Слово. Серия 2. Книга 3. Гибель легендарной Гиперб

СЛОВО. Серия 2. Книга 3


Трилогия:

Тайные маршруты Древней Руси




География нашей страны в не столь и далеком прошлом сильно отличалась от нынешней. Виной тому таяние ледников так называемой Гипербореи — страны холода и мрака. Что и лежит в основе первопричины полного несоответствия известной нам истории о нашей стране с действительными событиями, некогда разыгрывающимися на нашей нынешней территории проживания, некогда скрытой под ледниками, затем пресными морями и озерами, затем болотами и лишь к нашим временам ставшими полноценной частью суши, покрытой лесами. Но именно в скрытые от нашей памяти времена и существовали те кажущиеся теперь просто не реальными континентальные водные артерии, позволяющие русским купцам развозить свои товары от Китая до Португалии и от Господина Великого Новгорода до Багдада, Иерусалима и далекой Индии. 




Гибель легендарной Гипербореи



Тайна реки Океан


Множество ранее существовавших версий о порядке заселения ныне живущими здесь русскими людьми окрестностей Москвы вдребезги разбилось о позднейшие находки археологов. Оказалось, что никаких угро-финнов в наших местах и изначально не проживало. Но первым человеком, который поселился здесь после таяния ледника, был русский человек. И городище, раскопанное в селе Дьяково, где еще за несколько веков до Р. Х. уже проживал обученный грамоте говорящий на нашем же наречии горожанин — наиболее яркое тому подтверждение:
«Раскопки Дьякова городища, например (в южной части Москвы, у Коломенского), показали, что здесь существовало поселение уже с середины I тыс. до н.э. Племена дьяковской культуры оставили свои городища по всему бассейну реки Москвы» [98] (с. 14).
Но почему именно здесь, а не на Боровицком холме возникло это древнее поселение?
Разберем несколько поподробнее этот момент истории, напрямую увязанный с климатом тех времен на планете. После Всемирного потопа вода, поднявшаяся на высоту нескольких километров над уровнем земной поверхности, замерзла, оставив лишь узкую полоску незамерзшего мирового океана там, где очень тепло. То есть в районе экватора. Затем, когда в результате продолжающегося катаклизма вселенских масштабов стали образовываться в определенных местах земной поверхности высочайшие горы, а в иных местах глубочайшие впадины, уровень воды несколько уменьшился. Сегодня эта береговая линия заметна на высоте 3 500 м над нынешним уровнем мирового океана. Затем, когда вода стала уходить в образовавшиеся после подъема гор в результате вулканической деятельности морские впадины, этот панцирь, покрывший льдом планету, стал оттаивать. А потому люди, сошедшие с Ноева ковчега когда-то на одну из нынешних горных вершин, стали теперь переселяться в долины. Их число увеличивалось. Но лед таял, а потому границы расселения людей уходили все дальше на север от своего изначального обитания. Горы эти, за которыми простирается безконечная ледяная пустыня, именовали: Гиперборейскими, Рифейскими или поясом мира. И вот главная особенность этих гор, которая отличает их от всех иных пусть даже достаточно высоких. Как свидетельствуют средневековые авторы:
«…в Рипейских горах никогда не сходит снег» [270] (с. 374).
А причина одна — именно эти горы представляют собой гигантскую глыбу ледника, который  к сегодняшнему дню сохранился лишь в Гренландии и Антарктиде, таяние которого происходит в основном лишь по краям. Верхушки же гор покрыты вечными снегами.
«Горы эти тянулись с востока на запад и, по мнению древних географов, с них текли все большие реки Восточной Европы, кроме Истра (Дуная). Причем, чем раньше жил античный ученый, тем южнее на его карте располагались южные склоны Рифейских гор.
У Гекателя и Гесиода [VIII–VII в. до Р.Х. — А.М.] они шли практически по северному побережью Черного моря, рассекая Европу пополам и отделяя ее юго-западную часть (Балканы, Апеннинский и Пиренейский полуострова) от северо-восточной. Маркиан говорит о горах, “которые называются Рипейскими… и лежат внутри материка между Меотийским озером и Сарматским океаном” (т.е. между Азовским и Балтийским морями).
У Птолемея Гиперборейские горы проходят уже между 55–57 параллелями, то есть, там, где сегодня стоит Москва. С них текут Танаис (Дон) и Ра (Волга). И, наконец, Аристотель [IV в. до Р.Х. — А.М.] говорит, что Рифейские горы “лежат под самым севером, выше крайних пределов Скифии” (Цит. по: Янович В. Наследие тысячелетий. Киев: Задруга, 2006, с. 204).
Правда, уже Страбон [I в. — А.М.]  называет Рипейские горы мифическими, верить в которые заставляет лишь “незнакомство с этими странами” (Страбон. География. М.: Ладомир, 1994, с. 270)» [189] (с. 163).
«Европейские путешественники позднего средневековья, слепо верившие древним авторитетам, посещая Московию, с изумлением обнаружили, что никаких гор там, где рисовали их на античных картах, нет… “Что там нет гор, называемых Гиперборейскими, Рифейскими и Аланскими, это мы точнее точного знаем” (Меховский М. Трактат о двух Сарматиях, Азиатской и Европейской и о находящимся в них)» [189] (с. 164).
Итальянец Франческо да Колло, в 1518 г. побывавший в России, вот что писал на эту тему:
«Имеются в этой области разные горы огромнейшей высоты, среди которых чаще всего называют — она же самая высокая — Югорскую, которая среди Рифея признается самой высокой, так что хотя она и легко доступна, невозможно добраться до ее вершины иначе, как в четыре дня и четыре ночи; и — насколько мне говорили и заверяли люди, достойные доверия, в особенности маэстро Николай Любчанин, профессор медицины и астрологии и всех ученых наук — на сей вершине вечный свет» [480] (с. 64).
То есть находилась она, судя по вечному свету на ее вершине, где-то в приделах Полярного круга. Но была к тому времени уже вполне доступна. То есть льда она с каждым годом лишалась все больше и больше.
А потому уже Павел Иовий в 1525 г. в своей книге про Московию записывает, что Рифейские горы:
«как положительно известно в настоящее время, нигде не существуют» [481] (с. 252).
Однако ж, вопреки вышесказанному, и столетие спустя о горах таинственной Гипербореи все же имеются упоминания. Петр Петрей:
«В нескольких сотнях миль [немецкая миля равна пяти километрам — А.М.] пути оттуда [от Пустозерска — А.М.] далее к северу и несколько к востоку есть чрезвычайно высокие горы, на которых не растет ни травы, ни деревьев, потому что они такой высоты, что милое солнце не может там действовать своим теплом: горы всегда покрыты льдом и снегом. Еще удивительнее, по словам русских, то, что если там зажгут огонь, он горит ни так ясно и светло, ни так сильно, чтобы можно было варить на нем мясо или рыбу, по случаю чрезвычайной стужи в том краю. Эти горы будто бы простираются до Ледовитого моря. Они поднимаются так высоко, что зеленых лугов совсем не видать там по причине тени и вышины гор. По мнению некоторых, эти самые горы у писателей называются Гиперборейскими или Рифейскими. Великий князь посылал нескольких человек для узнавания положения этих гор и собирания сведений, что за страна за ними и какой народ живет в ней и занимает ее. Но они не могли этого сделать. Они пытались всходить на горы 17 дней кряду и все же не могли добраться до их вершины, но должны были вернуться назад. Там нет птиц и не бывает ни на кого охоты по причине стужи и великой высоты гор, которые не могут доставить животным никакого корма. Однако ж посланные узнали, что за горами живут народы…» [243] (с. 196–197).
А книга Петрея, упомянувшего о наличии Рифейских гор, вышла не так-то уж и давно — в начале XVII столетия (Стокгольм, 1607). Так что Рифейские горы, причем очень еще большой высоты, судя по плохому горению огня — не ниже полутора километров, существовали уже на памяти не столь и давних исследователей географии России. Вот что об этих горах сообщает голландец А.И. Малеин, вместе с экспедицией в 1598 г. посетивший наши северные океанские широты и увидевший остатки Гиперборейских гор уже не со стороны суши, а со стороны Северного Ледовитого океана:
«на брегах великие и страшные ледяные горы; лесов никаких нет, токмо в некоих местах трава ниская и мох» [554] (с. 3–5).
Несколько ранее, что и понятно, эти горы залегали много южнее и много западнее и запирали сток сибирских и восточноевропейских рек в Северный Ледовитый океан. И пока уклон местности позволял талым водам этого ледяного панциря удаляться по Среднерусской возвышенности в сторону акватории Черного, Азовского и Каспийского морей эти горы были прекрасно видны следующим вдоль них путешественникам. Но когда ледник отступил на север за водораздел Волго-Окского бассейна, между его крутыми ледяными скалами и водоразделом стали образовываться сначала огромные озера.  А затем, когда он отступил на север еще на сотню-другую километров, между ним и сушей образовались огромные пресноводные моря. Мало того, постоянно таящие ледники, если находились на равнине, были отгорожены от любопытствующих мощным потоком воды, который именовался рекой Океан. Эта река не пускала сухопутных путешественников к Рифейским горам и приблизиться. Потому Рифейские горы, когда между ними и сушей образуются моря, уже исчезают из поля зрения сухопутных путешественников. Потому и Страбон, пользуясь, вероятно, рассказами лишь сухопутных варваров, о Рифейских горах уже упоминает как о не существующих.
Вот что сообщает об этой неприступной ледяной реке, за которой простирается ледяная пустыня, Геродот (V в. до Р.Х.):
«Океан, по утверждению эллинов, течет, начиная от восхода солнца, вокруг всей земли, но доказать этого они не могут» [220] (т. IV, с. 8).
А вот как в те времена выглядела обитаемая часть суши. Картографы древности, как сообщает Геродот:
«…уже начертили карты земли, хотя никто из них даже не может правильно объяснить очертания земли. Они изображают Океан обтекающим землю, которая кругла, словно вычерчена циркулем» [275] (гл. 39).
Сами же эллины, да и Геродот, жили в те времена еще много южнее. Судя по всему, на территории Африки. Ведь если ледник, о чем упоминают древние, залегал в ту пору  на севере Апеннин, Балкан и Пиренейского полуострова, то становится ясно, что в таком холодном климате, конечно же, никакого сколько-нибудь многолюдного государства, в котором проживал Геродот, образоваться не могло бы. Да и сам он Европу на нынешнее ее место вовсе не помещает, сообщая лишь о наличии:
«Адриатического моря на крайнем западе» [275] (гл. 33).
И если даже имелось им в виду не какое-либо более южное, но именно нынешнее Адриатическое море, то даже в этом случае Европа в те времена, ограниченная им, являлась самым холодным из материков. То есть льды Гипербореи залегали на Апеннинах, образуя своим таянием границу обитаемого мира: реку Океан.
А вот как описывает климат, например, Причерноморья, практически сходный с климатом Южной Европы, Дионисий Галикарнасский (I в. до Р.Х.):
«несчастны те люди, вечно у них холодный снег и холодом веющий лед; когда же настанет от ветров еще большая стужа, тогда можно увидеть своими глазами замерзающих лошадей и мулов» [270] (с. 376).
И чтобы не замерзнуть в лютые зимние холода, живущие здесь люди ежегодно с наступлением холодов вынуждены откочевывать южнее:
«Всеми признано, что страна этих бродячих кочевников очень холодна, почему в ней нет даже ослов, так как это животное не выносит холода… Подобно этому и Геродот называет Скифию холодной страной, и прибавляет, что “восемь месяцев там бывают невыносимые морозы… море и Киммерийский Боспор замерзают”»  [270] (с. 376).
Геродот, что и понятно, описывает уже вовсе не Европу и не Черноморский пролив Босфор, но какую-то много более южную местность. Похоже, что Европа в те времена находилась где-то в северной части Африки. Но и она была в его времена окружена непроходимыми ледяными горами:
«Омывается ли Европа морем с востока и с севера, никому достоверно не известно. Мы знаем лишь, что по длине она равна двум другим частям света» [275] (гл. 45).
Причем, и век спустя эта, судя по всему, все же африканская Европа не слишком-то и баловала человека теплом. Ксенофонт (IV в. до Р.Х.):
«…фины покинули свои дома и бежали в горы. Тем временем выпал глубокий снег и настал такой холод, что вода, приносимая к обеду, замерзала, так же как и вино в глиняных сосудах, и многие эллины отморозили себе носы и уши. Тогда выяснилось, почему фракийцы носят на головах и ушах лисьи шкуры» [290] (гл. 4, аб. 2–4).
Так что в этой Южной Европе той поры, во Фракии, то есть окрестностях нынешнего Стамбула, жили в ту пору северные народности. Одна из них, о чем сообщает Ксенофонт, — финны. А может и знаменитые Афины, учитывая привычку эллинов прибавлять к чуждым им терминам букву «А», аккурат и отражают собою наименование первых в будущей столице еще африканской Греции поселенцев?
Но и уровень воды мирового океана за нами рассматриваемый период изменялся несколько раз. Судя по всему, вода после Потопа сначала убывала: лед таял и заполнял пустоты, образовавшиеся в ту пору в морских впадинах, а потому люди расселялись все дальше и дальше на север. Но затем, когда впадины были заполнены, а лед таять все продолжал, океан вновь начинает наступать. И с этого момента:
«Уровень мирового океана поднялся на 100–130 метров. Были затоплены огромные участки земной поверхности. Так, на дне пролива Ла-Манш обнаружено “продолжение” реки Сена, составлявшей некогда одну систему с реками Британии, а на дне Северного моря — “продолжение” Рейна. Там же, под водой Северного моря, обнаружен торф сухопутных болот и найдены изделия людей каменного века [221] (, с. 27–28).
Здесь протекает теплое течение Гольфстрим, а потому, очевидно, именно эта местность освободилась ото льда раньше многих иных. Потому именно сюда и пришли в древности люди, чьи поселения и оставили  свои следы.
Много же позднее поток реки Океан, когда ледник отступил за пределы севернее местонахождения Москвы, направился в Балтийское море:
«По представлению Гиппарха (II в. до Р.Х.), рекой Океан ограничивался предел обитаемого мира на севере. Она текла у подножия Рифейских гор, и соединялась как с Каспийским, так и с другими морями. Марк Терренций Варрон (116–27 г. до Р.Х.) сообщает, со ссылкой на римского автора I в. до Р.Х., Корнелия Непота, об индийцах, которых при плавании по Океану пронесло мимо Каспийского моря и вынесло к Германии» [189] (с. 173).
И если как следует взглянуть на нынешнюю карту Евразии, то становится совершенно очевидным, что именно с востока на запад и могла протекать эта удивительная река. Ведь перепад высот идет именно в данном направлении, упираясь на востоке в высочайшие мировые вершины, где и находились самые несметные запасы этой теперь веками вытекающей из ледников воды, а на западе, транзитом проходя через пологие равнины России, эти воды смешивались с водами Балтики. Потому «индийцев», скорее всего славянских носителей недавно обнаруженной древнейшей в Индии цивилизации, Мохенджодаро, и вынесло аж к Германии, что поток этот всегда шел в одном направлении.   
Так почему же именно Дьяково становится первым пристанищем предков москвичей здесь — на берегах Москвы реки?
Это место, расположенное рядом с Коломенским, от Москвы реки находится на почтительном расстоянии. То есть достаточно далеко от соседства с водяной артерией, к которой должно было бы иметь прямое отношение раскопанное здесь археологами древнее городище, относящееся к V в до Р.Х. А потому следует задаться вопросом: почему именно здесь, где сегодня отсутствует связь с необходимой торговому поселению гладью судоходной реки, возник самый первый поселок на территории нынешней Москвы.
Вопрос, на первый взгляд, казалось бы, неразрешим. Но если перенестись к временам некогда протекающего здесь Океана, упомянутого еще древними географами, то есть к тем временам, когда уровень воды Москвы реки должен был быть выше ныне существующего на несколько десятков метров, то стало бы совершенно ясно, что более удобного места для устройства здесь торговой фактории и не сыскать. Ведь если нынешнее это глубочайшее во всей Москве ущелье залить водой, то корабельная пристань в спокойной бухточке придется как раз на уровень некогда здесь располагавшихся домов древнего села Дьяково на высоте 145 м над уровнем мирового океана. Так что очень не зря это место до самых недавних времен оставалось обжитым и очень не зря именно в этом районе столь любили строить себе дворцы Русские Цари. Может быть, знали, что центром города когда-то являлась именно данная местность?
Затем, когда где-то в XI–XII веке, уровень воды в Москве реке, некогда лежащей в русле Океана, резко падает, село Дьяково, пусть жители никуда отсюда так и не ушли, значение свое теряет. Центр будущей Москвы перемещается сначала в Почернев Стан (район г. Балашиха д. Соболиха), а уже затем, когда Западно-сибирское море прорывается в Северный Ледовитый океан, и в устье Яузы.
В этот недолгий период, когда вода в мировом океане падает на 145 м, а пролива Босфор еще не существует, столицей Римской империи на не продолжительный отрезок времени становится Никомидия. Она находится где-то в районе нынешней турецкой речки Сакарья, чье русло и могло связывать Черное и Мраморное моря. Но вот появляется Босфор и этот город становится в стороне от торговых трасс, а потому его заменяет собою нынешний Стамбул.
А вот что о существовании в древности на месте Каспийского моря могучего водоема, из которого отток вод осуществлялся как в Черное, так и в Балтийское моря, повествует и дореволюционная наука. Самуил Гмелин исследовавший низовья Волги в 1769–1770 гг., считал, что совсем недавно эта местность являлась дном моря. Так как:
«Вся страна вниз по Волге, из морских раковин состоящая, и соленое свойство кубанской и яицкой степей кажется с сим мнением согласуются…» [469] (с. 272).
 А вот что на эту же тему сообщает иной профессор — уже XIX века:
«Почва плоской котловины, какую представляет наша страна, состоит из рыхлых наносных пластов новейшего образования… покрывая сплошной толщей всю поверхность равнины…» [172] (с. 68).
«В наносных слоях ее, представляющих морские осадки, находятся стволы деревьев и остовы допотопных животных, а по степи рассеяны каспийские раковины. Эти признаки заставили геологов предположить, что поверхность нашей равнины сравнительно нового образования и если не вся, то на большей части своего пространства была дном моря…» [172] (с. 69).
Вот что на эту тему сообщает профессор Казанского университета Эдуард Эверсман:
«Надо полагать, что в те времена, когда хребет Уральский воздвигся взломом из поверхности земли, море заливало все нынешние степи и простиралось до самой подошвы гор. Последнее геогностическое произведение моря есть солонцеватый, мергелистый ил, составляющий поныне отличительный признак этих степей и повсюду  на них распространенный: ил этот на пространствах вовсе безплодных составляет, в виде обнаженном, верхний слой; на степях плодородных он покрыт уже черноземом. По мере того, как вода убывала, илистая почва порастала свойственными ей травами» [564] (с. 52).
Ключевский пишет:
«Берегами этого моря служили Уральские и Карпатские горы, чем объясняется присутствие обильных залежей каменной соли в этих горных хребтах. Воды, покрывавшие равнину, отлили в огромные водоемы, образуемые морями Каспийским и Аральским… Оба этих моря вместе с Черным признаются остатками вод обширного морского бассейна, некогда покрывавшего южную Россию и Прикаспийскую низменность. Осадки, отложившиеся от ушедшего моря, и образовали те правильные, однообразно расположенные глинисто-песчаные пласты, из которых состоит почва равнины на обширном протяжении. Севернее пространства, которое было покрыто этим морем, подобные пласты песку, глины и суглинка отложились при таянии от обширных ледников, покрывавших всю северную и большую часть средней России…
 ПОЧВА. По предположению геологов, море, покрывавшее некогда южную и юго-восточную Россию, отступило не сразу, а в два приема. Они находят следы, указывающие на то, что северный берег этого моря своим северо-восточным углом шел приблизительно по 55; северной широты [это Серпухов–Зарайск–Касимов–Дивеево–Альметьевск — А.М.], несколько южнее впадения Камы… Потом море отступало градуса на 4, так что северным берегом его стал Общий Сырт, отрог, идущий от южной оконечности Уральского хребта к Волге в юго-западном направлении. Этим геологи объясняют резкую разницу в почве и флоре по северную и южную сторону Общего Сырта» [172] (с. 69–70).
Итак, сначала спадает на 145 м уровень воды в мировом океане. Но пролива Босфор еще нет, а потому вода в Черноморско-Каспийском бассейне выше нынешнего где-то на 50 м. На этот период пролив, стоящий на берегах Никомедии, представляет собой воронку, пропускающую через себя воды бассейна этих двух морей. Вода также выливается через Дарданеллы и Гибралтар. Потому на этот период наш путь «из варяг в греки» и представляет собой самую настоящую кругосветку, путь в обратную сторону по которой просто не возможен. Потому на этот период во времена весеннего паводка еще судоходен Днепр, а Волга представляет собой морской залив до Казани. Потому товарооборот по ней свободно проходит, как по каналу, через Тмутаракань.
Причем, эти два этапа ухода воды с Русской равнины отмечены и разностью почвы этих регионов страны. Где изначально проходила граница на 145 м возвышающегося над уровнем мирового океана морского бассейна сегодня проходит и граница черноземов. Ведь наши черноземы представляют собой что-то совершенно уникальное, не встречаемое нигде более на планете. В чем же разгадка того весьма удивительного обстоятельства, что они представляют собой не преобразившиеся под какими-то природными воздействиями в торф или уголь, газ или нефть допотопные гигантские тысячелетние деревья, палистраты, но именно продукт их гниения при нормальных условиях, максимально приближенных к нынешним?
Ответ на поверхности. Именно в нашем климате и по сию пору находят законсервированные во льдах туши мамонтов, чье мясо и сейчас вполне съедобно. Таким же образом, судя по всему, сохранилась во льдах Гипербореи и некоторая часть допотопных деревьев. А когда они начинали освобождаться из-под панциря льда, то потихоньку сгнивали, преобразуясь в чернозем.
«…пространство к югу от этого пояса, образующее степную полосу и позднее вышедшее из-под моря, успело покрыться лишь тонким растительным слоем, лежащим на песчаном солончаковом грунте, какой остался от ушедшего моря, и с гораздо слабейшим содержанием перегноя. Ближе к Каспийскому морю, в астраханских степях, почва лишена и такого тонкого покрова и голые солончаки часто выступают наружу… в этом главная причина безлесья степной полосы» [172] (с. 70).
То есть уже второй этап ухода воды оставляет солончаки. Потому этот раздел ухода моря на два периода здесь отмечен очень существенными деталями состава почвы.
И вот что в данном рассказе просто переплетается с повествованием нашим, зафиксированном историками:
«…отлив моря с южной половины Европейской России завершился сравнительно поздно, может быть, уже на памяти людей, в историческую пору…» (там же).
Вот по какой причине имеется достаточно твердое убеждение практически всех мало-мальски известных не только древних, но даже средневековых авторов:
«…будто Каспийское море соединено, с одной стороны, с Северным океаном, а с другой — с Азовским морем… и даже считают Кума-Манычскую низину дном этого пролива» (там же).
Вот что свидетельствует о существовании этого пролива еще в XIII веке посетивший эти места папский посланник к монгольскому хану Плано Карпини:
«Море же это [Каспийское — А.М.] есть Великое Море, из которого выходит рукав Св. Георгия, текущий в Константинополь» [273] (с. 71).
И вот по какой причине этот сегодня совсем небольшой морской бассейн поименован Великим:
«Что касается Северного океана, то, по соображениям геологов, между ним и Каспийским морем в пределах нашей равнины некогда проходил сплошной водный бассейн, параллельный Уральскому хребту…» [172] (с. 71).
Вот как описывает соединение Каспия с Северным океаном Страбон. Это море кроме как Каспийским:
«…называется еще Гирканским… Это — залив, вдающийся из Океана к югу, сначала довольно узкий, но затем расширяющийся по мере углубления в материк» [269] (с. 284).
Дионисий, со слов Евстафия (XII в.):
«Дионисий называет фигуру Каспийского моря круглой или колесообразной, со всех сторон извивающейся, т.е. в виде круга, и говорит, что оно соединяется с Океаном. Вот его слова: “острым углом выдаваясь к северу, оно соединяется с Океаном”. Так думает Дионисий, который, как кажется, обозначает устье, через которое Океан изливается в это море…» [270] (с. 380).
А вообще:
«Заливом Океана предстает Каспийское море на всех европейских картах раннего средневековья» [411] (прим. 36 к с. 211).
Свидетельством же в совсем недавние времена связи Каспийского моря с Северным Ледовитым океаном:
«…остались каспийские тюлени» [188] (с. 49).
Другим же свидетельством является невозможность проживания в приморских городах уже нынешнего Каспия три-четыре века спустя обмеления этого водоема до нынешнего его уровня. После того, как от нагрянувшей туда армады Петра I местные сардары, не имея сколько-нибудь пригодного флота для оказания им сопротивления, из приморской местности разбежались, эту местность за собой удержать все равно так и не удалось:
«…от тамошнего нездорового воздуха ежегодно умирали многие тысячи солдат…» [354] (с. 63).
А потому:
«…русские решились наконец уступить все эти завоевания опять Персии…» (там же).
Кстати, от подобного же рода проблем очень затруднено было и освоение нами Черноморского побережья Кавказа. Что еще раз указывает на то, что и уровень Черного моря был в не слишком далекие от нас эпохи тоже выше нынешнего. Как свидетельствуют дамбы крепости Анакопия, на те же 145 м. Мало того, сегодня находят оборудованные огромными железными кольцами для фиксации океанских кораблей морские причалы в горах Черноморского побережья Кавказа. Судя по всему, эти пристани располагались на побережье вдававшихся в горные массивы морских заливов.
А вот доказательство несомненного вымывания соли талой ледниковой водой, поступающей с севера из запертого ледниками моря, чьи воды в ту пору покрывали большую часть Западной Сибири, через Тургайскую ложбину.
Все дело в том, что в водах Сыр-Дарьи и Аму-Дарьи находится очень большое содержание соли. Воды же Аральского моря, в которое они втекают, что при этом в особенности удивительно, имеют слишком невеликое содержание солей. По расчетам Л.С. Берга:
«достаточно 322 лет, чтобы реки принесли морю такое же количество по весу солей, какое в нем содержится» [259] (с. 266).
А говорил он об этом в начале XX века. То есть поиски во времена Петра I рукава, выбрасывающего эти соли в Каспийское море, являются вполне правомерными. Очень похоже, что рукав этот пересох буквально за несколько десятилетий до вышеупомянутых событий. А пересох он, что также выясняется, по причине прекращения поступления сюда талой воды через Тургайскую ложбину.
Но и сами местные почвы указывают как раз на то, что уровень воды бытовавших здесь совсем недавно огромных водоемов, много превышающих нынешний уровень воды Арала и Каспия, был достаточно велик. А потому близлежащие земли были достаточно увлажнены и не требовали прорытия каналов, как впоследствии, когда вода ушла и земля подсохла:
«…земледельческая культура была связана с окраинами этих водоемов, с так называемыми “каирами” (“каирными землями”), которые не требуют орошения благодаря высокому стоянию почвенных вод (Б.М. Георгиевский. Южный Хорезм, ч. 1, Ташкент, 1937, с. 81, сл. И др.)» [258] (с. 41).
Вот еще свидетельство. На этот раз из древних источников:
«…еще в XIII веке Якут писал по этому поводу: “Почва ее (области Хорезма) дурная и расположена на болотах, со множеством мест, где просачивается вода” (Якут, изд. Wustenfeld, II, 481, МИТТ, I, с. 419)» [258] (с. 107). 
И все потому, что Ургенч и Хива являлись городами приморскими.
Здесь, что засвидетельствовал в X в. ал-Якуби в своей «Книге стран», и находился древний Хорезм:
«Хорезм (находится) в устье реки Балха [Аму-Дарья], в том месте, где вода реки Балха уходит в Дейлемское [Хвалынское] море» [338] (с. 148).
Понятно, все упомянутые болота чуть ранее представляли собой морское дно. Ибн Хордадбех (X в.):
«Окружность этого моря 500 ф[арсахов] [Данные Ибн Хордадбеха, представляющего Каспийское море (в данном отрывке это море называется Джурджанским) в виде круга диаметром 500 фарсахов, намного превосходит современные его измерения (300х1200 км) — прим. 147]» [420] (с. 125).
«1 фарсах = 3 милям = 6 км…» [420] (прим. 3 к с. 55).
То есть море это было и действительно гигантским — 3 000 км в диаметре! Так что очень не зря оно частенько именуется Великим.
Вот какие размеры дает ему географ IX в. Агапий Манбиджский:
«Море Джурджана, а оно [называется также] море ал-Баб. Длина этого моря с востока на запад восемьсот миль. Ширина его шестьсот миль. В нем также есть два острова, расположенные напротив Джурджана. В прошлом они были обитаемы» [526] (с. 131–132).
То есть размеры просто не могут не впечатлять: 4 000 км х 3 000 км.
Ибн-Русте, живший в X веке, в своей энциклопедии “Золотые луга” сообщает, что Каспийское море:
«…самое большое во всем свете, потому что оно имеет около 30 дневных переходов в длину и ширину. Оно судоходно и принимает в себя Ферганскую и Шашскую реку. Суда по этой реке идут до озера. На озере лежит тюркский город Новый-город, в котором много мечетей. Тюрки в этих местах принадлежат по большей части к племени гузов» [566] (с. 211–212).
Иными словами: речные суда идут до города Новгорода, где множество православных церквей. Там живут русы, которые перекупают товары у инородцев и перекладывают их уже на морские суда, которые и бороздят просторы этого великого водного пространства, не доступного для утлой техники степных кочевников, соседствующих с ними.
А дневной переход по морю, когда движение судна продолжается и ночью, — это 100 км. То есть размеры этого огромного моря — 3 000 х 3 000 км. Вот для какого водоема у нас имелись Каспийские бусы в 2 000 т водоизмещения.
Вот еще свидетельства о размерах Каспия:
«Келифская река протекает наконец через страну Ховарезм и впадает вблизи г. Джурджания  в озеро, которое называется Джурджанским. Это величайшее озеро света. Его поперечник в длину и ширину измеряется 40 днями пути» [567] (с. 10–11).
Так что и по этому свидетельству размерчики этого водоема не могут не впечатлять: 4 000 км х 4 000 км.
Но затем, когда уровень воды в Хвалынском-Джурджанском море резко падает,  эта местность приходит в запустение.
Так на какой же период оно может приходиться?
На тот самый, когда на Древнюю Русь нападают татаро-монгольские полчища:
«Основная масса находок и архитектурные памятники свидетельствуют о том, что последний период интенсивной культурной жизни на этих такырах падает на XII– начало XIII столетия» [258] (с. 46).
Причем, наиболее характерно эта культура отображена в развалинах бывших приморских городов:
«Обширный комплекс средневековых памятников, центром которого являются развалины средневекового города Дженда — ныне развалины Джан-кала, в 140 км к западу от Кзыл-Орды, на среднем отрезке Жаны-Дарьи [речки Жанна Дарк? — А.М.]. Это развалины крупного города XII–XIV вв. с рядом сохранившихся сырцовых зданий… по типу очень близок к ранним памятникам Куня-Ургенча…» [258] (с. 348).
Что напоминает нам это странное Куна Ургенч?
Куна — это денежная единица Древней Руси. Ургенч же является производным от Урги — древней столицы Монголии. Вот, между прочим, как в XVII в. нами произносилось название этого города:
«Бухарский город Юргенч…» [352] (с. 46).
Вот еще интересное пояснение:
«Юргенджи — столица Хивы (Ховарезма)» [407] (прим. 63 к с. 441).
И вот, по словам посетившего Московию в 1676 г. голландца Бальтазара Койэтта, какими вовсе не восточными товарами располагала в ту пору данная местность:
«…люстры из желтой меди… часовые механизмы (sic! — прим. переводчика)… зеркала, ножницы и др.» [407] (с. 442).
И вот чем объясняет Койэтт потерянность не только нынешними историками народа, проживающего в ту пору в данной местности, именуемой нами Югрой, но и затерянность этого народа и среди сегодняшних историков:
«Они живут, как заключенные, среди других стран и поэтому мало известны» (там же).
Но почему же они остались в изоляции? Что тому причина?
Ушла вода из Джурдженьского моря: города Югры от своей метрополии оказались в изоляции. Именно в этот момент, когда крепости оказываются без защиты водной стихии и без возможности переброски войск водным путем, и нападают на местные города полчища степняков. Тому полное подтверждение поляка Бенедикта, вот что сообщившего о своем путешествии с Плано Карпини через совсем недавно высохшее дно Джурдженского моря:
«На границе Комании перешли р. Яик, где начинается земля кангитов; по ней шли 20 дней; здесь было мало людей, но много болот, обширных солончаков и соленых рек; мы полагаем, что эти болота представляют собою Меотийское озеро» [568] (с. 777). 
«Ни Бенедикт, ни Карпини не упоминают об Аральском море; намек на него можно видеть в словах первого об обширных болотах, которые они приняли за Меотийское озеро» [569] (с. 15).
Так что и близко подойти к Аральскому морю по тем временам еще было невозможно — вся местность на протяжении 20 дней пути представляла собою сплошное болото. То есть лишь недавно освободившееся, но еще не высохшее дно моря. Вот по какой причине проживающие здесь русские люди оказались как в заключении — отрезанными от Русского мира.
Все вышеприведенное в очередной раз подтверждает, что куда-то утерянная наша Югра, куда хаживали «во времена оны» еще новгородцы, располагалась именно здесь — в старой дельте Аму-Дарьи. Она и являлась столицей по крупицам раскапываемой нами этой затерявшейся в Средней России таинственной Ховарезмии.
И полным переводом значения Куня-Ургенча на наше древнее наречие является — денежная Югра. Что вполне и соответствует для наименования некогда приморского богатого города, расположенного в дельте некогда исконно  русской реки, сегодня, как и многое иное, похищенной из нашей памяти историями по истории. Что, между прочим, и позволило остатки нынешнего русского населения, и по сию пору проживающего в данной местности, к сегодняшнему дню, после развала совка, сделать иностранцами в своей собственной стране. А потому это население, сегодня совершенно здесь безправное, воизбежание полной ассимиляции с местными в прошлом чисто кочевническими народностями, вынуждено покидать исконные свои земли и переселяться на пока оставленную нам территорию России, именуемую РФ. Бросать же приходится не только землю своих пращуров, но и свои дома, и прикопленное именно здесь тысячелетиями имущество. То есть продолжается исход населения из Средней России. Где, между прочим, главная каверза происходящего целиком и полностью лежит на совести наших нынешних историков, перекрутивших в данной местности все с ног на голову.
А в подтверждение нами отысканному и материал, из которого были построены города Ховарезмии, в ту пору приморские:
«Эти крупные укрепленные поселения в болотистой древней дельте, стены и постройки которых возведены из сырца… » [258] (с. 348).
А вот как некогда именовалась река, на которой был построен город из кирпича сырца, то есть из строительного материала, используемого в древности исключительно русским человеком:
«Амур-дерья» [277] (прим. к с. 16).
То есть Амударья — это тех времен Амур (Рума) - Дарья. Причем, что сообщает иностранный путешественник по Дальнему Востоку, Витзен (XVII в.):
«…название реки Амура не китайское, а русское…» [400] (с. 35).
Но и Аму-Дарья, что чуть выше рассмотрено, все того же происхождения.
Мало того:
«Яксарт или Сыръ-Дарья по-древнему Раса» [312] (с. 44).
Так что тут, с какой стороны данные топонимы ни рассматривай, — русские они, древние жители Средней России, — наши самые что ни есть родимые.
А вот как характеризует местное население Истахри:
«Среди свойств его жителей богатство и стремление проявить свое мужество. Они более всех жителей Хорасана рассеяны (по чужим местам) и более всех путешествуют; в Хорасане нет большого города, в котором не было бы большого количества жителей Хорезма. Язык их — самостоятельный язык, в Хорасане нет округа (говорящего) на их языке» [329] (с. 181).
Максуди:
«Хорезм — округ на обоих берегах Джейхуна… Они (хорезмийцы) отличаются от жителей обеих сторон (т.е. Хорасана и Хайтала) в обычаях, языке, характере и врожденных качествах. Это округ известный, обширный, со многими городами… подобно областям Рум (т.е. Византии)… всевышний наделил их дешевизной и плодородием и отличил их хорошим чтением и умом. Они — люди гостеприимные… храбрые и крепкие в бою, у них есть особенности и удивительные свойства» [340] (с. 186).
Остатки того периода последнего расцвета культуры Средней Азии археологам видны очень отчетливо:
«Цепи укреплений, вытянувшихся по границам Хорезма и далеко на юг по военным и торговым путям… развалины сигнальных башен выступают перед нами как останки скелета этого могучего государства. А внутри развалины селений и городов, декоративно переродившаяся частная фортификация, новое расширение ирригационной сети, богатый расцвет художественных ремесел рисуют нам эпоху хозяйственного и культурного расцвета, политической стабилизации, общего подъема.
И лишь страшная катастрофа монгольского погрома обрывает эту восходящую линию развития…» [258] (с. 344).
«После этого район запустел. Некоторые признаки оживления этого района, правда, очень слабого (следы ремонта разрушенных в XIII веке замков, небольшое количество керамического материала), относящиеся к XIV веку, мы здесь находим; но с XV века жизнь прекращается совершенно… Арабский путешественник Ибн-Батута пишет, что он в этом районе не встретил ни одного селения. За Кятом, по направлению к Бухаре, начиналась пустыня…» [258] (с. 46–47).
А к какому периоду можно соотнести уход отсюда и всех к тому времени здесь пока остающихся людей?
Так ведь аккурат ко времени принятия золотоордынским ханом Узбеком ислама.
То есть люди, чьи надежды к последующему после разгрома местных городов Чингисханом местных земель возрождению стали в тот момент утеряны, так как Золотая Орда, в чьи владения входила не только Русь, но и Хорезм, принимает враждебную русскому человеку религиозную ориентацию, отсюда уходят. Потому и пустеют местные земли к началу XV века. В Москве же именно в этот период появляется достаточно по-восточному и по сию пору именуемая часть города — Арбат.
Но и иные не в пользу местного русского населения климатические изменения выгоняют отсюда наш мореходный народ. Северное море, отделяющее некогда от всего иного мира страну Сибирь, мелеет: его воды прорываются в Северный Ледовитый океан. Потому быстро мелеет, высыхая, и Хвалынское море, потеряв и свое значение связующего со всеми землями мира: перелив воды через Манычскую впадину в Азовское море прекращается, мелеет русло Волги, из-за чего становятся здесь ненужными наши огромные Каспийские океанские корабли. Приморские же города Ховарезмии, Хива и Ургенч, становятся городами сухопутными.
Потому русскому человеку в здешних краях жить становится вообще невозможно — он в пустынях жить не привык. Именно эта причина, вкупе с причинами чисто  религиозного характера, и заложена в основу отправной точки переезда отсюда белого населения Ховарезмии.
А что белое население покидает здешние места, подтверждают и обнаруженные в этом районе стрелы, которые:
«…по типу тождественны с ранне-скифскими стрелами VII–VI вв. до н. э.» [258] (с. 77).
Все то же следует сказать и о схожести вообще всего стрелкового вооружения жителей Средней Азии и Причерноморья:
«…хорезмийский тип стрелкового оружия… проник в Причерноморье…» [258] (с. 220).
В ту самую область, где расположено море, в рассматриваемую нами пору именуемое Русским.
А вот что говорится о тождественности хорезмийских шлемов с русскими:
«В этой связи интересно поставить вопрос о возможном посредничестве аланско-хорезмийской среды в переносе ассирийского типа шлема в комплекс русского вооружения» [258] (с. 226).
То есть из любви к кишлакообразующим нациям и лютой ненависти к нации державообразующей здесь также все поставлено нынешними историками с ног на голову: якобы мы, имеющие корабли с водоизмещением в 2 000 т, у кого-то что-то заимствуем, а не они, эти примитивные жители кишлаков, у нас.
И эта нами подмеченная связь Древней Средней России с позднейшей Русью на Среднерусской возвышенности с каждым новейшим исследованием становится все более очевидной:
«…хорезмская военная традиция… непосредственно в раннесредневековый период… оказала влияние на развитие древнерусской конницы [позднесредневековой — А.М.]. Тяжеловооруженный конный дружинник домонгольской Руси, панцирный лучник-копейщик в “ассирийском” шлеме, с твердым, закрывающимся крышкой колчаном у правого бедра, — почти тождественен хорезмийскому всаднику с Анниковского блюда» [258] (с. 227).
Историк, понятно, еще не в курсе, что Асур — это всего лишь прочитываемое задом наперед арабами наименование нашего народа — Руса. Но мы расставляем в этом повествовании все по своим законным местам, а потому и закидоны этих историков липовых для нас теперь особой расшифровки уже не требуют.
Так что и по части вооружений все говорит о нами найденной тождественности.
Но и сами размеры стоящих здесь еще доэллинских крепостей (VII–IV вв. до Р.Х.), аккурат и относящиеся ко временам заселения этих земель сначала ассирийцами, а затем и израильтянами колен Иуды, Левии и Вениамина, просто громадны. Вот что сообщают о том древние историки:
«…“скала” Хориена — укрепленное поселение на площадке скалистой возвышенности имела в окружности “до 60 стадий” (Арриан, IV, 21), т. е. около 9 км. “Скала” Сатибарзана (Курций, VI, 6, 25) имела окружность в 32 стадии (около 5 км). “Скала” Сизимитра (Страбон, XI, 11, 4) — 80 стадий (около 12 км). По Курцию (VII, II, 1) “скала” Аримаза имела 150 стадий (свыше 23 км) в окружности» [258] (с. 81).
Вот к какому типу фортификационных сооружений принадлежат эти крепости-«скалы». Их бойницы:
«…восходят к ассирийской традиции и проходят через историю ахеменидского и парфянского Ирана…» [258] (с. 90).
А вот каким является материал этих сооружений:
«…стены сложены из сырцового кирпича…» [258] (с. 88).
То есть даже и эта деталь отделяет строителей нами рассматриваемых городов от строителей Вавилонской башни. Городов же этих было как множество, как и положено их быть в стране городов, так и города эти своими размерами указывали на их принадлежность исключительно нам. Ведь наши города общепризнанны самыми большими в Европе еще в пору бытовавшего там средневековья, когда улочки в их городках были узкие и грязные. Наши же города в ту пору были в диаметре на десятки километров.
«таких больших городов потом не было в Туркестане до арабского завоевания» [260] (с. 2).
А вот что сообщается археологами об исключительно к нашей культуре относящимся сооружениям — русских печах:
«В большинстве комнат были обнаружены тандыры в виде небольших ульевидных печей… этот тип печей является важнейшим отопительным приспособлением античного хорезмийского дома.
В этом существенное отличие от афригидских домов…» [258] (с. 108).
То есть от домов туземного цветного населения этой местности, где господствовал посреди дома разводимый костер.
Вот еще шокирующая параллель — русская всеобще известная ушанка в обиходе привилегированной части жителей на сегодняшний день слишком для нас экзотической страны:
«Трехрогий головной убор, очень похожий на наши трехрогие шапки… может служить важным датирующим моментом для проникновения этого сюжета в Восточную Европу» [258] (с. 201).
То есть как бы вновь: нас кто-то чему-то учит — жители кишлаков обучают культуре жителей самых больших в мире городов, а уж никак не наоборот. Но, что выясняется, просто и тут и там жили русские люди — потому-то и корни культуры у них оказываются идентичными.
Но и множество находок, сопряженных с изделиями русских народных промыслов, постоянно обнаруживаемых в этой местности, также подтверждают несомненную принадлежность местного белого населения к русскому человеку:
«В этой связи мы не можем не упомянуть работу В.А. Городцова “Сармато-дакские религиозные элементы в русском народном творчестве” (Труды ГИМ I, М., 1926, с. 7 сл.), посвященной прослеживанию другого отрезка древних хорезмско-русских этно-культурных коммуникаций» [258] (с. 111).
Так что вопросам взаимосвязи культуры Древнего Хорезма и Древней Руси посвящены целые работы. Но и как может быть неприметна эта связь, если Средняя Россия сообщалась с Россией Великой самыми громадными во всем свете русскими кораблями с водоизмещением в 2 000 т?
А вот что сообщается о почему-то до сих пор непонятом перемещении архитектурного стиля древних Парфии и Ассирии много севернее. Строительство крепостей в Ховарезмии:
«…встречает прямую аналогию в системе обороны цитадели ассирийского дворца в Хорсабаде. Факт появления этих типов в Хорезме в сравнительно столь позднее время говорит…» [258] (с. 113)
о всего лишь самом в такой ситуации обыкновенном. О переселении народа Ассура=Руссы в более северные земли — в Ховарезмию — Восточную Гардарику, русскую страну городов, как именуют ее западные средневековые писатели.
К тому же именно Хорезм, среди вообще всех иных государств данного региона подпавших под власть язычников Александра Македонского, так все 200 лет владычества здесь эллинов и оставался независимым. А по прошествии этого пленения славянства иноверными даже стал во главе освободительного движения:
«Оно завершило организованную, многовековую борьбу свободолюбивых народов Средней Азии против греко-македонских поработителей, — борьбу, в которой на протяжении двух веков организующую роль играло единственное сумевшее сохранить свою независимость государство Средней Азии — Кангха-Хорезм» [258] (с. 247).
Или иначе — Ховарезмия, древняя метрополия русского человека на Востоке, — Средняя Россия. Какая бы иная страна, кроме нашей — как обычно мощнейшей империи мира, могла бы в течение двух сотен лет кряду препятствовать проникновению несметных полчищ варваров на свою исконную территорию?
Варваров, пытающихся овладеть миром с помощью бесов. Ведь все эти язычествующие, как и сами о том проговариваются, определяют себя исключительно как:
«…приступающих ко всякому делу с согласия богов» [289] (гл. 3, аб. 18).
То есть без подсказок обитающих в их кумирах бесов и шагу никуда не ступающих. Причем в самые времена их эллинизма рассвета, захватив в сети своих кумиров большую часть обитаемого в ту пору мира.
Так как же какой-то дальний осколок нашего древнейшего поселения смог в ту пору оказать серьезное сопротивление этому покорившему б;льшую часть мира пауку?
А у нас было кому взяться за оружие, учитывая необыкновенно огромные размеры имеющихся здесь в наличии остатков наших древних крепостей.
Так что параллелей, связывающих нашу культуру с древней культурой Средней Азии — более чем достаточно. Но в последнее время появляются и куда как много более удивительные следы тождественности культур древнейших цивилизаций Азии и нашей родной. Еще более точно о присутствии в Ховарезмии в ту древнюю пору русского человека сообщают следы нашей письменности:
«Наиболее близкие ассоциации знаки [попадающиеся в Хорезме — А.М.] встречают в… протоэламских надписях, иероглифах хеттов и Мохенджодаро…» [258] (с. 73).
Об отношении Элама и Мохенджодаро к нашей цивилизации, древнейшей на планете (так же как Ассирии и Парфии), см. [21] и [200]. А потому все нижесказанное археологами относится именно к нашей культуре:
«При несомненных связях хорезмийских, европейских, мохенджодарских, хеттских и протоэламских знаков… мы видим постепенное расширение на север и запад влияния древней, вряд ли не древнейшей в истории человечества, индоокеанской цивилизации» [258] (с. 76).
А цивилизация-то эта, пусть и поименована слишком экзотично, что прекрасно определил Г.С. Гриневич, наша — русская. Это же более чем надежно подтверждает, закрепляя данный материал, тетралогия СЛОВА «История Руси: кто мы?» (т. II–V: [198], [200], [201] и [202]). 
Вот еще фрагмент результата исследования этногенеза народа, некогда населяющего  данный регион:
«Параллели с малоазийским и фракийским кругом народов чрезвычайно существенны для разработки проблем этногенеза народов Средней Азии, а особенно с интересными заключениями, к которым в этом вопросе приходит проф. Б. Грозный, в связи с его дешифровкой иероглифов Мохенджодаро» [258] (с. 197).
Эту расшифровку, дополняя давние предположения Грозного, недавно произвел и наш современник, исследователь старины глубокой, — Геннадий Станиславович Гриневич. Таинственные иероглифы Мохенджодаро, на поверку, оказались нашим  русским руническим письмом. 
Но вот уходит из этих мест вода, а вместе с ней отправляются в поисках ее обилия и населяющие эту местность люди. Потому следы культуры древнейшей на земле цивилизации, понятно дело, уже сильно модернизированной к XIV веку, в конце концов, отсюда исчезают. И с этих пор в данной местности господствует культура местных сардаров, относящаяся как к периоду V–VII вв., к периоду безбородых этой местности правителей, так уже практически и к нашим временам. Такой тип «общежительства» нам прекрасно известен по Кавказу. Вот что обнаружено от данного типа поселений археологами:
«Мы не имеем здесь ни городов, ни деревень в собственном смысле слова. Повсюду поднимаются высокие руины отдельно стоящих на расстоянии 100–200 м одна от другой укрепленных усадеб различных размеров…» [258] (с. 128).
То есть здесь теперь воюют все против всех. А потому: мой дом — моя крепость. То есть каждый отдельно построенный какой-то семьей дом параллельно является и крепостью. То есть одиноко стоящей башней. Такая форма общежительства сопровождает уже это новое здесь дикое общество, где все воюют против всех. То есть полная аналогия Северного Кавказа, где каждая семья, в надежде сохранить свою жизнь и свободу от бандитствующих соседей, строит себе отдельное укрепление — башню.
Причем вовсе не факт, что проживающие здесь когда-то люди были полностью заменены этнически с ними не однородными кочевниками. Ведь и по сию пору в Средней Азии не редко встречаются люди с белым цветом лица и голубыми глазами. О чем имеются упоминания и самих поведавших нам вышеизложенную историю археологов, которые вели работы, помимо идентификации местных туркменов, так же и:
«…по изучению русского старожилого населения…» [258] (с. 346).
Откуда оно тут взялось?
А с тех еще давних пор. Однако ж вероисповедание это немногочисленное здесь этнически русское население имело все же отличное от нашего. Часть его была еще в XIX в. выселена отсюда во Владикавказ. Как тогда называли: «на съедение к осетинам». А были среди них баптисты. Откуда в Средней Азии протестанты?
Судя по всему, это религиозное поветрие было занесено сюда вовсе не Лютером, но куда как и еще много ранее. Имеется гипотеза, которая утверждает, что не все христиане первых веков вошли в Апостольскую Церковь. Какая-то часть из них, хоть и приняла Христа, не восприняла каноны образовавшейся тогда с помощью Апостолов Вселенской Кафолической Русской Церкви. Эта обособленность христиан Средней России, судя по всему, и лежит в основе этого раскола, позволившего захватить эти земли сначала мусульманам, а затем еще и монголам под предводительством Чингисхана. Потому и система общежительства здесь, пусть некоторая доля автохтонов тут пока и сохранялась, резко меняет свою государствообразующую культуру поведения. Вместо Православия, как всегда объединяющего русскую нацию для защиты своих рубежей, появляется чисто западнического плана религиозное движение, расколовшее даже и этнически русское немногочисленное здесь население на множество аулов. Но в наших книгах по истории обо всем этом почему-то не записано ничего.
И вот каким образом уничтожалась наша память. Когда в Ховарезмию в VIII в. ворвались полчища мусульман арабов, мы лишились самой древней о себе в этом регионе памяти. Ал-Бируни свидетельствует:
«И всеми способами рассеял и уничтожил Кутейба всех, кто знал письменность хорезмийцев, кто хранил их предания, всех ученых, что были среди них, так что покрылось все это мраком и нет истинных знаний о том, что было известно из их истории во время пришествия к ним ислама» [599] (с. 36; перев. с. 42).
Затем, несколькими столетиями спустя, в Среднюю Россию нагрянет Чингисхан, уничтожив и то последнее, что здесь от нашей письменной памяти о себе к тому времени останется. Однако тот же ал-Бируни, выше упомянутый, сообщает об имевшемся у жителей Хорезма обычае — новогодних колядках. А почитание Коляды, судя по всему, это еще тот древний пережиток, который имеет свое наипрямейшее отношение к ветхозаветной религии израильтян. Потому этот праздник и справлялся затем очень долгие века уже после принятия Христианства: и в Риме, и в Греции, и на Балканах, и в России, и, что теперь выясняется, в Хорезме. То есть жили здесь некогда такие же славяне, как в иные эпохи и во всех вышеперечисленных странах.
Но неужели нет никаких сведений об этой стране, коль письменность и ее когда-то была полностью уничтожена, в упоминаниях нам уже давно апломб набившей «просвещенной Европы»?
Эта Европа, а в особенности средневековая, такие небылицы в ту пору о неизвестных ей странах отписывала, что по ним угадать эту всеми позабытую исповедующую Христианство страну на Востоке достаточно не просто.



