Слово. Серия 1. Книга 3. Когда крестилась Русь

СЛОВО. Серия 1. Книга 3.


Тетралогия: Тайна происхождения человечества


Русский язык, что в последние времена становится все более очевидным, является первоязыком планеты. Значит и Библия была первоначально написана на русском языке?
Да. И это подтверждается сегодня со все большей очевидностью. Так что языком Библии является наш родной древнейший на планете язык! Мы же являемся тем единственным народом, который избрал на служение Себе Бог — Творец этого прекрасного мира.


Когда крестилась Русь


Временем крещения Руси официально считается тот момент нашей истории, когда князь Киевский Владимир сначала обратил Русь в язычество, а затем в Христианство. Эта религия якобы пришла к нам из Византии. Мало того, на сегодняшний день некоторыми псевдо историками это вероисповедание начинают относить чуть ли ни к иудаизму. Но мы прекрасно знаем, что наше Православие к верованиям хананеев Палестины никакого отношения не имеет. И именуется наша вера так потому, что является правильной славой нашего Бога — Иисуса Христа. Причем, что также выясняется, вовсе не греки просвещали нас светом Евангелия, но мы просвещали как самих греков, так и весь остальной мир. И крестились мы в первый раз еще в водах Иордана. И исключительно наш язык представляет собой Корнеслов языков человечества. То есть мы представляем собой Божий народ, единственный среди всех иных народов мира сохранивший и Божий язык.
 «…национальная история пишется обыкновенно друзьями, история же России писалась преимущественно ее врагами» [255] (с. 9).



Русское народоправие


У нас же, о чем сообщает даже стиль нашей архитектуры, нравы всегда были много иными.
Для защиты же от внешних врагов, как давно стало понятно нашим изрядно поднаторевшим в строительстве укреплений пращурам, одних крепостных бастионов было недостаточно: нужны были воины, их защищающие, способные справиться с постоянно наседающим неприятелем. И возможность этого противоборства с нашей стороны особенно заметна при сравнении нашего образа жизни с образом жизни заграницы.
Каким, скажите, здоровьем могут обладать люди, у которых длинная череда сменяющих друг друга поколений провела всю свою жизнь в каменных мешках городов, стиснутых высокими стенами домов, не видя ни солнца, ни травинки на зеленом лужку, живя в сырости мертвого камня и холодного железа, в зловонье грязных узких улочек? Какое здоровье они могли иметь, играя в детстве в окружении дурно смердящих луж и сточных канав? Потому-то их женщины и выглядели бледными, безформенными, невзрачными в сравнении с цветущими, с естественным румянцем на горячих щеках, как бы настоянных на крови с молоком, русскими красавицами. Да и мальчики-то у нас не больно-то худородны. Русский богатырь испокон веку силушкой своей великой славен.
Так откуда же здоровье взялось у русского богатыря?
Вопрос не прост. Но только на первый взгляд.
В последнее время, в свете новейших исследований науки, сравнивая образ жизни и бытовые условия народов, населяющих нашу Землю, невозможно не прийти к выводу:
самым здоровым, самым передовым, самым глубоко продуманным и лучше любых иных устроенным является РУССКИЙ ОБРАЗ ЖИЗНИ.
И это не слова. Это результаты исследования, проведенного на основе рекомендаций самых на сегодняшний день популярных русских диетологов: М.И. Волосянко, А.Е. Козиной, В.А. Кузьминской, И.И. Литвиной, П.И. Неумывакина, Г. Шаталовой и др., основанных на многих сходных и со всемирно признанными: Азавой, Шелтоном, Брэггом и др. Практически все их замечания и советы, как ни странно, только лишь подтверждают полезность для здоровья человека православного поста, который лежит в основе исконно принадлежащей русскому человеку культуры  (см.: [75]).
И вот какое поразительнейшее здоровье в те времена русский человек имел. Свидетельствует посланец шведского короля в Московию (1595–1610 гг.) Петр Петрей:
«Москвитяне сильный, крепкий и здоровый народ, не знают множества болезней, которые в ходу в других странах. Моровая язва совсем не известна живущим в Москве…» [262] (с. 430).
Жорж Маржерет, практически в те же годы служивший в армии Московии:
«“Многие русские доживают до 90, 100, 120 лет и только в старости знакомы с болезнями. За исключением царя и главнейших вельмож, никто не принимает лекарств” (капитан Маржерет, находившийся на службе у Бориса Годунова — “Состояние Российской державы и Великого княжества Московского”, 1606 год)» [211] (с. 76).
Но и полувеком позднее, несмотря на ненависть к нам, иностранцы все так и продолжали удивляться нашему удивительному здоровью. Поляк Яков Рейтенфельс (1670 г.) сообщает, что русские:
«…долговечны и обладают телом плотным, белым, сильным и здоровым» [411] (гл. 1, с. 380).
О чахоточных жителях каменных мешков европейских городов мы уже говорили. Не лучше в этом вопросе обстояло дело и на Востоке, где такие же алчные, вечно грозящие войной соседи точно также заставляли огромные массы людей набиваться в города-муравейники, стиснутые камнем крепостных стен, где неудобства, вызванные теснотой, компенсировались относительной безопасностью проживания. И здесь камень или кирпич отнюдь не способствовали улучшению здоровья сгрудившейся в муравейник людской массы.
На сегодняшний день достаточно убедительно доказано, что лучшим жилищем для человека является входящая в повседневный атрибут обитания и свойственная именно русскому образу жизни исключительно наша конструкция жилья — деревянная изба.
И вот почему наши пращуры, лучшие строители любых сооружений из любого материала, не строили себе каменных домов. Павел Алеппский:
«…жители этой страны не любят жить в каменных домах, потому что, когда печи в них истоплены, то ударяет в голову и причиняется головная боль. По этой причине непременно строят для зимы, подле каменных, деревянные дома…» [416] (гл. 14, с. 106).
В них-то и проживает русский человек: и в деревенских поселениях, и в городских посадах. Эти рубленые, прекрасно дышащие деревянные избы, сработанные из стволов двухсотлетних деревьев, великолепно обогреваются в лютые зимние морозы русскими печами, экономно расходующими дрова. Что, между прочим, подтверждают и побывавшие в России иностранцы:
«…приноровлены они таким образом, что одна охапка дров, которую накладывают в нее даже в самое холодное время, раз, или два в день, производит теплоту, что в комнате можно легко потеть. Печи эти нагреваются до какого угодно градуса» [377] (с. 71).
 Однако ж среди вообще всех где-либо имеющихся приспособлений для обогрева помещения не только самыми экономными являлись русские печи. Они  являлись сверх того и единственными способными готовить пищу способом упревания. Тем самым способом, который на сегодняшний день признан единственно полезным для здоровья человека.
Это не угрюмые каменные здания, оборудованные несуразными каминами, тепло из которых больше вылетает в трубу, нежели греет здание, и на которых невозможно приготовить здоровую пищу для так нуждающегося в ней горожанина.
А почему же, спросите, на Западе пользовались столь неэкономно расходующим тепло камином?
Так ведь переизбытком серого вещества в своей голове Запад, что выясняется, никогда и не страдал. А вообще практически все имеющиеся на сегодняшний день основные изобретения, позволившие создать нынешнюю цивилизацию, что выясняется, созданы опять же — исключительно нами (см.: [73]).
И второе, почему и наша печь Западу не помогла бы, дома у них строились вовсе не из прекрасно дышащего дерева. Но из камня и кирпича.
Но по какой же нужде жили они в холодном камне?
Да боялись зависти своих же соседей — ведь спалят, если что, и глазом не моргнув, а потому дом выполнял, в первую еще очередь, функции крепости, а уже только потом, ко всему прочему, еще и жилища. Именно защитные цели имеют и узкие оконца в так называемом готическом стиле, что мы уже отмечали, заимствованном у язычников вагров, для поголовно безграмотного населения западноевропейских городов являлись просто прекрасной находкой в деле сбережения средств. Ведь слюда для окон, закупаемая в Московии, здесь стоила баснословно дорого. Потому узенькое окошко требовалось лишь для одной единственной цели — чтобы не расквасить себе в темноте нос.
И лишь имеющий исключительно русский менталитет народ способен себе позволить жить в дереве! А потому только нам свойственно жилье в русской избе, которая не деревянной просто не бывает. Часть избы со свойственными лишь нам широкими оконными проемами специально отводилась для рукоделья или чтения, а специально для этого предназначенная общественная деревенская изба так и именовалась — светлица.
И если Запад для поддержания жилища в тепле мог пользоваться лишь затягивающим оконный проем бычьим пузырем, то в нашем распоряжении испокон веку имелись практически на поверхности залегаемые месторождения слюды. Вот куда направлялись ладьи промысловых людей из Новгородской республики. Именно эти богатства притягивали русского человека, заставляя постоянно совершать длительные путешествия в неведомую Западу землю, являющуюся давно исследованной вотчиной нашей северной страны.
Именно эта наша практика закрывать оконный проем слюдой признана в архитектуре довладимирской, то есть до того момента, когда появилась мода на примитивизм — узкие оконные проемы, столь свойственные для Запада.
Но не только бытовые изобретения русского гения применялись нами в те далекие времена. Основным довершающим фактором цветущего здоровья русского человека является система православных постов, играющая решающую роль в укреплении организма. Отнюдь неспроста в житии Александра Невского, разгромившего Запад, сказано:
«…постом и воздержанием укреплял и развивал свои телесные силы» [152] (с. 20).
Не меньшим постником, как оказывается, был и самый легендарный русский богатырь Илья Муромец, чьи нетленные мощи, по сию пору находящиеся в Антониевой пещере Киево-Печерской Лавры, свидетельствуют о том образе жизни, который без поста и воздержания не мог бы привести к такому результату — нетленности останков.
Самым сильным из русских богатырей на поле Куликовом вновь оказывается великий постник — монах Троице-Сергиевой Лавры Пересвет, чьи нетленные мощи являются очередным доказательством всего вышеизложенного!
Пост — это в первую очередь воздержание. И воздержание абсолютно от всех излишеств. Вот почему его помощь в оздоровлении, причем как в физическом плане, так и в моральном, является несомненной.
Православный же пост полезен в особенности. И доказательством тому служат необыкновенные физические кондиции народа, его неукоснительно придерживающегося.
А к посту, как известно, прилагаются еще и молитвы, произнесение точных текстов которых безграмотным человеком просто невозможно. А потому: святым может стать исключительно грамотный человек!
А вот что сообщается о способах излечения русским человеком от всеразличных болезней. Побывавший проездом в Можайске в 1593 г. австрийский посол Варкоч, как иноверец, не был допущен русскими людьми в свой город. И все потому, что в цитадели этого укрепления находилась у нас святыня, к которой ну никак нельзя было допускать иноверца, который лишь своим присутствием, по взглядам местного населения, был способен как-то ее оскорбить. Это была икона святителя Николая. И вот что свидетельствует о ее целительных свойствах сам Варкоч:
«У кого заболит рука, нога или другой какой член тела, тот человек, как бы ни жил далеко, приходит в Можайск, прикасается к святителю Николаю и от того выздоравливает» [476] (с. 149).
Вот по какой причине искони в России столь принято было привечать идущих по стране паломников. Ведь не только сами эти калики перехожие соприкасались со святыней, чем и улучшали свое, в том числе, и видимое — физическое здоровье, но и привечающие их у себя люди участвовали во всеобщем нашем святорусском молитвенном подвиге во имя нашего Русского Бога — Святой Троицы. Потому и не могло быть на земле народа, здоровее нашего.   
Так что физическая сила и культура идут практически рука об руку, что и будет рассмотрено в дальнейшем более подробно.
Так почему же русский человек, несмотря на столь частые набеги вражьих сил, жил все же в просторных рубленых деревянных хороминах, привольно раскинувшихся на десятки километров городов, где каждый имел свое личное приусадебное хозяйство (кур, коров, поросят)? Почему практически постоянная угроза нападений лютых вражьих сил не загнала его в каменные многоэтажные клетушки?
А чего ему бояться? Далеко в чистом поле конные разъезды стерегут границы, которые надежно укреплены от внезапного нападения валами и засеками. А расчистить себе в них дорогу, раскопав и отделив переплетенные друг с другом сучья деревьев, очень и очень не простое и трудоемкое занятие. Сжечь же их невозможно — они засыпаны землей.
Так что о приближении неприятеля упредят заранее. Останется только попрощаться с женой, детьми малыми, сесть на коня и умчаться с дружиной в Дикое поле защищать Землю Русскую от очередных посягательств на нее врагов лихих. И тут, в смертельном поединке, в котором русскому человеку равных нет, все решала сила, которой всегда и славились наши витязи. Поэтому-то и побеждало как ранее, так будет побеждать и впредь, — русское оружие.
Конечно, случались и внезапные нападения, и проигранные по каким-либо причинам сражения — от этого не застрахован никто. В таких случаях народ спешил под защиту крепостей. Да, посады почти со всем имуществом оставались на разграбление неприятелю, и дома деревянные им обычно поджигались. Но люди, всегда составляющие главное сокровище, в период обрушивающейся на русский народ беды, оставались целы и невредимы. К потере же имущества относились просто: была бы кость цела, а мясо нарастет.
Дома тут же отстраивались вновь — ведь нет народа работоспособнее русского, а древесины в стране городов — сколько хочешь. Знай себе — вали бревна. И порядочки здесь отнюдь не западные: всем миром как от ворога лютого отбивались, так и всем миром отстраивались впоследствии.
Так что нечего было бояться русскому человеку неприятеля. И города имели обширнейшие слободы, где и кур, и коров, и поросят держать можно было. Небольшой огород позволял постоянно питаться свежей зеленью.
В иноземных же многоэтажных каменных клетушках о такой роскоши и подумать было немыслимо.
Подчинение же вассала господину на Руси Святой всегда основывалось на порядках, искони бытующих в нашей семье, где младший всегда подчинялся распоряжениям старшего не за страх, а за совесть. Главой же в доме всегда был отец семейства. Потому-то и государство наше, особенно в лихую годину, именовали не иначе как Отечеством.
Кто-то скажет, что и у нас в городах, особенно в крупных, в самом центре находился кремль, который и был предназначен якобы для того, чтобы там отсиживалась правящая верхушка от праведного гнева угнетаемых народных масс.
Во-первых, любой город чисто исторически всегда начинался с возведения крепостных стен. Впоследствии же, когда город разрастался, появлялся еще один ряд укреплений, а за ним еще и еще. Однако же центр любого русского города, имеющий название «кремль» (то есть кремень), имел еще одно наименование — «детинец». Русские люди в момент великой беды, нежданно на них обрушившейся, уносили из подожженных неприятелем посадов не утварь ценную, не скарб, не деньги, а самое дорогое, что у них имелось — детей, и прятали их за мощными бастионами кремля.
Нестроения же у нас хоть и случались периодически, но ни одного, хоть сколько-нибудь схожего по причинам своего возникновения с французской Жакерией, история не знает. Ведь и пугачевский, и разинский, и болотниковский бунты на самом деле представляли собой попытку восстановления попранной, с точки зрения бунтующих, законной власти. И восставшие требовали не перекройки законов, но лишь их восстановления в прежних своих древних формах.
Но и эпоха так называемого «Возрождения» дух Запада ничуть не исправила. Но лишь показала: что он способен натворить, если дать ему в руки оружие, способное поставить его на роль хозяев в чужой стране. И его претензии на присвоение ему никогда не принадлежащего, впоследствии, позволили истребить туземное население огромной страны. Обосновывалось это узаконенное массовое убийство примерно так:
«…есть земля “свободная”, пригодная для использования, а также нечто, мешающее ее заселять — избыточная растительность, дикие звери, индейцы и прочие “неприятные” явления… Поэтому, как только возникла техническая возможность устранить какое-либо из “препятствий”, это делалось немедленно и безо всяких угрызений совести. Лес вырубали, зверей убивали на шкуры, а индейцев… За скальп индейца (все равно — мужчины, женщины или ребенка) была установлена денежная премия. Так устанавливают премию за волчьи уши, когда хотят стимулировать охоту… И приняли это решение тихие, регулярно посещающие церковь баптисты — основатели штата Массачусетс. Причем позорная охота, узаконенная государством, продолжалась в Америке весь “цивилизованный” XVIII век!» [84] (с. 47).
Так что варварство Запада и здесь показало весь свой пещерный примитивизм и узколобость.
Покорение инородцев Россией шло кардинально иными методами:
«…ни один народ не был физически истреблен! Племена платили подать (ясак). Причем наказать или казнить “ясачного” человека было куда сложнее, чем своего» [84] (с. 47).
И в дела иноверцев власть никогда не вмешивалась: внутри своей диаспоры они всегда могли творить суд, общепринятый у них. Понятно дело, если уж сами туземцы начинали задираться, власть поступала сурово. Но ничуть не более чем положено у них. Ведь если власть накажет их по-своему, то есть того, кого на наш взгляд из туземцев следует наказать, то во исполнение уже их закона может вступить кровная месть и судебный пристав не только сам будет зарезан, но и вся его семья до определенного их законами колена. Именно по этой причине, а не по какой еще иной, в случае нежелания горцами самим отдавать нам в руки убийцу, будет вырезан весь аул…
Но тут уж извините: с волками жить — по-волчьи выть. Это не наши порядки.
Наши же порядки основывались на следующем:
«…“ясачный” платил государству (царю) и являлся его, как бы сказали теперь, “налогооблагаемой базой”, которую велено было всячески оберегать и расширять. Так что в случае с Россией речь идет о новых землях, населенных новыми подданными, а отнюдь не о “расчистке” завоеванных земель от населявших их народов! Согласитесь, подход принципиально иной!
“Русский народ, создав величайшее в мире государство, простирающееся от Атлантики до Тихого океана, не унизил ни один из встретившихся на его пути народов, пусть самых малых, но всех принял, как братьев, покоряя прежде сердца. А не крепости”.
Митрополит Иоанн (Снычев)» [84] (с. 47).
Правда, и власти им особой выделять никто не собирался. Когда присланный в Петербург царевич из Бухары попытался заикнуться Русскому Царю о том, что неплохо было бы ему все же вернуть власть, Царь ответил:
«Эти области подчинены ташкентскому губернаторству и находятся в его ведении. Об этом следует спросить его» [513] (с. 59). 
Понятно, губернатору будет просто смешна такая вот просьба. То есть само административное деление страны не предполагало власти инородцев в русских провинциях, пусть их в определенных губерниях будет и большинство. С другой стороны, аппарат притеснения инородцев также отсутствовал.
Причем, даже на Диком как в то, так и во все последующие времена Западе, когда там хозяйничали славяне, быт тамошних обитателей кардинально отличался от примитивистского быта соседствующих с ними немцев. О чем они и сами свидетельствуют. Дитмар Мерзебургский (XI век) вот что сообщает о славянах лютичах. У них:
«…нет никакого особенного властителя: общим советом, рассуждая на сходке о своих нуждах, они решают дела единогласием» [248] (с. 33).
Подобную же картину:
«…представлял собой союз городовых волостей западного поморья — Пырица, Камень, Волин, Узноим и Щетин. Во главе союза здесь стоит князь, имеющий своей резиденцией город Камень [кива=Киев — А.М.]. В каждой волости функционирует вече; функционирует также и общесоюзное вече, но наряду с князем и вечем здесь действует уже и совет… старейшин города… Что касается князя, то он здесь… выборный…» [247] (с. 267).
И все вышеприведенное у нас появилось не вдруг. Но всегда было. Мы искони жили исключительно по настоящим человеческим, а не по волчьим законам Дикого Запада.
И подтверждением нашего былого истинного народоправия являются судопроизводственные заявления простых граждан, оставленные нашими далекими пращурами на берестяных грамотах в Смоленске, Торжке, Пскове, Витебске, Мстиславле, Твери, Москве, Старой Рязани, Звенигороде Галицком, Великом Новгороде и Старой Русе. Причем улицы древнерусских городов были этими грамотами практически усыпаны! Большинство из них сохранили лишь обрывки фраз, а потому не все в них понятно. Однако оставшиеся в неприкосновенности, не истлевшие от долгого хранения в не лучших для этого условиях письма наших далеких пращуров, подтверждают ту удивительнейшую, практически поголовную грамотность русского народа, которая полностью перечеркивает навешанный на нас лжеисториками ярлык серости, тугоумия и никчемности.



