроскифии и Танаисе проповедует христианство апостол Андрей Первозванный и основывает церкви, которые в период возникших гонений при Нероне, Домициане и Трояне уходят в тайные подземные помещения под частными домами. Один из таких тайных храмов раскопан в 1950 году в Херсонесе, другой — в 1956 году в Танаисе.
Далее начинается уже христианское время, с этого времени и должна, собственно, начинаться история христианства на Земле Русской.
Непосредственные предки первых русских христиан… — славяне Каменского городища — распространились по Крыму и там создали много городищ во главе с Неаполем Скифским. Это были земледельцы, которые создали скифское царство Скилура, греки их называли тавроскифами.
Когда началась эпоха сармато-римская Северное Причерноморье вошло в состав Римской империи. В середине III века по Р.Х. римляне были разбиты готами, уничтожившими Танаис… С уходом римлян греки опять стали называть эту территорию Скифией, а жителей Западного Крыма — тавроскифами» [223].
То есть сегодня все когда-то сделанные Бопланом предположения подтверждаются и современными доказательствами славянских древностей Причерноморья и его окрестностей. В конце концов, об этом говорят и тела христианских святых, заполнившие Киево-Печерскую Лавру. И захоронения здесь эти появились, что он же вновь подтверждает, со времен незапамятных. Возможно, что точно так же, как мощи св. мученицы Варвары были перевезены сюда из Никомедии, сюда же были перевезены и все иные нетленные мощи русских людей. Возможно, и какие-то из пророков древности, и какие-то из оставшихся нетленными тела Русских Князей — Римских императоров. Потому ал-Мукаддаси так сообщает о знаменитом разгроме хазар Святославом:
«войско из Рума, которое называют русами, напало на (хазар) и овладело их страной» [224] (с. 99).
Связь Киева с Римом подтверждается и мощами святых, находящимися в Киево-Печерской Лавре. О них свидетельствует Боплан (1660 г.):
«Собор святого Михаила называется Златоверхим, так как он покрыт позолоченными пластинами. В нем показывают мощи святой Варвары (Barbe), которые, говорят, были перенесены сюда во время войн из Никомедии» [222] (с. 151).
Никомедия же и являлась, судя по всему — до Киева, столицей Римской империи. Но вот еще какие более чем железные подтверждения всего вышесказанного приводятся французским инженером Бопланом:
«В полумиле ниже Киева виднеется деревня, называемая Пещеры, в которой находится большой монастырь, обычная резиденция митрополита или патриарха. В ближайшей к этому монастырю горе существует большое количество пещер, т. е. подземных ходов, наполненных множеством человеческих тел, которые сохраняются здесь более 1 500 лет [такое, идущее вразрез с выводами наших ученых, мнение о начале христианства на Руси, начинает мало помалу приобретать себе сторонников, которые, усматривая тесную связь киевских и черниговских пещер с пещерными скитами Крыма, относящимися к первым векам христианской эры, считают их хронологически одновременными — прим. редакц.]. Рассказывают, что первые христианские отшельники устроили себе эти подземные пристанища, чтобы тайно совершать здесь богослужение и спокойно проживать в пещерах во время гонений от язычников» [221] (с. 9).
Вообще про катакомбную церковь сообщается при упоминании про Древний Рим. Причем, в самом Риме Древнем, то есть на Апеннинах, таких катакомб с захоронениями святых вообще не обнаружено. В Киеве же таких подземелий и имеющихся в них мощах святых просто невообразимое количеств. Такое ощущение, что еще за тысячу лет до посещения Лавры Бопланом мощи русских святых начали свозить сюда с тех земель, которым грозила опасность быть поруганными мусульманами.
Мало того, этот Древний Киев, в пересказе Боплана, кроме как на сам Древний Рим, походит и на Константинополь. Потому как среди множества мощей Лавры:
«Там можно также видеть св. Елену» [221] (с. 9).
Но именно про Константинополь говорилось:
«здесь были похоронены император Константин и Елена…» [225] (с. 64).
А находились мощи матери императора Константина, что выясняется, именно в Киеве. Так что Константинополь, что именно вещественными доказательствами подтверждается, находился, как это теперь ни выглядит странным, в Русском городе Киеве — столице Римской империи.
Но самое-то главное, что для нас теперь становится понятным — каким образом вплоть где-то аж до XI в. наблюдается переток воды с Русской равнины через район Вышнего Волочка в сторону Балтики, о котором, пользуясь литературой средневековой Европы, не доступной для нас сегодня, сообщает еще Татищев. Что выясняется, это обеспечивалось отсутствием пролива Босфор. Однако ж имеется и иное объяснение этого перетока вод из акватории объединенных Каспийского, Аральского и Черного морей в иные моря и океаны:
«Проблему более высокого уровня вод в бассейнах рек и морей Европейской России в сравнительно недавнем прошлом замечали многие. Например, встречаем еще одного наблюдателя — Действительного Статского советника и Кавалера Афанасия Шафонского. Данное топографическое написание составлено аж в 1783–84, но опубликовано лишь в 1851 г. тем лучше, что в них описываются представления 230-летней давности: “Если в древние времена не было такого свободного, открытого и большого между Черным и Средиземным морями сообщения, какого мы ныне посредством Цареградского канала видим, то думать надобно, что река Днепр и впадающие в него реки тогда в своих берегах гораздо выше стояли, и что те низкие места, которые около их только разлитием вешней воды поднимаются, в то время всегда водой покрыты были, и что теперешние пороги тогда вовсе не были видны и судовому ходу не препятствовали. Не имел я случая начитать и точно увериться в том, что якобы некоторые греческие Цари велели нарочито между Черным и Белым или Мраморным морем прорыть большой ров, и чрез то свободное и открытое течение первого в последнее произвесть, которое может быть, до того более было подземное, каково нам действительно Каспийское море представляет, без коего еще не могло бы столь великих впадающиющих рек в себя вмещать. Когда сие точно так было, то не трудно узнать и причину, почему и поныне около Днепра, Десны, Остра и других в Днепр впадающих рек, по поёмным местам и болотам, находят от больших, хотя не теперешних кораблей, но от морских и отличных судов куски, каковые теперь никогда не только по малым рекам, но ниже по самом Днепру не ходят. Видно, что прорытием Цареградского канала Черное море и все в него текущие реки столь упали, что все они получили себе новые берега, осушились чрез то теперешние около рек лежащие луга, а наконец и в недрах Днепра кроющиеся каменья обнаружились и естественную в некоторых местах плотину учинили, порогами названную, которая дальнейшее Днепра и в него впадающих рек падение, а может быть, и конечное их обсушение удерживает”» [220].
То есть даже уверяется, что Босфор — дело рукотворное.
Затем, когда появляется пролив Босфор, уровень воды в Москве реке, некогда лежащей в русле Океана, резко падает. Село Дьяково, пусть жители никуда отсюда так и не уходят, значение свое теряет. Центр будущей Москвы перемещается сначала в Почернев Стан (район г. Балашиха, д. Соболиха), а несколько позднее и в устье Яузы.
А вот что о существовании в древности на месте Каспийского моря могучего водоема, из которого отток вод осуществлялся как в Черное, так и в Балтийское моря, повествует ученый XVIII века Самуил Гмелин, исследовавший низовья Волги в 1769–1770 гг., и также определивший, что совсем недавно эта местность являлась дном моря:
«Вся страна вниз по Волге, из морских раковин состоящая, и соленое свойство кубанской и яицкой степей кажется с сим мнением согласуются…» [216] (с. 272).
 А вот что на эту же тему сообщает иной профессор — уже XIX века — Ключевский:
«Почва плоской котловины, какую представляет наша страна, состоит из рыхлых наносных пластов новейшего образования… покрывая сплошной толщей всю поверхность равнины… В наносных слоях ее, представляющих морские осадки, находятся стволы деревьев и остовы допотопных животных, а по степи рассеяны каспийские раковины. Эти признаки заставили геологов предположить, что поверхность нашей равнины сравнительно нового образования и если не вся, то на большей части своего пространства была дном моря…» [217] (с. 68–69).
Вот что на эту тему сообщает профессор Казанского университета Эдуард Эверсман:
«Надо полагать, что в те времена, когда хребет Уральский воздвигся взломом из поверхности земли, море заливало все нынешние степи и простиралось до самой подошвы гор. Последнее геогностическое произведение моря есть солонцеватый, мергелистый ил, составляющий поныне отличительный признак этих степей и повсюду  на них распространенный: ил этот на пространствах вовсе безплодных составляет, в виде обнаженном, верхний слой; на степях плодородных он покрыт уже черноземом. По мере того, как вода убывала, илистая почва порастала свойственными ей травами» [218] (с. 52).
Продолжает Ключевский:
«Берегами этого моря служили Уральские и Карпатские горы, чем объясняется присутствие обильных залежей каменной соли в этих горных хребтах. Воды, покрывавшие равнину, отлили в огромные водоемы, образуемые морями Каспийским и Аральским… Оба этих моря вместе с Черным признаются остатками вод обширного морского бассейна, некогда покрывавшего южную Россию и Прикаспийскую низменность. Осадки, отложившиеся от ушедшего моря, и образовали те правильные, однообразно расположенные глинисто-песчаные пласты, из которых состоит почва равнины на обширном протяжении. Севернее пространства, которое было покрыто этим морем, подобные пласты песку, глины и суглинка отложились при таянии от обширных ледников, покрывавших всю северную и большую часть средней России…
 ПОЧВА. По предположению геологов, море, покрывавшее некогда южную и юго-восточную Россию, отступило не сразу, а в два приема. Они находят следы, указывающие на то, что северный берег этого моря своим северо-восточным углом шел приблизительно по 55; северной широты [это Серпухов–Зарайск–Касимов–Дивеево–Альметьевск — А.М.], несколько южнее впадения Камы… Потом море отступало градуса на 4;, так что северным берегом его стал Общий Сырт, отрог, идущий от южной оконечности Уральского хребта к Волге в юго-западном направлении. Этим геологи объясняют резкую разницу в почве и флоре по северную и южную сторону Общего Сырта» [217] (с. 69–70).
И там, судя по всему, где проходила граница этого соленого моря, сегодня проходит и граница черноземов, ведь наши черноземы представляют собой что-то совершенно уникальное, не встречаемое нигде более на планете. В чем же разгадка того весьма удивительного обстоятельства, что они представляют собой не преобразившиеся под какими-то природными воздействиями в торф или уголь, газ или нефть допотопные гигантские тысячелетние деревья палистраты, но именно продукт их гниения при нормальных условиях, максимально приближенных к нынешним?
Ответ на поверхности. Именно в нашем климате и по сию пору находят законсервированные во льдах туши мамонтов, чье мясо и сейчас вполне съедобно (со слов людей его отведавших, по вкусу похоже на медвежатину). Таким же образом, судя по всему, сохранилась во льдах Гипербореи и некоторая часть допотопных деревьев. А когда они начинали освобождаться из-под панциря льда, то потихоньку сгнивали, преобразуясь в чернозем.
«…пространство к югу от этого пояса, образующее степную полосу и позднее вышедшее из-под моря, успело покрыться лишь тонким растительным слоем, лежащим на песчаном солончаковом грунте, какой остался от ушедшего моря, и с гораздо слабейшим содержанием перегноя. Ближе к Каспийскому морю, в астраханских степях, почва лишена и такого тонкого покрова, и голые солончаки часто выступают наружу… в этом главная причина безлесья степной полосы» [217] (с. 70).
И вот что в данном рассказе просто переплетается с повествованием нашим, зафиксированном историками:
«…отлив моря с южной половины Европейской России завершился сравнительно поздно, может быть, уже на памяти людей, в историческую пору…» (там же).
Но правду о существовании Рифейских гор, свидетельствующую об истинном первоначальном местонахождении  Европы, кому-то потребовалось сокрыть. Потому-то и произведена попытка подрезать память людям именно в историческую пору. Но, вот, как выясняется, попытка эта оказалась неудачной: доказательства о ледяном климате Европы и последующими связанными с таянием льдов изменениями географии Земли — перед вами.
Итак, как же так вышло, что Ганнибал с теплолюбивыми животными Африки вдруг оказывается каким-то волшебным образом перенесенным даже не за труднопроходимые ледяные в ту пору перевалы Пиренеев, но через Альпы?



Африканская Европа




Льды Гипербореи в античные времена проходили по самому центру Европы. А потому если и можно было селиться в освободившихся ото льда южных окраинах этого континента, особо утеплившись на зиму, как древние финны, то ни о каких южных животных, а тем более южных растениях,  здесь якобы в ту пору свободно в живой природе произрастающих, и речи быть не могло.
 Но, может быть, пальмовые веточки, о которых имеются упоминания древних, сюда откуда-то привозили и некоторое время сохраняли в целости какими-то особыми нам пока неизвестными ухищрениями?
Вовсе нет. Вот что сообщает Тит Ливий об одном из случаев, произошедших с этим растением:
«в Апулии пальма вся в зелени вдруг вспыхнула» [117] (гл. 10).
Так что в этом загадочном Древнем Риме пальмы приспокойнехоньки чувствовали себя и на улице.
Но и это еще не все чудеса о данном сверхтеплолюбивом растении. Все в той же Древней Греции, о чем сообщает Плутарх:
«при Сицилийском поражении (события Сицилийской экспедиции Алкивиада в 415–413 гг. до н.э. — прим. ред.) с финиковой пальмы стали падать золотые плоды» [109] (гл. VIII).
Следовательно, не просто декоративные пальмы произрастали в Древней Греции и Древнем Риме, но именно плодоносящие финиковые пальмы. Причем, вот какие подробности об этих растениях сообщают античные авторы. Ахилл Татий:
«…растения тоже влюбляются друг в друга, причем особенно страдают от любви финиковые пальмы. Среди них есть деревья мужского и женского пола. Бывает так, что они влюбляются друг в друга, и если пальму-женщину сажают далеко от того места, где растет ее возлюбленный, тот начинает увядать. Но земледелец понимает причину печали растения, он выходит на такое место, откуда можно обозреть пальму со всех сторон, и смотрит, в какую сторону она склонилась. А пальма склоняется в сторону возлюбленной. Выяснив направление, земледелец вылечивает болезнь дерева. Он срезает побег пальмы-женщины и прививает его к сердцу любимого. Так земледелец исцеляет душу дерева, и тогда умирающее тело начинает воскресать, наливается жизненными соками и опять оживает, — такова радость соединения с возлюбленной. Это брак растений» [157] (гл. XVII).
Уж такие подробности могут быть известны только тем, кто сам из поколения в поколение знаком с методами ухода за финиковыми пальмами. Но это сообщает Ахилл Татий в своей книге о Финикии. То есть о стране фиников. Главным же городом этой страны был Тир, стоящий на острове. А:
«…этот остров принадлежит финикийцам, которые заимствовали свое название у финиковой пальмы» [158] (гл. XIV).
А вот в нынешней Финикии финиковую пальму, в отличие от ее прототипа, начали выращивать, как и в нынешнем Израиле, лишь в XX веке.
Но и это далеко еще не все о загадочной стране, упрятанной от нас историями историков. Вот какие теплолюбивые животные являются весьма обыденным явлением в той самой Древней Греции, рядом с которой во Фракии на берегу Мраморного моря проживали в ту пору буквально засыпанные снегами финны. Палефат (IV в. до Р.Х.):
«Говорят, что Аталанта и Меланион превратились в льва и львицу. По правде же было вот как. Аталанта и Меланион вместе охотились, и Меланион уговорил девушку сойтись с ним. Для этого они вошли в какую-то пещеру, а в ней было логово льва и львицы. Услышав голоса, звери вышли из пещеры, напали на спутников Аталанты и растерзали их. Некоторое время спустя лев со львицей снова вышли из пещеры, и люди, охотившиеся вместе с Меланионом, увидев их, решили, что спутники Аталанты превратились в этих зверей. Ворвавшись в город, они разнесли весть, что люди Аталанты превратились в львов» [121] (гл. XIII); [156] (гл. XII).
То есть в живой природе этой страны в IV в. до Р.Х. водились во множестве львы, о которых и идет здесь речь. Но и не только конкретно в этой стране водились львы. Парфений в своей книге «О любовных страстях» сообщает о наличии львов в Фессалии:
«В Фессалии Кианипп, сын Фарака, влюбившись в очень красивую девушку Левкону, попросил у родителей ее руки и женился на ней. А был он страстным охотником: …охотился на львов…» [122] (гл. X).
Вот еще очередное указание античных авторов на данную особенность фауны Древней Греции:
«Геракла какой-то наглый царь понуждал охотиться на львов» [108] (гл. 11).
«Геркулес, посланный фиванским царем Еврисфеем, убил Немейского льва» [165] (гл. 51).
Диодор Сицилийский сообщает, что среди совершенных Гераклом подвигов по заданию Эврисфея, является убийство льва. Причем, именно на территории Пелопоннеса:
«Первым приказом было убить Немейского льва… Чаще всего лев появлялся между Микенами и Немеей в окрестностях горы, которую иногда называют Третом [Горный массив к юго-востоку от Немей (совр. Дервенакия). Возможно, что название «Трет» происходит не от «прорезанной» пещеры (то же Аполлодор, II, 5, 1), а указывает на горный проход, ведущий из Коринфии в Арголиду, хотя во времена Павсания (II, 15) здесь показывали пещеру Немейского льва — прим. редак.]» [154] (гл. XI).
То есть львы якобы водились в ту эпоху в Древней Греции. Потом, правда, вдруг куда-то все задевались… И теперь видно — куда: в Африку, где, судя по всему, и находился этот загадочный утерянный историками Пелопоннес, а с ним и Фессалия, и все иные страны Древней Греции.
А вот европейский рецепт по лечению этих никогда не обитавших в Европе в живой природе животных. Клавдий Элиан:
«Если больному льву ничто не приносит облегчения, единственное лекарство для него — съесть обезьяну» [124] (гл. 9).
Но где, спрашивается, в Европе ее взять? То есть и данное средство рассчитано исключительно для жителей Африки.
Но и в Македонии тех времен о львах знали слишком хорошо. А потому об Александре Македонском прорицателями сказано, что он:
«будет обладать отважным, львиным характером» [112] (гл. 2).
То есть в Греции тех времен, причем, даже в северной ее части, росли плодоносящие финиковые пальмы и в живой природе водились львы?!
Да. Но лишь потому, что чисто территориально та Греция, именуемая Древней, находилась в Африке.
А вот что происходило в Риме тех времен. Помпей устроил:
«травлю диких зверей, при которой было убито пятьсот львов» [113] (гл. 52).
То есть и здесь все говорит о том, что описываемые события происходили вовсе не в Европе. Но и Сенека, философ Древнего Рима, сообщает практически о том же:
«Мы ведь получаем порой удовольствие, глядя, как стойкий духом юноша встречает рогатиной бросившегося на него дикого зверя или бесстрашно ждет львиного прыжка» [128] (гл. 2).
То есть и у философа Сенеки львы обитают в Италии…
Но там же, где и Греция с Италией, находилась и Месопотамия, о которой сообщается, что там Александр Македонский, как-то на охоте:
«убил большого льва» [112] (гл. 40).
То самое животное, которое с тех самых пор в живой природе там никто не видывал. Вот еще о той же местности сообщает Клавдий Элиан:
«Македонянин Пердикка, соратник Александра, был столь отважен, что как-то раз один вошел в пещеру, служившую логовом львице. Ее в это время не было, и Пердикка только унес детенышей. Этот его поступок вызвал общее восхищение. Ведь не только эллины, но и варвары считают львицу самым сильным и опасным животным. Говорят, что ассирийская царица Семирамида не считала доблестью одолеть льва, пантеру или другого хищника, но гордилась, если ей удавалось справиться с львицей» [126] (гл. 39).
То есть и Персия в древности, а с ней и Вавилония, находились все на том же нами рассматриваемом материке — Африке. Здесь к разговору о львах добавляется очередное чисто африканское животное — пантера.
Но и Полибий пишет о львах Персии (V в. до Р.Х.):
«…на охоте царю Артаксерксу или какому-то другому вышел навстречу лев и вцепился в царского коня. Случайно при нападении оказался персиянин» [136] (гл. 90).
Соседняя Мидия также кишела этими животными. Николай Дамасский (I в. до Р.Х.):
«мидийский царь Артей, устав всюду разыскивать Парсонда… решил, что его растерзал на охоте лев» [164] (гл. 13).
В Индии Александру Македонскому показывали каких-то особо крупных собак. И:
«…чтобы Александр обоими глазами убедился в высоких качествах этих собак, Сопиф приказал загнать в загородку взрослого льва и напустил на него двух наихудших из подаренных им псов» [155] (гл. XCII).
Так что львы водились не только в Греции и Италии, но и в Персии с Индией. Мало того, о чем совершенно однозначно говорится в трагедии Сенеки «Фиест», эти африканские животные оказываются в холодной горной местности ну уж никаким боком не напоминающей о жарком климате, где на сегодняшний день обитает это теплолюбивое чисто африканское животное. Сенека пишет:
«Как пышногривый лев в лесах Армении,
Над истребленным стадом торжествующий» [129] (стр. 732–733).
Так что даже та самая Армения, где горный климат и ледяной северный ветер не позволяет и яблокам-то как следует расти, как это ни покажется теперь странным, в изложении знаменитейшего философа, полна львов…
А вот что записано в соннике древних. Ведь даже здесь все полно тех животных, которых в Европе встретить можно сегодня лишь в зоопарке. Артемидор:
«Льва видеть, ручного, ласкающегося и дружелюбно подходящего, — к добру и приносит пользу воину от царя, атлету — от крепости его тела, гражданину от должностного лица, а рабу от хозяина. Ибо лев силой и могуществом подобен этим людям. Когда же лев кому-нибудь угрожает или ярится, то это устрашает и пророчествует болезнь (ибо болезнь подобна зверю), а также угрозу со стороны упомянутых важных лиц или опасность от огня. Львят видеть всем одинаково к добру, так как по большей части это предвещает еще и рождение ребенка. Львица означает то же, что лев, только в меньшей степени, и пророчит, когда ласкается — то помощь, а когда угрожает и кусается — то вред, но не от мужчин, а от женщин. Я неоднократно замечал также, что для богатых мужчин она означает обвинение в мужеложестве» [130] (гл. 12).
Понятно, телевизора в ту пору еще не было, а потому сниться людям могли лишь те животные, которые встречались в природе их обитания. А потому и следующий плод сновидений исключительно африканцев или индийцев оказывается в ходу у европейцев:
«Обезьяна означает человека коварного и обманщика. Псоглавая обезьяна имеет то же значение, а вдобавок приносит болезнь, по большей части так называемую «священную» (Священная болезнь — эпилепсия — прим. редакц.), ибо это животное посвящено Селене так же, как, по словам древних, и эта болезнь. Сфинксы, линксы, (Сфинксы и линксы — разновидности обезьян — прим. редакц.) длиннохвостые и все прочие обезьяны имеют такое же значение» [132] (гл. 12).
Так откуда же местность античных европейских авторов наполнена львами? Может быть, как нам сегодня пытаются внушить «умные дяди» от «науки», они в те далекие времена все же водились и в Европе?
Но вот что сообщает на эту тему Полибий, свидетель захвата римлянами Карфагена. Он пишет:
«…кто не знает, какое множество здесь мощных слонов, львов и барсов, а также красивых антилоп и огромных страусов? Ливия полна этими животными, а в Европе нет их совсем» [134] (гл. 3).
То есть Европа Древняя, даже находящаяся в Африке, не была заселена этими теплолюбивыми животными. Кстати, и нынешняя Ливия тоже. В описании похода Ксеркса, как сообщает Геродот, говорится, что:
«Границей обитания львов служат реки Нест, текущая через область Адбер, и Ахелой, пересекающая Акарнанию. Ведь к востоку от Неста во всей передней части Европы не увидишь льва, точно так же как и к западу от Ахелоя на остальном материке. Львы встречаются только между этими [двумя] упомянутыми реками» [299] (гл. 126).
И все это о Европе. Причем в те еще времена, когда климат здесь был много холоднее нынешнего — на территории нынешней Москвы в ту пору залегали километровые глыбы льда! Север Балкан, что и понятно, также был забит этими ледниками и приносил много холода. Так где же происходило описываемое Геродотом действо?
Происходить эти события могли лишь в Африке. Причем, что выше указывается, на ее северных территориях львы водились не везде. Но только в междуречье Неста и Ахелоя. И вот где эти реки могли находиться. В повествовании о городе Бейсане у паломника Даниила сказано:
«Много львов здесь рождается. Место это близ Иордана-реки, равнина большая, низменная, протянулась от Иордана до Бейсана, отсюда и реки текут в Иордан. Львов много в этих местах» [143] (с. 240–241).
Дионисий Галикарнасский вот что сообщает об Италии его времен (I в. до Р.Х.):
«Италия располагает так называемыми кампанскими равнинами, на которых я сам видел пашни, трижды в год плодоносящие» [144] (Кн. I, гл. XXXVII).
В рассматриваемые же еще до Р.Х. эти земли были много холоднее нынешних. Однако ж и сейчас о трех снимаемых там урожаях сведений что-то не поступает. В рассказе же о тех временах это утверждение выглядит куда как и еще более несостоятельным. Здесь, в царстве льда и холода, местным жителям в ту еще пору собрать бы хоть один урожай.
В случае же расположения этих описываемых плодороднейших теплых долин где-нибудь в среднем течении Нила — никаких проблем. Вот по какой причине Полибий заявляет, что в Европе его времен, а это II в. до Р.Х., львов нет. Да, там было очень тепло — по три урожая в год в Италии собирали, но, вероятно, какие-то природные особенности все же не позволяли водиться львам на всей территории тех времен Европы, но только между указанными Геродотом реками. Похоже, между тех времен Иорданом и Нилом. Где-то там, судя по всему, находилась не только Древняя Палестина, относящаяся к Азии, но и такая же полная львов Древняя Греция, относящаяся уже к Европе. А вот Древний Рим, вроде бы и где-то недалеко располагающийся, львов в своей живой природе не имел. И только варварские ристалища заполнялись этими обитающими по соседству животными.
А вот еще относящиеся к благодатности в античную эпоху климата Италии доказательства. Гай Юлий Солин (III в.):
«В этой области [Иудее] растет бальзамовый лес, до самой нашей победы занимавший площадь в 20 югеров [ок. 10 га]. Когда же Иудея была нами завоевана (С 63 до н.э. цари Иудеи находились под римским протекторатом, а в 6 г. Иудея стала римской провинцией), эти рощи так распространились, что уже и у нас целые холмы заросли бальзамом» [166] (гл. IV, п. 6).
Это в Италии? Когда уже и в нынешней Палестине-то это дерево не растет, потому что климат не позволяет?
То есть данная фраза сообщает, что и Древняя Палестина, и Древняя Италия находилась в эпоху, связанную с евангельскими событиями, где-то в Африке.
То есть и Рим, о чем свидетельствует практически вся античная литература, находился все там же, где и Сирия, Мидия, Греция, Персия, Армения, Индия — в глубинах Африки.
Вот еще очередная особенность местности, где располагалась Европа Древняя. В своей повести «Дафнис и Хлоя» античный автор Лонг вот как описывает охоту в зимний период на одном из островов Эгейского моря:
«Что до птиц, то многое множество их прилетело…» [145] (гл. 6).
И вот что это были за птицы:
«…здесь собиралось много зимующих птиц, — ведь пищи им зимой не хватало; много тут было черных и серых дроздов, были дикие голуби…» [145] (гл. 5).
И вот лишь кто питался этой птицей:
«в древнем Египте… голуби не только исполняли роль почтальонов, но и употреблялись в пищу» [148].
Мало того:
«Зимуют горлицы в Северной Африке» [149].
А вовсе не на островах Эгейского моря. И вот, как сообщает Лонг о влюбленном Дафнисе:
«Что до птиц, то многое множество их прилетело, и ловить их было легко, так что пришлось ему немало потрудиться, их собирая, убивая и перья ощипывая» [145] (гл. 6).
И вот каких птиц он убивал:
«Дафнис подсел поближе к огню; снявши с плеч, положил на стол голубей…» [145] (гл. 8).
То есть юноша ощипывал убитых им голубей, которых ели исключительно в античные времена и исключительно в Африке. Да и зимуют дикие голуби, что выясняется, исключительно здесь же. Вот где могла располагаться нами столь тщательно разыскиваемая Европа Древняя. Так что и по этому показателю все сходится до самых последних мелочей.
А вот какие растения упоминаются все у того же Лонга при описании все того же греческого острова Лесбоса:
«…гранаты, фиги…» [150] (гл. 2).
Однако распрекрасно известно, что:
«Родина граната — горные районы Средней Азии, Закавказья, Ирана, Афганистана, Северной Африки» [151].
Все то же следует сказать и насчет фиги:
«Смоква — одно из самых древних культурных растений, предположительно — самое древнее. В культуре инжир выращивался сначала в Аравии, откуда был заимствован Финикией, Сирией и Египтом» [152].
И здесь вновь, как и с дикими голубями, Европа в ареале распространения этих двух растений не числится. Так где, на самом деле, происходило действие этой знаменитой на весь свет античной повести?


Вообще и сама местность нынешней Европы сильно отличается от античной. Все нынешние расстояния между европейскими странами куда как много больше, чем были в те времена. Вот, например, что сказано о действиях Юлия Цезаря, когда он захватил власть в Италии, против Помпея, владевшего в то время провинциями Испания и Африка:
«Цезарь направился в Испанию, решив, прежде всего, изгнать оттуда Афрания и Варрона, легатов Помпея и, подчинив себе тамошние легионы и провинции, чтобы в тылу у него уже не было противников, выступить затем против самого Помпея» [111] (гл. 36).
Ничего себе тыл Италии: Испания! То есть страна, до которой пешему воинству идти не менее полугода, — находилась как бы так «в тылу»…
А тылом она могла быть лишь в том единственном случае, если бы эти страны соприкасались друг с другом своими границами.
Не менее удивительным местом выглядит и Африка, которая, судя все по тому же описанию Плутарха, находилась в Древней Греции. Или, правильнее, Древняя Греция находилась в Африке. Потому как и растения, о которых говорится в повествовании, были исключительно африканскими:
«В храме Победы стояло изображение Цезаря. Земля вокруг статуи была от природы безплодна и к тому же замощена камнем, и на ней-то, как сообщают, у самого цоколя выросла пальма» [111] (гл. 47).
Итак: Испания — тыл Италии, а Африка — Греция с произвольно, чуть ли ни на голом камне, произрастающим здесь исконно африканским растением — пальмой.
О финиковой пальме имеется упоминание и в соннике Артемидора:
«Одному человеку, страдавшему болезнью желудка и молившему Асклепия указать ему средство к исцелению, приснилось, будто он вошел в храм этого бога, а тот протягивает ему правую руку, предлагая съесть пальцы на ней. Человек этот исцелился, съев пять фиников, потому что отборные плоды финиковой пальмы тоже называются “пальцами” (Ср. классификационное название финиковой пальмы Phoenix dactylifera. Cм. также: Аристотель. Метеорологика. 342А10)» [131] (гл. 89).
Корсиканцы в пересказах об открытии своего острова обычно сообщают:
«…про быка из стада, которое пасла лигурийка, по имени Корса, недалеко от морского берега (В передаче Исидора [Origg., стр. 453. O] это место дополняется следующим образом: “Начало заселения острова Корсики положили лигуры… какая-то лигурийка, по имени Корса, заметив, что один бык из стада, которое она пасла недалеко от морского берега, привык уплывать и через некоторое время возвращаться с пополневшим от пищи телом, пожелала узнать неизвестный ей до того корм; она однажды последовала за отделившимся от стада быком на лодке до самого острова. По ее возвращении лигуры узнали о плодородии этого острова, отправились туда на судах и назвали остров по имени женщины, руководившей ими”)» [138] (ч. I, гл. 7).
Лигурийцы, как известно, жители полуострова Апеннины, до которого никакой самый сильный бык с Корсики не доплывет. Да и лигурийка на рыбацкой лодченке уж запросто расстояние под сотню километров не покроет. А потому древняя история слишком явно говорит о несхожести местности, где некогда располагался этот остров с нынешней, которой приписывают происхождение этой истории.
А вот что сообщает Саллюстий обо всем нам распрекрасно известном Итальянском Сапоге:
«Вся Италия, суживаясь, разделяется затем на два полуострова: Бруттий и Салент» [140] (ч. II, гл. 23).
Это, что сходу видно, не наш Апеннинский полуостров.
Чему удивляется и Страбон, писавший в начале I в. по Р.Х.:
«…всю современную Италию трудно представить в виде простой геометрической фигуры, хотя и говорят [Публий и Артемидор], что она является треугольным мысом, вытянутым к югу и к зимнему восходу солнца, с вершиной у Сицилийского пролива и основанием у Альп» [247] (гл. 1, аб. 2).
То есть указываемые Публием и Артемидором очертания Италии, ну, просто ни под каким «соусом» не могут походить на очертания Итальянского Сапога. Так что Рим Древний, судя уже по этим данным, находился где-то совершенно в другом месте.
В.В. Макаренко, например, размещает его в Северо-Восточной Африке — на юге от Египта. Что, между прочим, подтверждает и сегодняшняя топонимика данной местности. В стране на юге от Египта, где некогда проживало колено Дана, так и именуется — Су Дан. А соседней с ней страной является Сомали (сама Лия) с портом Меркой (Древний Карфаген). Мало того, достаточно крупный город в Танзании, что напротив величайшей вершины Африки, Килиманджаро, имеет какое-то слишком не африканское название: Аруша.
Именно в горах Судана, судя по всему, и имелись столь по тем временам знаменитые золотоносные рудники. Те самые, которые при переносе Рима на Апеннины вдруг куда-то исчезают. Чему удивляется и Страбон:
«Что касается рудников, то они здесь в настоящее время не столь тщательно разрабатываются, как прежде…» [247] (гл. 1 аб. 12).
Неужели на золото мог когда-либо упасть спрос?
Да нет. Просто те Альпы, которые давали золото в Древнем Риме, при переезде как его самого, так и Альп из Европы Древней в Европу нынешнюю, о наличии в своих недрах этого более чем полезного ископаемого похвастать уже не могут.
Вот еще достаточно существенная «нескладушка». Страбон возмущается «неосведомленности» древних географов относительно размеров Этрурии:
«Наибольшая длина Тиррении (как говорят, это береговая полоса от Луны до Остии) составляет приблизительно 2500 стадий… Однако Полибий неправильно утверждает, что все расстояние не составляет 1330 стадий» [247] (гл. 2, аб. 5).
То есть прототип нынешней итальянской Этрурии был ровно в два раза короче своей нынешней тезоименинницы на Апеннинах. Да и люди, живущие в Новой Италии, впоследствии, наотрез отказывались именовать себя тирренами:
«Некоторые, однако, называют фалериев не тирренцами, а фалисками, особым племенем. Другие же считают Фалиск городом с особым языком» [247] (гл. 2, аб. 9).
То есть переехало сюда лишь название. Людей же, здесь искони проживающих, о желании примерить на себя этот новый «зипунчик» даже не спросили. Потому они отказываются от нового поименования своей местности. Тем более что и разговаривают на сильно отличном от иных мест Этрурии языке.
Практически все то же следует сказать и об обитателях Неаполя:
«Здесь сохранилось очень много следов греческой культуры: гимнасии, эфебии, фратрии и греческие имена, хотя носители их — римляне» [247] (гл. 4, аб. 7).
То есть жителями Неаполя еще в I в. по Р.Х. являлись греки. Тому уже тогда имелась масса подтверждений. Потому причисление к римлянам аборигенов данной местности, на самом деле греков, и выглядит столь нелепо.
Вот еще перл в исполнении того же Саллюстия:
«…остров Крит выше в той части, которая обращена к востоку» [139] (ч. I, гл. 11).
Смотрим на карту. Две высочайшие вершины этого острова располагаются не на восточной, а, наоборот, на западной его части. То есть и Крит описывается какой-то не тот, который сегодня находится на юге Греции.
Вот еще достаточно странный в географическом плане казус. На этот раз Цезарь, чтобы переправиться в Африку, совершает достаточно странный для географии Средиземноморья маневр. Он:
«…переправился в Сицилию… Как только подул попутный ветер, он отплыл» [111] (гл. 52).
И чем же являлся для Рима этот стоящий на его юго-западной окраине остров?
В 259 г. до Р.Х., как сообщает Луций Анней Флор, историк Древнего Рима:
«…Сицилия уже была пригородной провинцией» [133] (гл. XIII, аб. 15).
Пригород в трехстах километрах от Рима? Эти двухтысячелетней давности рабовладельцы на выходные летали к себе на виллу на вертолетах?
Да нет — вертолетов в ту пору еще не было. А потому что-то не слишком вяжется такая информация с нынешними расстояниями от этих слишком удаленных объектов: в те еще времена до такого вот «пригорода» добираться пришлось бы, в лучшем случае, с пару недель. Мало того, требовалось еще подобрать момент и все то же время, чтобы пересечь разделяющий Сицилию с Италией пролив.
А вот как по отношению к Сицилии находились Корсика и Сардиния. Римский полководец Сципион:
«…столь успешно очистил от карфагенян сушу и море [то есть берега и прибрежные воды Сардинии и Корсики — А.М.], что для победы уже не оставалось ничего, кроме самой Африки» [133] (гл. XIII, аб. 16).
Здесь повествование говорит также о совершенно иных расстояниях до Сардинии и Корсики нежели те, которые разделяют эти острова с нынешним уже побережьем Африки. Та же Корсика от Сицилии находится почти в трехстах километрах и к тому же и от самой Африки находится ничуть не в меньшем удалении. Так что и здесь расстояния говорят совершенно об иной местности, о которой ведет речь историк древности.
Смотрим очередное несоответствие расстояния между Сицилией и африканскими берегами. Клавдий Элиан:
«Рассказывают, что один сицилиец обладал столь острым зрением, что мог, находясь на Лилибее, отчетливо видеть Карфаген и сосчитать, с точностью до одного, выходящие в море корабли» [125] (гл. 13).
Но и здесь расстояние, разделяющее теперь Сицилию с Африкой, слишком не вяжется с нынешними 200 км, чтобы каким-то образом рассмотреть где-то за линией горизонта упрятавшиеся корабли, да еще и пересчитать их количество.
А потому становится понятным столь упорное желание Карфагена захватить именно  Сицилию. Этот остров, судя по пересказам книжных людей той поры, отделялся от Африки ничуть не большим проливом, чем от Италии. Причем, находился как в пригороде Рима с одной стороны, так и не более чем в десятке-другом километров со стороны Карфагена. То есть являлся между Римом и Карфагеном буферной зоной: кто ее завоевывал — имел право грозить своему сопернику вторжением на его территорию. Вот почему именно за этот остров шла в ту пору столь кровопролитная борьба. А потому и здесь: Юлий Цезарь, вместо того чтобы отправиться в Африку прямо из Рима, сначала переправляется на Сицилию. И только овладев этим плацдармом, совершает нападение на африканский Карфаген.
А вот как выглядит расстояние, отделяющее один из городов Африки от Рима:
«Как только Адгербал понял, что он в отчаянном положении, …он выбрал из людей, бежавших вместе с ним в Цирту, двух храбрейших, …убедил их пройти ночью через вражеские укрепления к ближайшему берегу моря и отправиться в Рим.
Нумидийцы в течение нескольких дней исполнили его приказание» [141] (гл. 23–24).
То есть не в несколько недель, как требовалось бы при удаленности Рима от ближайшего африканского города, а в несколько дней. Отсюда: то есть расстояния между определяемыми нами объектами полностью не соответствуют географическим объектам современности — карта мира в те времена, о которых повествуют Плутарх и Саллюстий, Флор Луций и Элиан, была в значительной степени иной.
Причем, несколько ранее Александрия и Сирия находились еще южнее — чуть ли ни в современной Эфиопии. А на север Африки Александрия и еще севернее Иерусалима, Сирия, перекочевали значительно позже. Понятно, и Рим к тому времени вместе с Константинополем и Персией тоже переезжают на север. Палестина же, что отмечается вплоть до середины XVIII в., так все и оставалась в Африке.
Вот как странно выглядит в изложении хрониста Роберта из Осера переселение христиан в Европу после захвата в 1187 г. Иерусалима мусульманским войском Саладдина:
«Одни устремились в Антиохию, другие — в Александрию, чтобы оттуда плыть на Сицилию» [179] (с. 156).
То есть и тех времен Александрия была также где-то совсем рядом с той еще африканской Сицилией.
Так что картина вырисовывается достаточно ясная — нынешняя Европа: ни животным миром, ни растительностью, ни своим населением, ни даже своим рельефом местности — с Европой Древней, описанной античными авторами, вообще не имеет ничего общего.



Африканский Вавилон



Там же находился и Древний Вавилон. Вот что говорит об этой стране направлявшийся в Александрию с берегов Сицилии Гергард, викарий Страсбургского епископа, посланный к султану Саладину в 1175 г. Фридрихом Барбароссой:
«…я ехал по морю 47 дней… Наконец, я вошел в Александрийскую гавань, пред которою возвышается громадная каменная башня, указывающая морякам вход в нее. Так как Египет — плоская страна, то на башне горит огонь всю ночь; он обозначает собою для мореплавателей место гавани, чтобы спасти их от опасности. Александрия — великолепный город, украшенный зданиями, садами, и с безчисленным населением. В нем живут сарацины, иудеи и христиане; сам же город находится во власти Вавилонского султана. В прежнее время этот город был очень велик, как то показывают следы развалин. Он протягивался на 4 мили в длину, и одну милю в ширину. С одной стороны его омывал рукав реки, проведенный из Евфрата; с другой же к нему примыкало великое море…» [65] (с. 445).
«По всему Египту христиане живут и в городах, и в деревнях, но платят определенную дань королю Вавилонскому (т. е. Египетскому султану — прим. редакции)» [65] (с. 446).
Так Египетскому или все-таки Вавилонскому султану?
И вот что уточняет на эту тему Гергард:
«Надобно знать, что от Александрии до Нового-Вавилона считается около 3 дней дороги сухим путем, а водою, по направлению от запада к востоку, ездят семь дней. Замечу при этом, что на свете существуют три города с именем Вавилона: один на реке Хобаре (Кобур — река Месопотамии, впадающая в Евфрат — прим. редакции), где правил Навуходоносор и где находится башня Бабеле (т. е. Ваала или Бэла). Этот, ныне покинутый, город называется Старым-Вавилоном и отстоит от нового на 30 дней пути. Есть еще один Вавилон в Египте на Ниле у подошвы горы и близь степей; там правил Фараон; этот Вавилон отстоит от Нового на шесть миль, и также разрушен. Наконец, Новый-Вавилон лежит в равнине на морском берегу. В прежнее время это был весьма значительный город, и до сих пор он не утратил своей важности и весьма населен... К нему часто подходят корабли из Индии, нагруженные пряностями, спускаясь по Нилу, а оттуда товары доставляются в Александрию» [65] (с. 446–447.
Здесь непонятно — по Нилу или все-таки по египетскому Евфрату, который редакция именует Нилом? Потому как дорога на Индию, судя по дальнейшим нашим определениям, лежала именно здесь. Да и Старый Вавилон, как в призме нами разобранного направления переселения народов определено, мог находиться исключительно где-то на юге, а уж никак не на северо-востоке, куда подталкивает нас отправиться на его поиски редакция.
Причем, этот египетский Евфрат не засох еще и ко временам Шильтбергера. То есть ко временам Тамерлана Тимура, в свите которого и находился упомянутый  Шильтбергер, который и описывает путешествие свое именно по Египту:
«Перейду теперь к описанию Нового Вавилона. Он лежит [неподалеку] от большого Вавилона» [14] (с. 43).
Уточним. Гергард:
«В одной миле от Нового-Вавилона, в степи, находятся две горы (так называет автор пирамиды — прим. редакции), выведенный искусственно из громадных мраморных камней и плит — изумительная работа! Они отстоят друг от друга на полете стрелы, четырехугольной формы и одинакового объема как в ширину, так и в длину; ширина их равняется одному сильному полету стрелы, а в высоту они будут в два полета… С милю от этого города находится бальзамический сад… Заметим, что бальзам не растет нигде в целом мире, кроме этого места» [65] (с. 447).
Вот что сообщает на эту тему арабский картограф начала XIV в. ал-Бакуви:
«Из чудес [Мисра] — две пирамиды, находящиеся напротив Фустата. Каждая из этих пирамид построена из громадного камня в форме конуса» [70] (с. 55).
О пирамидах упоминает и арабский путешественник средневековья аль-Багдади (XII в.). Но он, при этом, удивлен — почему в более ранних источниках о них ничего не говорится:
«…я не нашел упоминания о пирамидах ни в Библии, ни в других [подобных книгах]. Не видел я упоминания о них и у Аристотеля» [67] (с. 191).
И действительно: упоминаний об огромнейших пирамидах Газы, высочайшая из которых достигает 180 м, в античной литературе вообще нет. Нет о них ничего и у авторов раннего средневековья. Но появляются они вдруг исключительно в XII в.
Зато имеются сведения о вдвое меньшей размерами пирамиде, о чем сообщает  Филон Византийский:
«“Пирамиды близ Мемфиса — это постройки, возведение которых свыше сил человеческих, а их описанию отказываешься верить. Это горы камней на горах камней, и ум не способен понять, каким образом эти огромные плиты были подняты на такую высоту и какими средствами были возведены эти гигантские творения рук человеческих. Они стоят на квадратном, искусственно выровненном плоском скальном основании и постепенно поднимаются ввысь”, причем самая высокая из них, как можно заключить из дальнейшего текста, “достигает трехсот футов, ее периметр равен шести стадиям. Камни сооружения так тщательно пригнаны и отшлифованы, что кажется, будто оно высечено из одной глыбы”» [252].
Да, она хоть и поражала воображение, но вдвое меньше своими размерами той, которая затем оказалась в самом центре Египта — в Вавилоне-Каире. То есть центр этот, что становится очевидным, где-то до XI–XII вв. находился еще под водой. Так что все говорит о том, что уровень мирового океана до этого времени был много выше нынешнего. Это, между прочим, объясняет и следующие высказывания средневековых авторов:
«Гельмольд в самом начале пишет: “Залив тамошнего моря от западного океана к востоку простирается; из-за того Балтийским прозван, что наподобие пояса долгим течением мимо скифских областей простирается до самой Греции”» [56] (Гл. 17).
Адам Бременский:
«Даны же утверждают, что протяженность этого моря проверена не раз на опыте многими. По их словам, некоторые при благоприятном ветре за месяц добирались из Дании до Острогарда Руссии» [248] (с. 88).
То есть в те времена Балтийское море соединялось проливом с Каспием и Черным морями. А даны утверждали (в тот момент они находились вовсе не на территории нынешней Дании — она еще явно находилась под водой), что за месяц из своей пиратской метрополии они могут добраться до Хивы — главного города Средней России. Причем, ни о каких волоках или преодолении мощного встречного течения ни у кого нет ни слова. Это обстоятельство позволяет думать о том, что мировой океан и Каспий в то время находились на одном уровне — 145 м выше нынешнего уровня мирового океана. Татищев:
«И это же уже от той ошибки, которую я многократно исправлял, поскольку верили, что оный залив Финландский к Кавказу простирается, оттуда уже Меотийское озеро примешивается и Каспийское море и Понт, так что к самой Греции плыть можно…» [56] (Гл. 17).
То есть на огромных океанских кораблях можно было совершать плавания там, где сегодня это сделать уже невозможно.
«…как Плиний Каспийское с Меотисом и Северным океаном соединенным полагал, гл. 14, н. 69, 71, 78, так здесь Балтийское с Меотисом соединено» [56] (Гл. 17).
И еще очень интересный момент. Путешествие в нашу Хиву они именуют путешествием в Грецию:
«Адам Бременский пишет, о положении Дации, с. 36, хронограф Саксон, с. 162: “Из Шлезвига корабли отпускают в Славонию, или в Швецию, или в Семландию и до самой Греции”. Пространнее он на другом месте объявляет в Истории естляндской, с. 19: “Ежели морем поплывешь от Шлезвига или Олденбурга (Езда из Швеции к грекам водою, у Нестора точно так же, н. 17, описана ниже, н. 62), чтоб приплыть к Юмине (Виннете, или Юлину), от самого города паруса поднявши, в сорок три дня поспеешь в Острогард русский, которого столичный город есть Хиве, подражая скипетру константинопольскому, преславное украшение Греции”» [56] (Гл. 17).
Грецией, судя по всему, именуется восточная гардарика — Хива.
«Адам Бременский, кн. II, гл. 13: “Руссов престольный град, преизрядное греков украшение, есть Хива…”» [56] (Гл. 29).
Татищев разрешает это наше недоумение:
«Что же он украшением Греции именовал, то они Руссию тогда Грецией разумели, гл. 17, н…» [56] (Гл. 29).
Но и камни все о том же свидетельствуют:
«…следует понимать так, что на камнях греческое имя, по-видимому, Руссии присваивают… Надпись у Перингскиолда: “Азур в Острогардии в Греции воспитыван был”. Здесь Греция та ж, которая Аус. На другом камне: “Асгут фельдмаршал в Острогардии и Тургилл, и Штурбион померли в Острогардии”. На ином камне: “Улафон отошел к востоку или в Острогардию и, мужественно нападши, разорил”. Видишь, что точно о России говорит Перингскиолд, когда о путях в Грецию в свидетельство приводит камень. Сии камни положены в память сынов Иггуровых, которых наследником указан Ион (царь греческий), но их братья приняли затем наследство» [56] (Гл. 17).
Татищев поясняет:
«Ион, царь русский, в которые годы был, неизвестно, но, думаю, до Гостомысла, а в это время как Великой, так Малой Руси имен властителей у русских не находится, или некое переменили так, что дознаться нельзя» [56] (Гл. 17).
«Сведения Геродотовы не простирались на север выше Харьковской губернии по той причине, что он почитал Балтийское море идущим дугой к Каспийскому» [249] (с. 109).
Вот еще что говорится про этот таинственный когда-то существовавший балтийский залив:
«“Верхнее течение реки хазар соединяется каналом с морем Натс, которое есть море руссов, так как никто не плавает по нему кроме них” (Macoudi. Les prairies d`or., t. 2, p. 15» [250] (прим. 12 к с. 334).
Но и много позднее память о Русском внутреннем море еще не изгладилась. О нем упоминает «Казанский летописец» как о море, находящемся за Куликовым полем:
«Поле же то великое зело велико, конца мало ходячи до дву морю, на востокъ до Хвалынского, а полудніе до Чернаго, на немъ же Русти гради и веси и села мнози стояху древле, и мнози бяху людіе живущи въ нихъ, имеюще селеніе и водвореніе» [251] (гл. 57).
То есть берега его некогда были, что свидетельствует летописец, заселены русскими городами и весями.
Причем, имеются карты, на которых Босфора нет. Балтика связана проливом, на котором и располагались русские города и веси, с Каспием и Черным морями, которые имеют сообщение еще и с Персидским заливом, и с морем на территории Западной Сибири. Синайский полуостров на них выглядит островом, а Мертвое море вместе с Иорданской низменностью представляют собой морской залив.
 
Вот еще очень интересная деталь Северной Африки, где сегодня находится самая большая в мире пустыня — Сахара. Там, как сообщает Арнольд Любекский, путешественник XII века, — непроходимые леса:
«Нубия отстоит от Вавилона на 40 дней пути; это страна христианская; она имеет своего короля, подданные которого однако необразованны и сама страна весьма лесиста» [65] (с. 448).
И вот где, в отличие от нынешней, находится святая гора, где Моисей получил скрижали завета:
«Гора Синай лежит посреди степи в семи днях расстояния» [65] (с. 448).
От этого самого Нового Вавилона. То есть что-то порядка 200 км. Но до нынешней горы Синай от этого места минимум 300 км, если лететь по прямой — на вертолете. Но даже не в том главное. Нынешняя гора Синай находится вовсе не посреди степи, но посреди гор! В самом центре горного массива…
Да и на карте, заметьте, нынешний Синай является островом. То есть вовсе не тем местом, о котором могло идти повествование в Библии. Понятно, и Земля Обетованная находится сегодня тоже не на своем законном месте: Иерихон, Тивериадское озеро и Иордан — на дне морском, а Иерусалим — портовый город. Понятно, уж такая расстановка известных библейских мест подскажет нам лишь о том, что никакой Земли Обетованной уж в этой местности находиться не могло ни под каким соусом. Пустынный Синай тоже островом, ну, никак быть не мог. А вот что о нем пишет арабский картограф ал-Бакуви:
«ДАЙР ТУР СИНА [расположен] на вершине горы Синай, а это — гора, где Мусе [Моисею — А.М.] явился свет — да будет мир над ним! — и где он упал, лишившись чувств» [70] (с. 44).
Но вот куда редакция помещает этот монастырь, а вместе с ним и саму гору Синай:
«Дайр Тур Сина — монастырь в городке Тур, на юго-западе горы Муса на берегу Суэцкого залива» [70] (прим. 55 к с. 44).
Нынешняя же гора Синай находится в сотне километров от берега.
Далее:
«От горы Синая я странствовал еще два дня. Замечу, что еще никто на свете не исследовал протяжения и границ степей, так как они, подобно морю, не везде доступны» [65] (с. 449).
То есть разговор идет не о километровой в ширину площадке перед нынешним якобы Синаем, а о безбрежной степи. А вот как заключает свое путешествие в 1865 г. на гору Синай Д.Д. Смышляев:
«Заключу заметки о Синае мнением серьезных исследователей библейской древности, предполагающих, что настоящий Синай не есть та гора, которая означается в Библии под этим названием» [198] (с. 20).
Вот еще рассказ о горе Синай и горе св. Екатерины:
«эти три названные горы именуются Святые горы, и от вершины, где Бог дал закон Моисею, до вершины, куда ангелы положили тело святой Екатерины, тринадцать миль» [82] (с. 38–39).
То есть три горы, стоящие в степи. Синайский же полуостров, повторимся, сплошь состоит из гор. То есть, судя по рассказу, гора Синай находилась на западном берегу Красного моря.
Трифон Коробейников также в своем рассказе заходит сюда именно с западной стороны:
«А Ходу от Иерусалима до Египта 13 дней» [71] (с. 24).
Отсюда:
«…ходу до Синайския горы пустынею три дни… и на четвертый день видехом Чермное море, то место, где Моисей провел израильския люди…» [71] (с. 25).
То есть море он видел именно со стороны Египта. И тот Синай находится рядом с морем. От подножия же нынешнего Синая моря бы он не увидел. Да и ходу туда от Египта не три дня, а, как минимум, неделя.
Здесь же проживало когда-то и семейство патриарха Исаака. Гергард продолжает свой рассказ:
«Оставив степь за собою, я увидел равнину, некогда населенную христианами, а теперь она вся опустошена и мало обработана, ибо лежит на границе христианских и сарацинских владений. В этой стране я встретил древний город, по имени Буссерентин (н. Буссерет, древняя Бостра, столица идумеев, а впоследствии римской Аравии), некогда населенный христианами, отстроенный из мрамора, всячески украшенный, и, как о том свидетельствуют развалины, весьма красивый город и привлекательный» [65] (с. 449).
В особенности же тем, что эта Аравия находилась где-то в окрестностях нынешнего русла реки Нил.
«Из Вавилона я отправился в Дамаск по степям; путь этот совершается в двадцать дней, и во все это время я не встретил ни одного куска возделанной земли. Степь представляет то плоскую, то гористую песчаную почву; на ней растет только низкий кустарник, и то местами. Климат в этой степи чрезвычайно неровный: зимою очень холодно, а летом крайне жарко. Проезд по всей этой стране сопряжен с величайшими затруднениями, и дорога весьма неверная: ибо при ветре песок заметает ее до того, что ничего нельзя разобрать; только бедуины, проезжая часто по степи, и другие странники могут руководить путешественниками, как лоцмана на море. Замечу, что степь изобилует львами, страусами, кабанами, буйволами, ослами и зайцами. Вода встречается редко, чрез каждые четыре или пять дней. С одной стороны степь примыкает к Индейскому, а с другой — к Красному морю» [65] (с. 449).
Вот и очередная загадка: если с Красным морем понятно, то причем здесь какое-то еще и Индейское море?
Вновь Шильтбергер. Этот рассмотренный нами странный Вавилон находится:
«…у реки Шат, в которой водится много морских чудовищ, приплывающих в реку из Индийского моря» [14] (с. 44).
Вроде бы все нормально: из Индийского океана заплывают в Евфрат какие-то чудовища.
Однако ж вряд ли они так рьяно будут из морской воды лезть в пресноводье. Причем, преодолевая его мощное теченье.  Ведь прекрасно известно, что никакого судоходства против течения на Евфрате никогда не было. Армяне в горах сколачивали одноразовые барки и на них сплавлялись вниз, привозя товары.
В случае же с Африкой — все вновь сходится до мелочей. Эта река, именуемая Шильтбергером Шат, вытекает из переполняющегося внутреннего много ранее гигантского озера, находящегося когда-то в центре Африканского континента, и прихватывает своим течением гигантских в то время этих самых «нильских» крокодилов. О которых, похоже, и идет речь. Сюда же следует присовокупить и выше перечисленные чисто африканские животные, встречающиеся в песках между Вавилоном и Дамаском: львы и страусы.
Но как же зима? Была ли она когда в Африке?
Вот что, например, о тех же крокодилах сообщает античный автор Гай Юлий Солин:
«Зимой они ничего не едят, проводя без пищи четыре месяца, начиная с зимнего солнцестояния» [166] (гл. III, п. 5).
Это о погоде в те времена где-то в центральных районах Африки. Понятно, что на территории нынешней Сахары зимой было и еще много холоднее.
А вот что сообщает о жителях данной местности географ Магриби. Здесь речь идет о втором климате:
«Обитатели его частей, близких к первому климату, суть черные. Жители же тех частей его, что близки к третьему климату, — шумеры. Широта его от экватора составляет двадцать четыре градуса тридцать одну минуту…» [15] (с. 151).
Те самые шумеры, которых наша историография поместила в Междуречье. То есть между Тигром и Евфратом. Здесь же это Междуречье оказывается в глубинах Африки.
А вот что сообщают об этой местности крестоносцы. Капеллан Раймуд Агильский (1099 г.):
«Рамла лежит от Иерусалима в 16 милях. Там мы имели совещание, и одни говорили: “Не пойдем прямо к Иерусалиму, но отправимся лучше в Египет и Вавилон; если мы Божиею милостию успеем одержать победу над владетелем Египта, то тогда мы овладеем не только Иерусалимом, но Александриею, Вавилоном и многими другими государствами; если же мы теперь пойдем в Иерусалим и если нам придется оставить осаду, по недостатку воды, то нам не удастся ни то, ни другое”» [16] (с. 216–217).
То есть из нынешнего палестинского Иерусалима одному и тому же войску, не разделяясь, предлагалось единовременно следовать, если взглянуть на нынешние карты: и на северо-восток — в Вавилон, и на юго-запад — в Александрию: в совершенно разные стороны света. То есть полная белиберда.
Если же Иерусалим находился где-то в Африке, как и Вавилон с Александрией, то со смыслом все выше сказанное согласуется вполне.
Вот как интересно попадают путешественники в рассказе Ахилла Татия из  израильского порта в Александрию. Потерпев кораблекрушение, они оказываются на побережье Египта. А затем путь их в Александрию выглядит несколько необычным для транссредиземноморского:
«Мы провели в Пелусии два дня, немного оправились от своих злоключений и наняли египетский корабль… Корабль по Нилу плыл в Александрию» [159] (гл. IX).
То есть израильское побережье, следовательно, находилось на каком-то внутриафриканском море. А потому, чтобы с него попасть в Александрию, следовало спуститься вниз по Нилу. А уже сама Александрия связывала Нил и море Ассирийское с Нашим морем, на котором и располагались европейские государства времен античности. То есть все события и все описываемые моря находились где-то на территории нынешней Африки.
Вообще-то и сам Нил имел какую-то слишком теперь непонятную конфигурацию:
«Нил течет сверху от Египетских Фив и, не разветвляясь, достигает Мемфиса. Немного ниже по течению, где кончается единый поток реки, есть деревня, которая называется Керкасор. Там речной поток преграждает суша, и из одной реки образуются три, причем две меняют направление и текут в разные стороны, а третья сохраняет основное направление Нила. Но и из этих рек ни одна не достигает моря: отделившись друг от друга у разных городов, они текут в разные стороны, причем рукава эти шире, чем иные эллинские реки» [160] (гл. XI).