Но, однако же, можно. Европа постоянно сплетала саги о некоей существовавшей в ту пору в Индии загадочной стране Пресвитера Иоанна. И если сами они никак для себя уяснить не могли, где же она, эта Индия, на самом деле чисто территориально в ту пору находилась, то нами рассмотренная страна, что подтверждается из археологических о ней свидетельств, располагалась на территории нынешней Средней Азии. Именовалась же, да и представляла собою, Среднюю Россию.
А мифологические россказни средневековья, описывая всяческие небылицы, сходятся на нескольких пунктах, нам, по крайней мере, ясно указывающих на принадлежность данной территории именно к нам. Во-первых, упоминается, что корабли в царстве Иоанна сколачивались деревянными гвоздями. То есть материалом, используемым с древнейших пор лишь нами.
«…когда строят корабли, не забивают в них железные гвозди, а только деревянные…» [299].
 Отличались они и размерами:
«Корабли индийцы строят точно так же, как мы, только их суда много длиннее» [295] (аб. 20).
То есть своими размерами эти наши океанские суда, строящиеся исключительно из свойственного лишь нам строительного материала — дерева, были много больше европейских.
Во-вторых, что законы здесь основаны на неприемлемости лжи, что для европейца в диковинку. Ведь здесь не встретишь: ни обмана, ни прелюбодеяния, ни клятвопреступничества. Потому как жители страны пресвитера Иоанна:
«…глубоко презирают и осуждают воровство и обман» [295] (аб. 21).
А такие законы, а главное, следование им, то есть следование законам Русской Правды, свойственно на всей земле, что давно нами осознано, лишь нам самим — никому более.
В-третьих, о чем гласит предание, что страна пресвитера Иоанна способна выставлять на войну очень крупные воинские соединения благодаря тому, что в этой стране никогда не бывает мора. А ведь на Руси и действительно, в отличие от Запада, никогда ранее, вплоть до середины XVII в., когда в Русское богослужение были внесены какие-то изменения, не бывало столь часто навещавшего весь иной нашему мир бедствия — мора. Ведь потому в церкви и принято всем причащаться из одной ложечки, что святость Русской Церкви убивает болезнетворные бактерии. А потому никакая эпидемия исповедующим Православие людям не страшна. Что также характеризует описываемую страну, как исключительно нашу и никакую другую.
Кстати, вот почему западные писатели постоянно путаются в отображении времени существования этого государства царя Иоанна. Оказывается, что:
«…это самое имя получают в Индии все правители» [298].
Интересно. А ведь аккурат русских и называют почему-то всегда исключительно Иванами. Так что еще и по данному признаку следует говорить об этой экзотической древней Державе, как об исконно нашей стране.


А вот и привязка этой страны к определенной местности имеется:
«Ежегодно пресвитер Иоанн посещает могилу пророка Даниила» [295] (аб. 7).
Находится же она в Самарканде. То есть, опять же, в имеющей много общего с нашей, находящейся в описываемые времена в Средней Азии.


Но и постятся жители этой страны исключительно так же, как и у нас, чему удивляется средневековый католик:
«…с наступлением же четыредесятницы смиряют свою плоть строгим постом»  [295] (аб. 11).
Но и одеваются чисто по-нашему:
«Они почти не используют шерсть, лен и шелк у них в изобилии, что можно с определенностью сказать по платью прибывающих оттуда к нам, ибо мы видели, что все они были одеты в льняные ткани» [295] (аб. 17).
То есть в ткани из исконно нашего русского полотна — изо льна.
Эти загадочные «индийцы», столь свободно на своих огромных океанских кораблях сообщающиеся с Западом, в качестве денег используют:
«…бумагу с именем царя на ней» [295] (аб. 20).
Так что и по данному вопросу, на этот раз финансовому, здесь говорится о нашей древней стране. Лишь мы одни во всем том древнем мире использовали кожаные, полотняные и бумажные деньги — гривны кун.
А вот что пишет этот средневековый автор в заключение своего рассказа:
«Говорят, что пресвитер Иоанн является верховным понтификом и императором всех провинций, народов как Индии, так и Эфиопии. Очень немногие из наших смогли добраться до пределов его империи, поскольку она расположена слишком далеко, но из числа его людей многие прибывают к римским понтификам, и они неоднократно подтверждали, что все сказанное выше является истиной»  [295] (аб. 34).
То есть он подтверждает, что транспортные средства в то время еще варварской Западной Европы не позволяли посещать эти загадочные страны. Но лишь сами эти «индийцы» приезжали к ним и привозили, что и понятно, свои товары. От них-то и знают европейцы что-нибудь более или менее вразумительное о стране пресвитера Иоанна.
Однако ж все то же, что относилось к Ховарезмии, все в том же имени иные средневековые свидетельства относят к Чигисхану:
«Король Венгрии сообщил господину Папе через своих посланцев, что индийский царь, которого в народе называют пресвитером Иоанном, с огромным множеством народа пришел на Русь... За один день они убили двести тысяч русских и плавтов [то есть половцев или команов]. Их лагерь простирается на два дня в длину… Они соблюдают обряды крещения и обрезания, осеняют себя одним пальцем. У них сорок крестов, и за каждым следует сорок тысяч всадников… Доспехи у них из кожи — никаким оружием не пробить... Какие у них цели — о том неведомо» [296].
Однако ж планы их, то есть планы орды, с планами ордена вполне совпадали. Потому о Чингисхане, именуемом в данной легенде Давидом, существует следующая отповедь средневековых католиков:
«Для крестоносцев… обитатели Руси, согласно логике слухов, распространившихся о царе Давиде, не были правоверными христианами, в то время как монголы, совершившие нападение на царство сарацин [как мы выяснили — русскую же Ховарезмию — А.М.], являлись адептами истинной веры» [296].
То есть связь свою с монголами католики вовсе не отрицают. Но вот как описывают они того правителя Монголии. Он:
«…владел поселением под названием Кара-корум, и правил народами, …которые были христианами-несторианами. Но сам их повелитель, оставив веру Христову, стал поклоняться идолам и сошелся с языческими жрецами: колдунами и заклинателями демонов» [297] (гл. 17).
Но ничто не вечно под Луной. Теперь в Средней Азии живут совершенно другие люди (подавляющее большинство которых этнически не русские — в недавнем прошлом сухопутные кочевники, заселившие опустевшие после ухода отсюда славян земли).
А одной из главных причин ухода отсюда людей высокой культуры, то есть мореходного народа славяно-русов, и является осушение Хвалынского моря, некогда несущего избыток  своих вод в Черноморский бассейн. Чему виною исчезновение льдов Гипербореи. В конкретном же случае — уход воды с территории Западной Сибири через оттаявшую прогалину во льдах Гипербореи в районе Обской губы. Ведь именно с этого момента Ургенч и Хива перестают являть собой приморские города, становясь городами пустыни. Падает значение рыбных промыслов, а земли с уходом воды поражаются засухой.
Причем, вовсе не обязательно ту древнюю Хиву искать в Хиве нынешней. Вот, например, что сообщает об этом городе уже времен Петра I узбекский посол в Россию:
«страна, подвластная ему, называется Узбек, а столица Хива, которая, впрочем, состоит из одних палаток и хижин и никогда не остается на одном определенном месте» [401] (аб. 87, с. 1085).
Так что очень многое говорит о том, что еще совсем недавно география Евразии сильно отличалась от нынешней. О чем сообщают как греки, так и арабы. И даже, много позднее, немцы в период средневековья.
Но берега нами обнаруженного огромного среднеазиатского (среднерусского) моря можно прекрасно лицезреть и на евразийской карте почв [2] (с. 21):
Сначала к черноземному слою, представляющему собой что-то вроде побережья этого гигантского водоема, протянувшегося от Хингана до калмыцких степей, прилегают земли с каштановыми почвами сухих степей. Они, судя по их некоторой уже акклиматизации, освободились от моря достаточно давно. Затем далее внутрь этого водоема помещаются почвы бурые полупустынные. Их, как и все далее лежащие почвы, уже сопровождают признаки некогда находящегося здесь морского дна — солончаки.  Далее, что полностью и подтверждает нашу догадку, идут почвы и еще в более поздний период освободившиеся от соленой воды. Они уже именуются как серо-бурые пустынные. А внутри этого вырисовавшегося из почв силуэта гигантского водоема, что подытоживает все вышеизложенное, находятся как самые безжизненные места на нашей планете — пески, так и остатки соленых озер — полное подтверждение некогда находящегося здесь дна моря. И все это вдали от нынешних соленых морей.
Так что границы средневекового среднеазиатского (Среднерусского) Северного моря, что выясняется лишь из мимолетного знакомства с обыкновенной географической картой, были просто шокирующих теперь размеров: Босфор — на западе, Руса (Верхнеудинск [Улан-Удэ]) и Югра (Юрга-гяур [Улан-Батор]) — на востоке, Хива — на юге. Севером этого моря являлись залегающие в районах вечной мерзлоты льды. А избыток вод этого гигантского водоема уходил через пролив со столицей Римской империи того времени Никомидией. За счет большого количество талой воды море это огромное, иногда именуемое озером, являлось пресным. А потому сгнившие допотопные деревья, палистраты, оставили здесь нигде более в мире не имеющиеся прекраснейшие почвы — чернозем. А уже впоследствии, когда подпитка ледниками моря Джурджан на рубеже XII–XIII вв. прекращается, почвы, оставшиеся на месте этого гигантского водоема, представляют собой солончаки.
Но и с северной стороны этого моря, когда вода в мировом океане падает, еще долгое время остаются не высохшими подпитываемые ледниками озера. А потому путешественники средневековья:
 «…нередко обозначали на картах в непосредственном соседстве Белого моря еще какое-то lacus albus (ср., например, карту Олая Магна 1539 г. — Кордт, Материалы по истории русской картографии, вып. 1. Киев, 1899, сер. II, вып. 1, табл. II-III; карту Джакомо Гастальдо 1568 г. (итальянское издание Герберштейна 1550 г.), табл. VII). Это Белое озеро иногда представляли себе, как большой внутренний водный бассейн, дающий начало многим рекам» [355] (прим. 4 к с. 329).
То есть в XVI веке такие сегодня глубоководные реки как Печора и Северная Двина еще не прорезали себе более глубоких русел. А потому оставшаяся после таяния местных ледников вода пока оставалась здесь в виде гигантского озера, на которое и указывают в своих картах иностранцы. 
А вот что говорится и об остатках самих этих Гиперборейских гор, которые и питали это на многих картах упорно указываемое иностранцами гигантское наше внутреннее озеро. Герберштейн, например, рассказывает, что за Печорой:
«простираются до самых берегов ее высочайшие горы, [которые] совершенно лишены леса и почти даже травы. Хотя они в разных местах имеют разные имена, однако вообще называются Поясом мира... И во владении государя Московского можно увидеть одни только эти горы, которые, вероятно, представлялись древним Рифейскими или Гиперборейскими» [247] (с. 132–133).
Вот как они выглядят:
«На карте Джакомо Гастальдо 1550 г. изображена горная цепь, идущая по берегу океана от Биармии к Уралу (см. Кордт, о. с., вып. 1, табл. XV, IV, XVI, XXIV, XXV, XXVII, XXVIII, XXXVIII). О горах на побережье Северного океана говорит и Матвей Меховский (Трактат, с. 83)» [355] (прил.7 к с. 329).
Шихаб ад-дин Абу-л-Аббас Ахмед ибн Али ал-Калкашанди (1355–1418):
«купцы же Холмана посещают страну Югра, которая находится на крайнем севере. За нею нет поселений, кроме огромной башни, построенной Александром [Македонским] в виде высокого маяка. За нею нет пути никому, [там] только Мраки. Спросили его об этих Мраках. Он сказал: это — пустыни и горы, которых не покидают снег и холод, солнце над ними не восходит, растения там не растут, животные там не живут. Они примыкают к Мрачному морю (бахр Асвад), где постоянно дождь, густые облака» [577] (с. 79).
Но и много позднее, уже в эпоху царевны Софьи, об этих горах упоминает побывавший в России немец Шлейсинг:
«На реке Skajabowei расположены следующие городки: 1. Kanizko, 2. Somskoi, 3. Sakoffskoi, 4. Kemskoi и, наконец, 5. Ili. Здесь следует отметить, что возле последнего городка начинается ужасно гористая и большая пустынная местность (Wueldnuess) Symmoi Boejas, т. е. Зимний Пояс, а не Земной Пояс, как некоторые пишут еще и сейчас. Я бы очень хотел знать, почему он должен называться Земной Пояс; те, кто так называли его, конечно, не знали, что эти чудовищные горы названы так от русского слова Summoi, что значит холодный (или зима) и Bojas — Пояс, во-первых, потому, что здесь всегда очень холодно и на них лежит нетающий снег и, во-вторых, потому, что эти горы лежат замкнувшись, подобно цепи или поясу, как это видно и на карте.
Этот Зимний Пояс древние называли Pифейскими горами; эти горы имеют необыкновенную вышину, так что никто не может на них подняться; при этом, как рассказывают самоеды, живущие возле самых гор, здесь водятся только духи и белые медведи; этих медведей ловят самоеды и шкуры их продают в Архангельск» [507] (с. 123).
Но и север Скандинавии в древности охватывали эти же горы. Видать Гольфстрим растопил их тоже сравнительно недавно. Вот что говорит о них Адам Бременский:
«С востока к Свеонии примыкают Рифейские горы с их пустынными местностями и глубокими снегами…» [253] (с. 97–98).
Так что горы эти, судя по всему, шли где-то вдоль Полярного круга с некоторым скосом на север в сторону теплого Норвежского моря и уклоном на юг на территории нашей холодной страны. Потому во времена Адама Бременского они перекрывали дорогу из Швеции на восток. Потому наши мореходы, не имея еще возможности использовать свои северные порты, проводили свои суда через дебри Шведской, Финской и Норвежской Винляндий, оставя здесь в качестве подтверждения когда-то использования в своих целях данной в те времена совершенно дикой местности наименований рек, озер и городов, которые лежали на пути их наезженных речных маршрутов.
Вот что сообщают об этом арабы. О русских купцах они пишут:
«…когда им вздумается, они отправляются на славянскую реку (Волгу) и приезжают в залив города хазар (Итиль); …затем едут они в море Джурджанское (Каспийское) и там пристают к любому берегу… Иногда случается, что они везут свои товары из Джурджана через Ибиль в Багдад» [265] (с. 191).
И этот Ибиль, следовательно, являлся тем самым рукавом, который до XI–XII в. соединял море Джурджан с Персидским заливом. Багдад нынешний, правда, в тот еще момент находился под водой…
А вот, например, что сообщает о Волге посетивший нашу страну в составе свиты герцога Ганса шлезвиг-голштинского один из его придворных кавалеров Аксель Гюльденстиерне.
Эта величайшая река, по имеющимся в ту пору в его стране сведениям, протекает:
«…мимо Твери, чрез Казань, чрез Астрахань, втекает в Турцию и протекает чрез Персию (sic)» [430] (с. 13).
И при всем при этом, как считает в XII веке Абу-л-Касым ибн Хаукль:
«Река Итиль — самая большая по протяженности, и это река русов» [451] (с. 89).
Именно по ней и возможно было производить это теперь ставшее столь таинственным путешествие в сухопутный сегодня город Багдад, имеющий отношение к тому древнему еще городу, что выясняется, только своим названием.
Так что никаких караванных путей древний Багдад не знал. Но стал столицей уже нынешнего чисто сухопутного государства совсем недавно, даже и название-то свое похитив у своего прототипа.
Но не только Багдад являлся объектом посещения русскими купцами тех времен, но и иной ныне сухопутный город того же региона — Дамаск:
«Константин Багрянородный пишет, что русские ездили торговать в Болгарию, Хазарию и Сирию» [265] (с. 192).
Как можно попасть из замкнутого сегодня Каспия в Сирию?
Путями, которые описывал еще Страбон:
«Аристобул называет Окс величайшей из виденной им в Азии рек… она удобна для судоходства… по ней многие индийские товары сплавляются в Гирканское море…» [269] (с. 285).
«А что в этих приокеанских местностях сильный холод, это доказывают и находящиеся выше аримаспов Рифейские горы, с которых дует холодный Борей и где никогда не сходит снег» [270] (с. 369).
Но и Ибн Фадлан сообщает вот о каких сильных в данной местности холодах:
«И замерзала река Джейхун… и была толщина льда 17 четвертей» [319] (с. 158).
Однако ж путешественник XIII века Якут такое уже отвергает:
«а это ложь с его стороны, так как самое большее она замерзает, это пять четвертей, и это бывает редко, а обычно это две четверти или три. Это я сам видел и спрашивал жителей этой страны» [319] (с. 158, прим. 12).
Так что разница в климате в данной местности, за каких-нибудь 400 лет, просматривается более чем ощутимо.
И вот в те времена имеется масса упоминаний о существовавшем некогда водном сообщении между Северным и Восточным океанами:
«Восточным океаном именовался в древности Индийский океан, в который, еще по мнению географов эпохи Александра Македонского, существовал открытый и прямой водный путь из Каспийского моря» [269] (с. 333).
Здесь, правда, в достоверность сообщения между Гирканским морем и Персидским заливом вкрадываются некоторые сомнения. Все дело в том, что Индия и Персидский залив, описанные во времена завоеваний Александра Македонского, находились вовсе не здесь, но в Африке (доказательства см.: http://www.proza.ru/2016/11/30/1264). А потому складывается следующее по этому поводу мнение. Может быть и картографы, поверив на слово древним авторам, чисто произвольно залепили на свои карты этот столь странный рукав из Гирканского моря в Персидский залив через достаточно серьезные горные массивы?
Однако ж и иное свидетельство нами обнаруженных еще не растаявших ледников указывается в произведениях средневековых авторов иностранцев, повествующих о России. Это наименование впадины нынешнего  Азовского моря.
Когда орды хана Батыя покинули Западную Европу, они:
«…мимо Меотидских болот ушли в Татарию» [246] (с. 58).
Но и тремя столетиями спустя будущее Азовское море так все и продолжали именовать болотом. Дон, как считает Матвей Меховский (1517 г.):
«…тремя устьями впадает в Меотидские болота или вернее образует их» [246] (с. 62).
А вот какое уточнение об этом болоте мы имеем полустолетием позже, со слов Михалона Литвина:
«…у перекопских [татар] есть место отступления, укрепленное самой природой. Ведь два болотистых озера, одно из которых называется Меотийским (Meotis), простирается от моря в[нутрь] суши примерно на тридцать миль (milliaria) в длину… концами же они сближаются и друг с другом и разделяются узким перешейком; там, где они оканчиваются, они соединяются рвом и высоким валом, имеющим врата, которые являются единственным входом в эту землю (provincia) по суше. Посему небольшая крепость, находящаяся у этих врат, и весь заключенный в этом заливе полуостров мы называем Перекоп, он прежде носил название Таврики» [316] (с. 63–64).
Расшифруем это весьма пространное описание Михалона. Заболоченное озеро, которое находилось в то время со стороны Евпатории, которая, собственно, тем и знаменита, что местные пляжи очень удобны для купания здесь детей: тянутся на многие километры вглубь моря, имея очень небольшой угол наклона земной поверхности. То есть, как бы самой природой предназначены для купания здесь исключительно детей. А потому становится понятным, что половину тысячелетия назад, когда уровень Черного моря был на десяток метров ниже нынешнего, суша полуострова Таврида уходила на десятки километров западнее нынешних очертаний его берегов. А небольшая выемка, тянущаяся от Перекопа на запад, как сообщает Михалон, на три десятка миль, и образовывала одно из озер, о котором он упоминает. А отделяла его от моря коса, подобная Арабатской стрелке, замыкающей в то же самое время второе такое озеро, которое Михалон считает таким же непреодолимым препятствием, как и первое.
Вот еще свидетельство. На этот раз столетием позже Михалона об этих болотах сообщает нам барон Майерберг (1663 г.). Дон, по его словам:
«…впадает в Гнилое море, или Меотийское болото, ныне Темеринское, и умирает в нем» [345] (с. 155).
Так что был и такой период, когда судоходность Дона простиралась лишь до впадения его в эти болота.
Но почему же большевики достаточно легко это препятствие преодолевают во времена гражданской войны? Они такие умные или здесь «собака зарыта» в чем-то другом?
Во времена большевиков Сиваш представлял собой уже не озеро, но морской залив. Потому именно морской отлив и позволил перейти это препятствие вброд. Причем, перейти позволила появившаяся в морской воде соль. Именно она сменила находящееся здесь ранее тухлое заросшее тиной и грозящее путникам засасывающей трясиной болото на проточный постоянно меняющий свою воду отливами и приливами практически морской водоем. Во времена же Михалона даже сама Арабатская стрелка в качестве опасного места, нуждающегося в перекопе и обустройстве защитными сооружениями, не числится. Ведь она тогда лишь разделяла два болота — Сиваш и Меотиду. Местные же речушки, являющиеся источником наличия местных вод, лишь пополняли болота необходимой для здешних топей жидкостью, исторгая из себя в море лишь избытки влаги.
Но и уровень мирового океана, а в частности — Балтийского моря, около тысячи лет назад также был много ниже нынешнего. О чем свидетельствует Адам Бременский. Вот как он обрисовывает в своих рассказах остров пиратов, который на сегодня, по сути, исчез с мировых карт: б;льшая часть этого в прошлом вдвое превышающего своими размерами Зеландию острова ушла под воду.
«Скония — это область Дании… По размеру она вдвое больше Зеландии… это почти остров, так как она со всех сторон окружена морем и лишь в одном месте соединяется с землей узкой полоской, которая идет с востока и разграничивает Данию и Свеонию» [253] (с. 85).
А вот что о единственном проливе, то есть проливе Большой Бельт, сообщает Павел Иовий:
«Сарматское море, проходя сквозь тесный пролив Кимврийского Херсониса [Кимврийский Херсонес, — ныне Ютландский полуостров, названный у Плиния Картрисом], склоняется лунообразным заливом к Северу» [277] (с. 28).
Так что существующего сегодня пролива между Швецией и Данией в те времена еще не существовало. А узкая полоска перешейка между Скандинавией и полуостровом Скония стала залита водами Балтики не так уж и давно. Сегодня здесь находится морской пролив Эресунн (Зунд). А ведь он и действительно в отдельных местах достаточно мелководен — 8 м глубины.
Так что все говорит о том, что около тысячи лет назад уровень мирового океана, а вместе с ним и Черного моря, был, как минимум, на полтора десятка метров ниже нынешнего.
Потому вода в огромных озерах, ограничивающих сушу Тавриды, была исключительно речная. Климат же здесь к тому времени уже серьезно потеплел. Потому эти озера со стоячей водой где-то ко временам средневековья уже превращаются в знаменитые болота, которые историки, не поняв, что к устью древнего Танаиса нынешний Дон не имеет никакого отношения, начинают именовать Меотидскими болотами. Искренне, причем, не понимая, куда же делось само это весьма знаменитое Меотидское озеро древности.
Но и сам переток воды из Черного моря в Мраморное подтверждает все выше сказанное:
«…Переигет говорит: “огромная масса воды Понта выливается из него прямо через Кимерийский Боспор…”» [270] (с. 371).
О движении судов в ту эпоху в обратном данному потоку направлении, что и понятно, не было никакой и речи.



Африканская Меотида


Вот какой глубины было Черное море во времена Страбона (начало I в. по Р.Х.). Перед Днепровским устьем выглядывала в ту пору на поверхность огромная песчаная коса:
«Ипподром Ахиллеса — низменный полуостров. Это узкая в виде ленты полоса земли, простирающаяся на восток, длиной почти в 1000 стадий; наибольшая ширина ее 2 стадии» [283] (гл. 4, аб. 19).
Такой косы в Черном море нет. А потому здесь закрадывается серьезное сомнение: а не древний ли Понт, находящийся на территории Африки, о котором когда-то и говорил Геродот, имел в виду Страбон, когда описывал конфигурацию Черноморского бассейна. Ведь он сообщает, что:
«Перед Таврическим побережьем находится мыс, далеко выдающийся в море на юг… (Бараний лоб). Против него — мыс пафлагонцев — Карамбий, который делит Евксинский Понт на два моря сжатым с обеих сторон проливом… многие мореходы, которые проходили по этому проливу, говорят, что одновременно видели оба мыса на обеих сторонах» [283] (гл. 4, аб. 3).
То есть с центра Черного моря видели и Турцию, и, одновременно, Крым!?
Вот еще одна нестыковка все из той же серии. Меотидское озеро, все по тому же сообщению Страбона, своими размерами как минимум втрое превышает нынешнее:
«Вся окружность озера, по сообщениям, составляет 9 000 стадий» [283] (гл. 4, аб. 5).
То есть 1 800 км — в три, как минимум, раза больше нынешнего.
А вот и еще несоответствие того же порядка:
«Хотя озеро Сапра имеет, как говорят, 4 000 стадий, но является собственно только западной частью Меотиды» [283] (гл. 4, аб. 1).
А ведь это 800 км. Не многовато ли для залива Сиваш, к которому неизвестно чем «умудренные» историки пытаются приписать данное наименование, упомянутое слишком как-то здесь по-особому заплутавшим в двух соснах Страбоном? На что такое слишком уж очевидное несовпадение размеров походит?
Только на одно: размеры Меотиды взяты не по нынешнему Азовскому морю, но по гомеровско-геродотовскому. То есть, что наиболее тому подходит, по размерам Персидского залива, находящегося в Африке (см.: http://www.proza.ru/2016/11/30/1264). Размеры же Понта, то есть якобы Черного нынешнего моря, слишком малы. Что говорит все о том же — о пересказе Страбоном, за неимением свидетельств очевидцев, древних легенд, которые повествуют о тех еще временах, когда обитаемый мир был ограничен ледяными вершинами отрогов Тавра, за которыми начиналось царство мрака и холода — Гиперборея. Барон Услар (1881г.):
«В VIII в. до Р.Х… греки, как кажется, впервые ознакомились с Азовским морем (Меотидой), но действительное очертание этого моря долго оставалось им неизвестным: они или придавали ему преувеличенные размеры или даже сначала почитали за залив океана… На устьях Танаиса (Дона) существовал построенный греками торговый город Танаис, но следов его в настоящее время никаких не осталось…» [492] (с. 435).
И не осталось именно потому, что находился этот город в совершенно другой местности — в Африке. Именно там располагалась и вся остальная античных времен Европа.
А вот как Страбон характеризует нашу всесоюзную когда-то здравницу — южное побережье Крыма:
«Побережье это каменистое, гористое и подвержено сильным бурям с севера» [283] (гл. 4, аб. 1).
Не правда ли удивительнейшая характеристика как раз таки закрытого горами, а потому и теплого, района всесоюзной здравницы?
Значит в чем тут все дело? Почему упоминаемые очертания нашего русского Причерноморья столь р;знятся от их якобы прототипа?
Так ведь исключительно названия и переехали из Африки в Крым. Причем и переехали-то достаточно удивительно без согласия со всякими правилами логики: нашу Корсунь почему-то переименовали в Херсонес, какой-то там такой уж в особенности древний, Сурож — в Сугдею, Корчев — в Пантикопей, Тмутаракань — в Фанагорию.
Однако ж ветер с севера, характеризующий Крым Страбона, — это более чем серьезный прокол созидателей мифа о тысячелетней рабе. На южном побережье Крыма такого ветра вообще никогда не бывает — горы сюда его просто не пропустят.
Вот еще странная для Причерноземья деталь. Здесь скифы, по словам Страбона, охотятся на:
«диких ослов» [283] (гл. 4, аб. 8).
Однако ж Евстафий, митрополит фессалоникийский, даже тысячелетием позже Страбона, в XII в., сообщал о Причерноморье, что:
«страна этих бродячих кочевников очень холодна, почему в ней нет даже ослов» [270] (с. 376).
То есть даже одомашненных ослов, а не то чтобы диких. Потому упоминание о существовании здесь диких ослов на тысячелетие и еще ранее могло относиться лишь к много более южной местности, а уж никак не к нашему в те времена еще достаточно холодному Причерноморью.
А вот еще ляпсус в области географии все того же порядка. Страбоном упоминается отделяющая Европу от Азии:
«…река Танаис, текущая прямо с севера в озеро…» [283] (гл. 4, аб. 5).
В Меотиду.
Река Дон, к которой географы времен Страбона, а за ними и нынешние, все также настырно пытаются приторочить тот древний Танаис, впадает в Азовское море, что прекрасно видно по карте, исключительно с востока.
А здесь кто виноват? Опять Страбон обмишурился? Или же виноват им взятый на веру рассказ еще времен Митридата?
Наши морские просторы бороздили такие корабли, которые в сравнении с теми же греческими своим водоизмещением были в десяток раз размерами поболее. Но басурманствующей инородчине, прекрасно понимавшей все свое в те времена ничтожество, никак не хотелось заявлять о своем примитивизме. Потому языческая часть обитаемого мира и стремилась эту землю завоевать пусть пока не всамделишно, но хотя бы на бумаге. И здесь Страбон, возможно, вовсе не причем. Он поверил россказням, просто не удосужившись или не имея возможности их перепроверить. тНо в те времена очень многое выглядело не так, как позднее.
Кстати, и сам переезд Персидского залива в Черное море выглядел и тогда более чем искусственным. Вот что об этом сообщает Плиний:
«Между Европой и Азией разливается Понт Эвксинский, называвшийся ранее Аксинским из-за негостеприимной свирепости народов, населяющих раньше его берега» [293] (гл. 1, аб. 1).
Вот какова характеристика этого моря, данная Помпонием Мелой:
«Мелкий, бурный, покрытый туманами» [582] (гл. 102).
То есть ничего общего с нашим Черным морем. Оно и глубокое, и никакое не бурное, и солнце там светит распрекрасно: и зимой, и летом.
Впоследствии же, когда наименование, некогда данное Персидскому заливу, переезжает в море Русское, народы, проживающие на его берегах, а проживали на них мы, именовать дикими становится уже делом просто невозможным. А потому греки в своих виршах это море, в начале «Дикое», затем переименовывают в «Ласковое». Причем, запутываются теперь в этих наименованиях сами и запутывают других.
Мы, кстати говоря, в наших летописях всегда море это именовали своим:
«А Днепр течет в Понтское море, и это море именуется Русским» [351] (с. 37).
Потому историки и географы тех времен, имея в виду некоммуникабельность пишущей эти истории басурманской части человечества, то есть чисто языческого мира, не имевшего на своем вооружении, необходимого для плавания в открытых морях, даже компаса, просто не могли не ошибаться. А очертания земли постоянно менялись, что многие никак не успевали отследить. Вот, например, как во времена Геродота выглядело одно из внутренних морей Африки, размеры которого не подойдут вообще ни для одного из нынешних морей:
«…в Аравии, недалеко от Египта, есть морской залив, который тянется от так называемого Красного моря. Он очень длинный и узкий, как я сейчас объясню: чтобы переплыть залив в длину на гребном судне от самой отдаленной части залива в открытое море, требуется 40 дней, тогда как в ширину в самом широком месте нужно всего полдня плавания» [274] (гл. 11).
А вот что о Туманном Альбионе пишет Страбон:
«Бреттания расположена настолько близко от Рена, что от устьев его виден Кантий, являющийся восточным мысом острова» [281] (гл. 3, аб. 2).
Сегодня, понятно, от устья Рейна никакой Британии не разглядишь.
А в районе Гибралтара, тоже находящегося, судя по всему, где-то все в той же Африке, по свидетельству все того же Страбона, существовало множество обитаемых островов. А один из них имел вид чуть ли ни 20-километровой косы. Понятно, уже в нынешнем Гибралтаре на такую косу нет уже и малейшего намека.
А вот как выглядел Дербентский проход еще в эпоху Александра Македонского:
«дорога тут узка и опасна: с одной стороны море, а с другой — высокие горы, и верхом по ним не проехать. Между горами и морем дорога очень узка и теснина тянется на четыре лье, несколько человек тут устоят против всего света; поэтому-то Александр и не мог здесь пройти. Он выстроил тут башню, заложил крепость, чтобы враг не прошел и не напал на него сзади; место то назвал он Железными вратами» [313] (с. 205).
Вот только не пишут эти изобретатели новой географии: откуда и куда он при этом шел. Если из Персии в Индию, что сообщается в рассказе о походе Александра Македонского, то зачем ему лезть напролом через Кавказ к Русской равнине, а затем уже по берегу Каспия возвращаться назад.
Да, стоит здесь крепость Дербент. И именно под указанный нами уровень мирового океана, то есть 145 м выше нынешнего, она и представляет собой ту самую грозную преграду, которую здесь кто-то когда-то воздвиг. Но не Александр Македонский. Потому как вот где он уже на самом деле возглавлял знаменитый поход в Индию. Абу-Хамид ал-Гарнати (XI в.):
«Описание Баб ал-абваба (а это город Дербент). Основание его — скала и стена его из скалы. Он длинный — от горы до моря расстояние трех фарсахов, а ширина его — полет стрелы, и есть у него железные ворота» [449] (с. 25).
То есть в длину, между морем и горами, он тянется на 18 км. В ширину же, по крайней мере в пределах Дербентской крепости, он не шире, нежели расстояние полета стрелы. А это 150 м. То есть нам говорится об узкой полоске земли, протянувшейся между горами и морем аж на 18 км! То есть какие-то скалы препятствуют раскинуться городу шире, чем на 150 м. Похожа ли такая местность на Дербент?
Вовсе нет: город расположен на холмах, а потому вглубь его можно увеличивать и на километр и на десять.
Так о чем же в таком случае пишет ал-Гарнати?
Там ясно названо наименование местности: Баб-ал-абваб. То есть Баб-эль-Мандебский пролив. Там, со стороны Африки, и проследовало войско Александра Македонского в Индию. Проследовали через Кавказ. Так, судя по всему, в ту пору именовали Эфиопское нагорье. И здесь уже вопросов задавать не потребуется: для каких нужд он шел именно здесь. То есть где-то в районе Нубийской пустыни располагалась когда-то Персия, из которой он проследовал в сторону Эфиопии. Там и находилась в те времена Индия — конечный пункт маршрута его войска. И уже наш Дербент, стоящий где-то в стороне и от Индии, и от Персии — к этому рассказу не имеет никакого отношения. 
А он имеет три уровня: нынешний, на 40–50 м выше уровня мирового океана и на 145 м выше мирового океана, где и расположена сама крепость, когда-то представляющая собою Ворота Кавказа. Причем, даже в XVIII веке еще заметным был  этот раздел территорий города:
«…разделен Дербент на верхний, средний и нижний город… Тогда был нижний еще пуст, как во времена Олеария. Кроме садов ничего в нем не имелось» [358] (с. 37).
То есть недавно освободившаяся из-под моря часть суши, что и естественно, в то время застроенной домами еще не была. Верхняя же часть, что отмечает в 1703 году Корнилий де Бруин, была даже снабжена источником воды:
«К городу примыкает крепость, по правой стороне которой виден колодезь с подземным родником, лежащим довольно высоко» [360] (с. 182).
А так как старая часть города, где находится колодец, расположена:
«…на значительной высоте, то с моря имеет красивый вид. Большая часть камней крепости по 7 ; ладоней в длину, по 5 — в ширину, и высечены они очень хорошо, по древнему. Поэтому-то персы утверждают, что город этот принадлежит ко времени Александра» (там же).
Понятно, кому не лестно оказаться в истории столь древней и столь знаменитой?
Однако, что выясняется, этот город к Александру Македонскому не имеет никакого отношения.