Почта Древней Руси


В шестидесятых годах XX столетия при раскопках в районе Новгорода была обнаружена площадь, откуда отправлялись письма практически во все уголки нашей древней страны. Датировка слоя, вскрытого археологами, показывало рубеж XI века. То есть уже в самом якобы зачатке нашей государственности, когда, как теперь уверяют истории историков, нас эти вездесущие западные доброхоты еще только собирались чему-то учить, мы уже имели не только давно сложившуюся письменность, но и прекрасно отлаженную систему доставки этой письменности по адресатам:
«…обнаруживается, что система почтовой связи и дорог, по которым гонцы могли нестись с приличной для своего времени скоростью, заложена как раз первыми русскими князьями…» [8] (с. 226).
То есть еще только самые первые управители обнаруженного лжеисториками края медведей оказываются стоящими на такой великолепной дороге, о которой Западу в то время можно было лишь мечтать. Но если все же уточнить, то даже и мечтать ему было о ней пока слишком преждевременно. Ведь чтобы о чем-то мечтать, это надо сначала где-то увидеть. Запад же в это самое время представлял собою такое захолустье, где великолепно оборудованного тракта, как любая из имевшихся у нас в то время дорог, и в проекте еще не существовало.
«Сильвестровская летопись сообщает о том, как княгиня Ольга предприняла в 947 г. путешествие в Новгород, во время которого повсюду благоустраивала дороги, строила мосты-“перевесища” через Днепр и Десну…» [8] (с. 226).
Что это за «перевесища»?
Так ведь это же — разводные мосты!
Вот как один из их вариантов описывает побывавший в Москве голландец Корнелий де Бруин в 1702 г.:
«…я миновал Коломенское… Здесь для переезда через реку с одного берега на другой перекинут мост, или, лучше, плот, составленный из связанных вместе бревен таким образом, что можно развязать часть его и развести плот, когда нужно бывает провести суда, и затем опять свести его» [376] (с. 137).
Перевесища же, что и понятно, представляли собой уже некоторую разновидность данной конструкции. Ведь если здесь часть плота отцеплялась, а затем возвращалась на прежнее место, то перевесище, судя по всему, представляло собой какую-то стационарную конструкцию. Здесь, судя по всему, использовалось какое-то наиболее глубоководное место на реке, где устанавливалась при помощи противовеса периодически поднимаемая часть моста. Остальная конструкция его была та же, что описано выше.
Вот когда русский человек уже был знаком с таким видом гидротехнических сооружений, который позволял нашим огромным океанским кораблям (каспийский бус имел до 2 000 т водоизмещения) проходить сквозь самые оживленные сухопутные трассы.
И все это было сооружаемо, вновь напомним, якобы погрязшим в язычестве дикарем. Далее:
«…а кроме того, устраивала “повозы”.
“Повоз” — это как раз и есть налаженная система доставки грузов и сообщений, при которой любой гонец, обладавший особыми полномочиями, мог получить в любом городе или селе княжества лошадей, еду, фураж, имел право без очереди переправляться через реки, пользуясь услугами гребцов.
…уже в X в. система “повозов” стала повсеместно распространенной и отлаженной…» [8] (с. 226).
То есть в том самом веке, когда нами решили заняться «просветители», мы имели нигде в том мире не встречаемую систему внутренних сообщений, надежно функционирующую и давно прекрасно отлаженную. И вот как эта система описана в действии:
«В 1021 г. Ярослав Мудрый с дружиной погнался за вторгшимся в его земли полоцким князем Брячиславом. От Киева до реки Судомирь, где полочане были настигнуты и разбиты, — около восьмисот километров. Конница Ярослава преодолела это расстояние за неделю, что возможно только при отличном состоянии дорог и переправ.
Летом 1015 г. в Киеве умер Владимир Святославович, и к его сыну Ярославу в Новгород тут же помчались гонцы. Летописи сообщают, что скакали они и днем, и ночью — опять-таки это подразумевает отличное состояние дорог, ни один нормальный человек, какая бы нужда ни гнала, не поскачет посреди ночной темени по буеракам и колдобинам, где конь быстренько сломает шею, и поручение останется невыполненным…
В 1097 г. слуги великого князя Святослава Изяславича везут во Владимир-Волынский из Киева взятого в плен и ослепленного князя Василька Ростиславича. Летопись особо подчеркивает, что в ноябре дороги были неважные: “…по неровному пути…” Но даже “по неровному пути” телеги преодолели около 500 километров за шесть дней!
Кстати, гонцы, вообще те, кто торопился, ездили с запасными, “заводными” лошадьми — хотя нас хотят уверить, что этот обычай опять-таки позаимствован от татар. В своем “Поучении детям” Владимир Мономах пишет: “Всеслав Смоленск пожег, и я с черниговскими верхом с поводными конями помчался”. То есть ехал с двумя-тремя лошадьми, временами пересаживаясь с одной на другую, благодаря чему и преодолевались без остановок большие расстояния» [8] (с. 226–227).
Имелись и постоялые дворы, на которых содержались кони, которыми пользовались гонцы для доставки почты. Все это сочеталось с постоянным ремонтом дорог, мостов и гатей, с безпрерывной работой паромов.
Таким образом, что в очередной раз выясняется, мы всегда являлись центром того древнего мира, и работа транспорта нигде не была столь прекрасно отлажена, как у нас — в стране городов.
Но все выше прекрасно изложенное является лишь цветочками к той информации, о которой на самом деле сообщают изложенные Бушковым факты. Ведь тысячу лет назад эти описываемые в наших летописях земли представляли собой лишь совсем недавно освободившиеся от залегания льдов болота, более или менее подсохшие лишь к сегодняшнему дню. В те же времена, о которых сообщается, ни при каком самом сильнейшем на то не только желании, но и умении, столь быстрые здесь передвижения были просто немыслимы.
Что еще в очередной раз подтверждает версию В.В. Макаренко о том, что наши летописи сообщают о той еще Древней Руси, которая находилась на Ближнем Востоке или в Африке.
Однако ж наши, что выясняется, очень древние навыки по устроению дорог, подмечены уже и в более поздние эпохи. Уже и много позже переезда Руси из Палестины и Малой Азии на Русскую равнину:
 «До нас дошло написанное в половине шестнадцатого столетия сочинение одного весьма образованного Литвина-католика по имени Михалона: “О нравах Татар, Литовцев и Московитян”» [109] (с. 263).
Среди прочего о дорогах Московии там сообщается:
«…благодаря быстроте езды и часто меняя усталых лошадей (ибо везде стоят для этого свежие и здоровые лошади), они чрезвычайно скоро доставляют известия…» [109] (с. 265).
На что Нечволодов замечает:
«Приведенная выше выдержка из сочинения Михалона о чрезвычайно быстрой езде в Московском Государстве совершенно совпадает и с записками барона Герберштейна, который говорит, что шестисотверстный переезд от Новгорода до Москвы был сделан в 72 часа, благодаря отличному устройству почтовой части в Московии» [109] (с. 265).
Вот еще выдержка писавшего о России иностранца. В 1561 г. Московию посетил англичанин Энтони Дженкинсон:
«…я 28 июня выехал на почтовых лошадях из Москвы» [424] (с. 73).
Он же, но четырьмя годами ранее, в 1557 г.:
«1 декабря я выехал из Вологды на почтовых санях…» [425] (с. 77).
О наличии почтового сообщения в России времен Ивана Грозного в своем сочинении упоминает и другой англичанин — Томас Рандольф. Он в своем «Путешествии» (1568–1569 гг.) сообщает, что по выезде из Вологды:
«…мы поехали по земле в Москву на почтовых… и ночевали в почтовых городках» [365] (с. 94).
Но и в следующее царствование почта все также работала безперебойно и надежно. Николай Варкоч в 1593 г. в своих дневниковых записях от 16 сентября отмечает:
«…нас опять снабдили свежими почтовыми лошадьми» [422] (с. 14); [476] (с. 148).
Но и англичанин Томас Смит, посетивший Москву в 1604 г., уже в следующее царствование, сообщает, что они следовали:
«…от одного яма до другого на отличных почтовых лошадях…» [484] (с. 25).
Но не только ко временам Дженкинсона, Рандольфа, Варкоча, Герберштейна и Томаса Смита в России так великолепно было отработано передвижение по нашим необъятным просторам для доставки почты населению, а еще и «во времена былинные», то есть за тысячу-другую лет до вышеперечисленных путешественников, наши дороги находились просто в идеальнейшем состоянии.
И лишь спустя триста лет после Герберштейна появится это столь теперь избитое: все бы у нас в России было хорошо, если б не дураки и дороги…
Да, как посадили себе на шею этих самых дураков, так некому стало следить и за исправностью дорог.
Однако ж, так или иначе, но по части доставки писем мы заграницу, как теперь обнаруживается, обогнали просто на необозримое количество времени.
Но к 1678 г., хоть доставка почты все еще не прекращается, чувствуется какая-то странная тенденция перехода от всенародных для обычных горожан устроенных почтовых перевозок в почтовых экипажах к почте, работающей исключительно на доставку всеразличных реляций и указов, перевозимых не во вместительных экипажах, но лишь верховыми:
«Почта в России была в то время верховая, как то можно видеть из главы IX Таннерова сочинения, где он говорит: “с 14 Maия мы прибыли в село Мамоново близь Москвы, где Князь Чарторийский получил письма от Польского Короля, привезенные Русским всадником, из которых один ездил безпрерывно из Москвы в Смоленск, а другой из Смоленска в Москву, так что мы каждые семь дней отправляли и получали письма”» [453] (с. 478–479).
То есть явный развал нашей почты в эпоху «Тишайшего» виден уже невооруженным глазом. Но пока она, но исключительно для срочной доставки реляций царю и его ближайшего окружения, включая иностранные посольства, кое-как еще существует. И вот по какой причине почта перевозится лишь нарочными — верховыми:
«Путешествие Таннера по России наполнено безпрерывными жалобами на худое состояние дорог» [453] (с. 480).
То есть дороги России к 1678 г., как свидетельствует чех Таннер в составе польско-литовского посольства попавший в Московию, выглядят уже достаточно плачевно. Может быть, именно поэтому появляется речная система почтовых сообщений. Энгельбрехт Кемпфлер, например, путешествующего по России в 1683 году, в своем дневнике упоминает:
«…почтовый челн, направлявшийся в Москву, со стрельцами…» [461] (с. 221).
Так что какие-то жалкие остатки в прошлом очень оживленных почтовых сообщений пока оставались и при отсутствии дорог. Но проходит и еще с десяток-другой лет и от почтовых сообщений не остается и помина.
В царствование Петра I, что-то во что-то якобы как «преобразившего», а на самом деле все, что только еще возможно, переломавшего, ни о каких и намеках о наличии у нас  почты уже более нет и разговору. Вот как плачется об отсутствии почты в петровских времен России датский посол Юст Юль в своем дневнике от 10 ноября 1710 г.:
«Отсутствие почты через (Россию) представляет в Санкт-Петербурге большое неудобство» [364] (с. 216).
Дневник же этот, судя по малой его известности, пролежал без перевода на наш язык до конца XIX века. Потому-то в нем частенько и проскакивают достаточно теперь удивляющие факты, которые уже в известных документах цензурой надежно заретушированы. Вот и узнавая об отсутствии почты в самые модные, петровские времена, становится в очередной раз все более не понятным — что же это наш преобразователь там такого напреобразовывал из России, что после его трудов даже от почты нашей, что следует из дневниковой записи датского посла, один пшик остался.
А вот фраза, оброненная французом Моро-де-Бразе во времена Прутской компании, бездарно проигранной Петром I:
«…по недостатку почты никто от своих не получает известия» [405] (с. 385).
Здесь процитировано описание похода на берега Прута в кампании 1711 г., когда Петр I в очередной раз струсил и попросил неприятеля, турецкого пашу, его чуть ли ни стотысячную армию отпустить подобру-поздорову в обмен на 200 000 золотых червонцев.
Так что на выкуп собственной трясущейся от страха и врожденной паранойи шкуру у нашего этого «преобразователя» денег было вдосталь, а вот для поддержания уже как минимум до этого тысячелетие функционирующей почты — денег, видите ли, не доставало.
Но и после Петра, когда страной управляли им запущенные нам на шею немцы, по части доставки писем, причем, даже не рядовым гражданам страны, а дворянам, все продолжало находиться в таком же разоре. Вот что сообщает на эту тему в 1750 году Андрей Болотов:
«Тогдашние времена были не таковы, как нынешние, и почты были весьма неисправны; не можно было через них ничего писать…» [422] (письмо 16-е).
И про дороги здесь следует сказать все то же. Ведь именно для поддержания в надлежащем виде почтового сообщения за ними всегда и велся столь старательный уход.
И вот какими поистине гигантскими были их размеры. Голштинец Аксель Гюльденстиерне в 1602 г., будучи проездом по Новгородчине, в своем дневнике путешествия сообщает:
«22-го августа (4 добрых мили [20 км — А.М.])… мы почти все время (ехали) по одному сплошному бревенчатому мосту» [440] (с. 10).
Вот каких гигантских размеров достигали наши деревянные сооружения, предназначенные для перемещения почтовых подвод по нашей необъятной стране! И ни одного намека на дурное состояние этого безконечного моста-гати длиною чуть ли ни в 20 км, лишь удивление необычными размерами этого титанического сооружения.
Но почему мы сегодня не имеем возможности лицезреть этих своих прекрасных дорог или, в лучшем случае, каких-либо остатков от их былого великолепия? Куда они испарились?
Все дело в том, что всем иным строительным материалам мы всегда предпочитали дерево. И причина для такого выбора материала, в том числе и для строительства дорог, имеется. Вот, например, что на самом деле собой представляет мостовая из столь облюбованного заграницей материала:
«Булыжные мостовые, как известно, представляют собой большие неудобства как для пешеходов, так для экипажей и подвод; кроме того они дают много пыли и грязи» [135] (с. 126).
То есть все наши огромные тракты поддерживались в прекрасном состоянии за счет периодического подновления деревянных досок, представляющих собой разрезанное пополам бревно, являющихся основой их покрытия. И для изготовления этих досок в таком умопомрачительном количестве, что и понятно, у нас просто обязаны были иметься в наличии какие-то пилорамы, работающие за счет энергии воды или ветра. О чем историки наши, по понятным причинам, не сказали нам ни слова. Однако ж слово это, упрятанное от нас подальше, никуда не исчезло. О нем свидетельствуют сами грандиозные сооружения из распиленных бревен: мосты в 20 км длиной, замощеные улицы нашей необъятной страны, когда-то именуемой страной городов. И т.д. И подновлялись все они достаточно просто: подгнивший тонкий краешек легко подрубался топором и эти полубревна сдвигались друг к другу ближе. Образующееся же с боку свободное пространство занимало новое полубревно. Такая конструкция, думается, без полной замены этих досок-полубревен, могла существовать десятилетиями.
Но пришли к управлению страной, после длительного периода подкупов должностных лиц и убийства нескольких национально мыслящих Русских Царей, масоны. Стали выполнять требования, спускаемые им сверху их масонским начальством. Требования же эти, в основе своей, являлись ни чем иным, как попугайничание той части Европы, где масонам к тому времени уже удалось истребить русскоть у некогда проживающего здесь русского человека. И сделать из него немца. Когда же попугайничание Европе новой плеядой правителей России стало всеобъемлющим и в области содержания дорог, и когда, вместо досок, через наши болота стали пытаться сооружать гати из камней, чуть ли ни на глазах утопающих в трясинах навсегда, тогда и появляется знаменитое: дураки и дороги.
Приходу в упадок почтовой связи способствовал и еще очень немаловажный фактор — появление безграмотного дворянства в России (императрица Екатерина I и главный вельможа страны Меншиков, например, оба были безграмотны). То есть среди управляющих страной лиц появились дураки, а от того и пришли в упадок именно для почтовых связей постоянно подновляемые российские дороги.
 Однако ж до прихода в нашей стране к власти масонов, чьи придворные ученостью вовсе не блистали, все выглядело много как иначе. Ведь всеобщей грамотностью населения, что, собственно, и лежит в основе возникновения надобности в почтовых сообщениях между населенными пунктами, мы заграницу всегда опережали. И опережали на много. Как минимум, на тысячелетие:
«Берестяные грамоты показывают, что грамотность в Древней Руси была широко распространена, ее знали мужчины и женщины, она была обычным явлением тогдашней жизни. А не следует забывать, что в Европе даже несколько веков спустя нередко и короли были неграмотны» [63] (с. 74–75).
Но письменность, о чем сообщают наши летописи, свидетельствующие о временах куда как более древних, нежели принято считать, у нас имелась еще в те времена, когда почтовые тракты наши пращуры оборудовали в землях Ближнего Востока (и даже Африки). То есть за несколько тысячелетий до времени, к которому относятся берестяные грамоты, обнаруженные уже здесь — на Русской равнине. Татищев, например, сообщает, что славяне:
«весьма давно буквы имели ибо до Рюрика был закон письменный» [32] (с. 35).
Как свидетельствует Е.И. Классен:
«еще в XVIII в. было доказано, что греки и римляне заимствовали все свое образование и учились грамотности у славян. Что все древние племена славян имели свои рунические письмена есть уже теперь дело несомненное, осознанное даже и германцами, оспаривающими каждый шаг просвещения славянского. Только наши доморощенные скептики, кончавшие изучение истории еще в школе, уверяют, что все руны должны быть скандинавскими. Но прочли ли эти великомудрые толковники хотя бы одну руническую надпись?..
И сам Шлецер — этот отвергатель всего возвышающего славян над другими народами, не смел не согласиться, вследствие свидетельства Геродота и др. греческих писателей, что лишь скифские племена знали грамоту и что сами греки приняли алфавит от пеласгов — народа тоже скифского, или, что все равно, славянорусского происхождения.
Из всего здесь выведенного явствует, что Славяне имели грамоту не только прежде всех западных народов Европы, но и прежде Римлян и даже самих Греков и что исход просвещения был от руссов на запад» [578].
О чем имеются свидетельства, в том числе и самой глубокой древности. Геродот в 46 главе 4 книги сообщает, что:
«кроме Анахарсиса он не знал ни одного великого мужа, который бы родом не был Скиф. “Я не знаю, — пишет Геродот, — людей более мудрых, чем Скифы”» [235] (с. 33).
Однако же выясняется, что и Анахарсис был скифом. Вот что о нем сообщает Клавдий Элиан:
«Скифы странствуют только в пределах своей страны. Анахарсис же, как человек мудрый, нарушил этот обычай, посетил Элладу и привел в восхищение Солона» [555] (гл. 7).
«Страбон также признает скифов высоконравственным народом и говорит, что если они приняли что-либо дурное в свой обычай, то заимствовали это у греков и римлян.
Скифы изобрели сталь, огниво…, нелинючие краски, выделку сыромятных кож и юфти, им было известно бальзамирование трупов, музыка, живопись, ваяние и проч.; им же принадлежат и первые горные работы и разные открытия и изобретения. Адам Бременский утверждает, что скифам был издревле (раньше греков) известен греческий огонь, который они называли вулкановым горшком» [336] (с. 119).
Лев Диакон уточняет имя изобретателей этого в то время на море самого грозного оружия, именуя известный нам по историям историй некий «греческий огонь», якобы фирменное изобретение эллинов:
«Мидийским огнем» [357] (гл. 2).
В Мидии же, а затем и в Малой Азии, куда мидийцы переселятся впоследствии и оснуют новую столицу Рима Никомедию, как несколько ранее определили, проживали галаты. А они, что сообщал еще Татищев, —славяне:
«Святой Петр учил галатов, самых настоящих славян, но бывших во иудействе…» [184] (Гл. 3).
Подтверждением же, что галаты являлись нашими единоплеменниками и много позднее, уже во времена Сергия Радонежского, является и достаточно удивительный выбор нашими священниками, сопровождавшими митрополита Митяя в Цареград, места его захоронения после внезапной смерти, о чем сообщает Тверская летопись за 1379 год:
«И были уже у Царьграда, так что можно было видеть город… И неожиданно умер Митяй… и положили Митяя в лодку, и привезли в Галату, и погребли его» [367] (с. 99).
То есть повезли хоронить на русское кладбище — в страну галатов — православных славяно-русов, проживавших в ту пору недалеко от Константинополя в Малой Азии.
Итак, подведем итог: мидяне=галаты=славяне. То есть славяне, именуемые иными авторами скифами, и являются изобретателями самого мощного морского оружия древности — «греческого огня».
Так что странное верование наших доморощенных самобичевателей в Карамзино-Шлецеровские бредни не только во времена от Классена до Савельева выглядело полным бредом разгоряченной фантазии ненавидящих нас чумазых басурман, пишущих о нас свои ни с чем не сообразные версии по русской истории, но и еще во времена от Геродота до Страбона. С обнаружением же в 60-х годах XX столетия берестяных грамот в наших древних городах россказни инородцев о нас стали и еще более несуразны. Но, с другой стороны, слова о нас историков древности, после раскопок в Новгороде, подтвердились полностью: ни один иной народ, кроме русского, в XI веке поголовно грамотным еще не был.
Но как к нам могли дойти послания наших далеких пращуров? Что позволило им так прекрасно сохраниться, чтобы мы могли их теперь легко прочесть?
Письма на бересте процарапывались шилом. В таком виде они не могли быть испорчены случайным попаданием влаги, в отличие от применяемых позднее чернил. Что и обезпечило их длительную сохранность в не лучших для этого условиях. Однако уцелели лишь фрагменты. И стоит только взглянуть на содержание берестяных грамот, чтобы тут же стали ясны масштабы их общерусского распространения.