Зингион на берегах Индии



Вот еще вариант описания данной местности.
Косма Индикоплов (518–520 гг.):
«…Аравийский залив, названный Эритрейским, и Персидский — оба наполняющиеся из так называемого Зингиона (простирающегося) от так называемой Барбарии… Барбария же начинается там, где оканчивается страна эфиопов. И те, кто плавает по Индийскому морю, сообщают, что так называемый Зингион расположен за Ладаноносной страной, именуемой Барбария, и окружен Океаном, который и вливается отсюда в оба эти залива» [17] (с. 191).
Итак, разговор ведется о Барбарии, то есть Варварии — стране неких варваров, откуда привозят ладан. Располагается она, следуя процитированному описанию, в районе горы Эль-Увейнат (1 893 м). Между этой ладононосной Варварией и нагорьем Тибести и находится пролив Зингион, снабжающий Эритрейский и Персидский заливы водами внутреннего африканского моря, так называемым Океаном, остатки которого сегодня именуются озером Чад. Размерчики у него, кстати говоря, были аккурат подстать океанским. В длину оно уж никак не менее тысячи километров. И не многим уже и в ширину. А потому волны могли быть здесь просто гигантских размеров. Потому этот внутренний водоем Африки и именовался Океан.
А вот что сообщает об Океане Руи Гонзалес де Клавихо в дневнике своего путешествия ко двору Тимура в Самарканд в 1403–1406 гг.:
«Причина, почему это Большое море так опасно, и бурно, и велико, вот какая: так как оно море круглое, и окружность его будет почти три тысячи миль, и в него нет другого входа ни выхода, кроме этого пролива, что возле города Перы, и оно окружено со всех сторон большими и высокими горами, и у него нет плоских берегов, на которые ему бы можно было разливаться, и в него входит много больших рек, то море все только кипит и ходит кругом; вода, которой удастся войти в пролив, идет вон, а другая идет вокруг; и когда поднимается сильный ветер, море сейчас кипит, волнуется и начинается буря» [92] (с. 106).
Здесь вроде бы, как считается, разговор идет о нашем Черном море, но, что первое — отсутствие пологих берегов. То есть наши Причерноморские степи к описанию этого водоема вовсе не подходят. Да, Зингион именно такой, а вот уж наше Черное море вовсе нет. Но и окружность три тысячи миль говорит о размерах именно африканского Зингиона. Причем, Константинополь находится именно у пролива, соединяющего это море с морем Средиземным. То есть еще одним внутренним водоемом Африки.
Продолжим рассказ путешественника Космы:
«мы плыли, направляясь во Внутреннюю Индию, и уже прошли было мимо Барбарии, далее которой расположен Зингион, как называют устье Океана» [17] (с. 191).
И вот до какой степени было опасно прозевать удобные заливы, располагающиеся слева по ходу путешественников в Индию, находящуюся, что выясняется, где-то в районе Зингиона:
«все стали говорить, что мы находимся близ Океана, и начали взывать к кормчему: “Держи левее и правь к заливу, иначе нас увлечет течением и помчит в Океан, и мы погибнем”. А Океан, вливающийся в залив, вздымался валами чудовищной величины, тогда как течение из залива тащило корабль в Океан, и все выглядело настолько мрачным, что мы были охвачены великой тревогой» [17] (с. 192).
Вообще обилие в то время здесь воды вовсе не удивляет. Вот какие в те времена в горах Эфиопии были холода:
«народ за Нилом, обитающий в малодоступных и покрытых снегом горах, где повсюду метели и стужа, и глубокий снег, в который человек проваливается по колено…» [17] (с. 195).
Сейчас там про снег и на самых высоких-то вершинах не слышно. В те же времена снег лежал, судя по данному повествованию, вообще на всем плоскогорье Эфиопии.
Вот еще упоминание о не слишком-то и теплом климате, некогда бытовавшем в Африке. Арабский путешественник ибн Баттута (1353 г.), например, вот что сообщает о жителях Эфиопского нагорья:
«Они выходят на охоту за саранчой до восхода солнца, потому что в это время она не может летать из-за холода» [68] (с. 572).
Причем, разговор идет о минусовых температурах, так как в момент путешествия здесь ибн Баттуты:
«…на дорогу выпало много снега» [68] (с. 572).
А вот еще прелюбопытнейшее продолжение об этой загадочной Индии в Африке.
Вот где родина той самой корицы, которую якобы вывозили некогда из Индии:
«Эфиопы собирают кориц» [166] (гл. IV, п. 3).
Но почему же это не индийцы?
Вот где находилась эта пресловутая Индия, куда корабли отправлялись за пряностями:
«И на Тапробане острове во Внутренней Индии — там, где Индийское море, имеется церковь христиан с клиром и верующими... Опять же на острове, называемом Остров Диоскоридов, который расположен в том же Индийском море, где жители говорят по-гречески… я встречал некоторых из людей с него, говорящих по-гречески, которые приезжали в Эфиопию» [17] (с. 198).
То есть эта загадочная Внутренняя Индия располагалась на берегах залива Океана-Зингиона, именовавшегося Индийским морем. И все это находится где-то рядом с Эфиопией.
А вот египтяне, между прочим, очень почитают:
«…птицу феникса, являющуюся к нам из Эфиопии или Индии» [102].
То есть эти две страны между собой когда-то граничили, раз птица феникс могла прилететь из одной из них.
Вот еще уточнения данной местности:
«…река Инд, то есть Пишон [Фисон — А.М.], которая впадает в Персидский залив, образует границу между Персидой и Индией… в открытом океане, на расстоянии пяти дней и ночей пути от материка, и лежит как раз Сиеледиба, то есть Тапробана… Эта-то самая Сиеледиба, расположенная, можно сказать, посередине Индии и обладающая гиацинтом, получает ввозные товары из всех торговых мест и, в свою очередь, вывозит свои товары в них; да и сама она является большим рынком» [17] (с. 199).
Остров Тапробанда, похоже, в описываемую эпоху располагался в окрестностях нынешнего города Кумра на отметке 507 м. Это самая высокая отметка в африканском нами обнаруженном Индийском море. И расстояние его нахождения от главных портов вполне соответствует изложенному Космой. Да, этот остров действительно находится в самом центре Индийского моря, а потому — в центре этой Внутренней Индии.
А вот где находилась уже «Индия», прозванная внешней за то, что омывалась водами внешнего океана — Индийского.
Шильтбергер:
«Я также был в Малой Индии, составляющей прекрасное королевство со столицей Дели. В этой стране есть много слонов и животное, называемое сурнофа, которое… имеет шею в четыре сажени длины, если не больше… В Малой Индии много подобных животных, равно как попугаев, страусов и львов» [14] (с. 44).
Страусов и львов в нынешней Индии не обитает. Эти животные являются чисто африканскими.
Арриан:
«Индия очень похожа на Эфиопию: в реках Индии, подобно эфиопскому и египетскому Нилу, водятся крокодилы, и в них есть рыба и другие водяные животные, как и в Ниле, исключая гиппопотама; но Онесикрит говорит, что там водятся и гиппопотамы» [123] (гл. 6).
Ну, уж гиппопотамов в Индии точно никогда не водилось. Не было и африканских слонов, из бивней которых с незапамятных пор делают украшения. Между тем античный писатель Арриан вот что сообщает об особенностях украшений данной страны:
«Очень богатые индийцы носят серьги из слоновой кости…» [123] (гл. 16).
Между тем, как всеобще известно, у индийских слонов отсутствуют клыки. И они много меньше африканских слонов. Вот потому-то и оброненная следующим античным автором, Полибием, фраза выглядит достаточно удивляюще:
«Птолемеевы слоны большею частью страшились битвы, что бывает обыкновенно с ливийскими слонами. Дело в том, что они не выносят запаха и рева индийских слонов, пугаются, как я полагаю, роста их и силы и убегают тотчас еще издалека» [135] (гл. 84).
Практически все то же сообщает и Солин:
«Мавританские слоны боятся индийских и, как бы сознавая свои незначительные размеры, избегают попадаться им на глаза» [166] (гл. III, п. 1).
То есть африканские слоны Ливии и Мавритании выглядят карликами в сравнении с индийскими слонами-гигантами? При каких условиях такое могло быть?
Лишь в единственном случае: если Индия Полибия и Солина территориально находилась все-таки в центральной части Африки. В таком случае, коль нынешней Индии по тем временам для проживания человека еще не существовало, мавританские и ливийские слоны представляют собой тех самых маленьких рабочих хорошо прирученных людьми слонов, которые именуются сегодня индийскими. Понятно, что они сильно боялись огромных слонов с бивнями, некогда выгнавших их из центральной части Африки.
Вот что сообщает про античную Индию античный автор Ктесий. Здесь:
«…дождей не бывает, а рекой поится Индийская земля… громов, молний и дождей нет в Индийской земле… в середине Индийской земли люди есть черные, зовутся пигмеями, одноязычные с прочими индами» [153].
Солин:
«Области к югу от реки Инд более других обожжены зноем. Впрочем, мощь светила сказывается там и в цвете кожи людей. Горные области заселены пигмеями… одежда индусов столь же разнообразна, как и их нравы. Одни одеваются в льняные ткани, другие — в шерстяные, третьи ходят голыми, четвертые же прикрывают только срам» [166] (гл. II, п. 9).
Так что и здесь описывается не Индия, а Африка. Лишь там проживают племена пигмеев и лишь там и по сию пору имеются народы, мужчины которых, повесив на плечо автомат Калашникова, и по сию пору отказываются прикрывать даже свой срам.
А вот какие деревья оказываются в описываемой Аррианом Индии:
«на берегу находилась деревня, вокруг нее немногочисленные финиковые пальмы, и на них еще зеленые плоды» [123] (гл. 26).
Описываемое путешествие являлось морским походом Александра Македонского:
«…от места впадения Инда в великое море вплоть до Персидского залива, который некоторые ныне называют Красным, или Эритрейским морем» [123] (гл. 19).
То есть и здесь закрадывается вопрос: а не из Африки ли происходил этот знаменитый поход флота македонян, руководимого Неархом?
Вот что сообщает об этом обратном пути из Индии Александра Македонского античный писатель Плутарх:
«…скверная пища, нестерпимый зной и в особенности голод погубили многих в этой бесплодной стране, населенной нищими людьми, все имущество которых состояло из жалких овец, да и те были в ничтожном числе. Овцы питались морской рыбой, и потому мясо их было зловонным и неприятным на вкус» [112] (гл. 66).
Вот что сообщает об этом же походе и этой же местности другой античный автор —  Арриан. Здесь он описывает уже путь флота Александра Македонского, возглавляемого Неархом:
«Их скот… ест сырую рыбу, так как их страна лишена лугов и не имеет травы» [123] (гл. 29).
И вот на какое расстояние такая лишенная травы страна простирается:
«Лишь по прошествии шестидесяти дней Александру удалось выбраться из этой страны» [112] (гл. 66).
На побережье Индии такой местности не имеется: там кругом возделываемые поля с прекрасной растительностью. И овцам там есть чем питаться. Однако же рассказ более походит на повествование о пустынях Африки. Там и по сию пору, только не овцы, а козы, едят все подряд — вплоть до резиновых покрышек от автомашин. Потому вновь мы видим описание совсем не той местности, к которой историями историков приписаны достижения Александра Македонского.
Продвигаясь в сторону Персидского залива из Индии, но более похоже, что в сторону Красного моря из Африки, вот на какую пищу натыкаются моряки Неарха:
«Греки нашли здесь немного хлеба и фиников» [123] (гл. 29).
Вообще местное население, судя по всему, главным своим растением имеет финиковую пальму, из волокна которой они прядут себе даже рыболовные сети. Причем, достигают эти сети просто гигантских размеров:
«…большинство из них величиною до двух стадий; они плетут их из волокна финиковой пальмы, ссучивая эти волокна, как лен» [123] (гл. 29).
То есть разговор вновь идет исключительно об Африке. Вот где в те времена, что выясняется, находилась Индия со своей столицей Дели, откуда флот Александра Македонского под предводительством Неарха отправлялся в сторону Персидского залива.
Но и растительность самого этого Персидского залива, причем, уже на территории самой Персии, напоминает растительность Африки:
«…тут росло много финиковых пальм» [123] (гл. 38).
Причем, это растение в той Персии, а вовсе не в нынешней, являлось одним из наиболее распространенных плодовых деревьев. Клавдий Элиан:
«У персов строго блюдется такой обычай: когда мимо их домов проезжает царский поезд, все сообразно достатку подносят что-нибудь царю. Будучи землепашцами и живя трудами своих рук, они не в состоянии дать ни дорогих, ни роскошных подарков, а подносят, кто что может — быка, овцу, хлеб или вино… Люди с меньшим достатком ограничиваются молоком, финиками...» [124] (гл. 31).
Но финики в Персии в те времена еще не росли — их здесь начнут культивировать только в XX веке.
Где же, в таком случае, находилась описываемая античными авторами Персия?
Вот еще фрагмент того же похода, но еще не доходя до Индии:
«Александр вторгся с войском в Гирканию и завладел всеми городами этой страны вплоть до Каспийского моря, которое иногда называют Гирканским. В нем, говорят, водится множество больших змей» [155] (гл. LXXV).
В Каспийском море большие змеи?
Так что и здесь рассказ идет слишком явно о каких-то южных морях. Ведь большие змеи могут обитать лишь в тропических широтах. Например, все в той же Африке. Вот где вместо Индии побывал в ту пору Александр Македонский.
Но и возвратился он вовсе не в нынешнюю Персию. О чем сообщает даже Библия, достаточно солидарная в этом плане с античными авторами. В Средиземном море Иона был:
«проглочен китом, затем [через 3 дня — А.М.] извергнут им и выброшен на берег и… проповедовал Иона по велению Бога Ниневийцам» [119] (гл. XLVIII).
То есть был проглочен он китом в Средиземном море, а через три дня был выплюнут китом уже в Персидским заливе. Такое тоже не понятно. Ведь пусть это и чудо, но хоть к географии должно быть оно чем-то привязано? В противном случае эта история имела бы несколько иную интерпретацию. Типа 3 месяца, проведенные Ионой в чреве кита. Это было бы хоть на что-то похоже.
Однако же все становится на свои законные места, если Персия (Ассирия) переместится на территорию Африки и займет соседствующее положение с Древним Израилем и Европой Древней.
Вот еще подобное же несовпадение сопредельных территорий в повествовании Сульпиция Севера (V в.). Во время осады ассирийцами Иерусалима:
«…Таррака, царь Эфиопов, вторгся в пределы Ассирийского царства» [119] (гл. L).
Как бы он умудрился это сделать, не имея в своей армии воздушно-десантных войск, тоже остается загадкой. Но и она разрешима лишь в том случае, если придвинуть Ассирию к Эфиопии чуть ли ни вплотную. То есть к берегам того самого Персидского залива, о котором уже столько раз, чуть выше, заводился разговор.
Вот еще несоответствие. 10 колен Израилевых, некогда уведенные в плен Ассирийским царем:
«…рассеялись среди Парфян, Мидийцев, Индийцев и Эфиопов…» [120] (гл. XI).
То есть в Эфиопию их вновь — можно было отправить на поселение, минуя Сирию, Палестину, Египет и Нубию — только исключительно на самолете. Однако ж этот безумный перелет вновь заменит собой обыкновенное расселение парфян и мидийцев на берегах уже упомянутого не единожды африканского Персидского залива, а Индийцев по соседству с Эфиопами у берегов этого их африканского Индийского моря с островом Тапробаном посредине.
Вот еще пассаж из древнейшей истории. На этот раз в исполнении Павла Орозия.  Ассирийская царица Семирамида практически еще на заре человеческой цивилизации:
«…захватила Эфиопию, покоренную войной и орошенную кровью. Также принесла она войну индийцам, куда кроме нее и Александра Великого никто не проникал» [161] (гл. 4, аб. 5).
Так что и Индия, и Ассирия (Парфия, Мидия), и Эфиопия — находились в те времена где-то по соседству.
А вот еще удивительная история все на ту же тему. На этот раз из уст Прокопия Кесарийского (VI в.):
«у василевса Юстиниана возник замысел привлечь на свою сторону эфиопов и омиритов, чтобы причинить неприятности персам» [202] (гл. XIX, с. 62).
Здесь также следует взглянуть на современную карту, чтобы понять всю абсурдность выше приведенной фразы автора времен раннего средневековья. Так где же на самом деле находилась та древняя страна Эфиопия, о которой так часто упоминают?
Вот что сообщает о местонахождении Эфиопии античный автор Палефат:
«эфиопы живут на острове Керне за Геракловыми Столпами; они возделывают землю у Ливии, у реки Анноны вблизи Карфагена и очень богаты» [121] (гл. XXXI).
Понятно, нынешние комментаторы этого отрывка сильно удивляются неосведомленности Палефата по части географии:
«Существование о-ва Керны за Геракловыми Столпами подвергал сомнению Страбон, полемизируя с Эратосфеном (I. 47). Помимо этого, Ливия и Карфаген несомненно находятся по эту сторону Гибралтара, не говоря уже об эфиопах» [121] (прим. 66).
Где же находились эти самые Геракловы или Геркулесовы Столпы на самом деле, если, например, Арриан вот как описывает одно из путешествий, связанное с проходом через них:
«…Ганнон, ливиец родом, двинувшись из Карфагена, выплыл в море за Геркулесовы столбы, имея слева Ливийскую землю. Он плыл по направлению к востоку 35 дней» [123] (гл. 43).
То есть в обратном направлении? Да нет, похоже, что вся разгадка в том, что находилось это место совсем не там, куда приторочила его нынешняя историография.
Там же находились все эти Индии и даже загадочная страна Пресвитера Иоанна. Причем, если Арриан и Клавдий пишут о сопредельных с Европой странах с чужих слов, то Шильтбергер публикует свои собственные воспоминания:
«Все упомянутые земли были подвластны Тамерлану в то время, когда я находился при нем, и я побывал во всех этих землях» [14] (с. 44).
То есть само действо всех завоеваний Тимура следует снести много южнее — до Центральной Африки. И вот вообще откуда появляется знаменитый хромец. Афанасий Никитин, тоже, как и Шильтбергер, побывавший в Индии  в 1466–1472 гг. сообщает:
«Между Индіей и странами севера и востока есть страна Арарь: ее называют и Междоречіем, потому что с двух сторон омывают ее воды двух рек. Здесь-то родился Темир» [18] (с. 10).
Между Индией и странами севера и востока. То есть, если вновь вернуться к официальной карте мира, где-то в Гималаях что ли? Ведь Междуречье, о котором вроде бы идет речь, находится относительно Индии не на востоке, а, наоборот, на западе.
То есть вновь, как замечаем, даже у всем нам вроде бы и известного Афанасия Никитина рассказ идет о той Индии, о которой сообщал Шильтбергер. Потому Тамерлан родился где-то в пределах нынешних территорий современных: Египта, Ливии или Судана. А вот Александр Македонский именно из этой Индии и направлялся в тех времен Персидский залив, судя по всему, какое-то внутриафриканское море, находящееся где-то в нынешнем среднем течении Нила.
Сама же Индия, судя по всему, располагалась где-то на территории бывшего земного рая. Причем, это единственный вариант обосновать наличие четырех рек, вытекающих из рая.
Шильтбергер:
«Посреди рая есть источник, дающий начало четырем рекам, которые орошают различные страны. Первая из этих рек называется Фисон, которая течет поперек Индии и содержит в себе много драгоценных камней и золота. Вторая — Нил, протекающий через землю май-ров и через Египет. Третья река, именуемая Тигр, орошает Азию и Армению. Четвертая, Евфрат, течет через Персию и Армению. Из числа этих четырех рек я видел три: Нил, Тигр и Евфрат и провел много лет в орошаемых ими странах. Я мог бы сообщить много подробностей о том, что я видел и испытал в этих странах» [14] (с. 53–54).
Четвертая же из райских рек, Фисон, что выше определили, протекает по той Индии, где водятся жирафы и страусы. То есть рай земной некогда находился в Центральной Африке. Вот что об этой реке сообщает путешественник в Святую Землю Епифаний (IX в.). От Александрийского маяка, который возвышается на высоту более чем 600 м, надо пройти 10 дней на юг. Там:
«находятся склады Иосифа. Оттуда ты переходишь реку Фисон по мосту, который поддерживается восьмидесятью кораблями. И затем ты вступаешь в Великий Вавилон, столицу Фараона» [192] (с. 26).
Что это за склады Иосифа?
О них сообщает путешественник в Святую Землю. То есть здесь явно имеется в виду та самая столица Египта, в которой некогда фараон доверил Иосифу, проданному некогда своими братьями в рабство, хранить пшеницу. То есть Фисон является рекой того самого Египта, о котором ведется повествование в Ветхом Завете. И это единственная из четырех райских рек, которую своими глазами не видел Шильтбергер. И Вавилон является столицей этого Египта, в котором никаким Нилом и не пахнет. Удивительно?
Вот сообщение очередного путешественника в Индию. На этот раз о своих странствиях сразу по трем каким-то таким Индиям сообщает богемец Порденоне Одорико (1330 г.). Вот что рассказывает он об окрестностях некой индийской Таны:
«Здесь водятся разные звери, особенно же много черных львов…» [19] (с. 176).
То есть пантер. Зверя, которого в Индии нынешней никто никогда и в глаза не видывал. Мало того, среди обитателей следующей из Индий — какой-то на этот раз Верхней Индии, обнаруживаются еще и крокодилы:
«В этом лесу есть реки, в которых много злых крокодилов…» [19] (с. 178).
В Индии нынешней, как распрекрасно известно, не водится ни злых, ни даже добрых крокодилов. А та пародия на крокодилов, которая в их реках все же обитает, слишком не велика размерами и от людей шарахается, как от чумы. Потому о такой мелюзге, как, например, о варанах, не станет заморачиваться в своих описаниях никто — их просто не заметят и мимо пройдут, не удосужив взглядом.
Ал-Бакуви, арабский описатель климатов начала XIV в., вот что сообщает в повествовании о втором климате:
«Ас-СИНД [нынешний Пенджаб — прим. редакции], долгота — 105°05', широта — 27°40'… Индусы и маги почитают его. Там есть река Михран… В ней, как в Ниле, [водятся] крокодилы» [70] (с. 27).
Вновь удивляет — какими это ветрами в Индию крокодилов занесло?
О своей Индии продолжает рассказ богемец Пордеоне:
«Из этой страны отправился я на юг и за пятьдесят дней пришел я морем-океаном в некоторую землю, название которой Ламори, и стал я там терять из виду Полярную звезду... А жар в этой стране такой, что там все, и мужчины и женщины, ходят нагишом и никакой одежды не знают» [19] (с. 183).
Полярная звезда пропадает на экваторе. Потому и эта местность теперь достаточно четко вырисовывается на океанском побережье Кении. Голыми же принято ходить, не утруждая сдабривать свой наряд даже пальмовыми набедренными  повязочками, лишь в Африке. Причем, даже много севернее — в Эфиопии — аборигены местных джунглей не утруждают себя прикрытием своего тела хоть малой тряпочкой, в то же самое время, держа на плече автомат Калашникова.
«Неподалеку от этого царства лежит большой остров, название которому Ява, и в окружности имеет он добрых три тысячи миль» [19] (с. 183–184).
То есть полторы тысячи километров. Но нынешний остров Ява вчетверо меньше указанного Одорико расстояния.
Причем, именно таким периметром обладает другой остров на планете — Мадагаскар. И под нами разбираемую местность подходит исключительно он.
А вот что сообщает не только про Малую, но и про Большую Индию францисканский монах де Бриада. Он уже описывает события, произошедшие почти веком ранее богемца — во времена завоеваний покорителя Вселенной — знаменитого Чингисхана:
«А второе войско, посланное со вторым сыном Чингис-кана против индийцев, победило Малую Индию, то есть Эфиопию, в которой живут люди наичернейшие, и [к тому же] язычники. Когда же [тартары] достигли Великой [Индии], обращенной [в христианство] апостолом Фомой, царь [этой] земли, которого обычно именуют пресвитер Иоанн, тотчас, хотя и не был хорошо подготовлен к войне, послал против них войско» [20] (с. 107).
И правда — в нынешней Индии, хоть и считается, что здесь проповедовал Христианство апостол Фома, никаких следов вероисповедания Иисуса Христа не оставлено: ни в носителях этого учения, ни в архитектуре, ни в письменных источниках. И все почему? Да потому что Апостол Фома проповедовал в Африке. Причем учение его носило более чем грандиозный характер, чтобы впоследствии не оставить никаких следов. Здесь он обратил в Христианство самого царя Великой Индии.
А попал он сюда, как гласит легенда, под видом архитектора [88] (с. 18–20). И должен был построить правителю Индии Гундафору грандиознейший храм. Однако, что на самом деле, он все эти два года вел здесь проповедь, а деньги, отпущенные на строительство, раздавал бедным. То есть строил храм, о чем не ведал правитель, исключительно нерукотворный — в душах людей. За это Апостол Фома был посажен царем, не понявшим этого странного мероприятия проповедника, в темницу. Но вот скоропостижно скончался брат Гундафора, которому уже в загробном мире была показана Ангелом палата, которую создал для царя своими проповедями Фома. И он попросил, чтобы его воскресили на время, так как он хотел бы купить у своего брата Гундафора эту чудесную палату. И когда воскрес, обратился к брату, который тут же пообещал воскресшему все богатства своей страны:
«“Отдай мне твою палату, которую ты имеешь на небесах, а за нее возьми мое богатство!”
Услышав такую просьбу, царь задумался, долго молчал и, наконец, спросил: “Какая у меня на небесах палата?”
“У тебя на небесах такая палата, — продолжал воскресший, — какой ты не воображаешь и какой ты не видел и видеть не мог во всей вселенной. Эту палату тебе создал Фома, которого ты держишь в темнице… Если любишь меня, отдай мне ее, а себе возьми мое имение”.
Тогда царь вдвойне обрадовался: и воскресению брата, и палате, созданной ему Фомою на небесах, и сказал воскресшему: “Возлюбленный брат! Если же и ты желаешь иметь себе такую палату на небе, то этот строитель у меня; он и тебе построит подобную палату”. После этого было приказано привести из темницы Апостола Фому. Сам царь вышел к нему навстречу и, припав к ногам его, просил прощения, что согрешил пред ним в неведении. Апостол Фома возблагодарил Бога, крестил обоих братьев, научил их Христианской вере. И воскресший многими милостями тоже создал себе вечную обитель на небесах» [87] (с. 74).
То есть эта Индия не просто имела христианского проповедника, но была крещена самими ее правителями — братьями христианами, которых в свою очередь крестил Апостол Фома!
Так что и здесь обнаруживается полное отсутствие идентичности зафиксированного в Четьях Минеях рассказа с нынешней Индией на полуострове Индостан. Но, точно также, полная идентичность рассказу о путешествии в Индию Апостола Фомы соответствует именно та самая Индия, где впоследствии правил пресвитер Иоанн. Ведь здесь преемственность поколений христиан вполне естественна и никаких вопросов не вызывает. Причем, именно на потомков обеленных крещением негров и похожи жители страны пресвитера Иоанна. Потому как вот что сказано о крещении Апостолом Матфеем жителей Эфиопии, соседствующей с нами отысканной африканской Индией:
«…все крестившиеся становились благолепны лицом и утрачивали черноту кожи. Они получали не только телесную, но и душевную красоту, белизну и красоту, отлагая ветхого человека и облекаясь во Христа» [89] (с. 7).
А ведь пришел Апостол Матфей:
«к чернокожему народу людоедов» [89] (с. 6).
Так в какую веру крестил эфиопов апостол Матфей?
На этот вопрос отвечает в своем послании Римскому папе в 1232 г. греческий патриарх Гермоген:
«…многие и великие народы, которые мыслят заодно с нами и с нами, греками, согласуются во всем. В первую очередь обитающие на самом востоке эфиопы, затем сирийцы и… неисчислимый народ Руси... Они повинуются нашей Церкви во всем как матери, неотступно придерживаясь древней ортодоксии» [184] (с. 178).
То есть вероисповедание царства пресвитера Иоанна православное. И вот что записано по этому поводу в проекте крестового похода, представленного французскому королю Филиппу IV:
«христиане-эфиопы, народ великий и сильный, потому что многим владеют и распространены на большой территории» [179] (с. 180).
Вот что говорит о Большой Индии Руи Гонзалес, посетивший с посольством Испании владения Тамерлана Тимура в африканском Самарканде. Он описывает победу Тамерлана над Малой Индией, находящейся на равнине. Но, что выясняется, уже Большая непокоренная им Индия являлась вовсе не равнинной страной:
«Большая часть Индейской земли гористая страна; однако, говорят, в ней много больших городов и селений и она очень богатая. Когда царь Индейский был побежден, он бежал в эти горы и собрал новое войско… А Индейцы, царь Индейский и большая часть жителей ее христиане Греческого исповедания; между ними есть иные христиане, которые обозначаются огнем на лице и имеют не такие понятия, как другие; но эти, которые обозначаются огнем, не так важны, как другие; между ними живут также Мавры и Иудеи, но они подчинены христианам» [92] (с. 292–293).
Хороша же эта странная Большая Индия: в повествовании о ее вероисповедании нет никакого и малого намека на индуизм…
Так что не только Малая Индия, расположенная, как теперь выяснили, в Эфиопии, но и Индия Великая, находящаяся здесь же,  в Африке, не имеют и малейшего отношения к нынешнему полуострову Индостан. Они находятся рядом — на одном африканском континенте. Здесь же еще располагалась и какая-то третья, переполненная крокодилами и пантерами.
Вот что сообщает о своем путешествии по Индии иной путешественник — на этот раз португалец Фернан Мендес Пинто (1539 г.):
«Повсюду в этой реке, которая не была особенно широкой, кишело огромное количество ящериц, коих более справедливо было бы назвать драконами, поскольку некоторые из них доходили размером до самой большой алмадии [лодки — А.М.]; спины у них были покрыты выступами наподобие раковин, а пасти были более двух пядей; они отличаются большой дерзостью и безстрашием, и если верить местным жителям, зачастую нападают на большие алмадии, если на них не больше трех или четырех негров, разбивают их хвостом и пожирают по очереди людей, не раздирая их на части, а проглатывая целиком» [66] (гл. 14, с. 64).
То есть и в этой Индии совсем не те обитатели, что в нынешней: крокодилы и негры. А что значит индийский крокодил?
Это рептилия всего-то, если ни один хищник или человек его не убьет, максимум может вырасти до размеров 3–4 м. Причем, людей он боится, а потому обычно забивается в такие глухие места, где человеком и не пахнет. А вот каких размеров обычно достигал в античные времена африканский крокодил. Солин:
«Зачастую крокодилы достигают в длину 20 локтей [8,8 м]» [166] (гл. III, п. 5).
 Причем, крокодилы и негры у Пинто встречаются не единожды. В рассказе о том, как два человека пытались переплыть одну из речек, сообщается:
«Но когда они добрались примерно до середины реки, на них напали две очень большие ящерицы, в одно мгновенье растерзали их на куски, так что вся вода была полна крови, а потом увлекли на дно.
Я пришел в такой ужас от этого зрелища, что даже крика не мог испустить, и не знаю даже, кто меня вытащил и как я спасен; помню только, что я стоял по грудь в воде и чернокожий матрос держал меня за руку…» [66] (гл. 23, с. 89).
Вот еще:
«прежде чем наши успели добраться до баркаса, их пожрали три очень больших ящерицы» [66] (гл. 153, с. 402).
Мало того:
«мы здесь видели большое количество бурых и черных обезьян размером с большую собаку наших пастухов; обезьян этих негры боятся гораздо больше всех прочих животных, ибо они нападают с такой смелостью, что никто не может с ними сладить» [66] (гл. 14, с. 64).
То есть здесь говорится о каких-то крупных обезьянах, обитающих, опять же, вовсе не в Индии, но исключительно в Африке.
Вот еще о животных этой странной Индии:
«слоны, носороги, львы» [66] (гл. 41, с. 132).
Солин пишет об Индии:
«Змеи достигают здесь такой величины, что целиком глотают оленей и других животных такого же размера» [166] (гл. III, п. 20).
Такие монстры водятся, что прекрасно известно, лишь в Южной Америке и в Африке. Затем Солином перечисляются какие-то совершенно ни с какими иными не идентифицирующиеся животные. И вот вновь удивляющее:
«Но всех ужаснее единорог — чудовище, издающее страшный рев, с лошадиным телом, слоновьими ногами, свиным хвостом и головой оленя. Из середины его лба торчит сверкающий ослепительным блеском рог в четыре фута [1,18 м] длиной. Он такой острый, что легко протыкает все, что ни попадается» [166] (гл. III, п. 20).
Вот что говорится при упоминании о рыболовах, которые за неимением соли питаются исключительно рыбьей икрой:
«…на том берегу Внутреннего моря» [66] (гл. 18, с. 73).
В современной Индии, напомним, никаких внутренних морей не имеется.
И вот в этой-то самой Индии (или, как в тексте уверяется, вообще — в Индонезии, где, вновь по тексту полная несообразность вообще ни с чем — откуда-то в начале XVI в. появляются воюющие с португальцами турки!):
«находилась некогда торговая контора царицы Савской, откуда, как предполагают некоторые, один из ее факторов по имени Наузен переслал ей большую сумму золота, переданную ею впоследствии Иерусалимскому храму, когда она навестила Царя Соломона (от которого, говорят, имела сына, ставшего потом по праву наследования императором Эфиопии, или пресвитером Иоанном, как его называют в народе, коим абиссинцы особенно гордятся) [66] (гл. 20, с. 79).
Ну, что первое, замахиваются перекройщики данного произведения средневекового автора на якобы во времена еще царя Соломона, а это аж XI-е столетие до Р.Х., на обладание Эфиопией заморских факторий аж где-то там в Индонезии. Не слишком ли круто взято?
А потому и понятно, что португалец рассказывает вовсе не о земле, находящейся от Эфиопии в нескольких тысячах километров. Но о самой этой стране и ее хозяйке, царице Савской, которая навещала знаменитого царя Соломона и приносила ему для Иерусалимского храма сокровища не чьей-нибудь, но именно своей земли.
И, второе, именно в Эфиопии происходит появление на свет легендарного пресвитера Иоанна. Что подтверждает все наши гипотезы в очередной раз. Причем, вот какой народ здесь проживал в то время:
«…жители Индии переложили поэмы Гомера на свой язык и поют их» [126] (гл. 48).
Какое отношение такая культура могла иметь к культуре нынешней Индии?
Вот еще уточнение, что разговор у португальца Пинто идет вовсе не об островах Индонезии, куда пытаются зафуговать рассказчика «переводчики», но именно об Индии. В Малакку прибывает посланник туземного короля Ару, чтобы уговорить коменданта португальской крепости помочь в борьбе с турками (это в Индонезии-то?).
«испрашивая… ту помощь, которую согласно клятвою подкрепленному договору, заключенному его предшественником на престоле Ару с древним Албукерке (Афонсо де Албукерке, правитель португальской Индии (1510—1515), завоеватель Гоа, Малакки и Ормуза — прим. 101) львом, рычанье которого устрашало моря, представлявшим повелителя стран и народов Индии и великой Португалии, сей великий государь обязался нам оказывать, защищая нас от всех наших врагов» [66] (с. 81).
А враг собирался нападать на это государство Ару (где, кстати, львов никто и в глаза никогда не видывал, если разговор идет об Индонезии), что сообщал посланник туземного короля:
«как это нам стало известно из договора, недавно заключенного им с Турком через посредство каирского паши» [66] (82).
Вновь смотрим на карту: где Каир и где Индонезия. То есть здесь вообще указывается просто необозримое морское пространство, которое как-то обязано было связать Турцию и чуть ли уже ни Австралию. Причем Турцию, даже при посредстве официальной исторической науки не имеющую ни одного своего порта далее Красного моря. Но хозяйничали здесь турки, судя по описаниям Фернана Мендеса Пинто, как у себя дома. Спрашивается: откуда они здесь, чуть ли ни в Австралии, взялись? Да и вообще, зададимся вопросом, нужны ли были бы какие-то покровители такому народу, чьи суда свободно барражировали бы из Индонезии в Каир?
Да нет. Таковых в тех местах не было и в зачатке. А потому не они португальцев захватывали, а португальцы их. И жили они, что далее следует из повествования, лишь в десятке-другом километров от Малакки, а воинов у туземного царька было мизер — 5 тыс. чел. Но жили они, что выше сообщается, в Индии.
То есть вновь в очередной раз уверяемся, что разговор идет все же об Африке. И о той из Индий, которая находится именно в ее недрах.
А вот что сообщается о нравах обитателей страны Индии после перечисления народов благочестивых у Георгия Амортала (IX в.):
«“Иначе — у соседних с ними индийцев. Эти — убийцы, сквернотворцы и гневливы сверх всякой меры; а во внутренних областях их страны — там… убивают путешественников, и даже едят…” (ПЛДР. XI — начало XII в., с. 33)» [21] (с. 51).
Кстати, монголы, некогда сражавшиеся в Африке, сами-то вот откуда происходят:
«Родина их, земля некогда пустынная и огромной протяженности, [лежит] далеко за всеми халдеями, откуда они львов, медведей и прочих хищников изгнали при помощи луков и другого оружия» [21] (с. 59).
Это львов они изгнали из Монголии? Когда-то там водились какие-то особые не известные науке «монгольские львы»?
То есть даже монголы возникли откуда-то из глубин Африки. И еще:
«Я спросил о вере их; и дабы быть кратким, скажу, что они ни во что не верят; однако же буквы у них иудейские» [21] (с. 71).
Понятно дело, что в те времена еще знали — чьи в действительности эти буквы.
«Я спросил, кто те, что учат их грамоте; они сказали, что это какие-то бледные люди, которые много постятся и носят длинные одежды и никому не причиняют зла. И поскольку они сообщили о людях этих много подробностей, которые схожи с религиозными обрядами фарисеев и саддукеев, я полагаю, что они — фарисеи и саддукеи» [21] (с. 72).
Сами же монголы, что выясняется в очередной раз, безбожные моавитяне — соседи раввинов: израильтян колена Гада. Вот откуда и куда было совершено нападение монголов:
«…орда выступила из мест восхода солнца, прошла по земле вплоть до Баб ал-Абваба [Баб-эль-Мандебский пролив — А.М.], а оттуда перебралась в Страну кыпчаков, совершила на ее племена яростный набег… Затем, после такого кругового похода, она возвратилась к своему повелителю через Хорезм невредимой и с добычей» [21] (с. 234).
А Хорезм этот, следовательно, находился где-то в районе нижнего Нила. Такая вот была совершена этими монголами «кругосветка».
Интересно, где все-таки происходили военные действия этой монгольской кампании, если даже якобы завоеванный монголами-тартарами Киев, судя по всему, Киевом вовсе не был:
«Венецианский дипломат конца XV в. Амброджо Контарини отметил, что Киев носит название Маграман (Барбаро и Контарини, с. 211)» [21] (с. 281).
Так что путанка с этими «татаро-монгольскими завоеваниями» еще та. Ведь не какой-то там очередной город поименован иным именем, но мать городов русских — древняя столица Киев. А если быть точнее, то выясняется, что вместо него монголы громили какой-то теперь безвестный Маграман. А так как Киев, что утверждает Боплан, самый старый город Европы уже нынешней, то разговор явно идет о каком-то городе, который монголы громили в Африке.
Еще подробности о том татарском ханстве. Вот на каком транспорте из Китая, как сообщает Фернан Пинто, выезжал в свою страну Татарию посол этой страны:
«ветры благоприятны; было бы плохо, если бы муссон изменил им в пути, которым они пожелают следовать» [66] (гл. 131, с. 261).
Понятно, что здесь имеется в виду исключительно водный транспорт.
Но и транспорт сухопутный, впоследствии, тоже достаточно странноват для монгольских степей. Однако же вполне естественен исключительно для Африки:
«ехало еще сорок повозок, в которые были впряжены по паре носорогов… двести слонов с башенками на спинах и мечами на клыках» [66] (гл. 131, с. 263).
Добавим очередное повествование об Индии в Африке:
«Повесть о Варлааме и Иоасафе, с. 112. Согласно И. Н. Лебедевой, в заглавии греческой Повести “Душеполезное повествование, принесенное из внутренней Эфиопской страны, называемой Индия, в святой град Иоанном монахом”, есть упоминание и Эфиопии, и Палестины, как и в краткой грузинской версии. В тексте Повести также дважды упоминаются благочестивые мужи из внутренней Эфиопии, т. е. Индии, рассказавшие историю о царевиче и его наставнике автору Повести (там же, с. 31); В краткой грузинской версии “Мудрости Балавара” сказано: “Рассказывал нам отец Исаак, сын Софрония Палестинского, и книга эта — мудрость Балавара, который находился в пустыне с отшельниками. Благослови, отче! Однажды я достиг [Еф]иопии и там в индийском книгохранилище нашел эту книгу, в которой описаны дела сего мира, весьма полезные для души”. Цит. по: Балавариани. Мудрость Балавара / Пред. и ред. И. В. Абуладзе. Тбилиси, 1962. Приложение: (Мудрость Балавара) / Пер. И. А. Джавахишвили. С. 115» [22] (прим. 221 к с. 214).
Еще свидетельство такого же рода:
«…где и когда возникла устойчивая литературная формула: “Индия, именуемая Эфиопией”? Существовало ли в Средние века сочинение, из которого могла быть заимствована эта формула? Да, такое сочинение существовало, в том числе и в древнерусском переводе с XI в. Речь идет о “Повести о Варлааме и Иоасафе”, имевшей необычайно широкое хождение как на Востоке, так и на Западе (Повесть о Варлааме и Иоасафе. Памятник древнерусской переводной литературы XI–XII вв. / Подготовка текста, исслед. и коммент. И. Н. Лебедевой, отв. ред. О. В. Творогов. Л., 1985; Кузнецов Б. И. Повесть о Варлааме и Иоасафе. К вопросу о происхождении // ТОДРЛ. Л., 1979. Т. XXXII; Peters P. La premiиre traduction Latine de «Barlaam et Joasaph» et son original grec: Analecta Bollandiana. T. XLIX. fase. III et IV. Bruxelles, 1931; The Wisdom of Balehvar a Christian Legend of the Buddha by David Marshall Lang. 1957. 13; арабская редакция создана в VIII-IX вв., см.: Повесть о Варлааме Пустыннике и Иосафе, царевиче индийском / Пер. с араб. В. Р. Розена, под ред. И. Ю. Крачковского. М.; Л., 1947)… Самый ранний из известных сегодня греческих списков повести относится к XI в. В леммах греческих рукописей XIII в. говорится о вывозе монахом Иоанном сочинения под названием “Варлаам и Иоасаф” “из внутренней страны эфиопийцев, которая называется страной индийцев”» [22] (с. 214).
Но и вообще, что выясняется:
«У христианских авторов внутренней Индией называлась Эфиопия и Южная Аравия, например у Космы Индикоплова в “Христианской топографии” (Косма Индикоплов. II, 30, 45; III, 65; XI, 3, 23–24) [22] (с. 215).
То есть случайно обнаруженная нами параллель, Индия=Эфиопия, на самом деле никакой случайностью никогда не являлась. Причем, разговор здесь идет не об индийцах, и не об эфиопах. А о белых людях. Лишь они одни единственные в том заселенном вавилонскими мутантами мире имели библиотеки. И все это некогда существовало где-то на Эфиопском нагорье и в его окрестностях. Очень возможно, что именно здесь и находилась легендарная страна «Пресвитера Иоанна», существование которой историкам ни скрыть, ни перенести в какую-либо иную местность так и не удалось. Потому-то присутствие этого, вроде бы как чуть ли ни мифологического персонажа, так неозвученным и зависло где-то в загадочных далях неизведанной по тем временам далекой Индии. Причем, без конкретных указаний на место и время произошедших некогда событий.
Вот что сообщает об этой, нам кажущейся весьма странной, Эфиопии писатель времен крестовых походов Оливер де Падерборн:
«За Лееманией (Этим названием Оливер обозначает область Египта, граничащую с Эфиопией — редакц.) простираются земли Эфиопии, где живет безчисленное множество христиан, одни — подданные христианских царей, другие — сарацин… Это нубийцы, которые в службе и в освящении даров подобны якобитам… у георгиан — свои письмена, и, тщательно изучив с помощью переводчика их книги на горе Симеона Столпника, где стоит их церковь, мы поняли, что у них такой же порядок Евангелий, что и у латинян, и евангельский канон, как и у нас... Патриарх маронитов находится на склоне горы Ливан. Они на последнем Латеранском соборе получили порядок церковной службы от Папы Иннокентия и сохраняют его в той мере, в какой им позволяют их книги, написанные халдейскими или близкими к халдейским письменами... У армян свои письмена… Они утверждают, что во всем следуют римскому праву… В Антиохии живут несториане, у них своя церковь… У сирийцев письмена песнопения и обряды греческие, однако при составлении договоров и писем они пользуются арабским языком, как и сарацины. Якобиты, по большей части, расселились по всему Египту, но те, которые живут среди мидян и персов, довольствуются крещением. У руссов свой язык, но в церковной службе они, как оказывается, во всем следуют грекам. Вот такое разнообразие христиан по всей Азии…» [180] (гл. 62–69, с.  264–267).
Эта самая Азия, что здесь поражает, вместе с горой Ливан и горой Симеона Столпника, а также вместе с Антиохией, находится в Эфиопии… К Азии же причислен и Египет.
Но вот и на главное набрели — существование в стране Пресвитера Иоанна православных руссов. А потому Леемания, за которой находится Царство Пресвитера Иоанна, должно как-то переводится на русский язык. И что же?
«Лиман — пристанище…» [27] (с. 283).
Иными словами: земля обетованная…
Ну, вновь в точку — именно так и обязаны располагаться в ту пору искомые нами царства на нынешней карте Африки.
Джакоппо Филиппо Форести (1483 г.):
«Матфей, когда он решил отправиться проповедовать людям, то в первую очередь пошел в Эфиопию и там написал свое Евангелие... Там же им была основана церковь, которую позднее возвел некий евнух Филипп, им же окрещенный. После апостола Матфея этот Филипп получил в свои руки бразды правления не только этой церковью, но также стал верховным понтификом всей Эфиопии. Один выдающийся генуэзский священник, препозит церкви Святого Марка, написал трактат под названием “Карта”, и в этом трактате он поведал немало об образе жизни этого народа, сообщив, что над ними стоит патриарх — пресвитер Иоанн, а под его началом находятся сто восемьдесят семь архиепископств, и в каждом архиепископстве по двадцать епископов. Они по римскому обычаю крестятся водой “Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа”, крестят новорожденных, таким же образом совершают евхаристию, с тем только исключением, что “Отче Наш” поют после преосуществления Святых Даров и затем “Блаженна Дева Мария”. Они почитают апостолов Петра и Павла, а также Иоанна Крестителя, равно как и иных апостолов, а в особенности Матфея, их выдающегося наставника. Благоговейно подражают примерам блаженных Павла, первого из пустынников, Антония и игумена Макария, а также других божьих отшельников. Утверждают, что император у них — наихристианнейший и он, равно как семьдесят четыре царя и безчисленное множество подданных, соблюдает двенадцать заповедей, за исключением лишь тех царей, которые следуют вере Магомета и подчиняются императору лишь в мирских законах. Этот самый император во времена Папы Климента V в 1306 г. от Рождества Христова направил к испанскому королю тридцать посланников, чтобы попросить у него помощи против неверных. Они с большим почтением посетили Авиньон, предстали перед Папой Климентом и, получив наставления во многих вещах, направились в Рим, чтобы посетить места упокоения апостолов Петра и Павла, и, осмотрев их, направились на родину. Однако в Генуе им пришлось задержаться надолго в ожидании, когда придет время навигации, и тут, отвечая на вопросы, поведали немало о своих землях, а также нравах и обычаях, что было записано и сохранено упомянутым выше автором в его труде» [181].
А вот что на эту же тему сообщает португалец Фернан Мендес Пинто. Этот автор весьма объемистого труда, описывая свои многочисленные путешествия, называет даже конкретный портовый город в Эфиопии, где и располагалась эта таинственная страна:
«мы направились в Аркико [Аркико — эфиопская гавань к югу от крупного порта Масауа — прим. редакции], землю пресвитера Иоанна» [66] (гл. 4, с. 39).
И это 1537 год. В то время знали, что земли этого таинственного священника находятся вовсе не на территории современной Индии, а в Африке — в нынешней Эфиопии.
Вот что армянин Хетум советует Римскому папе (1307 г.):
«…если Вы, Святой Отец, пожелаете написать царю нубийцев, которые являются христианами и которые в Эфиопии были обращены в веру Христову святым апостолом Фомой, о том, чтобы он начал войну против султана и его народа, на мой взгляд, нет никаких сомнений в том, что эти самые нубийцы из почтения к Господу нашему Иисусу Христу и уважения к Вашему Святейшеству выступят воевать против султана и его людей и нанесут ему ущерб, какой смогут, ибо они представляют для султана немалую угрозу» [182].
И вот в чем заключается эта угроза. Пилигрим Джакопо из Вероны (1335 г.) о возможностях Пресвитера Иоанна пишет следующее:
«По правую руку от площади Врат Гроба прямо у стены церкви Гроба Господня… стоит маленькая часовня, вход в которую с площади Гроба, там читают молитвы, поют песнопения и совершают службу калугеры-нубийцы — люди великого благочестия, принадлежащие к тем, кого называют черными эфиопами из племени Пресвитера Иоанна, одного из самых могущественных правителей на свете. Эти нубийцы не прекращают песнопения ни днем, ни ночью... Их называют христианами святого Фомы. Они пользуются большой свободой там, где правят султан и сарацины, никому во владениях султана не платят дани и каждый раз, когда открывается Гроб Господень, они входят внутрь, не внося платы. А все потому, что пресвитер Иоанн, правитель Нубии и Эфиопии, может перекрыть реку Нил, которая
называется сарацинами Кализин, течет через Каир и Вавилонию, неприступные города султана, затем разделяется на два рукава, течет по Египту в Александрию и впадает в море, или в Дамисту — и тоже впадает в море. Стоит ему перекрыть реку, как вся эта страна, то есть Египет, окажется непригодной для жизни. А еще пресвитер Иоанн могущественнее султана» [181].
Вот еще вариант зависимости султана Египта от Пресвитера Иоанна (XIV в.):
«Истинно, что подобает этому Султану всякий год откупаться, или же кланяться дарами Пресвитеру Иоанну. Этот владыка Пресвитер Иоанн живет в Индии, он Христианин, и владеет многими землями Христиан, а также и неверных. И причина, по которой Султан откупается от него, в том, что всякий раз, открой этот Пресвитер Иоанн некоторые врата на некоей реке, затопил бы он Каир и Александрию, и всю эту страну; и говорят, что река та — Нил, который течет подле Каира. Сказанные врата едва открыты, но и так река полноводна. Так что по этой причине, то есть из страха, Султан посылает ему всякий год золотой шар с крестом на нем, ценою в три тысячи золотых бизантов; и Султан граничит с землями этого Пресвитера Иоанна» [81] (с. 62–63).
Вот что сообщает о данной местности, населенной христианами, Ал`Умари (1349 г.):
«Они притязают на то, что оберегают русло Нила вниз по течению к Египту и способствуют его исправному току из почтения к государю Египта, а в одной из летописей я читал, что царь ал-хабаша может по желанию преградить его течение» [96] (с. 462).
Для нас такая угроза, взглянув лишь на карту мира, кажется невозможной. Но в те времена Нил представлял собой какую-то теперь совершенно неизведанную систему речных сообщений:
«От истока Нила берут начало три рукава: один течет на запад, другой — в страну золота, третий в Египет» [96] (с. 462).
То есть, несколько затруднив продвижение воды в сторону Египта, можно было перенаправить его воды в два иные его русла. Нынешние складки местности позволяют  поместить исток такого вот Нила лишь в гигантское озеро-океан Зингион. В таком случае ворота, сооруженные пресвитером Иоанном, должны находиться где-то в самом проливе Зингион.
А вот какие нравы царили в этом удивительном царстве. Ал-Омари (XIV в.):
«И ведомо относительно них, что при всей своей доблести они приемлют выкуп за пролитую кровь и воздерживаются от мести. Между ними есть уговор: не убивать того, кто бросил в бою свое оружие... Рассказывают, что есть у них также прекрасная манера — то, что они любят чужеземцев и почитают гостей… Говорят, будто в их среде не бывает неискренности и друг не нарушает обещания, данного своему другу. И когда они договариваются, то открыто провозглашают свою дружбу и проявляют ее. Когда же они ссорятся, то по большей части выказывают это в открытую» [80] (с. 347–348).
«Они приветливы и славятся своей правдивостью и набожностью, это общеизвестно. Поэтому их чаще всего берут на службу охранять преступников, детей, жен и имущество. Кроме того, торговцы, купцы, занимающиеся иноземной торговлей, и просто богатые люди назначают их ответственными за охрану денег и товаров, поручают наблюдение за дорогостоящими ценностями и высокими прибылями в ближних и дальних странах, поблизости и в отдаленных местах» [96] (с. 462).
Вот каковы расовые особенности этой страны:
«Жители ее ближе к светлому цвету [кожи], а их волосы не так курчавы…» [80] (с. 342),
как у африканцев. Такой вот какой удивительный народ, полностью всеми своими привычками схожий лишь с нашим, в XIV веке проживал в глубинах Африки. И  технические совершенствования этого народа по тем временам превосходили все технические новинки народов иных:
«Согласно донесению брата Иоанна [Иоанн де Плано Карпини — А.М.], битва монголов с войском царя Великой Индии выглядела так: “Войско выступило против христиан, которые живут в Большой Индии. Прослышав об этом, царь этой земли, обыкновенно именуемый Иоанном Пресвитером, собрав войско, выступил против них и, сделав медные фигуры людей, посадил их в седла на коней, разведя внутри огонь, и поместил на каждую лошадь за медной фигурой человека с кузнечным мехом. После того как было приготовлено множество таких фигур и такого рода коней, они выступили против названных тартар на битву. Прибыв же к месту сражения, они выстроили в первом ряду этих коней одного рядом с другим, а мужи, которые находились сзади [фигур], клали нечто на огонь, находящийся в указанных фигурах, и с силой раздували его мехами. В результате чего люди и лошади [монгалов] сгорали от греческого огня и воздух почернел от дыма. И затем они метали стрелы в тартар, от которых множество людей было ранено и убито. Таким образом они изгнали их в безпорядке из своих пределов, и мы никогда не слышали, чтобы [монгалы] впоследствии к ним возвращались” (LT, V. 12)» [22] (с. 215–216).
А вот что, судя по всему, о том же самом африканском монголоидном народе сообщается в соседнем государстве Мали (1340 г.):
«Между ними и татарами несколько соответствий: они широколицые, с приплюснутыми носами, отлично стреляют из лука и [ездят верхом]... У нас случаются столкновения, и они опасные противники, из-за меткой стрельбы из лука, поэтому война между нами идет с переменным успехом.
Добавлю еще сообщение Ибн Са’ида о том, что на западе живет племя ад-дамадим, которое выступило против некоторых народов черных и погубило их страну. Они похожи на татар, и оба эти народа появились в одном веке» [96] (с. 474–475).
То есть татаро-монголы Африки…
Таковы письменные источники, повествующие о местонахождении как самой Индии, так Татарии и Монголии, некогда воевавшей как с мусульманским негритянским Мали, так и с христианской страной Пресвитера Иоанна. Кстати, той самой страной, которую следует именовать РА сия. То есть среди завоеванных Чингисханом народов нашего не числится именно потому, что Русское Царство, называемое иноверцами государством Иванов, никогда ни кем не было завоевано. Это подтверждает сегодня и современная наука наличием гаплогруппы R1A1 у 70% населения, проживающего на территории уже нынешней России (к сожалению, эта цифра относится к 90-м годам XX в.: сейчас наша страна перезаселяется инородцами, то есть завоевывается без войны, и впервые за всю историю настает угроза нашего исчезновения с лика планеты).
Но не только письменно, но даже графически эта Русская Индия отмечена на древних картах с древних пор совершенно не в той части света, где она красуется сегодня:
«На карте Палестины Иеронима на берегах Красного моря напротив устья Инда изображены два участка, именуемые “Индия Египетская” и “Индия Эфиопская”» [22] (с. 215).
Здесь, судя по всему, имеется в виду все же море Чермное (или Черное), которое некогда находилось внутри континента Африка. Именно оно и могло: как вбирать в себя воды какой-то большой реки, типа нынешнего Нила, именуемого в ту пору Индом, так и делить Эфиопское нагорье на две части: Эфиопскую и Египетскую Индии.
То есть, что нами выясняется: все имеющиеся в ту пору Индии, все та же Палестина — все находились на берегу одного и того же моря, которое к сегодняшнему дню высохло и давно исчезло с лика планеты.
Вот что в своем заключении о странах Африки сообщает Ал`Умари (1349 г.):
«Крайние области обитаемой земли на юге населены черными из числа огнепоклонников и идолопоклонников, не считая индийских островов и областей из христиан в ал-хабаша, а также змеепоклонников и варваров среди черных на западе, южнее Ганы» [96] (с. 482).
И вот кто эти огнепоклонники:
«Первые из них — Индия и Синд» [96] (с. 482).
То есть Индия и Китай, располагающиеся южнее Ганы.
В рассказе Гелиодора о войне персов с эфиопами упоминаются некие серы. И вот что сообщает о них редакция:
«Серы — индийское племя [Обычно считается, что “Серикум” — Китай. — Halgar Fenrirsson]» [103] (прим. 7).
И вот какими являются особенности даров этих то ли индийцев, а то ли китайцев — посланцев к эфиопскому царю:
«приведены были послы серов, которые поднесли пряжи и ткани из паутины своей страны» [104].
То есть из шелка.
И это племя, неважно — индийское или китайское, проживало в эпоху Гелиодора в Африке…
Ал`Умари продолжает свое повествование о посещенных им странах Центральной Африки:
«Затем мусульманские царства в ал-Хабаша… южнее — государства христиан ал-хабаша» [96] (с. 482).
Здесь, судя по всему, когда-то и располагалось это загадочное государство Пресвитера Иоанна.