За непроходимыми горами




Но та же картина во времена, когда Герберштейн писал о ледяных горах у Печоры и болотах Приазовья, наблюдалась и много восточнее, куда новгородцы ходили добывать ясак — «закамское серебро». Ведь льды Гипербореи еще залегали в то время и там.
Павел Иовий:
«В страну Югров и Вуголичей лежит путь чрез непроходимые горы, вероятно те самые, которые в древности именовались Гиперборейскими…
Кроме народов, упомянутых мною и платящих дань Московским Царям, есть еще племена, по отдаленности своей неизвестные даже самим Московитянам, ибо никто еще не доходил до Океана. Об них знают только по слуху и по рассказам купцов…» [277] (с. 32).
Вот и Плано Карпини в описаниях Монголии времен татарского нашествия сообщает о географии тех времен:
«…с севера земля татар окружена морем океаном» [273] (с. 26).
Но пробовали сами монголы, от кого сюда было две недели пути, хоть когда-нибудь попытаться заполучить для себя это чуть ли ни мифологическое «закамское сеоребро», находящееся за нами разбираемым то ли морем-океаном, то ли руслом огромной реки Океан?
Вот что сообщает на эту тематику арабский писатель начала XIV в. Рашид-ад-Дин:
«Соркуктани-беги послала с тысячью людей на корабле [в ту страну] трех эмиров… Они доставили к берегу [из глубины страны] много серебра, но положить его на корабль не смогли. Из того войска больше 300 человек не вернулись обратно, оставшиеся погибли от гнилости воздуха и от сырых испарений. Все три эмира [впрочем] возвратились благополучно и жили долго [после того]» [443] (с. 103).
Сказочка про виноватость во всем дурного климата хороша. Только вот она никак не объясняет, почему этим трем эмирам пришлось бросить вообще все ими откуда-то изъятое серебро и спасаться на своем корабле, бросив в этой чужой стране и тысячу человек своего воинства. Но вот все же о наличии здесь серебра, которое им удалось у кого-то изъять внезапным набегом, разговор ведется. Так что нам теперь становится понятным — откуда новгородцами привозилось серебро. Причем, в те самые времена, когда Русь, как принято считать, томилась под пятой ордынского владычества.
Но чем же питались, а, главное, обогревались новгородцы, зимой на собачьих упряжках отправляющиеся в столь долгий и нелегкий путь?
А ведь они, в отличие от иноземцев, впрягающих одни четыре, а другие аж шесть огромных ездовых собак, пускались в это путешествие лишь на двух собаках. Ведь пусть вино и помогало им в пути в качестве обогрева, очень похоже, что оно не было единственным для них спасительным топливом в этой ледяной пустыне.
Здесь, думается, новгородцы пускались на следующую хитрость. Они строили из бревен большие плоты, которые были оборудованы строениями для хранения припасов, а также жилыми помещениями, снабженными, в том числе и для обогрева путников, печами. Этот плот удерживал на месте брошенный в воду якорь. В летнюю навигацию корабли развозили по этим плотам, расположенным между собою на расстоянии дневного перехода, пищу для людей и ездовых собак и дрова для обогрева строений.
Конечно же, основные грузы, перекидываемые от Урала к Заангарскому плато, восточному берегу одновременно как самого этого Северного моря, так и местной реки Океан, несущей колоссальные потоки вод из представляющего в ту пору такое же море бассейна Лены, направлялись на кораблях новгородцев. Но и собачьи упряжки, так как летняя навигация здесь слишком невелика, использовались не менее интенсивно. А тем с большей отдачей, что путь нами был тут слишком хорошо накатан и мог иметь вышеописанные вспомогательные для его обезпечения приспособления — снабженные зимними становищами стационарные плоты, куда летом корабли завозили дрова, а рыбу могли ловить всю зиму здесь же оставленные для этого люди. Кстати, плоты вполне могли быть установлены на Сибирских увалах, на сотню метров возвышающиеся над остальной территорией Западной Сибири. А ведь при таком снабжении этого зимнего пути собаки могли промчать через это огромное море вовсе не за 40 дней, что уходило у инородцев, но в десять дней! Причем, часть этого пути, как описывают путешественники той поры, проходили так и вообще под парусом.
И все вышеописанное доступно было только лишь нам. Вот почему это таинственное «закамское серебро» всегда получали лишь мы. И вот почему иностранцев в тайны о наших сибирских землях никогда не посвящали. Вот почему эта наша таинственная страна так и осталась за кадром подетальных сообщений о ней иностранцев.
Почему иностранцев?
Да потому что нам самим о себе писать, когда в стране нашей правили масоны, а правили они нами на протяжении 400 лет, было категорически запрещено. И освещала нашу историю наука исключительно иностранная.
Однако же, заметим, очень немало нам удалось накопать и у них. Потому становится теперь понятной эта таинственная «Земля Санникова», именуемая нами Сибирью.


А вот что говорит о стоящем на Лене Якутске путешественник по Сибири Избрант Идес:
«На этой реке лежит город Якутск, являющийся главным городом этой северной провинции. Летом от него отходят суда вдоль побережья и внутрь моря до Собольего, Анадырска и Камчатки за моржовым клыком, ворванью и т.д.» [374] (с. 288).
Так что уже в XVII веке все местные моря были нами не просто давно изведаны, но русский человек вел здесь многочисленные промыслы, запросто переправляясь из Якутска в Анадырь и на Камчатку. И, возможно, в нами исследованный столь загадочный древний порт «русских из Подмосковья» (см.: [394]) — Магадан.
Практически о том же слышали и попытавшиеся проникнуть через Мангазею в Китай иностранцы. Англичанин Джосиас Логан, со слов туземца (русские старались в тайны своих сибирских маршрутов их не посвящать), вот что сообщает о необыкновенной цивилизации этих мест:
«…тунгусы говорят, что есть еще другая огромная река, которая течет на юг и которую полоса земли отделяет от Тунгуски. По этой реке ходят большие корабли, похожие на русские, имеющие много мачт и пушек, которые, когда из них стреляют, сотрясают землю» [479] (с. 211).
 Однако ж летняя навигация и сейчас здесь достаточно коротка. В те же времена, когда над местными пресными морями еще нависали двухкилометровые ледяные глыбы Гипербореи, этот период был и еще много короче. Ведь подуй северный ветер, и даже в июле здесь, очень запросто, мог вдруг пойти снег. Мог, судя по всему, в любое время появиться и лед.
Однако ж, как ни странно, земля эта «Санникова» в ту пору была все же менее холодна, чем сегодня. А причиной тому и являются прикрывающие эту северную местность высокие и, как сообщают средневековые путешественники, именно непроходимые горы. То есть горы, где дрова не горят. А не горят потому, что их высота превышает, как минимум, пару километров. И именно они и не пропускали сюда в ту пору северный ветер. Из-за чего в том же Якутске, возможно, сегодня много холодней, нежели в ту еще пору, когда выход реке Лене в океан преграждали непроходимые горы Гипербореи.
Все же остальное время, где-то до 4/5 в году, этот вид транспортировки грузов был не возможен. Потому, дождавшись ледостава, сообщение между Белой в то время Русью и Синей осуществлялось лишь с помощью собачьих упряжек.
Вот как обрисовывает, судя по всему, именно данную местность, в ту пору имеющую вполне цивилизованный вид, Павел Алеппский. В 1655 г. он описывает появление в Москве подъясачных людей, имеющих более чем цивилизованный вид:
«Эти люди не из первой и не из второй Сибири, а из третьей, называемой ени дунья (Новый Свет), которую открыли казаки шесть лет тому назад. Именно, собралось сорок тысяч казаков, которые занимались покорением той страны, и пошли с ружьями и другим оружием из своей земли по пустыням и степям на расстояние нескольких месяцев пути, с целью ловли соболей. Вдруг они увидели себя в обработанной и обитаемой стране, какой не ожидали встретить, ибо не думали, что за их страной есть места населенные, и полагали, что страна их составляет крайний север и конечный предел обитаемой земли. Осматривая местность, они заметили громадные каменные стены среди моря. При виде их, они были изумлены и затем скрывались, пока не увидели некоторых из обитателей этого места, и схватили их. Не зная их языка, повели с собою к берегу моря, пошли в лодки и, приблизившись к воротам города, выстрелили из всех имевшихся у них ружей. Люди, бывшие в городе, услыхав звук ружейных выстрелов, тотчас пали от страха на землю и сделались как мертвые. Казаки осмелились (напасть) на них и овладели городом; подчинив жителей, наложили на них подать… Потом они обходили и осматривали это место и не находили ему конца, ибо, как говорят, все оно состоит из первозданных скал и имеет целых три месяца в окружности, которую составляют обломки больших гор, подобные городским стенам. Кругом его море-океан, и нет иного входа, кроме ворот, через которые вошли на судах казаки. Все посевы находятся во внутренности его. Там растут во множестве тутовые деревья, на коих воспитывается шелковичный червь. Шелк у них дешев, а потому платья делается большею частью из шелка. По положению своему это место близко к востоку, находясь между севером и востоком; по этой причине, как говорят, граница кизилбашей (персиян) находится поблизости оттуда… Говорят, что граница того народа отстоит от персидской не более как на три дня пути. У них есть золотой рудник, и потому они выделывают из золота канитель, которую нашивают на свою одежду. Подать царю они платят соболями, рыбьим зубом и слитками золота, раз в три года» [396] (гл. 3, с. 69).
И в тот самый момент, когда Павел Алеппский лицезрел одетых в шелка с раскрашенными на них драконами жителей той страны, привезших в уплату царю ясак, с ними был и русский воевода, возвратившийся из той страны домой.
«Он говорил, что находился в отсутствии из Москвы девять лет, из коих три года ехал туда, три года пробыл там, а теперь три полных года был в дороге, пока не доехал (до Москвы), привезя с собою, по обыкновению, подать царю за три года. Подать, на сумму в 180 тысяч динаров (рублей), состояла из соболей, белок, горностаев и рыбьего зуба. Купцы этого города, которые ведут торговлю для царя, министров и вельмож, нам также рассказывали, что им нужно шесть лет на дорогу туда и обратно и что там они остаются только одну зиму, пока не сделают закупки. Царь Иван в свое царствование установил такой обычай и порядок, что каждый воевода остается в том городе, куда он послан, не более трех лет, а воеводе сибирскому нужно девять лет для поездки туда, пребывания там и возвращения. Это пространство столь велико, что ум не в силах его обнять. Говорят, что большая часть войска в Сибири более 200 тысяч и большая часть его казаки. Если бы мы не видели этих вещей собственными глазами и не слышали, то не поверили бы и не записали.
Жители тех стран вовсе не знают пшеницы и хлеба. Вся их пища состоит из жареной рыбы и мяса диких животных, ибо снег и мороз не прекращаются в их стране ни летом, ни зимой. Впрочем, говорят, что пред праздником Апостолов (Петра и Павла) лед тает и реки начинают течь, в праздник же Успения Владычицы выпадает снег и начинается мороз. Эти сорок дней составляют их лето. Поэтому-то самый большой подарок у них хлеб и пшеница» [396] (гл. 3, с. 70).
Что это за «Земля Санникова»?
Вот еще упоминание о подобного рода загадочных островах. На этот раз, судя по описанию, Шантарских, что расположены в Охотском море. Вот что уже об этой «Земле Санникова» сообщается побывавшими в Сибири иностранцами. Избрант Идес:
«На берега этих двух рек [Тугур и Уды — А.М.] ежегодно приходят народности с лежащих в море поблизости островов, которые с берегов рек можно легко различить простым глазом. Пришельцы хорошо одеты в дорогие разноцветные платья, под которыми у них шелка, примерно так же, как у богатых персов. Они довольно большого роста, длиннобороды и выглядят благообразно. Они приезжают к сибирским татарам на маленьких судах и покупают у них девочек и женщин, до которых очень жадны… Они утверждают, что Якутия раньше принадлежала им» [363] (гл. 20, с. 286–287).
То есть предыдущий рассказ, судя по всему, был об окруженной в ту пору льдами Якутии.
Да, много удивительных сведений от путешественников иностранцев все же доходит до нас о тех временах, которые напрочь отрезаны от нашей памяти историями историков. Что в этих рассказах вымысел, и что правда?
Во всяком случае, убеждаешься в очередной раз: очертания суши в те времена сильно отличались от нынешних. Потому-то и требовалось для попадания в означенную Павлом Алеппским часть Сибири затрачивать целых три года. Может быть, именно нами обнаруженные внутренние моря и к сегодняшнему дню уже растаявшие ледяные горы столь серьезно затягивали в те времена путешествия?
Вот, например, что говорят об очертаниях берега Каспийского моря в древности:
«Помпоний Мела, писавший во времена Клавдия, кн. III, стр. 185: “Море Каспийское сначала врывается внутрь суши узким и длинным проливом вроде как от реки, и в том месте, куда направляется прямое его русло, разделяется на три залива: против самого устья — Гирканский залив, налево — Скифский, а направо тот, который в собственном смысле называется по имени всего моря Каспийским”
Плиний, во II кн., гл. 67: “Поблизости же, под тем же созвездием (в той же местности) от востока из Индийского моря целая часть склоняется к Каспийскому морю”, и в VI книге, гл. 13: “Каспий из Скифского океана вытекает в противоположные части Азии. Прибрежные жители именуют его разными именами, из которых наиболее известны “Каспийское” и “Гирканское море”.
Основываясь на этом, Солин,… живший во времена Веспасиана, пишет в главе XXVII, стр. 148: “Каспийское море, разливающееся через хребты Азии, впадает в Скифский океан”. То же пишет и Марциан Капелла, в книге VI, на стр. 147: “Здесь персидская граница примыкает к стране скифов, а именно к Скифскому океану и Каспийскому морю, через которые можно пройти к Восточному океану”. Страбон также того мнения, что это лишь морской залив большого океана, а не закрытое море. В книге II, стр. 83, он говорит: “Океан соединен со многими заливами, из которых наибольшие — четыре: северный из них называется Каспийским морем или Гирканским, далее следует Персидский залив, залив Аравийский” и т. д.
Василий Великий, святой человек, одобряет этих писателей, говоря (“Homil. IV in Hexameron.”, pag. 47); “Есть лишь одно море. Хотя и полагают, что Гирканское и Каспийское моря такие, которые стоят отдельно, ограниченные в своих пределах, но если обратить внимание на труды лиц, которые занимались описанием земель, то окажется, что и эти моря с помощью проливов соединены со всеми, и что все направляются к величайшему морю”» [252] (с. 379).
Скифским океаном, судя по всему, именуется здесь затопленная в ту пору талыми водами часть Западной Сибири. Но каким же образом этот водный бассейн мог быть связан с Персидским заливом?
Если внимательно присмотреться к карте, то нами будет обнаружена на территории нынешнего Ирана гигантская заболоченная равнина под наименованием Деште-Кеаир. Эта местность, как и Западная Сибирь, что заметно и невооруженным глазом (даже болота еще не пересохли), лишь совсем недавно освободилась от воды. Потому весьма правдоподобным было бы предположение, что талые воды окрестных гор поддерживали здесь не только высокий уровень воды, способствующий мореплаванию, но и обезпечивали перелив воды: как в сторону разлившегося Каспия, так и в сторону Персидского залива. Потому все эти водоемы и описывались историками древности связанными между собой.
Второй вариант: историки древности описывают вовсе не Среднюю Азию, но какие-то внутренние моря, находившиеся в ту пору на территории Африки. Во всяком случае, соединение Каспия с Персидским заливом выглядит каким-то слишком мифологическим. Ведь кораблям, пускай и с уровня в то время  мирового океана 145 м, приходилось бы подниматься на высоты не менее 500 м. То есть перепад в 355 м. И это — как минимум.
Но и впоследствии, когда уровень воды несколько упал, география рассматриваемого нами региона так все и продолжала еще сильно отличаться от нынешней. Что можно прекрасно лицезреть по картам древности, тщательно изучив которые, Вячеслав Геннадьевич Манягин констатирует следующее:
«На всех древних географических картах Каспийское и Аральское моря изображены как единое целое, более того, они соединены с Ледовитым океаном длинным и узким проливом, как, например, на карте Эратосфена (276–194 г. до Р.Х.). Считали Каспийское море заливом мирового океана античные географы Гиппарх, Посидоний. А Патрокл, якобы лично совершивший плавание по Каспийскому морю, утверждал, что пролив между ним и Океаном имеет длину 6 000 стадиев (примерно, 1 100 км). Также весьма распространено было в древности мнение, что Черное море соединялось с Каспийским судоходным проливом. Но, как и в случае с Рифейскими горами, для “простого народа” распространена версия, утверждающая, что это одна из ошибок античных ученых, гениальных умом, но ограниченных в возможностях познания мира.
Между тем, современная наука нисколько не сомневается, что Каспийское и Аральское моря были единым водным бассейном, соединявшимся как с Черным морем, так и с Ледовитым океаном проливами» [188] (с. 167).
С древними историками в данном вопросе солидарны и современные ученые:
«“Каспийское море… питаемое подледниковыми водами, имело значительно большие размеры и заполнило собой всю Прикаспийскую низменность до краев, а избыток воды сливался через Кумо-Манычскую впадину в замкнутый бассейн Черного моря” (Магомедов М.Г., Каспаров С.А., Тупик Н.В. Циркумкаспий в голоцене)» [235] (с. 99).
Вот как описывает этот слив разбухшего Каспия в Черное море Плиний:
«…устье высыхает во время отлива» [293] (гл. 5, аб. 17).
То есть описание очень четкое и максимально приближенное к действительности поведения огромнейшего в ту пору водоема, включающего в себя половину нынешней территории Западной Сибири.
Но и узкий скалистый Босфор вполне способен был, заперев выход этих скопившихся масс воды, заставить избыток влаги, затопив русло Волги, выплеснуться на севере этим водам в Балтийское море. Причем, еще в XVII в. такое казалось вполне возможным:
«Цна в конце таяния снега подымается так высоко, что смешивается с Тверцой. Поэтому если здесь сделать перекоп, то Ладожское море и, следовательно, также Восточное море были бы соединены с Каспийским» [196] (с. 185).
Судя по всему, когда уровень Каспия был значительно выше, а на севере еще находились не растаявшие ледники Гипербореи, так оно и было. О чем и свидетельствуют, как один, практически все древние авторы.
Вот очередное свидетельство. Ибн-Хаукаль пишет, что:
«…из Окружающего (моря) выходит третий рукав на севере Славонии, простирается близ мусульманских Булгар и поворачивается к востоку. Между его берегом и крайней оконечностью страны Турка находятся земли и горы неизвестные и пустынные» [234] (с. 222).
Неизвестные для сухопутных путешественников, которыми и являлись арабы. Но нам эта «терра инкогнито», некая «Земля Санникова», была не просто известна. Эта территория входила в состав Господина Великого Новгорода. Именно здесь и находилась та неизвестная загранице часть Русской Земли, где мы искони добывали так называемое «закамское серебро». Эта земля, пусть подавляющее большинство ее изначальных после таяния ледника жителей к рассматриваемым нами временам уже переместилось на территорию Среднерусской равнины, искони принадлежала нам. Потому пришлые в Сибирь инородцы, оказавшись на чужой территории, выплачивали ясак именно нам — исконным хозяевам этой страны. Вот сообщение лишь о малом фрагменте этого нашего в Сибири хозяйствования. А точнее того момента, когда инородцы по каким-то причинам взбунтовались против хозяев этой страны — Синей Руси. Здесь и рассказывается о самом простом методе их усмирения:
«…добывание серебра в Сибири инородцами производилось в XII стол.; о Юграх записано под 1139 г., что когда новгородцы осадили их город, то “выслаху к ним с льстьбою, рекуще тако: яко копим сребро и соболи и ина узорочья, а не губите своих смерд, а своя дани”. След. новгородцы получали от югров меха и серебро (I Новг. 21. В горах по Енисею находятся изгарины и плавильни древних тамошних рудокопов… Эти старые рудокопни обыкновенно называются в Сибири Чудскими копями). Вероятно, Иван Данилович Калита намекал на это серебро, когда просил у новгородцев серебра закамского» [265] (с. 128).
То есть ясак с поселившихся в нашей Синей Руси инородцев мы собирали не только соболями, но и серебром. А потому, дабы облегчить чуди выплату нам дани, устроили производство для плавки драгметаллов.
И вот где начиналась в средние века эта наша земля, отделенная от суши Северным морем:
«Западно-сибирская равнина и сейчас представляет собой одно сплошное болото. А возвышенность, ограничивающая ее с востока, называется Белогорский Материк — весьма говорящее название» [188] (с. 170).
Но интересно в плане нами обнаруживаемого выглядит и наименование самого этого водоема, омывающего обнаруженный нами материк:
«…славянские (русские) купцы предпринимали свои поездки… по Джурджанскому (Каспийскому) морю… по пути “из варяг в греки”…» [232] (с. 298–299).
То есть вовсе не через Днепр, что выясняется, лежал этот наш не только древний, который мы уже разобрали, но даже куда как более близкий к нашим временам — средневековый маршрут.
В географическом словаре Якута (умер в 1229 г.), со ссылкой на Бируни, сказано:
«Море, которое на западе обитаемой земли омывает берега Тандши и Андалузии, называется Всеокружающим морем… От сих стран сие великое море распространяется к северу, к стране славян, и выходит из него на севере славян большой канал, проходящий в стране махомеданских болгар… оно (море) распространяется к востоку, где между его берегами и последними пределами турков находятся пустые, необитаемые, неизвестные страны и горы» [301] (с. 541).
Венелин поясняет:
«Этот-то канал, говорит он, называется морем Варяжским, ибо варяги (народ) живут у берегов оного. От сего-то народа… продолжается к востоку (через Россию) в северный океан (который, по понятиям Бируни, распространяется к северу до половины Сибири), между берегами коего и северными границами Туркестана находятся необитаемые острова, т.е. Сибирь» [301] (с. 542).
О чем здесь разговор? О Балтике, связанной каналом, по которому и проходил путь «из варяг в греки» с Гирканским морем?
Судя по всему, так считает Венелин. Но разговор здесь, что на самом деле, идет о вытекающей из Тургайской ложбины многоводной реке. Эта река и является остатком реки Океан, как мы выше определили, уже после снижения уровня мирового океана где-то на 155 м, вытекает далее уже из переполненного Каспия через Кума-Манычскую впадину и через низменность реки Сарья и Никомидию, так как Босфора еще нет, идет в Мраморное, а затем и Средиземное моря. Откуда, у берегов Андалузии, избыток воды и выливается через Гибралтар в Атлантический океан.
В этот момент уровень воды в Черноморском и Каспийском бассейнах был выше нынешнего уровня мирового океана где-то на 40 м. Именно на таких высотах и расположены оставшиеся до наших времен прекрасно сохранившиеся крепости на территории Крыма. Они, судя по очертаниям береговой линии, когда-то были построены под уровень моря, на 40 м более высокий нынешнего. Прекрасным примером здесь является Судакская крепость. Ведь на сегодняшний день береговая линия перед ней совершенно ровная. А потому не понятно, почему крепость построена именно здесь, где береговая линия прямая как стрела, а не в пяти километрах отсюда в Новом Свете, где имеются просто шикарнейшие бухточки для защиты кораблей в случае штормовой погоды. Но поднимите уровень моря на 40 м, и станет понятным, что когда-то эта крепость располагалась на полуострове, имеющем сразу две прекрасные бухты. Именно их и охраняли Теперь выглядящие какими-то слишком здесь одинокими и ненужными крепостные башни. Они, судя по всему, охраняли вход в гавань. И уж чьими были эти крепости, гадать также не стоит — ведь Черное море именно в ту пору и именовалось — Русским.
Русскими же являлись и поселения вдоль залива, некогда расположенного над нынешней Тургайской низменностью.
Русскими же были и пути из Балтики, именуемые «из варяг». И кем на самом деле являлись эти самые варяги нам сегодня распрекрасно известно из раскопок Дьяковской культуры, чье появление вдоль Москвы реки, то есть самого центра этого сообщения, датируется V в. до Р.Х.
А вот каким был здесь климат еще в те времена, когда север Скандинавии захватывал Пояс мира. Бакуви (перевод Дегиня [Desguignes]):
«…есть страна на берегу Северного моря, выходящего из Северного Океана и впадающего в Южное море… на берегах коего находится упомянутая страна; она удалена к северу; в ней очень холодно, воздух густой с безпрестанным снегом: растения и животные не могут существовать в ней по причине жестокого холода, мрака и снега (Not. Et Extr. II, p. 543)» [301] (с. 552).
Так выглядел Русский Север уже в XIV в.
А вот как именует варягов, живущих на берегах пролива между Балтикой и Герканским морем, Абу-л-Касым ибн Хаукль (XII  в.):
«А страна славян длинная, обширная. Пролив, следуя от Окружающего моря в сторону [народов] йаджудж и маджудж, рассекает их (славян. — Т. К.) страну; продолжается [пролив] западнее к стороне Трапезунда, затем к Константинополю и делит их (славян. — Т. К.) страну на две части» [451] (с. 91).
А вот Хаукль описывает нашу кругосветку «из варяг в греки»:
«Море Хазар. Это море не соединяется ни с одним из морей на поверхности земли, ни способом смешения, ни способом связи, кроме того, что входит в него из реки русов, известной как Итиль» [451] (с. 92).
Причем:
«Говорят, что эта река выходит из [области] Мраков, никто не знает ее начала и никто не достигал ее истоков» [451] (с. 93).
То есть описываемый ибн Хауклем Итиль — это вовсе не Волга. Ведь вот откуда  в описываемую эпоху, а это середина XII в., брал свое начало Итиль:
«Областью Мраков арабская география называла северные территории, недоступные из-за холода и сумрака; морем Мраков позднее назывался Северный Ледовитый океан» [451] (прим. 41 к с. 93).
 То есть Итилем здесь именуются воды, вытекающие из моря, расположенного на территории нынешней Западной Сибири.
 «…а она (река Итиль. — Т. К.) связана ответвлением, ведущим от нее к проливу, [который] выходит из земли Византия, с морем Окружающим. И если человек объедет это море, то вернется к тому месту, с которого начал [свой путь], без помех, и не пересечет ему [дорогу] ничего, кроме реки (Итиль. — Т. К), [которая] впадает в него и разливается в нем» [451] (с. 92).
То есть описывается как раз наша кругосветка «из варяг в греки», где «из варяг» является следованием из моря мрака — Северного моря, заливавшего в ту пору Восточную Сибирь. Причем, об обратном пути русских кораблей не может быть и речи — они не пройдут в обратную сторону: ни Кума-Манычскую впадину, ни рукав у Никомедии, ни Дарданеллы, ни Гибралтар. Но возвратятся из своего странствования по уже отмеченным нам путям: Северную или Западную речки до вина, систему уже озвученных выше речных путей сообщения, и Волгу, откуда они замыкают свою кругосветку выходом вновь к реке Океан-Итиль, что протекала в ту пору по нынешней Тургайской низменности.
Причем, чуть ранее, в середине XI в., и самой Волги еще нет. Но на этом месте находится связывающий Балтику с Гирканским морем канал. Адам Бременский:
«Оный залив местные жители называют Балтийским, так как он тянется через области скифов вплоть до Греции на большое расстояние наподобие пояса» [253] (с. 87).
Гельмольд (XII в.):
«Один рукав этого моря разливается от Западного океана к востоку и называется Балтическим, потому что он на подобие balteus, т.е. пояса, тянется длинною полосою через Скифские земли до Греции (т.е. Руси)» [422] (с. 713).
Столицей же этой самой «Греции» в ту пору являлся:
«Острогард русский, которого столичный город есть Хиве… преславное украшение Греции» [113] (Гл. 17).
И вот где находилась эта удивительная Русская (или греческая?) Хива (Кива — Киев?). Максуди:
«…канал Хива, он также велик, по нему плавают суда… до Джурджании…» [340] (с. 190).
То есть Хива — это канал. Похоже, что здесь имеется в виду все та же Тургуйская ложбина. Откуда пускались в свою кругосветку варяги. И находится этот канал при впадении в Джурджанское море. Чье само название говорит о том, что товарами через него обменивались с таинственной далекой страной джурдженей. То есть похоже, что именно это Северное море, которое находилось в районе нынешней Восточной Сибири, и именовали морем Джурджан.
Однако ж одноименная китайской Джурджании область, если следовать пересказам арабских авторов, в те времена находилась и в Средней России. Вот как арабы именовали главный город этой страны:
«Хорезм находится в конце пятого пояса… Хорезм не имя города, но области в целом. Что касается главной ее столицы, то теперь (она называется) Джурджанией… Население называет ее Гургандж» [334] (с. 481–482).
Здесь либо Ургенч, либо все та же Урга=Югра (обыкновенный при общении с арабами переход от Гю-рга в Юг-ра). Потому и наименование самого моря Джурдженьским говорит все о тех же мореплавателях, которые в былые времена и бороздили его просторы на своих кораблях.
Причем, Хива — это не только наименование канала, по которому следует отправляться в таинственную страну джурдженей. Максуди, при перечислении городов этой таинственной страны, упоминает и Хиву [340] (с. 188). Так что и здесь все сообщения сходятся в главном.
А ведь уже при царе Федоре, сыне Ивана Грозного, упоминаются послы:
«…юргенские…» [339] (гл. 51, с. 283).
То есть наша Югра нами же, но позднее, именовалась уже Юргой.
А вот где находилась эта таинственная местность:
«…от Нишапура до Мерва 10 дней пути, от Нишапура до Герата 10 дней, от Нишапура до Джурджана 70 дней» [338] (с. 148).
То есть этот город (см.: [2] (с. 258) «Завоевания арабов VII–IX вв.»), судя по расстоянию, необходимому для путешествия туда сухопутных варваров, находился или на берегу моря, располагавшегося в ту пору на территории Западной Сибири, или, второй вариант, на берегу какого-то моря, которое в ту пору находилось в районе нынешнего Балхаша. Может быть, именно оно и именовалось сухопутными варварами арабами некогда Джурджанским? И может та еще древняя Хива=Кива=Киев располагалась у вытекающего из этого моря судоходного канала, за перемешанную с грязью воду и именуемого нами Итиль (это ил)?
А вот мы эти заморские дальние от нас территории именуем таинственной Югрой. Средневековые европейцы эти же земли именуют Грецией. А Хива, главный порт нашей морской Державы, — славное ее украшение.
А вот что об этом месте, откуда вытекают ледниковые воды, собираемые морем Джурджан, сообщает арабский путешественник ал-Гарнати (XI в.):
«И отправился я по морю к стране хазар. И прибыл к огромной реке, которая больше Тигра во много-много раз, она будто море, из которого вытекают большие реки  (В готской рук. (л. 206) текст искажен пропусками: “Как будто вытекают из нее огромные реки мимо города, который называют Сахсин”). И на ней находится город, который называют Саджсин, в нем сорок племен гуззов... У них [гуззов] большие дворы, а в каждом дворе — покрытый войлоками шатер, огромный, как большой купол, один вмещающий сто и больше человек. А в городе купцов разных народностей и чужеземцев и арабов из Магриба — тысячи, не счесть их числа» [449] (с. 28).
То есть заправляют здесь всем гуззы (руссы) и для приезжих мусульман содержат огромные под их стиль обитания жилища — войлочные шатры, куда набивают, при нужде, до сотни иноплеменников. И те не фыркают, но лишь удивляются благоустройству этого для них жилья.
Сами же местные русы живут совсем в иного рода жилищах:
«Их зимние дома — из больших бревен сосны, положенных один поверх другого, а их крыши и потолки из деревянных досок. И разводят они [в домах] огонь… и внутри домов жарко, как в бане, а дров у них много» [449] (с. 28).
Если бы здесь разговор шел об Астрахани, то как бы можно было сообщать, что дров у них много? Мало того, откуда в степях взять столько бревен для строительства из них домов для сорока племен руссов?
Потому описываемая местность больше смахивает или на окрестности Тургайской ложбины тех времен, когда из нее вытекали воды, своим количеством в десятки раз превышающие Тигр — одну из величайших рек того времени, или на окрестности вышедшего из берегов и залившего степи Бетпак-Далы огромнейшего водоема Балхаша. Причем сообщается, что это показавшееся путешественнику гигантским русло у данной реки вовсе не единственное. Что говорит даже о большей предпочтительности в данной истории именно второго варианта.
Но и здесь же где-то недалеко располагалось месторождение соли:
«А за этими реками и горами на несколько дней пути протянулась земля, вся покрытая солью, красной, и белой, и синей, и разных других цветов. Наполняют ею суда и везут по этой реке в Булгар. А между Саджсином и Булгаром по этой реке [надо плыть] сорок дней» [449] (с. 31).
Между Астраханью и Казанью, заметим, расстояние много меньше. Потому разговор идет вовсе не о них.
Но лишь уровень воды некогда имеющихся здесь гигантских морей резко падает, огромным нашим судам уже становится не уютно среди лишенных глубоководных гаваней морей. Потому часть населения перемещается отсюда на Русскую равнину, а оставшиеся подвергаются нападению орд Чингиз-хана. Вот почему уже после падения городов Средней России под ударами неисчислимых монгольских орд, мореплавание в здешних краях резко прерывается. А потому туземному весьма примитивному варварскому населению приходится после этого перевозить свои грузы лишь караванным способом доставки: очень невыгодным и очень среди неандертальской породы аборигенов здешних мест опасным. В чем согласны между собой вообще все европейские путешественники, волею судьбы вынужденные сухопутными маршрутами проходить через земли этих дикарей. В чем согласуются рассказы Иосифа Барбаро и Контарини, венецианских послов в Персию. На том же пути и с такими же проблемами столкнется и Адам Олеарий. Но им все же посчастливилось добраться через степи Кавказа домой и описать свои путешествия. Многим же подобного рода путешественникам, судя по всему, отсюда выбраться так и не удалось. Они восвояси не вернулись, а потому мемуарной о себе литературы, что и понятно, так оставить и не смогли. А Контарини, например, раз десять попадал в патовые ситуации, когда местные примитивные царьки уже готовы были его либо убить, либо продать в рабство. Так что очень и возможно, что он является счастливчиком, лишь одним из десяти, который все же воротился в родные пенаты, избежав пленения или смерти от туземных дикарей Кавказа и прикавказских степей. В иные же времена здесь все было совсем по-другому.
Но и впоследствии на кораблях в здешние воды заходят лишь наши купцы. Вот что нам сообщает на эту тему арабский путешественник Ибн-Хордадбе:
«Что же касается купцов-Русских — они же суть племя из Славян — то они… ходят на кораблях по реке Славонии (Волге), проходят по заливу хазарской столицы… ходят к морю Джурджана  и выходят на любой его берег» [234] (с. 49).
Вот как обрисовывает безразмерность этого нашего в ту пору внутреннего водоема, включающего в себя несколько морей, Адам Бременский:
«Восточное море, море Варварское, море Скифское или Балтийское это одно и то же море, которое Марциан и другие древние римляне называли Скифскими… море это, начинаясь от Западного океана и пролегая между Данией и Норвегией, простирается на восток на неизвестное расстояние» [253] (с. 87–88).
То есть даже в XI веке европейцам пределы этого нашего внутреннего моря были совершенно неизвестны. Да, они знали, что этим путем можно добраться до сердца Средней России (Восточной Гардарики) — до Хивы. Но куда вообще простирались просторы этого загадочного тогда для них огромнейшего водоема, им было не известно.
Но никто не только из западных, но и из восточных варваров в данной местности плавательных средств не имел:
«Царь же хазарский не имеет судов и его люди не привычны к ним» [234] (с. 133).
А вообще мир, по мнению арабов:
«…начинается на востоке от севера страны Яджуджа (отдаленный север [таинственная страна Сибур — А.М.]), затем проходит по стране Турка, затем — по берегам моря Джурджан (Каспийское море), прилегающим к северу…» [234] (с. 25).
То есть на север от этого огромного моря, по тем временам, о чем свидетельствуют арабские путешественники, ничего обитаемого не было. То есть море, судя по данному повествованию, вовсе не Каспийское, но занимающее половину Западной Сибири. Далее, то есть на север от него, шли сплошные льды Гипербореи.
А вот как арабы представляли себе географию северо-востока тогдашнего обитаемого мира. В описании средневекового географа Истахри значится:
«“Земля Син находится между морем, Тагазгазом, Тибетом и Славонией; она длинна, равно и широка, около двух месяцев. Рус есть народ в соседстве с Булгаром, между сим последним и Славонией” (Liber Climatum, ed. Moeller. р. 2)» [234] (с. 191).
То есть на востоке, что следует из приведенного рассказа арабского картографа, — Желтое море; на юге — Тагазгаз (Вьетнам?); на западе — Тибет; на севере — Славония(!).
И второе. Нынешняя территория России разделена на три части. С запада на восток: Русь, Булгар, не граничащее ни с какими землями на севере море, Славония. То есть таинственная страна Сибур. Чей главный город Руса (Улан-Удэ). Границей же этой Славонии является Великая Китайская стена, смотрящая своей боевой частью в сторону Китая.
Мало того. Река Волга течет в противоположную нынешнему ее направлению течения сторону. То есть вода из переполненного Каспия вытекает и в Азовское море и в Балтику единовременно.
Но это как раз то, о чем и повествуют средневековые немецкие путешественники.
Вновь обратимся к пересказу маршрутов русских купцов раннего средневековья. Ибн-Хордадбе сообщает, что они следовали на своих кораблях:
«…в море Джурджана, затем к Балху и Мавараннагру [Мавераннахру — А.М.], потом до Сина (Китая)» [234] (с. 49).
Так что купцы наши, что свидетельствуют арабы, проходили на своих судах по морю загадочных джурдженей аж в сам Китай.
Но каким же образом воды этого просто колоссального по тем временам водоема могли доходить аж до границ Поднебесной!?
Все на сегодняшний день заполняющие Среднюю Азию, Монголию и северо-запад Китая пустыни, судя по всему, в те еще времена представляли собой дно внутренних морей. Складки же местности говорят о том, что все они для плавания на восток были более чем удобны. Конечно же, время их исчезновения остается нам пока не известным. Но происходит это не от того, что этим никто не интересуется, но лишь по той причине, что ученый мир принял на веру теорию о миллиардах лет существования планеты. Если же всего лишь отбросить заученные со школьной скамьи представления о порядке образования нынешнего лика планеты, то все нами обнаруженные пути сообщений запада с востоком, то есть межславянские сообщения Русь–Словения–Китай, будут достаточно подробно изучены и более чем четко описаны в самых последних деталях.
Пока же, что прискорбно, разговор идет о каких-то ни с чем не согласующихся миллиардах с миллионами. Которых, между тем, не могло быть лишь потому, что не могло быть никогда: сама наука уже давно в своей ненаучности своими же открытиями и расписалась. Ведь и генетика, и палеонтология, и практически все иные науки давно развенчали этот нами зазубренный в ученическом возрасте миф. И что же?
А воз и ныне там: хоть практически все науки с научной точки зрения прекрасно доказывают, что жизни на земле не более 10 тысяч лет. Но нынешним Геростратам от науки на эдакую с их точки зрения не стоящую внимания неприятность — наплевать: они будут продолжать пытаться выковыривать из чужих глаз микроскопическую сориночку, и не пытаясь при этом замечать в своем собственном глазу бревно.



Где происходила Куликовская битва



Итак, мы определили, почему в страну Сибирь можно было проехать лишь зимой на собачьих упряжках.
И вовсе не исключено, что именно это обстоятельство повлияло на согласие Батыя мирного подчинения не захваченной монголами части Великой Руси, откуда и поступало к нам в казну из далекой Югры то самое загадочное «закамское серебро». А потому Батый лишь наложил соответствующую своим запросам дань. Но так как истинных наших доходов никто знать не мог, то и дань чрезмерно обременительной быть не могла.
И именно эта причина послужила столь странному роскошеству перед самой Куликовской битвой со стороны Великого Князя: строительству каменных стен Московского Кремля. Ведь если бы не было у нас никем не учитываемого сибирского дохода, то никогда бы страна, платящая огромную дань завоевателю, не смогла бы позволить себе такого дорогостоящего строительства. Правда, если быть точнее, само это ударное строительство, не возможное и в лучшие-то годы, слишком явственно обвиняет придумавших это самое нашествие на Русскую равнину каких-то таких весьма таинственных пришельцев, которые-де портили генофонд страны 200 лет кряду. Ведь генетически, что освидетельствовано в 90-е годы американскими учеными, наша страна имела 70% население с гаплогруппой R1A1. Что полностью опровергает это самое пресловутое «татарское нашествие». Но, возможно, разговор идет о той части Руси, которая располагалась не здесь.
И Куликовская битва, величайшая битва столетия, которую описывают слишком многие свидетели, чтобы хотя бы попытаться объявить ее вымышленным событием. Но происходило это сражение почти миллионной армии врага против 200-тысячной армии Дмитрия Донского, вовсе не на нынешней нашей территории. То есть разговор, похоже, идет не о Русской равнине, но о нами столь пристально рассматриваемой этой таинственной затерянной в исторических фальсификациях истории страны Георгия Победоносца — Джурджании (Гургании=Георгии).
Но где бы это действо ни происходило, важен факт, что Мамай, уже понявший, что сокровищ Сибири ему все равно не достать, предпринимает попытку уничтожения этого соседствующего с ним государства, слишком опасно быстрыми темпами поднимающегося из руин. Мамай ведет на Русскую Землю всю собранную им Великую Степь, куда должен был присоединить поставленные под католические знамена полки его союзник — Литовский князь Ягайло.
Однако ж не сложилось: и более полумиллиона иноверцев так и не успели определить — кто их в землю сырую уложил: русский штык или Русский Бог.
Но Ягайло определил, а потому, узнав об уничтожении русским воинством несметных полчищ Мамая, мериться силами с победителем не рискнул, но кинулся наутек. Он осознал: Кто одержал эту невиданную в истории человечества победу. Ведь если Наполеон такое количество солдат оставил за всю свою кампанию в России, немцы — за неделю боев Курской битвы, то Мамай такое же количество своих воинов потеряет за один только день. Что может сравниться своей грандиозностью с той победой, одержанной русским оружием над закованными в железо многочисленными ордами неприятеля?!
Но как была одержана победа в этой битве — ведь враг, что свидетельствуют практически все источники, был в несколько раз многочисленнее русских ратей?
Мы имели на вооружении порох. И, что и понятно, сумели подойти к сражению во всеоружии. Понятно, огнестрельном оружии!
Так ведь, скажете, порох изобрели не у нас, а в Китае?
Тем самым Китаем, где изобрели порох, судя по всему, и являлась страна джурдженей, то есть покровительствуемая Георгием Победоносцем страна, в честь сообщения с которой и названа торговая часть Москвы — так же стоящая под покровительством этого Русского святого: Китай-город. 