Берестяные грамоты


Стратиграфическая дата: рубеж ХIII–ХIV веков:
Новгород. Берестяная грамота № 439.
«…ко Спирку. Если Матейка (еще) не взял пи, вложи ее (вместе) с Прусом ко мне. Я распродал олово, свинец и клепание все. Мне уже не (нужно) ехать в Суздаль. Воску куплены 3 пи. А тебе (нужно) пойти сюда. Вложи олова красного примерно четыре безмена, (то есть) примерно 2 полотенца. А деньги собери поскорее» [205] (с. 44).
Новгород. № 481.
Поклон от рыболова к Остафии.
Пришли письменное распоряжение и тем более деньги на сеть и на оплату наемного работника.
А что касается ржи, то ее возвращение зависит оттого, какой Бог даст Зеиду улов (Пойманную рыбу Зеид должен был обменять на рожь) [205] (с. 74–76).
Новгород № 536.
«…а краски послал. А пошли с теми же людьми. А пуговиц на деньгу сапожных. А я тебе кланяюсь» [205] (с. 137–138).
Более же ранние грамоты, относящиеся к XI, началу XII веков, написаны такими же простолюдинами и о таких же обыденных повседневных делах:
Старая Руса № 6.
«От Дедилы к Демьяну. Не отсылай отрока. Иду сам и две гривны везу» [205] (с. 148).
Новгород № 424.
Поклон от Гюргея к отцу и к матери. Продавайте двор (в Новгороде) и переезжайте в Смоленск или Киев. Дешев (там) хлеб.
Если не переедете, пришлите мне письмо, здоровы ли [205] (с. 32).
Новгород № 428.
Положись на детей или приезжай [205] (с. 35).
Вот вам и самый простой ответ на ранее столь казавшийся неразрешимым вопрос об истоках привычки нашей нации постоянно читать: и в метро, и в автобусе, и в электричке. Для русского человека, вопреки навязанному нам мнению, еще тысячелетие назад черкануть пару строк живущим в другом городе родителям не составляло особого труда. Русский человек уже тогда, о чем свидетельствуют рассматриваемые нами берестяные грамоты, владел искусством письма в совершенстве. И отнюдь не случайно мы по праву считаемся (даже на Западе) «самой читающей нацией в мире». Такое признание даже нашими недоброжелателями, не ставящими нас ни в грош, даром не случается: оно имеет под собой уж слишком веские аргументы, которые укрыть никакими самыми предвзятыми баснями о нас совершенно невозможно. А в стране наших якобы учителей простолюдины искусством письма вообще не владели. Даже Адольф Гитлер, некогда люмпенствующий в поисках легкого заработка, промышлял написанием писем для безграмотных соотечественников. И безбедственность его при этом положения как раз и подтверждает всю вопиющую чумазость Западной Европы в тот самый момент, когда Царская Россия уже вновь подходила ко всеобщей грамотности своего народа, сетью начальных школ обезпечив безплатное обучение русского населения Россия, проживающего даже в самых отдаленных ее уголках.
На Западе же, напротив, ни о каком всеобщем образовании разговоров еще не было, а  несколькими веками ранее вообще все необходимые документы составлялись исключительно штатными писарями — ведь сами феодалы, диктующие текст, и расписаться-то под ним зачастую не могли. Что тут говорить о простолюдинах?
Но и не только феодалы, но и короли на модном сегодня Западе были сплошь безграмотны. А в особенности в тот самый период, на который указывает слой культурного грунта, в котором были обнаружены наши первые берестяные грамоты. Вот как были удивлены французы, когда Анна Ярославна собственноручно расписалась на одной из грамот. Они сберегли эту реликвию для потомства и до сих пор всем показывают как некую старинную диковинку:
«Французы до настоящего времени берегут ее собственноручную подпись: “Королева Анна”, на одной государственной грамоте. “На ней королева Анна, — говорит французский ученый, — не удовольствовалась по обычаю тех времен, за общей безграмотностью, поставить крест рядом со своим именем, написанным рукой писца, но собственноручно подписала ее своим именем на русском языке”» [108] (с. 229).
И такое слышать лишь теперь в удивление. На самом же деле Анна Ярославна в те далекие годы уезжала из центра тогдашней мировой цивилизации в безпрогляднейшую глушь. Ведь если столицей Византийской империи являлся:
«…миллионный Константинополь» [344] (с. 21),
то Киев, являвшийся на тот момент самым крупным городом Европы, был населен и еще в полтора раза более того. Но вот в какую глушь следовало держать свой не веселый путь из мегаполиса той поры нашей княжне:
«Население Парижа и Лондона тогда не превышало 25 тысяч человек» (там же).
«Академик Б.Д. Греков, анализируя период времени, ставший для Запада ранним Средневековьем, пишет: “Киевская держава… (1019–1054), объединившая все восточно-славянские племена, была самым обширным и сильным государством Европы”.
А потому правители маленьких отсталых западных государств почитали за величайшую честь породниться с русским двором. Ярослав Мудрый выдал свою дочь Елизавету за короля Швеции Гарольда, а свою дочь Анну за короля Франции Генриха. Это был удачный дипломатический ход, но в выигрыше в данном случае эти короли, а со стороны обеих княжон требовалось большое мужество, чтобы, покинув блестящий двор, цивилизованную и развитую страну, поехать к дикарям» [206] (с. 183–184).
Добавим, к безграмотным дикарям.
У нас же — совсем другое дело:
«…на Руси не только князья, но и простой люд владел грамотой. Об этом свидетельствуют берестяные послания, найденные археологами в Новгороде, Смоленске, Старой Руссе и в других древнерусских городах» [170] (с. 87).
Но и впоследствии наш народ продолжал оставаться самым грамотным в мире:
«В различного рода “Изборниках” того времени, то есть XI–XVIII вв., мы находим сведения по риторике, диалектике, философии, психологии, географии, истории различных народов, богословию. Обязательным по строю русской жизни было и знание арифметики. Все данные говорят за то, что грамотность была почти всеобщей, и даже в послепетровской России грамотных крестьян было намного больше, чем неграмотных. Обучение чтению и счету было доступно решительно всем… Письма крестьян конца XVIII столетия друг другу, жене, детям, из деревни в деревню, приводимые А. Миненко [579], свидетельствуют, что грамотность была делом обыденным и в самый расцвет “крепостничества и абсолютизма”.
Сошное письмо и разнообразные книги, определяющие права и обязанности крестьян — писцовые книги, окладные, рядные записи, всевозможные выписки из нормативных актов, требуемые старостами, крестьянами для повседневной практики общественных дел, торгов, податей, при спорах, — ведение протоколов мирских сходов и поголовное участие крестьян в делах общины и управления делали грамотность необходимой» [116] (с. 214). 
Вот невольное свидетельство о поголовной русской грамотности во времена Ивана Грозного англичанина Ричарда Ченслера:
«Русское судопроизводство в одном отношении заслуживает одобрения: у них нет юристов, которые вели бы дела в суде, но каждый сам ведет свое дело и подает челобитные и ответы письменно, противно Английскому судопроизводству. Жалобы пишет на манер просьбы к милости Князя и передаются ему в собственные руки с просьбою назначить суд, как просит жалоба» [362] (с. 9).
Так что грамотным на Руси, еще до прихода к власти западолюбивых Романовых, было практически все население поголовно. О чем признается даже один из наших ненавистников, считающий существующую у нас форму судопроизводства «не правильной»: «у них нет юристов». А нет их именно потому, что юристами являются вообще все граждане нашей страны — Святой в то время Руси.
 Но почему, при этом, нет поражающих воображение цифр об учебных заведениях для простолюдинов?
Русского человека, судя по всему, на протяжении нескольких столетий управления нашей страной масонами, усиленно пытались втоптать в грязь. Потому не было в тот период нашей истории школ и учебников для простолюдинов. Но мужицкую Русь, существующую с помещичьей в каком-то параллельном мире, это особо и не смущало. Она в те времена проживала от своего правительства автономно: грамотные отцы и деды обучали письму и арифметике своих детей и внуков сами — благо грамотными были все. Потому связь поколений так и не прервалась. Тому неоспоримым свидетельством, что:
«В 1913 году в России издавалось 1 757 различных журналов (в самой читающей стране мира, в Советском Союзе, в 1988 году издавалось лишь 1 578 различных журналов). Одиннадцать изданий выходили 2 раза в день. Перед революцией количество издававшихся журналов возросло до 8-ми с лишним тысяч…» [112] (с. 550–551).
Так что дореволюционный уровень знаний в наследующей России Стране Советов лишь понизился, но уж никак не возрос. Но и по книгам показатель был в нашу пользу более чем убедительным:
«…в России на душу населения издавалось книг больше, чем в среднем по западной Европе, или, тем паче, среднем в мире» [112] (с. 558).
Здесь следует упомянуть, что именно в эпоху революции в нашей стране школ было отнюдь не меньше, нежели церквей. При Николае II:
«Для воспитания детей в духе Православия и любви к Родине Русская Церковь открывала церковноприходские школы. К 1899 году число этих школ достигло 43 тыс. (то есть были практически при всех русских церквах), а число учащихся в них — около 2 млн.» [126] (с. 64).
Помимо этих учреждений существовало еще и огромное количество светских учебных заведений, откуда и вышла вся эта разноликая масса революционно настроенных нигилистов. Но это было лишь началом просветительской деятельности нашего боголюбивого монарха:
«С 1902 по 1912 год рост бюджетных издержек на образование был в четыре раза большим, нежели рост издержек на национальную оборону» [112] (с. 543).
А потому:
«…с 1908 г. ежегодно открывалось около 10 000 новых школ, и к 1913 году количество школ превысило 130 тысяч…» [112] (с. 558).
Но не только школы стали доступны русскому человеку в царствование императора Николая II:
«В 1914 году дети рабочих и крестьян составляли до 40 процентов учащихся многих московских институтов» [112] (с. 558).
Так что и в системе высшего образования революция отнюдь не увеличила процент попадания в вузы студентов из среды русского народа, но лишь понизила его.
В 1914 г.:
«В России 75,9 тысяч библиотек… В это число не входят еще 4 тысячи безплатных библиотек и читален общества попечительств и народной трезвости… Сюда же не включены и 32,5 тысячи церковных библиотек…» [112] (с. 559).
Кто-то тут же поморщится: «Фи, да ведь большинство библиотек были платные!»
Но это говорит лишь о том, что раз имелось их многие десятки тысяч, значит, их посетителям было чем платить! И деньги для этого имелись и у простолюдинов.
Имелись еще и тысячи безплатных, и десятки тысяч церковных библиотек! Так что и здесь революция ничего нам не добавила, но лишь сильно понизила этот показатель: в 1926 г. в СССР зарегистрировано всего 16 900 библиотек [144] (с. 234).
То есть, чуть ли ни на 100 тыс. библиотек в нашей стране стало меньше! И именно тогда, когда грамотность царской России заменили пролеткультом с ликбезом.
Самое большое количество библиотек в СССР приходится на 1960 г. Тогда их было почти вдвое меньше, чем до революции — 69 100. Но это на пике информационного оболванивания, после чего число библиотек вновь неуклонно падает: в 1998 г. их насчитывается 52 200. То есть «прогресс», что называется, налицо [144] (с. 234).
Так какая же страна за всю историю нашей планеты являлась самой читающей?
Вот то-то и оно…
Так для кого ж, в таком случае, если у нас люди до революции грамотными были практически все, впоследствии пришлось создавать ликбезы?
А вот церкви позакрывали, устроили голод, войны и нестроения — тогда и безграмотные появились даже в нашей самой просвещенной стране мира. Россия действительно была разрушена революционерами практически до основания, и система образования здесь не явилась исключением.
Но не только грамотность всегда отличала русского человека от западных дикарей, но и порядок. Русская Правда всегда препятствовала боярскому самоуправству, не позволяя хоть сколько-нибудь унизить достоинство рядовых граждан Древней Руси.
Узаконенное самоуправство западных феодалов, судя по текстам русских и куда как более древних свидетельств письменности, является для русского человека проявлениями невиданной дикости нравов, которых у нас никогда не было, да никогда быть и не могло:
Новгород № 531.
«“От Анны поклон к Климяте. Господин брат, позаботься о моем деле перед Коснятином. А теперь объяви ему при свидетелях: «Почему ты разгневался на мою сестру и на ее дочь? Ты назвал сестру мою коровою, а дочь ****ью. А теперь Федор приехав, услышал тот попрек, и выгнал сестру мою и хотел убить».
А теперь, господин брат, посоветовавшись с Вое(с)лавом, скажи ему (Коснятину) так: «Ты обвинил, так докажи». Если же скажет Коснятин: «Она поручилась за зятя», ты, господин брат, скажи ему так: «Если бы нашлись свидетели на мою сестру, если бы нашлись свидетели, при которых она якобы поручилась за зятя, тогда вина на мне». Ты же, брат, разузнай, какая причина возвела на меня (его) гнев. А если бы нашлись свидетели тому (что Коснятин прав), я тебе не сестра, а мужу не жена. Ты же меня и убей, не дожидаясь Федора. А давала моя дочь деньги при свидетелях, открыто, а заклада просила. И позвал меня (Коснятин) в погост, и я приехала, а он поехал прочь, сказав: «Шлю 4 дворян по гривне серебра»…”
Количество дворян [судебных исполнителей], по-видимому, определено числом обвиненных, которых также было четверо: зять Анны, ее дочь, сама Анна и муж ее Федор…
Дочь Анны давала деньги в рост, соблюдая все существующие правила. Однако очевидно, что она распоряжалась не своими деньгами, а деньгами Коснятина… По всей вероятности, Коснятин заподозрил, что доход с его денег получается безконтрольно зятем и всей семьей Анны. Сама Анна поручителем за зятя не была и нанесенное ей оскорбление считает безосновательным…
Описанное в грамоте оскорбление Анны и ее дочери по Церковному уставу Ярослава квалифицировалось как серьезное преступление, подлежащее взысканию штрафа с оскорбителя: “Аще кто назовет чужую жену ****ию, а будет боярьскаа жена великих бояр, за срам ей 5 гривен злата, а князь казнить; и будеть менших бояр, за срам еи 3 гривны злата, а митрополиту 3 гривны злата; а оже будеть городскыих людеи, за сором еи 3 гривны сребра или рубль, а митрополиту тако же; а сельской жене 60 резан, а митрополиту 3 гривны”» [205] (с. 132–134).
Но не следует думать, что все вышеизложенное говорит о некоем расслоении русского общества на какие-то там такие «классы». Разность выплаты за оскорбление как раз всех и уравнивает — в меру своих доходов.
 «Историческое значение грамоты № 531 состоит в том, что она демонстрирует применение норм гражданского судопроизводства, известных по юридическим памятникам ХV в., в эпоху, на 200–250 лет более раннюю» [205] (с. 134).
И обращение к господину, к которому направлялись жалобы от подвластных ему крестьян на произвол управляющих, походило не на попытку безправного взыскать справедливости у сильных мира сего, что бытовало на Западе, но на обращение к старшему в нашей большой патриархальной семье.
Старая Руса № 10.
Эта грамота от Ярилы к Анании.
Городищане во владении Анании могут только воду пить, есть им уже нечего. А рушане (жители Русы) скорбят о городищанах.
Если хочешь, припугни дворецкого, чтобы не пакостил [205] (с. 150).
Новгород № 474.
Пашня, господин, пережата дальше межи детей моих и жены. Права моей жены нарушены. Ради Бога, господин, защити.
Аз тоби кланяюся [205] (с. 69).
Да, права жены и детей, которые, вне всяких сомнений, на Руси всегда были священны и ценились куда более высоко, нежели права мужчины, отца семейства, несомненно, имеющего возможность и физически за себя постоять, здесь выставляются в качестве железобетонного аргумента. А ведь это ХIV век.
Новгород № 446.
 «Поклон от Кондрата господину своему Юрию и от всех селян.
Что если, господин, коня жаловал, и твоего коня, господин, Захарья выдавал у нас. Нашел бы ты на него, господин, управу. Если же, господин, не уймешь, то пошли, господин, забрать остаток (коней).
А нам, господин, невозможно жить» [205] (с. 48).
Беря для сравнения средневековые порядки Западной Европы, можно утверждать, что Древняя Русь еще в XIV в. была на достаточно почтительном удалении от этого гнезда варварства и мракобесия. На таком же удалении стояла и наша ментальность. Общежитие на Святой Руси, где правящему сословию, в полную противоположность варварскому Западу, выбиваться в богатеи не было совершенно никакого резона, основывалось на почве усвоения всем нашим обществом основных принципов христианского миропонимания:
«…НЫНЕ, БОГАТИИ, ПЛАЧИТИСЯ И РЫДАЙТЕ О ЛЮТЫХ СКОРБЕХ ВАШИХ ГРЯДУЩИХ НА ВЫ…» [Иак 5, 1–2].
За что же им предстоит это ужаснейшее из всех видов наказаний, названное лютым?! А вот, оказывается, за какую провинность:
«…СЕ, МЗДА ДЕЛАТЕЛЕЙ ДЕЛАВШИХ НИВЫ ВАША…» [Иак 5, 4].
То есть здесь говорится о финансовых средствах, причитающихся нанятому работнику, которые, вместо выплаты ему, работодатель положил себе в карман. Потому эта неправедная мзда:
«…ВОПИЕТ, И ВОПИЕНИЯ ЖАВШИХ ВО УШИ ГОСПОДА САВАОФА ВНИДОША» [Иак 5, 4].
Вот и подумает работодатель: а стоит ли ему из-за какой-то лишь временной в чем выгоды обрекать свою душу на вечную погибель? На Святой Руси на богатея смотрели не как на суперчеловека, что свойственно лишь обезумевшей от невежества загранице, но как на сумасшедшего: ведь душа этого глупца, что ни для кого не секрет, будет гореть в аду.
Это вполне понятно лишь русскому человеку. Современникам апостолов, Богородицы и Иисуса Христа было сказано:
«…удобнее верблюду пройти сквозь игольные уши, нежели богатому войти в Царствие Божие» [Лк 18, 25].
Потому князь на Святой Руси брал оброк по минимуму — исключительно за свою работу администратора и защитника страны. Потому так часто в сопровождении имен русских князей встречаются принадлежащие им титулы: святой и благоверный.
Способны ли их подчиненные творить неправду?!
Вот так строились взаимоотношения между гражданами в нашей стране издревле. На них же основан и менталитет ее жителей.
А потому нечего удивляться, что лишь в нашей стране существовал настоящий порядок. И именно тот самый, который испокон веков именовался русским. Он же между тем выражается еще и в достаточно убедительных цифрах:
«Не случайно только за 20 лет царствования Государя Николая II население России выросло на 50 миллионов человек или на 40 процентов…
Не случайно максимальная убыль населения пришлась на время богоборческого режима. Когда над страной затрепетало кроваво-красное знамя ада с люциферовой звездой. С молотом, забившим гвозди в Тело Спасителя. С серпом — символом апокалипсической, человекоубийственной жатвы антихриста» [18] (с. 220).
И здесь счет пошел на десятки миллионов жизней русских людей, безпощадно истребляемых кровавым молохом «пролетарской» революции по системе изобретенной Марксом «классовой борьбы»:
«…известно, что основную метафору подарил Марксу ни кто иной, как автор теории межвидовой борьбы Дарвин. (Ему, кстати, Маркс хотел даже посвятить свой “Капитал”). В итоге борьба русских с русскими принесла то, что она и должна была принести» [18] (с. 225).
Но минуло затишье — двадцатилетняя эпоха «застоя»: единственный для русского человека период, когда, по выражению Талькова, «сатана гулять устал». И вот вновь сменен цвет знамен с отслужившего свое красного на петровский триколор. И вновь, как в его времена, машина самоистребления дезориентированного пропагандой народа заработала с полной людоедской нагрузкой, выкашивая до 5 миллионов за год (убыль населения несколько смягчает ежегодное прибытие в страну 4 миллионов мигрантов). И весь прирост русского населения России, некогда произошедший при правлении Николая II, лишь в одно постбольшевистское десятилетие демократической властью сведен на нет. То ли еще будет…
Так каков же действительный ход нашей истории? Все ранее навешанные понятия о русской старине глубокой на поверку оказались топорно сработанной масонами фальшивкой.
Но почему же в освещении русской истории произошли нестыковки, столь теперь удивляющие?
Дело в том, что к временам забравшихся в наши книжные запасники немцев еще не было произведено раскопок в древних русских городах, обнаруживших в 60-е годы XX в. берестяные грамоты. Потому можно было смаковать и далее раскручивать этот нелепый миф о тысячелетней рабе.
Теперь же, в связи с обнаруженными артефактами, говорящими совершенно о другом, этот миф можно (и нужно) с легкостью отбросить.
Мало того, появились неопровержимые свидетельства и куда более ранней нашей письменности, о чем и пойдет речь далее.