Климаты



А вот что читаем в описании климатов у Агапия Манбиджского по части самого еще первого, то есть южного климата:
«…это страны ал-Хинда [Индия — А.М.] и наиболее отдаленные части ас-Сина [Китай — А.М.]… Второй климат называется по-гречески Диастатос, — это страны Куш… [Хус — страна негров — А.М.] Третий климат называется климатом Александрии… Четвертый климат называется по-гречески Рудус, — это остров [остров Родос], который находится в море. В этот климат входят города Сирии и Джезиры, которая [расположена] между двумя реками. В нем находится Бабил и другие города... Пятый климат называется по-гречески Геллеспонт. В нем расположены Константинополь, Аморейя [Палестина — А.М.] и Рим... Шестой климат называется по-гречески Месопотамия…» [39] (с. 125).
То есть самыми жаркими странами названы Китай и Индия.
Вот как португальцем Пинто описывается внешний вид китайца:
«волосы имел рыжие и курчавые» [66] (гл. 73, с. 219).
То есть чисто негроидного типа, пусть несколько и перемешанного с белым.
А вот что Пинто сообщает о фауне Китая:
«Здесь изобиловали тигры, носороги, львы, рыси, ягуары, зебры…» [66] (гл. 73, с. 217).
Причем, разговор идет даже не о южном, а о северном Китае. Вот что поясняют о путешествии Пинто его комментаторы, пытаясь по-своему объяснить особенности рельефа описываемой им местности:
«Москумбрия — вымышленное озеро на Западе, откуда текут в Тихий океан две великие реки (одна из них похожа на Амур — прим. редакц.)…» [66] (прим. 190 к с. 216).
То есть львы, носороги и зебры нынешними комментаторами заносятся, аж, на Амур.
Но разговор, что определили, идет все же об Африке. А потому, вернемся к повествованию о климатах. В нем за Китаем и Индией идет страна негров. А вот следующим — климат Александрии, после чего начинается климатическая зона Сирии. И лишь затем следуют: Константинополь, Палестина и Рим, севернее которых располагается Месопотамия.
Взгляните на карту: может ли Месопотамия находиться севернее Италии и Греции? 
Причем, климаты эти вовсе не связаны с жарой или холодом, присущим описываемой местности, но имеют четкую привязку к расположению стран севернее или южнее относительно друг друга (по количеству часов самого большого дня в году).
То есть все страны названы в совершенно четкой последовательности начиная с самых южных и заканчивая самыми северными.
И вот что можно сказать о самом северном участке — о Месопотамии и ее ближайших окрестностях. Из описания Мидии Ксенофонтом следует, что в ее лесах во времена Кира водились:
«…медведи, кабаны, львы и пантеры…» [98] (гл. IV, аб. 7, с. 17).
А ведь это север современного Ирана. Откуда там пантеры, а тем более львы?
То есть и здесь разговор идет об Африке.
Там же, в Африке, о чем сообщает греческий писатель древности Гелиодор, проживал и автор «Илиады» — Гомер. В своем пространном повествовании Гелиодор так и сообщает о Гомере, что:
«он египтянин…  Гомер был наш сородич, египтянин. Родина его — Фивы, называемые у него стовратными («Илиада», IX, 381–383 — прим. переводчика)» [99].
То есть повествование Гомера также не выходит за пределы места его проживания — Африки. И все описываемые им события и сам его язык, египетский, что выясняется, — он же и древнегреческий.
Но и это еще не все. Вот как родина уже Ахилла, главного героя Троянской войны, связана все с той же Африкой:
«Я удивился и осведомился, на каком основании, принадлежа к племени энианов, он провозглашает себя потомком Ахилла — ведь поэма египтянина Гомера изображает Ахилла фтиотийцем.
— Юноша, — отвечал Харикл, — решительно настаивает на том, что этот герой был энианом, утверждая, что Фетида вышла из Малийского залива, когда вступала в брак с Пелеем, что Фтией называлась некогда вся область вокруг залива, что другие народы, ради славы Ахилла, неправильно присвоили его себе» [100].
А древнее государство Мали, судя по множеству описаний уже средневековых арабов, находилось практически там же, где и сейчас. Лишь с той разницей, что во времена Гелиодора населяли его те самые древние народы, о которых пишет «Илиада», а Малийский залив представлял собой один из заливов находящегося на берегах этой страны какого-то гигантского внутриафриканского водоема. Река же Нигер именовалась в ту пору Нилом. Солин:
«Эфиопы и атлантические народы разделены рекой Нигер, которую считают частью Нила: он так же изобилует папирусом, так же зарос камышом, и животные в нем водятся те же, что и в Ниле. И разливается Нигер в то же время, что и Нил, и одновременно с ним входит в берега» [166] (гл. II, п. 7).
И вытекает он из того же водоема, что и Нил египетский — из Зингиона. Вот что сообщает об этом водоеме и вытекающих из него реках средневековый арабский картограф Абу-л-Фида (XIV в.):
«А это озеро — то самое, из которого вытекает египетский Нил, Нил Макдашу и Нил Ганы» [59] (с. 270).
Какой-то из этих трех Нилов в том же XIV в. посетил и другой арабский путешественник — ибн Баттута:
«…мы вышли из Дьягари и прибыли к большой реке, а это — Нил. На нем расположен город Карсаху... От этого города Нил спускается к Кабаре... затем — к Дьяге... В Кабаре и Дьяге два [самостоятельных] султана, оба они подчиняются царю Малли» [68] (с. 361).
Так что не только Гомер, но и Ахилл проживали когда-то вовсе не на территории нынешней Европы, но на территории Европы Древней — где-то в глубинах нынешнего континента Африка. Там же находилось и государство белых людей, родина Ахилла, — Малли.
Паломники из Древнего Иерусалима приносили с собой домой, на память, именно пальмовую веточку. И все потому, что Иерусалим находился так же, как и все древнейшие поселения человечества, где-то в глубинах Африки в окружении Рима и Константинополя, Мидии и Персии, Греции и Египта.
Кто же проживал в этих климатах?
О первом из них говорится:
«Жители этого климата, [климата] ас-Сина… — люди обнаженные, находящиеся в состоянии животных; вид их отвратителен, их сложение и их цвет гадки. Большая часть их — внуки детей Хама. Эти люди владеют многочисленными тайнами, чарами и разным другим» [39] (с. 126).
Кто же это?
Искусством сатанинских наук, что распрекрасно известно, лучше всего владели как черные людоеды Африки, так и ничуть не менее людоедские цивилизации Америки, автохтоны западного континента, — индейцы. Именно цветными эти народности и отображены в тексте. Причем, относят их как к китайским народностям (именно желтая раса переместилась из Азии в Америку), так и, частично, к потомкам Хама. Проживали же эти жители, что следует из повествования, на экваторе и южнее его. Туда, судя по всему, к этим магам и людоедам, нога белого человека в ту пору не ступала.
Вот что сказано о жителях второго климата:
Жители его — жители наиболее близкой части ас-Сина, [жители] ас-Синда и ал-Хинда... Вид, цвет и размеры жителей второго климата не столь мерзки, как жителей первого климата… Среди жителей этого климата есть люди, владеющие многочисленными знаниями в колдовстве и тайнами» [39] (с. 126).
Здесь, что несомненно, сообщается о жителях Индии. Той самой, о которой подробно сказано чуть выше.
«Третий климат — климат Александрии... Жители этого климата, клянусь моей жизнью, — люди, интересующиеся изучением дел живых существ и исследованием явлений природы, обладающие большим вниманием и стремлением к литературе, священным книгам и наукам…» [39] (с. 127).
Что это за люди?
Судя по всему, здесь идет разговор о тех временах, когда держава Александра Македонского находилась где-то здесь — по соседству с Внутренней Индией. На берегах той еще Древней Меотиды и того древнего примыкающего к ней Чермного моря, которые образованы, судя по складкам местности, за счет Нила, то есть древнего Танаиса, истекающего в эти моря из озера Виктория и разделяющего Европу с Азией. И пусть сам описатель всего вышеизложенного жил, аж, в IX в., все вышеперечисленное им взято из географии античных авторов: Птолемея и Эратосфена. А они писали о своих временах.
Далее речь, судя по всему, идет о Русском острове, понятно, некогда занимающем территорию между Тигром и Евфратом:
«Четвертый климат — тот, серединой которого является один из островов моря, называемый Рудус [Русь — А.М.]. Города этого острова многочисленны, и их невозможно сосчитать [то есть это и есть страна городов — Древняя еще былинная Русь — Русский остров — А.М.]. Однако мы напишем о некоторых из них, для того чтобы объяснить и растолковать рисунки и карты, на которых изображена система деления семи климатов. Мы назовем из его городов Дамаск… Антиохию, Харран, ар-Руха…  Багдад…» [39] (с. 127).
Дамаск: дае моски (предоставляющий, дающий, москательные товары — парфюмерию). Полная аналогия Москвы: моски вае (ваяющий парфюмерию). Ар-Руха: ар (РА)- Руса. Багдад: Бог-дад — Богом даденый.
«Этот климат является центром земли. А это потому, что он превосходит все климаты…
И поэтому жители его стали людьми мудрыми, философами, учеными, астрономами, литераторами, врачами и исследуют дела живых существ и явления природы и суть явлений. Книги указывают, что у них сконцентрировались удивительные вещи…
Жители этого климата люди мудрые и философы… по тонкости ума и познания, которыми они наделены, превосходят и превышают жителей третьего климата» [39] (с. 128).
Так что Русский остров, главенствуя и над древней Александрией, самой книжной страной древности, что здесь прекрасно отмечено, является мозговым центром земли.
Причем, центр этот, а с ним и наименования городов страны городов, ко временам цитируемого повествования уже переезжают на новую свою родину — в Междуречье:
«Шестой климат относят к Месопотамии, одному из островов моря. Жители этого климата — бурджан [гюрган — страна Георгия Победоносца — А.М.], славяне…» [39] (с. 128).
Так что вот уже где теперь находится этот столь знаменитый Русский остров — между Тигром и Евфратом. Но, судя по всему, спустя еще несколько столетий, Русский остров обретет следующее место своей прописки. И на сей раз уже постоянной: Русская равнина. Именно здесь и будет основан Третий Рим (а четвертому не быть). Старец Покровской Елезарьевской пустыни Филофей некогда изрек пророчество, записанное государевым дьяком Михаилом Мунехиным:
«Ведай, яко вся христианския Царства приидоша в конец и снидошася во едино Царство Русское: два убо Рима падоша, а третий стоит, а четвертому — не быти!»



Часть 2.
Ноев ковчег следует искать в Африке




Горы Прометея



Исходя из вышесказанного, Ноев ковчег следует искать где-то здесь же — в Африке. Тем более что наименование горы, к которой некогда пристал  Ноев ковчег, к языку армян, благополучно присвоивших себе к сегодняшнему дню славу с древнейших времен обладателей этой местности, что выясняется теперь, не имеет никакого отношения. Топонимика — вещь упрямая:
«Название Арарата не может быть истолковано с помощью армянского языка; следовательно, если оно и известно армянам, то заимствовано ими у другого народа» [54] (с. 14).
У какого народа?
«…в 275 году до нашей эры вавилонские, а затем и греческие историки писали, что в курдских горах Армении лежит “древний ковчег Ксисутроса” и с него “люди отдирают смолу, чтобы использовать ее как противоядие или амулет”…» [55] (с. 107).
Ковчег, что выясняется, — си суть Руса. Потому как лишней буквы К в начале этого имени на самом деле изначально не существовало:
«Название славяне хотя по сказаниям Прокопия и Иордана алана давно известно стало, однако ж у разных по-разному выговаривалось, и разные значения названия имелись в виду. Прокопий именует славаки и славы, равно же Иордан называет славы и славины, некоторые — словаки, или словины, а итальянцы по их наречию прибавили К и выговаривают склавы и склавоны» [56] (Гл. 33).
Населена же нынешняя Италия, как это ни выглядит теперь странным, исключительно греками. Именно в их языке буква У обычно заменяется буквой О — много лучше ими произносимой. Например: Рума (город, где захоронен Авраам и родоначальники Израилевых колен) в исполнении нынешних обитателей Вечного города звучит — Рома.
Григорий Дьяченко в изданном им перед революцией церковнославянском словаре, подтверждает, что животный мир и человек были спасены:
«…Ноем-Ксисутрусом…» [27] (с. 591).
То есть даже священство наше дореволюционное подтверждает, что Ной имел, в свое время, еще одно достаточно теперь удивляющее прозвище: си суть Русь. Вот какой национальности люди, как выясняется теперь доподлинно, прибыли тогда на ковчеге на гору Арарат.
А ведь сам термин гора:
«…в греческом — Орос и Урос» [56] (Гл. 3).
То есть в подлиннике: о Русь. Второй вариант полностью идентичен наименованию тюрками (латинами) нашего народа: урус.
Так что отношение к русскому человеку горы, куда прибыл ковчег, даже заложено в их термине, означающем как гору вообще, так и принадлежность ее к нашему языку, то есть народу.
И что на языке этого народа гора, к которой пристал ковчег Ноя-Ксисутруса (си суть Руса) может означать?
А РА рад. То есть человек, в огромном бушующем океане через год скитаний, наконец, вышедший на землю, безконечно своему спасению Богом, что по тем еще временам означало РА, — рад.
Причем к нынешнему Арарату это наименование не клеится просто ни под каким соусом, так как эта гора называется туземным населением этой местности — Масис. И:
«…армяне никогда не называли Масиса Араратом…» [54] (с. 15).
Но и турки, владевшие этим краем, о том, что на Масисе находится Ноев ковчег, тоже ничего не знали. А часто упоминающий в своих рассказах историю о происхождении людей от патриарха Ноя турецкий путешественник Эвлия Челеби, проследовав от Эрзерума в Нахичевань мимо Арарата, рассказывая при этом практически обо всех самых мельчайших достопримечательностях данной местности, про Ноев ковчег не обмолвился и словом (см.: [57]). Причем, из Нахичевани он идет вверх по Араксу до Еревана. И с этой стороны — вновь — величайшая гора той местности остается им почему-то в полном презрении. Возвращается же он в Эрзерум через Ахалцихе. То есть обходит это якобы место стоянки ковчега со всех сторон. И ни разу, при этом, не упоминает о Ноевом ковчеге. Странно?
И вот вновь он идет в Ереван из Эрзерума уже через Карс и ближайшее к нему поселение Кагызман. И только теперь сообщает о наличии этого горного кряжа:
«хребет Агрыдаг, протянувшийся со стороны Еревана на запад. Из прославленных во всем мире горных хребтов этот стоит на первом месте» [57] (с. 200).
Но слава его только в невозможности обитания человека на его ледяных высокогорных склонах. О Ноевом ковчеге вновь — ни слова. А вот что сообщает об этом же горном хребте арабский картограф ал-Бакуви (XIV в.):
«АРМИНИЙА [Армения — прим. редакции]… Там есть горы ал-Харис [Большой Арарат] и ал-Хувайрис [Малый Арарат], на вершины которых никто не мог взойти. Говорят, что обе эти горы являются гробницами армянских царей, вместе с ними лежит их имущество, казна и что их заговорил мудрец Балинас, чтобы никто не мог туда проникнуть» [70] (с. 86).
И вновь о Ноевом ковчеге ни слова. То есть горный хребет горы Арарат, по-турецки Агры-Даг, по-арабски ал-Харис, а по-армянски Масис, к библейской горе, куда причалил Ноев ковчег, с достаточно высокой степенью вероятности не имеет никакого отношения.
Следовательно, о чем свидетельствуют сразу несколько средневековых повествователей, а за ними и барон Услар, до конца XIX в. Арарат еще не представляет собой той самой горы, с которой сошел на землю после Потопа патриарх человечества Ной.
Подытоживает нами разысканное и Википедия, ссылаясь на Библейскую энциклопедию Брокгауза:
«…название Арарат горной вершине на северо-востоке современной Турции (5 165 м) дали европейцы. Ничто не указывает на то, что ковчег пристал именно к современной горе Арарат».
А вот что о Ноевом ковчеге еще в начале XX века сообщает побывавший в качестве паломника в святую Землю Григорий Ефимович Распутин:
«В Яффе апостол Петр воскресил Тавифу. Побывали в пещере, где он ее воскресил, и так ее пещера ласкает с любовью русского паломника: и видится апостол Петр и его энергичная молитва ко Господу. Тут же на берегу развалины ковчега, говорят турки. Ковчег — пример спасенья для христиан, и слова праведного Ноя над ним сбываются. Наше спасение — Церковь, и всякий, кто услышит клик Ноя, да спасется!» [26] (с. 542).
То есть останки Ноева ковчега, как сообщали турки, находились в Яффе — порту города Иерусалима. Почему же не показывали они их посещающим во множестве эти места пилигримам? Почему не желали наварить себе дурных денег еще и на этом чуде?
Да все потому, что останки эти некогда находились совершенно в другом месте на точке планеты: в той Яффе, которая располагалась некогда на берегу внутреннего африканского моря, которое теперь пересохло. Причем, если припомнить историю о гибели Константинополя после нашествия крестоносцев, следует учесть, что именно в Софии этого города и находились некогда те самые остатки Ноева ковчега (ворота), о которых, судя по всему, и упоминали турки в дошедших до них историях.
Эти останки видел в Константинополе, например, дьякон Троице-Сергиева монастыря Зосима. Среди множества святынь Цареграда он упоминает (1419 г.):
«врата великие Ноева ковчега» [178] (с. 300).
Не известно — где территориально находился этот город Цареград, где хранилась эта святыня. Но с тех пор он подвергался разорениям крестоносцев и турок, а потому многое там находящееся когда-то исчезло безвозвратно. Но вот турки уверяют, что ворота когда-то хранились именно в Яффе — морской пристани Иерусалима. Находилась она, правда, в былые времена вовсе не здесь. Но легенда сохранилась, о чем и сообщали турки паломнику из России — Григорию Ефимовичу Распутину.
Но каким же это все-таки образом Арарат, на котором некогда остановился ковчег Ноя, попадает в современную Армению?
«Армения поставлена на место земли Араратской в переводе 70-ти толковников…» [54] (с. 16).
И все потому, что:
«…греческие переводчики Библии заменяли еврейские названия стран и народов другими названиями» [54] (с. 193).
И если тех времен евреи (дети Евера колена Симова, в отличии от нынешних евреев колена Хамова), как и сам патриарх нынешнего человечества, Ной, были на самом деле русскими, то смысл этого перевода, а вместе с тем и время проведения данной акции по «переводу», становится ясен как день. Эта акция с переносом старинных наименований на новую местность произведена совсем  недавно. Думается, сразу же, как усвоилось мнение о местоположении Иерусалима вместо Африки на Ближнем Востоке, так и вторая версия начала свою подрихтовку — придать армянскому Масису наименование горы, к которой якобы приставал на ковчеге Ной. Потому-то и земля Араратская переехала у них в Армению. То есть все произошло уже у нас на глазах, так как привязки Ноева ковчега к нынешней территории Турции нет вообще ни в каких известиях древности, дошедших до нас. Причем, это сообщается в книге, вышедшей в свет в 1881 году. А в ней нет и истории о якобы обнаружении остатков ковчега на армянской горе Арарат. И все потому, что эти истории, судя по всему, сфабрикованы несколько позднее. Причем, что заметили уже выше, даже Григорий Ефимович Распутин, где-то еще в самом начале XX века посетивший порт Иерусалима Яффу, вовсе не считает, что ковчег когда-то находился именно в Армении, отделенной от Яффы на тысячу километров.
Однако же придуманные нам уж чуть ли ни на наших глазах истории пытаются уверить, что:
«В 1800 году американец Клавдиус Рич опубликовал сообщение Аги Гусейна, утверждавшего, что он сам видел останки ковчега на Арарате.
С 1829 года начинаются научные экспедиции на Арарат. Одна из них, под руководством профессора Дерптского университета Ф. Паррата, увенчалась успехом, и ему с шестью людьми удалось добраться до останков ковчега» [61] (с. 262).
Далее:
«В 1876 году лорд Брайс на высоте 13 тыс. футов (4,3 км) обнаружил и взял образец из куска обработанного бревна длиной 4 фута (1,3 м)» [55] (с. 107).
Однако же автору изданной в 1881 г. книги о Кавказе, а в частности аккурат о Ноевом ковчеге на горе Арарат, барону Услару, про все эти казалось бы свеженькие  открытия, повторимся, — еще ничего не известно.
Потому-то и фантастическая история с русским летчиком, якобы во время 1-й мировой увидевшем ковчег сверху, — также становится теперь более чем ясна: это «утка» — в ту пору на высоте 4 500 м самолеты еще не летали. Но и все иные истории объясняются теперь легко: никто его там не видел, но лишь пытался изобразить сенсационность якобы им произведенной находки.
Но как же так стряслось, что безызвестный Ноев ковчег, о котором упоминается лишь в слишком древней литературе, сначала оказался никому не нужен, а потому забыт, но история о нем всплывает лишь теперь и именно на Кавказе.
Сначала о Кавказе. Еще в 1881 г. барон Услар сообщает, что само имя Кавказ стало отнесено к нынешнему горному кряжу лишь в его эпоху и без какой-либо малейшей привязки к местности со стороны древней литературы.
Да, о горах Кавказских упоминается в легенде о Прометее. Однако же описываемая там местность находилась слишком явно, как замечает барон еще в позапрошлом веке, не в той местности, где находятся нынешние Кавказские горы. Причем, та же мифология помещает этот горный кряж совершенно в другом месте:
«…участники и описатели похода Александра Македонского в Индию назвали Кавказом высокий хребет, отделяющий верховья Оксуса от верхних притоков Инда» [54] (с. 491).
А вот что на эту тему сообщает восторженный победами Александра Македонского греческий историк Плутарх:
«Я хочу, чтобы эллины снова одержали победу в Индии и плясали там и напомнили кавказским горным и диким племенам о вакхических шествиях» [107] (аб. 10).
То есть Кавказ, как однозначно следует из данных свидетельств, находился в ту пору в Индии. Вот тут как-то нам, уже достаточно подробно осмотревшим данную тематику с местонахождением Индии со всех сторон, становится полегче разбирать — о каких землях идет разговор у писателей древности. Раз про поход в находящуюся в Африке Индию сообщает ровесник и пленник Тамерлана, Иоганн Шильтбергер, то уж во времена Александра Македонского и Плутарха события происходили явно в африканской части Индии. Описываемые же реки, которые делят Кавказ, являются не Оксус и Инд, но Белый и Голубой Нил. Именно где-то там, следуя греческим сказниям, и был некогда прикован к скалам легендарный Прометей. То есть в горах Эфиопии. Арарат же мог находиться и южнее. Собственно, так по отношению к нынешнему Кавказу он и находится сейчас. Что, судя по высказываниям не только древних историков, но и современников Тамерлана, было делом вполне естественным. Но и наш народный фольклор именно сюда, коль здесь и был Кавказ, относит тот Библейский Арарат, к которому пристал на ковчеге Ной:
«…по нашим Русским сказаниям, в которых… передавались рассказы путешественников, рай был на юге от Каспийского моря и Кавказских горъ (Полн. собр. летоп. VI, с. 246–249)» [18] (с. 9).
Так что мы в своих поисках, что выясняется, с какой стороны ни посмотри, находимся на правильном пути.
Однако ж пришли нынешние «ученые», чьи «научные» данные основаны прежде всего на атеизме, и притащили с собой ни с чем не согласующуюся версию, разработанную и обнародованную нашими врагами масонами. Потому-то эта их история по истории столь ни с чем не согласуется, стоит копнуть ее чуть глубже.
Так что очень похоже, что «утки» про якобы кем обнаружение Ноева ковчега в Армении придумывались уже позже публикации бароном Усларом в 1881 г. своей книги. А придумывались потому, что общественному мнению требовалось закрепить переброску Европы из Африки на ее нынешнюю территорию, Иерусалима на Ближний Восток, а Ноева Ковчега из района экватора на юг Кавказского хребта.
Но где же, спросите, следует искать Ноев ковчег?



Айриано-Воеджо



Сначала об Арарате. Выясним, почему именно его местоположение ну никак не подходит под кем-то словно за шиворот упорно выдвигаемую и ни с чем несогласующуюся версию происхождения послепотопного человечества. Ведь даже местные жители, именуя свою гору Масисом, никогда и мысли такой не допускали, причем, бахвалясь якобы древностью своей письменности, что именно у них над самыми головами и застрял некогда ковчег праведника Ноя.
Ну, во-первых, имеется утверждение, что за горами Тавра, по крайней мере, во времена Геродота, еще простиралась ледяная пустыня. Как же выбирались люди и звери из царства льда, в котором оказался ковчег?
Второе: как он вообще не был раздавлен льдами, а паче того — как вообще смог подплыть, не являясь ледоколом, к острову?
Третье: как люди и животные смогли бы пройти по ледяным пустыням несколько сотен километров, чтобы миновать рубеж Тавра и выбраться на свободную ото льда землю?
Ответ единственен: да никак!
Ведь стоянку ковчега от свободной ото льда земли должны были отделять несколько сотен километров ледяной безжизненной пустыни. Ну ладно там — моржам и белым медведям или, скажем, пингвинам — такое нипочем, но как вели бы себя теплолюбивые обезьянки или попугайчики? Все они должны были бы погибнуть при такой вот транспортировке во льдах вечной мерзлоты. Причем, мы еще слишком сильно сомневаемся — за нынешним ли Тавром находилась та самая ледяная пустыня, о которой когда-то повествовал в своих сочинениях Геродот. Судя по уже выше приведенным выкладкам о климате хотя бы V в. до Р.Х., то есть времен Геродота, складывается ощущение, что этот Тавр находился так же, как и вся остальная обитаемая в то время часть суши, где-нибудь все в той же Африке. А гора, к которой единственной возвышающейся среди затопившей землю воды можно было бы приблизиться по незамерзшей поверхности океана, должна была находиться где-нибудь в районе экватора. Причем, высота ее не должна быть ниже описываемой в историях о поисках ковчега. Возможно даже, что настоящая высота нависания Ноева ковчега над миром, описанная еще древними, осталась зафиксированной, а потому не могла оказаться сколько-нибудь сильно изменена в последующих рассказах о путешествиях к его останкам.
Самым же главным для нас аргументом для установления ориентировочного местонахождения Ноева ковчега является сообщение о том, каким образом Ной узнал, что вода начала спадать и оголилась хоть какая-то часть суши. Этот момент очень хорошо освещается античной литературой. Сульпиций Север:
«Ной, поняв, что сила дождя ослабла и ковчег со всех сторон окружен успокоившимся морем, решил, что все уже позади и вода начала спадать, потому сначала для выяснения обстановки выпустил ворона, а когда тот не вернулся… — голубя… он вернулся с листком оливы» [119] (гл. 3).
Библия (Тора=то РА):
«Голубь возвратился к нему в вечернее время, и вот, свежий масличный лист во рту у него, и Ной узнал, что вода сошла с земли» [Быт 8, 11].
А потому следует искать такую гору, где оливки и по сию пору произрастают на достаточно солидной высоте. Имеется ли такая гора в наличии?
Смотрим на экватор — есть ли там такая под все наши условия подходящая гора. И вот удивительное: гора такая не просто имеется, но еще какая это гора — самая высокая в Африке — почти шеститысячник. Называется она Килиманджаро, а ее самый высокий из трех вулканов, из которых она и состоит, — Кибо. То есть, как то ни удивительно, — Кива! По-нашему — камень. А мы, следовательно, как люди с камня, — люди с кивы — скифы. То есть, что всеобще признано, имеем облик, мозги и разговорную речь исключительно тех самых людей, которые с этого самого камня, Кивы-Кибо, и сошли. Причем, сошли во главе с нашим праотцем — си суть Русом.
Так что Килиманджаро, высочайшая вершина Африки, то есть гора, которая первая должна была показаться из-под воды, наименованием своего верхнего вулкана вполне подходит под искомый нами Арарат.
Но вернемся к версии Арарата: мог бы именно оттуда, с высоты 4 200 м, где якобы обнаружили ковчег, о чем существует сегодня миллион различных версий, выпущенный Ноем голубь сорвать оливковую ветвь?
Вот что даже не о горе Арарат на нами обозначенной высоте, даже не о ее подножии, но о плате, на котором эта гора находится во времена Михаила Романова сообщает турецкий путешественник Эвлия Челеби:
«зима сурова, веселые деньки далеки, много наносится снега, который идет 10 — 11 месяцев» [57] (с. 92).
И это не о горных каких кишлаках и мало кем обитаемых нависающих над пропастями селениях, но о городе Эрзерум, отстоящем на сотню километров от подножия Арарата.
«из-за суровой зимы садов и виноградников [здесь] нет… Когда мы в [тот] год были [там] в июле, случились гроза, снежная буря, ураган, снег… В самые сильные холода я был в Азове и Кыпчакской степи, [но] такой суровой зимы [и там] я не видел. Фрукты привозят [сюда] из мест отдаленных…» [57] (с. 97–98).
Может быть, исключительно сам этот Эрзерум является каким-то странным притягивающим холода местом?
Вот что говорится об окрестностях Карса:
«…зимы здесь по большей части суровые. Поэтому нет садов и виноградников» [57] (с. 199).
Так что на армянской горе Масис, совершенно ошибочно именуемой Араратом, не растет не только крупный виноград, но и вообще никакой, коль даже в долине не позволяют холода расти не то что там персикам или мандаринам, но яблокам. А уж тем более нечего заговаривать про весьма в этом климате мифологические оливки. Причем, даже не на самой горе, но еще далеко, далеко под горой: в окрестностях Эрзерума и Карса.
А вот на Килиманджаро, что самое здесь интересное, оливковые заросли, причем, именно в дикой природе, и сегодня имеются в преизобилии. Причем, до высоты аж 4 400 м. И другой такой горы с оливками, растущими на подобной же высоте, думается, даже все в той же Африке — уже не сыщешь. Кроме, пожалуй, стоящей прямо у экватора горы Кения (5 200 м).
Но почему мы останавливаем свой взор именно на Килиманджаро?
Она, во-первых, все же повыше на 700 м, чем Кения. Потому могла оказаться вообще единственным островом в той полосе на земном шаре, которая в тот момент была свободна от присутствия льда, сковавшего в ту пору остальную часть планеты. К тому же солнце в то время было много сильней, чем сегодня (оно уменьшается на 1,5 м в час). А потому предположить, что теплолюбивые высокогорные оливы росли в ту пору несколько повыше, чем сейчас, — вполне возможно. Это не только не противоречит выдвигаемой нами версии, но и объясняет ее. Именно фактор более жаркого солнца обосновывает возможность вообще выживания людей и животных в тот период обледенения планеты. То есть, с одной стороны, Земля, лишившись парникового эффекта защиты от солнца посредством находящихся в атмосфере огромных масс воды, оказалась затопленной, и вода, поднявшись на большую высоту, замерзла (возможно — где-то до субтропиков). Понятно дело, на планете воцарились лютые холода. Но, с другой стороны, солнце, так как большая часть воды излилась с небес на землю, стало палить в несколько раз сильней, чем было до этого. Потому в дневную часть суток, а она на возвышенной местности с крутым уклоном просто обязана преобладать, земля должна была раскаляться вполне достаточно, чтобы сквозь нее могло проклюнуться оказавшееся в ней семя растения. А так как происходило это почти на экваторе, то здесь вообще с приводимой нами историей о произрастании из земли веточки высокогорного растения — нет и малой попытки выдать желаемое за действительность. Причем море, раскаляясь днем, за ночь не должно было успеть остыть, а потому ночью обязано было дополнительно согревать проклюнувшееся на его берегу растение.
Кстати, на сегодняшний день ученые пришли к окончательному выводу, что жизнь зародилась именно в Африке. То есть и по этому показателю мы находимся на верном пути.
И вот еще очередной аргумент в пользу Килиманджаро и верхней ее части — вулкана Кивы. В какой-то сотне километров от предполагаемого места остановки ковчега Ксисутруса (си суть Русы), на юго-запад от Кибо имеется город с очень характерным для первого поселения спасшихся людей наименованием — Аруша. Город этот, как объясняют местные указатели, построен совсем недавно немцами. Но наименование свое имеет по той местности, где возведен. Местность же эта и носит наименование: Аруша (аль-Руса). Удивительно, но факт. Причем, это наименование носит и находящийся здесь национальный парк Танзании, как раз и расположенный между местными горами Меру и Килиманджаро, самый плотный и разнообразный по обилию фауны в мире. То есть и этот очередной факт заставляет задуматься над тем, что ковчег должен был остановиться где-то здесь.
А вот какой имеется рассказ, относимый к персидскому народному эпосу, который сообщает о климатических особенностях тех лет, когда освободившуюся от воды часть суши со всех сторон окружали льды:
«Наступило 10 месяцев для зимы и лишь два месяца для лета» [54] (с. 118).
Нынешние комментаторы пытаются объяснить такое положение дел тем, что якобы описываемые события происходили где-то на севере.
Понятно, они не могут удовлетворять сложившейся ситуации. Ведь если на севере вдруг становится слишком холодно, то весьма не трудно единственным на Земле людям совершить достаточно естественный способ избавления от навалившейся нежданно проблемы — откочевать южнее — только-то и всего.
Почему же древние не сделали этого?
Ответ единственен — некуда было. И некуда откочевывать южнее может случиться лишь в единственной ситуации — если итак живешь где-нибудь в районе экватора. Мало того, если живешь на острове. Причем, на достаточно солидной высоте. Именно эта высота, на которой приходилось некоторое время проживать, судя по всему, и является причиной столь удивительно холодного климата, который для лета оставлял жителям земли лишь пару месяцев.
Но такое положение вещей и в XIX веке принималось за основу:
«…возможность существования страны, где десять месяцев холодно и только два месяца тепло, может быть объяснено только весьма высоким положением ее над уровнем океана» [54] (с. 119).
Единственно, что непонятно было в ту пору барону Услару, — почему со своих высот этому древнему народу не удавалось спуститься в долины. Но ключ к ответу прост: уровень мирового океана в ту пору был на три-четыре километра выше нынешнего. Но и происходило это зафиксированное в иранском народном эпосе действие не в Иране, как считалось ранее, но в Африке. Лишь по этой причине и можно было на такой высоте вообще уцелеть. Мало того, вот что сообщается о том — каким образом вообще удалось спасшимся людям не погибнуть здесь от безкормицы. Читаем в иранском эпосе о лютой тянущейся 10 месяцев в году зиме:
«страшна-сурова она внутри Айриана-Ваеджо, но и этот бич сделался благодатью для людей: с появлением зимы умножается изобилие всех благ» [54] (с. 119).
Вот и представим себе — каким же это образом именно с зимой могло наступить это столь удивительное изобилие всех благ.
Как обычно у нас? Пришла зима: в огороде снег — то есть шаром кати; птички улетели от нас в теплые края — утку не подстрелишь; с дичью тяжко — волкам самим жрать нечего, от того именно зимой они самые опасные; чтоб рыбку во пруду отловить — и здесь проблемы — надо лунку ковырять. А если лед, например, как в Сибири двухметровый? Каким он должен стать в Айриано-Воеджо за десять месяцев зимы? Да и когда холодно, еды обычно как раз много больше требуется, чем летом. Так почему же в этой Айриане именно на зимний период могло приходиться изобилие всех благ?
Льды, сковавшие к тому времени земной шар, судя по ледяному климату на острове Айриано-Воеджо,  оставив узкую полоску воды лишь в сотне-другой километров от линии экватора, начинали таять. Это дает появление масс талой воды, в которой прекрасно разводится рыба. Так, например, было и у нас, причем, в обозримый период истории, когда вода сибирских рек в основе своей пополнялась от таяния так называемого «Пояса мира». То есть окружающих землю ледников, остававшихся к тому времени еще со времен Всемирного потопа: 
«Река Обь в полтора дня плавания и столь богатая рыбой, что ее (рыбу) давят весла плывущих» [62] (прим. 9 к с. 330).
Так что летом, когда Обь заполнялась талой водой и разливалась на десятки километров в ширину, как свидетельствуют очевидцы, веслами рыбу давили — вот как прекрасно она разводится именно в этой воде. Зимой же, что и понятно, огромные площади того океана сковывались льдом. Рыба же поэтому на время зимы огромными массами должна была мигрировать к экватору, недалеко от которого и располагаются эти нами обнаруженные горы Араратские (или Айрийские), в ту пору представлявшие собой острова. Сюда же, вместе с рыбой, слетались на зимовку и перелетные птицы, которые на лето вылетали охотиться за рыбой на соседние острова или даже на крутые ледяные скалы пояса мира. От пингвинов же, понятно, зимой здесь все просто кишело. А потому не только людям, но и спасенным животным именно зимой здесь гораздо легче было находить себе корм. Так что пусть и было в Айриано-Воеджо достаточно прохладно целых 10 месяцев в году, но с пропитанием в это время года все было просто великолепно.
Так что и в этот период Богом все было прекрасно оборудовано для выживания человечества и сухопутной фауны, спасенной на ковчеге.
И вот как в тот период выглядела эта страна:
«Древнеиндийский эпос “Махабхарата” сохранил память о первобытном… “северном океане” или “молочном море” доступном только птицам» [189].
То есть ледяные айсберги в этом негостеприимном море являлись пристанищем морозоустойчивых птиц, которые и сегодня распрекрасно обитают в ледяном климате той же Антарктиды. Однако же все они на зиму слетались исключительно в Айриано-Воеджо — на экватор.
А как же приходилось выживать в условиях наступивших холодов, зададимся вопросом, теплолюбивым представителям фауны все той же экваториальной части Африки? Что позволяло не вымерзнуть им при наступлении зимних холодов?
Судя по всему, вышли из ковчега сразу по прибытии на землю лишь морозоустойчивые животные: тюлени, моржи, пингвины и т.д. Медведи и волки тоже выбрались, но питались в зимний период рыбой и птицами, позволяя безпрепятственно плодиться зайцам и верблюдам, косулям и турам, оленям и диким лошадям. Все же остальные животные и птицы, теплолюбивые, могли выходить и вылетать из ковчега днем, а ночью, с наступлением холода, возвращаться в свое убежище обратно. И так могло продолжаться до тех пор, пока вода, наконец, отступила, и земные обитатели смогли свободно спуститься на плато горы Арарат-Килиманджаро-Кива.
Кстати, этот столь медленный уход воды легко объясняет и причины появления первых жилищ послепотопного человечества не у подножия Килиманджаро, но несколько в стороне — у подножия горы Меру — с куда как много более пологими склонами, чем Килиманджаро. То есть с поверхностью земли, как нигде более пригодной в тех местах: как для земледелия, так и для животноводства.
Первой освободившейся от воды землей, увиденной спасшимися людьми, было плато этой близлежащей от Килиманджаро единственной в данной местности горы. Люди, построившие ковчег, то есть прекрасно знакомые с кораблестроением, не могли не отправиться на эту новую землю в чаянии найти здесь более удобные условия для поселения. Тем более что среди доставленных ими на землю животных было, что и естественно, немало хищников, чье соседство должно было быть для одомашненных человеком животных слишком нежелательным. Нежелательным было и присутствие ядовитых гадов, и хищных гигантских птиц. Потому люди, оставив хищников на Килиманджаро и прихватив с собой лишь одомашненных животных, просто должны были, в целях безопасности для своих питомцев, переселиться на соседнюю с ними достаточно пологую гору, представлявшую собой в тот момент пригодный для земледелия и животноводства остров. И, таким образом, оградить свое поселение от дикой природы просто непреодолимым для сухопутной фауны препятствием — водой. То есть вполне резонно, что и требовалось от настоящих пастырей, а не от наймитов-временщиков,  увезти своих овец от волков (да еще и от львов, пантер, тигров, леопардов, орлов, питонов, анаконд, кобр, гадюк и т.д.) на необитаемый остров. Так что все здесь более чем логично и резонно для умозаключений любого человека — хоть древнего, хоть современного.



Где находился земной рай



Переселение на прекрасные теплые пастбища зафиксировано в Авесте:
«Второе благословенное место, которое сотворил… Ахура-Мазда, есть земля, где находится Сугда… Сугда на зендском языке значит “чистый”» [54] (с. 120).
Ну и как должен именоваться необитаемый остров, полностью свободный от представителей фауны до высадки на него людей и прихваченных ими с собой домашних животных?
Только так. Причем, поименован этот чудесный для разведения животных уголок земли именно вторым. И все потому, что первым островком земной поверхности, куда высадились люди, следует считать Киву — камень по-нашему. То есть вулкан Кибо горы Килиманджаро, к которому и пристал Ноев ковчег.
В индийском эпосе говорится:
«…о баснословной горе индусов, о священном Меру, возвышающейся в средине земли, составляющей центр или ось ее. Подошва этой горы Ку-Меру соответствовала преисподней, царству мрака, в противоположность вершине Су-Меру, жилищу богов (Renan: de I`origine du langage, 228)» [54] (с. 273).
Вообще интересное наименование, потому как именно почти точно на экваторе, то есть на этой составляющей центр земли оси, и по сию пору расположен город, так и именуемый — Меру. Причем, расположен он в предгорьях пятитысячника — горы Кения, к которой также как и к Килиманджаро, вполне мог пристать Ноев ковчег. А тем более, что наименование города Меру, стоящего на ее склонах, привязано к национальному парку Кении. Этот парк, как то ни покажется удивительным и неожиданным в свете нами уже разобранного, носит название как горы, так и города в центральной части Африки: Меру. Вот что говорится об этом парке в Википедии:
«В западной части парка расположены холмы Nyambene, откуда берет свое начало 14 рек. Наличие такого большого количества воды в засушливой части Кении создало плотно расположенные болота и прибрежные леса, что делает парк Меру одним из самых разнообразных парков дикой природы в Африке».
Но почему же не самый-то богатый и плотный в мире, как соседний парк Танзании — Аруша?
И здесь все объясняется достаточно просто:
«Меру был объявлен национальным парком в 1966 году. Тридцать лет назад парк славился обилием различных диких животных. Тысячные стада слонов, черных и белых носорогов, жирафов, зебр и других животных паслись на просторах национального парка Меру. К сожалению то, что давало кров и вольготное существование животному царству парка сослужило ему плохую службу, чуть не приведшую к полному истреблению животных на этих райских землях… С 2000 и 2005 годы, служба охраны диких животных Кении, которой помогает Международный Фонд  Защиты животных (IFAW), восстановил состояние Национального парка Meru от близкого к полному крушению до одного из самых многообещающих туристических мест в Восточной Африке, решив проблему незаконной охоты в парке» [147].
То есть Ноев ковчег вполне мог разгрузить содержание своих трюмов и здесь. Ведь именно здесь, судя по потоку этого западного образца туризма, и съезжались любители сафари со всего мира, пока не перестреляли местную фауну, поставив парк Меру по плотности и разнообразию животных все же несколько ниже, чем соседствующий парк Танзании Аруша — самый плотный и разнообразный в мире на сегодняшний день.
«Гора Кения (150 км от Найроби) — вторая по высоте вершина Африки с пиками Батиан (5199 м) и Нелион (5189 м) и 11 ледниками. Среди вечных снегов и альпийских лугов берет свое начало множество рек, в том числе — самая многоводная кенийская река Тана» [146].
Первое. Вот где могла быть та самая седловина, куда пристал и вмерз в ледники Ноев ковчег. И, второе, именно отсюда вытекает таинственная река древности Тана. Случайно ли такое совпадение?
Руи Гонзалес де Клавихо в дневнике своего путешествия ко двору Тимура в Самарканд в 1403–1406 гг., начав сухопутное путешествие из Трапзона 27 апреля, сообщает, что: 
«…двадцать девятого числа мая месяца, около полудня приехали к большому городу, по имени Кальмарину, а оттуда лигах в шести видна была высокая гора, на которой появился Ноев ковчег во время потопа… Этот город Кальмарин был первый, какой был построен в мире после потопа, и построило его племя Ноя» [92] (с. 153–154).
И если от черноморского Трапезунда до Арарата ходу 10 дней, а потому данная версия сюда никак не вписывается, то от побережья Зингиона до горы Кения как раз где-то чуть больше месяца пути. То есть Кальмарин, похоже, это и есть нынешний город Меру, расположенный на склонах горы Кения. Причем, этот город имеет и некоторое созвучие с горой и расположенным на ней городом: Кения-Меру — Кальмарин.
Причем, следуя вдвое больше, чем требовалось бы идти до Арарата, к самой горе они подошли и еще через два дня:
«Пройдя половину дороги по горе, у подошвы ее они увидели большой город, который уже давно был необитаем. Он тянулся добрую лигу и туземцы рассказывали, что это был первый город, построенный на земле после потопа, и построил его Ной и его племя. Перед городом была обширная равнина и по ней шло много каналов, росли деревья и розовые кусты, и видно было много источников. Эта гора была очень острая, и вершина ее была очень высокая и тонкая, и всегда была покрыта снегом и окружена облаками, так что самый верх нельзя было видеть; говорят, что это облако лежит на ней весь год, как зиму, так и весну, и не сходит никогда, и это происходит от того, что она так высока. В этот день посланники сделали привал перед одним прекрасным источником, который находился под каменным сводом, и в то время как они там были, облако сошло, и гора стала видна, а потом тотчас же опять закрыло ее; говорят, что оно сходило очень немного раз. Подле этой горы есть другая тоже с острой вершиной, но не такая высокая, как первая, и между ними двумя образовалось точно седло; тут, говорят, и остановился ковчег; обе эти горы очень высоки и покрыты снегом на вершине» [92] (с. 156–158).
Никаких развалин города у подножия Арарата не имеется. Туземное же население, что представляют собой армяне, до того момента, когда их Масис вдруг назвали Араратом, и понятия о том, что сюда когда-то приставал Ноев ковчег, не имели. А вот туземные жители предгорий Кении, и, аккурат, именно с северной ее стороны, где и расположен город Меру, такое предание имели и имеют по сию пору.
И вот еще фрагмент особенности описываемой Гонзалесом местности:
«С наступлением ночи выехали оттуда, чтобы ехать ночью, потому что в это время невозможно ехать днем, от большого жара и от больших мух, которые умерщвляют людей и животных» [92] (с. 174).
Это упомянутая Гонзалесом вскользь неприятность именуется мухой цеце, которая обитает лишь в центральной части Африки. Но и жара, когда ехать можно только ночью, к высокогорной части Кавказа также отношения не имеет никакого.
И вот еще:
«из Катая едут по морю корабли почти десять дней; они едут по западному морю» [92] (с. 179).
Какое Западное море может существовать на востоке?
А вот в Африке — даже очень. Это море, судя по всему, в те времена располагалось в бассейне реки Конго. И вот какими оно обладало богатствами:
«Самое большое количество жемчугу, какое только есть в мире, находится в этом Катайском море… Рассказывают также в этой западной стране, что жемчуг родится в больших раковинах» [92] (с. 180).
И все это, как сообщает повествование, на пути в Самарканд — городу Тамерлана Тимура. Да, на пути именно к африканской столице Железного Хромца.
А вот когда в этом Самарканде собирают урожай дынь:
«Около Рождества у них бывает столько дынь и винограду, что удивительно» [92] (с. 327).
Для нынешнего среднеазиатского Самарканда, где урожай снимают вообще-то в августе-сентябре — еще как удивительно. Тем более удивительно в ту пору, когда перед Средней Азией возвышались еще не оттаявшие ледники пояса мира. То есть климат в ту пору здесь был немногим теплее, чем сегодня в Архангельске.
А вот в находящемся в другом полушарии этом африканском Самарканде — все как раз нормально: так и должно быть. 
А вот каково от него расстояние до того таинственного Китая, располагающегося на берегу этого удивительного внутриафриканского Западного моря:
«От города Самарканда до главного города Катая, который называется Камбалек, самого большого города во всем царстве, шесть месяцев пути… Камбалек стоит на берегу моря» [92] (с. 333, 334).
 К Желтому морю из среднеазиатского Самарканда за полгода не дойти. Потому уже сами указываемые расстояния говорят о том, что разговор идет о городе в Южной Африке, именуемом Самаркандом, и городе на берегу нынешней низменности в районе нынешнего течения реки Конго, чье наименование Камбалек — столицы африканского Китая.
И вот еще удивительная деталь:
«Катайский император прежде был язычником, а потом обратился в христианскую веру» [92] (с. 334).
Так что существовала здесь когда-то огромная страна, слишком мало похожая на нынешний дальневосточный Китай. Ведь страна эта исповедовала Христианство.
Здесь же, как мы уже вычислили выше, располагалась некогда и Индия. Потому и указание, что вышеприведенный отрывок имеет свое отношение именно к индийскому эпосу — информация тоже немаловажная. Правда, опять-таки здесь же располагалась когда-то и Древняя Греция, сохранившая для нас мифы о киммерийцах, якобы жителях преисподней, но, что выясняется, именно о тех людях, которые погибли за грехи свои водами Потопа и лежат теперь утопленными в океанских безднах под горой Меру.
Вот почему греческие киммерийцы считались людьми второго сорта. И вот почему самая древняя письменность, переведенная Гриневичем на наш русский язык, оказалась принадлежащей шумерам (Су-Мерам). Так что освободившаяся от мрачного моря территория, то есть подошва горы Меру, очень не случайно именует Гомер в его Одиссее адом:
«мы достигаем конца глубокого океана. Там лежит земля киммерийцев, покрытая туманом и мраком. Гелиос не взирает на нее светлыми лучами своими… мрачная ночь покрывает злополучных людей» [54] (с. 273).
То есть подножие горы Меру представляет собой обиталище утопленных Потопом людей. Все просто.
А вот место, где некогда проживали прародители людей земли, Су-Меру, — поименовано жилищем богов.
И вот, далее, что встречаем интересного еще и в соседствующем с индийским — иранском эпосе. Причем, он сообщает и о соседствующей с Кенией и ее городом Меру уже своей высокогорной стране. Она тоже именуется Меру:
«Но тут смертью чреватый Ангромайнус произвел мух, смертоносных для стад» [54] (с. 120).
И как же называется такая вот муха, которая стала жалить домашних животных, разводимых людьми на более обширном и пологом, то есть более удобном для проживания людей, чем покинутая холодная Кива, острове?
Так ведь муха цеце. И водится она лишь в Африке. То есть лишь в окрестностях нами разбираемой высокой горы. Причем, сегодняшние туристические путеводители аккурат именно о цеце и сообщают как о главной неприятности отдыха именно в окрестностях национального парка на горе Меру, именуемого достаточно удивительно — Аруша. Это ли не железное подтверждение правоты выбранного нами для поиска Ноева ковчега пути? А ведь, повторимся, национальный парк Аруша находится аккурат между Меру и Килиманджаро.
Кстати, в рассказе о поездке к Тамерлану Тимуру все о тех же смертоносных мухах сообщает и каталонец Руи Гонсалес:
«невозможно ехать днем, от большого жара и от больших мух, которые умерщвляют людей и животных» [83] (с. 174).
А вот что собой представляет наименование этой горы, Меру, столь облюбованной послепотопным человеком. О том, на чем сходятся предания иранских и индийских арийцев — Риг-Веды и Зендавесты, говорится:
«…если в этих двух священных творениях есть что-либо общее, то нельзя объяснить этого обстоятельства иначе, как общими преданиями, вынесенными индийскими и иранскими арийцами из общей их родины, из Айриано-Воеджо или Меру…» [54] (с. 122).
То есть именно Меру является прототипом местности, о которой писали древние арийцы в своем эпосе. Древними же арийцами являются люди РА. Чье государство и по сию пору именуется РА сия. То есть мы.
Впоследствии же, когда вода освободила близлежащие равнины, люди спустились к ним. Поименованный в честь данной местности новыми нынешними поселенцами, немцами, город Аруша расположен очень удачно — на высоте 1 400 м над уровнем мирового океана. И температура здесь, несмотря на то, что это все же Африка, достаточно умеренная — не поднимается выше +30;С и не опускается ниже +13;С. Потому здесь и сегодня проживает множество белых людей, и этот африканский город своей значимостью представляет что-то типа африканской  Женевы. Понятно дело, единожды поселившись здесь, люди уже из этих мест больше никогда не уходили. Что же было дальше?
А дальше людей здесь стали донимать расползшиеся по теплым землям Африки ядовитые гады, хищные звери и мухи эти самые — цеце. Но перед тем как человек разумный, оставив здесь человечество вавилонских мутантов, двинулся отсюда на север, был Вавилон. Он был сооружен хамитами где-то здесь же, совсем недалеко. И белый человек, оставшийся таковым по причине ухода своего из этих мест еще до начала строительства здесь сатанинского капища, покинул Арушу (аль-Русу). Руса будет по-арабски (или по-еврейски) считываться как Ассур. А Ассур — второй сын Сима. О нем сказано, что он не примет участия в строительстве Вавилонской башни в долине Сеннаар:
«…из сей земли вышел Ассур и построил Ниневию…» [Быт 10, 11]
Но и все иные люди, и животные — вышли отсюда же, что убедительно доказывается именно здесь сконцентрированным изобилием животного мира,.
В имеющихся преданиях о тех временах страною Араратскою являлась:
«…высокая страна, откуда бегут все воды, наполняющие землю, откуда разбегаются они на четыре стороны света. Подобные понятия существовали и о высокой стране, общей родине всех народов, стране, которая не есть ни Индия, ни Иран, ни Туран, ни Чин, но которая, вместе с тем, есть и Индия, и Иран, и Туран, и Чин; из этой высокой страны все народы, населяющие землю, разошлись на все четыре стороны света» [54] (с. 211).
Кстати, совсем недалеко от Арушы располагается и озеро Виктория — источник величайшей реки Африки — Нила. Здесь же, что нами вычислено выше, располагалась когда-то и Индия. Потому Нил, похоже, и представлял собой одну из упомянутых рек. Конго несет свои воды отсюда же на запад, а Замбези на восток. Вытекали полноводные реки и из огромного водоема, некогда находящегося на территории Сахары. То есть из нами рассмотренного Океана-Зингиона. Но все эти реки, как и сам Океан, к сегодняшнему дню пересохли. Так что исследуемая нами пустыня уже и по данным показателям более чем соответствует условиям оставшейся в преданиях местности, откуда вышли сыновья Ноя для освоения опустевшей после Всемирного потопа земли. 
Такая вот история.
Но все говорит о том, что Ноев ковчег следует искать именно в Африке — на горах: Кения,  Килиманджаро и Меру. По крайней мере, здесь близко экватор, то есть лишь здесь ковчег не был бы затерт льдами, в высокогорье в дикой природе лишь здесь растут оливки и по сию пору больно жалят приезжающих сюда на сафари туристов мухи цеце. Именно отсюда разошлись по всему свету люди и именно здесь наибольшая концентрация животных в местном национальном парке Аруша (аналог — парк соседней Кении — Меру). И отсюда из этой высокогорной страны реки растекаются на все четыре стороны.



Фальсификации с обнаружением Ноева ковчега



На что нужна нам щука?
А чтобы карась не дремал.
И вот мы потихонечку начинаем разбирать завалы из нагромождений лжеистории, определяя и очищая, как каждую косточку, каждый черепок в отдельности, тот массив русской истории, который враги пожелали от нас упрятать.
Да, ковчег пристал к берегу где-то здесь — в экваториальной части Африки. Вообще же по последним данным уровень  того древнего, послепотопного, океана очень долго находился на высоте 3 500 м. Об этом указывает именно на такой высоте обнаруженная береговая линия. Ковчег вполне может находиться на такой высоте. Площадь же поисков при этом должна быть, ну, очень велика. Причем, его останки могут оказаться: и в предгорьях вулкана Меру, и на горе Кения между ее пиками, и в предгорьях Килиманджаро.