И вот что сообщается о невидимой брани, развернувшейся между русскими полками и басурманами:
«…в той нощи, — говорит летописец, — видение видеша Василий Капица да Семен Антонов: видеша от поля грядуща множества Ефиоп в велицей силе, овии на колесницах, овии на конех, и бы страшно видети их и абие внезапу явися Святый Петр митрополит всея Руси и, имея в руце жезл злат и приде на них с яростью велиею, глаголя: почто приидосте погубляти мое стадо, его же ми дарова Бог соблюдати и нача железом своим их прокалати, они же на бег устремишася» [55] (с. 444).
Этническая же принадлежность этих ефиопов понятна — это созданные Вавилонской
мутацией забесовленная часть человечества и ее инфернальные покровители — бесы: все свидетельства побывавших за гранью жизни людей описывают их исключительно таковыми — черными ефиопами. А потому сомнений не остается о действительном победителе этой Великой битвы, в которой страна Георгия Победоносца сражалась с воинством бесов, накликанных из преисподней Дановым коленом, чьи представители изображались с копытами вместо ног.
«И была сеча лютая и великая, и битва жестокая, и грохот страшный, — повествует летописец. — От сотворения мира не было такой битвы…» [123] (с. 98).
Что за грохот за такой?
Так это работало по басурманам наше огнестрельное оружие! Оно у нас в ту пору давно имелось в наличии:
«Во второй половине XIV в. на Руси появляется огнестрельное оружие» [132] (с. 83).
А нам известно, что если ружье заряжено, то оно должно же когда-нибудь выстрелить?
Между тем, всего два года после  Куликовской битвы, что отмечает не кто-нибудь, но самый титулованный в вопросе знания истории Москвы человек, Иван Забелин, при нашествии Тохтамыша в 1382 году:
«…на подступавших к стенам происходила с заборол стрельба из разных махин: — из самострелов, тюфяков, пушек…» [170] (с. 94).
И двумя годами ранее, что и понятно, использование нами пороха было отнюдь не  предположительным, но обязательным. Это становится очевидным уже не от разгоряченной якобы фантазии рассказчика, но доказывается исторической наукой. Автор процитированных строк:
«Забелин Иван Егорович (1820–1908) — историк и археолог, почетный академик. Председатель Общества истории и древностей российских при Московском университете, один из организаторов и руководителей Исторического музея» [190] (с. 390).
Процитированный нами отрывок взят из источника, написанного:
«…по поручению Московской Городской Думы. Эта книга явилась первым и единственным до сих пор полным описанием нашей столицы. Иван Забелин собрал и обработал никем не тронутый до него архивный материал» [170] (с. 655).
Никем не тронутый — до 1905 года. И задвинутый подальше, для оправдания версии большевиков «о тысячелетней рабе», что и понятно, после 1917-го.
Так что огнестрельное оружие, что обнаружено Забелиным (и что никем не прокомментировано и старательно замалчивается по сию пору), к Куликовской битве у нас имелось в изобилии.
Потому летописец и упоминает о грохоте, который может исходить исключительно от использования огнестрельного оружия. А мишеней было хоть отбавляй — пуля мимо не пролетит:
«Люди гибли не только от мечей, копий и под копытами коней, многие задыхались от страшной тесноты и духоты; Куликово поле как бы не вмещало борющиеся рати, земля прогибалась под их тяжестью, пишет один из древних авторов» [123] (с. 98).
Конечно, при таком стеснении даже самые несовершенные тюфяки — промаха не дадут! Потому этот вариант победы русского оружия в Куликовской битве, столь старательно упрятанный от нас советскими историками, выглядит не просто наиболее вероятным, но слишком теперь явно вырисовывающимся и не подлежащим никакому сомнению. Становится понятным и странное стремление историков изобрести для нас якобы бытовавшие у нас пешие полки. И это в стране, где каждый крестьянин имел по несколько лошадей! Ну, а с приданием нашему вооружению некоторой сермяжности — тоже теперь все становится ясно. На самом деле мы имели на тот день наиболее совершенное оружие во всем мире, которое и применили массированно в этой победоносной для нас битве.
Подвести свои тяжелые орудия нам было проще всего именно водой. Потому враг был встречен не где-нибудь, но на берегу большой реки. Причем, помешать переправиться на свой берег подходящим для соединения с Мамаем частям Литвы нам было бы наиболее предпочтительно именно «огневой стрельбой»! Что через сотню лет обезпечит нам выдающуюся победу в «стоянии» на реке Угре. Этот же грохот, очевидно, поверг в панику и подходящие к месту битвы полки Литвы. Вот где основа их столь непонятной ретирады. Ведь они распрекрасно знали, что огнестрельное оружие, издающее такой грохот, имеется только в распоряжении страны св. Георгия Победоносца.
Однако ж не только в техническом, но и в духовном плане мы отличались от вторгшегося на нашу землю басурманина, как небо отличается от земли:
«Особо чутким в эти часы открывалось духовное существо происходящего. Видели ангелов, помогающих христианам, — во главе “трисолнечного” полка стоял архистратиг Михаил, по небесам шествовали рати святых мучеников и с ними — святые воины Георгий Победоносец, Дмитрий Солунский, Борис и Глеб; от духовных воинов на татар летели тучи огненных стрел» [123] (с. 98).
Материализовались же эти стрелы, судя по всему, в огненном смерче, исходящем из наших пушек, установленных в расположении засадного полка.
Так что на поле Куликовом, как теперь выясняется, само Небесное Воинство, защищающее Престол Господень, вступилось за свое подножие здесь — на земле.
Но и умереть за други своя, пожертвовав своею жизнью ради жизни других, что так свойственно человеку Русы — русскому человеку, в тот день не оставалось без награды, что также видели свидетели той духовной брани:
«Видели же, над русским войском явилось облако, из которого на головы православных воинов опустилось множество венцов» [123] (с. 98).
И что никогда не удалось бы совершить какому-либо пускай и самому великому княжеству, что не возможно было совершить и многолюдному сообществу каких-либо племенных образований, то стало возможно исполнить сплачивающемуся вокруг Русских святынь народу, чье возрождение  заложено в семантике имени его Бога.
ХРИСТОС — заданность наиглавнейшего в мире сем — русского возрождения (семантику генетического кода см.: http://www.proza.ru/2016/12/08/1458).
«По выражению летописца, — “копья ломались как солома, стрелы падали дождем, пыль закрывала солнечные лучи, мечи сверкали молниями, а люди падали, как трава под косою, кровь же текла как вода и текла ручьями”» [55] (с. 448).
Но всесилен Бог русских. И до конца останется верен Ему русский человек, который доказал это, преодолев натиск иноверных басурманских полчищ. Затем в самую гущу неприятельского войска, после произведенного невообразимого грохота от залпа русских орудий, густо окутавших пороховым дымом место засадного полка, вонзилось смертоносное железо, изрыгаемое из пушечных жерл, после чего смешалась кровь, кости и мясо басурман в невообразимую массу:
«Тогда… на полчища Мамая нашел панический страх» [130] (с. 128).
И было от чего: смерть безжалостно косила тысячами закованных в тяжелые доспехи воинов неведомым оружием.
А оружие у нас было более чем смертоносным для врага. И если о страшном выкашивании сгрудившихся масс от пушечных картечных выстрелов в отдельном описании не нуждаются, то вот как выглядели наши ружья той поры, когда требовалось с их помощью пробивать рыцарские доспехи: 
«…пищальная пуля пробивала двоих незащищенных воинов, застревая лишь в третьем. Кроме того, она легко пробивала и рыцарские доспехи» [191].
Пушки же, понятно, обязаны были превратить сгрудившееся воинство врага в кровавую массу. Потому не могла не дрогнуть в тот момент армия врага. Засадный полк не дал опомниться поддавшемуся панике неприятелю и завершил разгром врага, начатый русскими пушкарями:
 «В великий страх и ужас впадоша нечистивии… христианьстии полцы за ними гоняющее бюще и секуще» [132] (с. 116).
«Тогда Мамай виде погибель свою, нача призвать суетные боги своя, Перуна… мнимого великого способника своего Магомета» [32] (с. 792).
Но идолы не способны отвратить полное его русским оружием истребление:
«Поражаемые с двух сторон, татары бросали свое оружие… и бежали опрометью. Множество их перетонуло в реке. Бежал сам тучный Мамай, бежали все его князья. Русские гнали татар верст на тридцать до реки Красивой Мечи.
Победа была совершенная…» [130] (с. 128).
«…Великий Князь Российский Димитрий победил на баталии полевой Хана Татарского Мамая… разбил и истребил, что земля на тринадесять миль расстоянием покрылася мертвыми в том сражении…» [346] (с. 71).
«По своим масштабам Куликовская битва не имеет себе равных в средневековье» [132] (с. 119).
Но вот в чем вся проблематичность нами разобранных повествований. Никаких особых захоронений близ устья Непрядвы к сегодняшнему дню, несмотря на все старания поисковиков, почему-то не обнаружено. Как, впрочем, ничего не обнаружено и на дне Псковского озера — месте не менее знаменитого сражения — Ледового побоища. Невская же битва, где лишь трупами самых знатных сеньоров шведы заполнили несколько кораблей, вообще отъехала в разряд каких-то полуфантастических сказок.
Так в чем же здесь дело?
В том, что происходили все эти события совсем не у нас. Вот, например, что сообщает о Москве веком позже Куликовской битвы венецианский посол в Персию, явно не ознакомленный во времена написания им своих мемуаров с придуманной о нас полутора веками позднее историей, Амброджо Контарини (1474 г.):
«Город Московия расположен на небольшом холме; он весь деревянный, как замок, так и остальной город» [333] (с. 228).
То есть спустя сто лет после построения белокаменного Московского кремля несколько месяцев проживший в нашей столице человек его наличия здесь не обнаруживает, хотя еще в «Сказании о Мамаевом побоище» достаточно четко сказано, что войска наши выходили:
«…из каменного града Москвы…» [601] (с. 248).
Вновь вопрос — почему?
Да все потому же: не в нынешней Москве был выстроен белокаменный кремль, но в той, которая находилась в стране джурдженей. Где-то там и протекает речка, которая некогда нами именовалась Непрядвой. Именно там и проходило это знаменитое сражение, сага о котором не только передавалась веками из уст в уста, но и переписывалась. Причем, вплоть до XX века:
«“Сказание о Мамаевом побоище” дошло до нас в очень большом количестве списков, датируемых периодом времени с XVI по XIX в. включительно» [601] (Предисловие).
Спрашивается, зачем было вплоть до XX века так упорно  от руки переписывать историю о той нашей величайшей победе? Неужели же нельзя было ее просто напросто напечатать?
Так ведь переписка свидетельств древних авторов от руки — это все по типу нашего советских времен «самиздата». Кто ж станет печатать сочинения, резко расходящиеся с мнением партии и правительства советского государства? Кому-то в ГУЛАГ сильно захотелось?
Вот и тогда, судя по всему, еще в середине XIX века, в нашей дворянско-масонской стране категорически запрещено было славить ее народ. Мало того, нельзя было раскрывать какие-то весьма серьезные несовпадения истории действительной с официальной историей, придуманной в ту пору врагами русского человека: немцами и жидомасоном Карамзиным.
Однако и теперь, когда, возможно, для публикации этого древнего произведения русской словесности уже внесены какие-то устраивающие власти исправления, кое-что все же остается неизменным, а потому выглядящем достаточно странным. А потому мы даже можем подойти хотя бы к приблизительному определению временного отрезка, когда могла произойти эта легендарная величайшая в нашей истории битва.
Смотрим на первый взгляд кажущуюся перенасыщенной пафосом нашей богоизбранности фразу из «Сказания о Мамаевом побоище»:
«…Мамай, язычник верой, идолопоклонник и иконоборец, злой преследователь христиан: …всех христиан захотел покорить себе, чтобы не славилось имя Господне средь верных Богу» [601] (с. 237–238).
Если бы эта фраза касалась нашей нынешней Руси, что располагалась на Русской равнине, то она просто не верна. Ведь кроме католиков, которых пусть и имел право объявить рассказчик иноверными, на помощь Мамаю спешили православные полки западных Русских земель, подчиненных в то время Литве — тоже, между прочим, в ту пору православной, да и Рязанский князь Олег собирался также выступить на его стороне. Так что здесь просматривается полная путаница изложения. Но, повторимся, если пробовать приписать рассказ к действиям врага на Русской равнине в XIV веке.
Теперь рассматриваем этот «самиздатовский» рассказ в свете нами обнаруженного несоответствия месту и времени произошедшего тогда с воинством Дмитрия Донского.
Здесь мы наблюдаем картину, прямо противоположную нами обнаруженной. В те времена, когда на свете существовало лишь семь Асийских (Рассийских) Церквей, эта фраза не являлась бы только украшением речевого оборота рассказчика, но отображала те самые события, которые могли произойти в случае победы Мамая над нашим единственном в ту пору Православным государством — Святой Русью. Мало того, несмотря на то, что в Орде основным вероисповеданием давно было принято мусульманство, еще ханом Узбеком, Мамай назван язычником.
Потому датировку действия Куликовской битвы следует назвать: между I и VII веками. То есть произошла она, судя по всему, еще до изобретения потомками рабыни Агари новой религии. Вероятно тогда же была для этих примитивных людей изобретена и грамота, именуемая на сегодняшний день арабской. Тогда же появляется грамота и иная — древнегреческая. Все эти события, видимо, связаны с уходом славян из глубин Африки, то есть из африканской Азии уже на нынешнюю территорию Азии.
Рамки же попыток уничтожения Христианства путем захвата Древней Руси следует отнести к периоду с I по III вв. То есть до официального принятия Римом чисто по тем временам Русского Вероисповедания — от семи Асийских (Расийских) Церквей.
Но как же быть с попыткой присоединения к Мамаю Рязани и Литвы?
Эти государственные образования, судя по всему, к древней истории были уже приторочены, что называется, по месту. То есть уже ближе к нашим временам. Это подтверждает и само изложение текста, последняя редакция которого, ну, никак не могла быть ранее XIX века.
Однако ж много более древние фрагменты в этом пересказе чувствуются все же достаточно ощутимо. Вот какими удивительными словами Сергий Радонежский, например, отсылает князя Дмитрия:
«Пойди, господин, на поганых половцев…» [601] (с. 245).
А половцы, судя по всему, представляли собою рыжих немцев, но уж никак не черноволосых и узкоглазых татар, какими они обрисованы для нас историками. Именно данным термином поименованы «татары» и в древней молитве:
«Не отдай же Госпожа, городов наших в разорение поганым половцам…» [601] (с. 247).
А вот еще вариант:
«…с погаными половцами, с агарянами» [601] (с. 249).
То есть половцы поименованы еще и агарянами — рыжеволосыми потомками белого Авраама и его чернокожей служанки Агари. Причем, это вовсе не легенда белых людей, придуманная для уничижения детей рабыни:
«Согласно мусульманской легенде, Авраам после рождения Исма'ила, по требованию Сары и следуя указанию Бога, отвел его мать Агарь с сыном в Мекку, где они и поселились. Исма'ил построил Каабу и стал прародителем арабских племен Северной и Центральной Аравии (См.: ат-Табари. Та'рих, т. 1, с. 270–289)» [602] (прим. 10 к с. 15).
То есть ислам, что выясняется, это чисто родовая религия мулатов, чье происхождение ведется от рабыни.
 Далее. Нам грозила опасность, как сообщает автор:
«…от поганых измаильтян…» [601] (с. 253).
То есть потомков Измаила — ребенка Агари.
Что закрепляет слова Сергия Радонежского еще более отчетливо. Причем, здесь же и вероисповедание татар еще раз закрепляется как исключительно языческое:
«Ныне выступаем против безбожных язычников, поганых татар…» [601] (с. 247).
Здесь с одной стороны указывается, что половцы и татары — это один народ. Мало того, народ именно языческий. То есть никакого отношения к мусульманству этот народ, в отличие все же от известного нам народа  золотоордынского, не имел.
Вот еще очень говорящая фраза из нами рассматриваемого повествования:
«Князья же Белозерские отдельно со своим войском выехали; видно, как хорошо изготовилось войско их» [601] (с. 248).
Так как же многочисленно могло быть это столь красочно описанное воинство?
Нынешний город Белозерск и десятка тысяч населения не насчитывает. Остальные же населенные пункты, причем, в сотнях километров от Белого озера, вообще — лишь маленькие деревеньки. Этот край сегодня пустынен. Ничто не говорит о его былом в какую-либо пору процветании. Вот, например, как выглядели его окрестности при Борисе Годунове:
«Вся страна сия болотиста и лесиста, а потому затруднительна для путешественников; в нее можно проникать только или чрез мосты, или в зимнее время, когда болота сии замерзают» [603] (с. 621).
Что в очередной раз убедительно подтверждает нами выдвигаемую гипотезу: княжество Белозерское, о котором упоминается в «Мамаевом побоище» находилось совершенно в другой местности — многонаселенной и с прекрасными пашнями и пастбищами, а уж никак не на пустынных берегах и сегодня слишком холодного водоема. В прошлом же, похоже, здешние края выглядели и еще много более безлюдными, нежели теперь. Причем, густые леса еще той поры более чем красноречиво говорят о том, что никаких пашен, которыми и живет русский человек испокон века, здесь никогда не было и быть не могло.
Вот еще очередное доказательство местонахождения страны Георгия Победоносца. При упоминании об Александре Невском все в том же «Сказании о Мамаевом побоище» говорится:
«…прадеду моему великому князю Александру на похвалявшегося короля римского, пожелавшего разорить отечество его» [601] (с. 259).
Ледовое же побоище, что нам распрекрасно известно, проходило против немцев ливонцев, то есть крестоносцев Тевтонского и ливонского орденов, но уж никак не против римского короля.
То есть практически все говорит о том, что и эта битва проходила где-то во много более южной местности. Причем, и трупов немцев на месте этого легендарного сражения не обнаружено. Что в очередной раз подтверждает выдвигаемую версию о том, что все эти события происходили вовсе не здесь.
Но как же быть, если учесть все вышеприведенное, с записанным на нас неким таким монгольским игом? Ведь сами монголы о нем, что называется, ни сном ни духом? И это мы их, искони примитивных скотоводов пастухов, пытаемся теперь убедить, что они нас когда-то завоевали. Но они удивляются и отвечают, что не было никогда такого: кто нам эту глупую сказку внушил?
И действительно. Как могли эти и сегодня-то крайне примитивные народности, не имеющие для отправления естественных нужд даже туалетов (они присаживаются в своих длинных халатах и делают эти свои фекальные отправления прямо посреди степи), завоевать самый передовой в мире народ. Ведь мы первыми: приручили лошадей, изобрели кольчугу, личину, лук и стрелы, корабли, порох, огнестрельное оружие. И почему именно мы? Так ведь потому, что именно мы являемся обладателями Корнеслова языков человечества. То есть самые древние книги на земле записаны на нашем языке: и Библия, и Евангелие, и псалтирь. Подтверждением тому хотя бы обнаруженные уже в XI в. берестяные грамоты Новгорода. А ведь его территория, как получается, только в этот момент освободилась от воды. И вот, весь город, как только появляется, так появляется сразу с полностью грамотным населяющим его народом. А народ этот — Русский. А потому уже вовсе не удивляешься и хотя бы маленьким свидетельствам о нас, все же проскочившим через инквизиторский огонь наших ненавистников, сочиняющих про нас истории по истории:
«В 8 веке один из русских князей приколотил щит к воротам Царьграда, и утверждать, что России не существовало и тогда, получается затруднительно. Поэтому, в ближайшие века для Руси было запланировано долговременное рабство. Нашествие монголо-татар и 3 века покорности и смирения. Чем отмечена эта эпоха в реальности?
Не станем отрицать по лености своей монгольское иго, но… Как только на Руси стало известно о существовании Золотой орды, туда тут же отправились молодые ребята, чтобы… пограбить пришедших из богатого Китая на Русь монголов. Лучше всего описаны русские набеги XIV века (если кто забыл — игом считается период с XIV по XV век).
В 1360 году новгородские хлопцы с боями прошли по Волге до Камского устья, а затем взяли штурмом большой татарский город Жукотин (Джукетау близ современного города Чистополя). Захватив несметные богатства, ушкуйники вернулись назад и начали «пропивать зипуны» в городе Костроме. С 1360 по 1375 год русские совершили восемь больших походов на среднюю Волгу, не считая малых налетов. В 1374 году новгородцы в третий раз взяли город Болгар (недалеко от Казани), затем пошли вниз и взяли сам Сарай — столицу Великого хана.
В 1375 году смоленские ребята на семидесяти лодках под началом воевод Прокопа и Смолянина двинулись вниз по Волге. Уже по традиции они нанесли “визит” в города Болгар и Сарай. Причем правители Болгара, наученные горьким опытом, откупились большой данью, зато, ханская столица Сарай была взята штурмом и разграблена. В 1392 году ушкуйники опять взяли Жукотин и Казань. В 1409 году воевода Анфал повел 250 ушкуев на Волгу и Каму. И вообще, бить татар, на Руси считалось не подвигом, а промыслом.
За время татарского «ига» русские ходили на татар каждые 2–3 года, Сарай палили десятки раз, татарок продавали в Европу сотнями. Что делали в ответ татары? Писали жалобы! В Москву, в Новгород. Жалобы сохранились. Больше ничего “поработители” сделать не могли. Источник информации по упомянутым походам — вы будете смеяться, но это монография татарского историка Альфреда Хасановича Халикова.
Они нам до сих пор этих визитов простить не могут! А в школе все еще рассказывают, как русские сиволапые мужики плакали и отдавали своих девок в рабство — потому, как быдло покорное. И вы, их потомки, тоже этой мыслью проникайте. У нас кто-нибудь сомневается в реальности ига?» [604].
Так что ни монголы, ни татары — про какое-то там иго ничего не говорят. А вспоминают обиды, нанесенные нами им.
Но как же так? Ведь историки все уверяли нас, что татары с шашками наголо нас столь несчетное количество раз рубали?
Весь вопрос в том — чем это они нас могли рубать:
«Тупые русские бездельники. Вспоминая монгольское нашествие, я все время удивляюсь — откуда они ухитрились набрать столько сабель? Ведь сабли ковались только начиная с 14 века, и только в Москве и в Дагестане, в Кубачах. Такая вот странная вилка — вечно мы с дагестанцами неожиданно одинаковыми получаемся. Хотя, во всех учебниках между нами всегда по паре враждебных государств числится. Больше нигде в мире сабли ковать не научились — это куда более сложное искусство, чем может показаться» [604].
Кто-то на такое, возможно, попытается возразить: а как же стрелы? Как же знаменитый их лук сагайдак?
Но и здесь все такого же порядка фальшивка:
«Как показали остатки мастерских, все оружие делалось на месте русскими руками и притом из местных железных руд, что доказано спектроскопическим анализом изделий» [140] (с. 62).
И мы всегда и во всем намного опережали весь мир:
«Кольчуги появились на Руси… на 200 лет раньше, чем в Европе… даже слово “кольчуга”, т.е. “сделанная из колец”, славянское. Термин “броня” (от “боронити”, т.е. защищать) также русский» [140] (с. 62).
Сюда же следует прибавить и личину, впервые упомянутую в употреблении именно у нас. Так что некая такая в чем передовитость западного рыцарства — это миф. Причем, самый наглый и самый лживый. О востоке же той поры — говорить так и вообще безпредметно. Тому подтверждением служат и результаты раскопок археологов:
«Оружие, найденное в курганах, которое прежде считалось норманнским, оказалось явно не норманнского типа и изделия» [140] (с. 62).
То есть некий приписанный скандинавам над нами патронаж — всего лишь мифология немецкой этой самой «науки» — не более того. На самом деле изготовлять оружие по тем временам умели только мы. Какие там еще нападения на нас этих «великих викингов»? А о кораблях и говорить нечего: наши были в 8 раз своим водоизмещением больше кораблей Колумба. Причем, уже были таковыми до Колумба еще за тысячу лет.
Но вот и еще какой вид вооружений имели наши русские арсеналы во времена европейских игрушечек в войнушку — рыцарских ристалищ:
«Русские стрелы (по-видимому бронебойные) пробивали доспехи немецких рыцарей, о чем свидетельствует битва под Венденом в 1218 г.» [142] (с. 176).
Но ведь к такого рода имеющимся у нас стрелам требовался и лук, обладающий достаточной убойной силой, чтобы пробить рыцарский доспех, якобы самый крепкий в мире. Как же обстояло дело с его наличием в нашем арсенале?
Так ведь и он имелся у нас, что также теперь обнаружено. Причем, очень еще задолго до описываемых событий под Венденом:
«“В Новгороде в 1953 г. в слое второй половины XII в. впервые был найден большой обломок древнерусского сложного лука. Обломок представляет собой половину целого лука — его вибрирующее плечо. Лук был склеен из двух прекрасно оструганных длинных планок различных пород дерева (можжевельника и березы) и винтообразно оклеен тонкими полосками бересты для предохранения от сырости…” (А.Н. Кирпичников, А.Ф. Медведев. Вооружение //Древняя Русь. Город. Замок. Село)» [142] (с. 176–178).
Однако же эта находка не оказалась единичной, благодаря чему сегодня установлено, что подобные луки мы изготавливали за многие века до победы под Венденом над рыцарским воинством Западной Европы.
Так что это был за лук?
«Не напоминает ли вам русский лук, тот самый, упомянутый Нефедовым, монгольский лук “саадак”?
Ну конечно — это та самая пресловутая “машина убийства”! Но изготавливалась она на Руси уже в XII веке, и даже в XI, и в IX!» [142] (с. 178).
Так что изготавливалась у нас эта самая «машина убийства» в ту далекую пору, когда о пресловутой монгольской орде еще и понятия никакого не имелось!!!
Но почему же наименование у него какое-то уж больно смахивающее на татарское?
 «…хуннское слово, означающее “сапоги”, известное нам в китайской транскрипции, звучит “сагдак”…
…это слово имеет прямое отношение к старорусскому слову “сагайдак”, т.е. колчан со стрелами и луком» [142] (с. 180).
И вот по какой причине именно данный термин закрепился за этим смертоносным видом русского оружия. Воины:
«“…затыкали за голенища стрелы, которые не помещались в колчане…” (Л.Н. Гумилев. В поисках вымышленного царства)» [142] (с. 180).
Так что это «оружие смерти», приписанное историками гению «монголов», на самом деле являлось оружием исконно русским. И именно оно, судя по всему, долгие века и сдерживало натиск западного европейского рыцарства в Восточную Европу.
«“…на Руси с IX по XIV в. имели широкое распространение и более сложные по конструкции луки. Об этом свидетельствуют и находки комплектов костяных накладок от рукояти сложного лука конца XII в. в Новгороде, и многочисленные находки костяных накладок от рукоятей и концов луков IX–XIII вв. в Тмутаракани, Чернигове, Старой Ладоге, Старой Рязани, Вщиже, Турове, Екимауцах, Воине, Колодяжине и многих других… Судя по многочисленным находкам готовых изделий, заготовок и отходов производства костяных деталей сложных луков, налучий, колчанов и защитных приспособлений, употреблявшихся при стрельбе из лука, можно сказать, что луки делались во многих древнерусских городах. На Руси были специальные мастера лучники и тульники… Изготовление луков и стрел требовало больших знаний специфики этого оружия, свойств материалов и длительного производственного опыта” (А.Н. Кирпичников, А.Ф. Медведев. Вооружение //Древняя Русь. Город. Замок. Село)» [142] (с. 179).
То есть мы были впереди планеты всей вообще по всем видам вооружений. Причем, и знаменитый этот «монгольский» лук, что выяснилось, никакие монголы никогда и не держали в руках — это чисто русское оружие. Понятно, и кольчуга, много превосходящая тяжеловесные и неуклюжие панцири европейцев, тоже является чисто русских оружейником предметом изготовления. Но, что теперь выясняется, даже сабли кроме нас и дагестанцев никто по тем временам не изготовлял…
 Кто придумал эту глупую басню — монголо-татарское иго, коль у нас, даже несмотря на более чем полвека провоцируемое к тому времени большевиками смешение рас, к 90-м годам обнаружилось у 70% населения единая для всех русских гаплогруппа — R1a1? Как мы могли с кем-то смешиваться, страдая под гнетом завоевателей 300 лет, если являемся своей кровью самым чистым из всех народов земли?