Кто кого мог крестить на самом деле



И непонятно, по каким же это показателям Запад вдруг оказался передовым, если там не только зажиточные феодалы, но даже монархи многих государств грамоте обучены не были. Ничуть не лучше обстояли дела с владением письменностью и у греков, якобы нас чем-то просветивших. Потому и потребовалась версия о “призвании”.
Причем, что выясняется сегодня с наибольшей очевидностью, у вторгшихся в Западную Европу варваров не было в то время еще не только своей грамоты, но даже своего собственного языка:
«Никаких шведов в VII–XI веках, как и норвежцев с датчанами, не было. Эти народности сформировались, в лучшем случае, к XV веку. А языки — шведский, норвежский, датский — сложились только к XVII–XVIII векам. И потому говорить о том, что “шведы основали Русь”, это еще глупее, чем сказать “американцы открыли Америку”» [386] (с. 278).
Но современна историософия, что следует отметить, аккурат и настояна на этой глупости.
Так откуда, собственно, появилась эта столь странная, ни с чем не согласующаяся теория?
Пробуем прояснить факты русской истории, несмотря ни на что все же дошедшие до нас. Вот с какими трудностями при их изучении столкнулся Татищев, который пишет:
«И хотя первые русские летописи от Рюрика начинают, однако ж слегка припоминают, что он был от поколения прежних русских царей… Иоаким точно показывает его от дочери Гостомысла рожденного… следственно, от русских прежних государей произошел…» [184] (Гл. 32).
То есть сам исследователь множества вариантов наших летописей, которые теперь принято считать каким-то единым произведением одного автора, “Повестью временных лет”, вполне определенно сообщает, что Рюрик лишь продолжил ту династию, которая правила Гардарикой до этого, но уж никак не основал ее. Сообщает к тому же, что хоть в лице Рюрика иметь потомка Августа все же достаточно лестно, но это меньше соответствует действительности, чем хотелось бы.
Однако это говорит лишь о том, что наша династия была своим родословием куда как более знатна. Мы не просто наследники Римской империи, но наследники мирового Царства, называемого Третьим Римом. Потому и цари наши всегда должны были иметь родословную, полностью соответствующую нашему великому предназначению: не иначе, как от самого Царя Давида.
Но у нас имеется не только объединенный и исковерканный свод древних летописей под редакцией забравшихся в наши книжные закрома немцев.
«Вне поля зрения историков оказались два ряда источников, дающих часто весьма важные данные, дополняющие сведения “Повести временных лет”: 1/ Воскресенская, Никоновская и ряд других; 2/ Иоакимовская и ряд других новгородских летописей, сообщающих не только как произошло призвание варягов, но и почему это случилось…
Причина игнорирования обоих рядов источников проста: приняв их во внимание, необходимо совершенно изменить наш взгляд на не только призвание варягов, но и на все начало Руси в эту эпоху. Смелости разрушить все старые представления не хватило, ограничились повторением заученного.
Между тем большинство сведений, сообщаемых в первой группе источников, не подлежит ни малейшему сомнению (и по различным другим поводам используются историками).
Если мы сравним “Повесть временных лет”, т.е. Лаврентьевскую летопись, с Никоновской, Воскресенской и др., признаваемыми всеми совершенно аутентичными, бросается в глаза, что в последних оказываются довольно мелкие подробности, например, что в Киеве в таком-то году был очень сильный дождь, что прилетала саранча и т. д., но в “Повести” они оказываются выпущенными» [63] (с. 30–31).
Почему?
Так ведь все по той же причине: вымысел с действительными событиями невозможно согласовать. Либо из-за кем-то некогда упомянутого необычайно сильного дождя, града с куриное яйцо, либо из-за слишком ранних или слишком поздних заморозков и т. д.
«Интересно отметить, что самая полная Новгородская летопись до сих пор не опубликована. Объясняется это тем, что Новгородские летописи намеренно отодвигались историками на задний план, содержание их подвергалось сомнению, ибо оно противоречило “Повести временных лет”, которая стала как бы каноном историков» [63] (с. 36).
Но еще Ключевский сообщал, что:
«Нестор был составителем древнейшей киевской летописи, не дошедшей до нас в подлинном виде» [49] (с. 103).
Потому следует констатировать, что каноничность этого “канона” очень сомнительна: в ней, судя по всему, от оригинала, некогда написанного Нестором и его последователями, после вмешательства немецкой “науки”, почти не осталось ничего.
«Первичные записи, веденные в различных местах нашего отечества, почти все погибли…» [49] (с. 92).
Но еще и до этого монголами была уничтожена большая часть нашей книжной науки. И вот каким варварским способом:
«…когда в 1382 году при приближении рати Тахтомыша, по свидетельству летописца, москвичи снесли книги в соборы, то книг было столько, что груды их лежали почти до сводов церкви. Но и соборы не спасли. Книги были все уничтожены ворвавшимися татарами.
…все древние рукописи, которые мы имеем, — это только рукописи из Пскова и Новгорода, докуда не доходили татары» [266] (с. 39).
Но дошли немцы. Причем дошли достаточно удивительным способом: объявив себя светочами некой такой западного образца «науки». Потому и занялись, под скипетром масонами усаженной нам на шею странной иноземнолюбивой монархии, переправлениями даже тех рукописей, которые к тому времени еще оставались не перекроенными для соответствия их западным теориям.
Но и много позднее, пережив татарщину, имевшаяся в наших запасниках древняя литература все еще шокировала заграницу:
«Библиотека Великого князя Московского в первой половине XVI столетия имела 800 древних рукописей…
Когда Максим Грек, живший в Италии и знавший многих выдающихся деятелей эпохи Возрождения, увидел библиотеку Василия III, то он воскликнул: “Государь! Вся Греция не имеет такого богатства…”» [266] (с. 40).
Каким образом еще и эту библиотеку уничтожили? 
После же переделки на свой лад наших древних источников, оригиналы с завидным постоянством уничтожались. И такие умышленные поджоги библиотек всегда списывались на якобы присущий нам примитивизм, в том числе и по части книгохранения.
Однако ж вот какие имеются свидетельства по части хранения нами своей главной драгоценности — книг:
«Шевырев так писал о хранении книг в Сушиле: “Пол кирпичный. Дерева нигде, кажется, не заметишь, кроме полок, на которых стоят книги. Двери и решетки на окнах железные. Книги доступны могут быть сырости, но зато не доступны огню” (Поездка в Кирилло-Белозерский монастырь…С. 26)» [10] (с. 81).
Так что ссылки на частые пожары в такого вот рода хранилищах — чистой воды вымысел: и книгохранилища, что выясняется, Древняя Русь имела лучшие в мире. Так что произвол влезших в наши запасники иноземцев теперь выглядит наиболее очевидным.
Но ох как еще и не все, что выясняется, нами потеряно:
«До нас дошло до 130 000 разного рода рукописей. Некоторые рукописи XI века имеются в 30 экземплярах, XII века — до сотни, а дальше сотни и даже тысячи экземпляров (См.: Известия Академии наук, отделение литературы и языка, том IV, выпуск 2-й, 1945 г., с. 62)» [266] (с. 44).
И вот как представители онемеченной науки поступают с этими 130-ю тысячами источников, уничтожения которых им так произвести и не удалось:
«…сведениями Новгородских летописей пользуются частично: берут что нравится, а остальное отбрасывают как негодное. Такой “научный” метод можно назвать только методом произвола» [63] (с. 37).
Но пусть “канон”, именуемый “Повестью временных лет”, историкам и подменяет икону, исследование наших древних документов продолжается:
«Обратимся теперь к данным Новгородских летописей, которых насчитывается вместе с Иоакимовской 14. Оказывается, в Новгороде существовала династия князей, насчитывавшая ко времени призвания варягов 9 поколений…
У Гостомысла было четверо сыновей и тр[и] дочер[и]. Все сыновья погибли: одни умерли от болезней, другие были убиты на войне, не оставив наследников мужского пола. Дочерей Гостомысл, согласно законам того времени, выдал замуж за разных заморских князей.
К концу жизни Гостомысл оказался без наследника» [63] (с. 37).
А потому новгородцы за море, что и естественно:
«…посылали за внуками своего умершего князя и к тому же… за славянами и по отцу» [63] (с. 38).
То есть все это пресловутое “призвание варягов” является всего лишь восстановлением прерванной династии князей.
Но откуда появилась эта ни с чем не сообразная мысль о призвании иностранцев, что впоследствии было и еще более искажено в пользу некоей “норманнской” теории немцами, писавшими нашу историю во второй четверти XVIII века?
«…южный летописец не только мало интересовался тем, что было на севере, но и отражал интересы правящей династии в Киеве. Если рассказать все о Новгороде, это значит показать, что Новгород древнее Киева на века, что династия пришла оттуда, что династия была там тоже веками, иначе говоря, показать, что столице надо быть в Новгороде, а не в Киеве» [63] (с. 39).
Потому все изложенное в источнике, столь облюбованном и подправленном немцами, выглядит более чем неестественно уже в самом его начале:
«“Повесть” начинается внезапно, совершенно необоснованно. Вдруг появляются князья, варяги, дань и т. д., Рюрик как будто падает с неба на поле истории. Об отце его или деде ни слова — это понятно, сказать о них что-то — это означало выпустить кота из мешка. Составитель “Повести” скомкал, испортил связный рассказ летописи, выбросил совершенно Гостомысла и т. д. Он дал понять, что, мол, все предыдущее покрыто мраком неизвестности, а между тем туман-то был напущен им самим» [63] (с. 40).
Вот и оправдывайся теперь человек, живущий в ту давнюю пору в единственном во всем мире государстве, в отличие от примитивной чумазой заграницы, заселенной неандертальцами, что ты не верблюд. Оправдывайся, что не примитивных грязных и безграмотных варваров ты править собою призвал, но лишь своих соотечественников, к чумазым неандертальцам немцам не имеющих никакого отношения.
На самом же деле вот кем являлись все эти пресловутые варяги:
«Для охраны торговых караванов от нападений разбойников Руссы имели многочисленную и хорошо вооруженную речную и морскую наемную стражу, называемую “варягами”, от славянского глагола варити — предварять, предупреждать, и варяю (по-Кирилловски) — разъезжаю: варять — плавать по водам. Дитмар (Chronicon) говорит, что у славян-бодричей были особые вооруженные стражи, наблюдавшие за целостью товара: что товар у них назывался вара, охранять — гаичь или ветити, отсюда стража — варагайче и вараветниче. У вендов оберегатель товаров назывался воорагай. Следовательно, варяги не составляли какой-либо отдельной народности, а просто это была особая каста военных людей, на обязанности которых лежала охрана торговых судов от нападений морских пиратов, называемых на Балтийском море викингами, а на русских реках слывших под названием “поляницы”. В варяги принимались люди испытанной храбрости и честности. Предводители варяжских дружин именовались князьями…
Варяги-Руссы в IX в. еще господствовали на западном и южном берегах Балтийского моря, главный же прибой имели в Новой Руссе, в дельте Немана. Из этого-то сословия Новгородцы с соседними народами в 862 г. и избрали себе князя. Следовательно, откуда бы ни пришел Рюрик с братьями, с шведского ли Упландского берега, принадлежавшего Руссам, с южного ли, для нас безразлично, но что он и дружина его были славяне — это несомненно» [336] (с. 54).
То есть именно мы, о чем свидетельствует дореволюционный историк Е.П. Савельев, понятно дело, не признанный историками марксистами, во времена так называемого «призвания» не просто господствовали на берегах балтийского моря, но вообще не имели и не могли иметь никакой конкуренции. И лишь по одной единственной причине: лишь мы по тем временам имели огромнейшую страну, чьи морские и речные караваны шли из Европы в Китай, Индию и на Ближний Восток. Инородцы же имели лишь возможность, в лучшем случае, попытаться напасть на наши торговые караваны по пути их следования. Исключительно для борьбы с этими разбойниками нами и была используема целая каста военных. Она и именовалась варягами. А возглавляли эти военные сообщества князья. Этих-то князей и призвали новгородцы. В чем нет ничего особо и удивительного.
И очередным доказательством является прекрасная переводимость всех указанных в древних наших летописях имен именно на наш язык:
«Напрасно норманисты, последователи Шлецера, стараются доказать, что имена 40 русских вождей, упоминаемых в договорах Олега и Игоря с греками, суть германские. Это напрасный труд. Имена эти все славянские, с берегов Балтийского моря. Над этим уже потрудился с успехом Иловайский в “Розысканиях о начале Руси”. А что германцы переняли и присвоили себе много славянских имен, переделали и перековеркали их до неузнаваемости, так это верно» [336] (с. 54).
Но нам все выше буквально по полочкам разложенное, и понятное теперь с полуслова, было извращено и импортномыслящей исторической немецкой «наукой» перевернуто с ног на голову. Потому все вышеизложенное следует суммировать так:
«Русская общественная мысль слишком уж поверила в непогрешимость историков, теперь приходится расплачиваться» [63] (с. 30).
Но историки, что теперь выясняется, лишь исполняли заказ — кто более ревностно, кто несколько менее. Причем, ими выдвигаемая версия не всегда совпадала с их личным мнением. Но что делать, в противном случае твои труды останутся неопубликованными, а самому историку, судя по грандиозности произведенного подлога, грозила неминуемая смерть. О чем сами они, нет в том сомнения, знали распрекрасно. Например:
«…В.Н. Татищев, если участвовал в фальсификации истории, то вынужденно. А поскольку он сам не мог сказать правду, то оставил в своих сочинениях достаточно “камушков-заметок”, по которым можно было выйти на след подлинной русской истории» [66] (с. 13).
Так что и в сочинениях Татищева, и в наших древних летописях следует лишь хорошо покопаться, чтобы выяснить доподлинный ход русской истории, который прекрасно угадывается по многим оставшимся нам в наследство документам.
Например, до нас все же каким-то образом дошел такой вот удивляющий теперь факт из нашей истинной истории:
«В 1017 году большой пожар уничтожил в Киеве семьсот церквей» [176] (с. 259).
Конечно же, погибло и много людей, и имуществу ущерб был нанесен колоссальный, но вот о гибели святынь летописец спешит уведомить в первую очередь. И это неспроста — вот какие темпы возведения храмов бытовали в ту пору, например, в Западной Европе “вольными каменщиками” — тамплиерами:
«За два столетия существования ордена только в одной Франции было выстроено более 200 готических и романских церквей» [24] (с. 33).
То есть хваленый Запад имел темпы роста: одна церковь в год. Так сколько потребуется лет, используя эти их “передовые” методы строительства, чтобы не в целом государстве, а в одном из сотен своих городов соорудить 700 церквей?!
Да и греки не сильно преуспели в этом вопросе. Потому как аккурат в те же самые времена:
«…в Константинополе насчитывалось до полутысячи храмов и монастырей…» [17] (с. 92).
Но ведь это столица, как нас давно уверяют, мирового Православия! И понастроили их там такое количество за пятьсот лет!
То есть и здесь темпы не слишком-то и великие: по одной в год.
Детальный разбор истории вполне способен вскрыть все существо полного несоответствия некогда нам внушенного мифа о ее действительном ходе.
Истоки этого столь шокирующего несоответствия обнаруживают себя куда как с более ранних времен. Следы этой деятельности отмечаются уже в Евангелии. После Христова Воскресения:
«…некоторые из стражи, войдя в город, объявили первосвященникам о всем бывшем. И сии, собравшись со старейшинами и сделав совещание, довольно денег дали воинам и сказали: скажите, что ученики Его, придя ночью, украли Его, когда мы спали… Они, взяв деньги, поступили, как научены были…» [Мф 28, 11–15].
Вот лишь малый, но очень знаменательный эпизод того, что теперь и называется — историей. То есть уже само Воскресение Христово явилось объектом нападок изобретателей “историй”, что привело нас к нынешнему полному непониманию некогда происходивших событий.
Однако же ложь, как бы ни старалась восторжествовать над Правдой, всегда, по прошествии времени, все же обнаруживает себя. А потому, вопреки всем стараниям врагов, спрятавших правду о древнем происхождении русского народа казалось бы уже и навсегда, археологи вскрыли памятники нашей древней письменности. Сначала они всплыли на бересте, затем на прясленах, грузиках, остатках глиняных сосудов, а затем и на глиняной печатной книге, зеркалах, вазах, статуэтках и даже на скалах, что западных, что восточных пределов необъятной своими просторами огромнейшей материковой части Евразии!
Ко всему вышесказанному не излишне присовокупить и тот факт, что перед киевским пожаром 1017 г. наша древняя столица была самым крупным в Европе городом. По количеству имеющихся в ней церквей она на целых 200 храмов оставила за собой позади столицу Византийской империи.
На самом деле разница была еще большей, так как в древней летописи о пожаре упомянуты лишь сгоревшие церкви. Но не весь же город выгорел дотла. А ведь в настоящее время имеется множество принадлежащих к тем временам фундаментов каменных церквей, которые явно уцелели после того памятного пожара.
Но странно даже не то, что историки, по каким-то причинам уведя нас рассматривать средневековые города Западной Европы, почему-то вдруг забыли, что историю нужно было бы отсчитывать исключительно от нас, так как именно наша цивилизация в то время была самой великой. Странно то, что только лишь наша столица, не говоря о всей необъятной уже по тем временам Русской Державе, всего за 29 лет якобы навязанного нам иноверия уже имела минимум 700 действующих православных храмов!
Тот, кто считает, что церковь самое главное построить, а там все как-нибудь само пойдет, сильно заблуждается. Для создания прихода требуется решить очень много куда как более непростых вопросов.
Откуда одномоментно взялись сразу столько священников, выученных вести службу исключительно на непонятном для греков церковнославянском языке?!
А на ином службы в Русской Православной Апостольской Церкви никогда и не велись. Потому и латинство у нас не прошло.
Но почему не прошло у нас ведение служб на иных языках, например, на том же греческом?
Мы в те далекие времена прекрасно знали, что лишь наше СЛОВО позволяет связать человека со своим Творцом. Доподлинное знание Славы СЛОВА для совершения всех установленных Православием таинств в полном объеме достаточно непросто. И говорить о невесть откуда появившихся семистах русских священниках, тысячах обученных служителей, тысячах обученных певчих, собранных в церковные хоры из темных и безграмотных языческих масс народонаселения всего за пару-тройку десятков лет, —просто смешно. Это невозможно лишь в одном Киеве, который отдельной страной не являлся, но представлял собою лишь столицу страны городов, которых у нас по тем временам были сотни. А сколько было деревень? Можно ли было просветить лишь столицу, а глубинку оставить в язычестве?
Для всеобщей поголовной религиозности требуется отнюдь не двадцать девять лет. Тут не только ста, но и трехсот-то лет маловато будет!
Как ответить на все эти задаваемые вопросы, следуя самым простейшим построениям схем некогда произошедших событий, используя при том самые элементарные законы логики?
Мы всегда являлись и являемся самой грамотной в мире страной. Без поголовной грамотности и на семь церквей через двадцать девять лет после нашего якобы первоначального Владимиром крещения нам было бы не набрать ни грамотно (по книгам) исполняющих все обряды служителей, ни умеющего бегло считывать текст для церковного пения клира.
Однако самым главным препятствием для ведения церковных служб явилось бы обыкновенное отсутствие служебных книг.
Книги раньше не печатали в многотысячных экземплярах. Их поштучно годами кропотливо переписывали. Причем, переписывали не спеша, чтобы потомки могли не просто прочесть, но прочесть бегло. Это немаловажно при исполнении церковных служб. Необходимо было не просто отчетливо вывести буквы, а вывести их крупным жирным шрифтом, так как считывался текст при свечах. А при столь слабом освещении мелкий тонкий шрифт для беглого прочтения непригоден.
Вот и представьте себе, когда бы это за столь короткий срок в полностью безграмотной темной дремучей стране можно было бы проделать столь титаническую по объему работу?
Да никогда! А значит, и страна была полной противоположностью тому, что столько лет нам упорно пытаются внушить.
«…Дитмар Мерзебургский насчитывает в Киеве 8 рынков и 400 церквей» [176] (с. 220):
«В том большом городе, который является столицей этого королевства, имеется 400 церквей, 8 ярморок, а людей — неведомое количество…» [423] (кн. 8, гл. 32 [16]).
«…а Адам Бременский считает Киев соперником Константинополя» [176] (с. 220).
Именно чрезмерно разноязыкого Константинополя, где пестрые толпы местного населения, состоящего из римлян и греков, хазар и жидовинов, русских и иных славян, никогда не составляли да и не смогли бы никогда составить ничего подобного той моноэтничности местного населения, которое господствовало в русском Киеве.
Однако ж от времен Дитмара Марзенбургского до Адама Бременского увеличивается не только количество церквей вдвое. В десять раз увеличивается и сам город:
«По археологическим данным, Киев конца X-начала XI вв. был большим по размерам городом» [264] (с. 70, прим. 71).
Так что если первый из них застает здесь очень большой город, по праву именующийся столицей государства, то второй видит уже город, своими размерами много больший и самого Константинополя.
Хотя и сам Дитмар признает все же необычайную его огромность:
«В этом огромном городе, который является столицей того царства… жителей… неведомое множество» [264] (с. 70).
А ведь и действительно — восемь рынков — это минимум полумиллионное население города-мегаполиса.
И все это население, со слов Дитмара объединенное в царство, было сплочено еще и поголовной грамотностью, которая в Англии, считающей себя самой грамотной страной, еще при ратующем за обязательное всеобщее государственное образование Герберте Уэллсе была просто недостижима.
У нас же:
«Сто лет после “основания Руси” знание грамоты считается обязательным для всего духовенства: попов сын, если он грамоты не знает, попадает в “изгои”» [176] (с. 220).
Вообще-то такое вполне естественно: ведь как, хотелось бы поинтересоваться, сможет безграмотный священник вести службы в Русской Церкви?
А потому Солоневич замечает:
«…в вопросах государственного школьного строительства Рюриковичи лет на тысячу опередили Англию» [176] (с. 220).
О чем, между прочим, сообщает и наш родной язык:
«О славянских названиях дней недели интересную работу написал примерно век назад Г. Ценов [324]. Он показал, что они свидетельствуют о раннем распространении христианства среди славян» [321] (с. 318).
И здесь следует лишь взглянуть на соответствие нынешних терминов, означающих главные дни недели, связанные с Христианством, чтобы полностью стало понятно — кто в Европе даже и по сей день пребывает в грязи и язычестве, а кто стал христианином много ранее принятого в Римской империи Христианства в качестве господствующей религии. Ведь немцы и англичане и по сию пору пользуются термином, которым поименовал принятый при нем за выходной день недели император Константин. Он назвал этот день, который мы сегодня именуем «воскресенье» (день Воскресенья Христова), — «днем Солнца». Потому немцы, впоследствии приняв Христианство за господствующую религию, и по сей день именуют этот день Sonntag, что дословно и переводится как «день солнца». Sunday англичан имеет то же значение.
Однако ж на нашем древнем языке, еще не искаженном нововведениями XVII века, этот день именовался «неделя». Что закрепляет оставшимся в безызменности ему наследующий день — «понедельник». Этот день начинается «по недели». То есть после «недели». Того самого дня, в который Христос Воскрес.
Так что ни немцы, ни англичане — ни под каким видом не могли креститься раньше нас. Причем, мы крещены еще ранее правления в Риме царя Константина. Что запечатлено даже в языке — наименованиях дней недели.
А вот у кого находятся и главные книжные запасы, которые подтверждают все вышеизложенное:
«…90% рукописей X–XII веков хранится в России, якобы отсталой и неграмотной» [85] (с. 19).
Причем, что сегодня становится очевидным, эти рукописи, пусть и переписанные с пришедших в ту пору уже в ветхость древних рукописей в указываемые историками сроки, описывают события куда как много более древних эпох, нежели сегодня считается.
Но даже если взять во внимание лишь то, что общепринято сегодня, все эти сведения вполне проясняют вопрос о том, кто кого обучал на самом деле.
Причем, даже сам стиль оформления этих древних книг сильно шокирует и самих иностранцев, якобы наших в чем учителей. Вот, например, что сообщает об одной из наших древних книг в своем письме от 7 февраля 1776 г. французский дипломат де Корберон:
«Нам показывали также первую историческую летопись России, написанную одним киевским монахом в конце десятого столетия. В ней встречаются сделанные пером разноцветные виньетки, по красоте рисунка удивительные для того времени, когда искусство было в упадке даже в Италии» [421] (с. 44).
То есть в то время, когда была, судя по всему, не написана, но лишь переписана эта древнейшая рукопись, возможно, освещающая события, произошедшие с нашим народом еще задолго до Рождества Христова, только мы одни среди всех стран Европы и обладали навыками владения изящными искусствами. Француз, наслышанный о нашей российской сиволапости, этой нашей пробивающейся сквозь века высочайшей культурой был просто шокирован. Неужели же эти наши историки, сочинившие о нас слишком неумную легенду, в эту конкретно книгу так ни разу и не заглянули, а потому так ни разу и не задумались о правоте выводимых ими исторических схем?
Правда о нас, что выясняется, их вовсе не интересует. Потому вот какую глупость, коль свидетельства Дитмара Мерзебургского так и не удалось утаить, они все же пытаются в исторические схемы сегодня протащить:
«По всей Руси созидались христианские храмы: только в Киеве в 1018 г. их было уже около 400. Появились русские национальные кадры священнослужителей» [2] (с. 71).
И что же дальше-то?
«При Ярославе стали переписываться и переводиться книги с греческого языка на русский» [2] (с. 74).
Ну-ну — прекрасненько. А дальше-то что же?
«Есть предположение, что уже в то время были организованы школы для обучения грамоте» [2] (с. 74).
Вот тебе и на: сначала, совершенно не имея в том никаких навыков, наклепали разом несколько сотен церквей, что должно было у нас занять несколько сотен лет, затем откуда-то, чуть ли ни со все той же Луны, на несколько сотен церквей обрушилось с тысячу священников. Мало того, все эти священники вели греческие службы на церковнославянском языке, самим этим грекам совершенно неизвестном!
А как вели все эти священники свои службы? По памяти, что ли?
Но ведь чтобы запомнить текст, объемом на несколько часов чтения, неплохо бы его сначала прочитать!
Они, следуя все той же фантастической версии, только когда начали вести службы вдруг вспомнили: не пора ли нам этой самой грамоте, хотя бы русской, начать обучаться…