Ну, а как быть уже не с дореволюционными, но с нынешними совсем свеженькими исследованиями Ноева ковчега? Неужели же все упоминания и последнего столетия о нем являются чистой воды выдумкой?
Смотрим — на сколько все озвученные за последнее столетие объявления о находке ковчега в горах Арарата соответствуют действительности. Вот, например, что сообщается о Фернане Наварре — авторе одной из нашумевших недавно книг «Я нашел Ноев ковчег»:
«Сообщение Фернана Наварры о находке Ковчега стало в свое время настоящей сенсацией. Тем более что он предоставил не только фото- и киносъемки, но и фрагменты древесины, приложив к ней результаты анализа, где возраст древесины оценивался в 5 тысяч лет» [60] (с. 5).
Вроде бы все прилично — датировка почти совпадает с тем временем, когда срубал Ной деревья для строительства ковчега. Тысячи лет где-то, правда, возраст не дотягивает до желаемого — но то так уже — мелочи…
Здесь вся проблема в другом: результаты радиоуглеродного анализа, произведенные в 1955 г. с принесенными Наваррой образцами дерева якобы с Ноева ковчега, опровергли сенсационность этого очередного «открытия»:
«— Национальная физическая лаборатория (Тэддингтон, Мидлэссекс, Англия): 760 год по Р.Х.
— Калифорнийский университет в Лос-Анджелесе: 720 год по Р.Х.
— Калифорнийский университет в Риверсайде: 740 год по Р.Х.» [60] (с. 5–6).
Но и последующие экспедиции Наварры принесли ничуть не более радующие результаты при исследовании на древность принесенных им фрагментов древесины:
«Радиоуглеродный анализ образцов 1969 года:
— Радиоуглеродная лаборатория Пенсильванского университета: 640 год + 50 лет по Р.Х.
— Геохронологические лаборатории (Кембридж, Массачусетс): 620–640 годы по Р.Х.» [60] (с. 6).
Причем, в последнюю свою экспедицию, уже 1970 г., Наварра провел на высоте 4 200 м с группой помощников несколько недель. И все равно найденные им артефакты к Ноеву ковчегу отношения не имеют никакого: на доставленном им дереве имеются годичные кольца. До потопа же, как распрекрасно известно, никаких годовых колец на деревьях не существовало. А на принесенном Наваррой фрагменте дерева, как сам он же и сообщает:
«…годичные (возрастные) кольца вырисовываются очень отчетливо» [60] (с. 244).
То есть лишь одно это указывает, что никаких останков Ноева ковчега на Арарате, как бы кто ни старался приковать к этой горе внимание всех исследователей данной проблемы, нет, и никогда ранее не существовало. 
И все же, почему с такой настойчивостью люди лезут на Арарат и пытаются найти там то, чего никогда не было и быть не могло?
Наварра, думается, хоть доказать наличие Ноева ковчега на горе Арарат и не удалось, в накладе не остался. Поднятый им в прессе шум с избытком должен был погасить произведенные им расходы на ряд экспедиций.
Но, что выясняется, в таком предприимчивом деле он был не один:
«Приключения Нурри вновь уводит нас в фантастику. Несторианский епископ (некоторые называют его архидиаконом) поднялся в 1893 году на Арарат и обследовал истоки Евфрата. Он без обиняков заявил, что видел останки ковчега: “Лишь носовая и кормовая части были доступны, средняя часть была во льду. Ковчег построен из темно-красных балок очень твердого дерева”. Нурри измерил ковчег и нашел, что размеры его точно соответствуют данным, приведенным в книге Бытия. В порыве воодушевления он основал общество, которое должно было финансировать вторую экспедицию, оснащенную внушительным снаряжением. Перед ней ставилась задача извлечь ковчег с горы Арарат и доставить его в Соединенные Штаты, где он должен был экспонироваться на международной ярмарке в Чикаго. Однако Нурри был вынужден отказаться от этого амбициозного плана. Может быть, акционеры не поддержали его, а может быть, турецкое правительство не согласилось с планом вывоза ковчега» [60] (с. 29–30).
Однако же Ноева ковчега на Арарате, как мы уже разобрали, не могло быть и в принципе. Значит, случилось третье: Нурри собрал деньги — и был таков…
Здесь все просто. Он придумал историю и под придуманное сорвал изрядный куш.
А вот продолжение этой истории:
«…в 1916 году над Араратом пролетал на самолете русский летчик Владимир Росковицкий» [60] (с. 30).
Вот как описывается очередной фантастический рассказ:
«Пара кругов вокруг заснеженного купола, длинный плавный спуск к южному склону — и мы увидели озеро, подобное драгоценному камню, изумрудного цвета, но еще покрытое льдом с теневой стороны.
Мы сделали еще круг и вернулись еще раз взглянуть на него. Внезапно мой напарник что-то закричал, возбужденно показывая туда, где озеро переливалось через край. Я взглянул и чуть не упал в обморок. Подводная лодка? Нет, мы видели короткие и толстые мачты, но верхняя часть была скруглена, и только плоский выступ в пять дюймов высотой проходил вдоль корпуса. Странная конструкция! Как будто проектировщик ожидал, что через верхнюю палубу будут все время перекатываться волны, и сделал свое судно так, что оно бултыхалось в море, как бревно, а короткие мачты с парусами лишь помогали держать его против ветра.
Мы снизились, насколько возможно, и сделали несколько кругов над озером. Когда мы приблизились, нас удивили размеры судна: длиной оно было с городской квартал, и его можно было, пожалуй, сравнить с современными боевыми кораблями. Оно лежало на берегу озера, а его кормовая часть (примерно на четверть длины) уходили в воду, причем край на три четверти был в нее погружен. Судно было частично разобрано спереди и с кормы и имело огромный дверной проем — около двадцати квадратных футов, — но дверь отсутствовала. Проем казался непропорциональным — ведь даже сейчас корабль редко имеет дверь даже в половину такой.
Осмотрев все, что можно было увидеть с воздуха, мы побили все рекорды скорости, возвращаясь на аэродром…» [61] (с. 262–264).
Да, просто чудеса в табакерке — и только: наматывать круги на прообразе кукурузника, сшибаемого с земли обычно из простого ружья (некоторые пилоты в качестве «бронирования кабины» подкладывали себе под зад крышку от кастрюли)?
Как можно было на эдакой «сковородке», с трудом поднимающейся на высоту 500 м, наматывать круги вокруг вершины пятитысячника?
Здесь фантастика лупит просто через край. А в особенности при сообщении о размерах входной двери где-то 4,5 м х 4,5 м. Пусть в Баальбеке посмотрят хотя бы на след стопы допотопного человека, чтобы убедиться, что в такую вот дверочку просочиться такому вот 30-метровому великану вряд ли удастся. Животные же того мира, что находят на раскопках, были ну ничуть человека тех времен размерчиком не меньше. Потому и этот блеф выглядит теперь ничуть не менее развенчанным, чем предприятие по отъему финансовых средств, организованное несторианским пастором Нурри.
Но почему же размеры Ноева ковчега считают сходными с размерами якобы найденного кем-то судна, указанными фальсификаторами?
«Книга Бытия дает точные данные: 300 локтей в длину, 50 в ширину и 30 в высоту…» [60] (с. 222).
А локоть допотопного великана — это как раз и есть русская сажень: 2,1336 м. То есть Ноев ковчег в длину был 640 м. То есть, если «открыватели Ковчега» указывают много иную длину, то это стопроцентно очередная выдумка.
Причем, и здесь, как и в предыдущем случае, ни ответа, от придуманного мифа, ни привета. А ведь там, как гласит эта фантастическая легенда, также участвовало слишком много людей, чтобы они вдруг единоразово все до единого куда-то вдруг запропастились:
«Целый месяц 150 солдат прокладывали путь к вершине горы. Добравшись до места находки, группа ученых произвела обмеры, сфотографировала ковчег, взяла пробы. К несчастью, эти безценные материалы пропали, очевидно, во время революции» [60] (с. 31).   
Валите все на революцию или на войну, которая все спишет! Однако же слишком очевидно вырисовывается иное — этих результатов не было. И лишь потому, что не могло их выявиться на горе Арарат за полной невозможностью оказаться Ноеву ковчегу именно здесь.



Тайна горы Арарат



Но почему власти Турции, как сообщают практически все исследователи Арарата, почему-то совсем не заинтересованы в отыскании здесь остатков Ноева ковчега? Это сообщают практически все исследователи Арарата.
А все дело в том, что турки всегда распрекрасно знали, что Ноев ковчег находится вовсе не здесь:
«В ассирийском мифе о потопе лодка Утнапиштима останавливается на горе Низир, а магометанское предание противопоставляет Арарату гору Джебал Дьюди, которая лежит южнее Арарата. Расположение Низира нельзя установить наверняка» [60] (с. 230).
Но почему же, если религия турок говорит, что на Арарате никакого Ноева ковчега нет и быть не может, туристические экскурсии туда все же допускаются?
На эту тему Фернану Наварре очень красноречиво ответил шеф полиции этой местности мистер Блэмот. Он сказал, что:
«…надеется, что благодаря существованию ковчега, о котором упоминают святые книги великих религий, Арарат превратится в место паломничества» [60] (с. 212).
Так что хоть турки и знают, что никакого Ноева ковчега на этой горе нет и быть не может по определению, но туристический бизнес — вещь полезная. Почему дурными деньгами, впрыскиваемыми в поиски Ноева ковчега иностранцами, рвущимися за сенсациями, им стоит пренебрегать? Ведь получали же когда-то турки свою мзду от перенесенного масонами и лжеисториками в другое место Иерусалима? И хорошо, между прочим, когда-то получали, пока нынешняя Палестина оставалась в их руках. Почему им не иметь что-то подобное, но уже от Арарата?
Ничего личного — только бизнес и еще раз бизнес. Вот чем является этот турецкий Арарат.
На самом же деле турки очень неплохо ориентируются в местонахождении Ноева ковчега. А потому, коль они так уверены, что уж их Арарат — точно пустой, следует все же прислушаться и к их мнению на этот счет. Кто же этого не понимает, тот и по сию пору удивляется — какие:
«…соображения религиозного порядка побудили магометанских толкователей переместить место ковчега, то есть гору, которая в Коране называется Аль Джуд, в южную Аравию» [60] (с. 33).
С одной стороны странно как-то — там горы не так чтобы и велики для подобного: от 3 200 до 3 700 м. Но Аравийский полуостров, в свете определения его местонахождения в древности, уводит нас вновь — исключительно в глубины Африки. И если севером этого полуострова являлся в ту пору Египет, то югом могла быть не только Эфиопия, но и Кения, и Танзания. Именно там, у горы Меру, имеется плоскогорье, где, судя по всему, и пасся скот потомков Сима — впоследствии: протоиндийцев и израильтян, спартанцев и этрусков, древних персов и арамеев.
Понятно, и климат здесь был много теплее, чем сегодня на Арарате. О чем и повествует арабский картограф ал-Букави:
«ДАЙР ал-ДЖУДИ [Дайр ал-Джуди — монастырь на горе Джуди в Дийар Бакре. См.: Коран, сура 11, стих 46; Худуд ал-'алам, с. 66, 203; Нузхат ал-кулуб. с. 184] построен на вершине ал-Джуди, а это — гора, на которой остановился ковчег Нуха [Ноя — А.М.]… Он построен во времена Нуха…» [70] (с. 72).
Причем, сам нынешний Арарат ал-Букави именует ал-Харис, здесь же сообщая о полной недоступности его вершины. А вот ал-Джуди, куда пристал когда-то Ной, вполне доступна и на ее вершине даже имеется построенный Ноем монастырь.
Англичанин Эгертон Сайк:
«…считает, что Аль Джуд идентичен Арарату. Обломки ковчега лежат, по его мнению, на горе Арарат, на высоте 3 500 метров, немного ниже известняковой зоны, которую оставило отступившее море. Об этой геологической зоне говорил в VII веке Исидор фон Севилла…» [60] (с. 33).
Так что высокогорная зона Аруши в окрестностях Меру более чем идеально подходит под последнее пристанище этого хорошо послужившего Ною плавучему дому, приставшему, что наиболее соответствует повествованию ирано-персидского эпоса, сначала к горе Кения (именно с северной стороны проживающие здесь туземцы, в окрестностях города Меру, сообщают о том, что их предки когда-то сошли именно с этой горы), а затем к Килиманджаро. Затем потомки Сима высаживаются с домашними животными на пастбищах горы Меру. Отступившее море, между прочим, очень четко отметило эту зону, где когда-то береговая линия достаточно продолжительный период времени удерживала людей на островах. Так что ближе всех, судя по всему, к раскрытию тайны горы Арарат стоит самый древний исследователь этого вопроса — Исидор фон Севилла. 



Часть 3.
Земля обетованная


Русский язык



Что сегодня происходит в мире? Какие невидимые пружины поднимают агрессивные движения и натравливают людей друг на друга? Почему мир как никогда близок ко всеобщей мировой войне? Почему никак не заканчивается бойня, устроенная международными террористами при поддержке мировой олигархии банкиров сначала в Ираке и Сирии, а теперь еще и на Украине? Почему столь упорно не замечается постоянное нарушение достигнутых соглашений между враждующими сторонами со стороны киевской хунты, но виновной продолжает выставляться непричастная к этому конфликту Россия? Почему миссия ОБСЕ в Днепропетровске все также упорно не желает замечать, что ВСУ, несмотря на постоянно объявляемые перемирия, упорно продолжает их не соблюдать и безнаказанно расстреливать в упор жилые кварталы городов и поселков, ежедневно убивая и калеча десятки и сотни исконных жителей своей земли — Новороссии? 
Благодушное отношение к агрессору и более чем предвзятое к его жертве со стороны государств Запада наблюдается не в первый раз. Америке можно было безнаказанно истреблять индейцев и завозить в свою страну рабов-негров. Все то же разрешалось всегда Англии и Франции, Испании и Португалии.
Россия же, никогда и никого не поработившая и ни одного народа не истребившая, но увеличивающая свои территории лишь за счет необходимости постоянно давать сдачи своим воинственным соседям, мировым сообществом всегда почему-то считалась империей зла. То есть агрессия Запада против нас не ослабевала ни на минуту, в обозримые эпохи, вообще никогда. Это и заставило Александра III, суммировавшего это к нам извечно недоброжелательное  отношение соседей, с горечью изречь, что у России друзей нет, кроме ее армии и военно-морского флота.
Но почему именно на нас ополчилось буквально все мировое зло? В чем виновен русский человек и страна его проживания, Россия, перед агрессивным  европейским военным блоком НАТО и его лидером — международным жандармом последних десятилетий США?
Мировые войны всегда имели лишь единственную причину: ненависть сатаны по отношению к народу Божию; к исконной Державе этого народа, которая именовалась всегда лишь единственным термином — Святая Русь; ненавистью к Русскому Богу — Творцу неба и земли.
Но в первую очередь, чем отмечена агрессия киевской хунты, поддержанная Западом и вполне способная перерасти в 3-ю мировую войну, просматривается агрессия против нашего Русского языка.
Так чем же является Русское СЛОВО, подвергшееся сегодня тотальному запрету на той части России, которая, после Беловежского раздела единого тела Святой Руси, досталась наследникам кровавого отребья самостийников — Петлюры и Бандеры?
Русское СЛОВО, которое сегодня попытались уничтожить власти спроектированного еще палившими по Троице-Сергиевой лавре из пушек поляками и построенного Лениным унитарного государства Украина, является первоязыком планеты Земля. Это доказано еще в XIX в. коллективом Российской академии под руководством адмирала Шишкова: государственного секретаря, члена государственного совета, министра народного просвещения Российской империи. Понятно, результаты этого исследования были сокрыты врагами Русского Отечества. Но сегодня, в век информатики, стали общеизвестными и они. Мало того, появилось и продолжение выводов Российской академии: переводов на наш язык центральных топонимов древнейшей мировой литературы — Библии, оригинал которой утерян. Выдержки именно из этой книги, из Торы (то РА), и именуются ис-торией.
И вот что следует сообщить на эту тему. Человек был создан по образу и подобию Божию. То есть безсмертным. Но Адам скушал запретный плод, предложенный Евой. Поэтому человечество становится смертным. Можно ли расшифровать значение, заложенное в имена перволюдей, пользуясь информацией, полученной от исследований Русского СЛОВА первооткрывателем корнеслова человечества адмиралом Шишковым?
Что выясняется, вполне. И еще как. Ведь топонимику, то есть древние наименования городов, рек, гор, прозвища людей, исказить невозможно. Именно она теперь и помогает нам отделить правду от вымысла и вернуть русскому человеку память о своих предках.
Итак, первочеловек, созданный Творцом безсмертным, скушал запретный плод, то есть стер черту, отделяющую полезное от вредного, тем и отправив человечество, после завершения жизни, в ад. От того и прозван: ад ам. То есть вкусивший ад. Предложила же совершить этот запретный Богом поступок Ева. За что и прозвана: Ие ва. Где Ие, что вычислил на основании ряда работ старший научный сотрудник Отдела всемирной истории Русского Физического Общества Г.С. Гриневич [63], означает — Бог. А ва — на санскрите — вредить. То есть, переведем: навредившая Богу. Каин убивает Авеля. Потому у Авеля потомков нет. Самих же каинитов смывает водами Потопа, потому старейшиной человечества является Сиф. Что именно на нашем церковнославянском языке, самом богатом из всех иных — корнеслове языков человечества, как доказано Российской академией во главе с адмиралом Шишковым, означает: седой.
То есть мы разобрали: прозвища всех членов первого семейства человечества запечатлены своими поступками именно в нашей памяти, так как образованы они  исключительно при помощи нашего наречия, что подтверждается в очередной раз, и действительно — старейшего на планете.
Теперь смотрим — имеет ли наше СЛОВО свое прямое отношение к следующему этапу развития человечества — к семейству праведника Ноя. В церковно-славянском словаре Григория Дьяченко он поименован по-гречески — Ксисутрус [27] (с. 591): си суть Русь. Что в переводе на современный язык означает — это Русь.
Старшие два сына Ноя, как гласит Писание, были с Богом. Потому первый поименован Иафет: Ие вед — знающий Бога (церк. сл.), а второй — Сим (с Им — тоже знающий Бога). А третий, посмеявшийся (ха) над Сисутьрусом, когда тот принял излишка вина (ам), за то и прозван: ха-ам — Хам. А проклят за поступок Хама его сын, как сообщается — обжора — Ханаан (Канаам): хана ам (жалоба на то, что закончилась еда: аналогия — чай хана).
То есть все пять упомянутых в Библии членов семейства Ноя (патриарха уже теперь послепотопного человечества) прекрасно переводятся исключительно на наш язык.
Ну, а как в этом плане выглядит семейство Иакова Израиля — центрального героя Бытия, именуемого Торой (то РА), — главной книги Библии — исторического повествования о происхождении человечества? Неужели же и оно звучит по-русски?
Да. Рувим, первенец, был предназначен, как и Исаак, в жертву Богу, а потому имеет перевод: ру — слава (датск.), вима — алтарь (церк. сл.). То есть алтарь Славы. Сравниваем: хер-ру-вим (высший у алтаря славы); се-ра-фим (это алтарник РА — то есть все того же Бога). Вторым рождается Симион (как и в случае с Симом: с Им и он). 3-им — Левий (левый — по тексту Библии: «…теперь-то прилепится ко мне муж мой…» [Быт 29, 34] — плод надежды на любовь). 4-м — Иуда: Ие уда (член тела церк. сл.). Человек имеет, по большому счету, — две руки и две ноги, а он рождается четвертым. То есть Божье колено (или Божья уда) — это правая рука. Из этого Колена и предначертано родиться Богу Слова — Иисусу Христу. 5-м рождается Дан. Бог, говорит Рахиль: «услышал голос мой, и дал мне сына. Посему нарекла ему имя: Дан» [Быт 30, 6]. 6-м — Неффалим: «И сказала Рахиль: борьбою сильною боролась я с сестрою моею и превозмогла. И нарекла ему имя: Неффалим» [Быт 30, 8] — не валим (непобедим церк. сл.). 7-м — Гад: «И сказала Лия: прибавилось. И нарекла ему имя: Гад» [Быт 30, 11]; «…ЖЕНА ЕГДА РОЖДАЕТ, СКОРБЬ ИМАТЬ, ЯКО ПРИИДЕ ГОД ЕЯ…» [Ин 16, 21]. Го(а)дина церк. сл. год. 8-м — Асир: Асур=Руса. 9-м — Иссахар: ис сохи РА — из Божьих закромов (церк. сл.). 10-м рождается Завулон: «И еще зачала Лия… теперь будет жить у меня муж мой» [Быт 30, 20]. То есть перевод — зову лоно. 11-м родился Иосиф. Рахиль, а это был ее первенец, при этом сказала: «Господь даст мне и другого сына» [Быт 30, 24]. Иосиф: Ие сев — Божий посев. 12-м — Вениамин, имеющий два имени: Бенони — бе-но-они (бе — бес; но — отрицание): отрицающие бесов. (13-е по списку) Вениамин: вено аминь (конец брачному договору церк. сл.). 14. Его мать Ра-хиль (хилое РА) умирает при родах Вениамина (потому вено аминь). 15. Ефрем: Ие врем (врут: Иосиф и его сын Ефрем). 16. Манассия: манна сия. 17. Лия: ли я (ответ на вопрос: их ли[дочь]? — их). Такой обычай, когда больную невесту отец сам мог подменить здоровой, аж до XVIII в. имелся только у нас. 18. Ваала: ва аль — кровавый (церк. сл.) вредитель. 19. Зелфа: зелва (черепаха церк. сл.). 20. Яков: Ие кова — Богом жалованный (церк. сл.). 21. Лаван: лава (переправа церк. сл.).
Подытожим. Полностью на 100% переводятся на русский язык все три семейства людей, написавших Библию, Евангелие и Апостол: Адама, Ноя и Иакова-Израиля.
Но имеет ли отношение к данному поиску имя Бога нашего — Иисуса Христа? Отвечаем. Иисус Христос представляет Собой Слово воплощенное: Ие с уст (Иисус). То есть Бог с уст: Бог Слово. Христос. Что переводится как: Крест (крест-ьянин=христ-ианин) осьм (восемь церк. сл.) или ос (осоу — господин (Господь) церк. сл.). Бог с уст — Господь восьмиконечного Креста. Уж более точно о тайне безпорочного воплощения Слова, представляющего Собою наш православный восьмиконечный Крест Христов, и не скажешь. Но и Бог Отец звучит по-русски же: Ие го(ло)ва. То есть, голова Бога: РА.
Корень РА очень часто встречается в русском языке. Почему? Потому что это ключевое обозначение Бога Вседержителя с древнейших времен: РА именовались в древности и Волга, и Нил — величайшие когда-то именно русские реки. Именно по этой причине и само повествование о древнейших временах, опирающееся на записанное Русское СЛОВО — Тору, и именуется историей (то РА). И русские алтари встречают Солнце Правды на востоке. Наши русские предки, Ав РА ам и Сар РА, потомки изгнанных из рая (РА Ие), заложили основы древнего государства Из РА иль (из рая). Именно эта древняя наша страна имеет единый корень, РА, и с нынешним местом обитания на земле русского человека: РА сия (церк. сл. — это РА). Но и Ру-сия — это тоже наименование нашей древней страны: Слава сия. То есть: это Слава. Но Кому возносится эта слава?
«…Господи!.. Твое имя наречено на городе Твоем и на народе Твоем» [Дан 9, 19].
Город же и по сию пору именуется: Ие Руса лим. Где лиман церк. сл. — пристанище. Переводим: дом Бога Русы. Но и Его народ, отметим, носит то же имя.



Земля обетованная



Итак, в Древней Палестине земля, что следует из вышеизложенного, была обетована Богом Иеговой именно нам. Причем, к нынешней территории Израиля, а тем более к населяющему его сегодня нерусскому элементу, данная местность не имеет никакого отношения. Приведем следующие аргументы.
Понятно, у владычествующего на земле народа, а им, что мы уже выяснили, является народ Русский, появляются завистники. Проходит время, завистники перенимают у народа-господина грамотность и уже сами начинают изобретать свои истории по истории, пытаясь в лучшем свете выставить каждый себя. Потому-то и возникает к сегодняшнему дню путаница по части географии, приписывающая в совсем недавнем прошлом пещерным людям никогда им не присущие качества культурных людей прошлого. И, наоборот, еще недавно единственно грамотные на планете люди усаживаются историями этих историков на пальму, и им вручается в руки с этой пальмы банан.
Сегодня, после ряда произведенных исследований, становится понятным, что народом, обладающим древнейшей письменностью, является народ русский (подробно см.: [1] или http://www.proza.ru/2014/07/10/1009). Да, именно наш народ имеет как самый древнейший язык, на котором разговаривал еще Адам, так и самую древнейшую письменность. Понятно, извечно завидующим нам врагам было, что у нас отнимать, чтобы попытаться втоптать нас в грязь и уничтожить.
Потому, дабы раз и навсегда покончить с версиями лжеисториков, работающими не покладая рук в пользу глобализации планеты захватившей в мире власть международной олигархиии банкиров, сегодня как никогда необходимо извлечь из тайников упрятанную от человеческих глаз правду о действительном, а не мнимом народе богоносце, о действительной, а не мнимой Церкви Бога.
В целях отыскания умышленно сокрытой от нас истины зададимся вопросом: почему описываемая в Библии Палестина — земля, обетованная Святой Троицей Аврааму и его потомству, как-то уж не слишком соответствует той территории, где сегодня располагается государство Израиль?
А несоответствий этих более чем достаточно. И все они говорят о том, что нас и здесь каким-то весьма ухищренным способом в очередной раз ввели в заблуждение.
Итак, пробуем разобраться: что же нас так не устроило в разборе древних текстов Библии в плане местонахождения описываемых там событий?
Первое, о чем просто нельзя не сказать, — это полное отсутствие в нынешнем палестинском регионе львов, часто упоминаемых в текстах Библии. И это притом, что в описываемые в Библии времена, о чем говорит даже общее наименование той страны, Сеvерия=Сирия, там было и еще много холоднее, чем сегодня (см.: [2] или на сайте www.alekmart.ru «Тайные маршруты Древней Руси» и «История Руси: кто мы?» Как уже разобрали выше, Европа в библейские времена представляла собой ледяную пустыню. Понятно, льву, царю зверей, для которого поиски пропитания как самому сильному хищнику проблем никогда не составляли, не зачем забираться в холодный климат стран, находящихся у подножия Гипербореи. Потому вовсе не львы, а тигры оказались вытеснены царем зверей в страны с более холодным климатом. Причем, в подтверждение сказанному, следы обитания львов на территории нынешней Палестины так и не обнаружены. Потому не стоит пренебрегать данными, которые более чем красноречиво указывают путь для отыскания наших святынь в земле некогда именно нам, русским людям, Богом обетованной. 
Вот маленький фрагмент несоответствия посещения Палестины в начале XX в. Буниным и паломником Даниилом, игуменом Земли Русской, в начале XII в.:
«Бунин и Даниил видели одни и те же места, видели их в различные исторические эпохи, отдаленные одна от другой восемью столетиями. Многое за эти века изменилось в общественной жизни, культуре, технике и даже в самой природе. Даниил писал, что в зарослях на побережье Иордана, на Хевроне и в окрестностях Вассана водятся львы и леопарды. Не только Бунин не мог видеть в Палестине этих зверей, но и все после Даниила писатели-паломники не оставили подобных свидетельств» [3] (с. 10).
Но не одного Бунина посетили сомнения, что вместо Иерусалима он попал куда-то слишком не туда. Не нашел Иерусалима в нынешней Палестине и Н.В. Гоголь, посетивший эту местность в 1848 г. А потому пишет с глубоким разочарованием:
«Мое путешествие в Палестину точно было совершено мною затем, чтобы узнать лично и узреть собственными глазами, как велика черствость моего сердца» [170].
То есть Николай Васильевич не ощутил ликования своей великой православной души от посещения Святой Земли. Слишком бездоказательна оказалась та картина, которую ему пытались выдать за настоящий Иерусалим, где расположены Сион и Голгофа — главные святыни сердца русского человека. Он заметил фальшь, о чем и сообщает с сожалением.
Где-то в те же годы Иерусалим посетил князь П.А. Вяземский. Он также присутствия в этом месте особой благодати не ощутил:
«Признаюсь откровенно и каюсь, никакия святыя чувства не волновали меня при въезде в Іерусалим» [190].
Но и Бунин, что случилось полвека спустя, был от увиденного слишком не в восторге:
«Описания Иерусалима и Палестины в путевых очерках Бунина несут оттенок тонкой грусти и некого разочарования от увиденного. Вокруг “ржавая земля, перемешанная со щебнем, а ведь это и есть Страна обетованная”» [170].
Может ли Бог своему народу дать в обладание вместо урожайной черноземной земли каменистые отвалы, усыпанные щебнем?
Так что землей обетованной, которую, как ему пытались доказать, посетил Бунин, на самом деле здесь даже и не пахло — здешний грунт был совсем не тот, что известен нам  по библейскому рассказу о земле, чьи реки текут молоком и медом. Понятно, отчего православная душа Бунина ощутила присутствие фальши:
«Боже, неужели это правда, что вот именно здесь был распят Иисус?..
Темным ветхозаветным богом веет в оврагах и провалах вокруг нищих останков великого города [здесь, вероятно, Бунин имел в виду фальшивого хананейского Яхве, что на самом деле — Ваал-Фегора: б-га нечистот и нечистой силы туземных племен Палестины — А.М.]. Или нет, — даже и ветхозаветного Бога здесь нет…» [177] (224–225).
То есть того Бога, который обетовать должен был эту землю Израилю, а не того, который живет в Геенне, куда хананеи сбрасывали убиенных ими ритуально людей, и в увиденных им оврагах и провалах нынешней не связанной с той обетованной землей нынешней Палестиной.
Но Даниил, игумен Земли Русской, в 1104–1107 гг., что выясняется, в отличие от Бунина с Гоголем и Вяземским, видел еще тот Иерусалим, который затем был захвачен турками. В последствии он был целенаправленно разоряем безбожниками французами, которые, что столь странно для европейцев, на протяжении ряда веков снабжали мусульманскую Турцию оружием и военными специалистами. Об этом в своей работе «Истории больше нет» сообщает исследователь данного вопроса Андрей Степаненко. Он уверяет, что безбожники утопили древний город Иерусалим водами озера Нассер при строительстве Ассуанской плотины.
Вот что сообщает Даниил паломник о животном мире Древней Палестины в его эпоху:
«В зарослях водится зверей много: безчисленное множество диких свиней, много и барсов тут, и даже львов» [4] (с. 220).
То есть множество львов и самого для них подходящего корма — свиней.
Львы, что общеизвестно, на территории нынешнего Израиля никогда не обитали. Но и о свиньях ни один путешественник XIX–XX вв. не отмечает. Да и где им там отыскать себе корм? Почва здесь, как замечает Бунин, каменистая.
Совсем иную почву имеет Нил:
«приходит время, когда Нил заливает всю страну и превращает ее в болото. Даже после того как Нил входит обратно в берега, болота остаются, не отдавая воды» [160] (гл. XII).
Эта подача воды вовсе не спонтанна, но регулируется местными жителями страны:
«Египтяне строят плотины на всех притоках Нила для того, чтобы река не затопила земли, разлившись раньше времени. Если же вода требуется для орошения равнины, то египтяне чуть приоткрывают плотину, и вода устремляется на нее» [160] (гл. XIV).
Вот что конкретно о почвах Египта, которые имеют некоторое своеобразие, сообщает арабский путешественник ал-Багдади (XII в.). После разлива Нила и последующего ухода воды:
«…из-за сильной влажности там быстро начинается гниение, в них много мышей, которые плодятся в иле… Долгое время держатся вонючие клопы, мухи и блохи» [67] (с. 44).
То есть свиньям, в отличие от современной Палестины, в Египте было чем питаться.
А небывалое именно здесь их обилие подтверждает вместе с паломником в Святую Землю Даниилом и Евангелие:
«Вдали же от них паслось большое стадо свиней. И бесы просили Его: если выгонишь нас, то пошли нас в стадо свиней» [Мф 8, 31–32].
«Иисус тотчас позволил им. И нечистые духи, выйдя, вошли в свиней; и устремилось стадо с крутизны в море, а их было около двух тысяч; и потонули в море. Пасущие же свиней побежали и рассказали в городе и в деревнях. И жители вышли посмотреть, что случилось. Приходят к Иисусу и видят, что бесновавшийся, в котором был легион, сидит и одет, и в здравом уме; и устрашились. Видевшие рассказали им о том, как это произошло с бесноватым, и о свиньях. И начали просить Его, чтобы отошел от пределов их. И когда Он вошел в лодку, бесновавшийся просил Его, чтобы быть с Ним. Но Иисус не дозволил ему, а сказал: иди домой к своим и расскажи им, что сотворил с тобою Господь и как помиловал тебя. И пошел и начал проповедывать в Десятиградии, что сотворил с ним Иисус; и все дивились» [Мк 5, 13–20].
Что из процитированного нас удивило в первую очередь?
Необычайно огромное стадо свиней. Для чего оно? Ведь описание касается лишь израильтян, к которым пришел Иисус Христос:
«И вот, женщина Хананеянка, выйдя из тех мест, кричала Ему: помилуй меня, Господи, сын Давидов, дочь моя жестоко беснуется. Но Он не отвечал ей ни слова. И ученики Его, приступив, просили Его: отпусти ее, потому что кричит за нами. Он же сказал в ответ: Я послан только к погибшим овцам дома Израилева» [Мф 15, 22–24].
То есть в Гадаринской стране, куда как сам Христос прибыл на корабле, так и исцеленного от бесов человека послал разносить благую весть, проживали гибнущие овцы дома Израилева. А в их обычае, что общеизвестно, питание свининой в ту пору было строжайше воспрещено. В таком случае, зададимся вопросом: зачем же людям, не имеющим обычая питаться мясом этих животных, пасти стадо свиней, состоящее, аж, из двух тысяч голов?
В находящемся от Палестины на другой стороне Иордана и Генисаретского озера Десятиградье — незачем (на экспорт что ли отсылать?). Потому-то и столь странной выглядит вся эта евангельская притча об изгнании легиона бесов. А вот в Египте-то — в самый раз! Ведь именно такое стадо, ничуть не меньших размеров, потребуется, чтобы вместо пахоты: разбросать на разрыхленную паводковыми водами землю зерно и затоптать его, прогнав по полям именно такое количество свиней. В Египте в давние эпохи применялся такой вид засевания полей. И, второе, потому-то и плодятся свиньи в таких умопомрачительнейших количествах, что люди в данной местности свининой пренебрегают. И потому столь обильны поголовьем эти стада, что кормить свиней вовсе не надо — они сами в грязи отыщут себе корм: свиней лишь следует охранять от нападения львов, для чего и приставляются к этим стадам пастухи.
То есть свиней в Палестине было просто умопомрачительнейшее изобилие — ни до, ни после нигде не встречаемое. Подобное отталкивается от местной традиции поклонения Богу Русе, в ту пору запретившего своему народу питаться мясом этого животного. И здесь нет ничего необычного. Такие привычки запрета на тот или иной продукт питания очень часто стоят в ориентации экспорта, напрямую зависящего от господствующего вероисповедание в государстве. В 1913 г.:
«Россия поставляет 50% мирового экспорта яиц, 70% мирового экспорта масла» [6] (с. 549).
И все почему? Да потому что в пост, который у нас 200 дней в году, лишь Русский человек, единственный на всей планете продолжающий наследовать Церковь Бога истинного — Творца небу и земли, ни яиц, ни молочных продуктов в пищу не употребляет.
Аналогично тому, и в дохристианские времена, когда даже фарисеи постились все те же два раза в неделю, что и Русский человек сегодня, был свой запрет на определенные в ту пору продукты питания — на свинину («Фарисей, став, молился сам в себе так: Боже! благодарю Тебя, что я не таков, как прочие люди, грабители, обидчики, прелюбодеи, или как этот мытарь: пощусь два раза в неделю…» [Лк 18, 11–12]). Так что строгость соблюдения постов в ветхозаветную пору у народа Русы была ничуть не меньшей, чем затем будет в эру Христианскую. Потому-то именно этих животных в Прииорданье в ту пору и расплодилось такое множество.
Очень, между прочим, характерное сравнение. Оно, словно лакмусовая бумага, достаточно четко высвечивает причастность исключительно нашей нации к Божьему народу. Ведь если бы мы этим народом не являлись, то ни в ветхозаветные времена нам не иметь двухтысячных стад свиней вдоль течения Иордана, ни неимоверных излишков яиц и масла во времена новозаветные, по вывозу которых именно наша страна в дореволюционные времена всегда занимала лидирующие позиции.
Так что не только отсутствующие в Палестине львы подтверждают выдвигаемую на первый взгляд весьма странную версию о египетском месте прописки Древнего Иерусалима, но и удивительнейшая история со свиньями, которую ничем иным, нежели нами обрисовано, более-менее вразумительно не объяснить.
Вот еще удивительнейшую нас роднящую с Древним Египтом деталь узнаем из слов арабского путешественника ал-Багдади (XII в.):
«Древние египтяне, обнаружив, что цивилизация их страны всецело зависит от Нила, сделали так, что начало их года приходилось на осень, на конец подъема Нила» [67] (с. 43).
И у кого же это вплоть до Петра Первого новый год начинался 1 сентября (а в Православной церкви и по сей день)?
Да только лишь у нас. И, как то теперь ни выглядит странным, у этих самых «древних египтян»…
Вот еще интересное высказывание все того же ал-Багдади:
«Один знающий человек… говорил мне: “Лучшее бальзамовое масло было в землях Палестины, а хуже его — в Египте”. Сегодня же мы не найдем его в Палестине нисколько. Николай в “Книге растений” сказал: “Среди растений есть те, что имеют приятный аромат… например, у бальзамового дерева, что произрастает в Сирии недалеко от Смоляного озера (бахр ал-зифт)”» [67] (с. 59–60).
Корнелий Тацит тоже сообщает о том, что в нами обнаруженной Древней Палестине, в отличие от нынешней, прекрасно (II в.):
«…произрастают пальмы и бальзамовое дерево… Когда какая-нибудь из его веток вздуется, ее нельзя взрезать железом, ибо древесные жилы цепенеют от страха; вскрыть их можно только острым камнем или черепком; жидкость, из них вытекающая, используется врачами для лечения больных» [127] (гл. 6).
И здесь все встанет на свои законные места лишь при единственном условии: что Древняя Палестина — это и есть Египет, а Древняя Сирия находилась не на Ближнем Востоке, а у того самого Смоляного озера (Мертвого моря), которое располагалось где-то в районе Аравийской пустыни на территории нынешнего Египта.
Вот еще насчет смоковницы. В Евангелии имеется достаточно непонятный момент со смоковницей, когда Иисус Христос хотел сорвать плод, но не нашел его [Мф 21, 19]. Нынешние комментаторы объясняют это тем, что не время было еще появления плодов. А между тем, как сообщает Солин:
«Среди растений, которые растут только в Египте, особое место занимает египетская смоковница, листья которой похожи на шелковицу, а плоды растут не только на ветках, но и на стволе — настолько она плодоносяща. Ежегодно она приносит плоды семь раз, и там, где сорвешь одну фигу, тут же вырастает другая» [166] (гл. IV, п. 1).
То есть и эта евангельская история, чтобы и в ней все было расставлено по своим законным местам, вновь отправляет нас на поиски Палестины исключительно в Африку.
Вот еще путеводная нить, указывающая — где следует нам искать известное по Библии море Асфальтическое:
«Феникс — сказочная птица, самосжигающаяся и обновляющаяся. Древние считали, что раз в пятьсот лет она прилетает из Аравии в Египет. В Египте, в Гелиополе, феникс предавал погребению тело своего отца, сжигая его или хороня в яйце из аравийской смолы» [102] (прим. 2); [159] (прим. 15).
Вот где находилось знаменитое Мертвое море и ничуть не менее знаменитая ее асфальтическая смола — в Египте. То есть мы в своих поисках Древнего Иерусалима находимся на правильном пути. Потому, в качестве точки отсчета в данном направлении, следует привести некоторые положения книги Андрея Степаненко «Истории больше нет». Это единственное на сегодняшний день наиболее подробное и насыщенное материалами исследование, произведенное в попытке отыскания нашей настоящей Святой Земли, а не той, которую нам услужливо предоставили для почитания фальсификаторы истории.
Конечно же, как и обычно бывает с «исследователями» серии Фоменко и К;, автора слегка, что называется, заносит: при малейшем несоответствии исторической действительности они тут же пытаются переориентировать Русского православного человека в сторону сатанизма — некоего «русского» язычества, изобретенного лишь недавно на потребу толпы. Однако ж это вовсе не умаляет произведенное Степаненко  главное открытие: древний ветхозаветный Ие Руса лим находился вовсе не на территории Ближнего Востока, но, что выясняется все более отчетливо, на территории Африки.
Автор приводит массу средневековых рисунков, где изображен Иерусалим. Вид города и местность, окружающая его, ну никак не совпадают с местностью и внешним видом города, который считается Иерусалимом сегодня. А походит предлагаемая им к рассмотрению местность на лагуну, располагающуюся на дне глубокого скалистого ущелья. Степаненко комментирует:
«…обратимся к картам. Вот как выглядел Иерусалим на панораме 1660 года. Обратите внимание на городскую стену слева (стена Давида), — она стоит над глубокой скалистой промоиной. Такие промоины возникают в горах — там, где в сезоны дождей сходят сели или как результат работы бурной, многоводной во время половодья реки. Ничего подобного в нынешнем Иерусалиме нет.

 

Очень возможно, как предполагает Степаненко, эта гигантская промоина сегодня залита водами искусственного моря Нассер. Причем, воды образованного Ассуанской плотиной водохранилища лишь к недавнему времени стали использоваться для добычи электроэнергии. Это сооружение было достроено с помощью самого безбожного государства в мире — Советского Союза. Начиналось же здесь строительство плотины еще в конце XIX в. англичанами. И так как для добычи электроэнергии это грандиозное сооружение изначально не предусматривалось, Андрей Степаненко считает, что мотивом развернувшегося здесь в ту пору грандиозного строительства было целенаправленное уничтожение некогда находящихся в данной местности древнейших артефактов:
«Думаю, не следует доказывать очевидное: крестоносцы искали Палестину в Египте» [7].
Вот наиболее яркое тому подтверждение. Альберт Аахенский 1097 г.:
«…оказался недостаток в воде более обыкновенного, так что в тот самый день, по словам присутствовавших при этом, около 500 человек обоего пола погибли в муках жажды. Лошади, ослы, верблюды, мулы, быки и другие животные пали от той же самой причины… в этот день погибло много народу. Соколы и другие охотничьи птицы, составлявшие радость знатных и благородных господ, околевали от жажды и жары… собаки, приученные к охоте, падали у ног своих владетелей. В то время, когда все были мучимы таким страшным бедствием, показалась вода той реки, которую так искали и так страстно желали. Все бросились к тому месту, и в толпе; бежавшей вдруг, каждый старался опередить другого; никто не обнаружил умеренности, и множество людей и животных пострадало и, наконец, погибло от излишества в утолении жажды» [69] (с. 184).
Да, здесь разговор идет даже не о степи, но слишком явно именно о пустыне. Причем, о пустыне африканской. Ведь именно на жаре +45;С (в тени), какая и стоит в Египте практически все лето, и можно погибнуть от чрезмерного утоления жажды водой. Река же, к которой так упорно стремились крестоносцы, являлась единственной рекой этой страны — Нилом.
Вот еще вариант, когда описываемая местность вовсе не соответствует Палестине, но также слишком походит на Африку. Михаил Сириец (XII в.):
«Тюркские воины рассеялись по пустыне, и франки в течение пяти дней разыскивали их. Они отыскали несколько отрядов [тюрок]; одних — уже мертвыми, других — умирающими [Речь идет о сражении 25 ноября 1177 г., в котором Балдуин IV разгромил Салах ад-Дина; оно произошло у Горы Гизарты (ар. Телл-Джазар) — холма между Рамлой (ныне эр-Рамла) и Йабна (западнее Иерусалима) — прим. переводч.]» [95] (с. 85).
А Рамлэ находится в одном дневном переходе на запад от Иерусалима. Никакой пустыни на сегодняшний день в этой местности нет. Так что описывает Михаил Сириец слишком явно совершенно иную местность. Что является очередным подтверждением версии Степаненко относительно местонахождения Иерусалима именно в Африке — безводной стране пустынь:
«Но самое интересное — там же ее искал, судя по всему, и Наполеон Бонапарт, когда предпринял египетский поход 1798 года.
…Франция попросила разрешения войти в Египет у Османской Порты, и Порта разрешила… Вооруженная до зубов экспедиция, из-за которой Франция ввязалась в крупномасштабный конфликт СО ВСЕЙ ЕВРОПОЙ и в конечном счете потеряла весь свой средиземноморский флот, носила строго научный характер…
4–5-тысячный отряд под руководством Дезе прошел в Верхний Египет к Элефантине [сегодня остров в районе города Ассуан — А.М.]. И пока европейские союзники душат Францию, требуя немедленного прекращения экспедиции, а Бонапарт строит из себя без пяти минут мусульманина, барон Доминик Виван Денон (разведчик с имиджем компанейского бисексуала и крупнейший специалист по грязным операциям, выдворенный 16 мая 1774 года из России за шпионаж) зарисовывает храмы бывшей еврейской столицы» [7].
Да, именно так всегда поступали перед уничтожением уже наших храмов у нас в России воинствующие безбожники Губельмана. Исключительно перед сносом этих очагов русской культуры многие из храмов были обмерены по заданию масонского большевистского правительства профессором Барановским. Его экспедиции советская страна оплачивала из государственного бюджета. Как видим, все то же происходит с нашими святынями и в Египте — во времена французских воинственных безбожников.
В подтверждение своих слов Андреем Степаненко приводятся и зарисовки храмов, и зарисовки той местности, куда были устремлены усилия французов. При сем он указывает, что:
«…конечная цель всего египетского похода армии Бонапарта — острова Элефантина и Филе» (там же).
То есть, как он утверждает, оставшиеся незатопленными водами искусственного озера Насер вершины Елеонской горы и Сиона — высшие геодезические отметки древнего города Святой Земли — Иерусалима.
И вот где находится высочайшая гора святого города. Даниил паломник:
«Елеонская гора на юго-востоке от Иерусалима» [75] (с. 12).
А между тем среди самых почитаемых мест Иерусалима числится:
«Масляничная гора, где Он был, сидя на осляти, с почетом встречен детьми» [185] (с. 149).
«…там Святой Дух сошел на апостолов и там ужинал Христос в Великий четверг, и стоит там тот стол, за которым он ел…» [186].
И гора эта находится:
«К юго-востоку от Иерусалима» [186].
Зевульф (1102 г.):
«Там же есть городские ворота в восточной части храма, называемые Золотыми…  чрез те… ворота, идя из Вифании, Господь Иисус, сидя на осле, вошел в Вербное Воскресенье в город Иерусалим, в то время как мальчики восклицали: “Осанна сыну Давидову”» [188] (с. 278).
То есть ворота, в которые входил Иисус Христос в Вербное Воскресенье, на самом деле были юго-восточные, а вовсе не северо-западные, как нам пытается внушить лжеистория, определив дорогу из Галилеи именно с этой стороны. И ориентир этот просто невозможно как-нибудь неумышленно прошляпить, потому как:
«Выше всех гор около Иерусалима Елеонская гора» [75] (с. 14).
Причем, некая гора, напоминающая Елеонскую, и сегодня находится именно на юго-востоке от самого широкого места перед самой плотиной озера Насер. Совпадение или развалины древнего города действительно находятся именно здесь?
Правда, с расположением Сиона возникают некоторые проблемы. Игумен Даниил:
«Ныне Сион-гора за пределами городских стен, на юг от Иерусалима» [75] (с. 20).
Так ее расположение, подтверждая показания игумена Даниила, отмечают и крестоносцы при осаде Иерусалима в 1099 г.:
«С юга, укрепившись на горе Сион, вел осаду граф Сен-Жиль» [187].
Так что место расположения Сиона не совпадает с предлагаемой Степаненко схемой. То есть остров Элефантина явно не является искомым нами Сионом.
Но вот находим совершенно противоположное у монаха Игнатия, посетившего Иерусалим незадолго перед его уничтожением сатанистами и переносом на другое место в 1770 г.:
«Сей Святый град Божий Иерусалим… окружен стеной каменной, имеет 4 ворота, первые на восток называемые Гефсиманские, вторые на запад Вифлеемские, третьи на полночь названы Сионские, четвертые врата Дамасковы» [194] (с. 17).
С горой Елеонской, находящейся на юго-востоке, все совпадает идеально. Вифлеем, вместо чтоб на юге, у Игнатия оказывается на востоке. И это он не оговорился, потому как сообщает далее:
«на запад от Иерусалима до Вифлеема состоит 15 верст» [194] (с. 21).
Гора Сион находится по отношению к Иерусалиму с севера, то есть вполне могла соответствовать нынешнему острову Нила — Элефантине. Что идеально подходит теперь под очертания Иерусалима, описываемые Степаненко:
«А потом увидех гору Сион состоит неподалеку от Иерусалима противу врат Сионских, холм высокий... Сия гора была крепость Сионская, которую царь Давид завоевал у Иевусеев и устроил цитаделью Иерусалима. Сион был его столицею и назван градом Давидовым» [194] (с. 20).
В Ассуане сегодня все покрыто многометровым слоем песка. Только скалистые острова Нила указывают на то, что данная местность когда-то представляла собой те каменные горы с пропастями и скалами, о которых сообщают побывавшие в древней Святой Земле русские паломники. Например, Иван Вешняков со товарищи, посетивший Иерусалим в 1805 г., рассказывает вот о каком рельефе местности:
«должны мы были опять подниматься на высокие каменные горы, проезжая близ глубочайших ужасных пропастей» [171] (с. 71–72).
А вот еще доводы подделки исторических фактов, предъявляемые Степаненко:
«В том же 1822 году, как пишут, “по приказу турецкого правительства” были разрушены еще два храма: храм “Тутмоса III” на острове Филе и храм “Аменхотепа III”. Пишу в кавычках, поскольку, что там, на самом деле, за храмы стояли, неизвестно... Плюс, оба храма были не только разрушены, но одновременно и разграблены турецкими губернаторами, а из этого следуют некоторые выводы:
1. Факт упоминания разграбления храмов в хрониках указывает на значительность изъятого из храмов имущества. Мелкий грабеж в такой ситуации не заметили бы.
2. Факт разграбления храмов с достойным упоминания в хрониках имуществом указывает на то, что храмы были действующими. Это ключевой момент.
3. Факт официального уничтожения этих храмов после как минимум столетнего спокойного существования под сеньоратом Османов говорит о давлении Европы.
4. “По приказу турецкого правительства” может означать, что взрывали не турки, а иностранные специалисты. Иначе написали бы “взорваны турками”.
5. Взрыв храма «Осириса» в Дендерах в 1821 году и разрушение двух островных храмов в 1822 году определенно связаны.
Ясно, что саперы взрывали только главное, знаковое. Увы, за исключением фундамента Иерусалимского храма на Элефантине, даже неясно, чьи это были храмы – греческие или еврейские [исконно они могли быть только русскими — А.М.]. Впрочем, храмов было много, надписей тысячи, их содержание саперам было неясно, и более тщательной зачисткой занимался приехавший на 6 лет позже Шампольон. Еще во Франции он обговорил содержание надписей с видевшим их старым шпионом Деноном, так что в Египте и Нубии одетые под мусульман, большей частью обритые “ученые-египтологи” просто срубали надпись за надписью — полтора года подряд» [7].
То есть в течение полутора лет забравшиеся к нам на Святую Землю сатанисты, изгнав, а, скорее, убив находящихся здесь православных клириков, производили «зачистку» от нашей культуры данных территорий.
Ищем — на какой период приходится перенос Иерусалима на новое место. В 1820 году вот что сообщает о новостройке на Ближнем Востоке побывавший там государственный и литературный деятель, дипломат Дмитрий Васильевич Дашков. Католики, то есть сами организаторы переноса Иерусалима:
«До самого обновления великой церкви (; ;;;;;; ;;;;;;;;, так называют храм Воскресения), они не позволяли православным служить в кувуклии, и, даже после изданного в 1815 году хати-шерифа, старались возвратить себе утраченные преимущества…» [193] (с. 242).
Организаторы же, что и понятно, не получив Благодатного Огня в своем новодельном вновь построенном храме Воскресения Господня, поспешили передать его грекам в надежде, что может быть у них здесь что-нибудь получится, и уже в новом месте к православным сойдет Благодатный Огонь. И он, как это ни удивительно, через некоторое время действительно сошел. То есть афера по переносу Святой Земли в XIX в. удалась.
Однако вот до какой степени все эти принесенные в Новый фальшивый Иерусалим подробности святынь Иерусалима настоящего не соответствовали действительности в 1820 г. Переселившиеся сюда в надежде на поживу от религиозного туризма армяне и греки, турки и арабы:
«ссылаясь на свидетельства святых отцев и других писателей, показывают домы Пилата и благочестивой жены Вероники; жилище злого богача; место, где Богоматерь встретила Сына, несущего крест; врата суда, которыми изводили на казнь преступников за городские стены. Но в сем отношении древние предания недостаточны: они дополняются баснями мирхаджиес (вожатых) и собственным воображением поклонников. Тоже скажем о домах Архиереев Анны и Каиафы, св. Иоакима и Анны, о темнице Петра Апостола, и проч. Время, многократные пленения Иерусалима и тяжкое Мусульманское иго изгладили почти все следы оных второстепенных памятников Христианства» [193] (с. 249–250).
То есть полное несоответствие избранного для переноса места Иерусалиму настоящему в самом начале этого подлога выглядело наиболее очевидным. О чем и свидетельствует посетивший одним из первых среди русских паломников это новое место Дашков.
И вот что ему от старого якобы города в тот момент оставалось:
«Из древних зданий, внутри стен, особенно привлекают любопытство путешественников украшенный замок, называемый домом Давидовым, и славная мечеть Омарова» [193] (с. 252).
То есть к 1820 г. от древнего города, каким бы он там ни был, вообще ничего не оставалось: все то, о чем сегодня говорят как о иерусалимских древностях, полностью придумано в последующие эпохи…
Величайшая афера всех времен и народов, будем справедливы, организаторам этого шоу бизнеса, перенесенного из Африки на Ближний Восток, удалась на славу. Вот по какой причине Серафим Саровский, современник этих событий, не благословлял отправляться туда паломникам, но уверял, что все святыни, к которым столь стремится душа русского человека, найдутся у него в Дивеево.
Понятно, все произведенные с этим переносом манипуляции с самого начала надо было держать в строжайшей тайне. Потому Наполеон, претендующий на роль антихриста и начавший работы по разрушению Христианских святынь еще в самом начале XIX в., чувствуется, вероломно покинул соучастников этого грандиозного уничтожения вовсе не спонтанно: мавр сделал свое дело — мавру пора было умирать…
Этими же маврами являлись несколько тысяч участников той экспедиции. Они могли разгласить тайну своей деятельности в Египте, а потому просто обязаны были замолчать навечно. То есть участников экспедиции сами организаторы этого мероприятия, совершенно преднамеренно, подставили под удар иноверцев, которые без каких-либо моральных издержек поголовно истребили их всех. И понятно почему: незачем сатанистам было афишировать результаты своей деятельности.