Почему Москву назвали Москвой



То есть историки у нас похитили все: и язык, бывший прежде Потопа на всей земле единым, и письменность, сохраненную лишь этим языком, и веру Создателю, Который через праведника Ноя спас человечество от надвигающейся на него угрозы быть потопленным водами разрушаемой катаклизмами земной атмосферы.
Похитили у нас и нашу память. Однако же восстанавливаем мы ее из источников, прежде показавшихся фальсификаторами не такими уж и важными. Вот, например, что сообщает о нашей «Белокаменной» в конце XV в. Контарини:
«Город Московия… весь деревянный, как замок, так и остальной город» [333] (с. 228).
Вот в чем все же разгадка удивительнейшего совпадения по времени, что навязано нам исторической версией, построения дорогостоящей огромной белокаменной крепости в центре болот, куда камень поставлять было ох как еще и не просто, с ничуть не менее дорогостоящей подготовкой к величайшей всех времен и народов битве. Той самой, что произошла на поле Куликовом при устье Непрядвы. Что, опять же следует констатировать, находилось вовсе не у нас, но на той еще нашей древней территории, про которую повествуют былины — часть нашего творчества, подлежащего уничтожению лишь при условии уничтожения самого нашего этноса. То есть народа, прекрасно в устной форме знающего свою историю.
Но почему не могла происходить эта битва в устье нынешней реки, отнесенной своим наименованием к той самой Непрядве, в устье которой и произошла эта знаменитая битва?
Так ведь нет никаких особых на этом поле захоронений, что должно было все-таки остаться от упокоенных здесь чуть ли ни миллиона закованных в латы воинов. Но нет и объяснения, почему всего через полтора века после построения Белокаменной требуется построение уже нового Московского кремля. На этот уже раз кирпичного.
Но Контарини лишь одной своей свидетельской фразой расставляет все по своим законным местам. Не было у нас на Русской равнине никакой Белокаменной вообще — город Московия весь деревянный. Однако ж именно в этот зафиксированный послом Венеции в Персию момент Москва и становится пуповиной, связывающей возрождающуюся (а может быть и просто собирающуюся из южных, восточных и западных стран) Державу, в недалеком прошлом Малую, Синию, Среднюю и Белую Русь, во единую и неделимую — Великороссию.
И пуповиной этой возрождающейся Державы Москва в тот момент оказалась вовсе не случайно. Да, именно это место некогда являлось самой удобной дорогой из Смоленска и Киева в Китай, о чем напоминает нам древнее село Котлы и контролирующий дорогу на восток Китай-город, с незапамятных времен чисто торговая часть нашего мегаполиса.
«Имя Китай в Москве до сих пор еще необъяснимо, но, вероятно, оно произошло у нас от торговли с этою страною» [190] (с. 278).
«С незапамятных времен рынком Москвы был Китай-город; там с седой древности были ряды, лавки, подворья всех главных русских городов…» [190] (с. 352).
То есть еще задолго до возвышения и самой Москвы.
Вот как описывает торговую часть Москвы, Китай-город, брауншвейгский посол Вебер:
«В этой части города, исключительно назначенной для торговли, не смотря на обширность ее, всегда такая бездна и давка народу на всех улицах, что с трудом пробираешься, и этот округ я каждый день находил оживленнее, чем ярмарки в Германии» [402] (аб. 309, с. 1358).
То есть будничный день торговой части Москвы ни с какими не то что будничными днями, но ярмарками, в центральной части Западной Европы в сравнение не шел. Вот как оживленно велась здесь торговля, причем, в слишком не лучшие для Москвы времена, когда столица государства была перенесена отсюда в Петербург.
В 1630 году Олеарий, описывая быт этого торгового посада, прямым текстом сообщает о тесной связи Китай-города с Китаем. Вот кто в Москве в первую очередь упомянут этим голштинским путешественником:
«…купцы, торгующие шелком…» [190] (с. 352).
Однако ж и полустолетием позже на обилие у нас данного вида сырья обращает внимание и иной в Московии путешественник — немец Шлейссинг. В своем описании Москвы он сообщает о существовании в Китай-городе даже отдельно шелкового рынка:
«А теперь перейдем к другому рынку, который называют шелковым» [350] (с. 110).
Причем разговор не идет о дешевом и плохом качеством шелке из Персии.
Шелк, обилию которого так завидуют посетившие Москву чужеземцы, везли к нам исключительно из Китая. Но торговля была встречной. Ведь мы являлись главным мировым поставщиком изделий из льна. О чем также имеется упоминание:
«Суконной сотни купцы… взяв от правительства проезжую грамоту, ездили в заграничные земли» [190] (с. 355).
Но и полустолетием позже, уже в петровские времена, вот что сообщает о Китай-городе голштинский посол в России Вебер:
«…Китай-город, называемый так потому, что в нем продаются китайские товары» [402] (аб. 309, с. 1358).
И вот в каких красках описывается быт этой величайшей перевалочной базы Евразии минувшего тысячелетия:
«Длинной вереницей тянулись к рядам тяжело нагруженные возы с Урала, Крыма и Кавказа. Любопытствующий мог здесь услышать имена всех значительнейших городов земли русской и увидеть всевозможные произведения, как сырые, так и отделанные, начиная с пеньки и железа и кончая бархатом, замком, самоваром и т.д. Куда глаз, бывало, ни взглянет, всюду движение и кипучая деятельность: здесь загружают, там накладывают возы; артельщики так и снуют; тюки, короба, мешки, ящики, бочки — все это живой рукой растаскивается, скатывается в лавки, в подвалы, амбары и палатки или накладывается на воза» [190] (с. 362).
И все это с достаточно древних времен — ведь путь в Китай нами был освоен очень давно. Напомним, Дьяково городище, предшественник Китай-города, — это перевалочная база на пути в Китай еще с V в. до Р.Х.
Поселение же на Боровицком холме, получившее наименование Москва, появляется значительно позже. Вот наиболее подходящий вариант происхождения нашей не слишком-то уж и древней нынешней столицы:
«МОСКВА. Ученые до сих пор не могут объяснить происхождение этого имени, хотя оно достаточно красноречиво говорит о себе.
Еще совсем недавно, лет десять назад, в Москве были МОСКАТЕЛЬНЫЕ ЛАВКИ, где продавали краски, клей, штукатурку и горячо любимую москвичами “политуру № 13”, но вряд ли кто обратил внимание, что профиль товаров этой лавки не соответствует ее названию, потому что МОСКАТЕЛЬНЫЕ, это  МОСКА ТЕЛЬНЫЕ, или, точнее — МАЗКА ТЕЛЬНЫЕ товары, предназначенные для МАЗКИ ТЕЛА — всякого рода кремы, ароматические масла, эссенции и пр., те, что сегодня относят к ПАРФЮМЕРИИ. В русском языке ВСЕ слова с окончанием “ВА” обозначают НАЗВАНИЕ предмета и ДЕЙСТВИЕ. “ВА” — это глагол “ВАЯТЬ” в третьем лице, единственного числа ВА(е) — “делает, создает”.
МОСКВА это — МАЗКА ВА(е) — МАЗКИ ДЕЛАЕТ. Здесь могли изготовлять МАЗИ — всякого рода кремы и масла, в принципе, те же МАЗИ — или КРАСКИ.
Быть может, “во времена оны” парижские красавицы приезжали в Москву за флаконом духов, а художники — за красками?
Кстати, и ДАМАСК — лишь слегка искаженное — ДАЕ МАЗКИ» [184] (с. 158).
А как в таком случае, тут же следует задаться вопросом, с наименованием Москвы реки? Что в ее наименовании имеет смысл — вае?
Вот как ее именует Амброджо Контарини:
«Город Московия расположен на небольшом холме… Через него протекает река, называемая Моско» [333] (с. 228).
Франческо Тьеполо:
«Этому [герцогству] и его городу Моска дала имя река Моско, проходящая посредине города» [355] (с. 329).
Но и полутора веками позднее Москва-река еще не меняет своего наименования. Путешественник по России немец Ганс-Мориц Айрманн (1666–1670 гг.) вот как именует главную водную артерию Русской столицы. Москва:
«красиво лежит на ровном, плоском месте и заключает много текучих вод; среди прочих одна называется “Моск” и протекает через весь город» [545] (с. 296).
Так что наименование реки, о чем свидетельствует как путешественник конца XV в., так и писатель середины XVI в, окончания вае не имело. Потому с Дамаском город Москва и действительно как бы города единоименные: дае и вае — это слова, прекрасно сопутствующие объяснению назначения москательных средств. Единым является, о чем уже не раз говорилось, и наречие этих городов: арамейского и старославянского, которое, собственно, и доводит до нас доподлинный перевод заключенного в эти термины значения.
И вот что собой представлял некогда этот русский город античных еще времен,  расположенный, по свидетельству Страбона, в так называемой Царской Долине:
«Дамаск — значительный город, был, можно сказать, даже самым славным городом в этой части света» [284] (гл. 2, аб. 20).
Но и само назначение нашего северного «Парижа», после переноса его названия вместе с его древними  обитателями из южных земель, очень хорошо раскрывает возможности нашего именно москательного дела, некогда являющегося, как и многое иное, самым передовым и лучшим в мире. Здесь следует лишь припомнить, что краски наших древних икон и по сию пору столь удивляют иностранцев своей неповторимой палитрой. И пусть вера наша им и по сию пору — полные потемки, но яркость красок манит и завораживает, подбивая к их скупке, словно папуасов с банановых островов блестки и мишура периодически наведывающихся к ним культуртрегеров. Лишь, судя по всему, исключительно по данной причине они у этих басурман в такой удивительной даже для них самих цене.
А ведь как раз именно по изготовлению красок мы и имели в те времена перед всем иным миром просто неоспоримое преимущество.
Вот в чем оно заключалось. Матвей Меховский, например, о тех временах сообщает, что:
«Русская земля повсюду изобилует красящими растениями, в массе там встречающимися… в прежнее время их вывозили оттуда в итальянские города Геную и Флоренцию…» [246] (с. 97).
Причем вывозили вовсе не в сыром виде:
В «Торговой книге» о красках, как об особых товарах, ввозившихся в Россию, не упоминается [255] (с. 1228–1229).
Поэтому с незапамятных времен:
«…названия красок с прибавлением “веницейская” “цареградская”, “турская”, “немецкая” и т. д. просто обозначают соответствующие сорта, изготовлявшиеся в России» [212].
А вот список вывозимых из Росси товаров во времена Петра I (1702 г.):
«Из России вывозят в иностранные земли поташ, вайду (красители), юфту, пеньку…» [360] (с. 45).
Вот еще к перечисленному добавление:
«Из Архангельска морем вывозят икру и карлек, т.е. пузырь рыбы стерляди, которая во множестве ловится в Астрахани и в других местах Волги. Этот карлек… употребляется и красильщиками при окрашивании вещей» [360] (с. 91).
Мало того, все тем же автором, художником между прочим, а потому специалистом по части красок, среди самых главных вывозимых из Росси товаров числится, кроме уже перечисленных исконно наших красителей, еще и:
«Вайдовая зола — сырье, приготовляемое из золы специальных трав; употреблялось для изготовления синей и лазоревой краски; краситель для высококачественного сукна» [360] (прим. 47 к с. 91).
Айрманн тоже упоминает об этой особенности в Русских землях:
«Также не безызвестно в этой стране, что они из сока и отвара трав и корней умеют извлекать прекраснейшие краски» [545] (с. 295).
Вот откуда получали краски выдающиеся итальянские художники средневековья! Но и наше отечественное искусство Древней Руси, иконопись, потому-то столь и шокирует заграницу яркостью своих красок по сию пору. Вот пример нашей не встречаемой нигде способности к изящным искусствам:
«Ни один народ не рисует таких тонких вещей, как московиты. Это невозможно описать… они не упускают ничего в маленьком размере, что имеется в большом… мне не доводилось встречать таких изящных медных вещичек, как я видел там, — в десятки раз меньших и изящных иконок масляными красками. В особенности одна со среднюю руку: на ней был календарь на целый год… их живопись представляет великое чудо…» [428] (с. 20).
Так что и в области изящных искусств в средние века мы являлись не только монополистами  на сами краски, но и лучшими во всем свете художниками и чеканщиками микроскопических икон и миниатюр.
Но не только возможность быть монополистами в изготовлении красок послужила причиной наименования городка на Боровицком холме Москвой. Ведь к москательным товарам пусть и причисляются красители, что наиболее важно именно для нас — для Святой Руси, но причисляются также и еще достаточно немаловажные виды товаров широкого потребления москательного производства — мазки тельные. Именно тот вид продукции нашего нынешнего мегаполиса, а в ту пору маленького городка на холме, из-за которого наша Москва и становится в ту пору Парижем средневековья.
Но сами мы, будучи в ту пору людьми все же православными, озабоченности по поводу улучшения своего внешнего вида особо не испытывали. Но следует все же учесть, что внешний (да и внутренний) вид русского человека не мог не шокировать иноземца. Он и теперь шокирует. Мало того, наиболее красивыми девушками всеобще признаны именно москвички. Но это не от припарок и мазюкалок, как думают на этот счет они, а от некогда правильного образа жизни, ведущегося нашими пращурами, предусматривающего пост и молитву на нашем древнем СЛОВЕ. Чем, в свое время, был знаменит и предшественник Москвы — ветхозаветный Дамаск. Этот город, являющийся центром Сирии (Северии), не мог не стать и центром моды, представляя собой Париж еще времен Персидского Царя Дария,  объединившего ветхозаветным израильским вероисповеданием, в годы своего правлении, весь славянский мир.
А причины казалось бы на первый взгляд полностью спонтанного возвеличивания именно этого центра древнего мира лежат практически на поверхности. Ведь язык, на котором там некогда разговаривали, всеобще признано именовать — арамейским.
Знаменитейший же род Авраама, что по тем временам прекрасно знал и каждый ребенок, был продолжаем исключительно арамеянками, то есть наследницами рода младшего сына Сима — Арама: Саррой и Ревеккой, Лией и Рахилью. Потому именно столица Арама и должна была стать в том славянском мире городом знаменитейших на весь свет невест. И не просто невест, но невест-красавиц.
И о том знали практически все народы, знакомые с историей Ветхого Завета:
«По представлениям мусульман, в раю жили женщины редкой красоты. Дамаск же и его окрестности считали райской страной» [510] (прил. 13 к с. 223).
То есть проживающие там красавицы могли быть выходцами исключительно из самого из рая. То есть быть исключительно представителями Израилевых колен. Кем и являлись жительницы того еще древнего Дамаска.
Москва же, судя по всему, унаследовала от этого «Парижа» древнего мира не только однородность наименования, но и восприняла на свою территорию переселившихся сюда жителей той древней Сирии (земли Северской [сеvерской=сирской] — за горами Тавра когда-то простиралась безжизненная Гиперборея, а потому Сирия являлась самым северным заселенным населением местом). Здесь и изготовляли по старинным секретным рецептам мази, когда-то с успехом продаваемые еще в прежней столице Древней Руси — Дамаске — дае мазки. Потому именно здесь, где на Боровицком холме компактно расселяются специалисты по мазка-тельному производству, и возникает населенный пункт со схожим своему предшественнику наименованием: мазки вае.
Кстати, именно подобной специализации лавки названы в числе наиважнейших лавок Москвы, подробно описанной русской торговли шведом Кильбургером во времена царствования Алексея Михайловича:
«Свой отдельный рынок имеют торговцы шелком, пряностями, продавцы сукна, шапочники, оловяничники, колокольные литейщики, скорняки, сапожники, кнутовщики, русские аптекари, торговцы румянами…» [196] (с. 174).
Вот еще более уточняющий значение торговли шелком на московском рынке перевод все того же автора:
«Самое замечательное и главное в Москве — то, что всякий сорт товаров, от низших до высших, имеет свою улицу и рынок. Торговцы шелком имеют свой, пряностями — свой…» [458] (с. 63).
И т.д. Но шелковый рынок назван самым первым среди всех рынков иных.
Кстати, как это ни странно теперь выглядит, наши набожные москвичи, что выясняется, изготавливаемыми ими мазюколками не только весь свет в ту пору заполонили, но и пользовались ими сами. Адам Олеарий, например, сообщает, что женщины в Московии хоть:
«…красиво сложены, нежны лицом и телом, но в городах они все румянятся и белятся, притом так грубо и заметно, что кажется, будто кто-нибудь пригоршнею муки провел по лицу их и кистью выкрасил щеки в красную краску. Они чернят также, а иногда окрашивают в коричневый цвет брови и ресницы» [252] (с. 165).
Гвидо Монт вот как удивляется этой странной привычке москвичек:
«Женщины других наций румянами скрадывают свое безобразие, эти же только портят свою красоту» [455] (с. 18).
 Так что мода на прихорашивание, как это теперь ни выглядит странным, является очень древней атрибутикой наших крупных городов. Причем, даже в тех случаях, о чем замечают Адам Олеарий и Гвидо Монт, когда по природе девице красавице это совершенно ни к чему. Может быть, эта стандартная для всех маска имела в древности роль чего-то такого вроде паранджи? То есть это не было боевой раскраской нынешних чрезмерно легкого поведения дамочек, но, наоборот, представляло собой средство защиты девичьей красы от чрезмерного внимания окружающих?
Однако ж и полутора столетиями позже в этой области, что указывает о достаточной древности, а потому и необычайной устойчивости этой традиции, все оставалось на своих местах. Вот что сообщает на эту тему швейцарец Позье уже во времена Екатерины II:
«Все женщины в России, какого бы они ни были звания, начиная императрицей и кончая крестьянкой, — румянятся, полагая, что к лицу иметь красные щеки» [403, с. 88].
Причем, практически все иностранные свидетельства повествуют о том, что самым привычным подарком женщине являлась подношение ей баночки с предназначенными для тела мазями. То есть, что уже отмечено, изделиями москательного производства. Вот что сообщает на эту тему современник Ивана Грозного англичанин Джордж Турбервилль:
«…ежедневно красясь, они достигают успеха. Наложат краски так, что и самого благоразумного введут легко в заблуждение» [499] (с. 261).
Современник Федора Иоанновича англичанин Джильс Флетчер (1591 г.):
«…из страшных женщин они превращаются в красивые куклы» [500] (с. 160).
Так что это и действительно являлось украшением лица, а вовсе не замазыванием его ненужной известкой и румянами. Айрманн, побывавший в Москве почти веком позднее, солидарен по данному вопросу с Флетчером:
«…если немногим упомянуть жен и женщин московитов, то таковые с лица столь прекрасны, что превосходят многие нации… но, кроме того, они не удовлетворяются естественной красотой, и каждый день они красятся, и эта привычка обратилась у них в добродетель и обязанность» [545] (с. 306).
А изготавливались все эти прихорашивательные москательные средства здесь — у нас — в Париже той поры.
Но если Дамаск сообщал о том, что этими мазками он лишь успешно торговал, то Москва их изготавливает. Что и зашифровано в ее наименовании. Отсюда продукция москательного производства и расходилась по всему свету.
А вот и еще одна теперь вскрывается нами параллель из тождества Москва=Дамаск: древнейшее наименование Москвы, как поселения специалистов литейного производства  — Котлы, и какой-то секрет знаменитого на весь свет этого производства изделия, изготовляемого в столице Северии-Сирии: дамасской стали. Здесь эту удивительную параллель следует сдобрить еще и сообщением шведа Кульбиргера, в котором тот сетует, что, несмотря на оказанные милости Алексеем Михайловичем иностранным мастерам для производства железа в Московии, тайной отливки стали в те времена владели лишь русские мастера-котельщики — кустари-одиночки. Чем много убытков наносили не владеющим данными секретами иностранцам (см.: [378]). Может это и был секрет той самой запрятанной от нас в веках вовсе не московской, но именно дамасской стали?
Теперь рассмотрим следующий связанный с дефицитными производствами товаров вопрос.  Чтобы стать в какой-либо области ваяния центром мира, прежде всего, следует обладать прекрасными подъездными путями. Вот Дамаск, например, такими путями обладал, что и позволяло именно ему стоять во главе самых популярных во все времена производств — оружия и парфюмерии. То есть продукции: как для падких к прихорашиванию женщин, так и для ценящих средства защиты и нападения мужчин:
«…в Сирии встречались торговые пути из Египта и Ассиро-Вавилонии, причем главным складочным пунктом был Дамаск» [187] (с. 35).
И вот по какой причине именно через этот город проходили самые удобные для переправки товаров пути:
«…здесь на юг течет река Литани, прорывающаяся к морю, а на север — река Оронт…» [272] (с. 223).
Что это давало при доставке грузов?
В зависимости от господствующих в определенное время года ветров можно было подняться из акватории моря в Дамаск либо по одной из них, либо по другой. К тому же, что мы уже отмечали, уровень мирового океана был на 140 м выше нынешнего, что данное передвижение и еще дополнительно облегчало.
Но ведь и это было еще не все. Восточнее Дамаска и по сию пору находится огромное сильно заболоченное плато, с которого множество речушек пробивается к Евфрату — главной артерии Междуречья. Судя по всему, это плато ранее являлось пресноводным морем. На его берегах и располагался Дамаск. Вот по какой причине именно этот город с древнейших времен, когда Пояс мира, Гиперборея, проходил еще по хребту тавра, являлся столицей Северских земель — древних арамеев, владеющих языком Иисуса Христа, что выясняется сегодня, древним русским наречием.
Причем, если отождествить Дамаск с Дамиеттой, находящейся в устье Нила, где и еще ранее простиралась самых древнейших времен Северия, то важность омывающих этот город рек повысится и еще более: одна вынесет судно в Средиземноморский бассейн, а другая, на древних картах отмеченная в качестве канала, унесет судно в море уже Красное. 
Имела ли подобные же подъездные пути Москва?
Своими речными артериями наш главный город и сегодня, когда реки стали значительно менее полноводны:
«…обезпечивает выход к 5 морям» [108] (Т. 5, с. 409).
То есть находится в самом центре путей, связывая север с югом, а восток с западом.
Понятно дело, очень незатратное зимнее санное сообщение между Архангельском и Нижним Новгородом, Псковом и Казанью, Киевом и Ярославлем, Смоленском и Тюменью предоставляет находящейся в центре всех этих путей сообщения Москве собирать на своих складах чужеземные товары, приобретая их практически по демпинговым ценам. Рейтенфельс:
«…обыкновенно бывает так, что привезенные из Италии, Франции, Германии, Турции, Персии, Татарии и других стран товары продаются в Москве за ту же цену, что они стоят у себя на месте, а часто и за меньшую» [390] (гл. 5, с. 339).
И все потому, что торговец, приехавший из Германии, видя продающееся здесь практически по цене Индии пряности, готов привезенные им товары сдать оптом и дешевле, чем он их приобретал у себя на родине. И все потому, что индийские пряности или китайский шелк здесь, в Москве, стоят не дороже, чем в том же Дели или в Пекине. И все потому, что каждый имеет здесь возможность приобрести такой товар, который уже в его собственной стране будет стоить в пять раз дороже. Потому, сбрасывая здесь все привезенное по дешевке. Но вместо чтоб разориться, купец имеет от торговли в Москве очень хорошую прибыль.
И теперь понятно, какую прибыль получает здесь купец, имеющий возможность складировать в Китай-городе скупаемый за безценок иноземный товар. Ну, а если к нему добавить еще и свой собственный, то прибыль от такой торговли не возможно переоценить. Вот, например, без каких наших товаров не могла обойтись заграница в середине XVIII века:
«Кожа, лен, деготь, строевой лес, хлеб, ревень, суровое полотно, парусина суть местные товары тем более ценные, что иностранцы без них обойтись не могут и вынуждены за наличные деньги их покупать» [406] (с. 324).
Кожа, как уже ранее отмечено, именно выделанная. Мало того, выделанная в большом количестве именно из ввезенных сюда кож, количество которых, доставленных в Москву только через Холмогоры, доходило до 100 000 [489].
Вывозилась же кожа только выделанная. И выделанная, что также уже отмечалось, исключительно нашими народными умельцами — лучшими специалистами кожевенного дела во всем тогдашнем мире.
Потому наши степные соседи кочевники, самые основные потребители этих выделанных нами кож, а также и поставщики к нам кож сырых, что приходили сюда же в дополнение к тем, которые привозили с Запада через Холмогоры, гнали коней своих на продажу именно к нам, а не в Западную Европу. Ведь главным рынком конской торговли всю ее историю была именно Москва. А количество пригоняемых сюда степными кочевниками лошадей доходило до 50 тысяч ежегодно [490] (с. 42).
Но и многие иные товары, у приезжающих в Москву купцов и у них самих имеющиеся, но в недостаточном количестве, являлись ничуть не меньшим дефицитом, который можно было по сходной цене приобрести лишь у нас:
«Хотя, сравнительно с прочими европейскими государствами, Московия кажется гораздо беднее предметами, доставляющими наслаждения, однако она значительно богаче их тем, что необходимо для пропитания и одежды. Мало того, если вглядеться тщательно, то она производит даже многое, служащее к развлечению и наслаждению, и чего лишена большая часть Европы, и в чем она открыто завидует… Как благодетельная ключница, она щедро раздает из обильных недр своих разного рода деревья, травы, овощи, плоды, древесные и полевые, драгоценные камни, соль, железо, медь, серебро и многое другое» [391] (гл. 2, с. 380).
Если же учесть, что отнюдь не сырье в те еще времена «раздавала» Московия, как делается это лишь сегодня, но именно произведения своего труда из не имеющегося за границами ее материала, будь то лес или травы, железо или слюда, то станет понятно, насколько выгоднее было находиться в ее пределах. Вот, например, что сообщает о московских мастеровых наш враг — польский офицер Маскевич:
«Все Русские ремесленники превосходны, очень искусны и так смышлены, что все, чего с рода не видывали, не только не делывали, с первого взгляда поймут и сработают» [460] (с. 48).
Так отзывается о нас даже враг. Так что нам было чем торговать ко всему прочему и из изделий ремесла наших народных умельцев, нигде более в мире не встречаемых.
Однако ж и распространять вместе с изделиями своего труда перепродаваемые в различные страны света изделия дальних заграничных стран по всем концам земли, коль Москва находилась в ее  центре, было и еще куда как более выгодно. Барон Майерберг сообщает, что:
«В Москве такое изобилие всех вещей, необходимых для жизни, удобства и роскоши, да еще покупаемых по сходной цене, что ей нечего завидовать никакой стране в мире, хоть бы и с лучшим климатом, с плодороднейшими пашнями, с обильнейшими земными недрами... Потому что хоть она лежит весьма далеко от всех морей, но, благодаря множеству рек, имеет торговые сношения с самыми отдаленными областями» [345] (с. 123).
В том числе и с такими отдаленными, как Китай или Индия. Вот, например, каких привилегий, по свидетельствам Адама Олеария, добивались от России голштинские послы:
«Главною целью посольства их было испросить голштинскому купечеству дозволение ездить через Россию в Персию и Индию для торговли; об этом подан был от них (26 октября) проект, в 17 статьях, а 12 ноября они дали письменное обязательство платить ежегодно в российскую казну за это же дозволение по 600 тысяч ефимков, или по 300 тысяч русских рублей» [252] (с. 6–7).
Это ежегодно по 150 000 коров. Лишь за то, что мы им разрешим торговать через наши земли транзитом. То есть это что-то вроде как на каждую десятую российскую семью по корове. Не дурно. Сколько же собирались на этом выиграть голштинские купцы и сколько выигрывали мы на своей торговле сами?
Так что пути морских сообщений из России в то время имелись не только в Персию, но и в Индию. Да и прибыль с того пути мы имели вполне соответствующую нами запрашиваемого за параллельное ведение торга, причем, на наших же кораблях. Что четко отражено в договоре:
«Корабли купеческие строить в России, употребляя тут же плотников русских “повольною ценою”» [252] (с. 8).
Но и полвека спустя, несмотря на все потуги Петра I добить наш отечественный флот и заменить его судами иностранной постройки, корабли по Каспию так все и продолжали ходить по большей части все же наши. В 1703, например, году, о чем сообщает нам голландец Корнелий де Бруин:
«Более всего плавают по нем русские… Хотя царь московский [Петр I — А.М.] прислал для этого в Астрахань несколько кораблей под начальством капитана Мейера…» [360] (с. 184).
Что и без слов понятно — иностранной постройки.
«…но купцы предпочитают плавать на простых русских судах для перевозки своих товаров, потому что они менее подвержены течи и, следовательно, товары на них безопаснее от порчи» (там же).
То есть наши корабли были много более надежными даже тогда, когда Петр I силою принуждал их заменять судами западноевропейского образца, сооруженными по чертежам и под руководством иностранцев. И путь от Москвы до Астрахани, о чем свидетельствует де Бруин, составил всего несколько недель, когда даже без попутного ветра лишь на веслах и при попутном течении рек нашего отечественного образца корабли преодолевали по 120 км в сутки.
Во времена же Олеария, хоть никто его самого строить себе корабль и не заставлял, голштинцы попытались проплыть в Каспий на судне собственной конструкции. Потому и промучились для исполнения этой затеи все лето. Что в очередной раз подтверждает наше явное перед заграницей преимущество по части владения техникой обладания средствами передвижения на реках и морях.
И вот какой товар, согласно заключенному с голштинским посольством договору, иностранному купечеству скупать запрещалось. В договоре достаточно четко прописано:
«…крашеными шелками нам русским торговым людем в их торговле в Персиде не мешати» [252] (с. 7).
То есть приходящий из Китая в Китай-город шелк сырец нами, в маски-вае, окрашивался и с очень большими барышами продавался в Персии. И голфштинцам влезать в эту нашу стратегическую торговлю категорически воспрещалось. О чем и повествует данная статья с ними договора.
Вот еще свидетельство. На этот раз французского дипломата маркиза де ла Шетарди, относящееся к 1737 году:
«Особенная торговля, которую ведет казна с Персиею, прибыльнее: торг здесь производится не на деньги, а на кожи и меха, шелковые материи, шелк сырец и ревень» [404] (с. 24).
Конечно же, здесь следует услышать возражения по поводу проникновения к нам шелка. Ведь общепринято считать с подачи нынешней лжеистории, что шелк мог поставляться к нам исключительно из Персии. Якобы именно туда и проходил так называемый «Великий шелковый путь». И лишь оттуда, впоследствии, когда местное население начало заниматься шелководством, якобы и была организована поставка его к нам.
Однако ж всеми подчеркивается, что качество местного шелка всегда было не лучшим. Потому в Россию он поступать не мог никогда — даже в самые не лучшие для проезда через Сибирь времена.
И вот что, в подтверждение сказанному, на эту тему нам сообщает Амброджо Контарини в своем «Путешествии в Персию».
Южные купцы:
«…везли в Астрахань куски атласа, кое-какие шелковые изделия и еще боссасины на продажу русским; было еще несколько татар, которые ехали за товаром, а именно — за пушниной, которую они продают затем в Дербенте» [333] (с. 218).
То есть русским они свой шелк вовсе не везли, но лишь для астраханских заросших грязью своих братьев по вере мусульман кое-какие шелковые изделия. К русским же везли они какие-то таинственные боссасины. Причем, в обмен на меха. А ведь это 1476 год, когда не только Астрахань, но и Казань находились под властью мусульман. Потому поток крашеного шелка в южные страны, когда течение Волги в эпоху Ивана Грозного становится очищенным от сухопутных варваров, направляется исключительно по нами выше означенной версии маршрута: Китай–Сибирь–Москва–Персия.
Но и в дальнейшем, что вновь подтверждает верность нами приведенных маршрутов, именно Москва являлась центром поставок шелка из Китая. Этот путь продолжал быть много короче и много безопаснее, чем плавания через несколько океанов европейских судов. Ведь до сдачи в эксплуатацию Суэцкого канала, что произошло лишь в 1869 г. [108] (т. 7, с. 609), это расстояние было для нас в пять раз более близким. А во сколько раз безопаснее, если судну, чтобы благополучно вернуться домой, требовалось пересечь вдоль весь Атлантический, а затем не только вдоль, но и поперек весь Индийский океан, и затем еще часть Тихого океана? А затем следовало еще все тоже расстояние преодолеть и в обратную сторону. Потому сумма затрат на питание матросов, оплату их труда и износ судна будет в те же разы большей, чем на маршрутах наших. Но и шторм; делают это путешествие достаточно рискованным.
На наших же маршрутах никакие шторма не страшны — бурю можно благополучно пересидеть, причалив судно к берегу. Еды и воды запасать путнику не требуется, ведь держишь путь свой в пресной воде, а ночуешь на земле. Да и кораблей никаких особых строить не требуется. Шелк идет вниз по течению рек на плотах. А в зимнюю пору проблем и еще меньше — на оленях, на конях. Конь же везет зимой на санях две тонны. А ведь у нас принято впрягать их по три — во всеобще признанные относящимися к нашей исконной национальной традиции русские тройки. Потому команда судна, состоящая из сотни матросов, при перевозке груза, например, на конях, будет заменена обозом, который доставит груз в 600 тонн! Да у них и судов-то такой грузоподъемности в ту пору еще не было. Причем сделает это без затрат, просто обязанных сопутствовать при путешествиях в несвойственных жизни человека условиях, и риска, естественного при плавании по морям. Ведь ежегодно определенный процент кораблей тонет. Гибнут, уже не говоря за товары и сами эти корабли, и находящиеся на них люди. А потому и плату за свою работу уходящие в плавание моряки потребуют лишь соответствующую риску погибнуть в пучине морской. Но и сами судовладельцы, имея определенный процент гибнущих кораблей и находящихся на них товаров, также обязаны, чтобы не разориться, цену на ввозимый издалека товар многократно завышать. Потому не только шелк, но даже чай, вплоть до последней трети XIX века, Западу много выгоднее было закупать у нас. Мы, что и понятно, тем и пользовались, являясь самой богатой страной в мире (но и самой, к сожалению, после прорубания Петром пресловутого «окна», расхищаемой — см.: [204]). 
Потому положение Китай-города по части монополии на продажу шелка не потеряло своего значения даже к середине XIX века, когда первенство по части полотняной пряжи перехватывает хлопчатобумажная промышленность:
«По числу предприятий на первом месте в Москве в 1825 г. стояло производство бумажных материй… на втором — шелковых материй…» [256] (с. 35).
Так что уже ближе к современности связка этих двух сросшихся древних городов все еще продолжала занимать собою очень немалую нишу на почве трудоустроения жителей Белокаменной.
Так что соседство с Китай-городом, контролировавшим торговлю с далеким Китаем, очень продолжительное время, чуть ли ни по сию пору, ставило местонахождение Москвы, производящей краски, в наиболее выгодное положение среди вообще всех европейских городов. Потому даже XIX век, когда промышленность России сильно изменила былые приоритеты наших исконных народных промыслов, отнюдь еще не является периодом завершения некогда существовавшей торгово-промышленной связки Москвы и Китай-города.
В прошлом же, когда наименования этих слившихся теперь городов еще представляли собою их действительное в ту пору чисто профессионального характера назначение, эта связь видна куда как и еще более отчетливо. Ведь почему иностранцам воспрещалось скупать наш окрашенный шелк?
Именно потому, что мы являлись в этой торговле монополистами, а потому могли завышать себестоимость нами доставляемых товаров многократно. Сторонние же купцы могли сбить наши цены, что, несомненно, составило бы большой ущерб.
А ведь изготовление особых мазей, как и изготовление красителей, что рассмотрено выше, сопряжено всегда с наличием многих компонентов, входящих в их состав, отсутствие хотя бы одного из которых делает производство определенной мази или чрезмерно дорогим, или невозможным. Потому держит всегда руку на горле своих конкурентов лишь тот, кто находится в самом центре сбора всех этих компонентов.
А таким поселением, что выясняется, и являлась Москва, искони находясь в центре пересечения всех путей сообщения еще на территории Великой России, что некогда простиралась от Атлантики до Тихого океана. И точно так же как при изготовлении красителей именно мы и представляли собою ту местность, где произрастало стратегическое сырье для организации данного вида промышленности, так и с производством мазей для тела — именно мы являлись производителем основного компонента парфюмерной промышленности.
А им во все времена являлась амбра. Изготавливается же она из ворвани.
И вот какой вид нашей продукции, среди основных видов товаров, вывозимых в Западную Европу, упоминает  посланник шведского короля Петр Петрей:
«…пеньку, лен, мыло, ворвань, деготь…» [243] (с. 425).
Роберт Ченслер, первый из англичан посетивший в те времена еще ими неизведанные берега нашего Белого моря, что произошло при Иоанне IV, самым первым среди предметов русского экспорта упоминает ворвань:
«…у них много масла, называемого нами ворванью…» [459] (с. 56).
И вот откуда мы ее добывали:
«Ворвань вытапливается из тюленей, которые бьются рыбаками, крестьянами и самоедами на Белом море и у кондорских и самоедских морских берегов... ежегодно добывается около 600 тонн» [196] (с. 102).
Причем уже и во времена Анны Иоанновны наша ворвань, продающаяся в Коле, предпочиталась иноземной:
«…на лапонских берегах ловится великое множество тюленей и моржей: из них вытапливается ворвань, которую гамбургские купцы предпочитают гренландской» [354] (с. 66–67).
Так что мы в этой области не только были в древности, но и в XVIII веке так все еще и оставались монополистами.
Монополистами мы оставались и при продаже пеньки. Еще во времена Ивана Грозного этот вид нашей отечественной продукции являлся лучшим в мире. Вот что об этом сообщает англичанин Артур Эдуардс, посетивший Россию в 1565–1567 гг.:
«Один здешний канат стоит двух данцигских…» [471] (с. 238).
Таково было качество наших изделий из пеньки. Понятно, свои секреты и в данном виде продукции русские не раскрывали никому. А потому:
«И в Англии, и в Голландии и во всех прочих морских державах — такелаж судов на 90% состоял из русского пеньковолокна» [605].
И кто же из нас на самом деле представлял  собою морскую державу: мы или заграница?
И вот какие серьезные суда доставляли Москве необходимейший для ее москательного производства компонент — ворвань:
«…поморская лодия, водоизмещением до 500 тонн» [335] (с. 57).
Причем:
«…ни одна из каравелл, на которых Колумб доплыл до Америки, не имела водоизмещения больше 270 тонн» [335] (с. 56–57).
Вот у кого на самом деле по тем временам имелся настоящий флот.
И имея столь наиболее дефицитный компонент парфюмерной промышленности, который иным странам Европы в силу климатических и иных условий был просто не доступен, мы, что и естественно, не только в области одежды, где центром был Господин Великий Новгород, но и в области парфюмерии являлись «Парижем» Древнего мира. Что и осталось зафиксировано в наименовании нашей столицы. И везли наши нескончаемые обозы в далекий Китай, что теперь выясняется, не только лен и самовары (изготовленные из стали, всеизвестной еще во времена проживания русского человека в Дамаске), но как лучшие в мире краски, так и изделия нашей в те времена знаменитейшей на весь свет парфюмерной промышленности. О чем более чем красноречиво и свидетельствуют названия находящихся бок о бок двух наших центров Святой Руси, стоящих в ту пору в центре и всего мира: Москвы и Китай-города.
Кстати, вот каким простым доводом можно соединить все названные в путешествиях прекрасно связанные между собою нашим купечеством огромнейшие простирающиеся друг от друга на тысячи километров русские территории, соединенные между собою торговыми маршрутами:
«…уточки-ковши, которые, видимо, были в большом ходу (и дожили до времен Московской Руси) говорят о том, что какие-то связи с русами Ближнего Востока существовали и не прерывались на протяжении всей эпохи их раздельного бытия. Поразительно единство культуры русов: мы можем поставить рядом ковши в форме уток, сделанные на Ближнем Востоке и в Месопотамии, в неолитической Сибири и в Киевской Руси — различить их сможет только очень большой специалист (и то на глаз не всегда!)» [380] (с. 377).
Какие требуются еще доказательства существования нашей культуры параллельно: и в Сибири, и на Ближнем Востоке, и на Русской равнине?
«Единые традиции, один язык, непрекращающиеся этно-культурные и торгово-обменные связи — все это в отношении всех родов и “ядер” суперэтноса прослеживается постоянно и повсеместно. Чем глубже и основательнее мы проникаем в подлинную, реальную историю, тем больше убеждаемся, что имеем дело — особенно на первичных этапах — с одной цивилизацией, с одним народом» [380] (с. 385).
И все эти выясненные нами торговые маршруты, что и вполне естественно, всегда облагались таможенной пошлиной. Но не все желали эту пошлину платить, стремясь обойти таможни потайными тропами. О чем и пойдет речь в дальнейшем.



Хива — украшение «греческой» Острогардии



До сих пор остаются в засекреченных архивах исследования нашего Русского Севера профессором Барановским, который определил срок построения наших древних ко временам революции во множестве имеющихся в наличии деревянных русских церквей, разбросанных на огромнейших расстояниях: от Кольского полуострова вплоть аж до Аляски. Этот срок, что установлено достаточно авторитетно, уносит дату построения этих деревянных реликтов в первое тысячелетие по Р. Х., а, может быть, куда как и еще далее…
Что никак не увязывается с изобретенной о нас немцами исторической парадигмой.
Так чему ж в этих исследованиях такому секретному быть? Почему и по сию пору эти архивы так все и остаются недоступны?
А в них сообщается о том, что еще много ранее возникновения Руси Рюрика существовала еще и другая Русь. Причем ее формирование произошло даже несколько ранее образования Персидским Царем Киром первой мировой Державы, исповедующей Того Бога, Который благословен.
Ведь Кир позволил вернуться на землю, когда-то обетованную Божьему народу (народу Русскому, что выяснено в кн.: [198] и [202]), лишь три Колена: Иуды, Вениамина и Левии, которые на тот момент находились у него в плену. Они, к тому времени, были расселены захватившими их страну халдеями на реках Вавилонских.
А ведь семьюдесятью годами раньше ушли из плена иного, тогда еще ассирийского, и иные 10 Колен, которые не стали сразу возвращаться домой, но переместились на пустующие в те далекие времена земли Дальнего Востока. Им потребовалось это дальнее путешествие, которое продолжалось в течение двух лет, чтобы найти для себя такую местность, где туземные  языческие народы не смогли бы помешать им отправлять необходимые требы их Богу, Которого они столь прогневили, живя в земле им обетованной — в знойной Палестине. Вот и расселились они с самого начала, судя по всему, именно в районах, предельно близких к крайнему северу — ведь исключительно в той местности и были ими понастроены в огромных количествах те самые древние сонмища, которые затем обнаружит и обследует профессор Барановский. Здесь жили они десятки лет, приобретая навыки освоения этого сурового края: ловили рыбу, охотились за диким зверьем, выращивали собак и оленей, учась использовать их в качестве единственного здесь транспорта. Правда, страна их располагалась и много южнее — в северной части территории нынешнего Китая. Судя по всему, ее столицей и был Пекин. Причем, работы Конфуция принадлежат не китайцам, а этому белокожему народу, чью территорию к сегодняшнему дню Китай присвоил себе. Судя по всему, и Япония в ту пору была заселена этими же коленами. Однако же не слишком долго эти 10 Колен соблюдали полученные на Сионе законы. Ересь Нестория, судя по всему, расколола некогда единый народ на два  враждебных лагеря.
А потому Галлы Лии, то есть колена Завулона и Иссахара (славяне — наша главная богослужебная книга, Псалтирь, именуется Славой) первыми в XI в. покидают эти края и расселяются после ухода моря на освободившиеся от воды приморские территории Балтийского моря. Там они являются основателями будущего мегаполиса тех времен — Господина Великого Новгорода и сопутствующим ему Пскова и Русы. Вот, кстати, по какой причине наш язык делится не на малоросский и великоросский, то есть западный и восточный, а на северный и южный.  То есть московско-киевский и псково-новгородский. Вот что об особенностях поселившегося здесь Колена говорится в Библии:
«…от Завулона владеющие тростью писца» [Суд 5, 14].
Это подтверждается поголовной грамотностью новгородцев, обнаруженной еще в первом слое раскопок, относящемся к XI в. То есть в Библии говорится о колене Завулона, которое как только основало свой новый город, Новгород у истока Волхова, так сразу и оказалось самым грамотным на тот день на планете. О чем свидетельствуют и обнаруженные берестяные грамоты, относящиеся именно к этому периоду, когда вся Западная Европа еще являлась безграмотной и сидела во тьме невежества.
Об этом же Колене сказано:
«Завулон при береге морском будет жить и у пристани корабельной…» [Быт 49, 13].
Понятно, связи с оставшимися на востоке своими соотечественниками, продолжающими обслуживать сонмища Русского севера, которые обнаружил Барановский от Кольского полуострова до Чукотки, и представляли эти столь теперь таинственные походы новгородцев на Лену за ясаком. То есть вот какое из Колен построило цитадель огромнейшей страны, протянувшейся в ту пору от Тихого океана до Балтийских берегов.
Колено же Иссахара, также покинувшее Дальний Восток, судя по всему, поселилось  в Балтийском Поморье. И совместно с волынянами и венетами им принадлежали  славянские города Померании, Ольденбурга и Мекленбурга. Но католическая экспансия превращает это Колено в рабов. Что, между прочим, и напророчено еще их отцом Иаковом:
«Иссахар осел крепкий, лежащий между протоками вод; и увидел он, что покой хорош, и что земля приятна: и преклонил плечи свои для ношения бремени и стал работать в уплату дани» [Быт 49, 14–15].
Что значит — дань?
А это работа на захватившего его в плен Дана, о котором здесь же сказано:
«Дан будет змеем на дороге, аспидом на пути, уязвляющим ногу коня, так что всадник его упадет назад. На помощь твою надеюсь, Господи!» [Быт 49, 17–18].
Но какими судьбами и он окажется здесь же — на севере Европы?
Вместе с завоевателем вселенной Чингисханом оставшиеся на Дальнем Востоке Колена переместятся сначала в Среднюю Азию, а затем на просторы Европы. И ведь именно от страны Дана впоследствии пойдет католическая агрессия, которая сделает подвластными ему западную часть заселивших Европу славян.
Но вернемся к расселению славян. Единственно верным путем отыскания их присутствия является топонимика. Река, например Амур, имеет свое название лишь после слияния Шилки и Аргуни. Почему?
От самого этого легендарного города Маньчжурии и до устья Шилки Аргунь является судоходной. Ведь если товары из Маньчжурии легко могли поставляться к устью Шилки вниз по ее течению, то в обратную сторону парусным судам поможет добраться северный ветер,  летом в этих широтах преобладающий. Но как уже отсюда доставлять товары вверх по бурному течению Шилки?
Лишь, что выясняется, тем самым способом, которым держал путь обратно в Москву из экспедиции в Даурию протопоп Аввакум — по льду замерзшей Шилки и Ингоды. И таким же образом по замерзшим руслам рек — вплоть до самой Русы (Улан-Удэ), где и останавливался переждать межсезонье духовник этой дальней военной экспедиции — будущий вождь раскола. А ведь Шилка означает: шелк;. Вот для чего у нее название совершенно отличное от Аргуни и Амура. Однако ж в какой-то период эта поставляющая к нам шелк артерия имела иное название. В реку Шилка, на нынешних картах, впадает речка Ингода. И именно ее название отображено на топографических картах времен средневековья на отрезке от нынешней Читы до впадения в Амур. Именно об этом городе, и по сию пору стоящем на месте слияния этих двух рек, судя по всему, и идет речь в высказываниях средневековых авторов, о чем сообщает Татищев, державший книги трудов древних писателей в своих руках:
«Исседон град по ландкарте в Мунгалах у реки Сунгоды, текущей в Амур» [113] (Гл. 15).
Однако ж и прежнее название Читы говорит про Дон, столь удивительнейшим образом перекочевавший в Забайкалье. И, наверное, неспроста местных жителей называют чалдонами.
«Стефаний именует Есседон, а Гастальди Суккур. Страленберг оный в Сибири положил, но по градусам более похоже это скифский Есседон, где был град Маджары, н. 37, гл. 12, н. 4, 28, гл. 14, н. 40, 59 и 76, гл. 16, н. 21, 26» [113] (Гл. 15).
То есть вновь упомянут Гордиев узел, куда сходятся здесь все пути сообщения — Манчжурия. И теперь это место названо городом скифов. То есть тех самых людей, которые некогда и сошли с Кивы (с Арарата).
«Птоломей указывает два Исседона: скифский и серический. Первый у Плиния Есседон, смотри гл. 14, н. 36, другой, т. е. серический, от довольства шелка — конечно, при Волге бывший, где от Бухарии и Персии шелка довольно получать и переделывать было можно. В ландкартах Пеутингера оба сии Исседоны весьма далеко в Сибирь и к китаям отнесены, чему и Страленберг, с. 9, 50, нерассудно последовал, о чем гл. 12, н. 4» [113] (Гл. 25).
Однако ж при наличии нами обнаруженного именно водного торгового пути (см.: [205]) — никакой «нерассудности» в высказываниях древнейших историков не наблюдается. Так как никакой перевалочной базы этого придуманного сухопутного шелкового пути в низовьях Волги быть не могло. Но находиться он мог именно в Сибири и Манчжурии — на границе с Китаем. Ведь именно мы могли контролировать поставку шелка к нам, а уж никак не китайцы — весь путь доставки грузов принадлежал исключительно нам. Где-то здесь же находилась и упомянутая Серика — империя шелка:
«Серика хотя у многих древних упоминаема, однако темно и не в одном положении, однако ж в восточной Татарии; некоторые самый Китай разумеют, из-за того что там наиболее шелка родится и в парчи переделывается, из которого полагают имя шелк, в греческом серикон, в латинском серикум, произошло» [113, гл. 15].
Се рика. Сравним: Garda Rika. И если принять се=ше, то на выходе будет звучать: страна шелка. Что полностью соответствует представлению о Китае Западной Европы тех лет.
И разбираемый нами зимний путь вверх по Шилке просматривается достаточно не сложно. Но какой-то перевалочный пункт должен был находиться и в месте слияния Шилки (Сунгоды) с Амуром. Ведь стоило путешественникам дождаться здесь прихода зимних холодов, как тут же открывался прекрасный прямой путь в Русу, которая, судя по всему, и представляла собой этот второй сибирский Исседон. А отсюда, дождавшись следующей навигации, переправляли шелк далее: вниз по течениям сибирских рек. Так что низовья Амура, после устья Шилки (Сунгоды), этим купеческим караванам были неведомы.
Между тем и сама Аргунь, разворачивая свое течение в противоположную сторону, аккурат в районе все той же заманчиво дефилирующей на карте таинственной Манчжурии, тоже меняет название. Здесь она уже поименована как Хайлар. И именно для защиты от ее многочисленных речушек и протоков, разрезающих в многочисленных местах невысокие хребты Внутренней Монголии, в этом районе и сооружен протянувшийся на сотни километров огромный участок Великой китайской стены. Это грандиознейшее сооружение имело своей целью препятствовать контрабандной торговле шелком со стороны самих его производителей.
Так что с разными наименованиями одной и той же реки, на определенных ее участках, теперь становится все понятно: разные их участки имеют и разное свое предназначение, а потому и названия несут в себе совершенно независимые друг от друга. И очень часто бывает, что и на разных языках.
Но и много иных в древности бытовало географических несовпадений с современностью. Ведь лишь к нашим временам стаявшие льды Гипербореи очень много сумятицы внесли в географию средневековья. Вот очередной пример:
«Гельмольд в самом начале пишет: “Залив тамошнего моря от западного океана к востоку простирается; из-за того Балтийским прозван, что наподобие пояса долгим течением мимо скифских областей простирается до самой Греции”» [113] (Гл. 17).
Адам Бременский:
«Даны же утверждают, что протяженность этого моря проверена не раз на опыте многими. По их словам, некоторые при благоприятном ветре за месяц добирались из Дании до Острогарда Руссии» [253] (с. 88).
То есть в те еще времена Балтийское море соединялось проливом с Каспием и Черным морями. А даны утверждали, что за месяц из своей пиратской метрополии они могут добраться до Хивы — главного города Средней России. Татищев считает это мнение ошибочным:
«И это же уже от той ошибки, которую я многократно исправлял, поскольку верили, что оный залив Финландский к Кавказу простирается, оттуда уже Меотийское озеро примешивается и Каспийское море и Понт, так что к самой Греции плыть можно…» [113] (Гл. 17).
То есть на огромных океанских кораблях можно было совершать плавания там, где сегодня это сделать давно уже невозможно.
Но и много позже встречаем достаточно удивительное перемещение океанских судов из акватории в акваторию:
 «Из Астрахани Стенька с товарищами отправился на Дон 4 сентября на речных стругах, данных воеводами вместо морских и на десяти морских, которые Стенька удержал за собою, вопреки обещанию отдать их» [130] (с. 565).
Как он доставил на Дон наши огромные корабли Каспийской флотилии (своим водоизмещением они превышали каравеллы Колумба в 8 раз)?
Значит, и к XVII в. какие-то протоки, соединяющие эти две акватории, еще оставались в использовании. Много же ранее, что и естественно, с такими перемещениями не могло быть каких-либо проблем. Вот что сообщают арабские путешественники X века о сухопутных кочевниках, не имеющих возможности летом переправиться в Хазарию. Что говорит о том, что Каспийское и Азовское моря в те времена соединял достаточно многоводный пролив:
«Туркские кочевники — гуззы приходят в этот край и зимуют здесь; часто же замерзает вода, соединяющая реку Хазарскую с рукавом Найтаса, и Гуззы переправляются по ней со своими конями, — ибо вода эта велика и не ломается под ними по причине сильного замерзания — и переходят в страну хазар. Иногда выступает им на встречу хазарский царь, когда поставленные им люди слишком слабы, чтоб удержать гуззов препятствовать им в переправе по замерзшей воде и удалять их от его государства. Что же касается лета, то турки не имеют тогда дороги для переправы по ней» [234] (с. 131).
Вот еще подтверждения о наличии в древности между всеми выше указанными акваториями морских проливов:
«…как Плиний Каспийское с Меотисом и Северным океаном соединенным полагал, гл. 14, н. 69, 71, 78, так здесь Балтийское с Меотисом соединено» [113] (Гл. 17).
И еще очень интересный момент. Путешествие в нашу Хиву они именуют путешествием в Грецию:
«Адам Бременский пишет, о положении Дации, с. 36, хронограф Саксон, с. 162: “Из Шлезвига корабли отпускают в Славонию, или в Швецию, или в Семландию и до самой Греции”. Пространнее он на другом месте объявляет в Истории естляндской, с. 19: “Ежели морем поплывешь от Шлезвига или Олденбурга (Езда из Швеции к грекам водою, у Нестора точно так же, н. 17, описана ниже, н. 62), чтоб приплыть к Юмине (Виннете, или Юлину), от самого города паруса поднявши, в сорок три дня поспеешь в Острогард русский, которого столичный город есть Хиве, подражая скипетру константинопольскому, преславное украшение Греции”» [113] (Гл. 17).
Грецией, судя по всему, именуется, всего лишь, восточная гардарика — Хива.
Что-нибудь понятно?
Лишь в том случае, если уяснить, что путь «из варяг в греки» всегда всеми и считался нашим путем внутренних межславянских сообщений. Что здесь и особо подчеркивается. Причем, уровень мирового океана был в ту пору, как уже выше не раз подчеркивали, выше нынешнего на 145 м, что вполне позволяло из Балтики без каких-либо проблем не преодолевая мощное течение океана, о котором ни одним из выше процитированных авторов и не сказано ни слова, добраться до восточной гардарики — Хивы. Дании же и Шлезвига, Олденбурга и Винеты — в ту пору существовать на нынешнем их месте не могло — они были скрыты еще под водой. Потому Адам Бременский именует Данию — Дацией, а Венету — Юмине. Несколько позднее, когда вода уйдет, уже появятся и Дания, и Венета, и Ольденбург. А потому уже поздние авторы высказывания Адама Бременского будут пытаться привязать к этим очень известным им городам и странам. Но будут при этом, что и естественно, сильно удивляться этому Балтийскому заливу между Северным морем и Каспием.
Но являлись ли мы в ту пору единой страной? Ведь лишь при наличии Великой державы можно было бы вообще разговаривать об этом столь сказочно выглядящем теперь пути. Татищев пишет:
«…гард в старину город, крепость или область значило, ибо и Острогард не восточный град, но область… Сего ради Гардарикия есть как бы царство, область, и без придатка сего рик находится, как Одд монах в житии Олая Тригвонида сказал, с. 15: “В наступающей весне в Гарду восточную (или Руссию восточную) пошедши… От сих речей и от иных многих явствует, что все царство Русское от границ шведских к самому югу и к востоку названо Гардарикиею”» [113] (Гл. 17).
То есть и страна обширнейшая у нас была. Что также многие древние историки подтверждают.
Недавно археологи откопали на территории нынешней Германии наш славный город Венету. Однако ж и древние о нем говорили:
«Гельмольд… объявляет, кн. И, гл. 7: “На устье Одеры в старину был преславный город Виннета, служа пристанью весьма замечательной для посторонних и греков, около проживающих”. Подлинно, что был оный одним из больший городов, заключающихся в Европе, в котором жили славяне…» [113] (Гл. 17).
Так что и Татищев подтверждает проживание в Европе славян. Этот город, судя по всему, был выстроен после падения уровня мирового океана в XI веке. К нынешним временам он уже оказался затоплен водами Балтики, с тех пор вновь поднявшейся на 10–15 м.
Но есть упоминания о «греческих» городах, стоящих и по сей день:
«Адам Бременский, кн. II, гл. 13: “Руссов престольный град, преизрядное греков украшение, есть Хива…”» [113] (Гл. 29).
То есть Кива — Киев.
Все, казалось бы, просто прекрасно сходится: наш Киев назван Кивой, а вместе с тем и столицей. Что еще надо?
Но вот закрадывается некоторое сомнение: а почему это мы Хиву обязаны в Киев переносить? Ведь хвастанул же человек, что в эту далекую «греческую» Хиву, столицу русской восточной Гардарики, можно из Шлезвига, расположенного на берегах Балтики, всего за каких-то 43 дня доскочить.
А ведь если добираться до Киева, то скорость этого удалецкого «доскочить» что-то уж слишком не велика получится: 2 км в час!
Это что, издевательство?
Да этого «лихого морехода» калека по суше на костылях как мальчика «обштопает»!
Теперь прикидываем: успеем ли за это время добраться до настоящей Хивы. Наша скорость должна быть не менее 7 км в час. Много это или подойдет?
При нормальном попутном ветре, о чем и желал поведать хвастун-рассказчик, скорость корабля в Балтийском море будет и еще выше. Но мы не учли и тот факт, что как в Балтике, так и на Каспии, в отличие от движения по рекам, можно будет двигаться и ночью. А потому требующуюся нам скорость можно уменьшить и до 6 км в час.
Но дело-то все в том, что эти два моря соединял  в те времена морской залив:
«Сведения Геродотовы не простирались на север выше Харьковской губернии по той причине, что он почитал Балтийское море идущим дугой к Каспийскому» [216] (с. 109).
И так считали и все последующие историки, включая и того же Адама Бременского. То есть подтверждение нашей гипотезы свидетельствуют практически все жители тех древних времен: от V в. до Р.Х. и вплоть до позднейших времен, когда грамоте стали обучены даже немцы.



Так что в Хиву успеем в самый раз.