Не поздновато ли задумали-то?
То есть, развивая мысль наших “историков”, когда семьсот действующих церквей сгорело, тогда и пришла столь удивительнейшая идея: не пора ли начать обучаться грамоте?
Этой «гениальной» последовательности можно более не удивляться: пока новый Дитмар Мерзебургский не встанет на их горизонте, старая песенка «о сусальной Европе и варварской Москве» будет продолжаться.
Но настоящее государство, о чем сообщают нам лишь отрывочные сведения о тех далеких временах, существовало именно у нас. Вот, например, что пишет о Московии посол Австрии Иоанн Фабр в 1528 году своему императору:
«У них самое малейшее неисполнение воли Государевой, самое малейшее отречение во всем соображается с оною, есть самый величайший позор; напротив, совершенная, безусловная покорность Государю своему есть обязанность подданного самая высшая и священнейшая, исполнение коея составляет самое первое, достославное отличие его. Посему Великий Князь, когда ему бывает нужно вести войну с Татарами, или Кафским Государем, или с кем-нибудь иным, в самое короткое время может собрать войска до 200 000 или 300 000, или сколько понадобится, так что нет другого государства, где было бы более покорности Императору своему, и где бы самая высшая и слава и честь состояли в совершенной, неизменной, безприкословной готовности умереть за Государя своего. Ибо у них только такою преданностью — и это совершенно справедливо — приобретается право на безсмертие» [345] (с. 299).
Таким образом, выясняется, что само подчинение царской власти у русского человека сидело просто в крови. И что при таком нашем уходящем в глубину веков порядке следует заявить, что мы всегда являлись единственной среди всех иных нацией государствообразующей, где царю испокон века было принято служить не за страх, а за совесть. Тому имеются подтверждения эпохи, еще предшествующей Ивану Грозному, который якобы и является первым русским царем:
«Самое существенное отличие напечатанного Фабри документа от подобного рода известных документов императорской канцелярии в том, что в конце титульного обращения российский государь был назван не только “другом нашим дражайшим”, но и “старшим братом”; это могло значить, что первый среди католических государей монарх, “властелин половины мира” император Карл V, готов был признать старшинство над собой российского государя.
В России на этот документ, опубликованный Фабри, ни сразу, ни после не обратили внимания. В Европе его, конечно, поначалу знали, но старательно обходили молчанием, а потом предали забвению, исключив при печатании сочинение Фабри о московитах» [347] (приложение 26).
А потому, из имеющихся на эту тему источников, и много ранее наше государство отнюдь не выглядит каким-нибудь примитивным сообществом примитивных варварских племен:
«На Любечском съезде князья клянутся “всею Землею Русской”… Даниил паломник, пробравшись в Иерусалим, возжигает на Гробе Господнем лампаду “за всех христиан Земли Русской”. Иначе говоря, у самих истоков русского государственного строительства идея национального единства — но не расового — возникает как-то сразу, как Афина Паллада из головы Зевса: в полном вооружении. Это есть основной факт нашей истории, — ее основная идея. И именно этой идеи Русь не могла заимствовать от Византии, — по той простой причине, что такой идеи в Византии в заводе не было» [176] (с. 251).
Византия же не только никогда не являлась мононациональным государством, имея на своих внутренних рынках полную разноголосицу населяющих ее народностей, но и никогда не была настоящим монархическим государством. Сама идея монархии уже изначально основана на наследовании. Однако же:
«Из ста девяти византийских императоров своей смертью умерли только тридцать пять: остальные семьдесят четыре были убиты» [176] (с. 252).
Вот что сообщает о системе наследования власти у византийцев арабский писатель раннего средневековья (885 г.) ибн Хордадбех:
«Царство у них не наследуется, и у них нет писаного порядка наследования. Царем у них может стать тот, кто захватит [царство], это может быть мужчина или женщина» [433] (с. 101).
Так что варварство всегда царило именно в прозападного толка цивилизациях. Одним из непреложных правил существования власти на Западе является привычка королей и василевсов садиться на трон лишь после убийства своего предшественника. Причем, не тайными силами, незаметно и скрытно, но слишком явно свергая друг друга, полностью обнажая вопиющую беззаконность восходящего к власти нового правителя.
«…была ли в Византии монархия вообще? Основной, самый основной юридический признак монархии — это законное наследование престола» [176] (с. 252).
А вот каковы были у них порядочки. Во времена мирные в их империи стоял такой грабеж, что отличить войну от мира на территории, обслуживаемой их законами, было невозможно. Приск Понийский:
«Бедствия, претерпеваемые римлянами во время мирное, тягостнее тех, которые они терпят от войны, по причине жестокого взимания налогов и притеснений, претерпеваемых от дурных людей; ибо закон не для всех имеет равную силу. Если нарушающий закон очень богат, то несправедливые его поступки могут остаться без наказания, а кто беден и не умеет вести дел своих, тот должен понести налагаемое законами наказание, если не умрет до решения своего дела, потому что тяжбы тянутся весьма долго и на них издерживается множество денег… Обиженному не оказывается правосудие, если не даст денег судье и его помощникам» [355] (с. 56).
Как это их варварское примитивистское общежитие можно сравнивать с законами, в те же времена царящими на иной части планеты — на Святой Руси?
Такая вот безрадостная обстановка царила в ту пору в подвластной нашей державе соседней варварской стране. И как сложно было не оказаться в рабстве в их собственной стране бедным слоям их общества, ели сами же они о себе сообщают, что граждане их страны никогда:
«…не считали преступлением божиться ложно для спасения людей своего племени» [355] (с. 29).
И недаром именно об их последователях греках, впоследствии взявших у ромеев власть над Византией, древним русским автором сказано:
«…лукави суть греци изначала…» [192] (с. 360).
«…грек и плут всегда считались у нас синонимами…» [219] (с. 233).
Но не только Древняя Русь прекрасно знала об этой их особенности. Еще с античных времен известно, что:
«…греки отличаются “врожденным умением лгать» (Ad Quint. fr., I, 2, 4)…” [54] (с. 112).
Вот что говорит о них же русский священник XVIII века:
«греки непостоянны и обманчивы» [388] (л. 71).
Ну и какие законы, если у них все держится на подкупах, могли этих лгунов остановить при их постоянном желании кого-нибудь надуть?
Да и сами управители, что также выясняется, то есть самые в этом обществе удачливые и богатые люди, слишком долго своей удачей также не наслаждаются. Убивают их слишком часто, чтобы и им можно было в чем-либо позавидовать.
Но почему безграмотная, злобная, извечно раскроенная на феодальные лоскутки Европа в неспособности государственного строительства обвиняла всегда именно нас — тех, кто единственными во всем мире всегда жил именно в таком государстве?
«Русскую государственную одаренность Европе нужно отрицать во что бы то ни стало, вопреки самым очевидным фактам истории, вопреки самым общепринятым законам логики. Ибо если признать успех наших методов действия, то надо будет произнести суд над самим собой. Нужно будет вслед за нашими славянофилами, а потом и за Шпенглером и Шубартом сказать, что Западная Европа гибнет, что ее государственные пути — начиная от завоевания Рима и кончая Второй мировой войной, как начались средневековьем, так и кончаются средневековьем, и что, следовательно, данный психический материал ни для какой имперской стройки не пригоден по самому его существу.
…попытки пятнадцати веков кончаются ныне возвратом к методам вандалов, лангобардов и франков» [176] (с. 273–274).
«Банальная точка зрения утверждает, что с феодализмом покончил порох… Это неверно исторически: феодализм надолго пережил изобретение пороха… дух разбоев на больших дорогах страны перешел к разбоям на больших дорогах мира… немцы двадцатого века действуют так же, как и немцы четвертого — в Риме, двенадцатого — в Византии, тринадцатого и пятнадцатого в Литве и Латвии… вообще в психологии народа не изменилось ничего» [176] (с. 279–280).
Слишком явный примитивизм в государственном устроении Запада, который духа монархизма не имел никогда и в зачатке, всегда составлял основу их отличия от нас.
А ведь варварский принцип наследования бытовал в обиходе не только у гражданских властителей Запада, но и у духовных, которые отнюдь не брезговали даже освящением цареубийств:
«…патриарх Полуевкт, коронуя цареубийцу Цхимисхия, провозгласил новый догмат: таинство помазания на царство смывает все грехи, в том числе и грех цареубийства: “победителей не судят”» [176] (с. 253).
После предательского убийства Константина Дуки и его сына в 912 году в Константинополе:
«… воины отсекли головы убиенного Дуки и сына его и отнесли их к патриарху Николаю и его советникам. Патриарх щедро одарил убивших Константина и повелел носить на копье по всему городу голову убиенного, на поругание ей…» [38] (с. 408).
Патриарх поступил так именно потому, что у них так принято: таковы “их нравы”.
То есть и в этом вопросе именно наша культура выглядит православной, но уж никак не греческая, уровень которой, судя по их нравам, стоял не выше первобытных отношений каменного века. Потому говорить о нашем просвещении этими дикими народностями достаточно странно. Ведь:
«Дворцовая хроника Византии страшна и корыстна, ее политика себялюбива и коварна, ее церковь цинична и полна интриг» [142] (с. 111).
Между тем очень любопытно было бы определить национальность этой гвардии, по обычаю бабы-Яги, сажающей на пики людские головы:
«…в IX в. хазары в большом числе служили в императорской гвардии» [36] (с. 780).
Но как они, эти самые «хазары», туда попали?
Как обычно попадают в любую иную страну:
«Дочь хазарского кагана была матерью византийского императора Льва IV (умершего в 780 г.)…» [36] (с. 780).
А какую религию исповедовал этот самый каганат?
Иудаизм!
Так эта особа попала в потерявшую свет Православия страну не когда-нибудь, но аккурат после неких событий 717 года, принесших с собой ересь иконоборчества, когда в действительности произошла в Византии самая настоящая реставрация язычества.
Потому больше не должна удивлять полная тождественность церковных реформ 717 года такой же реформации ереси иконоборчества уже в XX веке — в 1917 году.
Нам сейчас как левые, так и правые — все пытаются внушить: мол, ересь тогда имела своей целью придать богослужениям некие якобы бытовые лишь удобства, не более того:
«Император Лев Исаврянин, в интересах государства, предпринял гонения на церковь» [132] (с. 496).
И вот что им при этом производилось:
«иконы истреблялись, св. мощи уничтожались, монастыри и богословские школы закрывались» (там же).
Но и это еще не все. Вот чем эта самая “в интересах государства” произведенная реформа слишком явно напоминает действия пришедших ровно двенадцать столетий спустя большевиков:
«Особую ярость Льва Исаврянина вызывали монастыри. Обители превращали в казармы и ипподромы; монахов принуждали отречься от обетов; устраивались так называемые “монашеские свадьбы”: монаха и монашку связывали вместе и сбрасывали с мостов в речные стремнины. Руками иконоборцев иудеи огнем и мечом уничтожали Православие. Великая смута объяла Византию. Бедствие продолжалось почти два столетия…» [179] (с. 237).
Это творилось, между прочим, с 17-го и наиболее жестоко именно по 41-й год! Пока император Лев, наконец, не приказал долго жить…
Наш же Лев, следует тут же оговориться, после удара ледорубом ушел из жизни чуть раньше, но сотканная им паутина оказалась прорванной все в том же для этих же сил злосчастном 41-м году, когда его гвардии, засевшей в московском Кремле, обстоятельства внезапного разгрома пограничных дивизий воспретили оказывать давление на Русскую Церковь.
И лишь эти последствия неудачно начавшейся войны, серьезно грозившие клике захвативших власть хананеев полным самоуничтожением, позволили выправить положение: русский человек вступил в смертельную схватку, победа в которой без нашей Церкви была бы совершенно невозможной. Это понимали все, даже воинствующие безбожники.
Но такие цифровые совпадения вполне естественны: история, что давно известно, всегда только лишь повторяется. А потому, ровно через 70 лет (точно, как затем и у нас), началась очередная попытка возрождения:
«…седьмой вселенский собор в Никее в 787 г. при императрице Ирине… утвердил иконопочитание» [132] (с. 496).
Но византийские революционеры, как теперь у нас — старые большевики-ленинцы совместно с перекрасившимися в демократов все теми же коммунистами, еще долго ставили палки в колеса. И вот, наконец:
«11 марта 843 года, собор при содействии императрицы Феодоры провозгласил иконопочитание…» (там же).
Только лишь после этого в их греческой церкви:
«Стали употребляться колокола, свечи, фимиам, появились песнопевцы…» (там же).
И исчезли из употребления, между прочим, органы.
И вот откуда они в Западную Европу были завезены:
«По сообщениям французских хроник, в 757 г. византийский император… отправил в дар королю Пипину орг;н. В IX в. в западной части Европы органы строились по греческим образцам» [347] (приложение 109).
То есть мода на применение при богослужениях органов вошла в католическую церковь вместе с иконоборческой ересью Византии. И клепание греческих органов на Западе является составной частью обасурманивания их церковных порядков, которые продолжались слишком достаточный срок, чтобы они сами имели хоть малейшее представление о правильном ведении православных церковных служб.
Так что целых 126 лет никакой церкви, в смысле настоящей Христианской, в Византии вообще не существовало. И о какой там их традиции в этом вопросе можно не то чтобы говорить, но и просто заикаться?! Откуда им после всего произошедшего знать, как вообще требуется проводить церковное богослужение?
Именно тогда, то есть после 126-летнего перерыва, они и ввели у себя богослужение уже теперь на греческом языке, чего раньше не было. Но это практически то же самое, что ныне ввели националисты Украины. По «обезжиренности» эти мовы стоят друг друга, представляя собой совсем не тот язык, который дал человеку Бог.
А Православная Церковь в населенной славянами Далмации, где со II по IX вв. христианское богослужение осталось в неприкосновенной первозданности, в тот период никаких нарушений не претерпела. То же наблюдалось и на Британских островах.
Однако ж, если Англия была все же покорена несколькими вторжениями норманнов и датчан и обращена в католичество уже в XI в., то вот какая картина наблюдалась в соседней с ней Ирландии:
«С 795 И[рландия] подвергалась вторжениям норманнов, длит. борьба с к-рыми завершилась победой в 1014 в битве при Клонтарфе. Однако с 1169 вновь начались вторжения англо-нормандских феодалов…» [168] (т. 3, с. 594).
Если в Англии Православие продержалось лишь до XI в., то в Ирландии, судя по всему, оно сохранялось в незыблемости вплоть до середины XII в., а возможно, до куда как и более поздних времен.
В более же ранние времена Ирландия стала, наряду со славянской частью Балкан, одной из первых стран, принявших Православие за государственную религию:
«Колюмбан — галльский миссионер, род. в Лейнстере, в Ирландии в VI в., изучал св. Писание и науки в Бангорск. монаст[ыре]… с 12 спутниками отправился миссионерствовать в Галлию; здесь он добился одобрения короля Гонтрана, основал 3 монастыря… В 610 г. К[олюмбан] был изгнан в Безансон по проискам галльского клира, недовольного проповедью строгой жизни и введением кельт. устава, отличного от римского, в основанных К[олюмбаном] монаст… К[колюмбан] посетил тогда страны Нейстрию, Аустразию, Швейцарию, Ломбардию, в которых боролся с арианами — язычниками и основал монастыри. К[олюмбан] оставил в монастырях свои уставы…» [133] (с. 1417).
А ведь Ломбардия — это уже сама Италия!
То есть не латино-греки просвещали словом “серый” север, но наоборот: воспринявшие еще со II в. Православие жители далеких островов, куда не дотягивалась рука Рима-Византии, в самом центре территории империи основывали свои монастыри. И уж совершенно очевидно — отнюдь не на латинской мове они имели устав: истинное Православие не терпит искаженного СЛОВА.
Как галлы Франции, так и галлы Цизальпинской Галлии, да и упомянутой Швейцарии — все являются потомками израильских колен. Именно нашим СЛОВОМ, в своей основе, и мог быть написан устав монастырей, возводимых пришедшим с севера проповедником.
Тому же вторит и следующее свидетельство:
«…в Британии Христианство распространилось почти сразу же после смерти Христа. Живший в VI в. писатель Гилдас утверждал, что идеи Христа начали овладевать умами британцев в последний год царствования Тиберия, т.е. всего через четыре года после распятия Иисуса Христа. На металлическом винном кубке I в. н. э., который был найден у стены Гадриана, обнаружены символы раннего Христианства. Местность Гластонбери, в древности называвшаяся Гластония, особо отмечена в религиозных текстах — в частности, говорится о том, что храм здесь был еще до того, как в VI в. н. э. сюда прибыли миссионеры католической церкви» [226] (с. 107).
Что это был за храм, находящийся в православной славянской стране?
Известно дело, православный.
Но не только на Западе в эпоху раннего Христианства появляются православные храмы. Имеются сведения, что в раннем средневековье можно наблюдать:
«…широкую миссионерскую деятельность ирландской церкви у славян Моравии и Паннонии» [142] (с. 136).
А вот что сообщает нам на данную тему Татищев:
 «Святой Павел как учитель язык тем же галатам, погрязшим в язычестве, и иллирианам славянам проповедовал, как сказано в Деяниях, гл. 16, ст. 6, гл. 18, ст. 23; 1-е Коринфянам, гл. 16, стих 1, и его Послание к галатам. Об иллириках Римлянам, гл. 15, стих 19, свидетельствует. Или ж Нестор, н. 17, по которому и польские историки рассказывают, якобы ученик Павлов святой апостол Андроник был в Паннонии и Моравии первый епископ… Моравия и Паннония тогда славянами были владеемы…» [184] (Гл. 3).
Все перечисленные славянские народы проживали на достаточно обширных территориях. Теперь эти земли охватывают часть Малой Азии, бывшей Югославии, Румынии, Венгрии, Австрии, Чехии и Словакии. Немаловажно то, что никто не оспаривает факт утверждения христианства на этих территориях уже в самые первые века нынешнего тысячелетия. Ключевский сообщает:
«…апостол Павел учил в Иллирии, где прежде жили славяне: стало быть, и славянству учитель Павел. А мы Русь — тоже славяне: стало быть, Павел и нам Руси учитель» [50] (с. 24).
«А славянское племя и русское — одно племя» [49] (с. 109).
Вот что сообщает об истории нашего крещения Рейтенфельс, историк конца XVII в.:
«Кем же именно из апостолов было научено вере Христовой то или другое скифское племя (а многие утверждают, что она был возвещена Скифии и словесно, и письменно), трудно решить вследствие последовательных переселений этих племен в разные места. Я, впрочем, убежден, что св. Фаддей, память которого русские чтут особенно перед другими, а также св. Варфоломей, от которого они, по их словам, приняли многие основные положения христианства, как бы то ни было, но распространили свет Евангельский в восточной Московии, через соседние с нею народы, ибо они оба проповедовали в северной (передней) части Персии и в Армении. А то что говорится о св. Филиппе… а также о св. Андрее, который учил по обеим берегам Евксинского Понта, …я полагаю, касается более западных русских. Сократ замечает, что в 363 году на Антиохийском соборе присутствовали и подписали соборное послание к императору Иовиану русский епископа Антипатр… в 369 году, когда св. Никет, епископ даков, обращал в христианство готов, скифов и гуннов, то большая часть московитов уже была принявшей христианство… После того же, как сей Божественный пламень… был на  некоторое время заглушаем… он снова в 867 году… стал разгораться, когда во времена Рюрика, русского князя, император константинопольский… отправил архиепископа к русским» [410] (гл. 18, с. 364).
Так что первохристианство совершенно очевидно прослеживается и на наших русских землях. Вот чем увенчали киевляне захоронения мощей предательски убиенных Олегом наших русских православных князей — Аскольда и Дира, в историях историков якобы являвшихся язычниками:
«…на могиле Аскольда поставили церковь св. Николая, на могиле Дира — церковь св. Ирины» [2] (с. 63).
Однако не они стали первыми мощами святых на нашей земле:
«…мощи св. Сергия и Германа должны были быть открыты в древнее время, так как в 1050 году они переносимы были из Валаама в Новгород уже в третий раз!» [18] (с. 401).
Так сколько веков прошло с момента их обретения?!
То есть даже мощи святых, именно в нашей земле прославленных, имеются. И имеются давно. А вот самой Церкви, без которой их появление совершенно немыслимо, еще нет…
Но из хранящейся на Валааме “Оповеди” следует, что предания:
«…называют Сергия одним из апостольских учеников, посетившего Валаам, где крестил между язычников и Мунга, которого эти легенды предполагают быть Германом» [18] (с. 403).
То есть, казалось бы, наша земля к тому времени уже давно должна была быть просвещена, и ни о каких язычниках речи идти не должно. Но вот как неоднозначно выглядела сложившаяся тогда ситуация:
«В рукописном житии св. Авраамия Ростовского видно, что обитель Валаама имела уже в 960 году игумена Феоктиста. Именно Феоктист окрестил будущего просветителя Ростова, свергнувшего идол Велеса при озере Неро и основавшего на том месте Авраамиев монастырь» [18] (с. 403).
Но и о свержении Перуна в воды Волхова мы тоже наслышаны. А еще, по крайней мере, веком ранее в одном из районов огромного Новгорода с этим идолом совершенно непонятным образом соседствовали христианские храмы:
«…в начале Х века в Новгороде, в Неревском конце стоял храм и жила христианская община» [18] (с. 419).
Концов же этих было всего четыре. И размеры этой самой общины можно себе представить, уяснив, что сам Новгород в те времена был 30 км в диаметре. То есть это даже не десятки, но, как минимум, сотни церквей! И это лишь во владениях одного из концов, о котором известно доподлинно.
Теперь возвращаемся вновь к югу страны. Татищев свидетельствует:
«в Киеве задолго до Владимира и до пришествия Олегова в Киев церковь была и христиан много было, о чем в части II, н. 131 и 140, а также Иоаким о нем и княгине Ольге, гл. 4, н. 31, 32, 36…» [184].
Но и не только в Киеве сегодня обнаруживаются следы христианства:
«В Приазовье, на северном берегу Черного моря и в верховьях Дона обнаружены археологические следы христианских общин, относящихся к I в. по Р.Х.: “Находки четырехугольных каменных евхаристических жертвенников-престолов, штампов для просфор с символическим изображением креста, комплексов из 5 (в Херсонесе) и 6 (в Танаисе) светильников (которых первоначально было по семь, и они составляли семисвечник) в подземных помещениях ясно свидетельствуют о существовании в этих античных городах христианских общин, совершавших тайные евхаристические собрания. Одна из этих «Сионских горниц» (в Танаисе) была разрушена при работах по реконструкции городской стены, точно датируемой последними годами I века” (Архимандрит Никон (Лысенко). Святой апостол Андрей Первозванный и его апостольские труды // Интернет-публикация). А в Курске найдены подвески с христианской символикой, датируемые V–VII вв.» [69](с. 338–339).
Так что одни источники повествуют о катакомбных христианских церквах, другие позволяют предположить об имеющемся у нас Христианстве, как о государственной религии.
Эта некоторая запутанность объясняется несколькими переселенческими волнами русского населения с территории Руси Древней на нынешнее наше место обитания. Мало того, факты истории подтверждают множество нашествий басурман. Однако народ всегда возвращался к вере своих пращуров, что позволяло всем смутам и революциям заканчиваться одинаково: ниспровержением богомерзких идолов, каждый раз лишь на короткий срок расставляемых на нашей земле язычниками.
И сегодня наблюдается полная аналогия событиям тысячелетней давности: не все идолы убраны с улиц страны городов. Многие из них со своих революционных пьедесталов продолжают нависать над Русью, лишь совсем недавно начавшей возвращаться из эпохи идолопочитания. Продолжает функционировать и главное языческое капище полонивших нашу страну на 70 лет ваалопоклонников: мавзолей на Красной площади.
Только вот, будем все же справедливы, никому теперь не взбрендит заявить, что этот идол-де наш родной, исконный, чуть ли ни «святоотеческий».
Так почему ж про Перуна да Велеса заявили? Кто придумал, что русский человек в X веке сидел на дереве, с которого-де сняла его эта безграмотная заграница?
Сходство поклонения Ленину и Перуну подтверждает забытая, а потому вновь повторившаяся с нами история с повсеместной установкой идолов. Эта легкомысленная забывчивость обошлась нам снова недешево. Может, все-таки стоит усвоить уже пройденный урок и прислушаться, наконец, не к выдумывающей нам истории загранице, а к голосу здравого рассудка?
Запад, что и понятно, не хочет признавать за нашей цивилизацией право считаться древнейшей на планете. Не желает сознавать, что именно мы всегда являлись центром того древнего мира. Однако же:
«Если США истребляли в свое время индейцев и завозили рабов из Африки, так ведь это приходится признать, хоть это и не очень приятно. Однако без этих неприятных фактов история данной страны становится непонятной. Точно так же если Европа начнет обнаруживать у себя следы русской цивилизации и научится читать русские тексты на археологических памятниках, то узнает многие подробности собственной истории — с русским происхождением ее культуры тоже ничего не поделаешь, что было, то было. При современных методах коммуникации ни опорочить, ни замолчать факт русского приоритета при всем желании нельзя.
В свое время США признали факт своего поражения во вьетнамской войне, некоторое время их руководство привыкало к данному неприятному факту, и, осознав его, двинулось дальше. Европа, поняв абсурдность неприятия всех следов пребывания русской культуры на своей теперешней территории, поймет, что она тоже на определенный процент — русская, и, пережив этот факт, сможет развивать свою историографию до новых высот. Горькая правда лучше многовековой лжи — особенно теперь, когда результаты археологических раскопок и надписей на них утаить никак нельзя» [86] (с. 27).
И вот, что не может не радовать, все же начинает проясняться история существования у нас по тем временам огромного государства. Вполне официальный источник, Институт военной истории МО РФ, на эту тему повествует:
«Древнерусское государство (IX–XII вв.) было крупнейшим государством Европы того времени» [170] (с. 8).
А такое признание, следует заметить, официальной исторической науке было выдавить из себя слишком непросто.
Но что все же не позволило ей оставаться глухой к подтверждениям нашего несомненного над заграницей превосходства?
Слишком большое количество аргументов, которые продолжать скрывать не просто невозможно, но и невообразимо глупо.