Ближний Восток



Но в чем уверенность, что Иерусалим находился именно в Египте?
Упоминаниями, например, вот какого рода. Христианский писатель раннего средневековья Павел Орозий (V в.):
«Артаксеркс, после завершения крупной и длительной войны в Египте принудил к переселению многих иудеев и повелел им жить в Гиркании у Каспийского моря: есть мнение, что они там пребывают до настоящего времени» [162] (гл. 7, аб. 6–7).
Именно там и находилась, руководствуясь исследованиями, произведенными в книге «Тайные маршруты Древней Руси» (см.: [2] или www.alekmart.ru) так называемая теперь Средняя Азия, но на самом деле — Средняя Россия тех лет, которая, судя по всему, вместо России нынешней, была подвергнута нападению безчисленных орд кочевников Чингисхана.
Так где же находилась их родина?
Это видно из сообщения о вооруженном восстании иудеев в 116 г. Как свидетельствует тот же Орозий:
«кровавыми возмущениями они потрясли весь Египет, а кроме них Кирену и Фиваиду» [163] (гл. 12, аб. 7).
Теперь куда как более  ясно вырисовывается та местность, где могла находиться эта таинственная страна — Древняя Иудея. А в особенности после пояснения Орозия о том, что происходило, когда к власти пришел император Адриан:
«Иудеев, раздраженных крахом их преступных замыслов и опустошивших Палестину, бывшую некогда их провинцией, он усмирил» [163] (гл. 13, аб. 4).
То есть тех самых, которые разорили в Египте: Александрию, Кирену,  Фивы и… Палестину.
А вот как описывает свое паломничество на Святую Землю Василий Позняков со товарищи (1559 г.):
«А путешествие их таково: сначала пришли в Египет…» [8].
Странно как-то. А причем же здесь Святая Земля, находящаяся совсем в другой стороне Средиземного моря?
Вот еще свидетельство этого странного направления маршрута. В 1701–1703 гг. Палестину посещал московский священник Иван Лукьянов. Он также посещал Иерусалим почему-то через тот же Египет, а потому даже приводит подробности тамошней системы земледелия:
«Овощ всякой во Египте дважды в году поспевает, и хлеб такожде дважды с поля снимают» [9] (л. 84 об.).
А вот и еще боле странное плавание. На этот раз относящееся к 1770 г. Монах Игнатий вот как описывает свой путь в Иерусалим:
«Плыхом мимо острова Кипра и пристахом у острова Никонии и пробыли две недели ибо корабельщик имеет дом свой, а потом отпустихомся от сего острова и поплыхом к Александрии» [194] (с. 14).
То есть уже было добрались до иерусалимских берегов, то есть до Кипра, а потом, ни с того ни с сего, взяли и развернули корабль в совершенно противоположную сторону? Но зачем этому монаху Игнатию, священнику Лукьянову, как и Василию Познякову со товарищи, чтобы попасть на Святую Землю, путешествие к которой они описывают в своих книгах, требовалось проникать именно в Египет?
Ответ единственен: Святая Земля, до задумки перенести ее в иную местность, находилась именно здесь. В противном случае — нечего делать как им самим, так и описываемым ими толпам паломников, которые, чтобы попасть в Палестину, пребывали вовсе не в порты Палестины или Финикии. Но, весьма странным образом, что и подтверждает все вышесказанное очередным шокирующим своей очевидностью аргументом, в египетскую Александрию.
Этот факт, оставленный почему-то цензурой без внимания, говорит лишь о том, что навязавшие нам эту странную версию с Израилем на Ближнем Востоке историки то ли
 просто охамели от безнаказанности навешивания ничего не подозревающим людям на уши своих бредней, то ли уже и вообще, что называется, «мышей перестали ловить». Ведь не о случайном занесении их злыми ветрами в Египет повествуют все процитированные путешественники, но о безконечном потоке паломников, который шел исключительно через Александрию. И сам путь этот не изменился, да и не мог быть изменен после захвата Иерусалима мусульманами:
«Известно, что в XVII веке древняя Палестина была захвачена иноверцами. Поклонение великим святыням, связанным с жизнью, смертью и Воскресением Спасителя, стало практически невозможно для простых верующих» [10] (с. 178).
Но это был уже повторный захват басурманами Святой Земли. Первый раз эти завоевания были произведены иноверцами Вавилона. Адам Шабаннский (XI в.):
«Гроб Господень в Иерусалиме был разбит иудеями и сарацинами, в третьи календы октября 1010 [28 сентября 1009] года от Его Воплощения… Навуходоносор Вавилона, которого они зовут эмиром, разгневанный из-за советов язычников, причинил христианам великое мучение, издав закон, согласно которому если кто-то из христиан, живущих под его властью, не захочет стать язычником, то все их имущество должно быть отобрано, или сами они — убиты. Отчего получилось так, что неисчислимое количество христиан обратилось в сарацинскую веру, и никто не оказался достойным умереть за Христа, кроме патриарха Иерусалимского, который был замучен до смерти различными пытками, и двух юношей — братьев в Египте, которым отрубили голову, — после смерти же они стали славиться великими чудесами. Тогда же и церковь Св. Георгия, которую до тех пор никто из сарацин не мог осквернить, была разрушена вместе с множеством других церквей, и, в качестве воздаяния за грехи наши, базилика Гроба Господня была снесена вплоть до самого основания. И так как не могли они разбить каменную гробницу, то обратили они на нее великий огонь, но она осталась недвижной и крепкой, словно адамант. Когда пытались они разрушить церковь в Вифлееме, где родился Христос, то внезапно явился им свет блистающий, и все множество язычников упало на землю и умерло, и так церковь Богородицы осталась нетронутой. К монастырю же, что на горе Синай, где жили пятьсот и более того монахов под властью аббата, имеющие своего собственного епископа, пришли десять тысяч вооруженных сарацин, чтобы перебить монахов, а их постройки и церкви — разрушить. Но когда те приблизились примерно на четыре мили, то увидели они, что вся гора пылает и извергает дым и пламя к небесам, а всех же людей, что остались там, пламя не тронуло. Когда же об этом возвестили царю Вавилона, то и сам он и весь народ сарацин раскаялись и весьма горевали из-за тех бед, которые они причинили христианам, и издал царь указ, приказав восстановить базилику славного Гроба Господня. Но вновь отстроенная базилика и не приближалась в красоте и величии к той, которую соорудила Елена, мать Константина, по царскому установлению. Вскоре по всем землям сарацин разразился голод, который длился три года, и неисчислимое их множество погибло голодной смертью, так что равнины и пустыни наполнились трупами, и погребенные люди становились пищей зверей и птиц. Затем последовало опустошение мечом. Ибо хлынул на их земли народ арабов, и те, кто пережили голод, погибли от меча. Был взят ими в плен и царь Вавилона, который в гордыне своей воздвигался против Бога: и заживо ему рассекли живот, вынули внутренности, и он испустил в ад нечистую душу [1021]. Живот же его, наполнив камнями, зашили, и тело, привязав к шее кусок свинца, бросили в море» [11] (гл. XLVII).
Так  что за уничтожение наших святынь местное население, приняв ислам и соединившись с захватившими их басурманами, почти поголовно было истреблено.
Но вот до следующих обладателей Святой Земли, арабов, пусть также мусульман, уже дошло понимание святости этого места. Они теперь и не пробовали посягать на святыни христиан. Потому, впоследствии, обладание этой местностью то католиками, то снова мусульманами — изменяет лишь расценки при посещении святынь людьми различных вероисповеданий и национальностей. Сами же путешествия Василия Познякова, Ивана Лукьянова и монаха Игнатия, проходили по единому маршруту, начинавшемуся не с прибрежной части нынешней ближневосточной Палестины, а с африканской Александрии. Причем, после поднятия вверх по Нилу, как повествует Иван Лукьянов, гребцы завернули вновь вниз по течению этой реки и завезли его на судно, стоящее в море на рейде. Что выглядит достаточно странным: как могло судно так спокойно длительное время стоять в открытом море и ожидать очередную партию пассажиров, следовавших якобы от устья Нила, зачем-то поднявшихся вверх по его течению, а затем опустившихся вниз, теперь уже к берегам Израиля?
Но не похоже, чтобы московский священник сочинял что-то от себя. Уж больно правдоподобно выглядит весь его рассказ. Как проверить — куда на самом деле могли отходить отсюда суда?
Здесь стоит лишь мельком взглянуть на историческую карту района Египта, относящуюся к древним временам. Любая из них, во-первых, указывает на раздвоенность русла Нила, что легко объясняет существование лишенного воды русла  — потока Кедрон, в котором и располагался  Иерусалим, тот древний город, который затем и похоронили сатанисты под водами моря Нассера. А, во-вторых, имеет обозначение в дельте Нила рукотворного канала, по которому, пройдя из Александрии несколько десятков километров вверх по реке против течения на гребных судах, как раз и можно было бы завернуть уже по другому ответвлению в дельте Нила — в сторону Красного моря. Аккурат о такого рода маневре, произведенном на гребных суднах, на которые пересели из морского корабля пассажиры, следующие в Иерусалим, и  сообщает московский священник Иоанн Лукьянов. Потому-то столь спокойно и поджидало пилигримов на рейде прекрасного морского залива судно, которое занималось перевозкой путешественников на Святую Землю.
Причем, пилигримы сообщают о прекрасных портах берега, к которому приставали везущие их на Святую Землю суда.
Да. На Красном море и по сию пору береговая линия изобилует множеством бухт. Об их удобстве, между прочим, очень часто сообщают в своих «хожениях» средневековые паломники.
Вот и арабский путешественник Насир-и Хусрау подтверждает наличие множества прекрасных бухт, судя по всему, вовсе не на побережье нынешнего Израиля:
«Большая часть прибрежных городов имеет гавань, которая устраивается для охраны судов» [93] (с. 56).
И, напротив, гравюры приморских городов Палестины нынешней, в зарисовках  художников XVIII–XIX вв., наличия бухт в этом районе не обнаруживают. Но и сегодня, если взглянуть на карту, береговая линия Израиля — прямая как стрела.
Потому-то теперь становится понятным — зачем, чтобы попасть в Палестину, требовалось сначала добраться до Египта. Причем, и обратный путь проходил исключительно через Египет:
«И сказали нам корабленники, что есть-де во Акри корабли египетския; так мы наняли корабль малой и стали збиратся» [9] (л. 135 об.).
Но им, что выяснилось, с египетскими кораблями не повезло:
«И того дня навечеру пришли во Акри — ан караблей египетскихъ нету! И нам зело стало печално» [9] (л. 136 об.).
Но вот, в конце концов, на египетских кораблях паломники:
«…пришли к устью Нила. И не дошед устья, якобы верст за 5, и стали на якоре. И потом из Малова Египта пришли малыя корабли, да и взяли кладь всю ис корабля» [9] (л. 139–139 об.).
То есть сомнения здесь, с выбором направления движения паломников из св. града Иерусалима, заканчиваются. Да, следуя из Красного моря попасть в море Средиземное можно только через Египет. Потому-то исключительно египетские корабли, но не кипрские или константинопольские, могли в данный момент интересовать путешественников. Потому-то и океанский корабль вверх по Нилу, а точнее — по его направленному в Красное море каналу, был поднят все тем же гребным судном.
Но возникает резонный вопрос: а не проще ли было, не мудрствуя лукаво, взять, да подняться вверх по течению Нила и оказаться в Асуане?
 Нынешнего его русла, на котором находится Асуан, судя по всему, в то время не существовало. И путь в Иерусалим преграждало мертвое море:
«“Символ страшной страны сей — море Асфальтическое”,— говорили когда-то. Страх внушает она пилигримам и доныне, трижды проклятая — трижды благословенная. Мало совершивших путь по всей извилистой стремнине Иордана с его зноем и лихорадками. Но еще меньше тех, что пускались в заповедные асфальтические воды. Легче, говорили они, пройти все океаны земные, чем это крохотное море, черные прибрежные утесы которого неприступно круты, пугают глаз человекоподобными очертаниями и так смолисты, что могут быть зажжены как факелы,— море, дно которого столько раз трескалось от землетрясений и выкидывало на поверхность те таинственные вещества, что служили египтянам для сохранения мертвых от тлена...» [3] (с. 9).
«Исходит бо изо дна моря смола черна, и плавает та смола многа; а смрад же исходит из моря того несказан» [197].
Берега смолисты. Такими ли они выглядят теперь? Кто эту смолу Мертвого моря в нынешние времена видел?
А.Н. Муравьев, например, уже в 1830 г., побывав на этом море, сильно удивляется его несоответствию тому библейскому:
«Берега местами неприступны от ила; кое-где малые ручьи стремятся в озеро и огромные остовы дерев раскинуты вдоль помория, низменного только со стороны Иордана, ибо с трех других оно ограждено неприступными утесами. Летом конные арабы переходят это море вброд, во всю широту, в которой нет 10 верст; длина же его не более 40. Жители Востока утверждают, что вечный смрад из него исходит, и что нет ничего живого ни в волнах его, ни окрест; они даже дали одному из утесов имя жены Лотовой. Я же не чувствовал смрада, и не мог сам удостовериться в истине рассказов о безжизненности сей пучины. Один только сильный морской запах выпарялся из сего лона…» [168] (с. 93).
И где здесь эта вонючая смола асфальтическая?
Кстати, и вкус впадающей в него реки также разнится. Вот, например, что об этом пишет Дашков, посетивший уже нынешний Иордан в 1820 г.:
«Мы не нашли в сей воде солоноватого вкуса, как говорит Шатобриан, хотя были на Иордане почти в одно с ним время года» [193] (прим. 18 к с. 276).
Шатобриан посетил Иордан всего десятилетием прежде Дашкова. Но посещал он, судя по всему, Иордан африканский. Потому столь разнится и сам вкус воды этой реки.
Все то же следует сказать и о море, уничтожившем Содому и Гоморру. В отличие от нынешнего кристально чистого и белого цветом от соленого дна, вот как выглядело то  настоящее африканское:
«Битумом покрыто дно моря; оторвавшиеся его куски всплывали на поверхность, их собирали и использовали в строительстве и кораблестроении» [166] (прим. 5 к гл. I).
И вот какие странные особенности имеет эта асфальтическая смола:
«Битум, которым наполнено озеро Асфальтит в Иудее, настолько тягуч и вязок, что его невозможно разделить, так что если хочешь отделить от него кусок, за этим куском следует вся масса, которая не рвется, а растягивается, сколько ни силься. Но стоит только поднести к этой массе замаранную менструальной кровью нить, битум сам собой разделяется на части; если же эту нить прижать, он мгновенно размягчается в грязь, и неделимое единство внезапно обращается в дробность» [166] (гл. I, аб. 2).
И вообще вокруг этого места пребывание достаточно неприятное. Вот какие здесь произрастают деревья:
«Рядом с этим местом расположены… деревья, родящие яблоки, которые, как их разломят, зловонно пахнут и тут же превращаются в прах» [185] (с. 150).
А вот что сообщает об этом смоляном море Корнелий Тацит (I в.):
«над ним подымаются тяжелые испарения, которые несут чуму людям, живущим по его берегам… В определенное время года озеро извергает из своих глубин смолу, и люди постепенно научились ее вылавливать, руководствуясь в этом промысле, как и во всех других полезных ремеслах, исподволь накопленным опытом. Это черное вещество в обычном состоянии представляет собой жидкость, но если налить на него уксусу, оно густеет и всплывает на поверхность; тут его берут руками, втягивают на палубу, и тогда оно само по себе, без всякой помощи, начинает изливаться в глубь корабля до тех пор, пока не перережут струю. Перерезать же ее нельзя ни медью, ни железом; она прерывается только от крови, — если поднести к ней одежды, смоченные в той крови, что каждый месяц выделяют женщины. Так по крайней мере рассказывают об этом промысле старинные писатели. Люди же, хорошо знающие тамошние места, говорят, что смола плавает на поверхности озера, ее хватают руками и вытаскивают на берег, а потом, когда она высохнет от испарений земли и солнечных лучей, рубят на куски топорами и клиньями, наподобие того как раскалывают бревна или камни» [127] (гл. 6).
Трифон Коробейников (1583 г.):
«А из моря Содомского исходит смола горячая черная и сера горючая, аки глыбы» [71] (с. 23).
Монах Игнатий (1770 г.):
«Рыба в Иордане разных родов, есть такая подобна нашим окуням, также есть и сомы. Егдаже быстриной Иордана реки внесет в Содомское море, ибо Иордан впадает близ 4 верст (где Христос крестился) в оное море выбрасывает на берег мертвую. Также из онаго моря выметывает серу, которой помазывают, черви умирают и так оное море называют мертвым. Полагают вси что в оном месте были города Содом и Гомор и провалишася и учинися сие ядовитое море» [194] (с. 16).
Причем, вода в этом море вонючая. Это море Асфальтическое, как сообщает Барский, путешественник в Иерусалим в 1720-х – 40-х гг.:
«…смердит пожарищем и отчасти серкою не токмо она, но и брег издалече окрест его… на сухом брезе обретохом от земли исходящим малым течением воду, смердящую зле, юже едва мимо ити возмогох» [12] (с. 347).
Что интересно, именно египтянам, а не кому там иному служила добываемая здесь смола для сохранности мертвых.
Да и Вавилон, второе место, где использовалась эта смола, должен быть где-то здесь же:
«…изобиловала асфальтом долина Сеннаарская… при помощи этого цемента были воздвигнуты стены Вавилона» [13] (с. 70).
То есть все сооружения, связанные с этим асфальтом, образовавшимся от погибших городов Содомы и Гоморры, находились в этой же местности. Вот, например, как удивительно описывает местонахождение Вавилона Иоганн Шильтбергер (начало XV в.):
«Евфрат течет посередине этого города, ныне разрушенного так, что в нем нет ни одного жилища. Вавилонская башня отстоит от него в 54 стадиях. Башня эта, которую можно видеть со всех сторон на расстоянии 10 лье, находится в Аравийской пустыне, на пути, ведущем в королевство Халдею. Однако никто не осмеливается подойти к ней по причине змей, драконов и других гадов, которыми кишит указанная пустыня. Башню эту построил король, именуемый язычниками марбут Немврод» [14] (с. 43).
И вот где территориально и по сей день находится эта Аравийская пустыня. Вот куда ее относит сегодня Российская академия наук: 
«Долина Нила огорожена… каменистыми обрывистыми плато Ливийской и Аравийской пустынь» [67] (прим. 1 к с. 34).
То есть Нил некогда делил Египет на Ливан и Аравийский полуостров. Здесь же, на правом берегу Нила, и располагался некогда тот древний Вавилон. Причем, даже сейчас, когда вся эта местность давно превратилась в пустыню, древняя ее топонимика за правобережьем и левобережьем Нила осталась закреплена. Потому правобережье Нила и по сию пору именуется Аравийской пустыней. Но именно на ней некогда и располагался Аравийский полуостров. Это прекрасно видно из высказывания писателя XIV в. Иоанна Хильдесгаймского:
«Нубийцы — люди, родом из царства Аравии…» [183] (с. 173).
То есть Аравией поименована местность между Египтом и Эфиопией с одной стороны и Нилом и Красным морем — с другой. Вот где когда-то находился Аравийский полуостров.
Вот еще подтверждение:
«“Арбуз… родится изобильно в Египте. Здесь он известен был еще с древности. Аравитяне всегда старались о разведении этого сочного плода” (Клот-бей, с. 84)» [67] (прим. 73 к с. 89).
То есть именно в Египте проживали жители того древнего Аравийского полуострова — аравитяне. Что подтверждают и копты в своих древних песнопениях в момент схода у Гроба Господня к православным Благодатного Огня:
«Минут через двадцать–тридцать после опечатывания Кувуклии в храме с криком, топаньем, барабанным боем, верхом друг на друге начинает песни и пляски арабская православная молодежь» [199].
Что они здесь делают и почему их сюда вообще пускают?
«“Во времена, когда Иерусалим находился под британским мандатом, английский губернатор попытался запретить однажды эти "дикарские" пляски. Патриарх молился в Кувуклии два часа: огонь не сошел. Тогда Патриарх своей волей приказал впустить арабов... И огонь снизошел”. Арабы как бы обращаются ко всем народам: правильность нашей веры Господь подтверждает низведением Благодатного Огня накануне православной Пасхи. Во что же веруете вы?» [201].
То есть приносят они с собою что-то такое, что обязано приносить именно туземное население того Иерусалима, в котором произошло чудо Воскресения Иисуса Христа. Потому прислушаемся к скандируемым ими словам повнимательнее:
«Возгласы и песни представляют собой древние молитвы на арабском языке, обращенные к Христу и Божией Матери, Которую просят умолить Сына о ниспослании огня, к Георгию Победоносцу, особо чтимому на православном Востоке, и речитативы с утверждением, что они “самые восточные, самые православные, живущие там, где восходит солнце…”» [199]; [200].
И чем на самом деле является этот нынешний Ближний Восток?
Да самой крайней западной оконечностью части света — Азии. Так какой же это восток, если на самом деле это запад?
Найденный нами Аравийский полуостров, что расположен между Нилом и Красным морем, является самой восточной частью Африки. Вот почему именно здесь, в Иерусалиме Древнем, что располагался в окрестностях Ассуана, местные копты именовали себя, что и запомнили дословно в произносимых словах молитвы, самым восточным из народов, исповедующим Христа. Кстати, именно это обстоятельство лежит и в названии места расположения настоящей, а не нынешней фальшивой Палестины — Ближний Восток. Ведь на востоке именно от Африканской Палестины, представляющей собой восток материка Африка, и расположено Красное море, за которым находятся исключительно иноверные Православию страны: мусульманские, индуистские и буддийские. Так что древние песнопения коптов в очередной раз подтверждают нашу эту пока гипотезу, что настоящий Иерусалим, в отличие от нынешнего Нового города, мог находиться только в Африке.
Чему вовсе не противоречит, например, Прокофий Кесарийский (VI в.):
«Пределы Палестины простираются на восток до так называемого Эритрейского (Красного) моря » [202] (гл. XIX, с. 62).



Иерусалим находится в дебрях



Итак, разбираем несоответствия, несмотря на все старания цензуры все же частенько проскакивающие в текстах «хожений» в Святую Землю.
Вот, например, что узнаем из описаний окрестностей Мертвого моря со слов побывавшего в той старой Святой Земле одного из многочисленных пилигримов:
«Прииорданские камыши и кустарники не смеют дойти сюда вместе с Иорданом: далеко вокруг песчано-каменисто и покрыто солью, селитрой то место, где сливается река с масленистой, жгуче-горькой и тускло-зеленоватой водой асфальтической» [3] (с. 9).
Вода нынешнего Мертвого моря голубая и никакая не маслянистая, как и берега. И никакого даже намека на присутствие здесь смолы, что самое-то главное, никогда отмечено не было. Даниил же, игумен Земли Русской, о виденном им море свидетельствует:
«Выходит со дна этого моря на поверхность воды черная смола, много смолы лежит по берегам. Смрад исходит из моря как от горящей серы. Под этим морем находится ад, мучение» [4] (с. 225).
Игумен Даниил. Он не дошел до Содомского моря 2 км:
«Все это я видел глазами своими, но ногами своими не мог дойти до Содомского места, боясь иноверцев. И не советовали мне туда пойти правоверные люди, говорили они: “Ничего вы там доброго не увидите, но только муку; смрад исходит оттуда, только заболеете от смрада того злого”» [25] (с. 32).
Так что море это слишком не походит на то, которое имеется в нынешней Палестине, куда даже приглашают на лечение.
И вот что в нашей истории более всего удивляет: мало тех, кто решался пуститься в плавание через это море.
А для тех, кто решился, это путешествие должно было иметь какой-то смысл. И если принять за описываемый Иерусалим нынешний, то пилигримы должны были бы пробираться в него откуда-то с юга, где христиан ни в ту пору, ни в эту — не было. В случае же с попыткой посещения Иерусалима древнего, который мы столь тщательно рассматриваем, смысл добраться морем был достаточно не малый — не пробираться сюда через реки и моря, горы и пустыни, рискуя быть схваченным разбойниками, но лишь, минуя нижний Египет, преодолеть эту безжизненную часть ойкумены и сразу оказаться в конечном пункте своего путешествия. Именно путешественники в Святую Землю, пилигримы, иногда отваживались на такое. А потому и сказано исключительно о них, что эта безжизненная местность, после таких попыток некоторыми из них: страх внушает она пилигримам и доныне.
Помимо природных напастей страх внушают тут и там находящиеся скалистые ущелья, каждое из которых создает возможность нападения разбойников. Потому-то Даниил и не рискнул без охраны пройти всего 2 км до Содомского моря. И вообще он на каждом шагу опасается быть схваченным разбойниками. А потому не редки в его описаниях эпизоды подобного рода:
«Старейшина сарацинский сам с оружием проводил нас почти до Вифлеема, и через те все страшные места тоже проводил нас. А без предосторожностей не пройти через эти места из-за нападения иноверцев: сюда приходят многие сарацины и разбивают в горах» [25] (с. 33).
Вот как описывает эту местность Даниил, взирая на нее с Елеонской горы:
«Есть же святый той град Иерусалим, и около него горы каменны, велики и высоки» [73] (с. 11).
Но и вторгшихся в Иерусалим несколькими годами ранее Даниила крестоносцев художник изображает как находящихся все в тех же дебрях: город окружен высокими холмами.


Разграбление Иерусалима в 1099 г.
 

То же увидел в расположении Иерусалима и Давид псалмопевец:
«ГОРЫ ОКРЕСТ ЕГО» [Пс 124, 2].
Эти описания изрезанной каменистой местности, что находим у Даниила паломника, игумена Русской Земли, совсем не совпадали с пейзажами, которые лицезрел во время своего путешествия в Святую Землю А.С. Норов в 1861 г.:
«Ехали мы полями: пшеница уже поспевала, и зачинали ее жать» [172] (с. 173–174).
 И вот, для сравнения, что сообщает о той же дороге Зевульф в 1102 г.:
«Из Иоппии мы поднимались в город Иерусалим в течение двух дней по гористой, очень крутой и опасной дороге; ибо Сарацины, которые постоянно устраивают засады христианам, прячутся в горных ущельях и в скалистых пещерах, бодрствуя днем и ночью, постоянно сторожа, нельзя ли напасть на кого-нибудь, у кого нет спутников, или на тех, кто от усталости отстал от спутников; их видишь повсюду кругом, а вслед затем они уже нигде не попадаются, в этом может удостовериться всякий, кто пойдет по тому пути. Безчисленное количество человеческих тел, совершенно растерзанных дикими зверями, лежат на дороге и возле дороги. Может быть, будут удивляться, что тела христиан лежат там без погребения; но это не удивительно, потому что там совсем нет земли, а раскопать скалу не легко» [188] (с. 271–272).
Где там расти той пшенице, о которой свидетельствует в середине XIX в. Норов? Здесь трупы зарыть невозможно, точно также как и посадить пшеничное зерно.
То есть не только ландшафт, но и почва в этих повествованиях совершенно разная.
Вот как удивляется этому несоответствию Бунин:
«…где же те “бездны”, которыми будто бы поражают Иудейские горы? Где высоты, что будто бы “еще дышат величием Иеговы и ужасами смерти”?» [72] (с. 6).
Их, как заметил Бунин, следуя по местности, когда-то описанной Даниилом, Зевульфом и всеми иными путешественниками в Святую Землю, нет. Вместо каменистой пустыни, изобилующей горными кручами и провалами, вместо изрезанной ущельями горной местности, сады, изобилующие:
«зеленью деревьев… иногда овцами… или рядами каменных оградок — следами террас, на которых спокон веку разводили здесь сады и виноградники…» [72] (с. 6).
То есть покатые холмы нынешних окрестностей Иерусалима, облагороженные испокон веков в этой местности культивируемыми виноградниками и древними тысячелетними маслинами, не идут ни в какое сравнение с той горной каменистой пустыней, где за каждой скалой могла поджидать засада разбойников бедуинов. Бунин сильно удивляется этому несоответствию.
Антонин Ладинский, побывавший в Святой Земле уже после Бунина, в 30-х гг. XX в., тоже удивляется столь разительному несоответствию данной местности с пересказом ее ландшафта игуменом Даниилом:
«Горы не велики и не высоки. Они казались огромными его простой черниговской душе… на холмах виден купол мечети Омара…» [73] (с. 11).
То есть здесь, в нынешнем, то есть Новом Иерусалиме, вместо каменистых гор обыкновенные холмы с прекрасной почвой и поросшие растительностью, а потому рассказы Даниила паломника и Зевульфа не сходятся с очертаниями рельефа Иерусалима нынешнего.
Вот что сообщает в середине XIX в. побывавший в Иерусалиме князь Вяземский:
«Нельзя сказать, чтобы почва окрестностей Іерусалимских, при всей угрюмости и дикости своей, была безплодна. Она дает же разнородный хлеб, овощи, артишоки, померанцы, маслину, абрикосовыя деревья, смоковницу, гранаты, ореховыя деревья...» [190] (13 мая).
Но, что однозначно, «не дает» фиников.
Очередное несовпадение примечает и более современный паломник, чуть ли ни век спустя посетивший Палестину, — Антоний Ладинский:
«Вифлеем значит — “дом пальм”. Ни одной пальмы. Только оливы, серебристые, пыльные, древние, растущие на красной палестинской почве, среди… холмов» [73] (с. 12).
Ну да — оливы — это горное растение, а потому на высоте тысяча метров растет прекрасно. А вот финиковые пальмы здесь, уже в Новом Иерусалиме, вещь вычурная. В таком климате их вырастить и заставить плодоносить смогли только в XX веке — исключительно после появления современных технологий в области ботаники. 
Таким образом, и Ладинский,  и Бунин, и Норов слишком явно ощущают полное несоответствие увиденной им местности с землей обетованной.
Один из первых, если не первый из пилигримов, побывавших уже на новом месте, то есть на месте перенесенного из Африки Иерусалима, Дашков, вот что сообщает о дороге в Вифлеем:
«В долинах встречаются засеянные поля и виноградники; следы древнего трудолюбия видны на каменистых холмах, обсеченных уступами для насаждения лоз и смоковниц» [193] (с. 259).
То есть ни о каких финиковых пальмах, несмотря на упоминание о древних террасах, способных в разы повышать урожайность возделываемых в горной местности культур, не заикается и он.
Но вот что сообщается о Палестине времен крестоносцев:
«…есть там пальмы, плоды которых называются финиками... Есть там заросли, за которыми следят как за посевами льна. Раньше во всем мире бальзам не рос нигде, кроме как в стране Иерусалимской, в месте, которое называется Иерихон. Затем, отправившись в Египет, они [евреи] перенесли его саженцы в Египет и развели там... В городе Вавилоне также есть заросли бальзама» [185] (с. 150–151).
В Вавилоне, что и понятно, египетском. А ведь при расследовании местонахождения Европы Древней уже проскочило, что этот бальзам был перенесен в Италию. То есть Италия тех времен и Вавилон имели очень сходный климат.
Вот еще явное несовпадение флоры этих различных регионов указывает паломник Даниил:
«Около Иерихона земля добрая и урожайная… около города растет много финиковых пальм» [75] (с. 18).
Причем, наличие здесь финиковых пальм отмечалось еще Иосифом Флавием во времена завоевания Палестины израильтянами. Моисей:
«...повел свое войско к Иордану на большую равнину, лежащую против Иерихона. Город этот отличается большим богатством, разводя главным образом массу финиковых пальм и бальзамовых кустов» [167] (гл. 6, аб. 1).
А вот уже в 1830 году А.Н. Муравьев видит в данной местности совсем иную растительность:
«Посреди сей долины, некогда славной розами и пальмами Иерихона, тесный Иордан быстро мчится в обширном русле... Густые ивы, склоняясь над рекой, скрывают вблизи се течение» [168] (с. 90).
То есть пальмы, после переноса Палестины много севернее, уже сменились ивами. А потому и само слово паломник в этой, уже иной, стране звучит лишь чисто символически:
«каждый спешил зачерпнуть немного воды в принесенные меха и сосуды, и взять камень из средины реки, и срезать себе длинный тростник или ветвь ракиты на память Иордана, чтобы унести их на родину вместе с пальмою своего странствия» [168] (с. 92).
И это в самом жарком месте нынешней Палестины — во впадине, находящейся ниже уровня мирового океана. А потому открытым остается вопрос: откуда же все-таки «добыл» пальмовую ветвь не нашедший в Палестине пальм Муравьев? Потому как, о чем сообщает доктор филологических наук Еврейского университета Иерусалима Елена Румановская:
«…привезенная Муравьевым из Палестины пальмовая ветвь послужила Лермонтову толчком к созданию стихотворения “Ветка Палестины”» [169].
Она же удивлена и иным:
«…обнаруживая такое прекрасное знание еврейской истории, Муравьев не называет при этом в своей книге сохранившуюся Западную стену Храмовой горы (Стену Плача)» [173].
«…в записках о путешествии 1861 года Норов… полагает, что “от прежнего величия Иерусалима, которое было сосредоточено на этом месте, не осталось камня на камне” [172] (с. 26) и не вспоминает Западную стену, находящуюся в этот момент почти перед его глазами» [173].
Кто здесь кого надул, если пальм в 30-е гг. XIX века в Палестине вообще не произрастало, так же как и не было здесь никогда этой пресловутой «стены плача», изобретенной нынешними обитателями Израиля, дабы хоть чем-то означить наличие в Иерусалиме корней своей собственной иудаистской религии?
Да не было этой пресловутой стены здесь никогда, а потому о ней и не упоминает вообще ни один из русских путешественников XIX в. А финики в живой природе испокон века распрекрасно произрастают и дают великолепные плоды тоже вовсе не здесь, но в местах куда как более южных. Даниил:
«Вытекает из города Бейсан семь рек, растет высокий тростник по этим рекам, финиковые высокие деревья стоят как лес густой» [75] (с. 27).
Монах Игнатий:
«Сия река Иордан не весьма велика… по берегу растет тростник, есть же такая трава можно всякому человеку кушать и очень приятна»[194] (с. 16).
Вот что сообщает на эту тему Википедия:
«Saccharum spontaneum встречается в дикой форме в восточной и северной Африке, на Среднем Востоке, в Индии…»
То есть на Ближнем Востоке в дикой природе сахарный тростник не произрастает. Потому и игумен Даниил, и монах Василий сообщают о том Иордане, который находился в Африке.
Вернемся к городу Бейсан. Из нынешнего Беф-Сана  рек не истекает: он находится на берегу одной единственной реки — Иордан. А вот семь рек стекало с горы Ливан — сюда требуется отправляться, чтобы обнаружить этот город. Причем, находится он явно где-то на хорошей возвышенности, так что финиковые пальмы, находящиеся в его предместьях, росли вовсе не во впадине, куда определили нынешние историки Беф-Сан на нынешних картах, а где-то в высокогорье, где никакого ни сахарного тростника, ни финиковых пальм, если не находилось бы это в Африке,  — расти в дикой природе не могло. То есть сама флора Святой Земли, которую подробно обрисовывает в своем рассказе игумен Даниил, ничего общего с нынешней Палестиной не имеет.
Вот еще о пальмах, которых в дикой природе Палестины нынешней в наличии не имеется. Прокопий Кесарийский:
«Сразу же за пределами Палестины этот берег занимают сарацины, которые издревле живут в этой стране финиковых пальм. Эта область простирается далеко внутрь земли, где ничего другого, кроме финиковых пальм и не растет» [202] (гл. XIX, с. 63).
О какой местности здесь может идти речь?
Только о пустынях Африки. Она  и именуется так потому, что эта земля во владение никакому народу принадлежать не может — она, по сути, никому не нужна. Принадлежать она может только Богу. А потому и именуется Сахара — соха РА (церк. сл. — единица земли, облагаемая налогом лишь Богом):
«Пророк Илья многие годы своей жизни скрывался от преследования властей. Ему приходилось жить в пустыне, ночевать в пещерах и вести походный образ жизни. Основным его рационом были финики и вода. Ученые и диетологи подтверждают это, поскольку установлено, что финики содержат более десяти элементов, необходимых для здоровья... Отменное качество фиников из Иудеи отмечали путешественники всех времен и народов: греки, римляне, персы, арабы. Плиний-старший описывал иудейские финики, как средство против туберкулеза» [91].
А вот что античный писатель Солин сообщает о «подножном корме» членов израильской секты ессеев. Они:
«Питаются финиками» [166] (гл. II, п. 8).
То есть все говорит о том, что именно в Древнем Израиле финики вовсе не являются одной из выращиваемых местными жителями культур. Финиковая пальма здесь прекрасно растет сама в дикой природе. Потому плодами этого дикороса и питаются религиозные отшельники — пустынножители.
Вот что сообщается об ареоле первоначального насаждения данного растения:
«Родиной финиковой пальмы принято считать территории Саудовской Аравии, Египта, Туниса и Марокко, где обнаружены свидетельства возделывания этого дерева за 4 тыс. лет до н. э.» [84].
Жители уже нынешнего Израиля, памятуя, что в описаниях Библии и иных источников постоянно упоминается финиковая пальма, сообщают об этом растении следующее:
«В древней Иудее финиковые пальмы выращивали в течение долгого времени. Их культивировали ради плодов и тени, которая спасала от солнца. В Иудейском царстве 3000 лет назад и вплоть до начала новой эры пальмы давали хороший урожай... Они были символом благополучия Иудеи» [90].
А вот что сообщают на эту тему жители уже нынешнего Израиля:
«Ранее в Эрец Исраэль в древние времена было много финиковых пальм, но к концу Средних веков деревья исчезли» [85].
Растворились что ли? Даниилом паломником (паломник — это как раз от слова пальма) они отмечены вовсе не как возделываемые и культивируемые местными аграриями, но растущие здесь в живой природе деревья. Что может быть и сегодня — только в Африке.
Так что этих растений в дикой природе нынешней Палестины никогда не было. Но стали рассаживать эти экзотические для данной местнлсти деревья лишь сейчас, когда появились возможности производить посадки финиковой пальмы искусственным способом. Потому на сегодня эта культура из Африки распространилась на Палестину, Сирию, Иран и Ирак.
То есть на территории уже Нового Израиля присутствие этого дерева в более ранние периоды не отмечено, тогда как в Евангелии сообщается:
«СЛЫШАВШЕ, ЯКО ИИСУС ГРЯДЕТ ВО ИЕРУСАЛИМ, ПРИЯША ВАИА ОТ ФИНИК, И ИЗЫДОША В СРЕТЕНИЕ ЕМУ» [Ин 12, 13] [86] (с. 302).
То есть от пальмы исключительно финиковой веточки и получил свое наименование путешественник в Святую Землю — паломник.
И вот еще тоже удивительное: соседняя с Израилем страна так и именовалась — Финикия. А вот присутствия финиковой пальмы не отмечено и здесь. И это все притом, что та древняя Сирия была полна финиковых пальм. В повествовании о ней Ксенофонт упоминает:
«плодоносные пальмы» [97] (с. 146).
А вот что дополняет на эту тему редакция:
«…Сирия = Ассирия; о богатстве ассирийской земли хлебом и плодоносными финиковыми пальмами подробно рассказывает Геродот (I. 193))» [97] (Прим. 35 к с. 146).
Но вот, что на сегодняшний день обнаруживает наука, климат здесь для произрастания финиковой пальмы в живой природе слишком холодный. А потому не только Палестина, но и Сирия с Ассирией совершенно не соответствуют описаниям их природы в античные времена. То есть эти страны в былые эпохи находились много южнее. О чем и разговор.
А вот какое растение растет уже в нынешней Палестине. Бунин:
«На Сионе за гробницей Давида видел я провалившуюся могилу, густо заросшую маком. Вся Иудея — как эта могила… А ведь эта ржавая земля, перемешанная со щебнем, ведь это и есть Страна Обетованная, страна, что родит теперь больше всего дикого маку. Точно фиолетово-красные озера стоят в долинах среди гор, усыпанных голышами. Точно сперва кровавый, а потом каменный ливень прошел по этой стране...» [177] (с. 225–226).
Да, исключительно зарослями мака характеризуют Палестину путешественники XIX, начала XX вв. И сегодня, если бы борьба с наркоманией не свела заросли мака на нет в этом регионе, здесь все оставалось бы так же, как и при Бунине.
Но о наличии мака в земле обетованной нет ни слова ни в античной литературе, ни в Библии, ни в свидетельствах пилигримов. Что еще раз говорит о том, что начиная с 20-х гг. XIX века, при упоминании о Палестине, разговор идет вовсе не о той древней земле, на которой когда-то проживал знаменитый Царь Давид и на которой находится предмет устремлений сердца Русского человека — Голгофа.
Но не только финики характеризуют Древнюю Палестину как местность, находящуюся в Африке, но и львы, о которых сообщают паломники.
Зосима:
«Оттуда пошел в монастырь Герасима, которому лев работал, это место от Иордана одно поприще» [178] (с. 311).
Даниил:
«Львов много в этих местах» [75] (с. 28).
То есть животного, ни одной косточки которого в Новой Святой Земле, как ни старались это сделать археологи, обнаружить по сей день так и не удалось.
Ветхий Завет же сообщает о львах достаточно часто. Самсон, например:
«…как сообщается, из-за нестриженной головы своей обладал столь великой силой, что льва, встретившегося ему как-то на дороге, голыми руками разорвал на части» [119] (гл. XXVII).
«И сошел на него Дух Господень, и он растерзал льва как козленка» [Суд 14, 6].
Пастушок Давид, будущий Царь Израиля, не испугался выходить на бой с Голиафом потому, что до этого из пращи, с Божьей помощью, камнем убивал льва:
«И сказал Давид: Господь, Который избавлял меня от льва и медведя, избавит меня и от руки этого Филистимлянина» [1Цар 17, 37].
Причем, происходило все это действо, как свидетельствует автор «Бордосского вестника» (333 г.), на пути от Седона в Иерусалим:
«город Страдела (Stradela, Церин). Здесь царствовал Ахав и пророчествовал Илия. Здесь поле, где Давид убил Голиафa (Место битвы, как ныне принимается, происходило гораздо южнее — прим. переводч.)» [191] (с. 24).
Это место сегодня трактуется на юго-западе от нынешнего Иерусалима. Потому и здесь видим серьезное расхождение Иерусалима настоящего с его нынешним прототипом.
Еще одна нестыковочка здесь же. Вот как этот француз из Бордо описывает главную достопримечательность горы, на которой самаряне приносили свои жертвоприношения:
«Здесь, по словам Самарян, Авраам приносил жертву и до вершины ее подымаешься по 300 ступеням. У подошвы этой самой горы находится место, называемое Сихем» [191] (с. 24¬–25).
Однако редакция поправляет:
«от ступеней не сохранилось никаких следов» [191] (прим. 476 к с. 25).
Куда же, спрашивается, они испарились?
А все туда же: эти две горы располагаются на разных континентах.

Какое еще зверье, кроме львов, водилось в явно африканской нами обнаруженной Палестине? Дьякон Зосима:
«Оттуда пошел на гору, где был взят Илья на огненной колеснице на небо. В этом потоке был обильный тростник, где жили звери лютые: и серны, и кабаны, и гепарды…» [178] (с. 311).
Где кроме Африки вы сегодня отыщите этого зверя?
Да здесь же, в Палестине, когда-то обитали и крокодилы. Животное, заметим, отнюдь не нынешнего палестинского региона. Насир-и Хусрау (XI в.), следуя из Хайфы, при подходе к Иерусалиму переходит вот какую местность:
«По дороге попалась каменистая равнина, называемая Вади Темасих (долина крокодилов — прим. пер.)» [93] (с. 62).
Но ни одной косточки и этого животного, как гепардов и львов,  в нынешней Палестине также не обнаружено…
Вот еще сообщение о фауне Палестины. На этот раз времен крестовых походов:
«В этой стране великое множество зверей, которые не похожи на зверей в наших странах. Здесь живут львы, леопарды, медведи, серны, лесные козы и еще одно свирепейшее животное, которое называется гиеной, от чьей свирепости ни одно животное не может спастись, и, как говорят, его боится даже лев. Там изобилуют верблюды и буйволы, а также павианы, которых называют лесными собаками, и они еще более беспощадны, чем волки» [185] (с. 150).
Ареал нынешнего обитания и льва, и гиены — исключительно к югу от Сахары. Туда же следует поместить и павианов, которых ни при каких обстоятельствах не могло бы занести в нынешнюю Палестину.
Так что доказательств, указывающих на место расположения земли обетованной исключительно в Африке — более чем достаточно.


Вот еще очень интересная параллель:
«корова, как олицетворение неба, почиталась и в Древнем Египте, и у индусов, и на Руси» [105] (гл. Погребальные обычаи).
Средневековые иностранцы, побывавшие в Московии, все время удивлялись — почему русские, несмотря на необыкновенное изобилие коров, не приучены лакомиться говядиной. А всё потому что русские — это в древности жители Египта, а впоследствии, какое-то время, и Индии.


Далее вновь встречаем у игумена Даниила явное несоответствие расположения Мертвого моря по отношению к Святой Земле и Египту:
«Богородица вместе с Иисусом, Иосифом и Иаковом, когда бежала в Египет, то ночевала в том месте, которое назвала Каламонией, что истолковывается “Добрая обитель”. Ныне тут дух святой сходит к иконе Богородицы. Монастырь этот на устье, при впадении реки Иордана в Мертвое море» [4] (с. 222).
И как могло Святое Семейство направляться из нынешнего Иерусалима или Вифлеема в сторону нынешнего Египта, если он, по отношению к устью Иордана, находится в совершенно противоположной стороне?
Для уточнения, откуда и куда бежать следовало Святому Семейству, рассмотрим лишь маленький фрагмент паломничества в Святую Землю Григория Ефимовича Распутина:
«В Вифлееме громадный храм…
Тут же Ирод избил младенцев…
В том же храме то место, где ангел Известил Иосифа, когда Ирод стал измышлять избить младенцев. Мы приложились, и все русские паломники с любовью обласкали это место и глядели на ту самую лестницу, закованную решеткой, по которой Иосиф выходил, чтобы совершить далее бегство в Египет. Мы с любовью и верой посмотрели вслед этой лестнице, куда Иосиф вышел из храма Вифлеемского, на тернистый путь в бегство» [26] (с. 542–543).
Вот теперь-то и гляньте еще раз на карту: где устье Иордана по отношению к Вифлеему?
На северо-востоке.
А где Египет, куда направили свои стопы беглецы?
В прямо противоположном направлении — на юго-западе. То есть нынешний Иерусалим, что уже более не вызывает никакого сомнения, сегодня находится вовсе не на том месте, где был изначально.
Чтобы прояснить голову, смотрим запись хожения Зосимы, посетившего Святую Землю в 1409–1412 гг.:
Перейдя на противоположную Иерусалиму сторону Иордана дьякон Зосима:
«…хотел пойти туда, где Мария Египетская жила в пустыне, на большой горе, в ущелье, но изнемог в пути и возвратился. Перешел Иордан и вошел в гробницу, где хоронят святых отцов из монастыря Иоанна Предтечи. Здесь бил челом и лобызал мощи святых старцев и святого старца Зосимы, который Марию Египетскую причащал» [178] (с. 311).
То есть Египет, что следует из рассказа, находился здесь совсем рядом — на противоположном Израилю берегу Иордана. Потому-то Святое Семейство, убегая от Ирода, зафиксировало свою остановку в устье этой реки. Именно здесь, в пустыне, и жила Мария Египетская. Несмотря на то, что причащалась она у священника, жившего всего лишь через реку, именуется Египетской, так как жила на той стороне Иордана, на которой уже начиналась страна Египет. Кстати, здесь же начиналась и та самая пустыня, которой сегодня уж на левом-то берегу Иордана — и в помине нет…
Добавим очередное подтверждение явной ошибочности поиска Святой Земли в нынешней Палестине. На этот раз свидетельство из всеобще признанного источника — Евангелия.
Вот каким образом волхвы отыскали место, где родился Иисус Христос. Когда они пришли к царю Ироду, вопросили:
«…где родившийся Царь Иудейский? ибо мы видели звезду Его на востоке и пришли поклониться Ему» [Мф 2, 2].
В нынешний же Иерусалим, следуя строго на восток из дальних стран, дойти просто физически не возможно — но можно только доплыть…
Так что располагался Древний Иерусалим, что вновь подтверждается, все же в глубинах Африки. Потому-то корабли с пилигримами идут в Святую Землю через африканский город Александрию.
Обратный же путь, как рассмотрено выше, проходил через рукав, несущий свои воды из Нила в Красное море. Перевозившие Ивана Лукьянова корабельщики, перегрузив поклажу и находившихся на корабле путников:
«…корабль порозжей привязали, да и повели под Домят» [9] (л. 139 об.).
Судя по всему, под Дамаск — вот где находилась в те времена столица Сирии.
Как же такие удивительные сведения все же просочились в печать?
Не все сочинения паломников в Святую Землю, как весьма объемистые книги Григоровича-Барского, что выясняется, проводили через цензуру. Судя по всему, большинство «хожений» переписывалось от руки и ходило в народе нашем. И все по той простой причине, что запретить их хождение по рукам в православной стране являлось делом просто невозможным.


Продолжим список особенностей, отделяющих новую Святую Землю от старой. Бунин вот как описывает расположение Иерусалима:
«…подо мною плоской, голой кровлей желто-розового цвета лежит каменная масса небольшого аравийского города, со всех сторон окруженного глубокими долинами и оврагами» [177] (с. 223–224).
То есть находится город на возвышенности. Собственно, таким его сегодня видят все.
Но вот как выглядит его прототип. Игумен Даниил:
«Город Иерусалим стоит в дебрях, около него высокие каменные горы» [4] (с. 211); [25] (с. 15); [75] (с. 5).
И вот что означает этот термин:
«ДЕБРЬ — лес, дубрава, особливо на низком месте. Псал: 103. 10. Инде взято за юдоль или буерак. Лук: 3. 5. и 12. 5.» [28] (с. 240).
«Дебрие, дебрь = долина, доль, буерак… источник, поток… ложбина» [27] (с. 139).
То есть значение этого слова вполне подходит под некогда выточенную могучим потоком глубокую ложбину, в центре которой и располагалась господствующая здесь высота — Голгофа. Нынешний же Иерусалим, что всеобще известно, находится на самой вершине холма, что вновь противоречит его особенностям, указываемым Даниилом.
«Святой город Иерусалим расположен в теснине, вплотную около него — высокие каменные горы» [110] (с. 148).
Но и побывавший здесь же полустолетием позже игумена Русской Земли иудей Вениамин подтверждает слова Даниила:
«Иерусалим окружен большими горами» [29] (с. 108).
Дьякон Зосима (1419 г.):
«Город Иерусалим в горах стоит, на восточном склоне, а гора Елеонская напротив города стоит. Город Иерусалим не видно издалека, только подойдя близко, увидишь его» [178] (с. 310).
То есть располагается практически в котловине.
А вот как при этом выглядел Кисов поток, отделяющий Иерусалим от этих гор. Тацит:
«…и холмы, и стены располагались на скале, края которой круто обрывались вниз» [127] (гл. 11).
То есть Кисов поток, отделяющий город от Елеонской горы, представлял собой круто обрывающуюся пропасть и находился в такой же местности, которую узрели пилигримы, побывавшие не в нынешнем, а именно еще в древнем африканском Иерусалиме. А потому в Иерусалиме уже нынешнем не могут найти сегодня Кисов поток, который изображен на рисунках еще того Иерусалима — Древнего:
 
 И это все потому, что тот город, как прекрасно видно на рисунке, располагался:
«над глубокой скалистой промоиной» [7].
Сегодняшний же Иерусалим такой промоины и таких скал не имеет: он, как и нынешний Рим, расположен на небольших пологих холмах. Плутарх пишет о рельефе местности Древнего африканского Рима в одной из своих поэм:
«Тарпея жила на крутых Капитолия скалах» [114] (гл. 17).
Нынешние же — что Рим, что Иерусалим — стоящие на пологих холмах, никаких таких скал и расщелин не имеют. Так что в описаниях местности, известной по литературе хожений, а также со слов путешественников и крестоносцев, вообще ничего не напоминает Древний Иерусалим, так же как и Древний Рим.


Но и с водой в древнем городе, в отличие от нынешнего Иерусалима, имеющего несколько прудов, речек и источников, был всегда достаточно серьезный напряг.
Даниил:
«Безводно место это: ни реки, ни колодца, ни источника нет вблизи Иерусалима, но только один водоем — Силоамская купель. Дождевой водой живут люди и животные в этом городе» [25] (с. 22); [75] (с. 14); [110] (с. 157).
Арабский писатель начала XIV в. ал-Бакуви. Иерусалим стоит:
«на открытом пространстве, посреди гор... Население его пьет дождевую воду. Нет в нем ни одного дома, где не было бы цистерны; вода в них стекает с улиц…» [70] (с. 37).
Диакон Троице-Сергиевой Лавры Зосима (1419 г.):
«Внутри города Иерусалима есть Силиамова купель» [178] (с. 309).
Трифон Коробейников 1583 г.:
«…во внутренности сего города нет ни рек, ни потоков, ни кладезей, а потому для употребления жителям воду из одной сей купели безпрестанно на верблюдах возят арапы, продавая ее не дешевою ценою. Что ж касается до тех жителей, которые по причине своей бедности не в силах покупать Силоамской воды, то такие исправляют свои нужды дождевою водою; для чего бедные всегда имеют на своих домах плоские кровли, обведенные покато желобом, при конце которого внизу сделан небольшой каменный колодезь… а сию-то воду имеющую цвет белый, и не портящуюся, хозяин с бережливостью употребляет во весь год» [30] (с. 53–54).
Насир-и Хусрау (XI в.):
«Вокруг города возведена прочная стена из камней, скрепленных известью, с железными воротами. Около города нет ни одного дерева, так как город стоит на камне… Воды там, кроме дождевой, нет» [93] (с. 66).
Монах Игнатий, судя по всему, в 1771 г. воды в Силоамской купели уже не застал, а потому пишет:
«Град Иерусалим не имеет никакой реки к пропитанию народнаго, а питаются дождевой водой и тако вырыты ровенницы, цистерны и удолия, где накопляется вода во время дождя, а когда засуха бывает претерпевают великую нужду, якоже повествует в житии Святаго Феодора Сикеота, егда он прииде поклонитися во Иерусалим животворящему древу крестному и живоносному Христову гробу, в то время была великая засуха и обступиша Святаго Феодора монахи и вси клирицы да испросит от Господа дождь земли изсохшей и тако Святый Феодор сотвори литию со кресты и пролияся дождь великий и напой всю землю и наполнишася воды и ровенницы вси и удолия» [194]  (с. 20).
Совсем иную картину в середине XIX века здесь наблюдает Вяземский:
«По обеим сторонам дороги обработанные поля и зеленеют нивы» [190] (17 мая).
То есть недостатка воды в окрестностях современного Иерусалима не отмечается даже в XIX веке — в тот момент, когда только версталась история о его здесь якобы когда-то местонахождении. А потому ни о каком в ту пору проведении водопроводов, столь прекрасно поддерживающих высокие урожаи близлежащих полей, не могло быть и речи.
А вот что сообщает побывавшая там примерно в те же времена одна из российских принцесс крови:
«Наконец мы остановились немного отдохнуть в тени больших померанцевых деревьев во всем цвету…  Несколько дальше открылась долина, в которой Давид ратовал с Голиафом, вокруг видны были рощи гранатовых деревьев, также в цвету» [196].
Пристань Иерусалимская, Иоппия, также не несла в себе каких-либо хоть незначительных известий о якобы своей некоей востребованности во времена оны. Смышляев Д.Д, посетивший этот город в 1865 г., сообщает о том, что наблюдать в нем приходилось исключительно новые постройки:
«Древних зданий и исторических развалин в нем нет» [198] (с. 21).
То есть это совершенно новый город, специально отстроенный для туристического маршрута при посещении паломниками Нового Иерусалима в середине XIX века. Бизнес — и ничего более того: вот для каких нужд отстроен этот совершенно новый город. Так что не видел он ни Епифания, ни Даниила, ни Василия Познякова, ни Трифона Коробейникова, ни священника Лукьянова, ни даже Григоровича-Барского, Игнатия и Норова.
Все то же Смышляев сообщает и о достопримечательностях окрестностей якобы Иерихона:
«Невдалеке от города находится знаменитый Дуб, патриарх хевронской флоры, единственный остаток Мамврийской дубравы, в которой жил Авраам и в тени которой угощал таинственных странников. Несмотря на то, что дубу-гиганту насчитывают тысячелетия существования, он, по всей вероятности, лишь отрасль дубов, современных Аврааму. Притом это не собственно дуб, атеревинф — дерево из семейства фисташковых; лист его овальный, мелкий и зубчатый. Поклонники всех стран бессовестно обламывают его, и надобно еще удивляться, как его совсем не уничтожили» [198].
Очередное несоответствие, подмеченное все тем же Смышляевым:
«Интересно также видеть так называемую гору Низвержения, с которой назаряне хотели сбросить Христа. Впрочем, предание, придающее такое значение этой горе, не согласно с текстом св. Луки [Лк 4, 28–29]. Гора эта отстоит версты на четыре к югу от Назарета, и потому неестественно, чтобы раздраженные евреи имели терпение вести туда Иисуса, тем более что и самая гора не представляет крутых обрывов, которые могли быть удобными для их цели. Утверждают, впрочем, что древний Назарет был расположен южнее; но, приняв такое мнение, надобно отказаться от достоверности всех тех памятников, которые составляют предметы поклонения в современном Назарете» [198].
Да, хорошая нестыковочка в этой ушной лапше, состряпанной здесь любителями погреть руки на чужой доверчивости.
По Тевириадскому озеру:
«Ученые путешественники противоречат в определении местности трех исчезнувших без следа евангельских городов, и притом все их мнения в этом отношении чисто гадательные, не основаны ни на каких фактах» [198].
А без следа здесь исчезли: Хоразин, Вифсиада и Тивериада. То есть, что видно и за версту, их здесь никогда и не было.
Не замечает Смышляев и ни одной из тысяч ступенек на горе Фавор — дождями смыть их всех до единой тоже не могло. То есть и гора явно не та.
Самым же главным отличием Палестины Древней от новой является обилие источников воды в Иерусалиме. Кроме Силоамской купели, уже засохшей к XIX в., как сообщает П.А. Вяземский, еще упоминается о Соломоновых прудах и:
«Овчей купели» [190] (19 мая).
Причем, Соломоновы пруды — это не источник. Это гидротехническое сооружение древности, о котором «Бордосский путник» сообщает так (333 г.):
«В Иерусалиме возле храма имеются два большие водоема, сооруженные Соломоном» [191] (с. 25).
И все они теперь, вдруг, хоть и последний из них, Силоамова купель — свое существование прекратил за полвека до этого, к середине XIX в. недостатка в воде не испытывают. То есть воды — хоть залейся.
Мало того, даже сама архитектура о былом достатке воды сообщает все до мельчайших подробностей более чем красноречиво. Вяземский продолжает:
«В городе сохранилось несколько арабских фонтанов, красиво отделанных резьбою на камне. Воды в них уже нет. Эта любовь и поклонение воде восточных жителей очень замечательны» [190] (20 мая).
Вот какие шикарные устройства для использования воды сохранились в Новом Иерусалиме.
Однако вернемся к Насир-и Хусрау (XI в.). Вода имеется только в Силоамской купели:
«Если пройти от города на юг полфарсаха и спуститься вниз, придешь к источнику, бьющему из скалы... Говорят, что тот, кто вымоет голову и тело этой водой, исцеляется от хронических страданий и болезней» [93] (с. 68).
Да, источников воды в городе нет, но:
«В трех фарсахах от города я видел большой водоем, куда собирается вода, текущая с гор. От водоема устроен канал, по которому вода течет в мечеть.
Вообще из всего города в мечети воды больше всего.
Однако во всех домах тоже устроены водоемы для дождевой воды, ибо, помимо дождевой воды, другой там нет. Каждый собирает воду у себя на крыше, и бани и все остальные учреждения питаются дождевой водой. Водоемы, устроенные в мечети, никогда не нуждаются в починке, потому что это твердый камень. Если даже в скале были трещины или отверстия, их заделали так прочно, что водоем испортиться никогда не может. Говорят, что все это устроил Соломон…» [93] (с. 77).
То есть настоящий Иерусалим расположен там, где когда-то бывали тропические ливни, способные наполнить водой огромнейшие резервуары. Да, до 1820 г. воды в Иерусалиме, кроме дождевой, нет.
Корнелий Тацит в конце первого столетия по Р.Х. вот что сообщает об источнике, проложенном Соломоном и о способе сбора воды иудеями:
«Тут же бил неиссякающий родник, в горе были вырыты подземные помещения, устроены бассейны и цистерны для хранения дождевой воды» [127] (гл. 12).
Но вокруг Иерусалима воды, повторимся, не было. Вот что сообщают об этом крестоносцы:
«…если же мы теперь пойдем в Иерусалим и если нам придется оставить осаду, по недостатку воды…”» [16] (с. 217).
И вот с какими проблемами столкнулись крестоносцы при штурме Иерусалима:
«никто не мог за денарий получить воды в достаточном количестве, чтобы утолить свою жажду» [195].
В 1703 году побывавший в Иерусалиме московский священник Иоанн Лукьянов пишет. Из Силоамской:
«…купели арапы возят воду во Иерусалим да продают» [9] (л. 129 об.).
Находилась же она в ту пору уже далеко за чертой города:
«Ныне Сион-гора за пределами городских стен… Оттуда к югу, в долине под горой, находится Силоамская купель» [75] (с. 20–21).
И это, повторимся, единственное место, откуда Древний Ассуан (Сиян=Сион=Сиена) черпал воду:
«…а рек и кладезей во Иерусалиме нет» [9] (л. 129 об.).
За 300 лет до Лукьянова побывавший в Иерусалиме Иоганн Шильтбергер подтверждает наличие в этом городе больших проблем с водой:
«Иерусалим лежит между двумя холмами и терпит большой недостаток в воде» [14] (с. 52).
Ну, во-первых, все же в «дебрях» — то есть между двумя грядами холмов. Нынешний же, наоборот, — на высоком холме.
А вот, во-вторых, самым главным для обитания человека что является?
Вода.
Вновь Лукьянов:
«И тое воду покупают турки богатыя, а убогия питаются дождевою» [9] (л. 129 об.).
То есть в колоссальных размеров городе нет главного — воды. Потому, похоже, он находится в страшном запустении. Между тем, где-то двумя десятилетиями ранее Лукьянова, турецкий путешественник Эвлия Челеби сообщает об Иерусалиме, как о прекратившем свое существование:
«Но Ирак-и Дадиан лежит в развалинах, как и города Ахлат на берегу озера Ван, Солхат, Ктесифон, Куфа, Мосул, Бестин и город Асуан в Египте; в этом городе только совы да филины вьют гнезда, людей же совсем нет. И только в одной его части проживают жители Таустана, и всего их около одной общины» [23] (с. 101).
И все потому, что в Асуане продолжают функционировать лишь отдельные части этого города: места, посещаемые паломниками. Здесь, кстати говоря, зарыта и «собака» необычайной кругом царящей дороговизны. Ведь коль самого главного здесь нет, воды, все продукты и напитки являются привозными. А потому обходятся баснословно дорого.
Вот что насчет воды в единственном здесь источнике, Силоам, сообщает иной паломник — иудей Вениамин, посетивший Святую Землю в 1160–1173 гг.:
«…но там очень мало воды. Большая часть жителей Иерусалима употребляют дождевую воду, которую они собирают в цистерны в своих домах» [29] (с. 107).
И вот лишь когда появляется здесь некоторое количество воды:
«А дождь во Иерусалим; приходит ноября-месяца» [9] (л. 129 об.).
То есть глубокой осенью, как бывает исключительно в Африке. Именно там, в Египте, осадков выпадает, например, в рассматриваемом нами столь пристально:
«…Асуане 3 мм в год. Они приходятся на декабрь…» [37] (т. 3, с. 293).
300 лет назад, похоже, их было несколько больше. Это было связано с тем, что еще не пересохли находящиеся рядом моря, снабжаемые водами Нила, а потому осадки начинали выпадать несколько раньше. Однако ж и здесь все совпадает именно с климатом Египта.
На картах нынешнего Иерусалима, якобы древних, в противовес вышесказанному, имеются: источник Гион, источник Силоам, Змеиный пруд, водоем Езекии, Силоамский пруд. То есть по самому главному критерию, наличию воды, нынешний Иерусалим совершенно не походит на свой прототип в Африке, о котором мы привели сразу несколько свидетельств паломников и путешественников в Святую Землю с XII по XVIII век.
Источники эти никуда не исчезли и ко дню сегодняшнему. Вот, например, один из них упоминает Бунин:
«…за окном подо мной — громадный “водоем пророка Иезекии”» [177] (с. 223).
То есть воды — хоть залейся. Да и вообще про недостаток воды уже в нынешнем Иерусалиме не заикается вообще никто.