То есть нами уточненный рассказ соответствует ходу морского судна именно к тому городу, который и теперь имеет совершенно то же название — Хива.
А теперь вспоминаем про путь богатыря Чалота, которым хаживал и Чингисхан:
«Той тропой, что ходил через Саяны Чалот, никто не ходил… Только раз, много веков спустя, совершая набег на Русь… Чингисхан провел по ней дикие рати свои» [89] (с. 233).
А ведь там, в легенде, вполне конкретно сообщается о том, что Чингисхан, проламываясь через Саянские хребты, шел войной не на экзотическую страну Ховарезмию, но совершая набег на Русь.
И вот в эту часть, как теперь получается, некой Острогардии, то есть разгромленной Чингисханом Ховарезмии, следует отнести:
«…владения Хивинские, Бухарские и большую часть Персидских» [55] (с. 271).
То есть реки Вавилонские, куда некогда и выселили из Палестины опальных израильтян, находились в Средней Азии. И это было исполнено вавилонянами по вполне понятным причинам: многочисленное население Древней страны Иудея сажать у себя под самым боком было бы достаточно опасно. Потому, как обычно и бывает, их просто обязаны были поселить где-нибудь на периферии. А в момент еще отсутствия у властей под рукой исправительно-трудовой Колымы отправка пленных в места дикие и в те времена необжитые, потому что холодные, каковыми и являлась в ту пору Средняя Азия, выглядела явлением вполне нормальным.
Но где доказательства того, что в Средней Азии в те древние времена поселились именно мы — русские?
Вот как выглядит та местность, лишь в недавнее время обследованная археологами:
«…в одном только Балхе было двести бань для странников и 1 200 мечетей» [55] (с. 272).
Что такое 200 бань?
В Константинополе, помнится, для наших купцов предоставлялась одна. И такое ощущение, что греки к ней отношения не имели никакого — им она была вообще ни к чему.
Но для какого же рода «странников» в Балхе столько бань содержалось? Чьи купеческие караваны там останавливались с такой удивительнейшей интенсивностью? Может, это была столь про себя любящая прихвастнуть Европа?
Смотрим, что о ней в этом плане сообщает Солоневич, некогда проживающий там не во времена царя Гороха, и даже не во времена мрачного и грязного средневековья, о котором идет речь, но в самом что ни есть мессианском цивилизаторском для Германии веке — в двадцатом:
«В Европе бань не было. И сейчас, больше двухсот лет после Петра, бань в Европе тоже нет. Города моются в ваннах — там, где ванны есть, деревня не моется совсем, не моется и сейчас» [110] (с. 434).
И как много у них этого «удовольствия» на душу населения имелось?
Даже не в грязное и мрачное средневековье, времен монгольского нашествия, но уже во времена нашествия на нас Адольфа Гитлера:
«В том же городке Темпельбурге, о котором я уже повествовал, на пять тысяч населения имеется одна ванна в гостинице» [110] (с. 434).
И если хотя бы по десятку ванн отрядить на каждую откопанную археологами баню, то получится, что единовременно в городе Балхе «гостевало» немцев: 5 тыс. чел. х 200 бань х 10 ванн = 10 млн. чел.
Нормально?
Что-то уж не совсем…
Но лишь в случае использования этих бань самими жителями города, когда каждая из них может иметь пропускную способность тех же Сандунов, никаких проблем с поисками любителей в них помыться не предвидится.
И еще все о том же:
«Здесь, в густонаселенной и образованной стране, покрытой обширными цветущими городами…» [55] (с. 271).
Ну, вот же — все правильно: образованной стране! А по-настоящему образованными, то есть грамотными, всегда являлись лишь исключительно русские люди, чья столица, Хива, и названа столицей этой загадочной  Острогардии. И никто, кроме нас, в этих городах не мог бы и проживать. Ведь своею огромностью они похожи именно на наши древние города.
А местные узбеки или таджики могли бы в этих городах проживать?
Так кто бы их туда пустил? Тут же написано, что люди здесь образованные. А как образованы туземцы данного региона мы теперь распрекрасно имеем возможность лицезреть: их дети, чьи отцы теперь в большом количестве гостарбайтерствуют на виллах новых русских Подмосковья, «минируют» дорожки так массированно, что впотьмах по ним достаточно опасно и ходить. А при попытке что-либо объяснить даже не им, но их родителям, взаимопонимания не получается — дикие народности юга просто не понимают, что для этого существует лишь нами и используемая деталь обихода — «ночная ваза».
Так что в этих городах если и проживали предки туземных сардаров, то только лишь, в лучшем случае, на задворках: ни к каким городам никогда их доисторическая культура, сидящая у них просто в крови, и близко не стояла.
Вот чем отмечены поселения здесь белых людей — автохтонов данной местности:
«…на всем протяжении античности господствует квадратный сырой кирпич, обычно стандарта 40х40х10 см…» [258] (с. 48).
Этот же период времени характерен управлением страной из единого центра. А потому наблюдается построение обширных крепостей и строительство каналов для орошения. Но вот белая часть населения отсюда куда-то уходит, предоставляя туземным царькам самим управлять своей страной. И какие же изменения мы наблюдаем на данной территории?
«Античная культура сменяется тем, что мы называем культурой афригидской. Поселения городского типа приходят в упадок и запустевают. На место античного типа расселения приходит столь характерное для всей позднейшей истории Хорезма расселение разбросанными укрепленными большесемейными усадьбами — “курганчами”. Место общинно-государственной фортификации занимает достигающая своего расцвета частная фортификация. Меняется и строительная техника. Здания возводятся уже не из кирпича, отступающего на второй план перед начинающей господствовать пахсовой глинобитной кладкой, доминирующей в строительстве Хорезма и сейчас. Там, где кирпич сохраняется, резко меняется его стандарт (35х35х8 см — размер, столь же характерный для афригидского Хорезма, как 40х40х10 — для античного)» [258] (с. 50).
О чем эта столь разящая деталь разницы в величине строительного материала говорит?
О размерах самих строителей. Ведь если средним размером русского человека является 41–43, то у нынешних жителей Средней Азии, что и соотносит вскрытую нами разность в размерах кирпичей, основными размерами обуви являются 39–40. Габариты и самих людей данных регионов отмечаются различными в той же пропорции: если рост у нас средний 170–180 см, то у них — 160–165 см. А потому и материал, используемый ими для строительства, столь разнится в своих размерах и, следовательно, в весе.
Но проходит время, и вновь появляются здесь столь свойственные нашей культуре обширные и многочисленные города, сменившие выстроенные за время нашего отсутствия замки местных сардаров, господствующие над кишлаками туземцев, облагаемых многочисленными поборами и живущих в полном примитивизме.
Но откуда там, где проживали наши древние предки, столько мечетей?
А кто видел эти мечети? Подсчеты, судя по всему, произведены по оставшимся фундаментам. А они могли представлять собой остатки наших древних церквей. Так, собственно, и трактует судьбу какого-то еще по средневековью памятного города Матвей Меховский. Он сообщает, что какой-то ордынский хан:
«…взял приступом большой город…  разорил его и обратил в пустыню. Теперь стоят заброшенными каменные дома в этом городе, а триста церквей… превращены в лишенные жителей мечети магометовой веры» [246] (с. 65–66).
То есть тогда шла война именно религиозного характера. Ведь в противном случае нападение Чингисхана не имело бы вообще никакой цели. В случае же отношения этой теперь неведомой Ховарезмии к нашему Православию, внезапное нападение монголов выглядит вполне логичным: этим ударом они отсекали самый центр нашей огромной страны, рассекая ее пополам. Ведь именно об этом нам и повествует древняя легенда, сохранившаяся у местных жителей предгорий Саян и по сию пору.
А вот и еще о том достаточно точное свидетельство:
«Из рассказа Плано Карпини следует, что в Каракоруме, при дворце монгольского императора, находились русские клирики (священнослужители) и другие, бывшие с ними, некоторые с 1236, некоторые с 1226, а некоторые с 1216 (!) года. Последняя дата вызывает особый интерес, не правда ли?» [142] (с. 250).
Правда. И связана она исключительно с годом нападения монголов на Русь. Что и соответствует содержанию легенды о богатыре Чалоте. Но в ней, судя по всему, к тому же повествуется еще и о серьезном сопротивлении, оказанном русскими дружинами вторгшимся несметным полчищам врага. Ведь Чингисхан, как повествуется в легенде:
«Усыпал костями, оружием павших в походе воинов топкие болота, крутые взъемы хребтов…» [89] (с. 233).
И именно после этого похода на таинственную Ховарезмию и появляются в ставке у неприятеля русские клирики.
Что еще раз и свидетельствует о том, что все вышеизложенное не является лишь плодом фантазии, но имеет под собой и вполне вещественные доказательства. На этот раз и вообще достаточно убедительные: из уст врага — папского агента — Плано Карпини.
Вот еще удивительнейшая справка на эту тему. На этот раз послание доминиканского и францисканского монахов, относящееся к 1242 году:
«С русценами они боролись [в течение] двадцати лет» [413] (с. 159).
Но если русские клирики появляются в ханской ставке с 1216 г., то ведь поход должен был проходить несколько ранее?
Так и есть. Причем, мы имеем даже возможность назвать дату начала походов монголов на Русь. Француз Блез де Вижнер в опубликованном в 1573 г. Жаном Ришером, владельцем университетской типографией в Париже, своем труде о Руси вот что сообщает нам на данную тематику:
«Впоследствии (В тексте приведена совершенно ошибочная дата первого появления татар на Руси — 1211 год — редакц.) здесь [на Руси — А.М.] начали появляться татары и отсюда проникли в Польшу, Силезию и Венгрию, где совершали жестокости, которые можно видеть в жизнеописании Болеслава Стыдливого, в царствование которого в 1241 году, они подчинили себе большую половину Руси» [544] (с. 64).
Между тем пробуем разобраться: а что может означать эта таинственная Ховарезмия?
«Ховар = приток Евфрата, в Месопотамии, — одна из тех вавилонских рек, на которых пленные иудеи сидели и плакали, вспоминая о Сионе [Пс 136, 1–5]…» [32] (с. 789).
«Царь персов Окос покорил евреев и они стали его данниками (masqai mdata); он поселил их на Каспийском побережье в городе [в одном из городов] Гиркании» [576] (с. 28).
То есть этот «приток Евфрата», как выясняется, впадал все же не в Персидский залив, а в Гирканское море.
И вот где все описываемое древними авторами происходило. При хоть малейшем на то желании мы можем себе позволить это уяснить, побывав:
«На могиле библейского пророка Даниила в Самарканде…» [156] (с. 159).
Так как же туда попал этот библейский пророк?!
Так ведь очень просто: реки Вавилонские, что выяснено несколько выше, протекали, в том числе, и там. Потому именно там, а не где-нибудь еще, и находилась эта самая теперь загадочная Ховарезмия.
Вот еще очередной аргумент не случайности обнаружения могилы израильского пророка древности на территории нашей Средней Азии (Средней России):
«В настоящее время почти все исследователи согласны, что родина Авесты находилась в Восточном Иране или в Средней Азии…» [181] (с. 236).
И даже еще более конкретно:
«В советской исторической литературе преобладает мнение о том, что зороастризм родился в Средней Азии» [181] (с. 262).
И именно там видел свои странные видения пророк древности Иезекииль:
«…когда я находился среди переселенцев при реке Ховаре…» [Иез 1, 1].
Итак, с рекою израильтян, выселенных на тех времен север, выяснили. Далее:
«Езы = перебор через реку из бревен или брусьев, вбитых в речное дно и соединенных перекладинами, к которым прикрепляются сети для рыбной ловли (Корнов.)» [32] (с. 171).
Вот, например, что сообщается о таких приспособлениях на реке Шексна из дневника Марины Мнишек от 12.10.1608 г.:
«…язы — заграждения, которые на этой реке строят для ловли осетров» [475] (с. 124).
Вот как описывает подобное приспособление для ловли осетра, но уже на Дунае, Павел Алеппский. Это приспособление, за его недолговечностью, устанавливают каждый год. Привозят бревна:
«…обтесывают концы их наподобие копейного острия и вбивают их в дно рядом, от одного берега до другого… устраивается узкий канал, который включает в себе род небольшого домика, состоящего из деревянных кольев, вколоченных в дно… рыба… непременно попадает в нее, и толпа людей, приставленных к этому делу, бьет их длинными копьями…» [398] (гл. 12, с. 107–108).
«Князья имели свои [рыбные] ловли и своих ловцов, которые назывались езовниками…» [265] (с. 24).
Далее:
«Имый (от имети) = имеющий» [32] (с. 221).
Таким образом, перевод наименования этой на первый взгляд какой-то слишком восточной страны будет предельно ясен исключительно на нашем древнем наречии: имеющий рыбные промыслы Ховара — реки, судя по всему, к Евфрату никакого отношения никогда и не имевшей.
Но почему Ховарезмия сегодня историками поименована Хорезмом?
Здесь полная аналогия с Сеvерия=Сирия: Хоvарезмия=Хорезмия. То есть Хо(ва)р езм — рыбные промыслы Ховара — место плена Вавилонского славяноязычных ветхозаветных израильтян.
А вот еще очень интересное упоминание о национальной принадлежности проживающего в те времена в Средней Азии (Ра сии) народа:
«…Чингисхан, негодуя на рабское положение своего народа, не имеющего под игом парфян ни собственных законов, ни собственного царя, взялся, побуждаемый сновидением, за оружие и с крайних пределов Скифии быстро двинулся вперед и овладел, отчасти сам лично, отчасти же потомками его, самим царством парфян, существовавшим еще со времен Александра Македонского…» [388] (гл. 9, с. 271).
Но вот что это за страна:
«Парфия — страна в Азии между рекою Индом с востока и Тигром с запада» [32] (с. 409).
Именно эта обширная страна, судя по всему, и именовалась в ту пору Средней Россией. Именно она и подверглась в 1216 году мощнейшему удару собранных Чингисханом безчисленных полчищ.
Но почему столь многочисленные гигантские наши города так и не смогли отбиться от навалившихся на них орд?
Здесь, думается, вся проблема в том, что крепости были, в первую еще очередь, окружены водными преградами. Но случилось никем непредвиденное: уровень мирового океана резко понизился, что понизило уровень воды в Гирканском море на 100 м. Потому в этот момент вдруг неожиданно и оголились те места русских крепостей, которые до того момента являлись неприступными. Вражеская разведка тут же сообщила об этом врагу. Чингисхан понял, что настал его звездный час в деле завоевания самого мощного из мировых государств. Он срочно приступает к строительству гигантского флота на Орхоне, собирает все подвластные ему орды, и производит свой стремительный набег на Русь, оставшийся и по сию пору в памяти у жителей Сибири — той древней Синей Руси, которую куда-то подзатеряли наши маститые историки.
А ведь в прошлом, когда эта речная многоводная страна находилась на берегу гигантского пресного водоема, здесь на одной рыбе можно было прокормить огромные массы людей. По этой причине и выросли эти теперь шокирующие своей огромностью русские города.
Но почему именно здесь  — ведь персидский царь Кир выпустил отсюда восвояси колена Иуды, Вениамина и Левия  еще в конце VI в. до Р.Х.?
А не все, думается, вернулись. Ведь Вавилонское пленение длилось долгие 70 лет. Многие здесь и родились, а потому никуда отсюда и не уехали.
Впоследствии же, более пятисот лет спустя, после вытеснения первохристиан из Палестины адептами иудаизма, самым естественным поступком с их стороны выглядело бы возвращение на реку Ховар. Где, несомненно, проживали по тем временам их родственники, некогда оставшиеся здесь после освобождения Киром из-под власти вавилонян. Так, судя по всему, они и поступили, перенеся сюда с собой и апостольскую веру в Иисуса Христа. После чего в данной местности и обязано было возникнуть русское государство Ховарезмия — Восточная Гардарика со столицей Кива — Хива.
Так что здесь, что выясняется, и действительно по тем временам располагалось наше Русское государство. Но, странное дело, упорно именуемое западноевропейцами Грецией.
Но вот вторглась на Русь гигантская орда-орден под водительством Чингисхана — потомка первого Израильского царя — Киса.
Вот что сообщается о нравах и обычаях этих пришельцев:
 «…Монголы как нельзя более соответствовали всем порядкам, заведенным у них Чингисханом, и не было ни одного народа в мире, какой бы отличался таким послушанием и уважением к начальникам своим, как Татары, — говорили все видевшие их современники» [55] (с. 271).
Видевшие их потомков, то есть немцев, в качестве пушечного мяса точно по команде начальства, вжав голову в плечи, поднимающихся в очередную атаку, говорят слово в слово: то же самое. Они умирали, но приказа начальства не нарушали. И в  особенности под конец войны, когда Гитлер приказал, памятуя о некоей особой сентиментальности своей породы, столь трепетно боготворящей своих ближайших родственников, нещадно расстреливать  всех тех, кто имеет хоть какое-либо мизерное родство к дезертирам, не пожелавшим подставлять под русскую пулю свою голову.
«Кроме того, будучи от природы крайне нечистоплотными, они же легко мирились со всей обстановкой войны, порой весьма неприглядной» [55] (с. 270).
И здесь все так — им мыться вообще ни к чему: «баня — обычай варварский».
Они:
«…ласковы и приветливы друг к другу, но зато необычайно свирепы, гневливы, лживы и коварны по отношению к другим; все они были, конечно, врожденные убийцы» [55] (с. 270).
Любой из оставшихся в живых узников немецких концентрационных лагерей это подтвердит. Вот что сообщает о татарах шведский путешественник Петрей:
«Людей средних лет продают они туркам, а очень дряхлых и больных, не способных к работе, которых никто не купит, отдают своим сыновьям, чтобы они стреляли в них, точно в цель, или лишали жизни как-нибудь иначе, веревкой или железом, огнем или водой, в виде упражнения. Привыкнув смолоду ко всем безчеловечным и зверским делам, они становятся тем злее и свирепее в старости, получают совершенное сходство с отцами и сравниваются с ними» [243] (с. 209).
И вот на с. 269 [55] видим опубликованные Нечволодовым изображения татарских воинов, одетых полностью по-западноевропейски. Мало того, здесь изображены лица белых людей с аккуратно, по-европейски, подрезанными бородками.
А вот что про бороды «монголов» сообщает ал-Асир. Когда к хорезмшаху прибыл от Чингисхана посол и высказал угрозу его царствованию:
«Хорезмшах приказал умертвить посланника, и он был убит, а тем, которые прибыли с ним, велел обрезать бороды, и за тем отправил их обратно к господину их, Чингизхану» [435] (с. 7–8).
Откуда, хотелось бы знать, у монголов могут быть бороды?
У современных монголов бороды не бывает, как и у калмыков. Вот что пишет о монголах Коллинс:
«Трудно отличить мужчину от женщины по лицам: ни у кого нет бороды, и у всех лица похожие на обезьянские» [214] (гл. 15, с. 25).
Борода же является атрибутикой исключительно белого человека. И лишь мулаты и метисы имеют какое-то ее подобие.
Здесь же сказано о бороде как самом главном достоинстве послов. Потому-то следует быть уверенными, что они являлись белыми людьми. Точно же такими, которые изображены, как «монголы», и в учебнике у Нечволодова.
А вот фраза Матвея Парижского, касающаяся основной отличительной физической особенности тартар:
«…при громадном росте, они обладают страшною силою…» [412] (с. 653).
Монголы же, что всеобще известно, ни тем, ни другим никогда особо не блистали. Кривые ноги, низкий рост и отсутствие всякой растительности на совершенно плоском лице — вот их основные отличительные особенности.
Меж тем как-то по телевизору:
«…показывали девушку, русскую шаманку, которой монголы устроили тур по Монголии. Девушка рассказала, что чистокровные монголы должны быть светлыми, с голубыми широкими глазами» [157] (с. 183).
Таким образом, выясняется, что монголы представляют собой именно европеоидный тип своей расовой принадлежности. Просто ушли они давно из Монголии и искать их потомков следует теперь среди жителей Европы.
Причем, похоже, что завоевания монголов происходили не с востока на запад, но, наоборот, с запада на восток. Ц. де Бриада вот что сообщает про монголов:
«Родина их, земля некогда пустынная и огромной протяженности, [лежит] далеко за всеми халдеями, откуда они львов, медведей и прочих хищников изгнали при помощи луков и другого оружия» [494] (с. 59).
Это львов они изгнали из самой из Монголии? Когда-то там водились какие-то особые не известные науке «монгольские львы»?
То есть разговор здесь явно идет о глубинах Африки. И еще:
«Я спросил о вере их; и дабы быть кратким, скажу, что они ни во что не верят; однако же буквы у них иудейские» [494] (с. 71).
Понятно дело, что в те времена еще знали — чьи в действительности эти буквы.
«Я спросил, кто те, что учат их грамоте… они сообщили о людях этих много подробностей, которые схожи с религиозными обрядами фарисеев и саддукеев, я полагаю, что они — фарисеи и саддукеи» [494] (с. 72).
Что является очередным подтверждением о происхождении монголов от Израилевых колен.
Вот еще о том же:
«“Древние монголы были, согласно свидетельствам летописцев и находкам фресок в Маньчжурии, народом высокорослым, бородатым, светловолосым и голубоглазым” (Л.Н. Гумилев, “Древняя Русь и Великая степь”)» [142] (с. 39).
 Но и в соседней с Монголией стране когда-то жили такие же белые люди:
«Г.Е. Грумм-Гржимайло выделяет светловолосое племя динлинов (ди, дили), которое считает автохтонами (аборигенами) Китая» [142] (с. 40).
То есть, похоже, что несметные толпы монголоидных племен сюда нагрянули уже после заселения территории нынешнего Китая представителями Израильских колен. Тоже могло случиться и с Монголией, после ухода отсюда этих, как выясняется, слишком не монгольской наружности «монголов».
 «Относительно же киргиз имеется следующее мерило: в начале IX века высокий рост, белый цвет кожи, румяное лицо, рыжий цвет волос и зеленые (голубые) глаза преобладали у них настолько, что “черные волосы считались нехорошим признаком…”» [142] (с. 40–41).
То есть белыми были и все иные народности, участвующие с монголами в походах.
Так что все эти татары и монголы, что подтверждается исследованиями историков, судя по всему, являются представителями колен Гада, Дана, Манассии и Неффалима.
А вот что сообщается на эту же тему историками средневековья. Рейтенфельс:
«Многие полагают, основываясь на 4-й книге Ездры, главе 13, что эти татары произошли от тех десяти колен израильских, коих увел… Салманассар… где никогда не обитал род человеческий… у некоторых из этих орд и до сей поры сохранились многие иудейские обычаи» [388] (гл. 9, с. 271–272).
Вот очередное подтверждение нашей догадки об уходе 10 Колен именно на Дальний Восток.
Но ведь и сами оставшиеся после монголов города в своих названиях повествуют вовсе не о местах временной установки юрт, а о настоящих городах:
«Сарай-Бату (Старый Сарай), средневековый (1254–1480) город, первая столица Золотой Орды. Развалины у с. Селитренное Астраханской обл. Жилые кварталы, дворцы, мечети и др.» [142] (с. 18).
То есть самый обыкновенный город.   
А вот что сказано об Астрахани посетившим ее в 1476 году Амброджо Контарини, послом Венеции в Персию:
«Город невелик… домов там мало, и они глинобитные, но… видно, что совсем недавно в нем были еще хорошие здания (Значительные здания в Астрахани были до 1395 г., когда город был разрушен войсками Тимура. Ср.: Tana, § 52)» [333] (с. 221).
То есть нынешние татары, к строительству городов не имеющие никакого отношения, после нашествия Тимура сменившие жителей данной местности, являясь населением все же примитивным, были уже не в состоянии восстановить былых величественных зданий этого большого густонаселенного города, являющегося некогда центром торговли нескольких морей.
А вот что сказано о союзниках белых монголов в Причерноморских степях:
 «Некоторые представляют себе половцев монголоидами. Но половцы (они же кипчаки, они же куманы) монголоидами не являлись. “По соломенному цвету волос русские назвали их «половцами» за светлый цвет волос (полова — рубленая солома), но в западноевропейских языках за ними закрепился этноним — куманы” (Л.Н. Гумилев, “В поисках вымышленного царства”). Кроме того, “красны девки половецки” вовсе не выглядели бы “красными”, т.е. красивыми, для русских, если бы они принадлежали к монголоидной расе» [142] (с. 17–18).
К тому же, если учесть, что красный — значит цвет кожи Адама, то все последующие вопросы сами собою отпадают.
 Таким образом, выясняется, что основу степных орд тех времен составляли люди европейской наружности. Вот такие орды и накинулись тогда на среднеазиатские города восточного Гардарика, в чью столицу, когда-то, из Европы можно было добраться всего за 43 дня.
И вот что еще сообщается про эту самую Хиву:
«Что же он украшением Греции именовал, то они Руссию тогда Грецией разумели, гл. 17, н…» [113] (Гл. 29).
Но почему же все-таки Грецией?
На это отвечает нам Геродот. Вот что сообщает нам «отец истории» о скифах, судя по описанию их нравов, — немцах. Они выращивают конопляное семя и:
«…бросают его на раскаленные камни. От этого поднимается такой сильный дым и пар, что никакая эллинская паровая баня не сравнится с такой баней… Это парение служит им вместо бани, так как водой они вовсе не моются» [275] (гл. 75).
Что мы из данных строк знаменитого историка узнаем?
Никогда не пользующиеся водой немцы, скифы Геродота, чумазые и грязные, вместо бани окуривали себя наркотиками. Геродот же, в противовес этим варварам, сообщает, что эллины, то есть так называемые теперь греки Геродота, в полный противовес этим чумазым варварам-наркоманам, даже не просто используют при очистке тела воду, но имеют на своем вооружении и изначально русское устройство для этого — паровую баню. Ту именно самую, которую в Константинополе, например, через почти полторы тысячи лет после Геродота, и то — лишь в единственном числе, содержали затем греки исключительно для наших — для русских купцов.
Так кем же были эти эллины Геродота?
Ответ на поверхности: они были греками Татищева.
Но и камни все о том же свидетельствуют:
«…следует понимать так, что на камнях греческое имя, по-видимому, Руссии присваивают… Надпись у Перингскиолда: “Азур в Острогардии в Греции воспитыван был”. Здесь Греция та ж, которая Аус. На другом камне: “Асгут фельдмаршал в Острогардии и Тургилл, и Штурбион померли в Острогардии”. На ином камне: “Улафон отошел к востоку или в Острогардию и, мужественно нападши, разорил”. Видишь, что точно о России говорит Перингскиолд, когда о путях в Грецию в свидетельство приводит камень. Сии камни положены в память сынов Иггуровых, которых наследником указан Ион (царь греческий), но их братья приняли затем наследство» [113] (Гл. 17).
Татищев поясняет:
«Ион, царь русский, в которые годы был, неизвестно, но, думаю, до Гостомысла, а в это время как Великой, так Малой Руси имен властителей у русских не находится, или некое переменили так, что дознаться нельзя» [113] (Гл. 17).
То есть еще 300 лет назад дознаться было нельзя. Но уже после Татищева в наших книжных запасниках столько немцев перебывало, что и сама мысль о нашем славном прошлом должна была безнадежно уйти в забытье. Но мы каким-то внутренним чутьем все и всегда понимали. Были уверены: что-то от нас скрывают, что-то недоговаривают.
И вот теперь обнаруживается тропа, уже было заросшая густым лесом, которая когда-то была большой наезженной дорогой:  наше славное прошлое, казалось зарытое немцами навсегда, потихонечку вновь обнаруживается.
Но для русского человека это неожиданностью, повторимся, не является. Он всегда знал — кем является на самом деле.
Кстати, очень похоже, что само это на нас монгольское нашествие, вещественные подтверждения которого на нашей нынешней территории почему-то так и не обнаружены, произошло, возможно, почти тысячелетием ранее. И происходили эти события вовсе не на Русской равнине, но в Средней Азии. Вот что об их городах обычно сообщается арабскими путешественниками. Максуди, например, о Тусе:
«…он грязен, окрестности его разрушены [обычно так сообщается о самом центре города, именуемом белед (бел люд — крепость для белых людей) — А.М.]… в нем плохие бани, это самый скверный народ при поворотах судеб» [340] (с. 201).
А вот что сообщается про столицу Харасана — Нишапур:
«Улицы (в нем) грязные, ханы (каравансараи) в безпорядке, бани нечистые, лавки скверные… когда там нет эмира, он (Нишапур) приходит в расстроенное состояние, и с обеих сторон им овладевают негодяи» [340] (с. 198).
Вот что говорит Максуди про Мерв — один из крупнейших городов Хорасана:
«Мерв был бы превосходный город, если бы в нем не было мало населения; он обезлюдел… жилища обветшали; (жители) дали крышам упасть… Цитадель находится в (старом) городе, она разрушена, подняться к ней трудно, войти в нее можно только с особым проводником» [340] (с. 195).
То есть некогда повсеместно имеющиеся бани, понятно дело — русские, потихонечку, после завоевания этого края грязными пришельцами, засоряются нечистотами, центр города, который покидают русские люди, разрушается. Населяемый варварами ар-бат (раб-ад), не получая по ягодицам от белого человека, потихонечку скатывается в скотское свое ему вполне естественное состояние. Даже цитадель, место для укрытия от нападений врагов, потихоньку разрушается, указывая на полную никчемность сменивших здесь белых людей туземцев.
Так выглядели в прошлом русские города, сначала захваченные татарами, то есть немцами, а затем перезахваченные еще и мусульманами. То есть арабами — потомками Едома — сарацинами (Сара-сынами).
И вот с кем они делят здесь свое владычество. Вот что про всю область Хорасан, в заключение, сообщает Максуди:
«В ней много евреев, мало христиан…» [340] (с. 202).
А ведь это X век. Так что даже к этому времени здесь еще оставалось какое-то количество христиан.
Вот теперь и рассмотрим более пристально этот удивительный путь через русскую Грецию. Через западную и восточную ее части.
Все древние и нынешние маршруты не минуют главной нашей реки — кормилицы — Волги. Но она, собственно, именно по этой причине так и называется:
«Волога — др. р. — еда» [32] (с. 92).
И вот наши корабли, минуя Волгу, устье Каспия через Кума-Манычскую впадину, влекомые мощным течением, подходят к берегам Русского моря.  И здесь их ждут те загадочные древнерусские порты, предназначение которых для нас всегда было непонятным. Это Корчев и Тмутаракань, которые всегда казались какими-то уж слишком оторванными от центральных районов страны. Потому их принадлежность к нам всегда и казалась какой-то исторического толка фантастикой. На самом же деле мы к ним могли подплыть используя лишь попутное все время этого путешествия течение. Но ведь мы могли использовать на основном протяжении этого пути еще и паруса. Потому наезженность этого маршрута в древности, вплоть до завершения перетока воды из Каспия в Азовское море, сомнения не вызывает.
Затем, при наличии попутных ветров, а летом здесь преобладает именно попутный северо-восточный ветер, корабли выходили в море. Это море, чьи южные берега именовались Малой Расией, а северные Тавроскифией, испокон веков являлось внутренним Русским морем. Арабский автор:
«…Ибн-Масуди утверждает, что по Черному морю, тогда его звали Русским, “никто, кроме Руси, не плавает”… торговля здесь практически монополизирована» [81] (с. 115).
«“Верхнее течение реки хазар соединяется каналом с морем Натс, которое есть море руссов, так как никто не плавает по нему кроме них” (Macoudi. Les prairies d`or. [90], t. 2, p. 15. Под Найтс следует понимать в данном случае Черное море)… Это же название сохранилось и в последующие века. В конце XI – начале XII вв. автор вступительной части “Повести временных лет” свидетельствует: “Днепр втечеть в Понетьское море жерелом, еже море словеть Русское” (ПСРЛ, т. 1, стб. 7)» [423] (прим. 12 к с. 334).
«Понт (в арабской передаче — Бунтус или, с искаженной диакритикой, Нитас), по данным ал-Маc’уди, имел на севере связь с морем (или озером) Меотис (в арабской передаче — Майотис, античная Меотида) (BGA. Т. VIII. P. 66–67). В своей ранней книге “Промывальни золота и рудники драгоценностей” ученый рассказывал, что Понт и Меотис находятся рядом, отделены друг от друга узким проливом и даже что названия Понт и Меотис можно относить как к первому, так и ко второму морю — они равнозначны; по этому морю, по представлению ал-Маc’уди, плавали только русы, почему и называл он его морем русов. В этой же книге есть сведения о безымянном озере далеко на севере, близ Полярного круга, которое дает начало реке Танаис, а она, в свою очередь, впадает в море Понт (Macoudi. Les Prairies d'or/Texte et trad, par C. Barbier de Meynard et Pavet de Courteille. Paris, 1861. T. I. P. 260–261; 273). В последней своей “Книге предупреждения и пересмотра”, однако, ал-Мас’уди называл это озеро на севере Майотисом и отмечал, что именно из него берет начало Константинопольский пролив, впадающий в Средиземное море (море Рума) (BGA. T. VIII. P. 66–67)» [447] (с. 204).
А жил этот арабский путешественник в X в. Потому, скорее всего, Меотидой он именует море, располагавшееся в ту пору на территории Западной Сибири. Ведь именно оттуда и вытекал этот водоем, имеющий для сухопутных варваров своим конечным пунктом  Константинопольский пролив, в то время, как выяснили, — пролив Никомедийский.
Но и много позднее память о Русском внутреннем море еще не изгладилась. О нем упоминает «Казанский летописец» как о море, находящемся за Куликовым полем:
«Поле же то великое зело велико, конца мало ходячи до дву морю, на востокъ до Хвалынского, а полудніе до Чернаго, на немъ же Русти гради и веси и села мнози стояху древле, и мнози бяху людіе живущи въ нихъ, имеюще селеніе и водвореніе» [432] (гл. 57).
То есть берега его некогда были, что свидетельствует летописец, заселены русскими городами и весями. А потому всплывает и чисто наше название Судака, много ранее именуемого Сурожью, а также Корсуни, где купил некогда Кирилл у русского человека писанные по-русски Евангелие и Псалтирь, что и подтверждает более чем вещественными доказательствами все вышеизложенное. Причем, когда власть в Причерноморье уже переходит к мусульманам, еще имеются сведения о поселениях русских людей в окрестностях нашей когда-то Сурожи. Вот что сообщает арабский писатель аз-Захир о посольстве хана Берке к султану в 1263 г.:
«Потом они взобрались на гору, называемую Судак; (здесь) встретил их правитель этого края в местечке Крым, которое населяют люди разных наций, как то: Кипчаки, Русские и Алланы» [540] (с. 64).
Странно вроде бы это выглядит, но ни о каких венецианцах, как нами усвоено лжеисториями, которые здесь якобы когда-то жили и якобы и построили эту Судакскую крепость, и близко не упоминается. Кипчаки и аланы, понятно, не имеющие этих крепостей вообще нигде и никогда, к ее строительству тоже причастными быть ну никак не могут. Остается лишь одно — построили ее мы — и никто другой. Понятно, сразу после захвата Крыма:
«Церкви были переделаны в мечети» [543] (с. 366).
И так как жили здесь русские, то и церкви здесь были испоганены именно русские.
А вот, в подтверждение вышесказанного, как выглядит и сам главный экспортный товар этого города. Ал-Калкашанди (1355–1418):
«…в нем [исток], восходящий к христианству. Из него происходит известная сурдакская кожа» [577] (с. 74).
А специалистами по выделке кож, как уже не раз упоминалось выше, являлись именно мы сами.
Здесь следует добавить о принадлежности к нам, и ни к кому другому, города в пределах нынешней Керчи. Его наименование, Русия, лишь одно уже относит его обитателей лишь к нам. А рядом с ним находился и другой русский город — Кафа:
«Она [Кафа] находится к востоку от Судака. Вокруг нее стены из необожженного кирпича» [577] (с. 74).
То есть именно из того материала, из которого изготавливали крепостные стены лишь мы.
Но и на противоположном берегу находилась наша Тмутаракань:
«Напротив него на другой части суши — Тамань… Его жители — неверные» [577] (с. 75).
И весь нынешний обширный причерноморский район, включающий территорию от Адлера до Анапы, принадлежал также нам. И, причем, принадлежал еще совсем недавно. Вот что сообщает о нем немец Иоганн Шильтбергер, побывавший здесь на стыке XIV и XV вв.:
«…земля черкесов также при Черном море, населенная христианами, исповедующими греческую веру: тем не менее они злые люди… они… занимаются разбоем» [418] (с. 59).
И это высказывание выглядит вполне понятным: окружающие наши здесь земли рабовладельческие басурманские государства, получающие от наших казаков постоянно по зубам, будут именовать своих врагов исключительно злыми. Потому это их высказывание о нас и передает Шильтбергер, в то время находящийся на службе у Тамерлана Тимура.
Но и ал-Калкашанди сообщает — почему эти люди представляют собой исконных врагов мусульман:
«среди них преобладает христианская религия» [577] (с. 75).
Причем, уже чисто официально, российская наука вот каким населением наделяет эти территории (Новороссийский императорский университет 1867 г.). Земли казаков во времена Константина Багрянородного лежали:
«…по берегу Черного моря, на протяжении 300 миль, от реки Укрух, отделявшей их от Таматархи, до реки Никопсис, где начиналась Абасгия, или земля абхазов… Река Укрух — явно Кубань, образующая двумя рукавами своими остров Тамань, на котором лежала Таматарха или наша Тмутаракань» [418] (прим. 100 к с. 59).
Вот что сообщает о русском населении Кавказа Иоганн Тунманн (1777 г.):
«Кубанские Черкассы удерживались как на Дону, так и на Кубани. Там составляли они… донское казацкое государство. Здесь они владели всеми островами нижней Кубани, всем южным берегом этой реки до ее истока и местностями у Черного моря до Абазы [Абхазии — А.М.]» [572] (с. 65).
То есть по берегам Русского моря испокон веков, что теперь обнаруживается, жил исключительно русский человек. Мало того, даже греческая экспансия, которая лежала в основе переселения русского человека из Малой Азии в нынешнюю Малороссию, полностью не лишила нас присутствия здесь. И весь северо-восточный берег моря оставался пока за нами. Понятно, пользуясь уже нынешними историческими парадигмами, которые указывают на появление русских на Русской равнине не из Малой России, а с Балкан, повествование о заселении нами этого края выглядит следующим образом.Тунманн:
«…русские при Святославе… овладели в 1016 г. землями у Азовского моря, уничтожили совершенно Хазарское государство и основали на острове и в городе Тамани (по-русски Тмутаракань или Томуторохан) особое русское княжество, которому и хазары, как и цихи (по-русски ясы), некоторое время платили дань…
Азов (Тана) и Тамань (тогда обычно Матрига) продолжали оставаться наиболее значительными торговыми местами, сильно посещавшимися с 1204 г. (т. е. взятия Константинополя крестоносцами — прим. редак.) также итальянскими торговцами» [572] (с. 62).
Понятно, это сказывалась католическая экспансия на Православие, за которой последовали уже нашествия татаро-монголов. Но даже после нескольких столетий пребывания в соседних с данной местностью степях завоевательских орд, приписавших к своим владениям и Причерноморье,  обладание этими варварами проживающими здесь русскими людьми:
«…было всегда очень сомнительно и условно: в лесных и горных местностях они оставались фактически независимыми, а живущие в равнине признавали монгольское владычество, пока или когда они были принуждены к этому. Они жили еще в этот период по всему восточному берегу Азовского моря до Дона. Они завладели Керчью в Крыму, часто нападали на этот полуостров и другие европейские местности, сделались основным составом образовавшихся тогда казацких народностей и основали в Египте знаменитую династию. Францисканцы распространили здесь также католичество... Однако большинство черкассов остались верными греческой церкви... Правда, около 1484 г. османы завоевали города и крепости Тамань, Темрук и Ачук в устье Кубани... Но этим они не приобрели власти над черкассами. Их намерением было только обезпечить за собою Каффинский пролив и Азовское море. Санджак-баша, бывший вначале подчиненным беглербегу румелийскому и затем каффинскому, до последней войны с Россией [1774 г. — А.М.] был их наместником в этих крепостях, где они делили пошлины с крымским ханом пополам. Наконец, османский двор по миру в 1774 г. отказался от своих здешних владений» [572] (с. 62–63).
То есть даже само население городов, пусть и под властью турок, в основе своей оставалось русским. Но и вообще басурманское влияние на русские земли не распространялось никак:
«арабские купцы, торговавшие с мусульманскими округами Золотой Орды, о пределах страны Рус и ее обитателях имели самое общее представление. На территории страны не назван ни один город. После прочтения подборок ал-Калкашанди создается впечатление, что страна Рус, жители которой являлись христианами, простиралась к северу от мусульманских округов Золотой Орды. В то же время на юге русам принадлежали острова на Черном море. Что это были за острова? Надо иметь в виду, что арабы не очень четко отличали остров от полуострова. Возможно, тут речь идет об изрезанном морскими лиманами северном береге Черного моря» [578] (с. 55–56).
Вот еще сведения о русских той поры:
«Говорит владетель Хамы (XI в.) в своей “Летописи”: у них есть также острова на Понтийском море» [579] (с. 292).
Судя по оставшимся в прекрасном состоянии и по сию пору крепостным укреплениям Судака, ранее русской Сурожи, уровень моря в тот период, а это XI–XIII вв., был на 45 м выше нынешнего. А потому островами, судя по всему, являлись, кроме самого Крыма, часть Таманского и Керченского полуостровов. Именно они имели наши древние города: Корсунь, Сурож, Тмутаракань, Корчев. Затем, когда вода уйдет, эти города потеряют как свои гавани, так и защиту водой от сухопутных варваров.
Вот еще пример. Другой арабский писатель, на этот раз аз-Захри, вот что сообщает о Волге (1263 г.):
«Это река пресноводная, шириною в реку Нил; по ней (ходят) суда Русских, а на берегу ее местопребывание царя Берке» [540] (с. 64).
То есть только мы использовали судоходство по нашей исконно русской реке — Волге. И даже в те времена, когда на ее берегу находилась ставка монгольского хана. А это еще раз и объясняет лишь нам и принадлежащие окрестности древнего пути «из варяг в греки». В то время, судя по всему, Босфора еще не было, а потому между Каспием и Черным морем было множество островов. О которых и рассказывают средневековые авторы.
Так ведь оказывается, что именно здесь и обнаружены следы нашего древнего присутствия:
«Волжский путь через Каспийское море вел в арабские страны Средней и Передней Азии, а по Нижнему Дону — в Черное море и Византию. Эти связи были настолько интенсивными, что у некоторых арабских географов сформировалось представление, будто Балтийское и Черное моря непосредственно соединены морским проливом. Согласно одному хазаро-персидскому известию, дошедшему до нас через “Древнейшую историю тюрок” от эпохи, предшествующей XI веку, русы приходили волжским путем с севера, с некоего острова, расположенного дальше волжских булгар и “сакалиба” (что здесь обозначает финские племена). Ибн Фадлан, который в 922 году собирал в Булгаре сведения о руссах, по мнению некоторых исследователей, наблюдал на Волге русов, приходивших со скандинавской Балтики…» [81] (с. 241–242).
То есть в очередной раз подтверждается тех времен возможность попасть морем из Балтики на Волгу. Причем, вновь нам показывается рубеж времени, до которого этот залив мог существовать — XI век.
Но и Максуди, уже после падения уровня в Черном море  воды где-то до 40 м над уровнем мирового океана, свидетельствует, что Каспий:
«…соединяется с Черным и Азовским морями… рукав этих последних морей, как он называет реку Дон, соединяется с Волгой» [234] (с. 68).
То есть переток воды из акватории разлившегося в ту пору на огромные расстояния Каспийского моря шел не только через Манычскую впадину, что следует предположить лишь мельком взглянув на географическую карту, но и по той низине, где сегодня проходит канал Волга-Дон. Таким образом, для сухопутных варваров образовывалась двойная преграда при попытке проникновения на Русскую равнину. Преграда, повторимся, для сухопутных варваров, что, собственно, и представляли собой по тем временам все иноязычные нам народы (и те же арабы в том числе), поистине непреодолимая. Потому-то именно там, а не где-либо еще, и поселились наши пращуры в те далекие времена, когда покинули: Африку и Персидский залив, Палестину и Сирию, Малую Азию и Западную Европу.
Этот арабский путешественник также сообщает о том:
«…что по этим двум морям никто кроме русов не плавает…» (там же).
И, наконец:
«…что эти моря соединяются с Океаном… посредством залива» (там же).
Океаном здесь именуется территория Западной Сибири.
Причем, он пишет, хоть уже определили, что в его время уровень воды упал и это стало невозможным:
«…эти моря соединяются посредством залива с северною частью Океана, или с нашим Белым морем» (там же).
Но и все иные арабские путешественники и картографы: Абуль-Феды и Истахри, писавшие свои работы в те же что Ибн Фадлан и Масуди времена, аналогичным же образом считали всеобще признанным:
«…соединение Атлантического океана с Черным морем» [234] (с. 62).
Однако ж, как только льды Гипербореи прекращают переливы воды из переполненного Онежского озера в Северный Ледовитый океан и из Северного пресноводного «океана» в Каспий, наши торговые пути становятся уже не такими гладкими, как до этого. Теперь приходится серьезно менять свою систему сообщений. Путь с этого момента пролегает исключительно по рекам. Из Мойска по Мсте, Тверце, Волге, Дону. На этой артерии крепнут города: Великий Новгород, Торжок, Тверь, Нижний Новгород.