Когда крестилась Русь


Определим теперь центральные из них.
Русское искусство каменного зодчества, например, вдруг объявившись “ниоткуда”, сразу же превзошло, по утверждению Олега Платонова, византийское, чье искусство ваяния упирается в тысячелетия.
Удивительно и наличие у нас церковных колоколов, невесть откуда взявшихся практически с самых первых дней крещения Владимиром. А между тем:
«Искусство звонить в колокола зависит от большого навыка звонить в них… Нигде нет такого большого звона, как в России… было время, когда у нас в некоторых церквах звонили по нотам…» [389] (гл. 1).
Но и культура их отлития и размеры своей мощью просто подавляют современные им западные образцы: «У нас колокола упоминаются начиная с XI в… начиная с эпохи Бориса Годунова колокола принимают грандиозные размеры, таков Царь-колокол, 12 257 п. весом, Троицко-Сергиевск. колокол, 4 000 п. весом и др.» [133] (с. 1409).
И если самый грандиозный за всю историю колоколов гигант, пострадавший от московского пожара, теперь находится в бездействии, поставленный на гранитный пьедестал в виде памятника, то колокол Троице-Сергиевой лавры с высоты грандиозной колокольни оглашает своим благовестом окрестности на многие десятки километров и по сию пору. А ведь он вдвое тяжелей самого могучего колокола Западной Европы! Царь-колокол, соответственно, — в 6 раз. А ведь это 196 тонн!
Причем, колокола такого грандиозного веса у нас отливали вовсе не для музейного показа в качестве экспонатов. Вот что сообщается об одном из таких колоколов, висящих рядом с колокольней Ивана Великого в смутные времена. Самуил Маскевич:
«Недалеко от этой церкви есть колокол, вылитый для одного тщеславия: висит он на деревянной башне, в две сажени вышиною, чтобы тем мог быть виднее; язык его раскачивают 24 человека» [455] (с. 59).
Каков был вес еще и этого гиганта?
Вот что, судя по всему исключительно о нем, сообщает швед Кильбургер, посетивший Россию в 1674 г.:
«Здесь они льют пушки и колокола. У них есть несколько мортир необычайной величины и колокол, который, без сомнения, величайший во всем свете. Он вылит одним русским мастером в 1654 году и только в марте 1674 года поднят и повешен близ большой церкви и (колокольни) Ивана Великого посредством двух новопостроенных очень высоких столбов и хорошо выдуманного рычага… Вес приблизительно 11 тысяч пудов, язык длиною 22 фута, а весу полагается в полтора картауна, что составляет 440 пудов» [466] (с. 361–362).
То есть язык именно этого колокола, что весил 7 т, и раскачивать могли совместно аж 24 человека. Вот что о весе этого колокола сообщает посетивший Москву в 1659 г. датский посол Андрей Роде:
«Недалеко от дворца, по правую руку, стоит огромный колокол, единственный в своем роде на всю Европу. На него пошло 8 750 с чем-то пудов меди…» [477] (с. 290).
Это 140 тонн! И колокол этот оглашал своим звоном окрестности Москвы на протяжении нескольких десятилетий. Но впоследствии удалось отлить и еще на 56 тонн более грандиозный колокол — Царь-колокол:
«Это, несомненно, самый большой колокол в мире… В него звонили сорок или пятьдесят человек, располагаясь с двух его сторон» [573] (с. 41).
Так кто, на поверку, являлся все-таки истинным мировым лидером в литейном производстве — мы или заграница?!
Так что и по части данного атрибута церковного богослужения мы предстаем отнюдь не в качестве прилежных учеников Запада, но исключительно в роли законодателей. Обнаружение же историками появившихся вдруг откуда-то из небытия на колокольнях наших церквей колоколов сразу после Владимирова крещения — это лишь маленький штришок к безпочвенности очередного мифа о наших заимствованиях и подражаниях.
Между тем сегодня вовсе и не секрет, что основы нашей металлургии упираются в седую древность:
«В Древней Руси в первую очередь обособилась от земледелия такая отрасль как металлообработка. Основными центрами добычи и обработки железа являлись регионы: Старая Ладога, Черниговское Полесье, Волынь, Белозерье, Владимирщина и другие» [170] (с. 9).
Об этом, что удивительно, мы как будто бы раньше вовсе и не знали, приписывая доставку к нам металла скандинавами, у которых по тем временам, между прочим, и городов-то не было. Потому: кто бы этот металл у них изготавливал? Крестьяне, что ли?
Но нас они именовали исключительно страной городов. Потому исключительно мы их и могли снабжать металлом, а уж никак не наоборот!
Вот и еще достаточно удивительный факт, указывающий на безпросветное невежество утверждения, когда слово “русь” пытались вывести из скандинавского слова “весло”:
«Ладейный флот руссов являлся неотъемлемой частью их боевых сил и имел свои особенности. Поэтому нет оснований утверждать, что Русь заимствовала искусство мореплавания у скандинавов, равно как и государственность» [170] (с. 23).
Вообще, что касается водной стихии, лишь мы во всем враждебном нам мире, испокон веку, использовали воду и как средство гигиены, и как средство обезпечения продуктами питания, и как средство защиты, и как средство для перемещения грузов. Никто кроме нас в древности этим искусством не обладал. Достаточно лишь упомянуть о наших гигантских кораблях, ходивших по Каме и Волге, которые в 8 раз своим водоизмещением превосходили каравеллы Колумба, практически в те же времена отправившиеся покорять Америку.
А вот и еще удивительное подтверждение того, что мы, ко времени нашего крещения, были уже очень и очень давно крещены. Мало того, была давно отлажена система церковных отношений:
«Клиросы — сперва главные помощники епископов в управлении епархией — духовенство (“клирошане”), состоявшие при кафедральных церквах и соборах… упоминаются впервые под 988 г., причем это был церковный институт истинно русский, а не перенятый с крещением у греков…» [133] (с. 1371)
То есть давно работающий институт при наличии в столице минимум 700 действующих церквей есть, а самой Православной Церкви как будто бы и нет. В том же источнике сообщается о наличии этого института на момент крещения не только в стольном граде Киеве, но и в:
«Новгороде, Берестове, Вышгороде, Владимире-на-Клязьме, Ростове, Смоленске…» [133] (с. 1371).
И снова — то же самое: структура Церкви имелась, но самой Церкви, как нам сообщается, якобы и в самой природе пока не существовало! Что за вздор! Еще раз уточним:
«…это был церковный институт истинно русский, а не перенятый с крещением у греков…» (там же).
Но не только духовная, но и светская власть выглядела вполне сложившейся еще со времен царя Давида, узаконившего взаимоотношения между двенадцатью коленами Израилевыми:
«До X в. на Валааме была своя монета и законы каких-то двенадцати князей!» [18] (с. 401).
Каких?
Тех самых, которые ушли из Ассирийского пленения еще в VII в. до Р.Х. и вскоре появились в пределах наших исконных земель. То есть «Русская Правда» Ярослава — это, судя по всему, уже много раз переработанный закон этих князей, ушедших некогда из плена и расселившихся по всей Европе.
Так что и законы у нас некогда бытовали самые совершенные, данные Самим Богом…
Причем, имеются уже и сведения об этих бытовавших у нас законах и более четкие — времен Екатерины II. Феодор Туманский вот что на эту тему сообщает (1788 г.):
«Было древнее Русское уложение, доказывающее бытность в России письмен, хотя первоначальное изобретение букв славянских и приписывается Святому Кириллу Философу. Все договоры, которые сохранили нам наши летописцы, упоминают о законах Российских» [222] (с. 5). 
Так что в бытность полного европейского варварства у нас в стране давно существовали писаные и всеми исполняемые законы.
Следующим подтверждением навешенной на нас историками-германофилами лжи является наше церковное пение. Самым чудесным напевом, поражающим воображение даже неспособных к пониманию музыки людей, является напев, уходящий корнями далеко за пределы тех временных рамок, которыми историки ограничили начало нашей русской истории. Это песнь “Херувимы”. Кто ее слышал в достаточно компетентном исполнении, тот непременно ощутит, что действительно побывал на небесах.
И вот до какой степени доходит этот удивительный наш отрыв в данной области от своих этих эрзац учителей:
«Нотные книги — богослужебные книги, предназначенные для пения… Н[отные] книги появляются в греческой церкви в XIV в., а в русской в XI…» [133] (с. 1681).
То есть у Константинополя церковное пение по нотам появляется лишь перед самым его смертным часом, а у нас, напротив, — вместе якобы с крещением. Однако ж, на поверку, в церковном пении мы не просто законодатели, но и до сих пор не превзойденные никем исполнители.
А вот и паломничество наше от даты, придуманной для нас официально, не отстало ни на час:
«В России п[аломничество] в Святую Землю началось в XI в…» [133] (с. 1751).
Но имеются сведения о массовых паломничествах в далекий Иерусалим еще при жизни самого крестителя:
«Известная былина о хождении во святой град Иерусалим “сорока калик с каликою” относит первые русские паломничества еще ко временам святого князя Владимира» [18] (с. 301).
То есть, как окрестили, так все толпами якобы сразу и рванули в этот город Иерусалим, им совершенно неизвестный и находящийся за тремя морями.
Что за глупость! Крепость веры — это крепость традиции, и лишь достигшие ее высот способны на подобное.
Однако к тому времени, процветала не только паломническая деятельность, но и русские монастыри:
«Наши соотечественники появились на Афоне еще до крещения киевлян…» [17] (с. 23).
Мало того:
«…в 1016 году под актом монастыря Ксилургу стоит подпись “монаха Герасима, пресвитера и игумена обители Русской”» [17] (с. 23).
К временам пресловутого крещения Руси даже на самом Афоне уже давно функционировали наши монастыри! Чего ж еще-то? Неужели недостаточно аргументов, чтобы не просто поставить жирный знак вопроса на немецкой версии о нас, но уже и ответить на него вполне убедительно и определенно?
Интересен и еще один факт: на этом якобы исконно греческом Афоне:
«…стопа первокрестителя Руси апостола Андрея находится именно в нашем монастыре» [17] (с. 24).
Но не только Афон выглядит сегодня исконно русским с незапамятных времен, чему имеются более чем веские вещественные доводы. Один из самых древнейших монастырей, Синайский:
«С конца XVI в. до 1917 г. находился под покровительством России, поддерживая тесные связи с Русской Православной Церковью» (прим. 1 к с. 306) [478].
То есть у историков имеются веские основания считать этот монастырь нашим, русским, еще во времена Ивана Грозного! И это монастырь, находящийся аж на берегу Красного моря…
И вот еще интересно: ношение Креста, как выясняется, является исключительно нашей традицией. Еще во времена Никоновских реформ было отмечено, что:
«Даже видные духовные лица из греков были плохими христианами: не носили на себе нательных крестов…» [88] (с. 71).
«Греки крестов на себе не носят…» [388] (л. 70 об.).
«…греческие “учители” сами лба перекрестить… не умеют и без крестов ходят; им самим следовало бы учиться благочестию у русских людей, а не учить последних» [219] (с. 253).
Но и латиняне никаких крестов на себе не носили, во всяком случае, включая времена Иоанна Грозного. Итальянец Алессандро Гваньини, например, долгое время живший в Литве, сильно удивляется этому нашему обычаю:
«В знак некоего таинства они носят на шее кресты» [427] (с. 439).
О несомненном отличии нашего вероисповедания от всех иных сообщает и Татищев, также не ознакомленный с изобретениями своих в области истории России последователей:
«Кресты на шею класть нигде у христиан, кроме Руси, не употреблялось, но кто узаконил, нигде не нахожу» [184] (гл. 4).
А вот что говорится о полном отличии интерьера иных церквей от нашей:
«…на Руси был введен иконостас, отделивший сплошной живописной завесой алтарь от основного интерьера храма. Нигде, ни у одного народа до сих пор не встречается иконостаса в таком его развитии, как в России» [177] (с. 57).
У греков же икон нет даже в их домах:
«в хоромах у них икон нет» [388] (л. 70 об.).
Вот еще признаки греческого обасурманивания:
«Головы все бреют — то от турок взяли… в шапках в церквах Богу молятся, друг со другом на улице в шапках кланяются, во отход с кувшинцами ходят да и афедроны моют — все то по-турски делают» [388] (л. 71).
А вот какой список несовпадений нашего и греческого богослужений предъявляет путешествовавший в Иерусалим через Стамбул в 1701–1703 гг. московский священник Иван Лукьянов:
«1. Греки в крещении обливаются [то есть крестятся не с погружением — А.М.].
2. Крестов на себ; не носят.
3. Неистово крестятся: ни на чело, ни на плеча не доносят…
4. В церквахъ стоят в шапках, как молятся, не скидывают; а стоят в стойлах гордо, искривя бок, и глядят ни на иконы, но на стену.
5. Служат на одной просфире, и то на черствой; а мирския у них, не говея, причащаются.
6. Патриархи, митрополиты и вси духовныя играют в карты и в шахматы.
7. Патриархи и митрополиты табак пьют [турецкий кальян — А.М.] и в гр;х того не ставят.
8. Патриархи, и митрополиты, и попы усы подбривают и гуменцов себ; не простригают, но н;како странно снизу кругом голову подбривают до полголовы, а иныя сопреди подбривают, что абызы турецкия; да знать, что с тех переводов так д;лают, у них научилися.
9. Всякия гадины и ползающии в вод; ядят и в Великой пост.
10. Простолюдины и бабы ходят сквозь царския врата в олтарь, и затворяют бабы; а кадят простолюдины, и когда идет с переносом поп, а мужик идет перед попом да кадилом махает на “Святая”.
11. Греки, когда за трапезу садятся, то все сидя “Отче наш” говорят; и после об;да “Достойно есть” все сидя ж говорят.
12. Евангелие чтут в церкви, оборотяся на запад.
13. В свечи у них воск м;шают с салом да смолою, а воск б;лой; ино когда свечи горят, з;ло тяжко необыкнов;нному челов;ку стоять; а щипцов у них не держат: когда на свече нагорит светилна, тогда сняв свечу с подсв;шника да наступит ногою — так и оторвет св;тилну. Страмно, пощади, Господи!
14. Часов пред об;днею не поют, разв; об;дни не будет, то поют.
15. Патриарх греческой церкви в откуп отдает погодно по 100 и по 200 талерей; а кто болши передаст хотя талерем, тому и отдаст» [388] (л. 73 об.–74 об.).
А еще вот какое от нас отличие. Как умрет патриарх, так греки стремятся побыстрей отправиться к турецкому султану, который выбирает преемника в патриархи этой греческой церкви исключительно за деньги:
«кто болше даст, того салтан и в патриархи поставит и даст ему писмо к паши в Царъград… а своими митрополиты оне не ставятся» [388] (л. 75–75 об.).
Вот еще деталь, говорящая даже не о разночтении этих вер, но о том, что веры эти две, Русская и греческая, разные:
«А патриархи и все духовныя власти рукою никого не благословляют, толко руку дают целовать убогим, а богатыя греки и сами их рук целовать гнушаются…» [388] (л. 76).
Так что буквально все говорит о том, что мы уж никак не могли в чем-либо наследовать грекам, у которых вообще все по-другому. Даже благословение старцев, которое на Святой Руси вообще в центре всего богослужения, у греков отсутствует напрочь. Православные ли они?
Греки во всем несходны нам. И ближе к католикам. Но и к XVIII веку, когда церковь нашу решили именовать «греческой», у этих самых греков, что выясняется, никакой с нами единой церкви на самом деле не было. Потому продолжение именования нашей церкви некой такой якобы греческой является делом просто невозможным. Ведь вражеский заказ на наше безпамятство здесь выглядит уж слишком явственным, чтобы хоть на сотую долю, после всего нами перечисленного, можно было этой странной истории с крещением продолжать верить.
Наше же отношение к Христианству очень четко прослеживается много ранее изобретенных о нас мифов:
«…согласно Ибн Хордадбегу [40-е годы IX в.], русские купцы в Багдаде, которые “относятся к племени славян”, “выдают себя за христиан и, как таковые, платят поголовную подать”» [29] (с. 74); [433] (с. 125, § 73).
Но если в Багдаде наши купцы считались всего лишь гостями-завсегдатаями, то вот как в то же время выглядела наша торговля с греками:
«В Царьграде русские купцы торговали шесть месяцев. Согласно договору, остаться на зиму не могли. Размещали их не в самом городе, а у “святого Мамы” (монастырь св. Мамонта)» [128] (с. 457).
Это свидетельство о русских купцах времен Константина Багрянородного также подтверждает нашу тогдашнюю веру: на постой в православный монастырь никто и никогда язычников не допустит. А тут — не просто пустили, но и всегда принимали в монастыре, отведенном исключительно для наших купцов! То есть, судя по всему, именно таком монастыре, где служба велась на нашем СЛОВЕ и с помощью наших же церковных книг.
Мало того:
«…в Царьграде русские купцы пользовались различными льготами, предоставленными им греческим императором. В частности, продавали свои товары и покупали греческие, не платя пошлины; кроме того, им выделяли безплатно продукты питания и разрешали пользоваться баней. По окончании торга греческие власти обезпечивали нашим купцам съестные товары и корабельные снасти» [128] (с. 457).
Ключевский сообщает, что это было вполне обычным явлением, приводя цитату из самого договора:
«как искони повелось» [50] (с. 53).
То есть вышеописанное животрепетание греков перед нашими купцами являлось правилом, узаконенным еще в незапамятные времена.
А вообще:
«Греки побаивались Руси, даже приходившей с законным видом… уходя домой, Русь получала из греческой казны на дорогу продовольствие и судовые снасти, якори, канаты, паруса, все что ей надобилось…» [50] (с. 53).
Тут уж либо товары наши, судя по такой к нам несказанной почтительности, поистине золотыми для греков были, либо они имели от нас какую-то зависимость (в книгах, например, эту зависимость того времени мы уже разобрали).
Между тем именно у нас обнаружено достаточное количество археологических находок, указывающих на удивительно кипучую хозяйственную деятельность в довладимирской и даже дорюриковской Руси, которая со мнением о нас как о разрозненных, серых, безграмотных и диких языческих племенах совершенно не вяжется:
«О том, что торговля велась очень большая, свидетельствует характер кладов того времени, которые в изобилии находят близ старинных городов, на берегах больших рек, на волоках, возле бывших погостов. В этих кладах не редкость арабские, византийские, римские и западноевропейские монеты, в том числе даже отчеканенные в VIII в.» [128] (с. 457).
И это самое «даже» продиктовано давно усвоенным мифом о нашей якобы полной и вопиющей сиволапости и неотесанности.
Однако чудом сохранившиеся письменные свидетельства говорят об обратном:
«В трактате Теофила (X в.) Древняя Русь называется в числе немногих стран, славящихся изготовлением украшений с эмалью и чернью. Их сюжеты и композиционные решения, поражающие эстетическим совершенством, выработаны тысячелетия назад…» [142] (с. 306).
То есть мы не только покупали, но и с очень немалой для нас выгодой продавали изделия своих мастеров, славящихся еще в античном мире. Но если следы нашей валюты, изготовленной из кожи (гривны кун), обнаружить теперь достаточно непросто, то некогда приобретенные у других народов монеты из драгоценных металлов сохранились. Эти-то находки и подтверждают торговые связи Древней Руси в более отдаленные времена.
«…историк Ростовского края А.А. Титов писал со слов Артынова, что в селе Угодичи при рытье канавы для бута под сельскую Богоявленскую церковь была найдена монета римского императора Домициана, правившего с 81 по 96 год. То есть речь идет о времени практически первоапостольском» [18] (с. 405).
И не только монеты, но и культура указывает на наше вероисповедание на тот первоапостольский период:
«…на верхнем Дону… в пещерных образованиях найдены предметы христианского культа, близкие к апостольским временам» [18] (с. 406).
Монеты, датированные I веком, лишь подтверждают тот факт, что наша государственность сложилась достаточно давно: задолго до появления Рюрика. Лишь она одна была способна обезпечить столь по тем временам обширный товарообмен.
А потому миссия Кирилла и Мефодия, о которой столь усердно распространяется пропаганда, не могла являться просветительской, так как письменность была в ту пору у нас, а не у греков, которых якобы и представляли эти самые «просветители»-де темного и безграмотного славянства. Но не у греков, а именно  у нас в ту пору давно имелась и письменность, и вера православная, и государство, как выясняется, было уже давно вполне сложившимся.
Но почему нам всегда навязывали мнение, что они нас просветили светом Евангелия, а никак не наоборот? Ведь именно для нас в Константинополе был специально отведен целый монастырь, а не у нас для них!
И вот самое-то во всем нами разбираемом вопросе интересное:
«Создатель славянской азбуки — Кирилл, задолго до того, как им была создана эта азбука, находясь проездом в Крыму, в Корсуни (Херсонесе), видел у одного русского Евангелие и Псалтирь, написанные русскими письменами» [29] (с. 73).
И он эти священные христианские книги у русского человека не просто видел, но и приобрел!
Так что в довесок к нашим: колоколам, иконостасу, нательным крестам, нотным книгам, сложившемуся клиру, уходящему в неизвестную даль чудесному церковному песнопению, древними мощами святых, паломничеством на святую землю и имеющимся монастырям на Афоне, а также колоссальному количеству храмов только еще в самом лишь Киеве — следует присовокупить еще одну немаловажную деталь. Это наличие богослужебной литературы! И наличие ее именно в тот самый период, когда в самом Константинополе вовсю свирепствовала ересь, переориентировавшая их богослужение с латинского, как утверждается, на эллинское наречие, ранее в качестве богослужебного языка никем не применяемое.
Однако же, что лишь и соответствует какому-либо объяснению, богослужение перешло на греческий язык вовсе не с латинского, но с русского!
И как могло быть иначе, если подавляющее число жителей этой империи представляли собой, что также выясняется, именно славяноязычные народности. У которых, о чем и гласит “Солунская легенда”, имелась и своя богослужебная литература — Евангелие и Псалтирь:
«“обрете же ту Евангелие и Псалтирь, русьскими письмены писано, и человека обретъ глаголюша тою беседою, и беседова с ним и силу речи приимъ, своей беседе прикладаа различна писмена, гласная и согласная… въскоре начатъ чести и сказати, и мнози ся ему дивляху…”, — сказано в “Паннонском житии” (Кирилла)» [29] (с. 73).
То есть та самая литература, которой нас якобы впоследствии, вместе с письменностью, одарят те же самые греки, у нас имелась, что сами же изобретатели о нас историй и признаются. А мы им не верим?
А вот и еще неоспоримый факт нашего крещения Андреем Первозванным. О нем не смеют не упомянуть даже самые еще первые изобретатели нашей нынешней всеми всеобще употребляемой теории о некоем крещении Руси князем Владимиром. Это самые еще первые масоны, с помощью тайных организаций забравшиеся к управлению подножия Престола господня — Святой еще в ту пору Руси:
«Посмотрим, как крещение Руси описано в канонических церковных книгах первой половины XVII в. Возьмем “Большой катехизис”, напечатанный в Москве при царе Михаиле Федоровиче Романове и патриархе Филарете в 1627 г. В этой книге есть особый раздел “О крещении русского народа”. Оказывается, что крещение Руси описано здесь совершенно иначе, чем мы привыкли думать. “Катехизис” утверждает, что было четыре крещения Руси.
— Первое — от апостола Андрея» [321] (с. 188).
Вот почему именно в нашем монастыре хранится его стопа.
Потому не упомянуть о нем Романовы просто не могут. А в данной гипотезе лишь приписывают к его деяниям и еще несколько так называемых «крещений», являющихся, возможно, лишь вехами попыток перекрещивания Руси в манихейство и арианство, гностицизм и ересь жидовствующих.
Но имеются ли упоминания о нашей духовной традиции до выхода в свет данного изобретения патриарха Тушинского вора (о деяниях Филарета см.: [384]) — некоего «катехизиса», имеющего своей целью навести в сознании русского человека «тень на плетень»?
Да, конечно же имеются. Вот, например, что пишет шведский посланник в Московии Петр Петрей, еще не ознакомленный с новой версией Романовых на тему истории крещения Руси:
«…москвитяне, по ясному известию своих летописей, держатся того мнения, что получили свою веру… еще во времена апостольские, и думают, что св. апостол Андрей прибыл рекою Днепром из Греции, плыл по этой реке вверх до самого того места, где находится теперь многолюдный город Киев, научил там творить крестное знамение, проповедывал слово Божие и добрые дела и предсказал, что Бог благословил эту страну возрастить Его истинную веру…» [262] (с. 439).
И в доказательство тому — мы искони, то есть насколько хватает народная наша память, именовали свою страну не иначе как подножием Престола Господня!
Англичанин Джером Горсей, побывавший в Московии во времена Ивана Грозного, вот что сообщает о вероисповедании этого Русского Царя, при дворе которого он прожил 20 лет:
«Он и его предки приняли древнейшие правила христианской религии… от св. апостола Андрея и их покровителя св. Николая» [462] (с. 92).
Так что даже более чем явный наш недоброжелатель, издевающийся над Русским вероисповеданием, никак не может обойти стороной этот слишком очевидный факт.
А вот что значится еще полустолетием ранее появления в Москве Горсея в послании Австрийского посла Иоанна Фабра (1528 г.):
«…Москвитяне исповедуют Христианскую Веру, которая, говорят, первоначально была возвещена им Святым Апостолом Андреем, братом Симона Петра. Все догматы веры и постановления церковные, принятые и утвержденные 318-ю Отцами на первом Вселенском Соборе… и все возвещенное Василием Великим и Иоанном Златоустом, почитают они столь Святым, непреложным и чистым, что от того, как и от Евангелия Иисуса Христа, никто доселе не смеет отступить ни на одну йоту» [346] (с. 48–49).
И вот как объясняет он финансовую помощь, которую Россия оказывает завоеванному турками греческому патриарху:
«Российский Император, как верный сын Церкви, и доселе каждый год посылает богатую милостыню… Великий Князь Московский почитает для себя нечестием оставить без внимания Того, Кто правил толиком числом Церквей и от Коего приняли Веру столь многочисленные и обширные области» [346] (с. 50–51).
Кто, интересно бы знать, порешил считать эту милостыню каким-то якобы намеком на нашу от греков когда-либо бытовавшую зависимость? Что за глупость?
Но и не только мы сами прекрасно помнили о своем крещении еще апостолом Андреем. Церковный историк Макарий, например, приводит в доказательства тому христианских писателей древности:
«…Тертуллиана (ум. около 220 г.), Оригена (ум. в 254 г.), Афанасия Александрийского (ум. в 373 г.), Иоанна Златоуста (ум. в 407 г.), Иеронима (ум. в 420 г.)…» [321] (с. 193).
Происходило же все это действо, правда, вовсе не на нашей нынешней территории, но на месте расположения той еще Древней Святой Руси, что территориально находилась на Ближнем Востоке или в Африке.
А о золотых куполах здесь и упоминать излишне — это у нас в крови. Именно СЛОВО нашего Бога, глубоко в нас укорененное на генетическом уровне, не позволило марксистам-ленинистам за семьдесят лет из народа-богоносца выковать народ-богоборец — раввинский голем.
Однако ж СЛОВА в распоряжении ромеев-греков не оказалось. Потому и восприняли они на эти же семьдесят лет религию захвативших у них власть революционеров Хазарии. Именно хазарские боги весь этот период полностью препятствовали ходу богослужения Богу нашему.
Так как же они назывались?
Исключительно с именем Ваала (Бела) связано название главного города Хазарии — Белая Вежа:
«Вежа — (др. рус.) = подвижная палатка, употреблявшаяся у кочевых народов во время их передвижений» [36] (с. 69).
Про Бела сказано:
«…идол Аккаронский в Палестине… отгонял мух… называется он князем бесовским» [36] (с. 69).
Он же:
«Вельзевул… — …означает сатану или главу злых демонов и духов… “бога навоза” и всякой нечистоты и грязи (где и водятся всегда мухи и размножаются). Он считался главным виновником мучительной болезни бесноватых» [138] (с. 131–132).
Что и указывает на полную связь пролегающего через мавзолей Ленина и пергамского Асклепия (Эскулапа) пути в самый древний храм — к божеству этих идолопоклонников:
«Вавилон = столичный город Халдеи… Храм Бела (Ваала) представлял четырехугольную башню…» [36] (с. 66).
«Вавилония — по евр. Бабель или Ерец Бабель… в древнее время Вавилония особенно славилась своей магией…
Боги вавилонян представляют собою… духов, борющихся из-за власти над миром. Им строились великолепные храмы и приносились различные жертвы, не исключая человеческих…» [138] (с. 125).
И вот кто являлся историческим противником этого города, спрятавшегося за циклопических размеров стеной, применяющего к своим жертвам ритуальные убийства:
«В 689 г. до Р.Х. Вавилон был до основания разрушен ассирийским царем Синахерибом, потомком Сима и Ассура» [69] (с. 56).
То есть потомком Руссы — второго сына Сима — патриарха человечества, не принявшего участие в строительстве Вавилонской башни.
Вот за игнорирование данного мероприятия, то есть за нежелание участвовать в построении храма для встречи антихриста, так всегда и был ненавидим потомками Хама, хамами, этот Русса, предок русских, хитроумно замаскированный позднейшими книжниками в никому непонятного Ассура. А между тем именно:
«Вавилонские цари-богоборцы Нимрод и Навухудоносор стали прообразами последнего и величайшего в истории человечества богоборца, описанного в Апокалипсисе Иоанна Богослова — антихриста, который, по Библии, придет перед концом света, чтобы объединить разобщенные вавилонским смешением языков человеческие племена в единое всемирное государство, провозгласить себя его царем и богом, поработить всех людей, заклеймить их числом 666 и вступить в Армагеддон — последнее сражение с Господом. То есть, достичь той цели, к которой стремился Нимрод» [69] (с. 57).
Еще раз определим расовую принадлежность хамитов:
«…первоначальным населением Вавилона были кушиты… ветвь хамитского племени» [138] (с. 126).
То есть потомки Хуса, чей сын Нимрод, инициатор строительства Вавилонского капища, приведшего к мутации участников этого строительства, является первым масонским гроссмейстером. В книге «Масонство в его прошлом и настоящем» речь об этом родоначальнике немых идет как:
«…о первом масонском гроссмейстере…» [22] (с. 21).
То есть масоны вот уже несколько тысячелетий кряду воюют против Ассура-Русы исключительно как против истинного наследника веры Христа. И главным желанием их является внушить нам, что вера эта вовсе не наша исконная.