Вот что из центра Иерусалима видел священник Иоанн Лукьянов:
«Потом стали нам указывать Елеонскую гору, Вифлием, обитель Савы Освященнаго и Содомское море, Иордан-реку» [9] (л. 101).
Практически все то же сообщает и Трифон Коробейников. С расположенной на востоке города горы Елеон, которая:
«…есть высочайшая, нежели Сион… с верху сея горы весь виден Иерусалим, как будто бы стоящий на ровной высоте; также Иордан и озеро Содома и Гоморра, именуемое греками Мертвым морем» [30] (с. 57).
Если даже чисто теоретически Мертвое море из Иерусалима нынешнего как-то можно попытаться за 35 км даже не увидеть, но предугадать, то уж реки Иордан с такого расстояния, при любом на то желании, разглядеть просто невозможно.
А вот еще очередное несовпадение этих двух совершенно различных местностей:
«От Иерусалима до села Вифании расстояния пятнадцать верст» [30] (с. 59).
На нынешних картах село Вифания находится всего в 3 км от Иерусалима. Так что и здесь нестыковочка. Но это еще не все:
«…а от Елеонской горы до оного [до села Вифании] три версты» [30] (с. 59).
Стало быть, от Иерусалима до Елеонской горы 12 км. На карте же нынешнего Иерусалима вершина этой горы находится в километре от центра города (см.: [5] (с. 1373))…
А все почему? Да потому что нынешний Иерусалим выглядит просто карликом в сравнении со своим прототипом. Ведь он, если взглянуть на карты, предоставляемые нам в Библии, имеет периметр стен не более пяти километров. Но вот как выглядел Иерусалим в 1583 г.:
«Город Иерусалим, построенный на двух горах, которые составляют между собою пространную долину, был огражден тремя каменными наитвердейшими стенами, заключающими в себе окружности тридцать верст» [30] (с. 71).
И вот на какой город столь странным образом был похож Иерусалим. Всего десятилетием позже, в 1593 г., австрийский посол в России Николай Варкоч следующими размерами обозначает периметр земляного вала города Москвы. Она, по его словам:
«…имеет 30 верст в окружности» [31] (с. 166).
То есть, очень не зря Москва в те времена именовалась третьим Римом. Под этим термином, скорее всего, подразумевался город вожделенной мечты русского человека — его древняя столица — Ие Руса лим. Потому не зря практически в одно и то же время, что сообщают нам в один голос два совершенно разных человека, Трифон Коробейников и Николай Варкоч, эти два отдаленные друг от друга огромными расстояниями города являлись своими размерами двойниками. Случайно ли? Или все же цифра эта вовсе не является совпадением, но дело совсем в ином: мы распрекрасно знали все о городе Иерусалиме тех времен и старались столицу свою максимально приблизить к предмету своего вожделения? 
Причем, цифра эта удивительная, в 30 верст протяженности стен, подтверждается и наличием упомянутых на стенах города башен, которых Трифон Коробейников насчитывает на трех стенах 190. Вот как он описывает одну из них:
«Третья стена… оканчивалась у потока Кедрска; на сей стене до 90 башен, имеющих одна от другой расстояния на 49 сажен» [30] (с. 73).
То есть лишь одна из указываемых стен имела протяженность 9 км. Так что 30 км по периметру — это вовсе не случайная цифра, но вполне укладывающаяся в понятие о действительной величине этого большого города.
Таким образом размеры города, описываемого Трифоном Коробейниковым, с нынешним Иерусалимом совершенно не сопоставимы. Современный выглядит каким-то карликом перед своим африканским прототипом. Вот что о его размерах сообщает Дашков, побывавший в Иерусалиме в 1820 году. То есть еще до момента, когда на новом месте будут сооружать фальшивый Иерусалим:
«Каждый шаг в новом Иерусалиме измерен; но обширность старого еще подвержена сомнению, и положения некоторых мест, упоминаемых в Ветхом Завете и Евангелии, не определены удовлетворительно. Мы знаем, что новый город занимает только часть прежнего, разрушенного Титом в 71 году по Р. X. Иосиф Флавий (de Bell. Jud. VI. 6) уверяет, что окружность стен составляла 33 стадии; ныне содержит она, по свидетельству Маундрели, только 4630 обыкновенных шагов, или с небольшим три версты» [193] (с. 228).
То есть город, который сегодня выдают за Иерусалим, что выясняется, ровно в десять раз меньше настоящего Иерусалима. Все что сегодня там можно найти — новодел XIX–XX вв. Причем, и само количество проживающих там в 1820 г. людей говорит об этом:
«Постоянным жителей в Иерусалиме считается около 13 тысяч, из коих большая часть Аравляне, исповедующие Мусульманскую веру» [193] (с. 269).
Но вот еще какое отличие имел тот удивительный город:
«Сверх же вышеозначенных каменных стен, была еще деревянная неимоверной твердости, сооруженная на укрепленном природою месте Царями Давидом и Соломоном, на строение которой было употреблено безчисленное иждивение» [30] (с. 72).
То есть деревянная стена, исконно русское средство защиты от неприятеля, не считаясь с неимоверными затратами, употребленными на ее возведение, была сооружена даже в царстве камня. И кто же кроме нас мог обладать секретами построения именно такого вот рода сооружений?
Приведем хотя бы впечатление впервые посетившего Россию одного из иностранных негоциантов. Вот каким предстал перед Жаном Соважем Дьеппским, открывшим для Франции морские сообщения с Россией, северный наш порт Архангельск в 1586 г.:
«…замок, сооруженный из бревен заостренных и перекрестных; постройка его из бревен превосходна; нет ни гвоздей, ни крючьев, но так хорошо все отделано, что нечего похулить; хоть у строителей русских все орудия состоят в одних топорах, но никакой архитектор не сделает лучше того, как они делают» [32] (с. 229).
То есть методом строительства городских укреплений из дерева, по крайней мере в обозримые и всеми запротоколированные эпохи, владели только мы. Потому и сам стиль построения этой деревянной стены Иерусалима ну никак не мог не быть единым с нашим. Имеются ли и об этом сведения?
Вот что сообщает посетивший Москву вместе с Сандомирским воеводой Юрием Мнишком, зятем Лжедмитрия, польский дворянин Мартын Стадницкий:
«Знаменитое Гальсацкое посольство говорит, что: “Издали Москва по великолепию кажется Иерусалимом…”» [33] (с. 242).
То есть очертание контуров этих двух очень отдаленных друг от друга городов выглядит идентичным. Случайно ли?
Причем, как то ни покажется теперь удивительным, Москва и Иерусалим были одинаковыми даже по количеству имевшихся в крепостных стенах ворот. Барской сообщает, что:
«Иерусалим имать шесть врат» [12] (с. 329).
То есть Москва уже изначально строилась по плану нашей древней столицы, оставленной где-то в глубинах Африки — по плану Иерусалима.
Если пристальнее приглядеться к литературе хожений, то в ней есть чему подивиться. Все нами вскрываемое взято лишь из тех источников, по которым еще не успели как следует пройтись непрошенные «переводчики» нашей литературы с русского на русский. Вот, к примеру, как пытаются оправдать себя издатели  сочинения о посещении Святой Земли Григоровичем-Барским в середине XVIII в.:
«Рукопись вызвала большой интерес читателей и неоднократно переиздавалась, при этом текст в изданиях воспроизводился с разной степенью близости к подлиннику. В основу настоящего переиздания положена публикация рукописи Барского, осуществленная к XIX в. Палестинским Обществом под редакцией Н. Барсукова. Это издание считается лучшим из имеющихся, хотя и оно не лишено погрешностей. Предлагаемое читателю переиздание содержит многие исправления, приближающие текст к оригиналу» [24] (с. 4).   
То есть непонравившиеся издателям какие-либо расстояния или наименования местности были заменены. И все потому, что к документу, видите ли, издатели отнеслись как к чисто художественному произведению: что захотели — вычеркнули, что захотели — добавили. То есть и сами признаются в том, что являются фальсификаторами. После их «работы» с данным произведением паломника в Святую Землю от того, что было в начале, не так много и осталось. Они, понятно, извиняются, что текст во многом не соответствует рукописи и в большинстве своем это свидетельство ими превращено в художественное произведение коллективного творчества…
Но, несмотря даже на это, какие-то шероховатости повествования все же остались. К нашему счастью фальсификаторы той поры слишком худо разбирались в географии, а потому и оставили для нас более чем достаточно фрагментов полного несоответствия новой и старой Святой Земли, на которой действительно побывал лично и записал рассказ о своем ее посещении Григорович-Барский.



Внутриафриканские моря



Очередная нестыковочка «историй» историков и «географий» географов, попытавшихся незаметно перетянуть Святую Землю на новое место, в устах Игумена Даниила:
«От Яффы до Арзуфа верст шесть. От Арзуфа до Кесарии Филипповой версты двадцать четыре, идти около моря... От Кесарии Филипповой до города Капернаум верст восемь. Город Капернаум большой, жителей в нем было много. Ныне же город этот пуст. Находится он близ великого моря Средиземного» [25] (с. 35).
То есть если идти от порта Иерусалима, Яффы или Иопии, вдоль моря, то через 6 км будет город Арзуф, а еще через 24 км ходьбы вдоль моря будет Кесария Филиппова. И вот следующая проблемка: город Капернаум находится от этого приморского города в 8 км.
Однако же, если взглянуть на карту, даже если эта Кесария Филиппова находилась вдоль моря в сторону Капернаума, до этого города расстояние будет не 8, а целых 90 км!
Мало того, если на нынешних картах фальсификаторами этот город отмечен расположенным на берегу Тивериадского озера (от моря он в 50 км), то игумен Земли Русской сообщает, что настоящий Капернаум находится на берегу моря. Причем, моря Средиземного. Так, судя по всему, именовалось то самое море, по которому следовал путь пилигримов в Иерусалим через глубины Африки, сегодня превратившиеся в пустыни.
Кстати, нами обнаруженные нескладушки современных очертаний береговой линии морей с «историческими» достаточно неплохо объясняет самый маститый историк древности Геродот. Вот как он описывает берега Черного моря:
«…из всех морей это есть самое удивительное. Оно имеет 11 100 стадий (1 642 вер.) длины на 3 300 стадий (488 в.) ширины…» [54] (с. 500).
Что за море у него в три раза больше Черного?
Вот еще:
«От устья Истра (Дуная) до Босфора Киммерийского вдоль берега Геродот считает 4 000 стадий (592 в.), а от последнего до устья Фазиса 6 000 стадий (888 в.)» (там же).
Ну, и здесь, если принять описываемый Эвксинский понт за Черное море, рассказ маститого историка не совпадает с действительными расстояниями в те же разы.
То есть разговор, судя по всему, ведется им о каком-то огромном водном бассейне, находящемся все в той же нами облюбованной Африке. Вот еще о его размерах:
«Море имеет наибольшую длину по направлению от Босфора Фракийского до устья Фазиса» (там же). 
А вот уточнение местонахождения Колхиды, куда некогда следовали аргонавты:
«“от Болота Меотийского до Фазиса и Колхиды считают 30 суток для хорошего пешехода” (Геродот, I, 104). Суточный переход Геродот полагает в 200 стадий (немногим более 29,5 верст)» [54] (с. 501).
«Геродот с весьма невыгодной стороны описывает климат северного побережья Черного моря и страны, окружающей Азовское. “Зима, — говорит он, — так сурова и холод так несносен в продолжение целых восьми месяцев, что грязь на земле образуется только разведенным огнем, а не пролитой водой. Море даже замерзает в этом ужасном климате, равно как и весь Босфор Киммерийский; скифы проходят целыми ополчениями по льду и проезжают в повозках до земли индов. Так зима продолжается восемь месяцев; остальные четыре все-таки холодно”» [54] (с. 501–502).
Какое отношение имеют индийцы к окрестностям Азовского моря? Если принять за правду навешанную нам «лапшу» современными историками, по пересказу «отца истории» — темный лес…
Вот еще очень существенное расхождение Кавказа Геродота с Кавказом нынешним:
«Кроме индов и колхов, Геродот не называет ни одного народа вдоль восточного побережья Черного моря, между тем как другие писатели насчитывают их там множество» [54] (с. 502).
Другие писатели имеют в виду берега нынешнего Черного моря. Геродот же описывал то, которое в его времена находилось в глубинах Африки. Это море, судя по всему,  является внутриафриканским. Север же его, во времена Геродота, очень запросто мог упираться во льды Гипербореи. О необычайных холодах именно с этой стороны света и повествует Геродот. Вот еще очень интересный вариант местонахождения описываемых Геродотом земель:
«…Танаис берет начало свое в весьма далекой стране из большого озера и впадает в другое озеро еще большее, которое называется Меотийским и разделяет царских скифов от сауроматов (Геродот, IV, 57). Озеро Меотийское выливается в Понт Евксинский, оно немногим менее этого моря и называется матерью Понта» [54] (с. 502–503).
То есть указанные Геродотом размеры соотношения Азовского и Черного морей совершенно не соответствуют нынешним — ни по каким меркам.
Вот как делилась земля тех времен на Европу и Азию. Геродот по этому поводу сокрушается:
«Не могу понять, — пишет он (IV, 45), — почему земля одна, а ей дают три различных имени… почему принимают за пределы Азии Нил, реку Египетскую, и Фазис, реку колхидскую, или, как другие думают, Танаис, озеро Меотийское…» [54] (с. 503).
То есть река Танаис, рождаясь в водах озера Виктория, судя по размышлениям Геродота, уходила на север и впадала в озеро Меотийское, которое в свою очередь впадало в Евксинский Понт. В него же впадала и река Фазис (Голубой Нил). Потому и она как-то разделяла все те же части света надвое. А уже отсюда, из того еще Черного древнего моря, и вытекал Нил. Вышеперечисленная связь речных и морских путей и разделяла землю на две части: на Азию (РА сию) и Европу (Евр-опае - возвращение евреев [опае — церк.сл. возвращение]).
Да, описанные Геродотом размеры Азовского моря к Черноморскому бассейну совсем не подходят. Однако это очень похоже на питающие Белый Нил озера Африки. Среди них и озеро Виктория, что невдалеке от горы Меру, откуда и сошли люди с Ноева ковчега на освободившуюся от воды и льда часть суши. Складки местности позволяют расположить невдалеке в несколько раз большее озеро, а еще ниже по течению Нила — Евксинский Понт, на западном берегу которого и располагался тот самый Кавказ, где единовременно могли оказаться: и индийцы, и колхидцы. Кавказом же именовалось Эфиопское нагорье. Причем, указываемый необычайный холод в данной местности может быть связан со льдами, в те времена еще не стаявшими с Эфиопского нагорья.
Очень характерная деталь описания данной местности:
«Народ гуннов некогда обитал вокруг той части Меотидского озера, которая обращена к востоку, и жил севернее реки Танаиса, как и другие варварские народы, которые обитали в Азии... Все они назывались гуннами, или скифами. По племенам же в отдельности одни из них назывались котригурами, другие — утигурами, некоторые — ультизурами, прочие вуругундами. Спустя много столетий они перешли в Европу, или действительно ведомые оленем, как передает басня, или вследствие другой случайной причины, во всяком случае перешли каким-то образом Меотидское болото, которое раньше считалось непроходимым…» [58] (с. 148).
Нашу причерноморскую Меотиду (Азовское море) по суше всегда можно было обойти стороной. И обходили все, кому только не лень было. Потому речь здесь идет явно не о ней. А вот в Африке, являясь продолжением Нила и озера Виктория, а затем будучи соединена с Черным морем проливом, она действительно вполне могла не пропускать какие-то варварские народности в пределы расселения народов более высокой культуры. Но, судя по всему, в один прекрасный момент, по каким-то причинам водная преграда неожиданно обмелела…
И вот куда все эти народы Меотидского озера, по мнению Агафия, в дальнейшем позапропастились из истории:
«Ультизуры и вуругунды считались могущественными и были знамениты до времени императора Льва и живших в то время римлян. Мы же, живущие ныне, их не знаем и, думаю, никогда не узнаем, или потому, что они, может быть, погибли, или же переселились в отдаленнейшие местности» [58] (с. 149).
Но, что выясняется, переселились вовсе не эти примитивные народности, но те народы, которые записали в своих источниках события тех лет, когда сама Римская империя находилась где-то в глубинах Африки.
Еще свидетельства подобного рода:
«Понтийское море простирается от Лазики за Константинополь. Длина его тысяча триста миль [нынешнее на 300 км короче — А.М.]. Ширина его триста миль. В него впадает река, которая называется Танаис. Она течет… из озера, которое называется Маватис [Меотис — Виктория — А.М.]. Это большое море, хотя обычно оно называется озером. Длина его от востока до запада триста миль. Ширина его сто миль [размеры озера Виктория — А.М.]. Около Константинополя вытекает пролив, который течет подобно реке и впадает в море Египта. Ширина пролива у Константинополя три мили [ширина пролива у нынешнего Стамбула — менее 2 км — А.М.]» [39] (с. 131).
То есть рассказ явно идет о местности, некогда находящейся в Африке. Причем, конечное море, куда несет воды множество рек, впадающих в озеро Виктория, а затем в те африканские Меотис и Русское, именуется морем Египта. То есть тем самым морем, которое вытекало из внутриафриканских водоемов.
Разорившие Константинополь крестоносцы, между прочим, вовсе не знают ни о каких проливах, соединяющих этот город с Черным и Средиземным морями. Они именуют Дарданеллы:
«рукав Святого Георгия» [78] (с. 211).
Ал-Идриси (XII в.) считает этот пролив рекой:
«Он течет на протяжении двух дней [пути] и достигает ал-Кустантиниййа [Константинополя — А.М.], где его ширина составляет четыре мили. Так он течет шестьдесят миль, пока не дойдет до [собственно] моря Нитас, при впадении в которое его ширина равняется шести милям (Пролив Босфор, Мраморное море и пролив Дарданеллы представлялись арабо-персидским географам в виде единого “канала”. Сходное представление бытовало и в Западной Европе, где проливы Босфор и Дарданеллы вместе с Мраморным морем со времен первого Крестового похода назывались “Рукав св. Георгия”)» [246] (с. 109).
Но никакого мраморного моря, соединенного проливами с Черным морем и Средиземным, не называет при описании Константинополя и побывавший в нем в 1419 г. путешественник в Святую Землю дьякон Троице-Сергиева монастыря Зосима. Вот как несхоже с нынешним выглядит описание пути из Константинополя на Афон:
«И поплыли в корабле из Константинополя, прошли сто миль узким морем, минули остров Мраморное, на этом острове цареградские люди добывают мрамор и мостят церкви и палаты в Царьграде. Оттуда прошли шестьдесят миль и минули город Галлиполи (тут была переправа турецкая) и оттуда прошли еще шестьдесят миль. Тут пролив, выход на великое море, которое называется Средиземным морем. Тут стоит город Троя на самом проливе. После выхода на великое море, направо путь идет к святой горе Афонской, к Селуню, к Америйской земле и к Риму, а налево — к Иерусалиму. Прошли от пролива десять миль, минули остров Зигри (?), оттуда триста миль до острова Лимевр, и оттуда плыли сто миль и минули остров Лимнос. Оттуда плыли шестьдесят миль и пристали к Афонской горе. Поднялись на Святую гору и поклонились всем церквам и монастырям, которые находятся наверху» [178] (с. 305).
 И если перекрученный рассказ о преодолении Мраморного моря и Дарданелл еще как-то можно попытаться объяснить на нынешних картах, то уж после выхода в Эгейское море 150 км от устья Дарданелл до Афона никак не заменишь понакрученными автором 470 км. То есть местность описана какая-то совершенно иная. Причем, это даже в том случае, если автор сам запутался в мерах длины. Ведь в самом начале повествования он сообщает:
«Пошел из Киева с купцами и вельможами знатными, и, пройдя тридцать миль (а в миле пять верст), встретили реку большую в Подольской земле, называемую Буг» [178] (с. 300).
Вот и гадайте теперь: редакции не понравилось расстояние от Киева до реки Буг и она «уточнила»? Похоже, что так, а потому разговор здесь идет вовсе не о Русской равнине, а о Древней Руси, находящейся где-то: то ли в Африке, а то ли на Ближнем Востоке. Но в любом случае указанные расстояния никак в малюсенькое Эгейское море не вписываются — ни по каким меркам.
А потому следует всю описываемую местность перенести все же туда, где она хоть чисто теоретически может разместиться — на просторы Африки. К тому же, чтобы поближе подойти к описываемой автором местности, следует упомянуть, что один из сыновей царя Мануила паломником Зосимой обозначен как:
«…Константин, деспот Красного (?) моря» [178] (с. 305).
Вопрос удивления поставлен редакцией, которая тоже понять никак не может — где же в таком случае находился город той поры Константинополь, если одной из царских вотчин его властелина являлись берега Красного моря.
Но этот странный южный форпост, принадлежащий Константинополю, оказывается в этом пересказе вовсе не единственным. Здесь же значится и иной сын Мануила, который значится как:
«деспот Аморрейской земли» [178] (с. 305).
То есть мы выходим на берега Красного моря и связанную с ними землю обнаруженной нами африканской Палестины. Ту ее часть, где когда-то проживали аморреи. А потому она и поименована Аморрейской землей.
И вот как редакция пробует выпутаться из сетей этого странного для нее повествования:
«Аморрейской землей назывался в средние века полуостров Пелопоннес» [178] (прим. 22 к с. 305).
Ну, вот теперь и становится понятна связь Европы нынешней с ее прототипом — Европой Древней. Аморреи библейской Древней Палестины — это всего-то лишь греки. И античная литература, описывая свой Пелопоннес, на самом деле описывает захваченную пеласгами-израильтянами, то есть славянорусами, африканскую часть Палестины — Аморрею.
Причем, просто поразительное количество ветхозаветных святынь, перечисляемое Зосимой, которые в его пору находились в Константинополе, говорит о том, что находился он где-то совсем недалеко от Иерусалима той поры. То есть недалеко от настоящего Иерусалима.
А вот еще очень интересное упоминание путешественника о том, между какими морями находился Константинополь (1161 г.):
«Город расположен на двух морских рукавах, из коих один от Русского моря, другой от Испанского» [29] (с. 88).
То есть и здесь он вовсе не в проливе между двух морей находится, но сообщается с ними как-то по-другому. Скорее всего, уровни у обоих этих морей слишком разные. А город находится между ними и производит обмен товарами с обеих сторон.



Знаменитые крестовые походы направлялись в Африку, так как здесь находился и тех времен Константинополь, и совершенно не похожий на Босфор и Дарданеллы рукав св. Георгия.
Да, тот самый древний Константинополь, что выясняется, находился между двух морей Африки. Очень возможно, что уже следующий Константинополь переехал в иную местность. Судя по рассказу игумена Даниила, куда-то в область нынешней Александрии. И вот что игумен в своем путешествии в святую Землю рассказывает, судя по всему, именно о нем в главе «О пути в Иерусалим»:
«От Царьграда по заливу идти триста верст до Средиземного моря, до лимана Петали на острове Мармара сто верст. Это первый остров на Мраморном море. Здесь добрый лиман и город Эрекли, где миро выходит из глубины морской и многие святые мученики были потоплены мучителями. От Петали до Галлиполи сто верст, а от Галлиполи до города Абидоса восемьдесят верст. Против этого города покоится прах святого Евфимия нового. Оттуда до острова Крита двадцать верст, тут выход на Средиземное море, налево путь в Иерусалим, направо на Афон, к Селуню и к Риму. От Крита до острова Тенеда верст тридцать. Это первый остров в Средиземном море на пути, здесь покоится прах святого мученика Авудима» [25] (с. 12); [75] (с. 4).
 От Стамбула до Средиземного моря вовсе не 300 км, но чуть ли ни вдвое меньше. Второе: по заливу, а вовсе не по проливу. То есть с помощью северных ветров, преобладающих здесь в летние месяцы, судно преодолевает встречное течение, которое создает какая-то вытекающая из внутриафриканского водоема река. И входит в залив, по которому и следует 300 км. Затем от города Галиполи 80 км следует до Абидоса. А затем еще 20 км до острова Крит. То есть всего здесь будет 400 км. От нынешнего же Стамбула до острова Крит расстояние будет вдвое большим — где-то порядка 750 км. То есть указываемый маршрут сильно отличается от общепринятого сегодня, изображенного на карте, судя по всему, в попытке максимально приблизить тот древний рельеф, как определили, африканских островов и морей к островам и морям нынешнего Средиземноморья. Причем, если здесь расстояние Даниилом уменьшено, то в случае с расстоянием Стамбул – Средиземноморье, наоборот, увеличено.
Далее о значении острова Крит:
«…тут выход на Средиземное море, налево путь в Иерусалим, направо на Афон, к Селуню и к Риму» [25] (с. 12); [75] (с. 5).
Однако же, если глянуть на сегодняшние карты, выясняется, что вовсе не справа от Крита находится Афон: игумен Даниил его давно «прошляпил» — он остался далеко сзади.
Так мог ли игумен проскочить мимо Афона, не заметив его?
Кто угодно, но только не игумен, причем, как здесь и сказано — Русской Земли.
«От Крита до острова Тенеда верст тридцать. Это первый остров в Средиземном море на пути. Против того острова на берегу был великий город именем Троя, тут апостол Павел утверждал христианство» [25] (с. 12).
Вот и Трою «прошляпил» игумен Даниил — она осталась далеко позади — на выходе из Дарданелл.
Потому следует заключить, что данный отрывок ну уж никак не может быть отнесен к нынешнему Средиземному морю.
Далее:
«От Тенеды до острова Митилина верст сто... А от Митилина до острова Хиоса верст сто… А от Хиоса до города Ефеса верст шестьдесят… А от Ефеса до острова Самоса верст сорок… А от Самоса до острова Никария (Кария) верст двадцать. А от Никария до Патмоса острова верст шестьдесят» [25] (с. 12–13).
Итого: от Крита до Патмоса 400 км. Причем, здесь указываются острова, попадающиеся Даниилу во время следования в Иерусалим. То есть цифра вновь получается более чем несуразная для Средиземноморья. Далее:
«Там же остров Родос, большой и очень богатый всем. На этом острове был (в рабстве) два года русский князь Олег. От острова Самоса до Родоса двести верст, а от Родоса до города Макри шестьдесят верст. В этом городе и о всей той земле, даже и до Мир, добывают черный ладан» [25] (с. 13).
То есть и Русь сама, откуда прибыл сюда Даниил, находилась, скорее всего, еще в какой-то в ту пору африканской Месопотамии. Потому-то князь Олег в плен попадает вовсе не в половецкой степи, а на территории Африки.
Так что находим место, где добывается ладан. Это Миры Ликийские:
«Зингион расположен за Ладаноносной страной, именуемой Барбария, и окружен Океаном, который и вливается отсюда в оба эти залива» [17] (с. 191).
А заливы, как уже выше процитировано, именуются: Персидский и Аравийский.
«во всей той земле и по всей Олии и до Мир родится фимиам черный. С деревьев сдирают его и смешивают с маслом деревянным. Выступает он из дерева как смола, снимают его острым железом. Название этому дереву зигия, оно видом как ольха. Фимиам перетапливают, и он становится черным» [178] (с. 315).
Вот еще уточнение способа его получения:
«Этот ладан из надреза на дереве вытекает, подобно мякоти, и снимают его острым железом. Дерево это зовется зигией, видом оно напоминает ольху. Другое небольшое деревце видом похоже на осину, называют его рака (стиракс), в его коре водится большой червь, как гусеница и более, точит деревце и исходит червоточина, подобна пшеничным отрубям, и вытекает из деревца мякоть, как вишневый клей. Его собирают, смешивают с мякотью зигии, вкладывают в котел и варят; получается ладан, который складывают в мехи и продают купцам» [25] (с. 13–14).
Вот почему и залив, и даже это гигантских размеров море, за свои гигантские размеры получившее прозвище Океан, именуется Зингион. Потому что дерево, из которого приготавливают ладан, называется зигией.
«От Макри до города Патера верст сорок, здесь родился святой Николай и здесь его отчина. А от Патера до Мир, где находится гроб святого Николая, верст сорок, а от Мир до острова и мыса Хелидонии верст шестьдесят, а от Хелидонии до великого острова Кипра верст двести» [25] (с. 13).
То есть максимальное расстояние от местности, где изготавливается ладан, до Кипра — 340 км.
Потому следует все же отметить, что игумен Даниил ведет пересказ своего путешествия вовсе не по нынешнему Средиземноморью. То есть и здесь все, наконец, проясняется уж куда как более очевидно — все моря, о которых рассказывали в древности, находились вовсе не там, куда их затем пытается поместить нынешняя география.
Причем, свидетельство о существовании того же Зингиона имеются уже и во много поздние эпохи. Совсем близко к нашим временам этот внутриафриканский водоем, пусть и сильно обмелел после прорезания руслами вытекающих из него рек глубоких впадин для стока воды с плоскогорья, на котором он был некогда расположен, так пока и оставался поистине огромнейшим. Еще в XIVв. из него вытекали, о чем сообщает арабский картограф Абу-л-Фида, сразу три мощнейшие реки Африки:
«…египетский Нил, Нил Макдашу и Нил Ганы» [59] (с. 270).
Какой-то из этих трех Нилов в том же XIV в. посетил и другой арабский путешественник — ибн Баттута:
«…мы… прибыли к большой реке, а это — Нил. На нем расположен город Карсаху... От этого города Нил спускается к Кабаре... затем — к Дьяге... В Кабаре и Дьяге два [самостоятельных] султана, оба они подчиняются царю Малли» [68] (с. 361).
Вот как редакция трактует местонахождение указываемой Баттутой местности:
«Наиболее вероятные идентификации: Карсаху — район на правом берегу Нигера в 20 км к юго-западу от Ке-Масина; Кабара — в данном случав район Диафарабе; Дьяга — здесь селение Диа в районе Диафарабе (территория совр. Мали)» [68] (прим. 16 к с. 361).
Таким образом Нил Баттуты — это Нигер, в те времена, судя по всему, вытекающий из Зингиона. Абу-л-Фида:
«Его длина [Зингиона — А.М.] — тысяча миль… А ширина его конечной части [с западной стороны] равна тремстам шестидесяти милям.
Сказал Ибн Фатима: Я не видел человека, который видел бы его южный берег. Он же сказал: Его окружают со всех сторон народы, не живущие по законам справедливости… большая часть которых ест людей. Те же, о которых рассказывают, живут на северном берегу» [59] (с. 270).
То есть к XIV в., о чем свидетельствует Абу-л-Фида, культурные народности, по крайней мере, знакомые с мореплаванием, а также с искусством добывания на его берегах ладана, покидают эти широты. А их место занимают черные людоеды. То есть черная Африка, когда белый человек покидает ее приделы, показывает свой звериный оскал.
Пока, заметим, еще вытекает из этого моря-озера Египетский Нил. А потому море, по которому ходят здесь паломники, еще позволяет совершать путешествия в святую Землю. Правда, месторасположение здешних рек достаточно удивляет. Итальянец Николо Врескобальди (1384 г.):
«Нил исходит от Иордана-реки, который исходит из Земного Рая, а другая часть идет к Индии… и переваливает подле Красного моря» [82] (с. 25).
Это его высказывание относится к тому моменту, когда он прибыл в Александрию. Вот какие знаменательные места в ту пору находились в этом африканском городе:
«Еще там место, где святой Иоанн Златоуст творил покаяние; там камень, на котором отсечена была голова святому Иоанну Крестителю в Севастии в Иродовом узилище» [82] (с. 25).
То есть и он Святую Землю видел исключительно здесь же — в Африке.
Но мелеют реки и потихоньку пересыхают ранее полноводные моря. Близлежащие территории превращаются в пустыню. Русло же Нила выносится из Зингиона, море Ладана и вытекающая из него река пересыхают. Высыхает и Иордан. Течение же реки, именуемой некогда Танаисом и разделяющей территорию земли на Европу и Азию, разворачивается в заданное масонами русло и затопляет окрестности Святой Земли. Чтобы похоронить последние артефакты, связанные в данном районе с русской цивилизацией, враждебные нам европейские цивилизации масонства и протестантизма, в лице Англии и Франции, устраивают сначала физическое уничтожение, а затем и затопление водами искусственного моря всех находящихся здесь Русских святынь, связанных с истоками нашей Русской культуры и истории. 



Хожения раскрывают тайны фальсификаторов



Рассмотрим очередное несовпадение нами разбираемых Иерусалимов и их окрестностей.
Всем известен современный Иордан. Река, протекающая в глубочайшей впадине, чье течение практически равнинное. Совсем иной Иордан рисуется паломниками.
Коробейников:
«Течение же она имеет столь стремительное, что человек, взошедший в нее по пояс, едва может стоять, а ежели пожелает погрузиться, то, не ухватившись за веревку, привязанную к дереву, или за ветвь оного, сего учинить не может» [30] (с. 59–60).
Барский:
«Течет же Иордан зело быстрою струею, яко никогда же мне не случися видети толь скороточной реки, яко едва человек стояти в ней до пояса погружен, с нуждею может погрузитися, не предержайся древа и что-либо буди не может; несть же много широка, ни глубока; в широту же имать, яко десять сажней, егда разлиется в зиме от дождев, в глубину же яко сажен и пол» [12] (с. 368).
Нынешний же Иордан — практически стоячая вода. Он мелок и неширок. И к своему прототипу, судя по всему перечисленному, не может иметь никакого отношения.
Интересный момент:
«Древеса суть различна, их же несть в странах наших, не подобни бо суть нашим древесем, токмо едина верба подобится, на коем древе повествуют, яко Иуда повесився» [12] (с. 368).
Вообще-то считается теперь, что повесился он на осине. Но неужели же киевский книжник Барский не мог отличить осину от вербы?
К тому же Вербное воскресенье самим своим наименованием сообщает о дереве, которое бросали под ноги Иисусу Христу при входе Его в Иерусалим. Причем, и паломник Даниил сообщает, что:
«На этой стороне Иордана, где купель, растут невысокие деревья, похожие на вербу…» [75] (с. 16).
Но в современном Иерусалиме верба не растет.
А вот что, как выясняется, можно было увидеть с одной из иерусалимских башен, расположенных на северо-западной стене:
«…с одной стороны была видна Аравия, а с другой море и границы Европы» [30] (с. 84).
И если находящиеся от Иерусалима нынешнего либо Мертвое, либо Средиземное море как-то можно, хотя бы гипотетически разглядеть, то о границе с Европой в этой части света не стоило бы и заговаривать. Она здесь никогда не проходила — ни в древности, ни когда-либо позже.
А вот в зоне досягаемости древнего Иерусалима, который мы и рассматриваем, такая граница когда-то проходила. И проходила она по Нилу, на котором стоит сегодня город Асуан. В те же времена, судя по всему, его течение отстояло от этого города не  на таком уж и большом удалении. А потому эту огромную реку можно было отсюда разглядеть с самой высокой башни. О море же здесь говорится именно Мертвом, которое можно было отсюда разглядеть, что сообщают все путешественники в Святую Землю, невооруженным глазом. Хотя, может быть, подходило сюда достаточно близко и какое-то внутреннее море, по которому, судя по всему, и приходили все прибывающие в Иерусалим путешественники. Может Европу от Азии некогда разделяло именно оно? Тем более что и сама Африка когда-то входила в Европу, о чем сообщает, например, Гай Саллюстий Крисп (II в. до Р.Х.):
«Разделяя земной круг, большинство ученых признало Африку его третьей частью; некоторые указывали, что существуют только Азия и Европа, и относили Африку к Европе (Ср.: Гораций. Оды, III, 27, 75; Лукан, Фарсалия, IX, 411; Плиний Старший. Естественная история, III, 5)» [141] (гл. 17).
Павел Орозий (V в.):
«Предки наши видели весь круг земной, опоясанный океаном, трехдольным и называли три его части Азией, Европой и Африкой, впрочем, некоторые насчитывали две части, а именно Азию и входящую в Европу Африку» [161] (гл.2, аб. 1).
То есть, находясь в Иерусалиме, в Азии — России, можно было лицезреть Европу, находящуюся в Африке, когда еще и сама эта Африка являлась всего лишь частью Европы Древней. Все предельно просто.
А вот где находилась в ту пору на территории Европы та самая Африка:
«Африка берет начало от пределов Египта и города Александрии, где расположен город Паретоний, выше находится Великое море, которое омывает все находящиеся там области и земли» [161] (гл. 2, аб. 8).
О том, что собой представляет Великое море, ясно из описания оконечностей Азии:
«Азия… близ Египта и Сирии… имеет Наше море, которое мы обычно зовем Великим» [161] (гл. 2, аб. 2–3).
То есть Великое или Наше море, относительно Александрии, располагалось где-то вверх по течению Нила на территории нынешней пустыни Сахары. Вот как Саллюстий рисует границы Африки тех времен:
«Она ограничена с запада проливом между Нашим морем и Океаном, с востока — покатой равниной… Море бурное, без гаваней» [141] (гл. 17).
То есть Африка ограничивалась с одной стороны Геракловыми Столбами, которые пусть и не в нынешнем месте, но где-то в той же стороне находились — не на северо-западе Африки, а на западе — как сказано. А вот с востока она ограничена была уж более чем явно — вышеописанным Зингионом. О негостеприимности этого водоема, также именуемого еще и Океаном, сообщают практически все. То есть в территорию Африки входил лишь юг северо-западной ее части. Все остальное пространство этого континента в прежние времена составляла Европа, а на крайнем востоке — Азия.
Вот кто населял некогда эту часть света:
«Африку вначале населяли гетулы и ливийцы, суровые и дикие люди; они питались мясом зверей и растениями, подобно скоту… Но когда Геркулес умер в Испании, его войско, составленное из разных племен, потеряв предводителя, вскоре распалось… Из его состава мидяне, персы и армяне, переплыв на судах в Африку, заняли местности, ближайшие к нашему морю» [141] (гл. 18).
Как армяне, персы и мидяне попадают в Испанию — очередная загадка кем-то переиначенной географии. Но живи все они изначально где-нибудь в Сахаре — и нет проблем — переплыли пролив, отделяющий «наше море» от Африки, то есть где-то здесь же в Сахаре расположенные Геркулесовы Столбы, тогда и станет понятным — как так они вдруг оказались на черном континенте. В противном же случае мы слышим какой-то бред сивой кобылы.
И вот еще интересный факт от периода античности, описанный Орозием, жившем в момент заселения нынешней Европы готами, гадами, данами и греками, когда карта Европы Древней перекраивалась под карту Европы нынешней:
«Пределом Европы является западный океан в Испании, там, где у островов Гады находятся Столпы Геркулеса, и где океанские валы вливаются в горловину Тирренского моря» [161] (гл. 2, аб. 7).
То есть во времена античности, что выясняется, был период, когда уровень мирового океана за счет сковавших большинство его пространств льдов был даже несколько выше нынешнего. А потому вода не втекала из Нашего моря в мировой океан, но, наоборот, прибывала на территорию Африки через те древние Геркулесовы Столпы. А в Африке жарко, потому она испарялась, и ее место замещали новые потоки воды. Вот по какой причине на картах той поры Синай изображен в виде острова, а Мертвое море Израиля с впадиной, по которой сегодня течет Иордан, в виде морского залива.
Но время проходит, и льды Гипербореи потихоньку оттаивают. В XII в. уровень воды в мировом океане резко падает, после чего воды Нашего моря перестают пополняться океанской водой, а потому начинают пересыхать. Понижение уровня мирового океана вызывает увеличение земель в той же Европе: из-под воды появляются Дания, часть Голландии, Франции, Англии, Германии и Швеции. Появляется со дна Русская равнина. В Африке же, судя по всему, этот уход воды, наоборот, в связи с резким осушением рек и морей заставляет многие народы Европы Древней искать себе новое место под солнцем. И обретают его в Европе нынешней, согнав с земель или ассимилировав уступающих им в численности кельтов и славян. Пришельцы, что и понятно, переносят историю Европы Древней на уже нынешнюю ее территорию. Им так удобнее доказывать исконную принадлежность этих земель себе. От того и вся случившаяся путаница географических понятий. А потому уже сегодня, вопреки утверждению Орозия, сообщающего, что из Атлантики вода поступает в бассейн Средиземноморья, они пишут:
«Орозий в данном случае вступает в противоречие с принятым в античной географической мысли положением, согласно которому морские воды движутся не с запада на восток (от Гибралтара к Черному морю), а с востока на запад; Меотида, наполняясь водами Танаиса, изливается в Понт Эвксинский, который в свою очередь несет валы в Пропонтиду, приняв предварительно воды Истра, и так далее» [161] (прим. 31).
Понятно, эту самую «античную мысль» они предварительно видоизменили под доктрину отстаивания исконной принадлежности нынешней территории Европы исключительно себе.
И вот какое сооружение античности имеется при впадении Тирренского моря в Океан. Там установлен Левием Лупом в правление императора Тиберия:
«высочайший маяк, служащий среди прочих важнейших дел также для наблюдения за Британнией [161] (гл. 2, аб. 71).
Орозий поясняет:
«…океан имеет острова, которые называют Британнией и Ибернией, что находятся на противоположной стороне Галлий на обозрении Испании» [161] (гл. 2, аб. 75).
То есть в зоне видимости с маяка…
Где находился этот маяк и тех времен Британия с Иберией?
На месте древнего Гибралтара, который располагался в ту пору где-то посреди нынешней Сахары, где вода в ту пору вливалась в наше море со стороны океана, а никак не наоборот.
Вот еще интересное дополнение к уже рассмотренному. Прокопий Кесарийский. В глубь континента от страны фиников, граничащей с оморитами:
«обитает много других племен, вплоть до сарацин-людоедов, а за ними находятся племена индов. Приблизительно против омиритов, на противоположном от них материке, живут эфиопы… Лежащее между ними море при более или менее благоприятном ветре можно переплыть за пять суток. Ибо здесь обычно плавают и ночью, так как тут нигде нет мелей… Часть его, отсюда до берега и города Элы, называется Аравийским заливом. И земля отсюда до границ города Газы в древности называлась Аравией… Гавань омиритов, откуда обычно отправляются в плавание к эфиопам, называется Вулвкас» [202] (гл. XIX, с. 63–64).
Что это за загадочное море? Судя по всему, это и есть древний Эвксинский Понт. Он соединяется с Зингионом Аравийским заливом и делит землю на два материка. На юге его обитают с запада от Меотидских болот — инды, с востока эфиопы. А перед индами сарацины-людоеды. Между этим морем и Красным находится Аравийский полуостров. То есть полуостров, населенный арабами, которые живут здесь и по сию пору.


Вновь обращаемся к тексту игумена Даниила:
«От Иерусалима путь шел в Галилею, к Тивериадскому озеру, Фаворской горе и к Назарету» [4] (с. 238); [25] (с. 36).
Вот какая деталь украшала африканскую гору Фавор:
«Фаворская гора… красивее всех других гор. В долине около горы течет река» [25] (с. 42).
Никакой реки, если взглянуть на якобы древнюю карту Палестины [5] (с. 1007), там не было. Еще одну удивительную отличительную от иных гор деталь указывает Епифаний (IX в.):
«Вход на гору имеет четыре тысячи триста сорок ступеней» [192] (с. 30).
На нынешнем Фаворе не обнаружено вообще ни одной ступеньки. Понятно, такое колоссальнейшее сооружение кануть в лету безследно никак не могло. То есть нынешняя гора в Палестине не является тем Фавором, на котором произошло Преображение Господне.
Затем Даниил и его спутники отправились в Назарет:
«От Фаворской горы до Назарета пятнадцать верст великих» [25] (с. 43).
На нынешних картах Назарет отстоит от Фавора не на 15, а всего на 8 км [5] (с. 1007).
Далее:
«Вся земля около Тивериадского озера зовется Галилея, расположена она от Иерусалима на юго-востоке» [4] (с. 238); [25] (с. 36); [75] (с. 26).
От нынешнего Иерусалима, что в нынешней Палестине, взгляните на карту, Галилея находится на северо-западе. То есть в совершенно противоположной указываемой Даниилом стороне. Присмотримся к данной фразе, запечатленной в оригинале:
«Та бо земля около Тивириадьскаго моря вся зовется Галилея, и есть земля та от Иерусалима на летний въстокъ лиць. И есть Тивириада град 4 дний вдалее от Иерусалима пешему человеку ити, и есть путь страшен вельми и тяжекъ зело; в горах каменых ити 3 дни, а четвертый день подле Иорданъ по полю ити все къ всходу лиць, олне до верха Иорданова, отнюдуже поиде Иордан река» [34].
Вновь нам примерещилось или все, наконец, с произведенным подлогом становится ясно?
Вот еще, что Даниил сообщает об особенностях данной местности:
«По той стороне Иордана — горы высокие каменные, они дальше от Иордана. Под теми горами другие горы, ближе к Иордану, эти горы белые. Тут земля Заулона и Неффалима, по ту сторону Иордана» [75] (с. 17).
Но если глянуть на современную библейскую карту, то колена Завулона и Неффалима, наоборот, окажутся на той стороне Иордана, с которой находится Иерусалим. И теперь понятными нам становятся все расставляющие по своим местам слова Библии:
«Прежнее время умалило землю Завулонову и землю Неффалимову; но последующее возвеличит приморский путь, Заиорданскую страну, Галилею языческую. Народ, ходящий во тьме, увидит свет великий…» [Ис 9, 1].
Заиорданскую страну! То есть прав все-таки не нынешний вариант библейской картографии, зафуговавший земли Завулона и Неффалима на север от Иерусалима на правом берегу реки Иордан, а свидетельства паломника Даниила, игумена Земли Святорусской, сообщающие, что Иерусалим и земли вышеупомянутых Колен расположены по разные стороны Иордана. Правоту именно его показаний подтверждает Библия.
Но вот и вновь Даниилом указывается путь, по которому он шел с Балдуином I к Тивериадскому озеру — к верховьям Иордана:
«Путь идет все по ровному месту, если идти к востоку вверх Иордана» [4] (с. 241).
Иордан же, вновь взгляните на карту, течет не с востока на запад, а с севера на юг.
Вот еще упоминание о том походе с Балдуином:
«Путь от Самарии к Тивериадскому озеру на юго-восток» [25] (с. 38).
Опять игумен Даниил обмишурился, образованнейший, между прочим, человек своего времени, множество книг про Святую Землю ко времени своего путешествия прочитавший, или вновь вражьи силы и здесь не успели подчистить «хвосты»?
«От Самарии до города Бейсана верст тридцать… От Бейсана до Верховья Иордана верст двадцать. Путь идет все по ровному месту, если идти к востоку вверх Иордана… Иордан вытекает из Тивериадского озера…» [25] (с. 38–39).
Вот и попробуй воспользоваться записями игумена Земли Русской в нынешней Палестине. Просто ведь уйдешь от искомых объектов в противоположную им сторону.
Кстати. Как тут «хвостики» эти зачистишь? Если:
«Известно более 150 списков “Хожения игумена Даниила”» [3] (с. 6).
Причем, эта цифра называется практически всеми источниками, упоминающими о посещениях русскими людьми Святой Земли:
«Житье и хожение Даниила было на Руси распространено и чтимо, о чем говорят более 150 известных сегодня его списков» [25] (с. 11).
И это только одного Даниила, более полутора десятка несовпадений свидетельств которого с официально признанными географическими отличиями Святой Земли мы уже выше обозначили. А вообще:
«В сокровищнице русской литературы XI–XVII веков насчитывается более 70 различных хожений, среди них около 50 оригинально-исторических и более 20 переводных и легендарно-апокрифических. Некоторые хожения сохранились в десятках и даже сотнях списков» [3] (с. 6).
И здесь вся проблема фальсификаторов состоит в том, что переносить Иерусалим из Африки в Азию начали веком позже зачистки лжеисториками наших летописей. То есть ко временам Анны Иоанновны или даже Екатерины II, а может быть — лишь ко временам Александра I, гоняться за всеми 150 списками того же Даниила, не зная, кстати, их общего количества, уже не предоставлялось никакой возможности. И если летопись, находящуюся в каком-либо общественном учреждении, переписать на свой вкус у власть предержащих возможность имелась всегда, то хожения, в основе своей, ходили по рукам. А они для русского человека всегда являлись святыней. И каким указом можно было святыню эту у него отобрать? Причем, если и на барчука, официального представителя «партии и правительства» тех времен, русские люди, по чьим рукам и распространялись «хожения» всегда смотрели как на басурманина?
То есть «хожения» — это ахиллесова пята изобретателей подложных историй по истории как России, так и ее прототипа — Святой Земли.
А вот и очередное несовпадение с нынешними байками об окрестностях Тивериадского озера из уст все того же Даниила — книжного, как сам о себе он и повествует, человека, изучившего множество описаний посещаемой им теперь местности:
«Недалеко к востоку от озера находится большой камень, на котором стоял Христос и учил людей, которые пришли к нему от поморья Тирского и Сидонского, от Декаполя и от всей Галилеи» [4] (с. 243).
То есть находился он на стороне Десятиградия, где из человека Иисус Христос  изгнал легион бесов и поселил их в стадо свиней, которое утонуло, бросившись  в воду. Именно сюда, как повествует Евангелие, Иисуса Христа не пустили местные жители. Так как же он, несмотря на свое изгнание, мог именно на этом берегу читать проповеди?
 Да никак. Потому и здесь в очередной раз подтверждаются явные с навязываемым нам новым местом Иерусалима и его окрестностями нескладушки.
Игумен Даниил сообщает о большом городе Тивериаде, в честь которого и озеро именуется Тивериадским. Вот что сообщает об этом городе Антонин Ладинский в 30-х годах XX в.:
«А вот мелькнули внизу и белые домики Тивериады, одного из четырех священных городов Палестины… Ничего не осталось от города, построенного Иродом у подножия Галилейских гор» [73] (с. 31).
Ладно там, от города ничего не осталось, но куда же девались его могущественные стены, которые, ввиду их неприступности, в XII в. даже не пытался штурмовать подошедший к ним Саладин со своим несметным воинством?
«Саладин осадил Тивериаду» [77] (с. 464).
Брать же ее штурмом он так и не решился. То есть стены были более чем серьезные, чтобы не оставить по себе никаких следов к XX веку.
Вот как описывает этот город Насир-и Хусрау (XI в.):
«Вокруг города от самого берега озера возведена прочная стена» [93] (с. 59).
Но не осталось в окрестностях нынешнего ближневосточного озера Тивериады ничего не только от могучих стен, остановивших целую армию, но: «Ничего не осталось от города». То есть вообще ничего… Спрашивается: «а быль ли мальчик?»
Что вновь сообщает о том, что города здесь, в окрестностях нынешней палестинской Тивериады, никогда не было. Но был он, что теперь понятно, вовсе не здесь, на Ближнем Востоке, но в Африке.   


Вот еще очередной «ляп»:
«Недалеко отсюда находится село Капернаум.
Близ этого села протекает большая река, она вытекает из озера Генисаретского (Мелехского) и впадает в Тивериадское озеро. Озеро Генисаретское очень большое, круглое, в длину и ширину по сорок верст» [4] (с. 244); [75] (с. 32).
И втиснуть на сегодняшних картах это маленькое в несколько раз меньшее размером озеро, означенного Даниилом, через которое сегодня протекает официальный Иордан, в то древнее Генисаретское — просто невозможно. И даже если накачать туда безумное количество воды — складки местности такого его разлития просто не вместят.
И вновь: взгляните на карту и убедитесь.
Причем, совместить эти два различных озера в одном, как сегодня пытаются, невозможно. Еще до Даниила здесь побывал Епифаний, который сообщает:
«К западу Галилеи на шестом часу пути достигаешь луга, где возлежал народ и Христос дал пять хлебов. Луг этот лежит посредине между озером Генисаретским и морем Тивериадским» [192] (с. 30).
То есть этих водоемов, один из которых поименован морем, два. Причем, оба этих гигантских пресноводных озера названия свои несут в честь стоящих на них городов. Даниил:
«Поблизости находится город, который называется Генисарет, поэтому и озеро называется Генисаретское» [4] (с. 244); [75] (с. 32).
Однако ж, если к карте приглядеться чуть повнимательней, в нынешнюю местность никак не впишется и нижнее озеро — Тивериадское. Потому как:
«В длину озеро пятьдесят верст, а поперек двадцать верст» [4] (с. 242); [75] (с. 28–29).
Вот что о нем же сообщает среднеазиатский путешественник Насир-и Хусрау:
«на берегу этого озера лежит город Табарийэ (Тивериада — прим. пер.). Длина этого озера около шести фарсахов, а ширина около трех» [93] (с. 59).
И что же это за мера длины?
1. Фарсах  персидский = 5 549 м.
2. Фарсах древнеегипетский = 6 980 м.
3. Фарсах среднеазиатский (санг) = 8 534,25 м [94].
А сам путешественник о себе сообщает следующее:
«я выехал из Мерва по служебным делам» [93] (с. 31).
То есть путешественник отправился в свой путь именно из Средней Азии. А потому размеры Тивериадского озера в его изложении будут: длина 51 км, а ширина 25,5 км. То есть размеры близки к тем, которые указывает паломник Даниил.
Озеро, что находится в нынешней Палестине, в три раза меньше в длину и в два раза в ширину. Причем, в ширину его «раздвинуть» вновь не позволят складки местности.
И вот еще что. На Генисаретском озере, как сообщает Даниил:
«…находится другой большой город — Декаполии (Десятиградие)» [4] (с. 242); [75] (с. 28–29).
На нынешних же картах, что размещены в Библии различных издательств, этот город вообще нигде не указан. Да и как прилепить его к Генисаретскому озеру, если само Десятиградие своими границами на этих картах дотягивает лишь до юга озера Тивериадского? Сами же эти озера, взгляните на карту, разделены десятками километров.
Кстати, вот по какой причине в Евангелии на церковнославянском языке средства передвижения по озеру Тивериадскому всегда называются вовсе не рыбацкими лодками, как принято в новопальных переводах на современное наше наречие, на «язык Пушкина», но исключительно кораблями. Причем, памятуя о гигантских размерах описываемых Даниилом этих обоих озер, и сами эти водоемы всегда именуются морями.
А как иначе, если там часто бывали, что свидетельствует Евангелие, и серьезные шторма, да и прибой, что и соответствует не озерам, но именно морям, был достаточно не малым. Потому — какие там для ловли рыбы утлые лодчонки? На нынешних же историками историй привязываемых к тем событиям озерах, стоит лишь мельком мвзглянуть на карту, никакие шторма невозможны по определению: нынешнее Тивериадское озеро плотно со всех сторон окружено горами. И лишь долина Иордана прорезает эту местность насквозь, попутно указывая, что никакой лишней воды здесь никогда скопиться бы не могло: на три метра уровень воды здесь не поднять, а не на триста, как хотелось бы фальсификаторам, перенесшим именно сюда Святую Землю. Да и шторм мог бы здесь разразиться лишь исключительно по центру озера — если ветер будет дуть строго с севера на юг или с юга на север. Причем, что вновь следует упомянуть, шторм здесь все равно невозможен: на севере возвышается очень серьезный горный массив Ливана. До берегов же его, западного и восточного, никакой не то что бури дойти не может, но и легкого ветерка, образующего прибой. То есть это две совершенно несерьезные лужи, которые морями не назовешь, и по которым корабли и действительно никогда не ходили.
Описываемые же Даниилом озера настолько огромные, что их вполне можно именовать морями. В том числе и за вполне возможные частые на таких огромных пространствах шторма. А игумен Даниил, периодически, именует их морями:
«А до озера того от Тивериадского моря близко, примерно две версты расстояние; на юго-восток от Тивериады озеро Генисаритское» [34].
То есть вновь — не на север, а все на тот же юго-восток. Так что и здесь — описываемая Даниилом местность нынешней Палестиной никак не является.
А вот что сказано о горе, с которой вытекает сегодня река Иордан и которая, если верить своим глазам, взглянув на карту, находится на севере от обеих нами столь тщательно рассматриваемых озер:
«На другом берегу озера, на юго-восточной стороне, стоит очень высокая и большая гора, снега на ней лежат все лето, называется эта гора Ливан» [4] (с. 245); [25] (с. 41).
Так кто же здесь заблудился: мы или Даниил, которому в Египте и компаса для определения стран света не потребовалось бы — там всегда распрекрасно светит солнце?
Но вот еще, в довершение к уже сказанному:
«С Ливанской горы стекает двенадцать больших рек, шесть из них текут на восток…» [34].
А здесь даже и на карту глядеть стыдно: любому двоечнику прекрасно известно, что на востоке от Ливана проходит хребет Антиливана, а потому уж на восток никакая река и чисто теоретически не завернет.
Конечно, имеются возражения по поводу на сегодняшний день полного отсутствия ледников на предполагаемых нами сравнительно небольших вершинах африканских гор вблизи Красного моря. Однако же еще век назад слишком сильно от сегодняшнего отличались, например, горы Крыма. Вот что о них, описывая Ливадию, в начале прошлого века сообщает Анна Вырубова:
«Трудно описать красоту этого места на фоне обросших густыми лесами гор, вершины которых большую часть года покрыты снегом» [35] (с. 38).
Сейчас, всего лишь через сотню лет, никаким снегом в горах Крыма летом и близко не попахивает. Потому почти тысячу лет назад наличие ледников на вершинах почти двухтысячиметровой высоты горы в окрестностях Красного моря можно очень легко предположить. Ай-Петри в Крыму все же на половину километра пониже. Но и там, как свидетельствует Вырубова, еще какую-нибудь сотню лет назад было много холоднее, чем сейчас — большую часть года лежали снега. Судя по всему, еще имелись какие-то высохшие уже к сегодняшнему дню ледники.
Причем, и само Междуречье, что выясняется, находилось здесь же, потому как с Ливана:
«…другие шесть рек идут к Великой Антиохии. Это место называют Месопотамия, что значит Средиречие. Тут, между теми реками, находится Харран, отсюда вышел Авраам» [25] (с. 41).
Вот откуда, что выясняется, вышел на самом деле Авраам — из предгорий африканского Ливана.



Бухты израильских берегов



Вот как автором «Истории больше нет» трактуется дальнейшее исчезновение останков Иерусалима — города Царя Давида:
«…прообраз Асуанской плотины был построен британцами еще в начале XX века. Эта плотина не была пригодна ни для регулирования стока Нила, ни для ирригации, ни для добычи электричества. Она выполнила только одну функцию: с ее помощью окрестности Элефантины были в основном затоплены. Вот цитата из Википедии: “Британцы начали строительство первой дамбы в 1899 году, закончив его в 1902-м…  Дамба представляла собой внушительное сооружение 1900 м длиной и 54 м высотой. Начальный проект, как скоро было выяснено, был неадекватным, и высота дамбы была поднята в два этапа, 1907–1912 и 1929–1933 гг.”
На мой взгляд, действительно выдающиеся инженеры своего времени сэр Бенджамин Бейкр и сэр Джон Эрд не могли создать НЕАДЕКВАТНЫЙ проект. Что им было заказано, то они и возвели. Другой вопрос, что когда самое сложное было сделано, возникла мысль надстроить плотину так, чтобы использовать воду не только в политических, но и в хозяйственных целях.
Еще один аргумент в пользу сказанного — схема Иерусалима (справа), размещенная на одном из религиозных сайтов. Первоисточник схемы не указан, однако, судя по манере исполнения, это конец XIX — начало XX века. Как раз то время, когда решался вопрос о затоплении. Сопоставление со спутниковым снимком (google maps) Элефантины (слева) сомнений не оставляет: это одно и то же место.