Волоколамск, Москва, Коломна, Старая Рязань.
Затем, после нашествия Батыя (или, на что более похоже, какого-то средневекового нашествия язычников колен Израилевых: данов и монгалов, осевших на Волге), центр торговых караванов переносится в акваторию Дона. Новые дороги на юг идут уже от Твери по Волге, Ламе, Волошне, Рузе, Москве, Оке, откуда по существовавшему в ту пору озеру попадают в Дон. На этом путе крепнут города: Москва, Коломна, Серпухов, Калуга, Тула. И строит этот путь теперь появившийся на сплетении всех этих путей сообщения совершенно новый центр Русской Земли.



Библиография


Гибель легендарной Гипербореи
Тайна реки Океан………………………………………1
Африканская Меотида…………………………………22
За непроходимыми горами…………………………….26
Где происходила Куоиковская битва…………………37
Почему Москву назвали Москвой…………………….46
Хива — украшение «греческой» Острогардии……….57
Так что в Хиву успеем в самый раз……………………62



Библиография


1. Аграшенков А.В., Блинов Н.М. Бякина В.П. и др. Мир русской истории. Энциклопедический справочник. Вече. М., 1997.
2. Атлас офицера. Военно-топографическое управление Генерального штаба. М., 1984.
3. Белицкий Я.М. Богословское-на-Могильцах. Московский рабочий. М., 1990.
4. Беляев Л.А., Подъяпольский О.С., Бессонов Г.Б., Постникова Т.М. Реставрация памятников архитектуры. Строиздат. М., 1988.
5. БИБЛИЯ — книги Священного Писания ВЕТХОГО и НОВОГО ЗАВЕТА. Библейские общества. М., 1995.
6. БИБЛИЯ — книги Священного Писания ВЕТХОГО и НОВОГО ЗАВЕТА  на церковнославянском языке. Российское библейское общество. М., 1997.
7. Библия сиречь книги Священного Писания Ветхого и Нового Завета. Острог. 1581.
8. Блохин Н. Пасхальный огонь. Издательство «Русская линия». Нижний Новгород, 2004.
9. Бродский Я. Москва. Спутник туриста. Московский рабочий. М., 1987.
10. Бушков А. Россия, которой не было. ОЛМА-ПРЕСС. ОАО ПФ «Красный пролетарий». М., 2005.
11. Бычков Ю.А. Житие Петра Барановского. Советская Россия. М., 1991.
12. Вейник В. Почему я верю в Бога. 2000.
13. Винберг Ф. Крестный путь. Часть 1. Корни зла. Типография Р. Ольденбург. Мюнхен 1922. «София». С.-Пб., 1997.
14. Воробьевский Ю. Путь к апокалипсису: стук в Золотые врата. Патриарший издательско-полиграфический центр г. Сергиев-Посад. М., 1998.
15. Воробьевский Ю. Путь в апокалипсис: Шаг змеи. М., 1999.
16. Воробьевский Ю. Неожиданный Афон. Наступить на аспида. М., 2000.
17. Воробьевский Ю. Падут знамена ада. М., 2000.
18. Воробьевский Ю. Прикровенная империя. М., 2001.
19. Воробьевский Ю. Соболева Е. Пятый ангел вострубил. Издательский дом «Российский писатель». М., 2003.
20. Де Галет Н.С. Тысячелетие России 862–1862. Печатано в типографии Р.Голике. «Академия». Николаев. «Таврия». Симферополь, 1992.
21. Гриневич Г.С. Энциклопедия русской мысли том 1. Праславянская письменность. Результаты дешифровки. Общественная польза. М., 1993.
22. Гриневич Г.С. Энциклопедия русской мысли том 8. «В начале было слово…». Славянская семантика лингвистических элементов генетического кода. Общественная польза. М., 1997.
23. Гриневич Г.С. Праславянская письменность. Результаты дешифровки. Том II. Летопись. М., 1999.
24. Губанов В.А. Библия опережает науку на тысячи лет. М., 1997.
25. Гумилев Л.Н. Древняя Русь и Великая Степь. «Мысль». М., 1989.
26. Десятников В. С крестом и без креста. Книга 1. Новатор. М., 1997.
27. Десятников В. С крестом и без креста. Книга 2. Новатор. М., 1997.
28. Дичев Т., Николов Н. Зловещий заговор. «Витязь». М., 1994.
29. Дмитриев И. Путеводитель от Москвы до С.-Петербурга и обратно. Университетская типография. М., 1839.
30. Домострой. «Советская Россия» .М., 1990.
31. Дуглас Рид. Спор о Сионе. Твердь. М., 1992.
32. Дьяченко Г. протоиерей. Полный церковнославянский словарь. «Отчий дом». М., 2000.
33. Западов А. Новиков. «Молодая гвардия». М., 1968.
34. Земная жизнь Пресвятой Богородицы. АНО «Православный журнал «Отдых христианина», М., 2002.
35. Архимандрит Зинон (Теодор). Беседы иконописца. Издание журнала «Наше наследие». М., 2003.
36. Иванов В.Ф. Православный мир и масонство. Харбин, 1935.
37. Как учиться домашней молитве. Трифонов Печенегский монастырь «Ковчег». М., 2001.
38. Калиновский П. Переход. Последняя болезнь, смерть и после.
39. Карташов А.В. Воссоздание Святой Руси. Столица. М., 1991.
40. Кеслер Я.А. Азбука и русско-европейский словарь. Издательство «Крафт+». М., 2001.
41. Климов Г. Божий народ. Советская Кубань. Краснодар, 1999.
42. Ключевский В.О. О русской истории. «Просвещение». М., 1993.
43. Колосовская Ю.К., Павловская И.А., Штерман Е.М., Смирин В.М. Культура Древнего Рима. Том I. Издательство «Наука». М., 1985.
44. Колосовская Ю.К., Павловская И.А., Штерман Е.М., Смирин В.М. Культура Древнего Рима. Том II. Издательство «Наука». М., 1985.
45. Маховский Я. История морского пиратства. Издательство «наука». Главная редакция восточной литературы. М., 1972.
46. Митрополит Алексий святитель Московский и всея России чудотворец. Свято-Троицкая Сергиева Лавра. 1998.
47. Молитвослов. Сретенский монастырь, 2000.
48. Монро Р.А. Путешествия вне тела. Киев 1994.
49. Моуди. Жизнь после жизни.
50. Муравьев Н.А. Путешествие по святым местам русским. Часть I. Типография III отд. собств. Е.И.В.Канцелярии. С.П.Б., 1846. Репринтное издание «Книга» — СП «Внешиберика». М., 1990.
51. Муравьев Н.А. Путешествие по святым местам русским. Часть II. Типография III отд. собств. Е.И.В.Канцелярии. С.П.Б., 1846. Репринтное издание «Книга» — СП «Внешиберика». М., 1990.
52. Мытарства преподобной Феодоры. «Лествица»М. «Диоптра». С.-Пб. 1998.
53. Непомнящий Н.Н. Энциклопедия загадочного и неведомого. Самые невероятные случаи. «Издательство «Олимп», «Издательство АСТ». М, 2001.
54. Нечволодов А. Сказания о русской земле. Книга 1. Государственная типография С.-Пб., 1913. Репринтное издательство: Уральское отделение Всесоюзного культурного центра «Русская энциклопедия», «Православная книга». 1992.
55. Нечволодов А. Сказания о Русской Земле. Книга 2. Государственная типография С.-Пб., 1913. Репринтное издательство: Уральское отделение Всесоюзного культурного центра «Русская энциклопедия», «Православная книга». 1992.
56. Нечволодов А. Сказания о Русской Земле. Книга 3. Государственная типография С.-Пб., 1913. Репринтное издательство: Уральское отделение Всесоюзного культурного центра «Русская энциклопедия», «Православная книга». 1992.
57. Нечволодов А. Сказания о Русской Земле. Книга 4. Государственная типография С.-Пб., 1913. Репринтное издательство: Уральское отделение Всесоюзного культурного центра «Русская энциклопедия», «Православная книга». 1992.
58. Архимандрит Никифор. Иллюстрированная полная популярная Библейская энциклопедия. Типография А.И. Снегиревой. Остоженка. Савеловский переулок собств. дом. М., 1891. Издательский центр «ТЕРРА». М., 1990.
59. Николай II: Венец земной и небесный. Лествица. М., 1999.
60. Нилус С. Близ есть при дверех. Типография Свято-Троицкой Сергиевой лавры. Сергиев Посад, 1917.
61. Нилус С. Великое в малом.
62. Нилус С. На берегу божьей реки. California 1969.
63. Нилус С. Святыня под спудом. Благовест. С.-Пб., 1996.
64. «Огонек-регионы» 2003 №1. ООО «Издательство «Огонек-пресс». М., 2003.
65. Орехов Д. Подвиг царской семьи. «Невский проспект». С.-Пб., 2001.
66. Епископ Павел. От святой купели и до гроба. Типография Уссурийской Свято-Троицкой Николаевской обители. 1915.
67. Архимандрит Пантелеимон. Тайны загробного мира. Фонд «Благовест». М., 1997.
68. Паршев А.П. Почему Россия не Америка. Крымский мост — 9Д, Форум. М., 2000.
69. Платонов О.А. Терновый венец России. История русского народа в ХХ в. Т.1. Родник. М., 1997.
70. Платонов О.А. Терновый венец России. История русского народа в ХХ в. Т.2. Родник. М., 1997.
71. Платонов О.А. Терновый венец России. Тайна беззакония. Иудаизм и масонство против Христианской цивилизации. Родник. М., 1998.
72. Платонов О. Святая Русь. Энциклопедический словарь русской цивилизации. Православное издательство «Энциклопедия русской цивилизации». М., 2000.
73. Полякова Е. Николай Рерих. «Искусство». М., 1985.
74. Прокофьев И.И. Древняя русская литература. «Просвещение». М., 1988.
75. Подобедова О.И. Древнерусское искусство. Издательство «Наука». М., 1980.
76. Полный богословский энциклопедический словарь. Том I. Издательство П.П. Сойкина. Типография СПб. Стремянная, 12, собств. д. Концерн «Возрождение». 1992.
77. Полный богословский энциклопедический словарь. Том II. Издательство П.П. Сойкина. Типография СПб. Стремянная, 12, собств. д. Концерн «Возрождение». 1992.
78. Поселянин Е. Русская Церковь и русские подвижники XVIII в. Издание книгопродавца И.Л. Тузова. Гостиный двор. С.-Пб., 1905.
79. Православный библейский словарь. Северо-Западная Библейская Комиссия. С.-Пб. 1997.
80. Прокофьев В. Андрей Желябов. Издательство ЦК ВЛКСМ «Молодая гвардия». М., 1960.
81. Прошин Г., Раушенбах Б.В., Поппэ А., Херрман Й., Литаврин Г.Г., Удальцова З.В., Рыбаков Б.А., Крянев Ю.В., Павлова Т.П. Как была крещена Русь. Политиздат. М., 1989.
82. Псалтирь. Трифонов Печенегский монастырь. Ковчег. Новая книга. М., 2000.
83. Раковский Л. Кутузов. Лениздат. Л., 1986.
84. Раппопорт А.П. Зодчество Древней Руси. Издательство «Наука» ленинградское отделение. Ленинград, 1986.
85. Рецепты православной кухни. Во дни поста. «Ивановская газета». Иваново, 1996.
86. Роуз С. Душа после смерти. «Царское дело» С.-Пб., 1995.
87. Роуз С. Православие и религия будущего. Общество святителя Василия Великого. С.-Пб., 1997.
88. Рудаков А. Краткая история Христианской Церкви. Московское подворье Свято-Троицкой Сергиевой Лавры. М., 1999. Печатается по изданию Свято-Троицкой Сергиевой Лавры. 1879.
89. Сартаков С. Хребты Саянские. Книга 1. Гольцы. Издательство «Известия». М., 1971.
90. Сартаков С. Хребты Саянские. Книга 2. Издательство «Известия». М., 1971.
91. Сартаков С. Хребты Саянские. Книга 3. Издательство «Известия». М., 1971.
92. Святое Евангелие Господа нашего Иисуса Христа. Свято-Троицкая Александро-Невская Лавра. Знак. С-Пб., 1999.
93. Святой Александр Невский. Православный Свято-Тихоновский Богословский институт. М., 2001.
94. Святой Алексей, человек Божий. Преподобная Пелагея. Святой Филарет милостивый. Фонд «Христианская жизнь». Клин, 2001.
95. Сибирянин Р.А. Следы зверя в истории России. Витязь. М., 1998.
96. Синельников В. Туринская плащаница на заре новой эры. Издание Сретенского монастыря. М., 2000.
97. Синельников В. Тайна Библии. Издание Сретенского монастыря. М., 2000.
98. Смолицкая Г.П., Горбаневский М.В. Топонимия Москвы. Издательство «Наука». М., 1982.
99. Смолицкая Г.П. Топонимический словарь Центральной России. Армада-пресс. М., 2002.
100. Митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский Иоанн (Снычев). Битва за Россию. СППО-2.С.-Пб. 1993.
101. Митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский Иоанн (Снычев). Голос вечности. «Царское дело». С.-Пб. 1995.
102. Митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский Иоанн (Снычев). Самодержавие духа. «Царское дело». С.-Пб. 1995.
103. Митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский Иоанн (Снычев). Одоление смуты. «Царское дело». С.-Пб. 1995.
104. Митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский Иоанн (Снычев). Стояние в вере. «Царское дело». С.-Пб. 1995.
105. Митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский Иоанн (Снычев). Русь соборная. «Царское дело». С.-Пб. 1995.
106. Митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский Иоанн (Снычев). Святая Русь и ее судьбы. Православное братство во имя Архистратига Михаила. Минск 1996.
107. Митрополит Иоанн (Снычев). Последняя битва. Православный благовестник. Киев, 2002.
108. Советская Военная энциклопедия. Тт. 1–8. Военное издательство МО. М., 1976.
109. Соколова Л.В. Литература Древней Руси. Биобиблиографический словарь. «Просвещение». «Учебная литература». М., 1996.
110. Солоневич И. Народная монархия. Наша страна. Буэнос-Айрес, 1973.
111. Солоухин В. Время собирать камни. Издательство «Правда». М., 1990.
112. Тарасов К. Память о легендах белорусской старины голоса и лица. Издательство «Полымя». Минск, 1984.
113. ТАТИЩЕВ В. ИСТОРИЯ РОССИЙСКАЯ.
114. Трубецкой С.Е. Минувшее. «ДЭМ». М., 1991.
115. Успенский Л.В. Имя дома твоего. Очерки по топонимике. Армада-пресс. М., 2002.
116. Учение Священного Писания и отцов Православной Церкви об антихристе. Московское Подворье Свято-Троицкой Сергиевой Лавры. «Фавор». М., 2001.
117. Фоменко, Носовский. Империя.
118. Фомин С. Россия перед вторым пришествием. Свято-Троицкая Сергиева лавра. Сергиев Посад, 1993.
119. Фомин С. «И даны жене будут два крыла». Паломник. М., 2002.
120. Чернобров В.А. Энциклопедия загадочных мест Земли. Вече. М., 2000.
121. Черный В.Д. Искусство средневековой Руси. «Гуманитарный издательский центр ВЛАДОС». М., 1997.
122. Чудеса и видения. Православный приход Храма Казанской иконы Божией Матери в Ясенево при участии ООО «Синтагма». М., 2001.
123. Игумен Иосиф (Шапошников), Шипов Я.А. Московский Патерик. Издательство «Столица». М., 1991.
124. Янин В.П., Арциховский А.В. Новгородские грамоты на бересте из раскопок 1962–1976 годов. Наука. М., 1978.
125. Кузнецов Н.Г. Курсом победы. Воениздат. М. 1989.
126. Морозов А. Ломоносов. «Молодая гвардия». М. 1961.
127. Линдсей Д. Ганнибал. Издательство иностранной литературы. М., 1962.
128. Чуковский Н. Беринг. Издательство ЦК ВЛКСМ «Молодая гвардия». М., 1961.
129. Беликов П., Князева В. Рерих. Издательство ЦК ВЛКСМ «Молодая гвардия». М., 1972.
130. Костомаров Н.И. Русская история в жизнеописаниях ее главнейших деятелей. «Эксмо». М., 2006.
131. Международный научный журнал Organizmica  2006 г. №2.
132. Соколов Ю.Ф. Выдающиеся российские полководцы глазами современников (IX–XVII вв.). Институт военной истории МО РФ. М., 2002.
133. Кожинов В. Правда сталинских репрессий. ООО «Алгоритм-Книга». М., 2006.
134. Шамир И. Проклятие избранного народа. Тайны современной политики. Алгоритм. М., 2006.
135. Саушкин Ю.Г. Москва. Географическая характеристика. Государственное издательство географической литературы. М., 1955.
136. Ставров Н. Вторая мировая. Великая Отечественная. Том I. «Август-Принт». М., 2006.
137. Ставров Н. Вторая мировая. Великая Отечественная. Том II. «Август-Принт». М., 2006.
138. Ставров Н. Вторая мировая. Великая Отечественная. Том III. «Август-Принт». М., 2006.
139. Голощапова З. И. Кучинский остров Андрея Белого. Серебряные нити. М., 2005.
140. Лесной С. Откуда ты, Русь? «Алгоритм». «Эксмо». М., 2006.
141. Анисов Л. Иезуитский крест Великого Петра. «Алгоритм». «Эксмо» М., 2006.
142. Пензев К. Русский Царь Батый. «Алгоритм». М., 2006.
143. Мирек А. М. Красный мираж. ООО «Можайск-Терра». 2006.
144. Солженицын А.И. Архипелаг ГУЛаг. ИНКОМ НВ. М., 1991.
145. Бурлак В. Москва подземная. Вече. М., 2006.
146. Макаренко В. Ключи к дешифровке истории древней Европы и Азии. ООО Издательский дом «Вече», М., 2005.
147. Калашников М. Геноцид русского народа. Что может нас спасти. «Яуза». М., 2005.
148. Мирошниченко О. Ф. Тайны русского алфавита. Епифанов. М., 2007.
149. Кутузов Б.П. Церковная «реформа» XVII века. ИПА «ТРИ-Л». М., 2003.
150. Мельников Ф.Е. Краткая история древлеправославной (старообрядческой) церкви. Том 1. «Лествица». Барнаул, 2006.
151. Чудотворные иконы и 60 исцеляющих молитв. «ЛОГОС-МЕДИА». М., 2007.
152. Мельников Ф.Е. Что такое старообрядчество. Том 8. «Лествица». Барнаул 2007.
153. Мельников Ф.Е. История Русской Церкви со времен царствования Алексея Михайловича до разгрома Соловецкого монастыря. Том 7. «Лествица». Барнаул 2006.
154. Перевезенцев С.В. Царь Иван IV Грозный. Русский мир. М., 2005.
155. Игумен Симеон. Россия, пробудись! Старцы о глобализации и об антихристе. ООО «Империум пресс». М., 2005.
156. Чудеса истинные и ложные. Даниловский благовестник. М., 2008.
157. Гусев О. Магия русского имени. «ЛИО Редактор». СПб., 2001.
158. Соловьев С.М. Сочинения. Книга VIII. История России с древнейших времен. Тома 15–16. «Мысль». М., 1993.
159. Шульгин В.В. Письма к русским эмигрантам. Издательство социально экономической литературы. М., 1961.
160. Зоркин В.И. Смутное время. АО «Форма-Пресс». М., 1996.
161. Протоиерей Дмитрий Дмитриевский. История Православной Церкви. Книгоиздательство т-ва И.Д. Сытина, М., 1915. «Русский хронограф». М., 2003.
162. Прокофьев И.И. Древняя русская литература. «Просвещение». М., 1988.
163. Захаренков В., Шутов М. Русская бездна. ТОО «Природа и человек». М., 1997.
164. Игумен Симеон. Россия, пробудись! Старцы о глобализации и об антихристе. ООО «Империум пресс». М., 2005.
165. Меньшиков О.М. Письма к русской нации. Издательство журнала «Москва». М., 2002.
166. Емельянова Л. Бог говорит избранникам своим… ПЦБ «Благовещение». Великие Луки, 2008.
167. Фрянов И. Я. Загадка крещения Руси. «Алгоритм». М., 2007.
168. Баландин Н.И., Башенькин А.Н., Белов В.И. и др. Старинные города Вологодской области. Кириллов. Выпуск 2. «Русь». Вологда, 1997.
169. По Москве. Издание М. и С. Сабашниковых. М. 1917. «Изобразительное искусство». М., 1991.
170. Забелин И.Е. История города Москвы. «Столица». М., 1990.
171. КНИГА ПРАВИЛ СВЯТЫХ АПОСТОЛОВ, СВЯТЫХ СОБОРОВ ВСЕЛЕНСКИХ И ПОМЕСТНЫХ, И СВЯТЫХ ОТЕЦ. Репринтное воспроизведение 1893 г. Киевская обл., г. Бровары, 2002 г.
172. Ключевский В.О. Курс русской истории. Сочинения в девяти томах. Том I. «Мысль». М., 1987.
173. Грачева Т. В. Невидимая Хазария. «Зёрна». Рязань, 2009.
174. Правдолюбов А. Глобализм и религия антихриста. Издание 2-е. СПб., 2008.
175. Павлушин А. П. Брос. М., 2007.
176. Валишевский К. Смутное время. СП «ИКПА»., М., 1989.
177. Кутузов Б.П. Тайная миссия патриарха Никона. Алгоритм. М., 2008.
178. Патриарх Никон. Трагедия русского раскола. Издательский Совет Русской Православной Церкви. М., 2006.
179. Белоусова Т. М. Тайны подземной Москвы. Московский рабочий. М., 1997.
180. Иванов В.Ф. Русская интеллигенция и масонство от Петра Первого до наших дней. ФондИВ. М., 2008.
181. Рыбалка А., Синельников А. Тайны русских соборов. ООО «Издательство “Эксмо”». М., 2008.
182. Устрялов Н. История царствования Петра Великого. Т. 1. Господство царевны Софии. СПб., 1858.
183. Манягин В.Г. Третий Рим. Белый дом. МОО Святая Русь. М., 2002.
184. Орешкин П.П. Вавилонский феномен. «ЛИО Редактор». СПб., 2002.
185. «Русский Вестник», №21, 2008.
186. Миронова Т. Крест и меч. М., 2008.
187. Караев Н.И. Учебная книга древней истории. «Просвещение». «Учебная литература». М., 1997.
188. Манягин В.Г. История русского народа от потопа до Рюрика. Эксмо. Алгоритм. М., 2009.
189. Медведев В.С., Хомяков В.Е., Белокур В.М. Национальная идея или Чего ожидает Бог от России. Издательство «Современные тетради». М., 2005.
190. Пыляев М.И. Старая Москва. Клуб любителей истории отечества. «Московский рабочий». М., 1990.
191. Дьяков И. Великая Гражданская война 1941–1945. «Самотека». М., 2008.
192. Источниковедение истории Древнего Востока. «Высшая школа». М., 1984.
193. Иванов А.А. Что необходимо знать русским. Справочник русского человека. «Самотека». М., 2008.
194. М.П. Погодин. Семнадцать первых лет жизни императора Пера Великого. Типография В.М. Фриш. Никитская ул. Дом Воейковой. М., 1875.
195. Туманский Ф. Жизнь и деяния государя императора Петра Великого. СПб., 1788.
196. Курц Б.Г. Сочинение Кильбургера о русской торговле в царствование Алексея Михайловича. Типография И.И. Чоколова, Б.-Житомирская 20. Киев, 1915.
197. Святитель Лука (Войно-Ясенецкий). Наука и религия. Дух, душа и тело. М.; Ростов-на-Дону, 2001.
198. Мартыненко А.А. Противостояние. Имя Бога. ЭЛИА-АРТО. М., 2006.
199. Мартыненко А.А. Петр Первый. ЭЛИА-АРТО. М., 2006.
200. Мартыненко А.А. Противостояние. История народа Русы — история мировой цивилизации. ЭЛИА-АРТО. М., 2007.
201. Мартыненко А.А. Противостояние. Слово — оружие Русы. М., 2008.
202. Мартыненко А.А. Противостояние. Исследуйте Писание. «Восход-2». М., 2008.
203. Мартыненко А.А. Русский образ жизни. «Восход-2». М., 2008.
204. Мартыненко А.А. Зверь на престоле, или правда о царстве Петра Великого. «Библиотека Сербского Креста». М., 2009.
205. Мартыненко А.А. Тайные маршруты Древней Руси. «Библиотека Сербского Креста». М., 2009.
206. Мартыненко А.А. Победа русского оружия. Помощь по-американски. М., 2009.
207. Мартыненко А.А. Победа русского оружия. Барбаросса и/или Сталинград. М., 2009.
208. Мартыненко А.А. Победа русского оружия. От Курска и Орла… М., 2009.
209. Мартыненко А.А. Проклятье Древнего Ханаана. Красная чума. М., 2009.
210. Мартыненко А.А. Три нашествия. Лекарство от красной чумы. М., 2009.
211. Минувшее. Париж, 1987. №4.
212. Фигуровский Н.А. Очерк общей истории химии. От древнейших времен до начала XIX века. Издательство «Наука». М., 1969.
213. Фигуровский Н.А. Алхимик и врач Артур Ди (Артемий Иванович Дий). Институт истории естествознания и техники Академии Наук СССР, Малая Лубянка 12, Москва, СССР.
214. Мартыненко А.А. Подземная река. Икона зверя. «Профессионал». М., 2010.
215. Петров А. Старообрядцы. Кто они такие? М.–СПб., 2010.
216. Классен Е. И. Древнейшая история славян и славяно-руссов до рюриковского времени. «Белые альвы». М., 2008.
217. Шахназаров О.Л. Старообрядчество и большевизм. Вопросы истории, 2002, №4.
218. Быстров С.И. Двоеперстие в памятниках христианского искусства и письменности. Издательство АКООХ-И. Барнаул, 2009.
219. Виноград Российский или описание пострадавших в России за древлецерковное благочестие, написанный Симеоном Дионисиевичем (князем Мышецким). Старообрядческое издательство «Третий Рим». М., 2008.
220. Геродот. История. Ладомир, АСТ. М., 1999.
221. Шамбаров В.Е. Великие империи Древней Руси. Алгоритм. М., 2007.
222. “По Москве”, под ред. Н.А. Гейнике и др. Изд-во Сабашниковых, М., 1917.
223. Миронова Т. Крест и меч. М., 2008.
224. Протоиерей Лев Лебедев. Москва патриаршая. Вече. М. 1995.
225. Башилов Б. История русского масонства. Книга 2-я. Выпуск 3-й и 4-й. МПКП «Русло» ТОО «Община». М., 1992.
226. Лосский В.Н. Очерк мистического богословия Восточной Церкви. Догматическое богословие. М., 1991.
227. Догматические Послания Православных иерархов XVII–XIX веков о Православной вере. Троице-Сергиева Лавра, 1995.
228. Иеродиакон Авель (Семенов), Дроздов А. Во что мы верим. Издательство «Бумажная галерея». М., 2004.
229. Григоренко А. Уния в истории Украины и Руси. Новосибирск, 1991.
230. Международная еврейская газета. 2000, №30 (311).
231. Миронова Т. Из-под лжи. Государь Николай II. Григорий Распутин. «Пересвет». Краснодар, 2005.
232. Державин Н.С. Происхождение русского народа. Минск, 2009.
233. Протоиерей Лев Лебедев. Москва патриаршая. «Вече». М., 1995.
234. Гаркави А.Я. Сказания мусульманских писателей о славянах и русских с половины VII–X вв. по Р.Х. Типография Императорской Академии наук. С.-Пб., 1870.
235. Кавказ и степной мир в древности в средние века: Материалы международной научной конференции. Махачкала: ИИАЭ ДНЦ РАН, 2000.
236. Гаркави А.Я. Дополнение к сочинению Сказания мусульманских писателей о славянах и русских. В типографии А.О. Цедербаума. С.-Пб., 1871.
237. Мартыненко А.А. Зверь на престоле, или правда о царстве Петра Великого. Профессионал. М., 2010.
238. Емельянов В.Н. Десионизация. «Витязь». М., 1995.
239. Грачева Т.В. Память русской души. «Зёрна-слово». Рязань, 2011.
240. Сигизмунд Герберштейн. Записки о Московии. МГУ. М., 1988.
241. Петр Петрей. «Достоверная и правдивая Реляция о некоторых событиях, которые в истекшие годы произошли в Великом княжестве Московии...» Стокгольм, 1608. Институт истории РАН. М., 1976.
242. Буссов К. Московская хроника. 1584–1613. АН СССР. М-Л., 1961.
243. Петр Петрей. История о Великом княжестве Московском. М., 1997.
244. Сибирь в известиях западноевропейских путешественников и писателей, XIII–XVII вв. Сибирское отделение Российской академии наук. Новосибирск, 2006.
245. Путешествие Спафария. Изд. Ю. В. Арсеньева. СПб., 1882.
246. Матвей Меховский. Трактат о двух Сарматиях (Краков, 1517). М-Л. АН СССР. М., 1936.
247. Сигизмунд Герберштейн. Записки о Московитских делах. Перев. А. И. Малеина.  СПб, 1908.
248. Книга о Московском посольстве Павла Иовия Новокомского. Перев. А. И. Малсина. Издательство А. С. Суворина. СПб., 1908.
249. Россия начала XVII в. Записки капитана Маржерета. Институт истории РАН. М., 1982.
250. Конрад Буссов. Московская хроника. 1584–1613. АН СССР. М-Л., 1961.
251. Новосельский А. А. Борьба Московского государства с татарами в первой половине XVII в. М., 1948.
252. Адам Олеарий. Описание путешествия в Московию. Русич. М., 2003.
253. Латиноязычные источники по истории Древней Руси. Германия IX–первая половина XII вв. М.-Л. 1989.
254. Башилов Б. История русского масонства. Выпуск 1-й и 2-й. МПКП «Русло» — ТОО «Община». М., 1992.
255. Материалы по истории медицины в России. Изд. Н. Е. Мамонова. Вып IV. СПб., 1885.
256. Сытин П.В. Пожар Москвы в 1812 году и строительство города в течение 50 лет. Московский рабочий. М., 1972.
257. Иванов В.Д. Трилогия о начале Руси «Повести древних лет».
258. Толстов С.П. Древний Хорезм. Издание МГУ. М., 1948.
259. Берг Л.С. Аральское море. С-Пб, 1908.
260. Бартольд В.В. История культурной жизни Туркестана. Л., 1927.
261. Мартыненко А.А. Запретные темы истории. Киров, 2011.
262. Мартыненко А.А. Тайная миссия Кутузова. Киров, 2011.
263. «За русское дело». 2011 г., №5 (166). ООО «Издательство Полярная звезда». С-Пб., 2011.
 264. Бартольд В.В. Советское востоковедение. Т. I. С-Пб., 1940.
265. Аристов Н. Я. Промышленность Древней Руси. С-Пб., 1866.
266. Лерберг А.Х. Исследования, служащие к объяснению древней Русской истории. С-Пб., 1819.
267. Мурзакевич Д.Н. История губернского города Смоленска от древнейших времен до 1804 года. Типография при Губернском Правлении. Смоленск, 1804.
268. Серебрянский Н. Древнерусские княжеские жития. Кострома, 1914.
269. Латышев В.В. Вестник древней истории. Известия древних писателей о Скифии и Кавказе. Издательство Академии наук СССР. М., 1947.
270. Латышев В.В. Вестник древней истории. Известия древних писателей о Скифии и Кавказе. Издательство Академии наук СССР. М., 1948.
271. Данилевский И.Н. Древняя Русь глазами современников и потомков (IX–XII вв.). Аспект Пресс. М., 1998.
272. История древнего мира. Т. 1. Ранняя древность. Знание. М., 1983.
273. Джиованни дель Плано Карпини. История Монгалов. Гильом де Рубрук. Путешествие в восточные страны. Государственное издательство географической литературы. М., 1957.
274. Геродот, «История». Книга 2. Библиотека «Вехи». 2008.
275. Геродот, «История». Книга 4. Библиотека «Вехи». 2008.
276. Геродот, «История». Книга 6. Библиотека «Вехи». 2008.
277. Павел Иовий. Посольство от Василия Иоанновича, Великого князя Московского, к папе Клименту VII-му. Библиотека иностранных писателей о России. Т. 1. С-Пб., 1836.
278. Иосиф Барбаро. Путешествие в Тану.
279. Страбон. География. Книга 1. Париж, 1587.
280. Страбон. География. Книга 3. Париж, 1587.
281. Страбон. География. Книга 4. Париж, 1587.
282. Страбон. География. Книга 5. Париж, 1587.
283. Страбон. География. Книга 7. Париж, 1587.
284. Страбон. География. Книга 16. Париж, 1587.
285. Аммиан Марцеллин. История. Книга 16. Киев, 1908.
286. Аммиан Марцеллин. История. Книга 17. Киев, 1908.
287. Аммиан Марцеллин. История. Книга 27. Киев, 1908.
288. Аммиан Марцеллин. История. Книга 31. Киев, 1908.
289. Ксенофонт. Анабасис. Xenophontis Expeditio Cyr recensuit Guilelmus Gemoll. Editio minor. BibliothecaTeubneriana Lipsiae, 1910. Книга 6. Библиотека «Вехи». 2003.
290. Ксенофонт. Анабасис. Xenophontis Expeditio Cyr recensuit Guilelmus Gemoll. Editio minor. BibliothecaTeubneriana Lipsiae, 1910. Книга 7. Библиотека «Вехи». 2003.
291. Плиний. Естественная история. Книга 4. Государственное издательство географической литературы. М., 1953.
292. Плиний. Естественная история. Книга 5. Государственное издательство географической литературы. М., 1953.
293. Плиний. Естественная история. Книга 6. Государственное издательство географической литературы. М., 1953.
294. Мартыненко А.А. Проклятие древнего Ханаана. Профессионал. М., 2012.
295. Великолепный трактат о расположении царств и островов в Индии, равно как об удивительных вещах и разнообразии народов   Zamcke F. Der Presbyter Johannes // Abhandlungen der koniglich sachsischen Gesellschaft der Wissenschaften. 1883. Vol. XIX. Philologisch-historischen Classe. Vol. VIII. S. 171 – 179.
296. Повесть о царе Давиде. Jacques de Vilry. Lettres de Jacques de Vitry, 1160/70,1240, eveque de S. Jean d'Acre / Ed. RB.C. Huygens, Leiden, 1960; Annales prioratus de Dunstaplia / Ed. D. H. Luard. London. 1886. — (Annales Monastici; Vol. III. Rcrum Britanjicarum Medii Aevi Scriptores; T. 37).
297. Вильгельм Рубрук. Итинерарий. Цит. по: Историческая география политического мира. Образ Чингиз-хана в мировой литературе XIII–XV вв. Евразия. СПб., 2006.
298. Симон де Септ-Квентин: «История татар» — Simon de Saint Quentin. Histoire des Tartarcs / Publ. par J. Richard. Paris, 1965.
299.    Наставление Палладия.   Kleine texte zum Alexanderroman: Commonitorium Palladii, Briеf-weshsel zwischen Alexander und Dindimus, Brief Alexanders ьber die Wunder Indiens / Hg. F.Pfister. Heidelberg, 1910. (Sammlung vul-garlatcinischer Texte; Hf. 4).
300. Толстов С.П. По следам древнехорезмийской цивилизации. Издательство Академии наук СССР. М.–Л., 1948.
301. Венелин Ю.И. История Руси и славянства. Институт Русской цивилизации. М., 2011.
302. Козлов Н. Генополитика. М., 2010.
303. Правдолюбов А. Глобализм и религия антихриста. Издание 2-е. СПб., 2008.
304. Табов Й. Когда крестилась Киевская Русь. Издательский дом “Нева”. С.-Пб., 2004.
305. Диакон Л. История. Наука. М., 1988.
306. Замойский Л. За фасадом масонского храма. Политиздат. М., 1990.
307. Чилингиров А. България. Византия. Русия. Берлин, 2002.
308. Никольский Н.К. Материалы для истории древне-русской письменности. Сборник отдела русского языка и словесности. С-Пб., 1907.
309. Чилингиров А. Църквата «Св. Герман». Берлин, 2001.
310. Ангелов Д. Богомильство. Булвест-200. София, 1993.
311. Козлов Н. (Щедрин А.А.) Царская жертва. М., 2010.
312. Савельев Е.П. Древняя история казачества. Новочеркасск, 1915.
313. Марко Поло. Книга о разнообразии мира. Книга I. Цит. по книге: Джованни дель Плано Карпини. История монгалов., Гильом де Рубрук. Путешествие в восточные страны., Книга Марко Поло. «Мысль». М., 1997.
314. Марко Поло. Книга о разнообразии мира. Книга III. Цит. по книге: Джованни дель Плано Карпини. История монгалов., Гильом де Рубрук. Путешествие в восточные страны., Книга Марко Поло. «Мысль». М., 1997.
315. Барбаро и Контарини о России. Наука. М., 1971.
316. Михалон Литвин. О нравах татар, литовцев и москвитян. М., 1994.
317. Марко Фоскарино. Донесение о Московии второй половины XVI века. Императорское общество истории и древностей российских. М., 1913.
318. Генрих Штаден. О Москве Ивана Грозного. М. и С. Собашниковы. 1925.
319. Ахмед Ибн Фадлан. Записки о его путешествии на Волгу. Цит. По: Материалы по истории Туркмении и туркмен. Т. I. VII–XV вв. М.-Л., 1939. 
320. Книга Ахмеда Ибн-Фадлана о его путешествии на Волгу в 921–922 гг. Харьков, 1956.
321. Сикорский Е.А. Деньги на революцию: 1903–1920. Смоленск, 2004.
322. Орса-Койдановская. Интимная жизнь Ленина: Новый портрет на основе воспоминаний, документов, а также легенд. Мн., 1994. С.69.
323. Волоцкий. М. Истоки зла (Тайна коммунизма). М. 2002.
324. «Посев». 1984. №1.
325. Солоухин В., Збарский И. Под «крышей» мавзолея «Полина». Тверь 1998.
326. Андреев А.И. Время Шамбалы. Издательский дом «Нева». СПб., 2004.
327. Хроника судного дня. №6, июнь. М., 2012.
328. Славянорусский корнеслов. Язык наш — древо жизни на земле и отец наречий иных. СПб., 2005.
329. Истахри. Книга путей и государств. Цит. По: Материалы по истории Туркмении и туркмен. Т. I. VII–XV вв. М.-Л., 1939. 
330. Два имени одного парохода. Цит. по: «Деловой Подольск». № 2 (26). Подольск, 2012.
331. Ерохин В.М. Ключ к тайному храму. «Информация». Подольск, 2008.
332. Донесение д. Иоанна Фабра его высочеству Фердинанду, Инфанту Испанскому, Ерцгерцогу Австрийскому, Герцогу Бургундскому и Правителю Австрийской Империи, о нравах и обычаях Московитян//Отечественные записки, Часть 25. № 70. 1826.
333. Амброджо Контарини. Путешествие в Персию. Цит. по: Барбаро и Контарини о России. Наука. М., 1971, Библиотека иностранных писателей о России. Т. 1. СПб., 1836.
334. Йакут Ал-Хамави. Алфавитный перечень стран. Цит. по: Материалы по истории туркмен и Туркмении. Том I. VII–XV вв. Арабские и персидские источники. М.-Л. АН СССР. 1939.
335. Буровский А. Петр Первый. Проклятый император. «Яуза». «Эксмо». М., 2008.
336. Материалы для русской истории. Дневник Корба//Русский вестник, № 4. 1866.
337. Шпанченко В. Княжая пустынь. По следам загадок и тайн Костромской земли. Кострома, 2003.
338. Ахмед ал-Я`куби. Книга стран. Цит. по: Материалы по истории туркмен и Туркмении. Том I. VII–XV вв. Арабские и персидские источники. М.-Л. АН СССР. 1939.
339. Книга, называемая новый летописец. Цит. по: Хроника смутного времени. Фонд Сергея Дубова. М., 1998.
340. Абу Абдаллах ал-Максуди. Наилучшее распределение для познания стран. Цит. по: Материалы по истории туркмен и Туркмении. Том I. VII–XV вв. Арабские и персидские источники. М.-Л. АН СССР. 1939.
341. Пименово хожение в Царьград. Цит. по: Книга хожений. Записки русских путешественников XI–XV вв. Советская Россия. М., 1984.
342. Воинские повести Древней Руси. Лениздат. Л., 1985.
343. Приск Панийский. Сказания Приска Панийского. Цит. по: Ученые записки второго отделения Императорской академии наук. Книга VIII. Вып. 1. СПб., 1861.
344. Исаак Маасса. Краткое известие о Московии в начале XVII в. Государственное социально-экономическое издательство. М., 1936.
345. Путешествие в Московию барона Августина Майерберга, члена императорского придворного совета и Горация Вильгельма Кальвуччи, кавалера и члена правительственного совета Нижней Австрии, послов августейшего римского императора Леопольда к царю и великому князю Алексею Михайловичу, в 1661 году, описанное самим бароном Майербергом. Императорское общество истории и древностей Российских. М., 1874.
346. Книга историография початия имене, славы и разширения народа славянского, и их цареи и владетелеи под многими имянами, и со многими царствиями, королевствами, и провинциами. Собрана из многих книг исторических, чрез господина Мавроурбина архимандрита Рагужского. СПб., 1722.
347. Чингиз-наме. Орды: белая, синяя, серая, золотая… Переход к власти племенным биям и неизвестной династии тукатимуридов в казахских степях в XIV в. Цит. по: Чингиз-наме. Издательство «Гылым». Алма-Ата, 1992.
348. Известия Джиованни Тедальди о России времен Иоанна Грозного. Цит. по: Журнал министерства народного просвещения. № 5–6. 1891.
349. Андрей Роде. Описание второго посольства в Россию датского посланника Ганса Ольделанда в 1659 г. Цит. по: Проезжая по Московии. Международные отношения. М., 1991.
350. Шлейссинг. Полное описание России, находящейся ныне под властью двух царей-соправителей Ивана Алексеевича и Петра Алексеевича. Цит. по: Рассказы очевидцев о жизни Московии конца XVII века//Вопросы истории, №1. 1970.
351. Тверские летописи. Древнерусские тексты и переводы. Тверское книжно-журнальное издательство. Тверь, 1999.
352. Путешествие через Сибирь от Тобольска до Нерчинска и границ Китая русского посланника Николая Спафария в 1675 году // Записки русского географического общества по отделению этнографии. Т. X, вып. 1. СПб, 1882.
353. Стефан Какаш и Георг Тектандер. Путешествие в Персию через Московию 1602–1603 гг. Императорское общество истории и древностей Российских. М., 1896.
354. Фоккеродт И.Г. Россия при Петре Великом, по рукописному известию Иоганна-Готтгильфа Фоккеродта. Цит. по: Неистовый реформатор. Фонд Сергея Дубова. М., 2000.
355. Тьеполо Ф. Рассуждение о делах московских Франческо Тьеполо. Цит. по: Исторический Архив, Т. III. М.-Л., 1940.
356. Сидоров Г.А. Родовая память. Томск, 2011.
357. Страленберг Ф.И. Северная и восточная часть Европы и Азии. Шток-Хольм, 1730. Цит. по: Записки капитана Филиппа Иоганна Страленберга об истории и географии Российской империи Петра Великого. Северо-восточная часть Европы и Азии. АН СССР. М.-Л., 1985.
358. Саймонов Ф.И. Описание Каспийского моря и чиненных на оном российских завоеваний, яко часть истории государя Петра Великого… Императорская академия наук. СПб., 1763.
359. Авриль Ф. Путешествия. Сведения о Сибири и пути в Китай, собранные миссионером Ф. Аврилем, в Москве, в 1686 году. Цит. по: Русский вестник, № 4. 1842.