Наши  корни


Однако же источники говорят совсем другое:
«Адам Бременский в Истории эстландской, с. 58, и Гельмольд, кн. I, гл. 1, пишут: “Задолго назад Руссия веру приняла… От каких же они учителей в веру обращены, о том мне неведомо, разве что во всех обрядах более грекам, нежели римлянам последуют…”» [184] (Гл. 17).
Иоанн Грозный несколько поправляет западных средневековых писателей, слишком мало сведущих в отличии Русского вероисповедания от всех иных. И сообщает, что мы в вопросах веры не последуем кому-либо, но всегда являемся именно законодателями. Вот какими словами он отметает все доводы латинского посла Поссевина о некоем якобы равенстве вер — нашей и их:
«Ты говоришь, что ваша вера Римская с Греческою одна: но мы держим веру истинную Христианскую, а не Греческую; Греческая слывет потому, что еще пророк Давид пророчествовал: от Ефиопии предварит рука ее к Богу, а Ефиопия все равно, что Византия…» [110] (с. 224–225).
Очень точное сравнение: даже чисто этнически — и те и другие, как теперь выясняется, — негры.
То есть называть нашу веру греческой, как считал Иоанн Грозный, — это все равно, что называть ее верой эфиопской! И все потому, что Иван Грозный, судя по этому его высказыванию, был совершенно незнаком с текстом “Повести временных лет”, предоставленным нам учеными немцами, которые перекроили на свой лад десяток вариантов документов, некогда собранных Татищевым.
Вот что далее сообщает латинскому послу наш грозный для врагов Отечества Царь: «Мы уже с самого основания христианской церкви приняли христианскую веру, когда брат апостола Петра Андрей пришел в наши земли, [затем] отправился в Рим…» [327] (с. 79).
То есть не только ранее греков, но и ранее римлян мы получили свое теперь исконное вероисповедание — Православие. А потому:
«Греки для нас не Евангелие… мы получили христианскую веру от апостола Андрея и с тех пор доселе мы соблюдали ее нерушимой» [88] (с. 68).
«…мы в Московии получили христианскую веру в то же самое время, что и вы в Италии. И храним мы ее в чистоте, в то время как в римской вере 70 вер…» [327] (с.79).
Знал он, несомненно, и о наших древних корнях, прекрасно ориентируясь при этом, откуда Древняя Русь перекочевала на территорию нынешней Руси:
«Иван Грозный отчетливо понимал, что русская конфессиональная линия идет… даже не от древней Византии, которой мы были прямыми наследниками, не от Андрея Первозванного, крестившего Русь, а еще с более ранних времен русской ветхозаветной истории. В результате фальсификации древней истории сегодня доминирует представление о том, что Россия только в VII–VIII веках преодолела рубеж дикости, и только после брака с Софьей Палеолог получила право на византийские великокняжеские регалии. На самом деле это не так: Россия — прямой наследник Византии и Израильского царства» [66] (с. 165).
И его столичного святого города Иерусалима, находящегося территориально, как это теперь странным ни покажется, в Африке (см.: Ие Руса лим http://www.proza.ru/2016/11/30/1264).
А вот что сообщает о нас иностранец, в ту пору еще не ознакомленный с удивительнейшими историями по русской истории, которые наплетут впоследствии о нас его же соотечественники. Барон Мейерберг в своем дневнике за 1683 г., будучи в Москве, писал, что наша страна:
«…Россиею назвалась от Великого Князя Рюрика, пришедшего из Руссии [то есть той самой территории, которая находилась за морями на Ближнем Востоке (а еще ранее — в Африке), и которую мы именуем сегодня, не понимая ее истинной истории, Древняя Русь — А.М.]. Первый великий князь в России был племени Августа, ибо и по сие время Цесарями подобно Августу называются [це Сарь — А.М.]; и прежде Ивана Васильевича, о котором говорит Гомий что он первый принял название Царя, уже были Цари. Я прибавлю к сему, что в Славянской Библии Давыд назван Царем…» [378] (с. 369).
То есть немец, ознакомившийся не с писаной в то время историей по нашей истории, но с настоящим ее ходом из источников, почерпнутых в то время в самой Москве, сообщает, что Иван Васильевич вовсе не был первым нашим Царем. Но лишь принял власть по родословной своей, которая лишь единственная давала ему право на Царство, от Рюрика, Августа и Давида, что также выясняется, — Русского Царя древности — Давыда.
Вот еще слишком характерно сказанному звучит фраза из «Казанского летописца», где указывается родословная татар и родословная наша:
«…от праотец своих благословени быша они же, ото Измаила [агаряне — дети служанки Агари — А.М.] и отъ Осава [Исава, отдавшего первородство за похлебку (сарацыны — дети Сары) — А.М.] прегордого, питатися оружіем своим; мы есмя от кроткого и смиренного праотца нашего Iякова, тем силно не можем противитися им и смиряющися пред ними, яко Iяков пред Исавом, и побеждаем их оружіем крестным» [441] (гл. 15).
То есть летописец сообщает совершенно открытым текстом, что мы выводим свою родословную (которую уж как мог не знать самый грамотный на земле народ?) от Иакова — прародителя колен Израилевых. Потому-то и Царь Давыд для нас — Русский наш Царь.
Подводя итог всего вышеизложенного, звучит вопрос:
«Наверное, не случайно то, что Иван Грозный так часто называет русский народ “Народом Израиля”?» [66] (с. 373).
Не случайно. Что подтверждается и веком позже правления Ивана Грозного, когда слишком отчетливо выявила свое мнение о наших корнях оппозиция реформам царя Алексея, сегодня почему-то поименованных никонианством:
«Не России надо учиться у греков и уж тем более у латинян, а греки и все остальные православные народы, исказившие свою веру под гнетом мусульман или владычеством римского папы, должны обращаться к России как к образцу православного благочестия» [124] (с. 174).
Так что наше древнерусское церковное общество вовсе не случайно считало:
«…себя единственным истинно правоверным в мире, свое понимание Божества исключительно правильным, Творца вселенной представляло своим собственным Русским Богом, никому более не принадлежавшим и неведомым, свою Поместную Церковь ставило на место Вселенской… оно и свою местную церковную обрядность признало неприкосновенной святыней, а свое религиозное понимание нормой и коррективом боговедения» [219] (с. 239).
Иностранцы пишут о нас, что русские:
«…исповедуют греческую веру, которую называют русскою» [510] (с. 7); [511] (с. 157).
Что подтверждается и вещественными доказательствами — пещерами Киево-Печерской Лавры. Гийом Левассер-де-Боплан (1660 г.):
«В полумиле ниже Киева виднеется деревня, называемая Пещеры, в которой находится большой монастырь, обычная резиденция митрополита или патриарха. В ближайшей к этому монастырю горе существует большое количество пещер, т. е. подземных ходов, наполненный множеством человеческих тел, которые сохраняются здесь более 1500 лет [такое, идущее вразрез с выводами наших ученых, мнение о начале христианства на Руси, начинает мало помалу приобретать себе сторонников, которые, усматривая тесную связь киевских и черниговских пещер с пещерными скитами Крыма, относящимися к первым векам христианской эры, считают их хронологически одновременными — прим. редакц.]. Рассказывают, что первые христианские отшельники устроили себе эти подземные пристанища, чтобы тайно совершать здесь богослужение и спокойно проживать в пещерах во время гонений от язычников» [510] (с. 9).
Вообще-то про катакомбную церковь сообщается при упоминании о Древнем Риме. Причем, в самом Риме Древнем, то есть на Апеннинах, таких катакомб с захоронениями святых вообще не обнаружено. В Киеве же таких подземелий и имеющихся в них мощах святых хватит на десяток Римов…
Между тем родословную правителей Святой Руси, подножия Престола Господня, всегда выводили исключительно из кесарей Римской империи:
«Сами себя Цари не называли Рюриковичами, так как Русские Цари гордились тем, что были потомками ромейского Императора Августа, предка Рюрика…» [515].
А ведь Древний Киев, в пересказе Боплана, кроме как на сам Древний Рим, походит еще и на Константинополь. Потому как среди множества мощей Лавры:
«Там можно также видеть св. Елену» [510] (с. 9).
А ведь именно про Константинополь говорилось:
«здесь были похоронены император Константин и Елена…» [512] (с. 64).
Причем, инок Троице-Сергиевой Лавры Зосима видел в Константинополе и их захоронения:
«гроб царя Константина и матери его Елены и гробы многих царей правоверных» [568] (с. 302).
И пусть их гробницы остаются на месте, но мощи многих из них, в том числе и Елены, оказываются в Киеве.
Здесь же просматривается и прямая связь Киева с еще одной столицей Римской империи — Никомедией:
«Собор святого Михаила называется Златоверхим, так как он покрыт позолоченными пластинами. В нем показывают мощи святой Варвары (Barbe), которые, говорят, были перенесены сюда во время войн из Никомедии» [511] (с. 151).
Причем, в наше время существуют и люди, которые своими глазами видели эти мощи. Вот что сообщает Александр Станков, уроженец Киева, о посещении им музея, во времена воинствующего атеизма расположенного в соборах Киево-Печерской Лавры:
«В свое время с 1967 г. я посмотрел на указанных вами древних женщин обычным музейным порядком. Мощи в полном одеянии лежали во Владимирском Соборе. Пещерные ходы были мурованы при Кравчуке, его приказом. Куда перенесли Елену и Варвару — точно не могу сказать. Уникальное то, что у их гробов стояли древние таблички с точной датой рождения и смерти, личным Гербом, описанием жизненных вех, Древо Происхождения. Ни в какой Википедии ничего такого нет. Сотрудников музея Владимирский Собор выгнал для Фыларэта В. Ющэнко (напомню). Бывшие музейщики могли бы рассказать больше и фото показать…» [528].
Вот так вот — что называется — приплыли… То есть все три столицы Рима увязаны именно через мощи святых, что подделать просто невозможно, с нашей матерью городов Русских — стольным градом Киевской Руси.
Но здесь же и связь с тем самым Древним Израилем, откуда и появляется вообще имя Римской столцы — Рума. Вот какие мощи видел в той же Лавре в начале XIX в. швед Гендерсон:
«…кости первомученика Стефана и младенцев из Вифлеема, убитых по приказу царя Ирода!» [573] (с. 126).
Что в очередной раз подтверждает этническую связь русского человека с населением Древней Иудеей. Да, исключительно Божий народ, именуемый Русским, и хранит Веру и нетленные останки своих святых пращуров. И все это находится в древнейшем и огромнейшем в былые эпохи городе Европы — Русском городе Киеве.
Кстати, с Никомедией-то, как с преемницей Рима, ранее находившегося где-то так и вообще в Африке (по результатам исследований В.В. Макаренко), никаких проблем не существует. Ведь именно ее месторасположение указывает на те времена, когда Босфора еще не существовало. Возможно, что на месте Босфора имелся какой-нибудь 100-метровой высоты водопад. По нему, что и понятно, тоже ни в какие путешествия не отправишься. Судя по всему, какая-то система каналов, связывающая Мраморное море с Черным, проходила в те времена через Никомедию. Именно такое ее положение и могло на некоторое время поставить этот город во главе всей Римской империи.
Но вот по каким-то причинам заканчивает свое существование могущественная Никомедия. И что же?
Так ведь столица Римской империи переезжает именно в Киев! О чем более чем надежно и свидетельствуют и по сию пору находящиеся там мощи святых — великомученицы Варвары и той же Константинопольской Елены, матери Константина, обнаружившей Крест Христов, и, между прочим, все тех же Римских императоров:
 «Киев (Kiow)… был когда-то одним из древнейших городов Европы, о чем все еще свидетельствуют остатки древностей, а именно: высота и ширина укреплений, глубина рвов, развалины его храмов и находящиеся в них старинные погребения нескольких королей. Из его храмов в целости сохранилось только два: Святой Софии и св. Михаила; от всех же прочих остались только развалины, как, например, от [церкви] св. Василия, от которой еще виднеются руины стен, высотой от пяти до шести футов с греческими надписями на алебастре, которым свыше 1400 лет, почти стершимся по причине своей древности [Не исключено, что Боплан принял за греческие кириллические древнерусские граффити — А. X.]. Среди развалин этих храмов находятся погребения некоторых князей Руси (Russie)» [511] (с. 149).
Не будем пока заморачивать себе голову — что на самом деле за надписи мог видеть Боплан (это мы могли греков научить грамоте, а не они нас — см.: http://www.proza.ru/2016/11/03/1312). Нам для нашего повествования хватит и того, что он свидетельствует о том, что наш главный город был христианским еще в самые первые века Христианской эры! То есть именно тогда, когда весь мир предпринимал на Христианство лютые гонения, Русь уже являлась Святой — подножием Престола Господня. Причем, в дополнение к виденным Бопланам тем памятникам старины глубокой, он видел и могилы русских князей времен чуть ли ни Иисуса Христа, которые на самом деле вполне могли собой представлять могилы Римских императоров… 
Так что, суммируя все вышеизложенное, следует подвести итог: нас крестил даже не Андрей Первозванный, но еще сам Иоанн Креститель. Кстати, нигде в ином месте, кроме как в Киеве, не обнаружено столько нетленных тел, принадлежащих Русским святым. То есть у истории такого захоронения может быть лишь два варианта: либо мы вывезли откуда-то свои святыни и поместили в Киевских пещерах, либо Киев и изначально, с первых лет Христианства, представлял собой главный город державы, именуемой Святая Русь — подножие Престола Господня. Потому именно мы и никто другой являемся законодателями и в области духовной. А главное, именно наша преемственность апостолам объясняет и нашу правоту вероисповедания, и по сию пору не знающего никакого порока.
И вот приходит осознание и самого, пожалуй, главного — лишь мы всегда представляли и представляем собой то самое единственное на всей земле государство, которое именуется Империей. Ведь именно наш Киев заподозрен, причем, самыми вещественными доказательствами — нетленными телами святых, в своей прямой причастности: и к Древнему Риму, и ко второй столице Римской империи — Никомедии, и к Константинополю — наследнику первых двух. И вот как эта всеми давно усвоенная привычка, о чем мы и не догадывались, всплывает наружу лишь при еще самом поверхностном взгляде на привилегии, которые имела наша страна перед практически всеми государствами Европы:
   «Царская Русь в XV–XVIII вв. была великой Империей, по своему богатству и могуществу превосходившей все другие страны…
Западноевропейцы восхищались величием как самой России, так и ее Царей. Так, английский посол К. Адамс писал: “Вошедши в аудиенц-залу, англичане были ослеплены великолепием, окружавшим Императора. Он сидел на возвышенном троне, в золотой диадеме и богатейшей порфире, горевшей золотом; в правой руке у него был золотой скипетр, осыпанный драгоценными камнями; на лице сияло величие, достойное Императора” [516].
Патрик Гордон сообщает: “Нахожусь на службе у Императора” [517].
В предисловии к лондонскому изданию 1671 г. книги Самуэля Коллинса написано: “В России он девять лет занимал почетную должность при Великом Императоре (Great Emperour)” [518].
В книге Джильса Флетчера “Of the Russe Common Wealth” [519], указано, что в титуле русского Царя стоят слова “King of the whole world”.
   В договоре Василия III с правителем Вены Максимилианом от 1514 г. первый был назван “Божиею милостию Кесарь”, т. е. Император. Так же именуют Царей другие “цесари” Священной Римской Империи, латинский папа, а также короли Испании, Франции, Дании, Англии [520] (с. 64). Об этом договоре знал Петр I, приказавший издать его в 1718 году…
   В статейном списке посольства дьяка Владимира Племянникова, посланного Царем Василием Ивановичем к “цесарю” Максимилиану (Иван Грозный не был первым русским Царем), указывается на то, что “цесарь” считал себя вассалом Царя — Императора мира: “Цесарь к Великого Князя имени шапку снимал” [520] (с. 2). Русский Царь при упоминании о правителях стран подобного никогда бы не сделал…
   Иван Васильевич не считал шведского короля Густава Васу равным себе и гневно писал ему: “Если сам король не знает, то пусть купцов своих спросит: Новгородские пригороды — Псков, Устюг, чай, знают, сколько каждый из них больше Стекольны” [521] (с. 482). Так мог общаться только монарх со своими вассалами. Статейные списки посольств, посланных Царями, говорят, что русские послы всегда стояли перед королями и “цесарем” “СРИ Господнего народа” в головных уборах, а правители стран принимали послов Руси стоя. Так, 27 февраля посольство П.П. Потемкина 1667–1668 гг. прибыло в Мадрид и 7 марта было принято 7-летним королем и его матерью королевой Марией-Анной Австрийской. Во время аудиенции король стоял с непокрытой головой, однако затем надел головной убор. Во время произношения титулов Царя король головной убор не снял и забыл спросить Потемкина про здравие Царя, что вызвало скандал. Потемкин прервал чтение письма и грозил покинуть Мадрид: “Стольник Петр говорил речь по наказу, что против Государя нашего, Его Царского Величества имянования король шляпы не снял и про здравие Его Царского Величества не спросил”. Дворецкому маркизу де Атоне удалось избежать конфликта: “Не в срослых летех королевское величество”. Посланники решили простить короля и “учинить королевскому величеству и не во образец”. Королю подсказали, что НАДО спросить о здравии Царя, после чего “королевское величество спрашивал о здоровье Великого Государя, и Посланники о том говорили речь по наказу” [520] (с. 190–191).
   Н. Карамзин в “Истории государства российского” приводит слова Царя Дмитрия Ивановича [Самозванца — А.М.]: “Я не только Князь, не только Господарь и Царь, но и великий Император в своих неизмеримых владениях. Сей титул дан мне Богом... и не все ли монархи европейские называют меня Императором?” [522] (гл. 4). Русские Цари знали, что они — властители мира.
В XVII веке Юрий Крижанич так сформулировал вселенскую власть Русского Царя: “Нет и не может быть ни одного человека выше, чем Царь, и никакое достоинство и величие в мире не выше Царского достоинства и величия” [523]» [515].
То есть Держава, подножие Престола Господня, среди всех государств с большими и малыми народностями на земле имелась лишь одна — Святая Русь. О том говорят практически все источники, не подвергнутые позднейшим переделкам и исправлениям. Так что давно нам привычный термин — Москва Третий Рим — вовсе не является чем-то стоящим в стороне от наших исследований. Да, именно мы, Русский народ, представляем собой наследников древней Румы — места захоронения наших праотцев, которое не умеющие произносить букву У греки стали именовать Рома, а у нас, при чтении по-русски написанного на латыни слова Rum, получилось Рим. Потому свою Руму (Рума=Амур) сами мы теперь и именуем несколько испорченным произношением — Рим. Но вот, что выясняется, именно мы и никто другой как построили еще тот Древний первый Рим, так оказались обладателями и Рима самого последнего — третьего: «а четвертому не быть».
Мало того, как выясняется, корни многих императоров, что зафиксировано историей, уходят к славянам:
«Более двадцати славян возведено было на престол Римский. Упомянем имена хотя бы некоторых: Юстин I, Клавдий, Кесарь-Север и Валенций — иллирийцы; Юстиниан, Юстин II, Проб, Максимиан и Валентиниан — паннонцы; Диоклетиан — далмат; Константин-Хлор — русин. Величайшие императоры Римские последнего времени были славяне, и легионы их отечества играли главную роль в Риме и Византии, составляя собою лучшее войско. После этого весьма понятно, что Царь Иоанн Васильевич мог иметь причину выводить свое родство с римскими императорами» [234] (с. 55).
Но ведь и главенство в самой Церкви, о чем свидетельствуют не домыслы или догадки, но сами документы, принадлежало нам же:
 «В 680 году на VI Вселенском Константинопольском соборе заседали и подписали этот документ славянские епископы» [242] (с. 56).
И что ж из этой коротенькой фразы значит?
Так ведь все то, что мы уже и разобрали: лишь мы сами в своей Церкви всегда являлись не временными и малозначащими гостями, как нас теперь пытаются выставить, но именно хозяевами. И именно наша Церковь восходит к изначальным семи Церквям Асийским (Российским).
Кстати, наличие исключительно нам единокровных епископов на самом главном законодательном соборе, чьи решения и по сию пору остаются непререкаемыми для нашей Церкви, подтверждает и еще одно достаточно удивительное для сегодняшнего дня положение вещей. В VII веке Вселенская Церковь вела службы исключительно на славянском языке, а вовсе не на латыни, в чем нас сегодня пытаются убедить. Тем более что сегодня уже появляются неопровержимые доказательства, что латынь не является древним языком. Об этом однозначно сообщает исследователь в области языкознания Я.А. Кеслер:
«…в средние века латинский язык не был разговорным ни в одной части Европы. Его с трудом понимало подавляющее большинство населения даже нынешних романоязычных стран Европы, не говоря уже об Англии» [48] (с. 36).
И все потому, что латынь является искусственно выведенным языком фальсификаторами истории. И появляется не ранее XII–XIV вв. Потому службы на ней вестись могли лишь после ее изобретения, а никак не ранее того.
Грекоязычная же церковь, судя по всему, появляется лишь с революционного 717 г. То есть со времен так называемого иконоборчества. И язык этот появляется в качестве богослужебного, судя все по тому же, как появляется латынь, в качестве такого же эсперанто, аккурат в то же время. И лишь спроворенная хазарами революция запускает эту фальшивку в наше богослужение.
Возможно, в тот же момент появляются и иные «национальные церкви»: армянская и грузинская.
Однако же не только восток, что уже выше отмечено, был нашим — славянским — православным, но и запада:
«Когда христианство проникло в Швецию (около 1 000 г.), то папа писал к королю Олофу I, что руны с их магическими начертаниями препятствуют распространению истинной веры. Король созвал главных советников своих, и положено было сжечь все книги и рунические жезлы» [480] (с. 320).
Шведы же в те времена, повторимся, не могли иметь не только своей письменности, но и языка, именуемого сегодня шведским, который только появляется через 600 лет после вышеописанных событий. То есть, о чем повествует данное известие, наша старинная письменность была уничтожена и заменена.
Спрашивается, какой, если латинская будет придумана только через несколько сотен лет?
Похоже, так называемой «древнегреческой». То есть наши древние руны подменяются кириллицей.
Да, результаты какой-то религиозная войны, от которой осталось лишь упоминание о переходе власти в Константинополе к грекам в связи с чем и начатой ими экспансия на наши иконы, оставленной за кадром истории, является разрушение нашего Киева, матери Русских городов, в указываемом Бопланом VIII-ом веке. Он пишет (1660 г.):
«…около 900 лет назад древний Киев был совершенно разрушен, за исключением двух храмов, о которых мы уже говорили раньше» [510] (с. 8).
А этим храмам, как утверждает Боплан, не менее 1400 лет. То есть христианские храмы у нас появляются самыми первыми в мире — в III веке — задолго до деяний царя Константина и матери его Елены. А громят нас какие-то оставшиеся за кадром истории враги, уничтожая нашу книжную память  и запрещая использовать нашу руническую письменность, уже в середине VIII в. То есть эта баллада о Кирилле и Мефодии, якобы просветителях этих самых, и является лишь видимостью того самого айсберга, который представляет собой та тотальная война богоборцев с нашим народом, которая скрыта за этой благочестивой легендой, узаконенной «исторической наукой», когда не дарована нам была грамота наша, а лишь похищена у нас уже давно имеющаяся.
А вот что сообщает о наших древностях Боплан:
«Я расспрашивал лучших из их ученых, от которых только и узнал, что большие и продолжительные войны, опустошавшие страну из конца в конец, не пощадили их библиотек, которые прежде всего предавались огню» [510] (с. 8).
То есть в VIII в., когда был разрушен Киев, в нем, прежде всего, были уничтожены наши библиотеки!
А уже только затем нас начали якобы обучать грамоте…
Такая вот история. А следующая после уничтожения нашей рунической грамоты война несет славянам Запада латиноязычие.
Но прошли годы — Запад, в прошлом славянский, все наступающие сатанисты уже успели прибрать себе. Теперь настала очередь подменить нашу русскую речь и в Киеве. Последствия уже этой экспансии будем ждать. Если сатанистам вновь удастся обуздать теперь и эти территории, — на очереди Москва. Причем, это вовсе не какая-то вычурная затея организаторов, изначально обреченная вроде бы и на провал, но вполне сегодня возможная ко внедрению в жизнь. Ведь уже сегодня поднимают голову некие такие угро-финны, ранее не известные, и заявляют, чтобы русские, наконец, убирались с их исконных территорий. Одной из которых они называют Москву… И если дальше будем что-либо мямлить несусветного, пытаясь со всеми и со вся искать так называемый консенсус, останемся не только без Киева, матери Русских городов, но и без Москвы!    
Так что история наша на сегодняшний день очень сильно замарана. Но и когда вся эта ее подтасовка еще только начиналась, русский человек не мог не заметить явного подлога. Потому противоборствовал ему, сколько мог, еще тогда:
«Видимо, не случайно произошел великий раскол в русском обществе в середине XVII века, когда русские православные книги стали исправлять по греческим “оригиналам”» [94] (с. 120).
Да, не русским следовало учиться у греков. Но все в данной области следует понимать относительно к сегодняшнему дню нам внушенного с точностью до наоборот:
«Киевская Русь крестилась довольно рано, раньше многих других европейских государств, в частности раньше Рима и Греции (Эллады)» [321] (с. 202).
И все вышеизложенное говорит лишь о том, что: как была ранее лишь у нас одних настоящая Апостольская Церковь, так остается лишь у нас и по сей день! И именно по этой причине Держава наша именуется подножием Престола Господня. И лишь мы “держим веру истинную — Христианскую”.