 

Здесь следует сказать, что нанесенный на схеме топоним «ophel» трактуют как “горб”, “возвышенность”. “Ophel” и “Zion” — два самых высоких места в Иерусалиме, и поныне горбом торчащие из нильских вод. И на одной из этих высот (южной), как следует из фрагмента размещенной ниже старой карты Элефантины, когда-то стоял храм бога-агнца... Это крайне удачное место, потому что элефантинский храм… точно ложится на иерусалимское городище Давида, а Голгофа становится одним из мелких островков с юга от Элефантины…
Подтверждением этой умственной конструкции могло бы стать само городище Давида, но там сейчас лишь битый камень от храмов, взорванных в 1821–1822 годах присланными для этой цели из Европы саперами. В детали туристов на Элефантине не посвящают.
…констатируем: самая перспективная в смысле археологических находок, в том числе и прекрасно сохранявшихся в сухом песке папирусов, зона теперь затоплена. Все материальные доказательства под водой — на глубине от 60 до 150 метров. Нам остались только нематериальные — на старых картах» [7].
Понятно дело, верить на слово какому-то никому пока не известному человеку — дело достаточно рискованное. И больше потому, что ни на что, кроме Википедии, Степаненко в своих пространных изысканиях конкретно не ссылается (к сожалению, тем грешит и вся охочая до дешевых сенсаций фоменковская школа).
Но все здесь, похоже, подготовлено на тот случай, если сюда, наконец, явятся археологи. Ведь настоящая Голгофа никак не может располагаться, как указывает Степаненко, на нынешнем острове Филе. Она находится, как утверждает тот же монах Игнатий, на востоке от города — у подножия Елеонской горы. Именно эта местность, где была захоронена глава Адама, и называлась когда-то Мория. Смотрим у Дьяченко. Город Иерусалим расположен на четырех холмах:
«Сионе — на юге, Акре — на западе, Мориа — на востоке и Везефе — на севере…» [27] (с. 235).
 То есть земля Мория — это Голгофа. Но почему уже ко времени посещения Иерусалима монахом Игнатием, вопреки всем его предшественникам, Сионские ворота объявляются вдруг на севере?
Да потому что нынешний трюк фоменсковской кампании; судя по всему, начал осуществляться еще в середине XVIII века. То есть уже начался перенос наших святынь куда-то в сторону. Сион, конкретно, уезжает на место своей новой прописки — на гору, которую когда-то обнесли стеной Иевусеи и соорудили на ней себе город, который взял когда-то, разгромив эту предписанную Богом к уничтожению хананейскую народность,  Царь Давид. Вот теперь это место, где впоследствии был город Элефантина, находящийся рядом с Сиеной, пытаются привязать ко граду Давида и сюда переориентировать Сион, а вместе с ним и Голгофу.
Но, с другой стороны, версия Степаненко, увязывая его рассказ с затоплением Иерусалима водами озера Нассер, расставляет все в деле переноса Иерусалима на другое место, пусть и с некоторыми нашими поправками, на свои законные места.
Но как же быть с данными археологических раскопок, которые обязательно должны были вестись на территории нынешнего Иерусалима?
Вот что сообщают уже о них. Российская газета RG.RU:
«Великие события, описанные в Священном Писании, никогда не происходили. Об этом сообщается в газете La Repubblica. К такому выводу пришли израильские археологи на основании многолетних раскопок» [243].
То есть и сами нынешние жители этой Новой Св. Земли сегодня утверждают нами столь тщательно «по косточкам» разбираемое: не было никогда на территории нынешней Палестины описываемых в Библии событий.
«Профессор Херцог заявил: “Ни одно из центральных событий истории евреев не подтверждалось тем, что мы находили”…
Эта поистине революционная точка зрения с трудом воспринимается многими людьми, говорит профессор…
“Иерусалим весь перекопан. Раскопки дали впечатляющее количество материалов, относящихся к периодам, предшествующим и последующим существованию объединенного Царства Давида и Соломона. Ничто не подтверждает факта существования Царства, ни один глиняный осколок”» (там же).
И все почему?
Да потому что не там ищут.
Причем, факты, взятые из нашей же духовной литературы, подтверждают это и еще более шокирующее. Игумен Даниил, побывавший на Святой Земле  в 1106–1108 гг., например, сообщает:
«Акра… находится на Средиземном море, залив под ним очень хорош… От Назарета до Акры верст двадцать пять на юг от Назарета» [4] (с. 249). «Город Акра большой и укреплен, у города залив добрый…» [25] (с. 36).
Рабби Вениамин:
«От Тира один день до Акры, или Акко… здесь начало земли израильской. Акко лежит на берегу великого моря и имеет обширную гавань для всех, которые по обету отправляются в Иерусалим морским путем» [29] (с. 100).
Никаких сколько-нибудь сносных морских заливов на территории нынешнего Израиля, повторимся, нет.
Тем более что и на юг от Назарета в 25 верстах, никакого моря нет.
А вот как выглядел путь от Акры до Назарета во времена монаха Игнатия (1770 г.):
«пойдохом пеши и в один день дойдохом в Назарет» [194] (с. 15).
Отсюда:
«До Иерусалима ходу пешим полагают три дни» [194] (с. 15).
Кстати, вот где, как повествует в 1701–1703 гг. побывавший здесь московский священник Иоанн Лукьянов, находился и еще очередной город Галилеи времен Иисуса Христа — Вифсиада. Из Акры на корабле:
«…пошли в Вифсаиду-град и шли день.
Сентября 2 дня пришли в Вифсаиду-град. Вифсаида зело хорош, стоит при море красовито, и пристань хороша корабельная» [9] (л. 89 об.).
Причем:
«…Вифсаида-град — епархия Антиохийского патриарха» [9] (л. 90).
Как Антиохийские владения, минуя Ливан, вдруг оказываются в окрестностях Иудеи?
То есть и настоящая Антиохия в начале XVIII в. продолжала находиться где-то здесь — в пределах африканского Средиземного моря, причем — южнее Иерусалима, а вовсе не севернее его.
«…после полуден пошли из Поломаиды на пристань Иеросалимскую. И в нощи пришли ко граду Иопии, а по-турецки проименован Яфа, — пристань Иерусалимская» [9] (л. 91).
И вот какого рода этот город имеет пристань:
«…корабли великие тамо не припливают близ града, понеже пристанища несть добра, но идеже би корабли имеяху приставати, тамо суть жестокое и острое камение… сего ради, да не поразимо будут, обикоша стать вне издалече. Верже тогда котвицу в воду и наш кораблоправитель и удержа корабль далече от града, яко двема поприщма на море отстоящ. Тогда неции от нас, изъемши вещи своя от корабля и вложаще в лодьи, отплиша ко граду» [12] (с. 281).
А вообще, чуть ранее, расстояние между Акрой и Иопией, пристанью Иерусалимской, озвучивается в 4 дня плавания.
Вот что сообщает об этих же городах в середине XVIII в. Григорович-Барский:
«Замедлих же аз в Иопии… и оттуда отъидох в страну Галилейскую, и отплих морем к единому граду, нарицаемому Акры, иже от Иопии отстоит на восток двумя денми хождения по земли» [36] (с. 122).
Здесь уже совершенно четко прослеживается, что указываемое в данном повествовании море не может быть ни нынешним Средиземным, ни даже Красным, но указывается здесь какое-то внутриафриканское море, на сегодняшний день высохшее. Исключительно в таком случае два приморских города могут находиться: один на востоке, а другой в двух днях пути от него — на западе. Мало того, для морского сообщения времени требуется в два раза больше. То есть кораблям приходится огибать какой-то достаточно существенной длины полуостров. Ни Красное, ни Средиземное моря таких условий создать не смогут. И, судя по карте глубин, и не могли никогда в обозримые эпохи. А вот в Африке, на восток от Асуана, такая впадина имеется. Именно по ней, заполненной в те времена водой, судя по всему, и передвигались путешественники в Древний Иерусалим. Да, исключительно вверх по течению, вплоть до этого внутреннего моря, и действительно они могли попасть лишь при помощи мелкого гребного судна. Исключительно о таких вот судах и имеются повествования практически во всех «хожениях» в Иерусалим. Впоследствии же, поднявшись в акваторию этих внутриафриканских морей, путешественники пересаживались вновь на морские суда и уже на них продолжали свой путь.
Причем, очень часто встречаются упоминания в этой местности и о том, что колодцы здесь копать безполезно, так как вода там появляется лишь соленая. Это, судя по всему, относится вообще ко всем землям нынешнего Египта. Вот, например, что говорится о почве Александрии.
Когда-то Александр Македонский, следуя местной  легенде, даже прокопал сюда канал из Нила:
«…понеже инна вода отнюдь не обретается, разве сланой» [36] (с. 142).
То есть потому, что местную воду в качестве питьевой употреблять было не возможно. Так что сначала к удобной морской бухте был прокопан от Нила канал, а уже только после этого и было начато строительство самого города.
Причем, все то же говорилось и о почвах в окрестностях Каира, где питьевую воду берут только из Нила:
«В Египте вода продается… иже внутрь града далече обитают, не могут на всякий день ходити к реце… иной же води к питию несть, понеже страна та есть слана, и аще обретаются тамо кладези, во всяком дворе, но во всех слана вода обретается, ею же токмо сосуди омывают» [12] (с. 410).
То есть берега были пропитаны солью морской воды. И вот как описывает это внутреннее Африканское море Прокопий Кесарийский (VI в.):
«Тому, кто плывет в море отсюда, с правой стороны видны горы Египта, обращенные к югу, а слева, далеко на север, простирается безлюдная страна» [202] (гл. XIX, с. 62).
То есть начало повествования вроде бы как соответствует описаниям нынешнего Красного моря: справа, на юго-запад, расположились горы Египта, которые позднее на наших картах сменят горы Эфиопии, а слева, что на северо-восток расположилась безжизненная пустыня Аравийского полуострова. Однако же далее:
«Плывущему так эти земли видны с обеих сторон вплоть до острова, называемого Иотавой… Затем открывается широкое море. Плывущие уже не видят земли справа и всегда с наступлением ночи причаливают к левому берегу. Ибо в темноте плавать по этому морю невозможно, из-за мелей, которых в нем множество. Гаваней же здесь много, созданных, однако, не рукой человеческой, а самой природой, поэтому плывущим нетрудно, приставать к берегу, где придется» [202] (гл. XIX, с. 62–63).
Что значит — где придется, если после Баб-эль-Мандебского пролива, кроме Адена нет вообще ни одного сколько-нибудь сносного места для стоянки судов, а здесь — причаливай хоть через каждые несколько километров? Где мы уже обнаружили столько прекрасных гаваней?
В описаниях паломников, посетивших тот Древний Иерусалим — где гаваней таких — завались, о чем пишут и игумен Даниил, и более половины тысячелетия спустя  Григорович-Барский.
Но были и мели, на которые корабли рискуют ночью сесть. В Аденском заливе их вообще-то нет — это уже океан — откуда им тут быть?
То есть Прокопий Кесарийский описывает здесь именно то самое море, по которому ходили паломники в Святую Землю.
И вот как выглядит морское побережье этого внутреннего африканского моря, именуемого Средиземным, в изложении игумена Даниила:
«От Яффы [Иопия — А.М.] до Арзуфа верст шесть. От Арзуфа до Кесарии Филипповой версты двадцать четыре… От Кесарии Филипповой до города Капернаум верст восемь… От Капернаума до Кармильской горы верст шесть. От Кармильской горы до города Кайфа одна верста. От Кайфы до Акры верст пятнадцать... От Акры до города Тира верст десять, а от Тира до Сайды [Сидона — А.М.] верст десять... От Сайды до города Бейрута верст пятнадцать» [25] (с. 35–36)
Итого до Бейрута 95 км. На наших картах — 220 км. Причем, вот какая основная достопримечательность имеется в этом самом Бейруте, о чем сообщает арабский путешественник Насир-и Хусрау (1045 г.):
«Над этими арками сверху другая большая арка на самой середине, высотою в пятьдесят араш. Высоту каждого камня, пошедшего на постройку этой арки, я определил приблизительно в восемь араш в длину и четыре араша в ширину, а весом каждый около семи тысяч мен. Все эти камни покрыты скульптурной и резной работой столь красивой, что и на дереве скульптуру такой красоты видеть доводится редко... Я спросил, что это за место, и мне ответили: — Мы слыхали, что это были ворота в сад фараона и что они очень древни» [93] (с. 53–54).
То есть этот Бейрут, о котором сообщает путешественник из Мерва, находился явно где-то в Африке — в стране фараонов.
А еще исключительно климату Африки соответствует следующее высказывание. Зевульф вот каким рисует дорогу от Яффы до Иерусалима, которая на наших картах показывает расстояние не более 50 км:
«многие умирают от жары и жажды, многие от недостатка питая, многие от того что пьют слишком много» [188] (с. 272).
Для климата находящейся на возвышенности Палестины вышесказанное выглядит явным преувеличением. Да и само расстояние не слишком-то убеждает в высказанных страхах. Причем, один из первых путешественников в этот город, литератор и дипломат Дашков, не слишком-то и долго туда добирался еще в 1820 г., когда и дороги-то туда еще толком проложено не было:
«От Яффы до Иерусалима считается 60 верст (13 часов)» [193] (прим. 14 к с. 264).
То есть преодолел он это расстояние всего за один переход. Какие на таком незначительном расстоянии могут возникнуть проблемы с водой? Какая тут еще эта столь удивительная для данной местности смерть от жажды?
Здесь, на почти километровой возвышенности, на таком сравнительно не долгом пути, никакой смертельной опасности возникнуть не могло бы. А вот для Египта — да. Там +45;С — нормальная температура воздуха. И погибнуть там человек может не только от недостатка воды, но и от чрезмерного обильного ее приема. А в особенности, если он пытается напиться воды днем во время короткого привала. Там днем пить вообще нельзя. Местные это знают и пьют только с наступлением темноты. Но откуда же знать про такое европейцам?
То есть Зевульф рисует картину Африки. Причем, местность с нынешней не схожа и расстоянием, которое требовалось преодолеть путникам. Василий Баранщиков (1780 г.):
«идти сухим путем во святый град Иерусалим, который от Яффы отстоит не далее ста пятидесяти верст» [64] (с. 116).
Да, полтораста верст пешком по африканской пустыне — это более чем серьезное испытание. Теперь понятно, почему этот путь Зевульф рисует усыпанным растерзанными диким зверьем трупами.
Но и все иные расстояния старой и новой Святой Земли слишком сильно рознятся между собою. До Тира, например, игумен Даниил насчитал 70 км, а на наших картах — все 140. Причем, Тир тот имеет очень интересную особенность — удобный порт. О чем сообщает путешественник в Святую Землю Вениамин, побывавший там в 1160–1173 гг.:
«Город весьма красивый, с очень удобным в средине города портом, в который корабли входят между двумя башнями. Ночью сборщики пошлин протягивают цепь между обеими башнями, так что никто не может выйти из порта ни на лодке, ни другим путем, чтобы снести что-либо со стоящих там кораблей» [29] (с. 99).
Вот что о нем же сообщает Робер де Клари в 1187 г.:
«Морская гавань Сюра [Тира — прим. переводч.] была прикрыта городскими стенами, и, чтобы выйти из гавани или войти в нее, суда проходили там» [79] (с. 31).
То есть и этот город, как и Акра, имел прекрасную бухту. Мало того, Тир вообще-то располагался на острове. Когда Александр Македонский подошел к этому городу, как сообщает Диодор Сицилийский (I в. до Р.Х.):
«Тирийцы мужественно выдерживали осаду… Полагались они и на неприступность своего острова» [155] (гл. XL).
То есть располагаться он вдоль побережья нынешних Израиля или Ливана ну никак не мог — здесь никаких островов нет. Мало того, финиковая пальма здесь ранее XX века не произрастала. Так откуда же такое название имеет эта страна?
Расшифровку дает античных времен аракул:

«Город на острове есть, в честь дерева названы люди,
Остров и берег вдали связал меж собой перешеек» [158] (гл. XIV).

То есть люди финикийцами названы в честь все-таки финиковой пальмы. И их главным городом является располагающийся на острове Тир, связанный с сушей узкой косой земли и наведенными над имеющими мощное течение протоками рукотворными мостами:
«Посреди морской пучины он расположился, но и от земли не ушел окончательно — узкий перешеек, словно шея, связывает его с берегом. Основание его не лежит на дне морском, но течет под ним вода, и под перешейком образуется пролив. Так что зрелище получается необыкновенное: город в море…» [158] (гл. XIV).
Островов на нынешнем побережье Израиля вообще нет. Это побережье прямое как линейка — никаких и самых малых изгибов. Таким образом, береговая линия вновь нам указывает, что пересказ идет вовсе не о нем: Тир и Сидон стояли на побережье какого-то совершенно иного морского водоема. Вот как он именовался в античную эпоху. Ахилл Татий:
«На Ассирийском море стоит город Сидон» [157] (гл. 1).
То есть вовсе не на Средиземном. В таком случае, на каком?
Судя по всему, как ранее уже определились, на каком-то внутреннем африканском, на котором располагались как города побережья Израиля и Финикии, так и Вавилонское, Персидское, Мидийское  и Ассирийское царства. Именно сюда подает свои избыточные воды океан Зингион — в Персидский и Аравийский (Эритрейский) заливы.
Но и это не все о Сидоне:
«Город имел двойную гавань (“Илиада”, VI, 290; XXIII, 740–744)» [157] (прим. 1 к гл. 1).
Нынешний же город на побережье Средиземноморья, именуемый Сайдой, который  выдают за древний Сидон, не имеет вообще никакой гавани. И расположен на прямом как стрела побережье. Так что фальсификаторам, как бы ни старались они подогнать наименования городов или морей, гор или рек под размеры и расстояния, а также береговую линию описываемых в «хожениях» и античной литературе, несоответствия все равно, рано или поздно, но обнаруживаются. И вот их становится все больше. Они суммируются. А потому настоящие размеры тех древних морей и рек вырисовываются все более отчетливо.
Вот еще пассаж при попытке нанести карту описываемой в «хожениях» местности на нынешнюю карту Палестины. Вот, например, как обрисовывает путешествие на юг от Яффы, портового города Иерусалима, иудей Вениамин (1160–1173 гг.):
«Иаффа, это древняя Иоппия, лежащая на берегу моря… Далее три фарсанги до Эблина… От Эблина в двух фарсангах Палмис, древний Азот, некогда город филистимский… Отсюда в двух фарсангах Аскалон… большой и красивый город; сюда стекаются для торговли со всех сторон, так как он лежит на границе земли египетской… отсюда полтора дня пути до Зарзины, это  древний Изреель… Три фарсанги отделяют Зарзину от города Сефури, древнего Циппори... Оттуда пять фарсанг до Тивериады, лежащей на Иордане… выходя отсюда, Иордан стремительно течет по морю равнины и, образуя водопад при подошве Фасги, вливается в Содомское, или Соляное море» [29] (с. 114–116).
То есть, следуя на юг и уже перейдя границу Египта, мы вдруг резко так попадаем далеко на север — к Тивериаде. И уже лишь затем выходим опять на юг — к Мертвому морю…



Ефиопы земли обетованной



Очередной интересный момент:
«А в те поры во Иеросалиме паша турецкой казнил арапов, воров и бунтовщиков, головы их на колья поткнув да и поставил над грацкими воротами. Так за то арапы возмялися да писали во все веси арапския, чтобы съезжалися ко Иеросалиму; так потому арапы-дич ис пустыней, из Египта, от Синайской горы сьехалис» [9] (л. 92).
Это в Палестину-то из Африки за тысячу километров приехали бузить безграмотные дикие негры?
Вот как описывает внешний вид этих арапов Иоанн Лукьянов:
«…чорны, толко зубы светятся» [9] (л. 106 об.).
Причем, частенько он сравнивает их с бесами, которые поджидают человека на мытарствах. Бесы же тамошние, что распрекрасно известно из множества источников, видом черны.
А вот что сообщает об арапах Барский:
«Арапи… и лицем неблагообразни [то есть бороды не имеют — А.М.], но черни, сухи, зверовидни» [12] (с. 286).
Бороды же лишены исключительно чистокровные негры или чистокровные монголоиды. Коллинс:
«Трудно отличить мужчину от женщины по лицам: ни у кого нет бороды, и у всех лица похожие на обезьянские» [244] (гл. 15, с. 25).
Здесь очень четко прослеживается их разнородность с нынешними арабами — потомками белого Авраама и черной служанки Агари — агарянами. Или потомками Исава и чернокожих его жен. Их, как потерявших первородность от Авраама, именовали детьми его жены — Сарры: сарацинами. Понятно, у них у всех имелась и имеется борода. А вот у чистокровных негров, о которых здесь идет речь, бороды нет совсем. Потому-то они и поименованы неблагообразными. Еще безбородых обычно называли безстыжими.
А вот в каком климате они живут:
«…поля равние, песчаные, к тому же сухие и трави не родящие и води мало имуще, ибо в той стране много жжет солнечного луча и горячесть велия есть» [12] (с. 287).
То есть и здесь никакой нынешней Палестиной, горной страной, и не попахивает. Причем:
«…дождеве тамо чрез все лето не омочают земли, разве в зимнее время… вода от дождя в зимнее время собранна стоит и пиют ю даже до года… понеже в земле источника трудно обрести» [12] (с. 292–293).
А не портится она в течение года исключительно потому, что льют эти дожди именно зимой: незадолго до Крещения. А потому вода, к 19 января налитая в сосуды, не успевает протухнуть, но в ночь на этот наш праздник освящается и может спокойно стоять до января следующего года, не портясь. Та же вода, которая в эти хранилища попадает после этого праздника, также освящается за счет малыми дозами прибавления к уже освященной.
В нынешнем Иерусалиме, находящемся на высоте 1000 м над уровнем моря, погода зимой достаточно холодная:
«6–14;С» [37] (т. 3, с. 507).
То есть о посадке зерновых в зиму — и речи никакой не может вестись. Однако же нашими путешественниками сообщается, что в том еще Иерусалиме, в котором им удалось побывать, зерновые сеют зимой. Из нынешнего же, чтобы не платить за обогрев помещения, евреи стремятся на зиму переехать в Россию… То есть там зимой холодно.
А вот еще упоминание о внезапных появлениях эфиопов за тысячу километров от их родной Эфиопии. На этот раз из уст Трифона Коробейникова. Он сообщает о национальности бандитов, время от времени появляющихся на пороге монастыря Саввы Освященного:
«…а ежели придут ефиопские разбойники (что не редко случается), то привратник… созывает иноков…» [30] (с. 67–68).
То есть представьте себе такое, что из Эфиопии, лишь бы только народ постращать, приезжали за тысячу километров в Палестину разбойники. Поорали, погрозили кулаками, а потом поехали обратно — в свою родимую Эфиопию: просто так приехали, просто так и уехали.
Что ж может быть глупее?
Если же все это происходило в соседствующей с ними местности, то тут нет ничего особенного.   
К тому же ефиопами в святоотеческой литературе всегда называли исключительно негров. Так что рассказы паломников, что в очередной раз подтверждается, ведутся вовсе не о Палестине, но именно об Африке — черной Африке.
Причем и в середине XVIII в. речь о тамошних коренных жителях ведется тоже — как о неграх. Василий Григорович-Барский также подтверждает, что в Палестине:
«…гонение бившу на христиани от Агарян и Ефиопов…» [36] (с. 93).
То есть от негров и арабов. Потому-то становится понятным — к какой местности могли относиться рассказы Григоровича-Барского и Коробейникова.
Вот еще фрагмент. Барский сообщает, что по дороге в Иерусалим пришлось:
«раздати талер или два ефиопам» [12] (с. 19).
То есть неграм в Палестине. И это 1726 год!
Но вот еще тремя столетиями ранее иной путешественник, на сей раз прибывший в Александрию, сообщает о цветах туземного населения Земли Обетованной:
«По берегу Нила встречали мы многих отроков и девушек в возрасте лет четырнадцать или около, совершенно обнаженных, черных как уголь, которые просили у нас лимонов, по их обычаю просить у тех, кто плывет вверх по Нилу, и мы бросали им, а они подбирали, нимало не стыдясь наготы своей» [82] (с. 28).
Вот еще о том же:
«…и многие пакости приимаху от оних проклятих Ефиопов» [12] (с. 299).
Это очередное указание на принадлежность ефиопов не к арабам, как хотелось бы видеть перекройщикам указываемых древних текстов, а к хананеям:
«Град хама от греков именуется Епифань… Оттуда на восток протяжеся земля велика далече, идеже гор несть, но все ровнии поля и мало некамо низкие холми и пустиня непроходна нарицается, идеже несть ни градов, ни весей, даже до предел Персии, разве скитающихся ефиопов» [36] (с. 108–109).
То есть негры, как здесь утверждается, шатались чуть ли ни у нижнего течения Евфрата? Это если верить дословно нам  подсовываемой версии. Однако же вообще нигде в Азии негры не являются автохтонами. И если появлялись когда-либо здесь, то исключительно в качестве закованных в цепи рабов.
Если же вновь, как и следует сделать, перенести все выше пересказанное на территорию Африки, то проблем с местонахождением той же Епифани не возникнет. Епифань Хама находилась где-то в западной части нынешней пустыни Сахары. Вот сама Сахара здесь и именуется: «Оттуда на восток протяжеся земля велика далече, идеже гор несть, но все ровнии поля». И все это до пределов Персии. И вот что говорится о главном городе этой страны — Вавилоне. Дамаск:
«Отстоит от Иерусалима 10 днеми по земли, и от Вавилона такожде 10…» [36] (с. 81).
Нынешний Вавилон от Дамаска в месяце пути, если не более того. Если же Дамаск находился в нами обнаруженной Сирии в дельте Нила, то и Вавилон приходится аккурат где-то к западу от него на расстоянии 10 дней пути. То есть все в Африке. И ничего удивительного, что негры кругом. 
Кстати, сама Персия здесь же. На одной из древних карт вместо Каира значится Мемфис, а сама страна именуется:
«Egypt (Persia)» [38].
Очень удивительный пассаж наблюдаем в описании своего отплытия из Яффы в 1103 г. западного пилигрима Зевульфа. Когда его судно уже находилось в районе Акры:
«…внезапно появились пред нашими глазами двадцать шесть Сарацинских судов, принадлежавших адмиралу городов Тира и Сидона, которые с войском направлялись в Вавилон [Каир — прим. редакц.] на помощь Халдеям для войны с королем иерусалимским» [188] (с. 289–290).
Высказанное здесь Зевульфом было бы как-то объяснимо, если описываемые события  происходили бы на территории Африки. В противном случае — полная безсмыслица.
Турок Эвлия Челеби сообщает о территории Египта и его окрестностей, некогда входящих в состав его страны, следующее. Он удивляется величием нашей Волги вот какими удивительными словами (XVII в.):
«Меньше ее река Яик, меньше этой — река Дунай, меньше ее — Шат-эль-Араб [река в Африке, на которой, по утверждению Шильтбергера, стоит Вавилон — А.М.], меньше этой — Эсне и Асуан в Египте, и она (река Волга) даже больше, чем Нил в стране Судан во время разлива» [23] (с. 135).
То есть Нил в Египте, что выясняется, вовсе не протекал. А поименованы существующими там, причем, совсем недавно, иные реки: Асуан, Шат и Эсне. И как нам теперь определить: куда какая из них текла, как располагались моря и города Африки тех времен, когда она была разделена на два материка: Европу и Азию?



Фальсификаторы



Смотрим еще ничуть не менее удивительный факт переноса местности из Ближнего Востока все в ту же Африку. Вот что сообщает Варсонофий, паломник XV века о своем путешествии в Египет. Сначала, очутившись  в Африке, он попадает:
«…в Дамиетту, в землю Сирийскую. И от Дамиетты пошел по реке Нилу вверх к Египту» [43] (с. 344).
Таким же путем по пути в Иерусалим следует из Александрии и три века спустя монах Игнатий:
«Тогда мне отыскали греки корабль пловущь до града аравийска Деммията и яшася пути и дойдохом до него. Сей град состоит в устье Нила реки и прожил я в нем тридцать дней, а потом обретох корабль пловущь до града Иопии (что ныне называется Акра) вшед в корабль и яшася плаванию и достигохом Иопии» [194] (с. 15).
Аравийский град находится в устье Нила. О чем такое говорит?
Только о том, что Аравийский полуостров в те времена находился между Нилом и Красным морем. Причем, как и Иван Лукьянов 70 лет до этого, именно из Дамиетты корабль по иному руслу Нила уходит в какое-то африканское море и следует в Иопию, которую здесь редакция пытается переделать в Акру. Причем, вот уже какой путь назад проделал монах Игнатий:
«обретох я корабль идущь в Египет во град Дамиет и дойдохом до онаго места благополучно и обретох другий корабль аравийский и плаваша Нилом рекою и дойдохом в шестой день в Египет» [194] (с. 24).
Вот еще вариант расположения то ли этой Даммияты, а то ли Дамаска в Египте:
«Нил бо река… разделяется на две части, от них же едина на восток завращается и течет даже до Дамяти, и впадает в море; вторая же завращается на север и течет под Рахит даже до моря…» [36] (с. 138).
Так что и в данном случае есть чему подивиться: Сирия Варсонофия в XV веке оказалась в дельте Нила. Дамята же Григоровича-Барского походит и своим значением, и своим наименованием на столицу этой страны — Дамаск. Находящийся, заметим, не в пустынях, куда его сегодня историки зафуговали, но именно на водных «караванных» путях — только через этот город можно было наиболее просто доставить грузы и пилигримов в Африку.
А вот куда заносит Сирию уже иной путешественник в Святую Землю — Григорович-Барский:
«три на всей вселенной градове большии народом и протяжением суть» [12] (с. 407).
И что же это за города за такие?
Первым, что и понятно поименован Каир, за ним Милан, а за ним Париж. Но вот в какой стране находится первый из них:
«gran Cairo di Siria» [12] (с. 407).
Перевод:
«Египет в Сирии» [12] (с. 407).
И это сообщается уже в 1727 году. Так что все описываемые путешественниками события, что окончательно выясняется, происходили на территории нынешнего Египта. Здесь был и Дамаск, и Каир, и Иерусалим. Здесь же была и Сирия (наша Северия), и Израиль (страна людей, вышедших из рая), и Самария (страна самой РА), и Галилея (страна галлов Лии).
Здесь же, что выясняется, был и Аравийский полуостров. Потому как вот что об арабах (аравах) сообщает путешественник по Египту Барский. Сначала он перечисляет множество обитающих здесь народностей — греков, евреев, турок:
«но Аравов без числа суть, там обо их род и отчество есть» [12] (с. 409).
То есть родина рабов — Аравия, находящаяся между Красным морем и Нилом.
А вот еще. После разлива Нила:
«Егда же напоятся поля и река испадет, тогда сеют пшеницу, риж, боб, сочиво и прочая, яже вся благословением Божиим толь угобзаются, яко всей Аравии от Египта изобиловати…» [12] (с. 409–410).
То есть Аравийский полуостров в те времена включал в себя и огромный город Египет. И вот чем славен и почему столь был огромен в ту пору этот мегаполис:
«Египет есть славен множеством купцев, различними и драгими товары, понеже есть пристанище торговцев, от Индии возвращающихся… вся вещи приносятся через море Чермное, даже в Сувез, а оттуду по земле в Египет» [12] (с. 409).
То есть тот самый канал, который на древних картах якобы направлен из Нила в Красное (Чермное) море, что выясняется, отсутствовал. Потому грузы из Суэца в Каир перевозились на верблюдах. Так зачем тогда при походах в Иерусалим в Александрии приходилось пересаживаться на малые гребные речные суда?
Они, коль соединяющего канала с Красным морем не существовало, поднимали путешественников вверх по течению или Шат, или Асуан или Есне в находящееся в нынешней пустыне Египта внутреннее море. Там-то и находился и остров Крит, и, далее, гора Фавор, и Назарет, и вообще вся страна Галилея, и, далее, Иерусалим, и гора Ливан и снабжаемые водами Иордана огромные моря-озера: Генисаретское и Тивериадское. Это именно к ним, следуя пересказу все того же Барского, уже в его времена чуть ли ни под страхом смерти не пускали паломников захватившие эту страну турки. Причем, арабам (или местным неграм хананеям) они разрешали донага обирать всех тех путешественников, которые самовольно отправлялись к Иордану:
«Обичай же ходящим на Иордан идти нощию… понеже днем ходят семо и овамо Арапи, и тогда ради отнюдь невозможно шествовати: не яко убивают, безчестне приводят в Иерусалим к судии и той налагает (аще за Гречина) вину на монастырь патриарший талярей 50 за главу; аще ли Арменин, аще Римлянин, или ин кто, туюжде платит вину» [12] (с. 369). 
То есть к Иордану, как это ни выглядит странным, никого из иностранцев почему-то не пускают. Что за секретный объект, охраняемый столь сурово, там мог находиться?
Во времена Барского, а это середина XVIII в., вовсю шла подготовка с переносом Святой Земли в нынешнюю Палестину. Именно по этой причине пострадал и наш Патриарх Никон, когда задумывал устроить у себя в Новом Иерусалиме точнейшую природную карту именно Древней, а не подготавливаемой масонами Новой Палестины. Царя же Алексея курировали масоны, аккурат стоящие во главе переноса Палестины на иное место. В то время именно за свою адову работу по уничтожению наших святынь на Святой Земле Наполеон Бонапарт получил высшую награду масонства:«“…в Египте он тайно встретился с руководителями загадочного братства Луксор, которые хранили самые сокровенные знания египетской магии и с которыми поддерживал контакты Калиостро.
В архивах верховного штаба ордена Розенкрейцеров в Сен-Жозе, Иллинойс (США — Ю.Г.), сохранилась хартия, подтверждающая, что Наполеон получил высшую степень этого ордена — степень Императора” (Серж Ютен “Невидимые правители и тайные общества”)» [25] (с. 70).
И вот как этот нами теперь рассматриваемый ларчик открывается:
«К масонству египетского обряда относилось “Герметическое братство Луксора”…» [44] (с. 261),
в котором Бонапарт добился избрания его в императоры, и корни которого:
«…уходят в иррегулярное масонство “Мемфис-Мицраим”, масонские ложи Германии XVIII в., а также группы сексуальной магии… оккультизма и сатанизма…» [44] (с. 261).
А «Мемфис Мицраим» — это организация Ротшильдов-Рокфеллеров. Как раз именно той части финансовой олигархии банкиров, которая сегодня рвется к власти над уже практически  поверженным ею миром.
Но сегодняшняя ее победа ковалось в прошлые века. И вот когда еще самый первый очень крупный масон попадает в Россию. В свите Лжедмитрия I в Москву въезжает масон алхимик Михаил Сендивогий. Понятно, он прикрывается какими-то иными своими якобы придворными обязанностями. Но вот когда выясняется — кем он является на самом деле:
«Впервые имя алхимика было открыто в 1613 году, когда три его работы под общим названием Tripus Chymicus Sendivogianus были изданы в Страсбурге…
Умер Сендивогий в 1636 году. Но образ величайшего алхимика “Эпохи розенкрейцеров” пережил его и сделал его труды особенно знаменитыми… Михаил Сендивогий мог послужить прообразом для Кристиана Розенкрейца… [ведь] он определенно был тесно связан с истоками розенкрейцерского фурора, что охватил Европу в начале XVII столетия…» [45].
Интересный факт из биографии Сендивогия: в Чехии несколько лет жил и работал очень известный алхимик сатанист Джон Ди. Так вот, уже Михаил Романов приглашает к себе на службу его сына:
«…на девятом году своего правления (1621) царь Михаил Федорович пригласил к себе на службу “архиатра” Артура Ди — сына того самого Джона Ди [алхимика при дворе английской королевы Елизаветы — А.М.]. Артур, не долго думая, согласился и приехал. Он пробыл (под именем Артемий Иванович Диев) при дворе Русского государя почти десять лет, написав в 1629 году “Химический сборник”, где крайне традиционно, в отличие от трудов своего отца-чернокнижника, изложил основы алхимии» [46] (с. 281–282).
«В 1965 году в Кембридже на английском языке вышла работа Н.А. Фигуровского The alchemist and physician Arthur Dee (Artemii Ivanovich Dii) [Figurovski N.A. The alchemist and physician Arthur Dee (Artemii Ivanovich Dii). [Journal of Society for the Study of Alchemy and Early Chemistry, Vol. XIII, No. 1, February 1965], где рассказывалось о деятельности Артура Ди в Московии в качестве придворного алхимика Михаила Романова» [47].
«Артура Ди на посту лейб-медика царя Михаила Федоровича сменил Венделин Сибеллиста, известный как друг Иоахима Морсия, который, в свою очередь, был ближайшим другом Иоганна Валентина Андреа, автора розенкрейцерских манифестов» [46] (с. 266).
А, конкретно, главного из них: «Химической свадьбы Христиана Розенкрейца в году 1459».
Вот как отзывается о нем Бишинг, автор перевода «Известия о поездке в Россию Вольдемара Христиана Гильденлеве, графа Шлезвиг-Гольштинского, сына датского короля Христиана IV от Христины Мунк, для супружества с дочерью царя Михаила Федоровича, Ириною»:
«Винделин Сибелиста, Comes palatinus Caesareus, много лет бывший Царским Врачом в Москве» [48] (с. II).
И вот кем был, что выясняется, этот Сибеллиста:
«Один из тайных манифестов, написанных Андреа, был напечатан в количестве 12 экземпляров и отдан Морсию для передачи “самым надежным людям”. Сохранился дневник Морсия, в котором он скрупулезно отмечал — кому передал экземпляры манифестов (это был самый первый круг европейских розенкрейцеров). Под девятым номером в списке значится Венделин Сибеллиста, в дальнейшем — лейб-медик русского царя…» [46] (с. 266).
Что подтверждается, как видим, многими письменными источниками. Вот очередной из них:
«В 1634 г. 14 августа приехали в Москву голштинские послы Филипп Крузиус и Отто Брюггеман. 19 августа, быв у государя, они подали от князя Фридерика грамоту (от 26 августа 1633 г.) верящую о себе, а 22 сентября на конференции вручили боярам другую от него же грамоту (от 9 октября 1633 г.), обещавшую присылку, по требованию государя, доктора Венделина Зибелиста» [49] (с. 6).
То есть не кто-то там вероломно подсунул правящим Романовым, Филарету и Михаилу, входящего в круг высшего розенкрейцерского посвящения алхимика чернокнижника, но был прислан он исключительно по требованию этого странного масонского царского тандема, с помощью коварства и интриг захватившего наследственный трон Русских Царей.
«Подобно Артуру Ди, Сибеллиста пользовался особым доверием Михаила Федоровича» [46] (с. 266).
То есть страной правил этот наш всенародно избранный монарх, наложивший на этот народ сверх всего прочего еще и клятву, что выясняется, с помощью высокопосвященного масона, откомандированного в Москву братьями розенкрейцерами.
Но и покинув страну, этот алхимик не теряет связь с Романовыми:
«В 1642 году Сибеллиста возвращается в Европу, но продолжает служить политическим представителем русского царя.
В 1655 году Венделин Сибеллиста в Вольфенбюттеле издает справочник по герметическим наукам “Manuale Hermeticum”, в котором впервые публикуется “алхимическое завещание” Джона Ди. В своих примечаниях Сибеллиста пишет, что лично получил это завещание из рук Артура Ди в Москве.
В Вольфенбюттене Сибеллиста служил лейб-медиком герцога Августа. Там же, по странному совпадению, проживал и Иоганн Валентин Андреа, автор розенкрейцерских манифестов (Сибеллиста неоднократно оказывал ему врачебные услуги)» [46] (с. 266–267).
Но на самом деле ничего странного в том «совпадении» нет. Просто круг замкнулся: Романовы — Валентин Андреа — автор масонского манифеста «Химической свадьбы Христиана Розенкрейца в году 1459»!!!
Связи с масонством царствованием Михаила вовсе не ограничились:
«Следующие свидетельства связаны уже с правлением Алексея Михайловича, которому свои услуги предлагал голландский алхимик Фон-дер-Гейден» [46] (с. 282).
Со временем его сменяет такой же масон. На этот раз некий Андреас Энгельхарт из Кельна, который место царского придворного лекаря:
«…занимал на протяжении десяти лет, с 1656 до 1666 года. Энгельхарт известен тем, что состоял в переписке с одним из крупнейших покровителей розенкрейцеров — курфюрстом Августом Ангальским.
Далее предоставим слово Карлосу Гили, голландскому историку — нижеследующая цитата из его сочинения “Розенкрейцеры в России в 17-м и 18-м веках”:
“Ближайшим другом Энгельхарта был старинный приверженец розенкрейцеров Кристиан Хирш, поверенный Иоганна Арндта и автор труда «Gemma Magica». Благодаря этим дружеским связям Энгельхарт являлся, без сомнения, одной из самых влиятельных фигур теософского движения Европы. Так, за два года до своего отъезда в Москву он был призван участвовать в качестве арбитра в споре между хилиастами и теософами Амстердама…
Когда в 1664 году царь Алексей Михайлович попросил его истолковать появление за год до этого кометы, Энгельхарт ответил многословным трактатом на латыни, в котором просто повторил многие астрологические постулаты розенкрейцеров. Он процитировал из Гермеса Трисмегиста положение о соответствии верха и низа…”» [46] (с. 267–268).
Контактирование царей из династии Романовых с руководителями европейского масонства, в те времена главными во всем мире чародеями-алхимиками — вызывателями бесов, является делом постоянным — на протяжении более полувека!
А потому и следующее упоминание все о тех же связях вовсе не выглядит чем-то необычным. В 1663 году Алексей Михайлович:
«…требует “во Гжельской волости для аптекарских и алхимских судов приискать глины”. На поиски же был послан из Москвы “аптекарских и алхимских судов мастер Пашко Птицкой”. Хорошо известно, что в это время при Аптекарском Приказе уже в достаточной степени обретались алхимисты и алхимического дела ученики» [46] (с. 282–283).
Но и во времена короткого царствования Федора Романова с посещениями иностранными масонами Москвы ничего не меняется:
«В 1676 году новый царь Федор Алексеевич приглашает Энгельхарта в Москву…»  [46] (с. 268).
Так что чужебесие, вовсю развернувшее свою сатанинскую работу во времена первых Романовых, просто шокирует (более подробно тему масонства первых Романовых см.: [245] или на сайте www.alekmart.ru «Патриарх Тушинского вора»).
Подытоживая рассматриваемую тематику, следует лишь констатировать, что:
«Связка Джон Ди – Артур Ди – Михаил Романов требует еще дополнительных рассмотрений, но уже сейчас понятно, что клятва, данная русским народом в 1613 г., скорее всего, была предана в самом своем истоке. Ведь бывает и такое предательство, когда господин предает своего слугу» [50].
А между тем, по определению И.С. Аксакова:
«Самодержавие, учреждение вполне народное; отрешенное от народности, оно перестает быть русским самодержавием и становится абсолютизмом» [51] (с. 24).
Так что после выявления причастности к религии Наполеона Бонапарта первых Романовых становится понятно, что клятва русскому народу в верности была нарушена этими монархами уже в тот самый день, когда на святую землю Московии лишь еще ступила в самый первый миг нога алхимика чернокнижника Артура Ди. Уже в этот момент о клятве монархам, впустившим к нам в дом сатаниста, заикаться более не следует. Если же это сотрудничество Романовых продолжить и всеми иными вышеперечисленными масонами, приглашенными в качестве смотрящих самими же Романовыми в Москву, то становится понятно, что бывает и такое предательство, когда сам господин предает своего слугу.
Потому-то и наша история была переиначиваема немцами, впущенными сюда этими масонствующими правителями. Потому-то и возникают вдруг неожиданные противоречия между Патриархом Никоном, уже было начавшим воссоздание Святой Земли в Новом Иерусалиме под Москвой, и царем Алексеем Михайловичем, связанным с масонами обязательствами, не позволяющими перечить их планам. А в планах этих появилось возведение новой Святой Земли на Ближнем Востоке. Вот по этой-то причине и произошел всем сегодня известный конфликт, закончившийся расколом.
И пусть многое масонам удалось подогнать под некогда давно усвоенные нами наименования городов, гор и рек, но самым бросающимся в глаза объектом, который ну никак не мог объединять старую и новую Святые Земли, все так по-прежнему и продолжали оставаться гигантские озера. Они совершенно не вписывались в те маловразумительные лужи, которые находятся в нынешней Палестине. Потому уж в эти края, то есть в долину реки Иордан, паломников категорически запрещено было пускать. Но турки, что и понятно, на этих запретах делали деньги. Однако ж свидетельств огромности озер в эту эпоху уже нет.
Следуя идее всего вышеописанного вполне резонно задаться вопросом: а не является ли осушение здесь некогда существовавших морей делом вовсе не стихийным, а именно рукотворным? Подготовка к их дальнейшему осушению уж слишком бросается в глаза.
Уход мусульман из Иерусалима быа все же вынужденным — в городе к тому времени уже перестает давать драгоценнейшую влагу последний ее источник — Силоамская купель. После чего держать здесь постоянно мусульманский гарнизон становится очень накладно, а отдавать эти места пустынножителям — сатанистам нет никакого резона. Потому у захвативших наши святыни врагов остается лишь один вариант оставить свою руку на горле попавшего к ним в полон Православия. Это перенос Святой Земли в более подходящее для туристического бизнеса место.
Что они, судя по всему, и производят в конце XVIII – начале XIX вв.



География земли обетованной



Рассматриваем еще один очень интересный вариант проникновения на Святую Землю. Вот что сообщает о другой, сухопутной дороге Трифон Коробейников, посетивший Иерусалим в 1583 г. Начинается она от острова Крит:
«От сего острова дорога, ведущая к Иерусалиму, еще разделяется на две части, из коих одной можно достигнуть Иерусалима морем, а по другой через город Дамаск сухим путем» [30] (с. 8).
Как можно вообще куда-либо на материк проникнуть с острова Кипра, отстоящего от материка на 130 км сухим путем — не понятно. И разъяснится это недоумение лишь единственным — Кипром поименован один из островов во внутреннем море на нынешней территории Египта. Взгляните на карту Африки, и вы увидите его очертания среди окрашенных в зеленый цвет территорий высотой до 200 м над уровнем моря в районе 29; северной широты и 29; восточной долготы.
Вот каковы его размеры. Барский:
«Остров бо Кипрский есть зело велик: окрест вся земли имать семьсот и пятьдесят миль» [12] (с. 280).
Но вот что вроде бы и о нем же сообщается в IX в. географом, описателем климатов, Агапием Манбиджским:
«Кипр, окружностью в триста пятьдесят миль» [39] (с. 131).
То есть разговор в обоих случаях явно идет о разных островах.
А вот что сообщает о Древней Греции Полибий:
«Пелопоннес имеет в окружности, если не считать заливов, четыре тысячи стадий» [137] (гл. 12).
То есть что-то порядка 20 км. Карлик какой-то в сравнении с Пелопоннесом нынешним — европейским. И вообще в данном вопросе встречается множество несовпадений размеров. Да и как эти размеры могут совпасть, если рассказы в разных случаях идут о совершенно иных континентах?
Вот еще различие. О добыче на Кипре ладана мы что-то не слыхали. Однако же дьякон Зосима свидетельствует, что на Кипре:
«родится черный ладан, он выпадает в июле и августе росою. На горах этих растут небольшие деревья, низкие, как трава. С этих деревцев и собирают ладан» [178] (с. 314).
И вот каким является путь от того древнего большого Кипра в сторону Иерусалима:
«…от Кипра к Дамаску дорога лежит через каменистые горы и глубочайшие рвы…  От Кипра до города Дамаска, который турки называют Шам… расстояния 150 верст» [30] (с. 9).
От Кипра до Дамаска, если взглянуть на карту, 250 км. Но это лишь в том случае, если лететь туда на самолете. В случае же обхода стороной Ливанских гор, это расстояние чуть ли ни удвоится. Так что устраивать поименованная Трифоном цифра могла лишь не сильных в географии лжеисториков начала XIX века. Нас она не устроит. А потому говорится здесь вовсе не о Дамаске нынешнем, но о столице той Сирии, которая находилась в нижнем течении Нила.
А вот еще достаточно удивительные подробности о продвижении паломников в Святую Землю:
«От Дамаска до горы Фаворской (гора Фавор, называемая арапами Тур…) 240 верст [на наших картах это расстояние вдвое меньше — А.М.], а от Фаворской горы до Иерусалима 150 верст [на наших картах и это расстояние вдвое меньше — А.М.], из числа коих половину переходят пешком, а другую переплывают на судах до самого города Вифсиады, от которого уже сухим путем достигают города Яфы, что в Апостольских деяниях называется Иоппиею» [30] (с. 10–11).
Причем, редакция уточняет:
«Город Иоппия или Яфа, стоит на самом берегу Средиземного моря… Воду употребляют из кладезей, коя для удаления жажды неприятна, а притом несколько и вредоносна» [30] (с. 11).
То есть практически такая же, как и в Александрии. Так что и здесь когда-то было дно соленого моря, а потому и вода в колодцах соленая. Вот и проложим для себя этот маршрут по карте: Крит – Дамаск – север Тивериадского озера (Вифания) – Яфа на берегу Средиземного моря.
Что за чушь собачья? Зачем по горам лазить, если здесь по морю до этой самой Яфы с Кипра по прямой втрое быстрей? Зачем мазохистам этим самым через горы километры накручивать? Неужели же эти сумасшедшие путешественники на карту в своих странствиях за почти две тысячи лет путешествий и взглянуть ни разу так и не пожелали?
Да нет: с пилигримами-то как раз все нормально — они знали, куда шли. Просто фальсификаторам после изобретения своей лжеверсии ну никак невозможно было всем прекрасно известный путь в Святую Землю переориентировать в нынешнюю Палестину. Потому-то и блуждали, буквально, в трех соснах в их интерпретациях путей паломничеств пилигримы — наиболее грамотная часть населения земли тех времен.
Вот еще удивительнейший пересказ путешествия в Иерусалим. На этот раз из Скандинавии. В «Дорожнике» аббата Николая вот как обрисовывается это «сухопутное» путешествие (XII в.):
«От Кипра два дня морского пути до Акрсборга (Акра, совр. Акко), он находится в Йорсалаланде. Далее идет Кафарнаум (библ. Капернаум, совр. Атлит), раньше он назывался Толомаида (Птолемаида). Затем Кесарея, затем Яффа… Затем Аскалон, он стоит в Серкланде... А на восток от Акрсборга находится Сюр (Сур, совр. Тир), затем Сет (Сидон, совр. Сайда), затем Трипулис (Триполис), затем Лик (Лаодикия). Там есть морской залив, который мы называем Антекьо-фьорд (залив Искандерон). Там в глубине залива находится Антиохия, там апостол Петр основал патриаршую кафедру. Все эти города находятся в Сюрланде (Сирия)» [186].
Да, с нынешними картами полное несоответствие.
А вот еще такого же плана нескладушка. Трифон Коробейников со компанией вот каким образом из Иерусалима попадает на Синай. Он и его сотоварищи из Иерусалима:
«…предприняли путешествие через Египетскую страну на гору Синайскую…» [30] (с. 70).
Они что, вновь спятили? Они какие-нибудь «новые русские»? У них деньги лишние, чтобы лишний раз на яхте покататься?
Нормальным выглядит лишь следование на Синай, находящийся где-то вблизи горы со стороны Египта, из избранного нами за изначальный пункт маршрута Асуан. В противном же случае ученейшим человеком своего времени сообщается какая-то очередная глупость.
Все это фантазии или фантазиями являются те истории по истории, которые нами успешно усвоены к сегодняшнему дню?
 Трудно сказать. Но факт остается фактом — уж больно много несовпадений: как с текстами Библии, так и с иными источниками возникло при переносе заинтересованными в том силами Святой Земли в нынешнюю Палестину.
Вот еще любопытнейший момент посещения Святой Земли. На этот раз свидетельствует оказавшийся на Ближнем Востоке в 1465–1466 гг. купец Василий.
Египет в его пору, что нам впервые кажется удивительным, но повторенным дважды, после Варсонофия еще и Василием, теперь вовсе не вычурным и невозможным, представляет собой не страну, а лишь город:
«Египет город очень великий, в нем четырнадцать тысяч улиц… в некоторых улицах домов по пятнадцать тысяч, а в иных улицах насчитывается и до восемнадцати тысяч дворов. Да на всякой улице по торгу по великому» [52] (с. 357).
Все то же подтверждает и Трифон Коробейников:
«Древний Египет, а ныне называемый Каир, будучи окружен Нилом, стоит на месте ровном, веселом и плодоносном» [30] (с. 90).
То есть в низовьях реки Нил располагалась в те времена Сирия, а вот Египет представлял собой какой-то фантастически огромный город, месторасположение которого указывается на месте нынешнего Каира, что находится несколько выше дельты Нила. Это место никак не перепутать с каким иным — именно у этого города располагаются рукотворные, как сообщает Коробейников, горы — знаменитейшие египетские пирамиды.
Здесь требуется дополнить рассказ и тем, что вода сюда поступала не только из нынешнего Нила, но, в том числе, и из находящегося вплоть до недавнего времени огромного озера на территории Чада и Нигера. Еще одно русло могли образовывать воды, стекающие с ледников, некогда располагавшихся на горе Марра (3 088 м) в Судане.
Вот очередное описание морей и озер разбираемой нами местности со слов арабского картографа ал-Бакуви:
«ОСТРОВ ТИННИС [Остров Тиннис — полуостров, вдающийся в озеро Тиннис со стороны моря у устья Нила — прим. ред.] — остров невдалеке от берега, между Фарамой и Думйатом, посредине озера, отделенного от великого моря. Между ними — длинная полоса суши. Это остров между двумя морями. Начало этой суши близ Фарамы. Там, в местечке, называемом ал-Карбадж, есть пролив, откуда поступает вода великого моря в озеро Тиннис. [Вода] проходит между великим морем и озером Тиннис и течет по этой суше [на расстоянии] трех дней [пути] — приблизительно до Думйата, а там — другой пролив. И вода поступает из великого моря в озеро Тиннис. Близ этого пролива воды Нила вливаются в озеро Тиннис. Длина озера достигает [расстояния] одного дня [пути], ширина — половины» [70] (с. 40).
И все это на севере Африки. То есть все в той же Северии.
Заходим в эту нами рассматриваемую Сирию еще раз. И вновь со стороны африканской, а не ближневосточной Сирии:
«Город Дамаск очень большой… Река большая Барада (В оригинале ошибочно названа Евфрантом — прим. редакции) сквозь город протекает, ее вода разведена по всем дворам, торгам, улицам и караван-сераям, эта же река проведена по селам и пашням. Торгов много, и бань очень много» [52] (с. 355–356).
В нынешнем Дамаске никакой реки нет и в помине. А вот купец Василий, напротив, сообщает о какой-то очень уж большой реке, используемой горожанами для многих нужд. В том числе и для бань, наличие которых уличает присутствие в этом городе пользующегося данного рода сооружениями лишь единственного человека на всей земле — русского. Причем, большая река эта поименована Евфратом. Редакция, правда, увещевает, что Евфрата там быть не могло.
Да, в окрестностях нынешнего Дамаска и действительно — не могло. Но тогда зададимся вопросом — где же находился описываемый Василием достаточно не маленький, но один из величайших городов того времени — Дамаск? Что, наш Василий, в Зазеркалье каком побывал, или все же в конкретном городе, который в точности и описывает?
Но и за несколько веков до Василия (1175 г.) Гергард тоже видит Дамаск на большой полноводной реке:
«Дамаск… имеет проточную воду, источники, водопроводы извне, а внутри водою снабжены различные места и отдельные дома… жители имеют, и вне, и внутри воды сколько угодно, как в земном раю» [65] (с. 449–450).
То есть тот город от нынешнего отличен самым главным: обилием воды.
Вот еще интересный момент путешествия Василия:
«От Дамаска три дня пути до Яковлева моста... через реку, которая течет из Черного моря в Тивериадское озеро» [52] (с. 356).
Редакция вновь поправляет путешественника, с ее точки зрения безграмотного купчишку:
«В оригинале ошибка: речь идет о реке Иордан» [52] (прим. 18 к с. 356).
Однако эта якобы ошибочка, где путешественник в столь дальние земли якобы заблудился в трех соснах, принадлежит не кому иному, как посланнику самого Великого Князя с каким-то тайным поручением к мамелюкам, по тем временам захватившим Египет:
«Имеются некоторые основания предполагать, что гость Василий и Василий Мамырев, который в 1470 г. был назначен Иваном III дьяком посольского приказа, — одно и то же лицо» [52] (с. 351).
Но никакой ошибки, как мы определяем, у грамотнейшего человека тех лет, Василия, в том числе и за свой отчет по путешествию получившего чин стольника при Великом Князе, нет и быть не может. Причем, место, указываемое им, где находился мост через реку, соединяющую Черное море (40 км в диаметре) с Тивериадским морем-озером, слишком известное, чтобы его нельзя было привязать к истории Древнего государства Израиль: 
«На этом мосту Яков боролся с ангелом, тут же, вблизи моста, на левой стороне, дом Якова» [52] (с. 356).
Вот отчего данная местность именуется — Израиль.
Озеро же Генисаретское здесь поименовано морем Черным. То есть даже не в Месопотамии, как считает В.В. Макаренко, следует искать Древнюю Русь, но в Африке — на берегах, реках и озерах могучего Нила, некогда вторым своим руслом образующим знаменитое Междуречье. То есть всеизвестный, защищенный от внезапного нападения сухопутных варваров, Русский остров. Именно здесь находился главный город Сирьской Месопотамии, что самое важное,  стоящий на реке Евфрат, — Дамаск. Причем, похоже, что уж две реки, из четырех, текущих из земного рая, находятся именно в рассматриваемой нами местности. Но Тигр и Евфрат, судя по всему, сегодня объединили в одну. Причем, с достаточно серьезно измененным руслом. И назвали ее Нил. Его водами, похоже, утопили древнейшую часть Палестины и смыли Содомское море, навсегда изгладив саму идею о его местонахождении.
Далее, пишет Василий:
«А от Яковлева моста… до Тивериадского озера один день пути» (там же).
А от Дамаска до Яковлева моста, что также сообщает автор, три дня пути. То есть и здесь свидетельства Василия, ну, никак не вписываются в предоставленную нам картографами схему, так как от современного Тивериадского озера до современного Дамаска, по прямой, 200 км. То есть проходить здесь потребуется даже не по 65 км в день, но, если учесть пересеченность местности, много и того более.
Так что и здесь видим серьезнейшую неувязочку действительного маршрута по Святой Земле с нынешним маршрутом, изобретенным лжеисториями.
Далее путь Василия простирается через Газу в уже упомянутый выше гигантский город Египет с 14 000 улиц. И куда же это он направляется?
Так ведь в Палестину. Причем, сам Василий вовсе не сообщает, что он в это время движется обратно. Но, если взглянуть, на нынешнюю карту, это выглядит именно так: пройдя Египет, он следует в Хеврон, затем в Вифлеем, затем в Иерусалим.
То есть Египет, иными словами, находился где-то на пути его следования из Дамаска в Иерусалим.
Дамаск же является столицей Сирии. Именно той, заметим, которая находилась где-то на севере нынешнего Египта. На реке Евфрат, которая вытекала из внутриафриканского моря, именуемого Нашим или Средиземным. А потому город этот имел столько много воды. Египет же находился выше по течению Нила, откуда Василий и следовал по маршруту Хеврон-Вифлеем-Иерусалим.
Еще один момент очень характерного отличия старого и нового Иерусалима:
 «A хлеб во Иерусалиме сеят около Филиппова заговенья, а поспевает к Св;тлому Воскресению» [9] (л. 129 об.).
То есть хлеб сеют зимой. Где это возможно?
Опять же, исключительно в Африке. Удивительно?



Все вместе взятое и нами подробно разобранное информацию Андрея Степаненко об изначальном местонахождении Иерусалима в Африке подтверждает более чем внушительно.
Апокалипсис же Иоанна Богослова закрепляет наше предположение куда как еще более надежно:
«…Содом и Египет, где и Господь наш распят» [Откр; Апок 11, 8].
То есть местом распятия Иисуса Христа, что поясняет Иоанн Богослов, является город, находящийся в Египте.
Как это утверждение проверить?
Дело в том, что слова Апокалипсиса ни в какой проверке вообще не нуждаются. Это эталон. Вот какой фразой завершается данная книга, не обнаруженная ни в греческом, ни в еврейском текстах Библии:
«…если кто отнимет что от слов книги пророчества сего, у того отнимет Бог участие в книге жизни…» [Откр; Апок 22, 19].
Потому-то никто и не посмел не то что вымарать, но и позволить вымарать столь удивительно сегодня странно звучащее  утверждение о местонахождении Голгофы и Содомского моря в Египте. То есть в Африке, вместо всеобще сегодня признанного Ближнего Востока.
Однако ж с уничтожением артефактов, обозначающих контуры земли некогда обетованной нам Богом, все обстояло куда как много печальнее Апокалипсиса Иоанна Богослова. И все потому, что у России, кроме ее армии и флота, никогда не было друзей. Врагов же всегда было в преизобилии. 