360. Корнилий де Бруин. Путешествие в Московию. Цит. по: Россия XVIII в. глазами иностранцев. Лениздат. Л., 1989.
361. Зиннер Э.П. Сибирь в известиях западноевропейских путешественников и ученых XVIII века. Иркутск, 1968.
362. Обри де ла Мотрэ. Путешествие по различным провинциям и местностям герцогской и королевской Пруссии, России, Польши и т.д. Цит. по: Петербург Петра I в иностранных описаниях. Наука. Л., 1991.
363. Избрант Идес и Адам Бранд. Записки о русском посольстве в Китай (1692–1695). Цит. по: Избрант Идес и Адам Бранд. Записки о посольстве в Китай. Глав. Ред. Вост. Лит. М., 1967.
364. Державин Н.С. Происхождение русского народа. М, 1944
365. «Вопросы истории» 1947, №7.
366. Сидоров Г.А. Тайный проект вождя. «Родовичъ». М., 2012.
367. Якоб Ульфельдт. Путешествие в Россию. Языки славянской культуры. М., 2002.
368. Иоанн Перштейн. Донесение о Московии Иоанна Перштейна, посла императора Максемилиана при московском дворе в 1575 году. М., 1876.
369. Юст Юль. Записки датского посланника в России при Петре Великом. Цит. по: Лавры Полтавы. Фонд Сергея Дубова. М., 2001.
370. Эльзевир из Лейдена. Руссия или Московия. Цит. по: Описание России, изданное в 1630 году в Голландии // Московский телеграф, часть 7, № 3. М.,
371. Гельбиг Г.А. фон. Русские избранники. Издание Фридриха Готтгейнера. Берлин, 1900. Цит. по: Гельбиг Г. фон. Русские избранники. Военная книга. М, 1999.
372. Матвеев А.А. Граф Андрей Артамонович Матвеев. Записки. Цит. по: Рождение империи. Фонд Сергея Дубова. М., 1997.
373. Куракин Б.И. Гистория о Петре I и ближайших к нему людях. 1682–1695 гг. Цит. по: Русская старина, 1890. Т. 68. № 10.
374. Избрант Идес и Адам Бранд. Записки о русском посольстве в Китай (1692–1695). Цит. по: Избрант Идес и Адам Бранд. Записки о посольстве в Китай. Глав. Ред. Вост. Лит. М., 1967.
375. Миллер Г.Ф. История Сибири, I. М.–Л., 1937.
376. Джон Белл. Путешествия из Санкт-Петербурга в различные части Азии. Цит. по: Исторические путешествия. Извлечения из мемуаров и записок иностранных и русских путешественников по Волге в XV–XVIII вв. Краевое издательство. Сталинград, 1936.
377. Иржи Давид. Современное состояние Великой России или Московии. Цит. по: Вопросы истории, № 3. 1986.
378. Мартыненко А.А. Патриарх Тушинского вора. ООО «Профессионал». М., 2013.
379. Мартыненко А.А. Тайные маршруты Древней Руси. ООО «Профессионал». М., 2013.
380. Петухов Ю.Д. Тайны древних русов. Вече. М., 2011.
381. Хождение в святую землю московского священника Иоанна Лукьянова (1701–1703). «Наука». М., 2008.
382. Путешествие на Амур. СПб., 1859.
383. Жербильон Ж.Ф. Сочинения. Цит. по: Сибирь в известиях западноевропейских путешественников и писателей. Т. 1. Ч. II. Крайгиз. Иркутск, 1936.
384. Жербильон Ж.Ф. Сочинения. Цит. по: Сибирь в известиях западноевропейских путешественников и писателей, XIII–XVII вв. Сибирское отделение Российской академии наук. Новосибирск, 2006.
385. Толстой П.А. путешествие стольника П.А. Толстого по Европе (1697–1699). Серия «Литературные памятники». «Наука». М., 1992.
386. Абу Мухаммед ал-Абдари. Магрибинское путешествие. Цит. по: Древние и средневековые источники по этнографии и истории Африки южнее Сахары. Т. 4. Арабские источники XIII–XIV вв. Восточная литература. 2002.
387. Витсен Николас. Путешествие в Московию. Symposium. СПб., 1996.
388. Рейтенфельс Я. Сказание светлейшему герцогу Тосканскому Козьме Третьему о Московии. Книга I. Цит. по: Утверждение династии. Фонд Сергея Дубова. М., 1997.
389. Рейтенфельс Я. Сказание светлейшему герцогу Тосканскому Козьме Третьему о Московии. Книга II. Цит. по: Утверждение династии. Фонд Сергея Дубова. М., 1997.
390. Рейтенфельс Я. Сказание светлейшему герцогу Тосканскому Козьме Третьему о Московии. Книга III. Цит. по: Утверждение династии. Фонд Сергея Дубова. М., 1997.
391. Рейтенфельс Я. Сказание светлейшему герцогу Тосканскому Козьме Третьему о Московии. Книга IV. Цит. по: Утверждение династии. Фонд Сергея Дубова. М., 1997.
392. Н.В. Устюгов. Работные люди на Сухоно-Двинском пути в первой половине XVII века. Цит. по: Исторические записки, 6, М., 1940.
393. Алеппский П. Путешествие Антиохийского Патриарха Макария в Россию в половине XVII века, описанное его сыном, архидиаконом Павлом Алеппским. Выпуск 2 (От Днестра до Москвы). Книга 6. Цит. по: Чтение в обществе истории и древностей российских, Книга 4 (183). 1897.
394. Мартыненко А.А. История народа Русы. ООО «Профессионал». М., 2013.
395. Алеппский П. Путешествие Антиохийского Патриарха Макария в Россию в половине XVII века, описанное его сыном, архидиаконом Павлом Алеппским. Выпуск 3 (Москва). Книга 7. Цит. по: Чтение в обществе истории и древностей российских, Книга 3 (186). 1898.
396. Алеппский П. Путешествие Антиохийского Патриарха Макария в Россию в половине XVII века, описанное его сыном, архидиаконом Павлом Алеппским. Выпуск 3 (Москва). Книга 8. Цит. по: Чтение в обществе истории и древностей российских, Книга 3 (186). 1898.
397. Алеппский П. Путешествие Антиохийского Патриарха Макария в Россию в половине XVII века, описанное его сыном, архидиаконом Павлом Алеппским. Выпуск 4 (Москва, Новгород и путь от Москвы до Днестра). Книга 11. Цит. по: Чтение в обществе истории и древностей российских, Книга 4 (187). 1898.
398. Алеппский П. Путешествие Антиохийского Патриарха Макария в Россию в половине XVII века, описанное его сыном, архидиаконом Павлом Алеппским. Выпуск 5 (Обратный путь. Молдавия и Валахия. Малая Азия и Сирия. Результаты путешествия). Книга 14. Цит. по: Чтение в обществе истории и древностей российских, Книга 2 (199). 1900.
399. Алеппский П. Путешествие Антиохийского Патриарха Макария в Россию в половине XVII века, описанное его сыном, архидиаконом Павлом Алеппским. Выпуск 1 (От Алеппо до земли казаков). Книга 1. Цит. по: Чтение в обществе истории и древностей российских, Книга 4 (179). 1896.
400. Герье В. Отношения Лейбница к России и Петру Великому по неизданным бумагам Лейбница в Ганноверской библиотеке. СПб., 1871.
401. Вебер Ф.-Х. Записки о Петре Великом и его царствовании Брауншвейгского резидента Вебера. Цит. по: Русский архив. №6. М., 1872.
402. Вебер Ф.-Х. Записки о Петре Великом и его царствовании Брауншвейгского резидента Вебера. Цит. по: Русский архив. №7 и №8. М., 1872.
403. Позье И. Записки придворного брильянтщика Позье о пребывании его в России с 1729 по 1764 г. Цит. по: Русская старина. Том 1. 1870.
404. Шетарди. Маркиз де ла Шетарди в России в 1740–1742 годов. Депеши французского посольства в Петербурге. Цит. по: Маркиз де-ла-Шетарди в России 1740–1742 годов. М., 1862.
405. Болотов А.Т. Жизнь и приключения Андрея Болотова, описанные самим им для своих потомков. В 3-х томах. Т. 1: 1738–1759. ТЕРРА. М., 1993.
406. Финкенштейн К.В. Карл Вильгельм Финк фон Финкенштейн. Общий отчет о Русском дворе 1748 г. Цит. по: Франсина-Доминик Лиштенан. Россия входит в Европу. Императрица Елизавета Петровна и война за австрийское наследство 1740–1750. ОГИ. М., 2000.
407. Койэтт Б. Исторический рассказ или описание путешествия господина Кунраада фан-Кленка. Цит. по: Посольство Кунраада фан-Кленка к царям Алексею Михайловичу и Феодору Алексеевичу. СПб., 1900.
408. Плано Карпини. Иоанн де Плано Карпини. Книга о тартарах. Цит. по: Историческая география политического мифа. Образ Чингиз-хана в мировой литературе XIII–XV веков. Евразия. СПб., 2006.
409. Джениксон А. Путешествие в Среднюю Азию 1558–1560 гг. Цит. по: Английские путешественники в Московском государстве в XVI веке. Соцэкгиз. М., 1937.
410. Гваньини А. Описание европейской Сарматии, которая включает в себя Полонию, Литванию, Самогитию, Руссию, Московию и части Татарии. Цит. по: Сибирь в известиях западно-европейских путешественников и писателей, XIII–XVII вв. Сибирское отделение Российской академии наук. Новосибирск, 2006.
411. Бэкон Р. Великое сочинение. Цит. по: Английские средневековые источники IX–XIII вв. Наука. М., 1979.
412. Матфей Парижский. Великая история Англии, или хроника. Цит. по: История средних веков в ее писателях и исследованиях новейших ученых. Том III. СПб., 1887.
413. Матфей Парижский. Великая хроника. Цит. по: Английские средневековые источники IX–XIII вв. Наука. М., 1979.
414. Коллинс С. Нынешнее состояние России изложенное в письме к другу, живущему в Лондоне. Сочинение Самуэля Коллинса, который девять лет провел при Дворе московском и был врачом царя Алексея Михайловича // // Чтения в императорском обществе истории и древностей Российских. М., 1846; Утверждение династии. Фонд Сергея Дубова. М., 1997.
415. Гундулич Ф. Путешествие из Вены в Москву в 1655 году. Цит. по: Русский вестник, № 9. 1869.416. Ланноа Г. Гильбер де Ланноа. Путешествия и посольства. Цит. по: Великая Русь рыцаря де Ланноа // Родина, № 12. 2003.
417. Тевэ А. Всемирная космография. Цит. по: Сибирь в известиях западноевропейских путешественников и писателей. Т. 1. Крайгиз. Иркутск, 1932.
418. Шильтбергер И. Путешествие Ивана Шильтбергера по Европе, Азии и Африке, с 1394 года по 1427 год // Записки императорского Новороссийского университета. Том 1. 1867.
419. «Описание земель». Анонимный географический трактат второй половины XIII в. // Средние века. Вып. 56. 1993.
420. Хордадбех. Ибн Хордадбех. Книга путей и стран. М., 1986.
421. Трипольский В. Вильгельм Трипольский. Книга о состоянии сарацин, по возвращении короля Людовика из Сирии. Цит. по: История средних веков в ее писателях и исследованиях новейших ученых. Том III. СПб., 1887.
422. Гельмольд. Славянская хроника. Книга 1. Цит. по: История средних веков в ее писателях и исследованиях новейших ученых. Том II. СПб., 1864.
423. Гельмольд. Славянская хроника. Цит. по: Латиноязычные источники по истории Древней Руси. Германия. Вып. II. Середина XII – середина XIII в. Институт АН СССР. М., 1990.
424. Родес И. Донесения Иоганна де Родеса о России середины XVII в. Цит. по: Русское прошлое. Книга 9. СПб., 2001.
425. Пальмквист Э. Заметки о России. Цит. по: Краткое описание города Новгорода и его местоположения // Материалы и исследования по археологии СССР. № 31. Материалы и исследования по археологии древнерусских городов. Т. II. М., 1952.
426. Ниенштедт Ф. Ливонская летопись Франца Ниенштедта бывшего рижсого бургомистра и королевского бургграфа // Сборник материалов и статей по истории Прибалтийского края. Том III–IV, 1880–1883.
427. Мильтон Д. Джон Мильтон (1649–1652). О стране самоедов в Сибири и о других странах, лежащих к северо-востоку и подвластных москвитянам. Цит. по: Сибирь в известиях западноевропейских путешественников и писателей, XIII–XVII вв. Сибирское отделение Российской академии наук. Новосибирск, 2006.
428. Груневег М. Записки. Мартин Груневег о Борисе Годунове. Цит. по: Тиран и заступник // Родина № 12, 2004.
429. Донесения посланников республики соединенных Нидерландов при русском дворе. Отчет Альберта Бурха и Иогана фан Фелдтриля о посольстве их в Россию в 1630 и 1631 гг. с приложением очерка сношений Московского государства с республикой соединенных Нидерландов до 1631 г. СПб. 1902.
430. Гюдьденстиерне А. Аксель Гюльденстиерне. Путешествие его княжеской светлости герцога Ганса Шлезвиг-Голштейнского в Россию 1602 г. Цит. по: Чтения в императорском обществе истории и древностей Российских. № 3. М. 1911.
431. Марш А. Извлеченная из рукописного свитка (roll), написанного на русском языке, заметка об экспедиции на реку Обь, предпринятой Антоном Маршем, главным фактором английской компании в Московии, и другие заметки о северо-восточном крае. Цит. по: Сибирь в известиях западноевропейских путешественников и писателей. Т. I. Крайгиз. Иркутск, 1932.
432. История о Казанском царстве (Казанский летописец). Цит. по: ПСРЛ, том XIX. СПб., 1903.
433. Марков С. Земной круг. Цит. по: «Современник». М., 1976.
434. Ибн-Баттута. Путешествие шейха Ибн-Батуты в Золотую Орду, в половине XIV века. Цит. по: Выписка из арабского путешественника // Вестник Европы, Часть 101. № 20. 1818.
435. Ибн-Баттута. Путешествие шейха Ибн-Батуты в Золотую Орду, в половине XIV века. Цит. по: Русский вестник, Том 2. 1841.
436. Ибн-Баттута. Из описания путешествий Ибнбатуты. Цит. по: Сборник материалов, относящихся к истории Золотой Орды, том I. Извлечения из сочинений арабских. СПб., 1884.
437. Ибн-Баттута. Путешествие в Хорезм. Цит. по: Ибн Баттута и его путешествия по Средней Азии. Наука. М., 1988.
438. Йакут. Му'джам ал-булдан. Т. 1—6. Тегеран, 1965.
439. Ал-Умари. Китаб масалик ал-абсар ва мамалик ал-амсар, та'-лиф Ибн Фадлаллах ал-Умари. Изд. Klaus Lech. Wiesbaden, 1968.
440. Ибн ал-Асир. Полный свод всеобщей истории. Цит. по: Сборник материалов, относящихся к истории Золотой Орды, том I. Извлечения из сочинений арабских. СПб., 1884.
441. Ибн ал-Асир. Полный свод всеобщей истории. Цит. по: Материалы по истории туркмен и Туркмении, Том I. VII-XV вв. Арабские и персидские источники. М.-Л. АН СССР. 1939.
442. Материалы по истории туркмен и Туркмении, Том I. VII-XV вв. Арабские и персидские источники. М.-Л. АН СССР. 1939.
443. Рашид ад-Дин. Сборник летописей. Том 1. Книга 1. М.-Л. АН СССР. 1952.
444. Рашид ад-Дин. Сборник летописей. Том 1. Книга 2. М.-Л. АН СССР. 1952.
445. Рашид ад-Дин. Сборник летописей. Том 2. М.-Л. АН СССР. 1952.
446. Абу-л-Фида. Книга упорядочения стран. Таквим ал-Булдан (ок. 1331 г.). Цит. по: Древняя Русь и Нижнее Подунавье. Памятники исторической мысли. М., 2000.
447. Древнейшие государства на территории Восточной Европы, 1999 г. Восточная литература. М., 2001.
448. Абу-л-Фида. Книга упорядочения стран. Цит. по: Древние и средневековые источники по этнографии и истории Африки южнее Сахары. Т. 4. Арабские источники XIII–XIV вв. Восточная литература. М., 2002.
449. Абу Хамид ал-Гарнати. Ясное изложение некоторых чудес Магриб. Цит. по: Путешествие Абу Хамида ал-Гарнати. М. 1971.
450. Абу-л-Касым ибн Хаукль. Цит. по: Материалы по истории туркмен и Туркмении, Том I. VII–XV вв. Арабские и персидские источники. АН СССР. М.-Л., 1939.
451. Абу-л-Касым ибн Хаукль. Книга путей и стран. Цит. по: Хрестоматия, Том III: Восточные источники. Русский Фонд Содействия Образованию и Науке. М., 2009.
452. Ибн ал-Факих ал-Хамадани. Книга стран. Цит. по: Древние и средневековые источники по этнографии и истории Африки южнее Сахары. Т. 1. Арабские источники VII-X вв. М.-Л. АН СССР. 1960.
453. Тарунтаев Ю. А. Никто как Бог. «Издательство Алгоритм». М., 2012.
454. Цывын-Жаб Сахаров Н. Об инородцах, обитающих в Баргузинском округе Забайкальской области. Цит. по:  Летопись баргузинских бурят // Труды Института Востоковедения. VIII. Материалы для истории бурят-монголов, I. АН СССР. М-Л., 1935.
455. Монт Г. Описание Московии при реляциях гр. Карлейля // Историческая библиотека. № 5. 1879.
456. Таннер Б. Польско-Литовское посольство в Московию. Цит. по: Посольский двор и первая аудиенция послов польско-литовских у царя Феодора Алексиевича // Вестник Европы, Часть 147. № 8. 1826.
457. Таннер Б. Польско-Литовское посольство в Московию. Цит. по: Таннер и его известия о русских XVII века // Журнал министерства народного просвещения, Часть 15. 1837.
458. Таннер Б. Польско-Литовское посольство в Московию. Цит. по: Бернгард Таннер. Описание путешествия польского посольства в Москву в 1678 г. Императорское общество истории и древностей Российских. М., 1891.
459. Ченслер Р. Книга о великом и могущественном Царе России и Князе Московском. Цит. по: Английские путешественники в Московском государстве в XVI веке. Соцэкгиз. М., 1937.
460. Маскевич С. Дневник 1594–1621. Дневник Маскевича. Цит. по: Сказания современников о Дмитрии Самозванце. Т. 1. СПб. 1859.
461. Георгий Монах. Временник. Книга 2. Цит. по: Временник Георгия Монаха (Хроника Георгия Амартола). Богородский печатник. М., 2000.
462. Георгий Монах. Временник. Книга 11. Цит. по: Временник Георгия Монаха (Хроника Георгия Амартола). Богородский печатник. М., 2000.
463. Мюнстер С. Космография. Цит. по: Описание Литвы, Самогитии, Руссии и Московии — Себастиана Мюнстера (XVI века) // Журнал министерства народного просвещения. Ч. 211, отд. 2. 1880.
464. Степаненко А. Истории больше нет.
465. Хожение: Путешествие и литературный жанр. Цит. по: Книга хожений. М., 1984.
466. Даниил. Житье и хоженье Даниила Руськыя Земли игумена. 1106—1108 гг. Православный палестинский сборник, т. I, вып. 3, кн. 3. СПб., 1883; т. III, вып. 3, кн. 9. СПб., 1885. Цит. по: Книга хожений. Записки русских путешественников XI–XV вв. Советская Россия. М., 1984.
467. Хожение Варсонофия в Египет, на Синай и в Палестину. Цит. по: Книга хожений. Записки русских путешественников XI–XV вв. Советская Россия. М., 1984.
468. Хожение гостя Василия в Малую Азию, Египет и Палестину. Цит. по: Книга хожений. Записки русских путешественников XI–XV вв. Советская Россия. М., 1984.
469. Гмелин С.Г. Самуила Георга Гмелина, доктора врачебных наук, императорской академии наук, Лондонского, Гарлемского и вольного Санкт-Петербургского общества члена путешествие по России для исследования трех царств природы. Цит. по: Исторические путешествия. Извлечения из мемуаров и записок иностранных и русских путешественников по Волге в XV–XVIII вв. Краевое книгоиздательство. Сталинград., 1936.
470. Левашов П.А. Цареградские письма о древних и нынешних турках и состоянии их войск, о Цареграде и всех окрестностях оного… и о многих иных любопытных предметах. Цит. по: Путешествия по Востоку в эпоху Екатерины II. Восточная Литература. М., 1995.
471. Эдуардс А. Ричард Джонсон, Александр Китчин и Артур Эдуардс (1565–1567 гг.). Третье путешествие в Персию, начатое в 1565 г. Ричардом Джонсоном, Александром Китчином и Артуром Эдуардсом.  Цит. по: Английские путешественники в Московском государстве в XVI веке. Соцэкгиз. М., 1937.
472. Кильбургер И.Ф. Краткое известие о русской торговле, каким образом оная производилась чрез всю Руссию в 1674 году. Цит. по: Сибирь в известиях западно-европейских путешественников и писателей. Т. 1. Ч. II. Крайгиз. Иркутск., 1936.
473. Невилль. Записки о Московии. Аллегро-пресс. М., 1996.
474. Невилль. Изложение рассказов Спафария о путешествии в Китай и торговле с этою страною. Цит. по: Сибирь в известиях западно-европейских путешественников и писателей, XIII–XVII вв. Сибирское отделение Российской академии наук. Новосибирск., 2006.
475. Дневник Марины Мнишек. Дмитрий Буланин. Книга 3. М., 1995.
476. Даниил. Житье и хоженье Даниила Руськыя Земли игумена. 1106—1108 гг. Цит. по: Библиотека литературы Древней Руси / РАН. ИРЛИ; Под ред. Д. С. Лихачева, Л. А. Дмитриева, А. А. Алексеева, Н. В. Понырко. Наука. Т. 4. XII век. Хождение игумена Даниила. СПб., 1997.
477. Коробейников Т. Путешествие московского купца Трифона Коробейникова с товарищи в Иерусалим, в Египет, к Синайской горе, предпринятое в 1583 году. Типография П. Кузнецова. М., 1826.
478. Хождение на восток гостя Василия Познякова с товарищи. 1559 г.
479. Логан Д. Путешествие Джосиаса Логана на Печору и зима, проведенная им там с Уильямом Персглоу и Мармадьюком Уильсоном в 1611 году. Цит. по:  Сибирь в известиях западно-европейских путешественников и писателей. Т. I. Крайгиз. Иркутск, 1932.
480. Колло Ф. Доношение о Московии. Цит. по: Итальянец в России XVI в. Франческо да Колло. Донесение о Московии. Наследие. М., 1996.
481. Иовий П. Книга о посольстве Василия, великого государя московского к папе Клименту VII. СПб., 1908.
482. Главинич С. Письмо цесарю (императору Леопольду). Цит. по: Себастьян Главинич. О происшествиях московских. Императорское общество истории и древностей Российских. М., 1875.
483. Шильтбергер И. Путешествие по Европе, Азии и Африке. Элм. Баку, 1984.
484. Гизен, Стефан и Гейс, Стефан. Описание путешествия в Москву Николая Варкоча, посла Римского императора, в 1593 году. Цит. по: Проезжая по Московии. Международные отношения. М., 1991.
485. Вундерер И.Д. Иоганн Давид Вундерер. Путешествие по Дании, России и Швеции с 1589 по 1990 гг. Цит. по: Щит и зодчий (Путеводитель по древнему Пскову). Отчина. Псков. 1994.
486. Соваж Ж. Записка о путешествии в Россию Жана Соважа Дьеппского, в 1586 году. Цит. по: Русский вестник. Т. 1. Вып. 1. 1841.
487. Стадницкий М. История Димитрия, царя Московского и Марии Мнишковны, дочери воеводы Сандомирского, царицы Московской. Цит. по: Иностранцы о древней Москве (Москва XV–XVII веков). Столица. М., 1991.
488. Леонтий. История жизни младшего Григоровича. Цит. по: Путешествия в Святую Землю: записки русских паломников и путешественников XII–XX вв. Лепта. М., 1994.
489. 1ПСЗ. Т. III. № 1426. – Декабря 12. Именитый. – О сборе на Мытном дворе в Москве с пригоняемого скота пошлины и постоялых денег.
490. Козловский И.П. Краткий очерк истории русской торговли. Вып. I–II. Киев, 1898.
491. Рогатко С.А. История продовольствия России с древних времен до 1917 г. Русская панорама. Творческая мастерская «БАБУР-СТМ». М., 2014.
492. Услар П.К. Древнейшие сказания о Кавказе. Типография Меликова. Тифлис, 1881.
493. Священник Даниил Сысоев. Летопись начала. «Аксиос». М., 2003.
494. Ц. де Бриада. История тартар. Часть 2-я. История тартар брата ц.  де Бриада. Цит. по: Христианский мир и «Великая Монгольская империя». Материалы францисканской миссии 1245 года. Евразия. М., 2002.
495. Ц. де Бриада. История тартар. Часть 1-я. Взгляд  с высоты Вавилонской башни. Цит. по: Христианский мир и «Великая Монгольская империя». Материалы францисканской миссии 1245 года. Евразия. М., 2002.
496. Ц. де Бриада. История татар. Часть 3-я. Исследования и материалы. Цит. по: Христианский мир и «Великая Монгольская империя». Материалы францисканской миссии 1245 года. Евразия. М., 2002.
497. Крижанич Ю. Неопубликованный трактат Юрия Крижанича. Цит. по: Советское славяноведение, № 2. 1966.
498. Порденоне О. Восточных земель описание, исполненное Одорико, богемцем из Форо Юлио, что в провинции Антония. Цит. по: После Марко Поло. Путешествия западных чужеземцев в страны трех Индий. Наука. М., 1968.
499. Турбервилль Д. Джордж Турбервилль. Послания из России. Цит. по: Джером Горсей. Записки о России XVI-начало XVII. МГУ. М., 1991.
500. Флетчер Д. Джильс Флетчер. О государстве Русском. Цит. по: Дж. Флетчер. О государстве русском. Захаров. (www.zakharov.ru) М., 2002. Комментарии: Проезжая по Московии. Международные отношения. М., 1991.
501. Кулемин Г. протоиерей. Православные святыни Московской епархии. Храмы Балашихинского благочиния. М., 2005.
502. Московские Церковные Ведомости. № 21, 1896.
503. Скворцов Н.А. протоиерей. Уничтоженные в Московском уезде церкви. М., 1902.
504. Холмогоровы В. и Г. Исторические материалы о церквах и селах XVI–XVIII ст. Выпуск 5. Радонежская десятина. М., 1887. 
505. Холмогоровы В. и Г. Исторические материалы о церквах и селах XVI–XVIII ст. Выпуск 4. Селецкая десятина. М., 1885. 
506. Строев П. Списки иерархов и настоятелей монастырей Российския церкви. СПб., 1877.
507. Шлейсинг Г.А. Георг Адам Шлейсинг. Сочинения. Цит. по: Сибирь в известиях западно-европейских путешественников и писателей, Том 1. Часть II. Крайгиз. Иркутск, 1936.
508. Эвлия Челеби. Неудачная осада Азова Турками в 1641 году, и занятие ими крепости по оставлении оной Козаками. Цит. по: Записки Одесского общества истории и древностей, Том VIII. 1872.
509. Эвлия Челеби. Книга путешествия. (Извлечения из сочинения турецкого путешественника ХVII века). Вып. 2. Земли Северного Кавказа, Поволжья и Подонья. Наука. М., 1979.
510. Эвлия Челеби. Книга путешествия. (Извлечения из сочинения турецкого путешественника ХVII века). Вып. 3. Земли Закавказья и сопредельных областей Малой Азии и Ирана. Наука. М., 1983.
511. Колотий Н. Русская Палестина — ландшафтная икона Святой Земли. Трагедии, тайны, факты истории. Русский Вестник. М., 2011.
512. Рассулин Ю. Верная Богу, Царю и Отечеству. Анна Александровна Танеева (Вырубова) — монахиня Мария. Царское дело. С.-Пб., 2006. 
513. Боханов А.Н. Григорий Ефимович Распутин-Новый. Мифы и реальность. Русский издательский центр имени святого Василия Великого. М., 2014.
514. Наварра Ф. Я нашел Ноев ковчег. Сибирская благозвонница. М., 2011.
515. Мартыненко А.А. Язык русских. М., 2015.
516. Мартыненко А.А. Русское оружие. «Помощь» по-американски. М., 2015.
517. Мартыненко А.А. Запрещенная победа. Заговор против Руси и России. Издательство «Институт Русской цивилизации». М., 2015.
518. Григорович-Барский В.Г. Странствования по святым местам востока. Часть II. 1728–1744. ИИПК. «ИХТИОС». М., 2005.
519. Григорович-Барский В.Г. Странствования по святым местам востока. Часть I. 1723–1727. ИИПК. «ИХТИОС». М., 2004.
520.  Григорович-Барский В.Г. Странствования по святым местам востока. Часть III. 1744 г. ИИПК. «ИХТИОС». М., 2005.
521. Никитина А. Афанасий Никитин. Хожение за три моря в 1466–1472 гг. Императорская Академия наук. СПб., 1857.
522. Ибелин Ж. Граф Яффы Жан Ибелин. Иерусалимские рассказы. Исторический пролог и эпилог к «Письма Гроба Господня», или Ассизам иерусалимского королевства. Цит. по: История средних веков в ее писателях и исследованиях новейших ученых. Том III. СПб., 1887.
523. Косма Индикоплов. Христианская топография. Цит. по: История Африки в древних и средневековых источниках. М., 1990.
524. Ибн Саид ал-Магриби. Книга географии относительно семи климатов. Цит. по: Древние и средневековые источники по этнографии и истории Африки южнее Сахары. Т. 4. Арабские источники XIII–XIV вв. Восточная литература. М., 2002.
525. Агафий. О царствовании Юстиниана. Книга 5. АН СССР. М., 1953.
526. Агапий Манбиджский. Начало описания климатов. Цит. по: Древние и средневековые источники по этнографии и истории Африки южнее Сахары. Т. 1. Арабские источники VII–X вв. АН СССР. М.–Л., 1960.
527. Раймунд Ажильский. История франков, которые взяли Иерусалим. Текст цит. по изданию: История средних веков в ее писателях и исследованиях новейших ученых. Том III. СПб., 1887.
528. Ал-Идриси о странах и народах Восточной Европы. Восточная литература. М., 2006.
529. Ал-Идриси. Развлечение истомленного в странствии по областям. Цит. по: Материалы по истории туркмен и Туркмении, Том I. VII–XV вв. Арабские и персидские источники. АН СССР. М.-Л., 1939.
530. Игумен Даниил. Житие и хожение Даниила, игумена Русской Земли. Цит. по: Книга хожений. Записки русских путешественников XI–XV вв. М., 1984; там же, а также в изд.: Памятники литературы Древней Руси. XII век. М., 1980; Путешествия в Святую Землю. Записки русских паломников и путешественников. Лепта. М., 1995.
530. Голицын Ю. Тайные правители человечества или тайные общества за кулисами истории. «Золотой век». «Диамант». С.-Пб., 2000.
531. Жеребцов А. Тайны алхимиков и секретных обществ. «Вече». М., 1999.
532. Рафаель Т. Принке. Михаил Сендивогий и Кристиан Розенкрейц неожиданные возможности.
533. http://gusnotes.narod.ru/land/text_7.html
534. Известие о поездке в Россию Вольдемара Христиана Гильденлеве, графа Шлезвиг-Гольштинского, сына датского короля Христиана IV от Христины Мунк, для супружества с дочерью царя Михаила Федоровича, Ириною. Цит. по: Чтения в императорском обществе истории и древностей Российских. № 4. М., 1867.
535. http://images.alwatanvoice.com/news/images/3909972183.jpg
536. Адам Бременский. Деяния архиепископов Гамбургской церкви. Книга 1. Перевод Дьяконова И.В. по изданию: Adam von Bremen. Bischofsgeschichte der Hamburger Kirche // Quellen des 9. und 11. Jahrhunderts zur Geschichte der hamburgischen Kirche und des Reiches. Ausgewaehlte Quellen zur deutschen Gechichte des Mittelalters. Bd. 11. Berlin, 1961.
537. Ибн ал-’Изари. Цит. по: Арабские ученые о нашествии норманнов на Севилью в 844 г. // Древнейшие государства на территории Восточной Европы, 1999 г. Восточная литература. М., 2001.
538. Аз-Зухри. Арабские ученые о нашествии норманнов на Севилью в 844 г. // Древнейшие государства на территории Восточной Европы, 1999 г. Восточная литература. М., 2001.
539. Ибн-ал-Кутиййа. Арабские ученые о нашествии норманнов на Севилью в 844 г. // Древнейшие государства на территории Восточной Европы, 1999 г. Восточная литература. М., 2001.
540. Ибн Абд аз-Захир. Жизнеописание аль-Малик аз-Захира. Цит. по: Сборник материалов, относящихся к истории Золотой Орды, том I. Извлечения из сочинений арабских. СПб., 1884.
541. Вениамин. Книга странствий раби Вениамина. Цит. по: Три еврейских путешественника. Мосты культуры. М., 2004.
542. Адемар Шабаннский. Хроника. Перевод Андерсена В.В. по изданию: Ademari Cabannensis Chronicon. Ed. P. Bourgain // Corpus Christianorum. Continuatio Medievalis, Vol. 129. Brepols, 1999.
543. Ашик паша-Оглу. Османская династическая история. Цит. по: Новый турецкий источник по истории Крыма // Материалы по археологии, истории и этнографии Таврии, Вып. VIII. 2001.
544. Блез де Виженер. Описание Польского королевства. Цит. по: Мемуары, относящиеся к истории южной Руси. Выпуск I (XVI ст.). Киев, 1890.
545. Айрманн Г.М. Ганс-Мориц Айрманн. Записки. Цит. по: Записки Айрманна о Прибалтике и Московии 1666–1670 гг. // Исторические записки, Том 17. 1945.
546. Барберини Р. Путешествие Рафаэля Барберини в Москву в 1565 году. Цит. по: Сибирь в известиях западно-европейских путешественников и писателей, XIII–XVII вв. Сибирское отделение Российской академии наук. Новосибирск, 2006.
547. Абд ар-рашид ал-Бакуви. Сокращение [книги о] «памятниках» и чудеса царя могучего. Цит. по: Китаб талхис ал-асар ва'аджа'иб ал-малик ал-каххар. М., 1971.
548. Бартоломей Английский. О свойствах вещей. Цит. по: Английские средневековые источники. Наука. М., 1979.
549. Древняя Русь в свете зарубежных источников. Хрестоматия, Том 4. Западноевропейские источники. Русский фонд содействия образованию и науке. М., 2010.
550. Латиноязычные источники по истории Древней Руси. Германия. Вып. I. Середина IX – первая половина XII в. Институт истории АН СССР. М., 1989.
551. Путешествие Асцелина, монаха доминиканского ордена, которого папа Иннокентий IV посылал к татарам в 1247 году. Цит. по: Собрание путешествий к татарам и другим восточным народам в XIII, XIV и XV столетиях. СПб., 1825.
552. М. П. Алексеев. Сибирь в известиях западно-европейских путешественников и писателей. Т. 1. Иркутск, 1932.
553. Геррит де Фер. Плавания Баренца. Полярная библиотека. Издательство Севморпути. Л., 1930.
554. Белокуров С.А. О плавании голландских двух кораблей, для изыскания проходу мимо Новой Земли в Китайское государство… Кн. 4. 1895.
555. Гийом Левассер-де-Боплан и его историко-географические труды относительно Южной России. Киев, 1901.
556. Гийом Левассер де Боплан. Описание Украины. Древлехранилище. М., 2004.
557. Ибн Фадлаллах аль-Омари. Из сочинений Ибнфадлаллаха Эломари. Цит. по: Сборник материалов, относящихся к истории Золотой Орды, том I. Извлечения из сочинений арабских. СПб., 1884.
558. Лiтопис попа Дуклянина. University of Ottava Press. 1986.
559. Абу-л-Касым ибн Хаукаль. Книга путей и стран. Цит. по: Сведения Ибн Хаукаля о походе Руси времен Святослава // Древнейшие государства на территории СССР. Материалы и исследования. 1975 г. Наука. М., 1976.
560. Робер де Клари. Завоевание Константинополя. Наука. М., 1986.
561. 562. 563. http://belayaistoriya.ru/blog/43911774137/Skifskiy-okean
564. Эверсман Э. Естественная история Оренбургского края. Часть 1. В типографии Штаба Отдельного Оренбургского корпуса. Оренбург, 1840.
565. Венелин Ю.И. Известия о варягах арабских писателей и злоупотребление в истолковании оных. Императорское общество истории и древностей российских при Московском университете. М., 1870.
566. Ma;oudi. Les prairies d`or. Texte et trad. Par C. Barbier de Meynard et Pavet de Courteille. Paris, I, 1861.
567. De Goeje. Das alte Bett des Oxus. Leiden, 1875.
568. Recueil de Voyages et de Memoires, publie par la societe de Geographie, t. IV, Paris, 1839. Appendix: De itinere fratrum minorum ad Tartaros quae frater Benedictus Polonus viva voce retulit, p. 774–779.
569. Берг Л. Аральское море. Опыт физико-географической монографии. Известия Туркестанского Отдела Императорского Русского Географического Общества. Т. V. Научные результаты Аральской экспедиции. Выпуск IX. СПб., 1908.
570. Спасский Г. Книга, глаголемая Большой Чертеж. Издание Императорского Общества Истории и Древностей Российских. М., 1846.
571. Рычков П. Топография Оренбургская. 2-е издание. Оренбургское Отделение Императорского Российского Географического Общества. Оренбург, 1887.
572. Тунманн И. Крымское ханство. Таврия. Симферополь, 1991.
573. Финляндская хроника. Перевод с финск. — Лапатка Я. 2011. Цит. по: Johannes Messenius, Suomen, Liivimaan ja Kuurimaan vaiheita seka tuntematon tekijan Suomen kronikka. Helsinki, 1988.
574. Тацит. Германия.
575. Ламартиньер. П.М. Ламартиньер, Пьер Мартин де. Путешествие в северные страны, в котором описаны нравы, образ жизни и суеверия норвежцев, лапландцев, килопов, борандайцев, сибиряков, самоедов, новоземельцев и исландцев. Изд. Московского Археологического института. М., 1911.
576. Михаил Сириец. Хроника. Цит. по: Сирийские источники XII–XIII вв. об Азербайджане. АН АзССР. Баку, 1960.
577. Шихаб ад-дин Абу-л-Аббас Ахмед ибн Али ал-Калкашанди (1355–1418). Светоч для подслеповатого в искусстве писца. Цит. по: Географическое описание Золотой Орды в энциклопедии ал-Калкашанди // Историография и источниковедение истории стран Азии и Африки. Вып. XVIII. СПбГУ. СПб., 1995.
578. Географическое описание Золотой Орды в энциклопедии ал-Калкашанди. Цит. по: Историография и источниковедение истории стран Азии и Африки. Вып. XVIII. СПбГУ. СПб., 1995.
579. Шихаб ад-дин Абу-л-Аббас Ахмед ибн Али ал-Калкашанди (1355–1418). Светоч для подслеповатого в искусстве писца. Цит. по: Географическое описание Золотой Орды в энциклопедии ал-Калкашанди // Тюркологический сборник, 2001. Восточная литература. М., 2002.
580. Аппиан. Римская история. Война с Ганнибалом. Цит. по: Аппиан. Римские войны. Изд-во «Алетейя». СПб, 1994.
581. Гай Светоний Транквилл. Жизнь двенадцати Цезарей. Книга 4. Калигула. Издательство «Наука». М., 1993.
582. Помпоний Мела. Хорография. Книга 1.
583. Павел Орозий. История против язычников. Книги I. Алетейя. СПб., 2001.
584. 585. Фомин С. Россия перед вторым пришествием. Т. 1. СПб., 1998.
586. Тимощук В.В. Пастор Виганд. Его жизнь и деятельность (1741–1808). Цит. по: Русская старина. 1892. № 6.
587. Будяк Л.М. Новиков в Москве и Подмосковье. М., 1970.
588. Фомин С.В. Правда о первом русском Царе. Русский издательский центр. М., 2012/7520.
589. 590. Журнал мануфакт. и торгов изд. При Минист. Финн. 1865 г. т. V, июль.
591. Севернорус. Народопр. II, 178. Gesch. des gans. B. I.
592. http://maxpark.com/community/6658/content/4961361
593. Арнольд Любекский. Славянская хроника (из записок путешественника XII века Гергарда викария Страсбургского епископа). Цит. по: История средних веков в ее писателях и исследованиях новейших ученых. Том III. СПб., 1887.
594. 'Абд ал-Латифа б. Йусуфа б. Мухаммада ал-Багдади. Книга уведомления и рассмотрения дел виденных и событий, засвидетельствованных на земле Египта. Российская академия наук. Институт Востоковедения. М., 2004.
595. http://biofile.ru/his/225.html
596. Народы России. Энциклопедия. М.: Большая Российская энциклопедия. 1994.
597. Адам Бременский. Деяния архиепископов Гамбургской церкви. Книга 4. Перевод Дьяконова И.В. по изданию: Adam von Bremen. Bischofsgeschichte der Hamburger Kirche // Quellen des 9. und 11. Jahrhunderts zur Geschichte der hamburgischen Kirche und des Reiches. Ausgewaehlte Quellen zur deutschen Gechichte des Mittelalters. Bd. 11. Berlin, 1961.
598. Пришвин М.М. Башмаки, Собр. Соч., т. IV, М. — Л., 1931.
599. Chronologie Orientalischer Volker von Alberuni. Herausg. v. Dr. C. Eduard Sachau, Leipzig, 1923 (арабск. текст). The Chronology of Ancient Nations. An english Version of the arabic text of the Athar-ul-Bakiya of Albiruni, Transl. and edited by Dr. C. Eduard Sachau. London, 1879.
600. http://www.opoccuu.com/bitva-pri-molodyah.htm
601. Сказание о Мамаевом побоище. Цит. по: Воинские повести Древней Руси. Лениздат. Л., 1985.
602. Хишам ибн Мухаммад ал-Калби. Книга об идолах (китаб ал-аснам). Восточная литература. М., 1984.
603. Нойгебауэр С. Московия, о ее происхождении, расположении, местностях, нравах, религии и государственном устройстве.  Цит. по: Статистическо-географическое описание российского государства в начале XVII столетия // Журнал министерства народного просвещения. № 9. 1836.
604. http://belayaistoriya.ru/blog/43609907890/Mifyi-o-slavyanah
605. 606. 607. 608. Дачная коммуна «батьки» Бокия http://rus-gall.livejournal.com/2129.html
609. http://www.bulgakov.ru/v/bal/11/


Рецензии