Причины переноса Святой Земли



По какой же причине страны Запада столь легко пошли на подлог — утопили, взорвали, стесали и расхитили наши святыни ?
Когда Даниил паломник поставил лампаду от всей земли Святорусской в ночь на Великую Субботу у Гроба Господня, то вместе и с двумя иными кадилами православных — от греческой церкви, и от монастыря Саввы:
«Благодатью Божьей тогда зажглись все эти три кадила. А католические кадила были повешены вверху, и ни одно из них не возгорелось» [4] (с. 251); [75] (с. 37).
И три с половиной века спустя, уже во времена Ивана Грозного, практически то же свидетельствует Василий Позняков:
«…христианская [православная — А.М.] лампада на Гробе загорелась посреди всех лампад, а из других лампад ни одна не загорелась» [110] (с. 478).
И так было всегда. Интересно, могло ли такое положение вещей устраивать Запад?
Вот что говорится о том, почему именно православные получают Благодатный Огонь:
«В 1099 г. Иерусалим был завоеван крестоносцами, римская церковь и местные градоночальники почитая Православных за вероотступников, смело принялись попирать их права. Английский историк Стивен Рансимен приводит в своей книге повествование об этом летописца западной церкви: “Неудачно начал первый латинский патриарх Арнольд из Шоке: он приказал изгнать секты еретиков из принадлежавших им пределов в Храме Гроба Господня, затем он стал пытать православных монахов, добиваясь, где они хранят Крест и другие реликвии… Несколько месяцев спустя Арнольда сменил на престоле Даймберт из Пизы, который пошел еще дальше. Он попытался изгнать всех местных христиан, даже православных, из Храма Гроба Господня и допускать туда лишь латинян, вообще лишив остальных церковных зданий в Иерусалиме… Скоро грянуло Божье возмездие: уже в 1101 г. в Великую Субботу не совершилось чуда сошествия Святого Огня в Кувуклии, покуда не были приглашены для участия в этом обряде восточные христиане. Тогда король Балдуин I позаботился о возвращении местным христианам их прав» [201].
Так были посрамлены католики. С тех пор Благодатный Огонь принимает исключительно Православный Патриарх.
Но после католиков овладеть храмом Воскресения Христова пытались и армяне. Как-то в Великую Субботу они подкупили турок и не пустили в храм православных, а потому Благодатный огонь вышел тогда через колонну, где молились православные. Происходили же описываемые события, как сообщает в 1830 г. монах Стефан (в миру Серапион), достаточно недавно — за некоторое время до его посещения Иерусалима:
«…Турки будучи подкуплены Армянским Духовенством, в великую Субботу… изгнали Греческое Духовенство из Храма Воскресения Христова, а Армянский Патриарх со своим Синклитом был оставлен в оном, чтоб предвосхитить благодать сию, раздать всем иноверцам и тем посрамить исповедание Греческия Церкви. Но Греческий Митрополит  со всем Собором в полном облачении, находясь  вне Монастыря, на северной  стороне оного, близ трех мраморных столпов, в обыкновенное время благодатного огня сошествия молился со слезами Спасителю мира; и десница Божия, неистощимая в чудодействиях для прославления Греческия церкви, которая чисто хранит Его Святое учение, посылает грозную тучу и сильный гром, который первым своим ударом всех привел в ужас, потряс храм и разразил в длину из тех трех столпов средний, из трещины коего явился ожидаемый благодатный огнь. Сим совершилось чудо, оправдавшее православие Греков и обязавшее самих треклятых… Армян к выполнению условий, сколько жестоких, столько и гнусных: или лишиться жизни, или есть человеческий кал, приготовленный ими в большем каменном корыте для Греков, если бы сии остались посрамленными. В  память сего знамения, всенародно явленного Богом для утверждения Православия Греческия Церкви, Турками над трещиною столпа прибита надпись: АРМЯНЕ КАЛОЕДЫ, и упомянутое, уже пустое, корыто с деревянною ложкою находится возле оного в целости» [174].
Игумен Серапион, два раза посетивший Иерусалим в середине XIX в., вот что сообщает о том богослужении. Когда армяне захватили храм:
«…сам Патриарх, так и все стояли со свещами, имели надежду — хотя от армян в окно получить благодать. Но Господь восхотел другое устроить и показать истинную веру <…> Уже пришло время, в которое сходит благодать, но ее нет, армяне испугались, начали плакать и просить Бога, чтобы послал им благодать, но Господь не услышал их. Уже полчаса прошло и более, а св. света нет. День был чистый и красный. Патриарх сидел к правой стране. Вдруг ударил гром, и на левой стране средняя колонна мраморная треснула, и из трещины вышел огонь пламенем. Патриарх встал  и зажег свои свещи, и от него зажгли все православные христиане <…> Армяне внутри у Гроба Божия ничего не получили, остались с одним стыдом. Паша Иерусалимский и прочие турецкие начальники весьма вознегодовали на них, хотели их всех изрубить, но убоялись Султана; только наказали тяжко: говорят, давали каждому есть разной нечистоты при выходе из храма» [175] (с. 138–139).
Однако ж и от турок здесь также свидетельство осталось. Вот какие детали к сообщению игумена Серапиона и монаха Стефана приплюсовывает Григорий Ефимович Распутин, посетивший в своих паломнических экспедициях в том числе и Святую Землю:
«…на паперти в колонну Благодать сошла, и один турка плюнул в колонну, и там зубы его остались…» [26] (с. 536).
Но вот что о практически таком же случае, произошедшем за полтора века до этого, но в старом еще Иерусалиме, сообщается в святоотеческой литературе:
«В 1538 году, при переходе контроля над храмом Гроба Господня от египетских султанов к турецким султанам, армянские священники договорились с турецкими властями Иерусалима о передаче права получения Благодатного огня представителю Армянской Церкви, но молитвы армянских священнослужителей не были услышаны. Православного патриарха со священнослужителями (в 1539 году) в Великую Субботу даже не пустили в храм. Они стояли перед закрытыми дверями храма с внешней стороны и также обращались ко Господу с молитвами. Внезапно послышался шум, колонна, находящаяся слева от закрытых дверей храма, треснула, из нее вышел огонь и зажег свечи в руках у Иерусалимского патриарха. Турки немедленно выгнали армянских священников из Кувуклии, и с 1539 года никто больше не оспаривал и не делал попыток получать Благодатный огонь в обход Иерусалимского православного патриарха» [199].
Вот как описывает эту историю священник Лукьянов:
«И на том столпе язва великая разселася, болши аршина вышины, подобно тому как громом древо обдерет. А сказывают, что ис того столпа в Великую субботу вышел огнь из церкви тем столпом, так он от того разселся.
Мы же про тот столп у грек спрашивали, так они нам сказывали: “Над етем-де столпом бысть знамение великое… Пришед-де армяне к паши да и говорят так, что: "Греческая-де вера неправая. Огнь-де сходит не по их вере, но по нашей. Возми-де у нас сто червонных, да чтоб-де нам службу петь в Великую Субботу. А грек-де вышли вон из церкви, чтобы-де они тут не были, а то скажут: «По нашей-де вере огнь с небеси сшел»". И турчанин облакомился на гроши, и оболстился на болшую дачу, да грек и выслал вон из церкви. Потом турчанин отпер церковь и пустил армян в день Великия субботы. И митрополит греческой со християны стоял у столпа, у места царицы Елены, где она жидов судила, а то место вне церкви. И митрополит стоял у Великой церкви у того столпа, и плакал, и Богу молился. А армяна в Великой церкви в те поры по своей проклятой вере кудосили, и со кресты около предела Гроба Господня ходили, и кричали: "Кирие элей-сон!" — и ничто же бысть.
И как будет час 11, сниде огнь с небеси на предел Гроба Господня, и поигра, яко солнце к воде блескаяся, поиде ко вратом Великия церкви, а не в предел Гроба Господня. И тамо не во врата поиде, но в целое место сквозь стену, столп каменной. И разседеся столп, и выде огнь ис церкви пред всем народом, что гром велик шумом загремел. Тогда весь народ из церкви вышел на тот позор, смотреть таковаго чюда, где огнь поидет. И огнь пошел по мосту, что вне церкви, и дошед до того места, где митрополит стоит со християны и на коем столпе стоит кандило с маслом древяным без огня, только фитиль плавает. И пришед огнь к столпу, потом загореся греческое кандило.
И когда турчанин увидел такое чюдо, и в те поры турчанин сидел у Великой церкви у великих врат, кой дань збирает на турка, — и увидел турчанин такое чюдо, закричал великим гласом: "Великъ Богъ христианской! Хощу бытии христианином!" Тогда турки, ухватя, стали его мучить. И по многом мучении, видя его непокаряющася, потом склаша великий огнь противу того столпа, где кандило с маслом загорелося, и тут ево спалиша. А когда он во огни стоял на коем камени, и на том камени стопы его все, что на воску, вообразишася. И тот камень и доднесь в том месте лежит. А столпы оба стоять на показание: тот, что у врат, с разсединою; а тот, что у царицына места, черен весь, дымом от огня опален. Такое-то чюдо было!”» [9] (л. 117–118 об.).
Упоминание об этом турке имеется и в рассказе Барского:
«Армени же посрамишася. Видев же сие един от знаменитых турчин, велия (рече) вера есть христианская, и верова в Христа. Абие же от иных махометан похищен бысть и спален, в очесех всего народа, пред церковию» [74] (с. 7).
В нынешней же церкви Гроба Господня, что сразу бросается в глаза, этого второго столба, с отпечатками ног турка, нет. И никогда, следуя пересказу о том происшествии со схождением огня в Великую Субботу уже в нынешнем Иерусалиме, того что произошло в XIX веке, не было. Потому вновь наглядно становится очевидным, что к концу XVIII в. Иерусалим еще находился на старом своем месте — в Африке. И вот почему, в дополнение к уже сказанному, это место впоследствии было перенесено:
«И от тое поры уже огнь въяве не сходит на Гроб Господень, но толко кандило греческое загорается, а иных вер еретических кандила не загораются. Таково чюдо Бог показал над босурманы и над еретиками! От тоя поры уже турки в день Великия Субботы никоих вер у Гроба Господня не дают служить, кроме греков. Французы, хотя власть имеют у Гроба Господня, во весь год литоргисают на Гробе Господни — им турок попустил, а в день Великия Субботы французы очистят предел Гроба Господня, выдут вон, греком отдадут» [9] (л. 118 об.).
Так что было от чего черпать недовольство Святой Землей католикам и протестантам: Благодатный Огонь у Гроба Господня сходил только к православным.
Но, несмотря  на это, иноверие на Святой Земле продолжало наступать. И вот что басурманам  удалось узаконить ко временам Иоанна Лукьянова:
«И тако ходихом по крилу церковному великия церкви Воскресения Христова и смотрихом здания церковнаго. И дивилися: “Како матерь нашу церковь и такую красоту отдал босурманом в поругание?” И плакали, на таковое строение глядя. И пришли к Великой церкви, и смотрим сверху в окно, и увидели предел над Гробом Господним, и возрадовахомся радостию великою. А сами, кабы можно, так бы скочили в церковь, да невозможно от турок-собак: они церковь запирают и печатают. И видим там старцов, ходящих по церкви, разных вер еретических: овыя, ходя, кадят святыя места, а иныя службу поют. Мы же дивихомся таковому их безстудию. А франки поют на арганех, a все те веры называются християнскими! Что ж делать? Богу тако попустившу!» [9] (л. 101 об.).
Дело в том, что святые места, опоганенные иноверцами, что распрекрасно известно, перестают являть чудо обращающимся к этим святыням. Кстати, именно это и послужило строжайшим запретом для турок передачи принятия Благодатного Огня иноверцами, именующих себя христианами. Огонь стал сходить уже не явно. Потому их здесь «туристический бизнес» ставился под угрозу. Им ничего иного не оставалось, как запретить иноверцам даже пробовать брать на себя инициативу в Великую Субботу.
Вообще всегда и везде святыни очень не любят прикосновения к себе басурман. Вот, например, что произошло с мощами Саввы Освященного, чей монастырь находился в полдня пути от Содомского моря:
«Тут же в монастыре видели мы келью святаго Савы, где он сам труждался: вытесана в горе как мочно человеку сесть, а стоять нелзя. Прежде сего, сказывали, выхаживало миро, a ныне нет» [9] (л. 107).
Это святое место опоганили своим присутствием турки. Потому исхождение мира, как в свое время и в Салуне, и во многих иных захваченных басурманами местах, прекратилось. То есть борьба с Православием со стороны всех иных нам вероисповеданий видна невооруженным глазом. К тому времени иноверцы захватили все, и попираемая ими Святая Земля, что прекрасно видно хотя бы на примере мощей Саввы Освященного, переставала являть чудеса. И пусть содержатели этих маршрутов, с каждым днем становящихся все более туристическими, продолжали иметь просто колоссальные доходы от данного рода бизнеса, воды в крае становилось все меньше. Потому белый человек, ранее здесь живущий, уходил из этих мест, а на его земле селились люди пустыни — негры кочевники. И теперь мзда с проезжающих, как свидетельствует священник Иоанн Лукьянов, все больше перепадала им. Даже свирепые турки не в состоянии были усмирить эту по всем подъездным к Иерусалиму путям шныряющую наглую бандитствующую сволочь.
Тем временем процесс уменьшения в крае воды продолжался. Снег, о наличии которого на горах Ливана говорил Даниил и уже помалкивал Лукьянов, давно растаял. Огромные озера, Тивериадское и Генисаретское, начали мелеть. И вот финал: сегодня эта местность представляет собою лишь выжженную пустыню. Информационная же машина врага довершила разгром: Палестина, дабы не терять заинтересованным в том лицам баснословных своих барышей, на картах мира переезжает на новое место. Причем, сама Палестина сегодня, в сравнении с тем местом, где она когда-то находилась, цветник. О той местности, которая сегодня практически вся представляет собою засеянные поля, Трифон Коробейников сообщает:
«И от тоя реки Иордан… где Господь наш Иисус Христос постился… к западу 7 верст до пустыни…» [71] (с. 21).
В нынешней Палестине в 7 км от Иордана, повторимся, никакого и намека на пустыню нет. Так что вновь находим подтверждение того, что Трифон Коробейников в 1583 г. находился в совершенно иной местности.
Барыши же здесь получали организаторы примерно вот какого плана:
«И после обедни посадили всех богомолцов в полату, и давали всякому человеку по финжалу раки да по другому винца церковнаго, и брали с человека по червонному, по талеру и по полуталеру» [9] (л. 109).
То есть рядовой ужин паломника в описываемую Лукьяновым эпоху, а это эпоха Петра I, по затратоспособности роднила автора строк с самим пославшим его сюда «реформатором», в два месяца просандалившим в Англии и Голландии годовой бюджет нашего государства. Так что этот «паломник» здесь, в Святой Земле, больше походил на спускающего свое состояние миллиардера. Ничуть не менее, а во многих случаях и в разы более. Драли деньги и со всех иных посетителей этого паломнического маршрута, все более походящего на туристический. Вот, например, каковы расценки посещения Великой церкви Воскресения Христова:
«…турчанин стал брать со всякого человека по 3 червонных, а с еретических вер по шести червонных» [9] (л. 109 об.).
Каков золотой эквивалент шести червонцев в петровские времена? 
Корова в ту пору стоила что-то порядка 1 рубля…
Суммы, как видим, взимались просто баснословные. То есть бизнес у турок процветал.
Вот что о турецких туристических доходах на наших святых местах сообщает посетивший Иерусалим в 1583 г. Трифон Коробейников:
«…турки, которым препоручены ключи и печать, как скоро отопрут церковные двери, так скоро Патриарх вставши входит в храм Воскресения Христова с иноками, не платящими дани; а за ними последуют уже те из христиан, кои туркам в состоянии заплатить пошлину, состоящую в четырех золотых угорских, выключая католиков, платящих по десяти золотых, для чего таковым и билеты даются…» [30] (с. 24–25).
То есть западные басурманы занимают места согласно купленным билетам — бизнес оседлавших Святую Землю сатанистов процветал. С туристов, исповедников всех иных нашей вер, что и понятно, собиралось вдвое больше, чем с поддерживающих святость святынь православных паломников, причем, лишь с тех, кто вообще в состоянии был платить. То есть турки все же понимали — кто в Иерусалиме истинный хозяин.
Дела же с водой становилось все хуже, и затрат на ее добывание, следовательно, становилось все больше. Умерять же свои аппетиты в местности, становящейся все более недоступной для приема туристов, алчным устроителям этого золотоносного предприятия не хотелось. Потому-то афера по переносу Святой Земли в новое место устраивала сразу всех: и барышников, для кого деньги не пахнут, и в промышленных объемах обосновавшихся здесь сатанистов всех мастей, оттеснивших на задворки хозяев, то есть православных.
План по приведению в действие задуманного был предельно прост. Сначала русских православных священников заменили греками. Затем, как свидетельствует Лукьянов, даже неграми. А затем этих негров перевели в свои ереси. Так появились негры католики и протестанты, мусульмане и копты. Затем отсюда разогнали вообще всех, что весьма не трудно было устроить, — местные земли были перенасыщены злобствующими бандитствующими черными кочевниками. Путь сюда, спустя десятилетия такого небрежения (а скорее — целенаправленного запрета), стал вообще забыт. Чуть позже, якобы возрождая некогда утраченное в лихую годину, уже в нынешней Палестине стали строить Новый Иерусалим. После чего и все иные исторические наименования перенесли сюда же. Возможно, что-то и в Библии, при очередном «переводе», удалось подменить, чтобы новая местность вписалась в «старые», то есть подложные карты.
Но неужели вообще никто, попав впоследствии в Иерусалим новой постройки, так ни разу и не заикнулся о его подложности?
Судя по всему, заикались. Мало того, даже подсылали туда людей, с которых устроители этого переноса Святой Земли не брали ни копейки лишь за то, чтобы они оповестили своих православных единоверцев, что никакого подлога нет, и можно спокойно отвозить излишки своих денежных средств в землю, когда-то обетованную нам Богом.
Вот, например, что сообщает один из них, монах Леонтий, побывавший там спустя более полувека после московского священника Иоанна Лукьянова: 
«…я теперь уверен совершенно, что Иерусалим существует точно на том месте, на котором был он и прежде» [53] (с. 314).
Значит, были сомнения перед отправкой сюда! Значит, не ошибаемся ни мы, избрав данную дорогу по отысканию Иерусалима, ни несколько десятков выше процитированных авторов: паломников, воинов и путешественников, посетивших Святую Землю еще до перенесения ее на новое место. Вот, кстати, что сообщает о сошествии Благодатного Огня в 1770 г. монах Игнатий:
«О! коль предивный и ужасный оный свет, святый огнь. Аще приложишь к телу и к волосам опаление никакого не имеет и сие действо чрез полчаса, а потом претворяется как и протчий огнь» [194] (с. 23).
Однако монах Леонтий, судя по его заявлению присутствовавший на богослужении в Великую Субботу уже в поддельном Иерусалиме, наблюдает совсем иное проявление огня. Присутствующие в храме, как он сообщает, по большей части иноверцы:
«…имея в руках светомнимый огонь, испытывали его прикладыванием с одною верою к горящим свечам перстов рук своих. Как ошпаренные, охватывали они уды свои от новаго огня, по старому жгущего их блаженное тело. И как же набожно у них скворчали бороды от того огня, чудесно происшедшего в тот день, но никогда не теряющего своей естественной силы; почему и тогда от праволегковерных бород такая была во всей церкви вонь, что почти до конца литургии нельзя было не крутить и головой, и носом» [53] (с. 316).
То есть огонь этот, который первые 15 минут не должен обжигать, опаливал и руки, и бороды собравшейся во множестве инородной толпе иноверных туристов, отдавших, судя по всему, ну, уж очень немалые денежки за это торжище, заменившее чудо снисхождения Благодатного Огня в Иерусалиме настоящем.
Но, однако же, повторялось это чудо снисхождения Благодатного Огня вовсе не здесь и вовсе не тем, кто в тот вечер заполонил вновь отстроенный на потребу заказчикам Новый Иерусалим в окрестностях нынешнего Мертвого моря. И нам неизвестно — сколько лет продолжалась бы эта комедия с ненастоящим огнем, пока, наконец, иноверцы не были изгнаны из этого храма в Новом современном Иерусалиме. И когда, наконец, богослужение было отдано истинному владельцу пусть и нового, но все того же — храма у Гроба Господня, построенного хоть и на новом месте, но в старом стиле, Православной Церкви — истинному владельцу таинств, заповеданных Апостолами.
Перенос святынь на новое место трже, хоть и не сразу, но все-таки со временем состоялся. И пусть теперь многое не совпадает с Писанием и рассказами очевидцев, паломников в Святую Землю, всем теперь хорошо. А в особенности дельцам от туристического бизнеса.
И что же? Неужели после этого настал конец всему?
Да вовсе, что удивительно, и нет. Благодатный Огонь стал возжигаться теперь и в иной Палестине, и в ином — Новом Иерусалиме. Но опять же — только у православных. А когда иноверцы армяне не пустили православных в храм и попытались сами получить Благодатный огонь, то тут же были посрамлены: огонь тогда вышел из колонны в том месте, где молились православные, не впущенные еретиками в храм. Так что не помог сатанистам перенос Святой Земли на новое место.
Итак, унывать ли нам, что память враги подменили или, наоборот, радоваться, что хоть теперь начинаем что-то из своего прошлого, причем, не такого уж и давнего, узнавать? Так ли уж и плохо то, что мы, наконец, после долгих поисков Правды и частых неудач по Её отысканию, теперь распознали свою стратегическую ошибку и будем хоть знать — в какой стороне нам вести поиски исконно родной нам земли — города Царя Давида — Ие Руса лима?









Ие Руса лим

Оглавление
Часть 1. Африканская Европа и Азия

Русский язык……………………………………….……………..1
Земля обетованная…………………………………..…………..4
Климат в древности…………………………………………….11
Африканская Европа…………………………….…………….22
Африканский Вавилон…………………………………………28
Зингион на берегах Индии………………………….…………32
Климаты……………………………………………..………….49
Часть 2. Ноев ковчег нужно искать в Африке
Горы Прометея……………………………………………….………….55
Айриано-Воеджо……………………..………………………………….59
Где находился земной рай………………………………………………64
Внутриафриканские моря……………………………………………….68
Фальсификации с обнаружением Ноева ковчега……………………..75
Тайна горы Арарат……………………………………………………….78
Часть 3. Земля обетованная
Где находилась в древности Палестина…………….…………………79
Иерусалим находится в глубоком ущелье…………………………….92
Хожения раскрывают тайны фальсификаторов………………………106
Бухты израильских берегов…………………………………………….115
Ефиопы земли обетованной…………………………………………….121
Фальсивикаторы………………………………………………………….124
География земли обетованной…………………………………………127
Причины переноса Святой земли………………………………………134
Смысл переноса Святой Земли…………………………………………37


Библиография



1. Мартыненко А.А. Язык русских. М., 2015.
2. Мартыненко А.А. Тайные маршруты Древней Руси. ООО «Профессионал». М., 2013.
3. Хожение: Путешествие и литературный жанр. Цит. по: Книга хожений. М., 1984.
4. Даниил. Житье и хоженье Даниила Руськыя Земли игумена. 1106—1108 гг. Православный палестинский сборник, т. I, вып. 3, кн. 3. Спб., 1883; т. III, вып. 3, кн. 9. СПб., 1885. Цит. по: Книга хожений. Записки русских путешественников XI–XV вв. Советская Россия. М., 1984.
5. БИБЛИЯ — книги Священного Писания ВЕТХОГО и НОВОГО ЗАВЕТА. Библейские общества. М., 1995.
6. Николай II: Венец земной и небесный. Лествица. М., 1999.
7. Степаненко А. Истории больше нет.
8. Хождение на восток гостя Василия Познякова с товарищи. 1559 г.
9. Хождение в святую землю московского священника Иоанна Лукьянова (1701–1703). «Наука». М., 2008.
10. Колотий Н. Русская Палестина — ландшафтная икона Святой Земли. Трагедии, тайны, факты истории. Русский Вестник. М., 2011.
11. Адемар Шабаннский. Хроника. Перевод Андерсена В.В. по изданию: Ademari Cabannensis Chronicon. Ed. P. Bourgain // Corpus Christianorum. Continuatio Medievalis, Vol. 129. Brepols, 1999.
12. Григорович-Барский В.Г. Странствования по святым местам востока. Часть I. 1723–1727. ИИПК. «ИХТИОС». М., 2004.
13. Архимандрит Никифор. Иллюстрированная полная популярная Библейская энциклопедия. Типография А.И. Снегиревой. Остоженка. Савеловский переулок собств. дом. М., 1891. Издательский центр «ТЕРРА». М., 1990.
14. Шильтбергер И. Путешествие по Европе, Азии и Африке. Элм. Баку, 1984.
15. Ибн Саид ал-Магриби. Книга географии относительно семи климатов. Цит. по: Древние и средневековые источники по этнографии и истории Африки южнее Сахары. Т. 4. Арабские источники XIII–XIV вв. Восточная литература. М., 2002.
16. Раймунд Ажильский. История франков, которые взяли Иерусалим. Текст цит. по изданию: История средних веков в ее писателях и исследованиях новейших ученых. Том III. СПб., 1887.
17. Косма Индикоплов. Христианская топография. Цит. по: История Африки в древних и средневековых источниках. М., 1990.
18. Никитин А. Афанасий Никитин. Хожение за три моря в 1466–1472 гг. Императорская Академия наук. СПб., 1857.
19. Порденоне О. Восточных земель описание, исполненное Одорико, богемцем из Форо Юлио, что в провинции Антония. Цит. по: После Марко Поло. Путешествия западных чужеземцев в страны трех Индий. Наука. М., 1968.
20. Ц. де Бриада. История тартар. Часть 2-я. История тартар брата ц.  де Бриада. Цит. по: Христианский мир и «Великая Монгольская империя». Материалы францисканской миссии 1245 года. Евразия. М., 2002.
21. Ц. де Бриада. История тартар. Часть 1-я. Взгляд  с высоты Вавилонской башни. Цит. по: Христианский мир и «Великая Монгольская империя». Материалы францисканской миссии 1245 года. Евразия. М., 2002.
22. Ц. де Бриада. История татар. Часть 3-я. Исследования и материалы. Цит. по: Христианский мир и «Великая Монгольская империя». Материалы францисканской миссии 1245 года. Евразия. М., 2002.
23. Эвлия Челеби. Книга путешествия. (Извлечения из сочинения турецкого путешественника ХVII века). Вып. 2. Земли Северного Кавказа, Поволжья и Подонья. Наука. М., 1979.
24. Григорович-Барский В.Г. Странствования по святым местам востока. Часть III. 1744 г. ИИПК. «ИХТИОС». М., 2005.
25. Игумен Даниил. Житие и хожение Даниила, игумена Русской Земли. Цит. по: Путешествия в Святую Землю. Записки русских паломников и путешественников. Лепта. М., 1995.
26. Боханов А.Н. Григорий Ефимович Распутин-Новый. Мифы и реальность. Русский издательский центр имени святого Василия Великого. М., 2014.
27. Дьяченко Г. протоиерей. Полный церковнославянский словарь. «Отчий дом». М., 2000.
28. Церковный словарь, или истолкование Славенских, также маловразумительных древних и иноязычных речений, положенных без перевода в Священном Писании… Типография Ивана Глазунова. СПб., 1817.
29. Вениамин. Книга странствий раби Вениамина. Цит. по: Три еврейских путешественника. Мосты культуры. М., 2004.
30. Коробейников Т. Путешествие московского купца Трифона Коробейникова с товарищи в Иерусалим, в Египет, к Синайской горе, предпринятое в 1583 году. Типография П. Кузнецова. М., 1826.
31. Гизен, Стефан и Гейс, Стефан. Описание путешествия в Москву Николая Варкоча, посла Римского императора, в 1593 году. Цит. по: Проезжая по Московии. Международные отношения. М., 1991.
32. Соваж Ж. Записка о путешествии в Россию Жана Соважа Дьеппского, в 1586 году. Цит. по: Русский вестник. Т. 1. Вып. 1. 1841.
33. Стадницкий М. История Димитрия, царя Московского и Марии Мнишковны, дочери воеводы Сандомирского, царицы Московской. Цит. по: Иностранцы о древней Москве (Москва XV–XVII веков). Столица. М., 1991.
34. Даниил. Житье и хоженье Даниила Руськыя Земли игумена. 1106—1108 гг. Цит. по: Библиотека литературы Древней Руси / РАН. ИРЛИ; Под ред. Д. С. Лихачева, Л. А. Дмитриева, А. А. Алексеева, Н. В. Понырко. Наука. Т. 4. XII век. Хождение игумена Даниила. СПб., 1997.
35. Рассулин Ю. Верная Богу, Царю и Отечеству. Анна Александровна Танеева (Вырубова) — монахиня Мария. Царское дело. С.-Пб., 2006. 
36. Григорович-Барский В.Г. Странствования по святым местам востока. Часть II. 1728–1744. ИИПК. «ИХТИОС». М., 2005.
37. Советская Военная энциклопедия. Тт. 1–8. Военное издательство МО. М., 1976.
38. http://images.alwatanvoice.com/news/images/3909972183.jpg
39. Агапий Манбиджский. Начало описания климатов. Цит. по: Древние и средневековые источники по этнографии и истории Африки южнее Сахары. Т. 1. Арабские источники VII–X вв. АН СССР. М.–Л., 1960.
40. Ибн ал-’Изари. Цит. по: Арабские ученые о нашествии норманнов на Севилью в 844 г. // Древнейшие государства на территории Восточной Европы, 1999 г. Восточная литература. М., 2001.
41. Ибн-ал-Кутиййа. Арабские ученые о нашествии норманнов на Севилью в 844 г. // Древнейшие государства на территории Восточной Европы, 1999 г. Восточная литература. М., 2001.
42. Аз-Зухри. Арабские ученые о нашествии норманнов на Севилью в 844 г. // Древнейшие государства на территории Восточной Европы, 1999 г. Восточная литература. М., 2001.
43. Хожение Варсонофия в Египет, на Синай и в Палестину. Цит. по: Книга хожений. Записки русских путешественников XI–XV вв. Советская Россия. М., 1984.
44. Жеребцов А. Тайны алхимиков и секретных обществ. «Вече». М., 1999.
45. Рафаель Т. Принке. Михаил Сендивогий и Кристиан Розенкрейц неожиданные возможности.
46. Рыбалка А., Синельников А. Тайны русских соборов. ООО «Издательство “Эксмо”». М., 2008.
47. http://gusnotes.narod.ru/land/text_7.html
48. Известие о поездке в Россию Вольдемара Христиана Гильденлеве, графа Шлезвиг-Гольштинского, сына датского короля Христиана IV от Христины Мунк, для супружества с дочерью царя Михаила Федоровича, Ириною. Цит. по: Чтения в императорском обществе истории и древностей Российских. № 4. М., 1867.
49. Адам Олеарий. Описание путешествия в Московию. Русич. М., 2003.
50. Фигуровский Н.А. Алхимик и врач Артур Ди (Артемий Иванович Дий). Институт истории естествознания и техники Академии Наук СССР, Малая Лубянка 12, Москва, СССР.
51. Башилов Б. История русского масонства. Выпуск 1-й и 2-й. МПКП «Русло» — ТОО «Община». М., 1992.
52. Хожение гостя Василия в Малую Азию, Египет и Палестину. Цит. по: Книга хожений. Записки русских путешественников XI–XV вв. Советская Россия. М., 1984.
53. Леонтий. История жизни младшего Григоровича. Цит. по: Путешествия в Святую Землю: записки русских паломников и путешественников XII–XX вв. Лепта. М., 1994.
54. Услар П.К. Древнейшие сказания о Кавказе. Типография Меликова. Тифлис, 1881.
55. Чернобров В.А. Энциклопедия загадочных мест Земли. Вече. М., 2000.
56. Татищев В. История Российская.
57. Эвлия Челеби. Книга путешествия. (Извлечения из сочинения турецкого путешественника ХVII века). Вып. 3. Земли Закавказья и сопредельных областей Малой Азии и Ирана. Наука. М., 1983.
58. Агафий. О царствовании Юстиниана. Книга 5. АН СССР. М., 1953.
59. Абу-л-Фида. Книга упорядочения стран. Цит. по: Древние и средневековые источники по этнографии и истории Африки южнее Сахары. Т. 4. Арабские источники XIII–XIV вв. Восточная литература. М., 2002.
60. Наварра Ф. Я нашел Ноев ковчег. Сибирская благозвонница. М., 2011.
61. Священник Даниил Сысоев. Летопись начала. «Аксиос». М., 2003.
62. Тьеполо Ф. Рассуждение о делах московских Франческо Тьеполо. Цит. по: Исторический Архив, Т. III. М.-Л., 1940.
63. Гриневич Г.С. Энциклопедия русской мысли том 1. Праславянская письменность. Результаты дешифровки. Общественная польза. М., 1993.
64. Баранщиков В. Нещастные приключения Василия Баранщикова, мещанина Нижнего Новгорода, в трех частях света: в Америке, в Азии и в Европе с 1780 по 1787 г. Цит. по: Путешествия по Востоку в эпоху Екатерины II. Восточная Литература. М., 1995.
65. Арнольд Любекский. Славянская хроника (из записок путешественника XII века Гергарда викария Страсбургского епископа). Цит. по: История средних веков в ее писателях и исследованиях новейших ученых. Том III. СПб., 1887.
66. Фернан Мендес Пинто. Странствия. Художественная литература. М., 1972.
67. 'Абд ал-Латифа б. Йусуфа б. Мухаммада ал-Багдади. Книга уведомления и рассмотрения дел виденных и событий, засвидетельствованных на земле Египта. Российская академия наук. Институт Востоковедения. М., 2004.
68. Ибн Баттута. Подарок наблюдающим диковинки городов и чудеса путешествий. Цит. по: Древние и средневековые источники по этнографии и истории Африки южнее Сахары. Т. 4. Арабские источники XIII–XIV вв. Восточная литература. М., 2002.
69. Альберт Аахенский. Иерусалимская история. Книга 3. Цит. по: История средних веков в ее писателях и исследованиях новейших ученых. Том III. СПб., 1887.
70. Абд ар-рашид ал-Бакуви. Сокращение [книги о] «памятниках» и чудеса царя могучего. Цит. по: Китаб талхис ал-асар ва'аджа'иб ал-малик ал-каххар. М., 1971.
71. Путешествие московских купцов Трифона Коробейникова и Юрия Грекова. Международный фонд единства православных народов. М., 1999.
72. Бунин И. Иудея. Международный фонд единства православных народов. М., 1999.
73. Антонин Ладинский. Путешествие в Палестину. Международный фонд единства православных народов. М., 1999.
74. Григорович-Барский В. Странствия Василия Григоровича-Барского по святым местам востока с 1723 по 1747 г. Международный фонд единства православных народов. М., 1999.
75. Житие и хожение Даниила, игумена Русской Земли. Международный фонд единства православных народов. М., 1999.
76. Авраам Норов. Путешествие по Святой Земле в 1835 году. Международный фонд единства православных народов. М., 1999.
77. Бернард Казначей. История завоевания заморской земли. Цит. по: История средних веков в ее писателях и исследованиях новейших ученых. Том III. СПб., 1887.
78. История крестовых походов в документах и материалах. Высшая школа. М., 1977.
79. Робер де Клари. Завоевание Константинополя. Наука. М., 1986.
80. Ал-Омари. Пути взоров по государствам с крупными городами. Масалик ал-Абсар Фи Мамалик ал-аАмсар. Цит. по: История Африки в древних и средневековых источниках. М., 1990.
81. Симоне Сиголе. Путешествие на гору Синайскую. Цит. по: Записки итальянских путешественников XIV в. // Восток-Запад. 1982.
82. Лионардо ди Никколо Фрескобальди. Путешесьтвие в святую землю. Цит. по: Записки итальянских путешественников XIV в. // Восток-Запад. 1982.
83. Рюи Гонзалес де Клавихо. Жизнь и деяния великого Тамерлана. Цит. по: Руи Гонзалес де Клавихо. Дневник путешествия ко двору Тимура в Самарканд в 1403–1406 гг. СПб., 1881.
84. http://national-travel.ru/africa/flora-fauna/finiki.html
85. 86. Новый Завет. Свято-Успенскя Почаевская Лавра. Почаев, 2012.
87. Четьи Минеи. 12 апреля.
88. Чепуров В.М. Как живут наши умершие и как мы будем жить после смерти. Труд монаха Митрофана. Издание второе. М., 2015.
89. Свидетели истины Божией. Николо-Перервинский монастырь. «Русский Хронограф». М., 1993.
90. http://dona-anna.livejournal.com/439346.html
91. http://israelguids.ru/stati/124-finiki.html
92. Руи Гонзалес де Клавихо. Дневник путешествия ко двору Тимура в Самарканд в 1403–1406 гг. СПб., 1881.
93. Насир-и Хусрау. Сафар-наме. Книга путешествия. М. Academia, 1933.
94. https://ru.wikipedia.org/wiki/
95. Михаил Сириец. Хроника. Цит. по: Из хроники Михаила Сирийца. (Статья четвертая) // Письменные памятники Востока, 1976–1977. Наука. М., 1984.
96. Ал`Умари. Пути обозрения государств с крупными городами. Цит. по: Древние и средневековые источники по этнографии и истории Африки южнее Сахары. Т. 4. Арабские источники XIII-XIV вв. Восточная литература. М., 2002.
97. Ксенофонт. Киропедия. Книга VI. Наука. М., 1976.
98. Ксенофонт. Киропедия. Книга I. Наука. М., 1976.
99. Гелиодор. Эфиопика. Книга III. Цит. по: Античный роман. «Художественная литература». М., 2001.
100. Гелиодор. Эфиопика. Книга II. Цит. по: Античный роман. «Художественная литература». М., 2001.
101. Гелиодор. Эфиопика. Книга IV. Цит. по: Античный роман. «Художественная литература». М., 2001.
102. Гелиодор. Эфиопика. Книга VI. Цит. по: Античный роман. «Художественная литература». М., 2001.
103. Гелиодор. Эфиопика. Книга IX. Цит. по: Античный роман. «Художественная литература». М., 2001.
104. Гелиодор. Эфиопика. Книга X. Цит. по: Античный роман. «Художественная литература». М., 2001.
105. Георгий Мицов. Зачем ты есть.
106. Аппиан. Римские войны. Изд-во «Алетейя». СПб., 1994.
107. Плутарх. О судьбе и доблести Александра. Речь первая. Цит. по: Плутарх. Сравнительные жизнеописания. Трактаты и диалоги. «РИПОЛ КЛАССИК». М., 1998.
108. Плутарх. О судьбе и доблести Александра. Речь вторая. Цит. по: Плутарх. Сравнительные жизнеописания. Трактаты и диалоги. «РИПОЛ КЛАССИК». М., 1998.
109. Плутарх. О том, что Пифия больше не прорицает стихами. Цит. по: «Вестник древней истории». 1978 г. № 2.
110. Повести и сказания Древней Руси. Изборник. «ДИЛЯ». М.-СПб., 2001.
111. Плутарх. Сравнительные жизнеописания. Цезарь. Цит. по: Плутарх. Сравнительные жизнеописания в двух томах. Издательство Российской академии наук «Наука». М., 1994.
112. Плутарх. Сравнительные жизнеописания. Александр. Цит. по: Плутарх. Сравнительные жизнеописания в двух томах. Издательство Российской академии наук «Наука». Издание дополненное и исправленное. Том II. М., 1994.
113. Плутарх. Сравнительные жизнеописания. Помпей. Цит. по: Плутарх. Сравнительные жизнеописания в двух томах. Издательство Российской академии наук «Наука». Издание дополненное и исправленное. Том II. М., 1994.
114. Плутарх. Сравнительные жизнеописания. Ромул. Цит. по: Плутарх. Сравнительные жизнеописания в двух томах. Издательство Российской академии наук «Наука». Издание дополненное и исправленное. Том I. М., 1994.
115. Корнелий Непот. Ганнибал. Цит. по: Корнелий Непот. О знаменитых иноземных полководцах. Из книги о римских историках. Издательство МГУ. М., 1992.
116. Тит Ливий. История Рима от основания города. Книга X. Издательство «Наука». М., 1989.
117. Тит Ливий. История Рима от основания города. Книга XXIV. Издательство «Наука». М., 1991.
118. Тит Ливий. История Рима от основания города. Книга XXI. Издательство «Наука». М., 1991.
119. Сульпиций Север. Хроника. Книга 1. Цит. по: Сульпиций Север. Сочинения. Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН). М., 1999.
120. Сульпиций Север. Хроника. Книга 2. Цит. по: Сульпиций Север. Сочинения. Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН). М., 1999.
121. Палефат. О невероятном. Цит. по: «Вестник древней истории». 1988 г. №3 и №4.
122. Парфений. О любовных страстях. Цит. по: «Вестник древней истории». 1992 г. № 1 и № 2.
123. Арриан. Индия. Цит. по: «Вестник древней истории». 1940 г. № 2.
124. Клавдий Элиан. Пестрые рассказы. Книга I. Цит. по: Элиан. Пестрые рассказы. Перевод с древнегреческого, статья, примечания и указатель С.В. Поляковой. Издательство Академии Наук СССР. М.–Л., 1963.
125. Клавдий Элиан. Пестрые рассказы. Книга XI. Цит. по: Элиан. Пестрые рассказы. Перевод с древнегреческого, статья, примечания и указатель С.В. Поляковой. Издательство Академии Наук СССР. М.–Л., 1963.
126. Клавдий Элиан. Пестрые рассказы. Книга XII. Цит. по: Элиан. Пестрые рассказы. Перевод с древнегреческого, статья, примечания и указатель С.В. Поляковой. Издательство Академии Наук СССР. М.–Л., 1963.
127. Корнелий Тацит. История. Книга V. Цит. по: Корнелий Тацит. Сочинения в двух томах. Том II. «История». Науч.-изд. центр «Ладомир», М., 1993.
128. Луций Анней Сенека. О провидении. Цит. по: Луций Анней Сенека. Философские трактаты. 2-е издание. Алетейя. СПб., 2001.
129. Луций Анней Сенека. Трагедии. Фиест. «Искусство». М., 1991.
130. Артемидор. Сонник. Книга I. Цит. по: Вестник древней истории. 1990, № 2–4.
131. Артемидор. Сонник. Книга V. Цит. по: Вестник древней истории. 1991, № 3.
132. Артемидор. Сонник. Книга II. Цит. по: Вестник древней истории. 1990, № 2–4.
133. Луций Анней Флор. Эпитомы. Книга 1. Цит. по: Луций Анней Флор — историк древнего Рима. Изд-во Воронеж. Воронеж, 1977.
134. Полибий. Всеобщая история. Книга 12. ОЛМА-ПРЕСС Инвест. М., 2004.
135. Полибий. Всеобщая история. Книга 5. ОЛМА-ПРЕСС Инвест. М., 2004.
136. Полибий. Мелкие отрывки из всеобщей истории Полибия, не приуроченные к отдельным книгам. ОЛМА-ПРЕСС Инвест. М., 2004.
137. Полибий. Всеобщая история. Книга 34. ОЛМА-ПРЕСС Инвест. М., 2004.
138. Саллюстий. Фрагменты «историй». Книга II. Цит. по: Записки Юлия Цезаря. Сочинения. Ладомир; ООО «Фирма “Издательство АСТ”». М., 1999 // Гай Саллюстий Крисп. «Вестник древней истории», 1950, № 1.
139. Саллюстий. Фрагменты «историй». Книга III. Цит. по: Записки Юлия Цезаря. Сочинения. Ладомир; ООО «Фирма “Издательство АСТ”». М., 1999 // Гай Саллюстий Крисп. «Вестник древней истории», 1950, № 1.
140. Саллюстий. Фрагменты «историй». Книга IV. Цит. по: Записки Юлия Цезаря. Сочинения. Ладомир; ООО «Фирма “Издательство АСТ”». М., 1999 // Гай Саллюстий Крисп. «Вестник древней истории», 1950, № 1.
141. Саллюстий. Югуртинская война. Цит. по: Записки Юлия Цезаря. Сочинения. Ладомир; ООО «Фирма “Издательство АСТ”». М., 1999 // Гай Саллюстий Крисп. «Вестник древней истории», 1950, № 1.
142. Геродот, «История». Книга 7. Библиотека «Вехи». 2008.
143. Хожение Даниила, игумена Русской земли. Цит. по: Книга хожений. Записки русских путешественников XI–XV вв. Советская Россия. М., 1984.
144. Дионисий Галикарнасский. Римские древности. М., 2002.
145. Лонг. Дафнис и Хлоя. Книга III. Цит. по: Античный роман. «Художественная литература». М., 2001.
146. 147. http://www.happyho.ru/blog/2/11285
148. http://100facts.ru/udivitelnye-fakty-o-golubjah.html
149. 150. Лонг. Дафнис и Хлоя. Книга IV. Цит. по: Античный роман. «Художественная литература». М., 2001.
151. 152. http://ru.harrypotter.wikia.com/wiki/
153. Ктесий. Об Индии. Цит. по: Древний Восток в античной и раннехристианской традиции (Индия, Китай, Юго-Восточная Азия). Ладомир. М., 2007.
154. Диодор Сицилийский. Историческая библиотека. Книга IV. Цит. по: Диодор Сицилийский. Греческая мифология (Историческая библиотека). Лабиринт. М., 2000.
155. Диодор Сицилийский. Историческая библиотека. Книга XVII. Цит. по: Квинт Курций Руф. История Александра Македонского. С приложением сочинений Диодора, Юстина, Плутарха об Александре. Изд-во МГУ. М., 1993.
156. Гераклит. Опровержение или исцеление от мифов, переданных вопреки природе. Цит. по: «Вестник древней истории». 1992 г. №3.
157. Ахилл Татий. Левкиппа и Клитофонт. Книга I. Цит. По: Античный роман. «Художественная литература». М., 2001.
158. Ахилл Татий. Левкиппа и Клитофонт. Книга II. Цит. По: Античный роман. «Художественная литература». М., 2001.
159. Ахилл Татий. Левкиппа и Клитофонт. Книга III. Цит. По: Античный роман. «Художественная литература». М., 2001.
160. Ахилл Татий. Левкиппа и Клитофонт. Книга IV. Цит. По: Античный роман. «Художественная литература». М., 2001.
161. Павел Орозий. История против язычников. Книга I. Алетейя. СПб., 2001.
162. Павел Орозий. История против язычников. Книга III. Алетейя. СПб., 2001.
163. Павел Орозий. История против язычников. Книга VII. Алетейя. СПб., 2001.
164. Николай Дамасский. История. Цит. по:  «Вестник древней истории». 1960 г. № 3 и № 4.
165. Первый ватиканский мифограф. Книга I. Издательство «Алетейя», СПб., 2000.
166. Гай Юлий Солин. Собрание достопамятных сведений. Перевод с латинского И.И. Маханькова, выполнен по изданию: C. Iulii Solini Collectanea rerum memorabilium, recognovit Th. Mommsen. Berolini, 1864.
167. Иосиф Флавий. Иудейские древности. Книга 4.
168. Муравьев А.Н. Путешествие ко Святым местам в 1830 году. СПб., 1832. Цит. по: Путешествия в Святую Землю. Записки русских паломников и путешественников. Лепта. М., 1995.
169. Доклад Е. Румановской «Путешествие во Святый град Иерусалим Патриаршего Иерусалимского Монастыря Монаха Серапиона, именовавшегося прежде пострижения Стефаном». http://ricolor.org/russia/ric/pd/15/
170. Пересыпкин О.Г. Святая земля в русской литературе. 171. Путевые записки во Святый град Иерусалим и в окрестности оного Калужской губернии дворян Вешняковых и мядынского купца Новикова в 1804 и 1805 годах. СПб., 1853.
172. Норов А.С. Иерусалим и Синай. Записки второго путешествия на Восток А.С. Норова. СПб., 1878.
173. Румановская Е. Два путешествия в Иерусалим (1830–31 и 1861 гг.).
174. Путешествие во Святый Град Иерусалим Патриаршего Иерусалимского Монастыря Монаха Серапиона, именовавшегося прежде пострижения Стефаном 1830 и 1831 годов.
175. Игумен Парфений (Петр Агеев). Сказание о странствии и путешествии по России, Молдавии, Турции и Святой Земле пострижника Святыя Горы Афонския инока Парфения. М., 1856.
176. Игумен Парфений (Петр Агеев). «Второе мое странствование во св. град Иерусалим и во св. гору Афонскую в 1870-71 г.», «Душеполезное чтение». 1872, № 5. С. 70-93; № 6 С. 159-171).
177. Бунин И.А. Путевые заметки. Иудея. Цит. по: Бунин И. Л. Собрание сочинений в девяти томах. Т. 3. М., 1965.
178. Хожение Зосимы в Царьград, Афон и Палестину. Цит. по: Книга хожений. Записки русских путешественников XI–XV вв. Советская Россия. М., 1984.
179. Пестрая армия Христова. Цит. по: Царствие Небесное: Легенды крестоносцев XII–XIV веков. Издательский Дом «Азбука-классика». СПб., 2006.
180. Оливер де Падерборн. Дамиетская история. Hoogeweg, 1894.
181. 182. Хетум (Гайтоп). Цветник истории земель Востока. Цит. по: Царствие Небесное: Легенды крестоносцев XII–XIV веков. Издательский Дом «Азбука-классика». СПб., 2006.
183. Иоанн Хильдесгаймский. История трех кельнских волхвов. Цит. по: Царствие Небесное: Легенды крестоносцев XII–XIV веков. Издательский Дом «Азбука-классика». СПб., 2006.
184. Послание, направленное в папскую курию в 1232 г. греческим патриархом Гермогеном. Цит. по: Царствие Небесное: Легенды крестоносцев XII–XIV веков. Издательский Дом «Азбука-классика». СПб., 2006.
185. О земле Иерусалимской и ее обитателях. Цит. по: Царствие Небесное: Легенды крестоносцев XII–XIV веков. Издательский Дом “Азбука-классика”. СПб., 2006.
186. «Дорожник» аббата Николая. Интернарии в Рим, Константинополь и Святую землю.
187. http://knights.tamb.ru/020.HTM
188. Путешествие Зевульфа в Святую Землю 1102–1103 гг. Цит. по: Житье и хоженье Даниила, русскыя земли игумена 1106–1108 гг. Ч. 2. Приложение V. Путешествие Зевульфа в Святую Землю 1102–1103 гг. // Православный палестинский сборник, Вып. 9. СПб., 1885.
189. 190. Путешествие на восток князя П.А. Вяземского (1820 г.). Издание графа С.Д. Шереметева. СПб., 1883.
191. Бордосский путник. Цит. по: Православный палестинский сборник. Вып. 2. СПб., 1882.
192. Повесть Епифания о Иерусалиме и сущим в нем мест первой половины IX в., изданная, переведенная и объясненная В.Г. Василевским. Цит. по: Православный Палестинский сборник. Том IV. Выпуск 2. Издание Православного Палестинского общества. СПб., 1886.
193. Русские поклонники в Иерусалиме. Отрывок из путешествия по Греции и Палестине, в 1820 году // Северные цветы на 1826 год. 1826.
194. Описание путешествия отца Игнатия в Царьград, в Афонскую гору, во Иерусалим, во Египет, в Александрию и в Аравию 1766–1776 гг. Цит. по: Православный палестинский сборник. Вып. 36. СПб., 1891.
195. Осада Иерусалима (1099 г.). Wikipedia, CC BY-SA 3.0.
196. Письма с Востока к моим родным Великой княгини Александры Иосифовны. – Рукописный отдел Российской Национальной библиотеки (С.-Петербург), ф. 531 (Норова А.С.), № 164.
197. Прокофьев Н.И. Хожение: путешествие и литературный жанр // Книга хожений. Записки русских путешественников XI–XV вв. М., 1984. С.5-20.
198. Смышляев Д.Д. Синай и Палестина. Из путевых заметок 1865 г. Пермь, 1877.
199. Шугаев М. Чудо благодатного огня. http://vos.1september.ru/2002/16/8
200. http://dz-online.ru/article/2870/
201. http://www.holyfire.org/
202. Прокопий Кесарийский. Война с персами. Книга I. Цит. по:   Прокопий Кесарийский. Война с персами. Война с вандалами. Тайная история. Наука. М., 1993.
203. Латышев В.В. Вестник древней истории. Известия древних писателей о Скифии и Кавказе. Издательство Академии наук СССР. М., 1948.
204. Янович В. Наследие тысячелетий. Киев: Задруга, 2006.
205. Страбон. География. М.: Ладомир, 1994.
206. Медведев В.С., Хомяков В.Е., Белокур В.М. Национальная идея или Чего ожидает Бог от России. Издательство «Современные тетради». М., 2005.
207. Меховский М. Трактат о двух Сарматиях, Азиатской и Европейской и о находящимся в них. (Краков, 1517). М-Л. АН СССР. М., 1936.
208. Колло Ф. Доношение о Московии. Цит. по: Итальянец в России XVI в. Франческо да Колло. Донесение о Московии. Наследие. М., 1996.
209. Иовий П. Книга о посольстве Василия, великого государя московского к папе Клименту VII. СПб., 1908.
210. Петр Петрей. История о Великом княжестве Московском. М., 1997.
211. Белокуров С.А. О плавании голландских двух кораблей, для изыскания проходу мимо Новой Земли в Китайское государство… Кн. 4. 1895.
212. Геродот. История. Ладомир, АСТ. М., 1999.
213. Геродот, «История». Книга 4. Библиотека «Вехи». 2008.
214. Ксенофонт. Анабасис. Xenophontis Expeditio Cyr recensuit Guilelmus Gemoll. Editio minor. BibliothecaTeubneriana Lipsiae, 1910. Книга 7. Библиотека «Вехи». 2003.
215. Шамбаров В.Е. Великие империи Древней Руси. Алгоритм. М., 2007.
216. Гмелин С.Г. Самуила Георга Гмелина, доктора врачебных наук, императорской академии наук, Лондонского, Гарлемского и вольного Санкт-Петербургского общества члена путешествие по России для исследования трех царств природы. Цит. по: Исторические путешествия. Извлечения из мемуаров и записок иностранных и русских путешественников по Волге в XV–XVIII вв. Краевое книгоиздательство. Сталинград, 1936.
217. Ключевский В.О. Курс русской истории. Сочинения в девяти томах. Том I. «Мысль». М., 1987.
218. Эверсман Э. Естественная история Оренбургского края. Часть 1. В типографии Штаба Отдельного Оренбургского корпуса. Оренбург, 1840.
219. Смолицкая Г.П., Горбаневский М.В. Топонимия Москвы. Издательство «Наука». М., 1982.
220. http://belayaistoriya.ru/blog/43911774137/Skifskiy-okean
221. Гийом Левассер-де-Боплан и его историко-географические труды относительно Южной России. Киев, 1901.
222. Гийом Левассер де Боплан. Описание Украины. Древлехранилище. М., 2004.
223. http://maxpark.com/community/6658/content/4961361
224. Абу-л-Касым ибн Хаукаль. Книга путей и стран. Цит. по: Сведения Ибн Хаукаля о походе Руси времен Святослава // Древнейшие государства на территории СССР. Материалы и исследования. 1975 г. Наука. М., 1976.
225. Робер де Клари. Завоевание Константинополя. Наука. М., 1986.
226. Священник Даниил Сысоев. Летопись начала. «Аксиос». М., 2003.
227. Моррис Г. Библейские основания современной науки. СПб., 1995.
228. Петерсен Д. Открывая тайны творения. СПб., 1994.
229. Головин С.И. Всемирный потоп миф, легенда или реальность? Паломник, М., 2000.
230. Хобринк Б. Эволюция. Яйцо без курицы. М., 1993.
231. Хэм К., Снеллинг Э., Вилэнд К. Книга ответов. М. 1993.
232. Сарфати Дж. Несостоятельность теории эволюции. «Паломник». М., 2002.
233. Священник Тимофей. Серия «Русский учитель». Выпуск II. Эволюция или тление? Наука о сотворении мира (богословский взгляд). М., 1997.
234. Вертьянов С. Происхождение жизни: факты, гипотезы, доказательства. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 2009. 
235. Жизнь — как она возникла? Путем эволюции или путем сотворения? Издательство WITCHTOWER BIBLE AND TRACT SOCIETY OF NEW YORK, INC. INTERNATIONAL BIBLE STUDENTS ASSOCIATION Broklyn, New York, U.S.A. 1992.
236. Перминов А.А. МИРОЗДАНИЕ окончательная теория. Новая физика. Философия. «Одна восьмая». М., 2007.
237. Мирошниченко О. Ф. Тайны русского алфавита. Епифанов. М., 2007.
238. Манягин В.Г. История русского народа от потопа до Рюрика. Эксмо. Алгоритм. М., 2009
239. Морозов А. Ломоносов. «Молодая гвардия». М. 1961.
240. Избрант Идес и Адам Бранд. Записки о русском посольстве в Китай (1692–1695). Цит. по: Избрант Идес и Адам Бранд. Записки о посольстве в Китай. Глав. Ред. Вост. Лит. М., 1967.
241. Миддендорф А.Ф. Путешествие на север и восток Сибири, I. СПб., 1860.
242. Будько М.И. Изменения окружающей среды и смены последовательных фаун.  Л., 1982.
243. http://www.rg.ru/2014/04/30/biblia-site.html.
244. Коллинс С. Нынешнее состояние России изложенное в письме к другу, живущему в Лондоне. Сочинение Самуэля Коллинса, который девять лет провел при Дворе московском и был врачом царя Алексея Михайловича. Цит. по: Чтения в императорском обществе истории и древностей Российских. М., 1846; Утверждение династии. Фонд Сергея Дубова. М., 1997.
245. Мартыненко А.А. Патриарх Тушинского вора. ООО «Профессионал». М., 2013.
246. Ал-Идриси о странах и народах Восточной Европы. Восточная литература. М., 2006.
247. Страбон. География. Книга 5. Париж, 1587.
248. Латиноязычные источники по истории Древней Руси. Германия IX–первая половина XII вв. М.-Л. 1989.
249. Классен Е. И. Древнейшая история славян и славяно-руссов до рюриковского времени. «Белые альвы». М., 2008.
250. Гельмольд. Славянская хроника. Цит. по: Латиноязычные источники по истории Древней Руси. Германия. Вып. II. Середина XII – середина XIII в. Институт АН СССР. М., 1990.
251. История о Казанском царстве (Казанский летописец). Цит. по: ПСРЛ, том XIX. СПб., 1903.
252. http://biofile.ru/his/225.html
253. Сигизмунд Герберштейн. Записки о Московитских делах. Перев. А. И. Малеина.  СПб, 1908.
254. Шихаб ад-дин Абу-л-Аббас Ахмед ибн Али ал-Калкашанди (1355–1418). Светоч для подслеповатого в искусстве писца. Цит. по: Географическое описание Золотой Орды в энциклопедии ал-Калкашанди // Историография и источниковедение истории стран Азии и Африки. Вып. XVIII. СПбГУ. СПб., 1995.
255. Шлейсинг Г.А. Георг Адам Шлейсинг. Сочинения. Цит. по: Сибирь в известиях западно-европейских путешественников и писателей, Том 1. Часть II. Крайгиз. Иркутск, 1936.
256. Макаренко В.В. Ключи к дешифровке истории древней Европы и Азии. ООО Издательский дом «Вече», М., 2005.
257. Савельев Е.П. Древняя история казачества. Новочеркасск, 1915.


Рецензии