Просветители славян


Просветителями славян считаются святые благоверные братья Кирилл и Мефодий, в 863 г. впервые ступившие на землю Моравии.
Однако просветительство являло собой отнюдь не обучение грамоте, так как славяне давно уже пользовались своею грамотою, на что указывают и сами просветители. Это была лишь некоторая модернизация славянской слоговой грамоты под считающуюся очень удобной в употреблении буквенную. Причем, удобную именно для проведения богослужения на церковнославянском языке инородцами, то есть не славянами. На это указывают и некоторые буквы кириллицы, впоследствии для самих славян оказавшиеся просто лишними:
«фита, ижица, пси и т.д.» [63] (с. 131).
Мало того, кириллица, якобы придуманная для нас греческими просветителями, имеет достаточно странное обозначение нашего звука У — ОУ. Что и еще раз указывает на то, что вовсе не для славян изобретали свою азбуку Кирилл и Мефодий, но как раз наоборот: славянские учителя пытались просветить светом Евангелия эллинов, не способных к произнесению звука У (например, Рума у славян и Рома в произнесении этого населенного пункта проживающими на Апеннинах эллинами).
Вот еще достаточно веский факт: объяснение странной двувариантности корня имени Божьего народа: рось и русь, роса (раса=раша) и руса. В Палеи Соловецкой библиотеки на «Смерть и погребение Адама» (с. 13), находим искомое:
«…Иеросалим» [136] (с. 208).
В греческом неумении выговорить буковку У — вот где корень этого странного перехода: Россия (Рось[Русь] сия) — Русь. Нашу страну, так же как наш город, «…Иероусалим» [136] (с. 218), судя по всему, принято было отображать в тексте: Роусь.
Потому именно победа греческих обычаев при митрополите Макарии, когда наше исконное молитвенное перстосложение заменили двуперстием (во всяком случае, официально), венчается заменой и наименования нашей страны, Руси, — Россией:
«Современный Иоанну Грозному митрополит Макарий первый начал употреблять слово Россия и государи, следовавшие за Иоанном Грозным, в своих речах и грамотах большей частью употребляли слово “Русиа” и весьма редко Россия, и только в царствование Алексея Михайловича вместо “Русия” во всеобщее употребление вошло слово Россия…» [36] (с. 563).
Так что происхождение этого странного сочетания, ОУ, в нашем языке совершенно ненужном, очень четко указывает на тех, кому оно столь безотлагательно когда-то потребовалась: русским людям, легко выговаривающим любой самый сложный оттенок человеческой речи, или грекам, не произносящим этого столь для нас обычного и столь злосчастного для них звука.
Но и это еще не все аргументы в пользу нашего их просвещения, а не наоборот. Употребляемые нами для чисел буквы в кириллице почему-то идут не подряд, А-Б-В-Г, но А-В-Г. Что объясняется все тем же: буква В отсутствует в греческом алфавите, как и У. Потому даже произнести название этой буквы эллины не смогли бы. И именно по этой причине она, считываемая греками в наших текстах вместе с Б совершенно одинаково, у греков имела лишь обозначение цифры 2. Всего вышеизложенного совершенно достаточно для определения: кто из нас кого просвещал. Мало того, именно по обнаруженной нами причине кириллицу и называли:
«греческим письмом» [63] (с. 249).
То есть тем самым письмом, которым для чтения молитв на церковнославянском языке пользовались греки. Потому особенностями этого алфавита являются: исключительно эллинам и необходимые буквы и буквенные сочетания, порядок обозначения цифр и графическая схожесть некоторых букв между собой. Что необходимо лишь при прочтении написанных на нем текстов греками. Нам же, что и естественно, все вышеперечисленные нагромождения совершенно ни к чему. Мало того, в старославянских текстах отличие этих букв, Б и В, выглядит и еще более неразборчиво, чем в современных. Потому именно для нас это является очень большим неудобством. Так что и по этому показателю следует констатировать сам собою напрашивающийся вывод: схожесть написания сочинителями грамоты была избрана исключительно для них.
И вот, кстати говоря, тому подтверждение еще из позапрошлого XIX века. Венелин:
«…греки в IX, X и отчасти XI столетиях писали тем же самым уставным почерком, которым писали и русские до Петра Великого и которым и доселе печатаются наши церковные книги» [318] (с. 663).
И вот еще очень интересная Венелиным подмечена деталь на тему некой эдакой грамотности греков:
«С 800 г. по начало XII века писал в сей Империи почти один только император Константин Багрянородный, около 950-х годов. Остальное писачество состояло в переписывании по монастырям, уставом и полууставом, богослужебных книг» [318] (с. 665).
У нас этот шрифт, введенный, что нами доказывается теперь уже имеющимися фактами, для обучения безграмотного народа, каковым в ту пору и являлись греки, был узаконен князем Владимиром, подменив собою нашу руническую письменность. Греки же до того момента письменности, что выясняется, не имели вообще никакой.
Очень похоже, что не имели и много позже. Ведь еще в XIII веке богослужебные книги для них так все и продолжали писать мы:
«В библиотеке Ватикана и сейчас хранится книга “Устав церковный”, написанная по-гречески в 1317 году иеромонахом Нилом» [367] (с. 8).
А на книге указана и местность, которая изготавливала богослужебные книги для малограмотных в ту пору греков, что и отображено даже в ее названии. Она написана:
«в пределах России, в городе, называемом Тверь» [366] (с. 44).
Вот и некоторое уточнение ее тверских авторов:
«Написана она была в Федоровском монастыре, игуменом которого был Иван Цареградец…» [367] (с. 8).
То есть человек, знакомый с туземным языком местности, откуда некогда переселилась основная часть нашего народа на Русскую равнину. Потому именно он, за вопиющей безграмотностью в те времена самих греков, и заведовал обучением оставшихся на юге братьев по вере, греков, азам нашей Православной культуры.
Однако ж и в дальнейшем никаких культурных центров Греции, якобы аж крестившей нас, не прослеживается и в помине. Ведь сами греки, уже и в эпоху Петра I, так все еще и оставались примитивным безграмотным народом, сами себе даже книги не умеющим изготавливать. А те, даже богослужебные, которыми пользовались константинопольские греки:
«…печатают в Венеции, а Венеция попежская, и папа — головный враг христианской вере. Как у них быть благочестию и откуда взять? Каковы им ни пришлют книги из Венеции, и так они по них и поют» [388] (л. 70 об.).
Так что греков нашему письму научили мы. Именно этим письмом, что уже отмечено, они пользовались не менее трех веков. Затем, судя по всему, была изобретена так называемая «древнегреческая» грамота. На нее греки постепенно, в течение XI века, и перешли. Это эсперанто, судя по всему, на пару-тройку веков предшествует уже иному эсперанто — латыни.
Однако ж той древнейшей культуры, которая им приписывается лжеисторией, они не обладали никогда. Что и подтверждается даже тем, что уже к XVIII веку слишком не мудреное искусство печатного станка они так еще и не освоили. Книги им везли из Венеции, как несколькими веками ранее из Твери.
А вот особенности еще более древнего письма — глаголицы. Во-первых, в ней полностью отсутствуют буквы, требующиеся для отображения звуков, произносимых греками. А, во-вторых:
«…глаголица отображает и древнееврейский алфавит…» [63] (с. 252).
Чем является еврейский язык?
«Литературный язык Библии… древние евреи называли… “кена `анит”, т.е. “ханаанейский”» [294] (с. 240).
И вот что за народ представляют собой хананеи, к имени которых фальсификаторами истории вероломно привязан этот на самом деле чисто негритянский — Хамов язык:
«язык ханаанский — язык, которым говорили коренные жители земли ханаанской, потомки Ханаана, сына Хамова, и который непонятен был как Аврааму, так и потомкам его, живущим среди хананеев, следовательно, это — древний еврейский язык [Ис 19, 18]…» [36] (с. 849).
А к какому народу мог принадлежать Авраам, которому язык туземцев Ханаана был столь чужд?
Только к тому, у которого звук РА обозначает что-то важное. А важное, то есть Бога и солнце, означает он лишь у нас. Например: РА свет — свет Бога, солнца; РА дуга — дуга Бога, солнца; РА с ум — ум с Богом, с солнцем (без Бога это уже не ум, а что-то другое). А потому Сар РА, Из РА иль, то РА (от чего — история) и т.д. Именно о прародителе этого народа сказано, что он единственным не побывал на строительстве Вавилонской башни, а потому у него у единственного остался язык Бога:
«…из сей земли вышел Ассур и построил Ниневию…» [Быт 10, 11].
А Ассур=Русса. Именно он и представляет собой тот самый Божий народ, о котором упоминается в нашей литературе древности — Торе. И именно с именем этого народа и связано имя города, где Богу было устроено израильтянами, вышедшими из рая людьми,  святилище в городе Бога Творца — Иерусалиме. О чем пишет пророк древности даниил:
«…Господи!.. Твое имя наречено на городе Твоем и на народе Твоем» [Дан 9, 19].
Город же, как всеизвестно, именуется Ие Руса лим (где Ие — Бог; лим — ст.сл. — дом) — дом Бога Русы. А потому Божий народ и обязан именоваться исключительно с заглавной буквы — Русским!
А Руса — это второй сын Сима. А потому семитами следует именовать русских, а вовсе не хананеев — потомков Хама и Ханаана. Ведь именно это хамово семя Бог, обетовав Палестину Израилю, строго настрого, как свидетельствует о том наша Тора, повелел истребить. В книге Иисуса Навина эти народы перечислены поименно. И следуя именно истории Ветхого Завета, израильтянам, детям Ассура — Русским, следовало истребить:
«Хананеев… и Аморреев…» [Нав 3, 10].
Это подтверждает и Библейская энциклопедия:
«…всех Хананеев надобно было истребить… Но Израильтяне относительно Хананеев не выполнили воли Божией» [111] (с. 740).
И вот какое отношение имеют Библией предначертанные Богом к истреблению народности  к языку, которому сегодня официальной историей, совершенно безпочвенно, приписано отношение к библейскому народу Израиля:
«…отчетливо выделяются две подгруппы — хананейская (моавитский, аммонитский, финикийский (хананейский) и некоторые другие языки) и аморрейская (угаритский, собственно аморрейский языки). Еврейский язык занимает между ними промежуточную позицию. Исторически сложилось так, что он усвоил как хананейские, так и аморрейские элементы» [202] (с. 187).
То есть тех самых народов, которые требовалось израильтянами (людьми из рая — то есть не потерявшими свой язык и внешность на Вавилонском столпотворении) истребить. И вот кто такие те, которые устроили у нас революцию, а затем «перестройку» с последующим развалом страны на 15 частей:
«Масоны — хамиты, семя проклятое Богом» [113] (с. 218).
29 октября 2000 года из честных рук отца Николая (Гурьянова) Валерий Михайлович Ярчак, автор книги «Слово и Дело Ивана Грозного», получил «Царский сборник», в котором был им отмечен Акафист святому Царю-Мученику Николаю II, где явственно звучит подтверждение нами обнаруженного: «Радуйся, обличителю жидов, племени ханааня».
Вот для кого и предназначалась глаголица — для обучения церковной грамоте хананеев. А потому, благодаря нашим грамотам, кириллице и глаголице, и эллины, и аморреи, и даже проклятые Ноем хананеи получили возможность Славы нашего Слова. Но, что теперь выяснилось, учение им пошло вовсе не в прок — они все перевернули с ног на голову и стали уже физически истреблять своих благодетелей под предлогом революции: «кто был ничем, тот станет всем». Тогда как именно о них сказано:
«…проклят Ханаан; раб рабов он будет у братьев своих» [Быт 9, 25].
Так что и Библия, и принадлежность к Божьему народу просто внаглую переписаны сегодня на хананеев, на самом деле бывших в библейские времена у народа Израиля в рабах. И глаголица придумана, что уже на самом деле, именно для их просвещения.
Все то же касается и кириллицы:
«Создатель славянской азбуки Кирилл задолго до того, как им была создана эта азбука, находясь проездом в Крыму, в Корсуни (Херсонесе), видел у одного русского Евангелие и Псалтирь, написанные русскими письменами: “обрете же ту Евангелие и Псалтирь, русьскими письмены писано, и человека обретъ глаголюша тою беседою, и беседова с ним и силу речи приимъ, своей беседе прикладаа различна писмена, гласная и согласная, и к Богу молитву творя, въскоре начатъ чести и сказати, и мнози ся ему дивляху…”, — сказано в “Паннонском житии” (Кирилла)» [29] (с. 73).
И тут есть чему подивиться: чтобы освоить праславянскую слоговую грамоту одного желания мало — нужно иметь еще и генетическую способность к познанию этого языка. В особенности же если учесть, что самого греческого письма в ту пору еще не существовало. На каком же языке умели читать сами эти «просветители славянства» — Кирилл и Мефодий? Так ведь только-то на нашем, что вытекает из всего вышеизложенного и умели.
Однако ж в историях историков все по-иному:
«В “Сказании” Храбра говорится: “Прежде убо словене не имяху книг, но чертами и резами чьтяху и гадаху, погани суще”» [29] (с. 29).
Вот они следы вражьей пропаганды, теперь все более заводящие сами себя в тупик.
Подобную же славянской грамоте картину мы наблюдаем и в отношении исконно русского свода правил — Домостроя. Обнаружив сохранившиеся за границей некоторые заимствования из Домостроя, нам пытаются внушить, что именно мы у них его переняли, а никак не они, в кои-то веки, попытались что-либо хорошее перенять у нас:
«Большое влияние на создание текста Домостроя оказали современные ему западноевропейские “домострои”, восходящие к древнейшим текстам такого типа (вплоть до древнегреческого сочинения Ксенофонта “О хозяйстве” [IV в. до н.э.], “Политики” Аристотеля)…» [172] (с. 41).
Начало древнему укладу жизни русского человека, что на сегодняшний день наиболее отчетливо сохранилось в труде сотен поколений — Домострое, было положено еще задолго до Рождества Христова, когда в рамках наставления на путь Правды, в назидание подрастающему поколению, наряду с библейскими текстами были использованы лучшие из трудов древних русских авторов.
Копирование же заграницей нашего свода правил является лишь звеном в цепи копирования ими у нас и всего остального. В кирилловской реформации прослеживается попытка возврата греков к утраченному ранее СЛОВУ. Именно эту гуманитарную программу, судя по ее результатам, осуществляли святые благоверные просветители эллинов Кирилл и Мефодий. Однако впоследствии все было поставлено с ног на голову…
Вот какова последовательность замазывания действительности. «Солунская», вот уж и действительно — легенда, сообщила нам о просвещении неких дикарей с заснеженного острова светом у них у самих имеющегося Евангелия, которое-де переписали греки им, то есть «дикарям», на новоизобретенной азбуке. Оттого эти самые дикари, как гласит легенда, стали просвещены. Когда же все экземпляры этого на языке «дикарей» Евангелия заинтересованным в том лицам удалось уничтожить, появилась возможность заявить, что эти самые сиволапые, то есть славяне, «книг» вовсе «не имяху», но «чертами»-де и «резами» как-то там весьма невразумительно «чьтяху» и «писаху».
О чем это говорит? Ведь могли отказать нам и в способности к письменности. Почему не объявили о полной нашей безграмотности сразу?
Русский человек ежедневно молился своему Богу, а для этого переписывал тексты молитв, которых в каждом доме имелись, что и естественно, целые залежи. Одним росчерком пера истребить их было тогда еще практически невозможно. Лишь когда полностью уничтожили «черты» с «резами», когда русский человек уже несколько сотен лет переписывал свои молитвы буквами, навязанными при князе Владимире, тогда и было объявлено о полном отсутствии у нас христианских книг. А про «черты» с «резами» со временем нам решили внушить, что если о них и имелась история, то относится она, дескать, вовсе не к нам, но к кому-то другому.
В какую эпоху была состряпана данная дезинформация? А главное, для каких нужд?
Так ведь аккурат приурочена она к Владимирову крещению:
«Сказание “О письменах” написано в Болгарии в конце IX — начале X в., уже после жизни Кирилла (826–869) и Мефодия (820–885)… Иван Федоров включил сказание в издание “Азбуки”» [141] (с. 5).
То есть именно Федоров пытался нас убедить в том, что книг мы “не имяху”. Потому и был прозван особым светочем прогресса: эдаким первопечатником. Мало того, его опала при дворе Иоанна IV говорит о полном несоответствии текста им отпечатанной Библии текстам священных книг Древней Руси. И это именно потому, что переводы Федоровского издания были сделаны по священным книгам иудаизма, католицизма и греческого вероисповедания, которое Иоанн IV отнюдь не без оснований приравнивал к исповеданию эфиопскому.
А попыток внедрения чуждых нам культур было предостаточно. Вот одна из них:
«…какой-то Иудей Феодор, прибыв в Московское Государство, по всем вероятиям из Литвы, крестился и так повел свои дела, что Митрополит поручил ему, как знающему Иудейский язык, перевести на Славянский Псалтырь, что тот и сделал. Псалтырь эта сохранилась в собрании рукописей Кирилло-Белозерского монастыря и по новейшим исследованиям наших ученых оказывается Иудейской молитвенной книгой “Махазор”, причем, по словам одного из исследователей, М.Н. Сперанского, “ни в одном из псалмов этого перевода нет пророчеств о Христе”, которых так много в истинной Псалтыри, так как Феодор… “фанатически преданный Иудейству… перевел вовсе не Псалтырь Давида, а молитвы Иудейские, употребляемые при богослужении, в которых ярко просвечивает Иудейская оппозиция (неприязнь) учению о троичности лиц Божества”.
Темная личность Феодора жида была только предшественником гораздо более опасных разрушителей нашей Веры» [109] (с. 188).
Но именно такого рода литература и лежала в основе совращения нашей страны в ересь жидовствующих.
«…тайные отступники, которые днем на вид священники Бога Живого, а ночью бога чуждого, — это исторический факт, точнее, серия фактов, от которых невозможно отмахнуться. И они всегда проникали во главу любой поместной Церкви, которую пытались прибрать к рукам. Со времен Пилатовых Христа распинает не чернь [то есть черные рабы израильтян хананеи — А.М.], а религиозные лжедуховные вожди, которые по сути своей — чада диавола. В конце XV века один из таких — митрополит Зосима был во главе Русской Церкви» [17] (с. 35).
Здесь встречается очень острое противоречие, которое, с одной стороны, ставит во главе победившей жидовствующих церковной фракции архиепископа Новгородского Геннадия, с другой же, ему ставятся в укор книги, взятые им для перевода текста Священного Писания:
«При этом, как бы забыв о чистоте Православия, Геннадий не гнушался ни текстами католической Вульгаты (Библии на латинском языке), ни даже переводами с еврейского языка” [172] (с. 34).
То есть языка, как теперь выясняется, псевдо библейского:
«…именно он был положен в основу первого печатного издания славянской Библии (Острожская Библия Ивана Федорова 1582 г.)…» [172] (с. 34).
И именно опальным книгопечатником — Иваном Федоровым. Потому как вот чем началась и чем закончилась его карьера в качестве «первопечатника» на Москве:
«После Апостола Иван Федоров, выпустив в 1565 г. Часовник, принужден был, спасаясь от народных волнений, вызвавших даже пожар типографии, бежать в литовские пределы, где в Заблудове и Остроге он основал типографию…» [135] (с. 204).
То есть типография-то вовсе не сгорела. А потому продолжала быть используема Иваном Грозным и после бегства опального печатника запрещенной у нас на Руси литературы. Да и появилась в полной независимости от него, так как ни слова о принадлежности этой типографии Федорову нигде не имеется. То есть никаким, что выясняется, первопечатником он на самом деле не был. Но лишь вероломно забрался в святая святых Русской государственности — к печатному станку — прессе того и последующего времени.
Вообще-то личность этого «первопечатника» достаточно темная:
«Ни о происхождении Ивана Федорова, ни об образовании его нам ничего неизвестно…» [135] (с. 204).
Так что не был он, как нам раньше казалось, каким-то важным государственным сановником, облеченным властью книгопечатания при дворе Иоанна Грозного. Но какой-то непонятной фигурой, неизвестно откуда в ту пору объявившейся на Москве.
Может быть, по его связям нам удастся определить хоть контуры его деятельности? Ведь существует же весьма мудрая на эту тему поговорка: скажи мне кто твой друг и я скажу — кто ты.
И здесь мы натыкаемся на достаточно удивительную связь. При полном отсутствии об Иване Федорове какой-либо информации вообще, известно лишь то, что он:
«…был знаком с Максимом Греком…» [135] (с. 204).
А вот что известно уже о нем:
«В XV веке был приглашен в Москву с Афона ученый монах Максим Грек (1480–1556) для перевода церковных книг с греческого языка. Он заметил ошибки в переводах богослужебных книг. Порча этих книг с течением времени возрастала еще и вследствие ошибок, делаемых необразованными писцами» [64] (с. 56).
Ну, это и понятно. Хотя грамотными поголовно были все граждане именно у нас, а в Греции только — «ученые монахи», получавшие свою книжную ученость, между прочим, сначала из русской Твери, а затем из папистской, то есть им, грекам, иноверной Венеции, но сиволапыми неучами признаны как за границей, так и среди своих же доморощенных чужебесофилов, именно мы. Потому-де и ошибаться могли исключительно лишь мы. Однако ж по тем временам с этой их теорией русский человек был еще не ознакомлен. А потому:
«Когда Максим Грек указал на недостатки церковных книг, его обвинили в том, что он “порочит русских святых чудотворцев, спасавшихся по старым книгам”. Его заключили в тюрьму…» [64] (с. 56).
Просто и лаконично.
Однако же есть и защищающее его мнение:
«…вследствие недостаточного знания русского языка, в переводе Максима Грека вкрались важные неправильности» [109] (с. 256).
Так или иначе, сильно он виноват или не очень, но за подобные вольности тогда поступали просто: сажали в кутузку.
Но приехавший к нам этот опальный вероучитель, к сожалению, был вовсе не одинок: с тех пор поелозило подобных «переводчиков» по нашим священным текстам более чем предостаточно.
И вот теперь, после многолетних целенаправленных уничтожений наших древних книг, удалось не только внедрить в наше пользование распечатанный Федоровым Острожский вариант, но уже и его подработать под принадлежность Божьего народа к народу богоборческому — туземцам земли Ханаан.
И уже сегодня, как это ни противоречит нашим некогда церковным догмам, переводы с хананейского стали считаться “каноническими”. По ним, единственным, теперь выверяют содержание Библии.
 Но не только наши книги требовал переправлять под хананейский и греческий образец этот чужеземец. Наше перстосложение для Крестного Знамения на тот момент также весьма значительно отличалось от общепринятого Грецией, томящейся в те годы под игом иноверцев:
«…двоеперстию учил известный преподобный Максим Грек» [88] (с. 112).
А чему учил в своем варианте трактовки Библии Иван Федоров видно из того, что у Ивана Грозного за свою печатную деятельность он попадает в опалу. А потому бежит в ту же враждебную нам сторону, куда чуть ранее сбежал и другой изменник — Курбский.


Пряха из Лецкан


«В свое время академик С.П. Обнорский утверждал, что “отнюдь не явилось бы смелым предположение о принадлежности каких-то форм письменности уже русам антского периода (т.е. примерно VI век нашей эры)”» [29] (с. 31–32).
«Иоанн Златоуст говорит, что Скифы, Сарматы и Индийцы (Синды Черноморские) имели уже в его время (в. IV в.) слово Божие на собственном их языке» [336] (с. 132).
«Константин Порфирородный говорит, что Хорваты, тотчас по принятии христианства, следовательно, прежде чем могли научиться латинской грамоте, собственными подписями подтверждали свою клятву папе не воевать с другими христианскими народами» [336] (с. 139).
«..в 568 г. тюркский царь Дизабул заключил союз с Восточной Римской империей и договор по этому поводу был написан скифскими письменами, за неимением у тюрок своих» [337] (с. 73).
«Надписи на известном, так называемом “Чингизовом камне”, в Монголии, буквами прямоугольной формы, также указывают, что древне-скифский алфавит был в употреблении у тюркских народов до начала XIII века» [336] (с. 140).
«В договоре князя Олега с греками есть указание о существовании у русских письменных завещаний: “Аще кто умреть, не урядив своего имения ци своих не имать, да возвратить имение к малым ближикам в Русь. Аще ли сотворить обряжение, такой возметь уряженное его, кому будет писал наследити именье его, да наследите”. В договоре Игоря с греками говорится о золотых и серебряных печатях, о посыльных грамотах, которые вручались русским послам и гостям, отправляющимся в Византию: “Ношаху съли печати злати и гостье серебрени. Ныне же уведал есть князь вашь посылати грамоты к царству нашему; иже посылаеми бывають от них посли и гостье, да приносять грамоту пишюче сице; яко послах корабль селико, и от тех да увемы и мы, оже с миром приходять. Аще ли без грамоты придуть нам, да держим, и храним, донде же возвестим князю вашему”.
…Древнейшее упоминание о печатях, какое здесь можно привести, относится к болгарам, к их договору с греками, составленному в 715 году и позже в 805 году по особенному случаю оставленному без подтверждения, которого желал князь болгарский Крум. В числе условий этого договора было и то, чтобы купцы являлись по своим делам не иначе, как с грамотами и печатями. Те из них, которые являлись без печати, должны были лишаться своих товаров в пользу казны… Обязательство Святослава Цемисхию было подтверждено печатями: “написахомъ на харътии сеи и своими печатьми запечатахом”…
…у сербов, по законнику Стефана Душана — “властеле велиции позивають се с книгом соудником, а прочии с печатию” (великие бояре вызываются к суду грамотою от судии, а все остальные подсудимые печатью). Имелось в виду, что к грамоте прилагалась печать, а присылка одной печати без грамоты не выражала полного уважения.
Памятниками русской письменности следует считать и сами договоры с Византией, писавшиеся на греческом языке и на языке восточных славян. Особенно интересно, что в договоре Олега с греками есть указание, что Русь и Византия и в более древние времена, т.е. еще в IX веке, решали спорные вопросы “не только словесно, но и письменно”.
К еще более раннему времени относятся уже упоминавшиеся письменные договоры болгарских князей с Византией.
О каком-то письме у болгар в докирилловскую эпоху рассказывается в так называемой ”Солунской легенде”. Аналогичная легенда имела место и у западных славян. В ней славянская письменность связывалась с неким Иеронимом (умер в 420 году)…» [29] (с. 31–32).
Вот еще ряд документальных свидетельств докирилловской письменности у славян:
«В XVIII столетии в руках черногорского дома князей Черноевичей находился диплом папы Льва (Лева) (847–855), написанный кириллицей…» [63] (с. 244).
«Другим примером может служить образ Христа на полотенце, так называемый образ Вероники, хранящийся среди прочих реликвий в Ватикане. Общепризнано, что он относится к первым векам Христианства. На нем, кроме сокращенных букв IС (Иисус) ХС (Христос), имеется ясная надпись: “ОБРАЗЪ ГСПДН НА УБРУСЕ”…
Почему надпись сделана кириллицей, почему на славянском языке и хранится в Риме — неизвестно. Можно догадываться, что эти реликвии уцелели с тех времен, когда юго-восточная часть Италии, например Бари, была подчинена в духовном отношении Константинополю. Когда в ходе истории вся Италия попала под главенство Рима, эти реликвии попали на сохранение в Ватикан, уничтожить же их считали неудобным, хотя реликвии и касались иной, Христианской Церкви» [63] (с. 246–247).
Нами же разбираемые истоки происхождения кириллицы говорят о том, что отнюдь не для славян проживающих на территории южной Италии изобреталась эта грамота, но, в данном случае, для греков, проживающих в ту пору в этих землях. И вся Вселенская Церковь в те еще времена, судя по нами разбираемым остаткам письменности, вела молитвы именно на нашем языке. К чему и приучала инородцев. Но лишь много позже, когда Рим стал удаляться в ересь и когда кириллица стала заменяться латиницей, наши древние святыни вошли в разряд курьезов: ход истории, на сегодняшний день считающийся общепризнанным, их существование не может объяснить.
А вот и еще такой же курьез, на самом деле являющийся правилом, по которому следует и рассматривать историю тех давних времен:
«Третьим примером может служить икона апостолов Петра и Павла, записанная в каталоге Джакомо Гримальди в 1617 году под номером 52. По характеру письма оно относится к первым векам нашей эры. Рассказывают, что она находилась до VI века в одном из алтарей церкви Петра, но после была перенесена в отдел реликвий…
В центральной части иконы вверху образ Спасителя с надписью кириллицей “IСХС”, слева (и в значительно большем масштабе) образ св. Петра с надписью: “СТЫ ПЕТРJ”, справа образ св. Павла с надписью: “СТЫ ПАВЬЛЬ”» [63] (с. 247–248).
Но имеются все в той же Италии письменные свидетельства на кириллице и дохристианских времен. Еще в середине XIX века, что лишь теперь выясняется, эти письмена, выведенные на камнях, бронзе, дереве были переведены на наш язык профессором Воланским. Приведем переводы лишь некоторых из них:
«Таблица IV № 2 у Моммзена — надпись, найденная в Рудже: “Ето дето Ази Иллояс”. — “Это дано богу Илою” (богу Илиона, Трои) [Это дитя Азии — Илиона — А.М.]. (№ 8 с. 82).
Бронзовая фигура с милой улыбкой мальчика, держащего голубку, найденная в 1587 г., с надписью на ноге: “Воле дае, може чо за ни милек чает”. — “Волю дает, может ее милый ожидает” [Волю дает, может что за нее маленький ожидает? — А.М.].
Надпись, найденная в гроте 1690 г. (Табл. VIII № 42 у Воланского): “Мила Лале, моя краса” — перевода не требует.
Фигура этрусского воина 47 дюймов вышины, находящаяся в Лейденском музее. Фигура эта найдена в Равенне. Этот русский гет, сжав кулаки, готовится к бою. Подпись на правом бедре говорит: “Даву Цербера, — меня за то руче!” — “Задавлю Цербера, — я за то ручаюсь”.
На голове воина надет скифский кирбасий, шапка — капелюг.
Этрусских письменных памятников очень много и все они легко читаются с применением древнерусского говора, как памятники северных руссов, разбросанные по музеям Копенгагена, Стокгольма, Берлина и других городов (рунические письмена). Но для нас важно одно то, что Этруски были Геты-Руссы, говорившие на русском языке, общем всем древне-славянским племенам; что геты эти пришли в Италию с берегов Черного моря и Малой Азии, из древней Троады, и что Троянский царь Эней был царь Руссов-Гетов…» [336] (с. 83).
Саллюстий (III в. до Р.Х.):
«Город Рим, насколько мне известно, основали и вначале населяли троянцы, которые, бежав под водительством Энея из своей страны, скитались с места на место…» [560] (гл. 6).
Вот как описывает исход из Трои этих основателей будущей столицы мира людей Диодор Сицилийский (I в. до Р.Х.):
«Во время взятия Трои Эней вместе с некоторыми из троянцев занял часть города и отражал нападавших. Когда эллины по договору позволили им уйти и взять каждому из имущества столько, сколько тот сможет унести, все другие взяли серебро, золото и прочие ценные предметы, Эней же посадил на плечи своего престарелого отца и унес его из города. Эллины были восхищены этим поступком, и он получил право вновь выбрать из того, что было у него в доме. Когда же Эней взял отеческие святыни, то удостоился еще большей похвалы за добродетель, которая получила признание даже у врагов, ибо он показал себя мужем, наибольшей заботой которого среди величайших опасностей стали почтение к родителям и благочестие к богам» [562] (фрагмент 4).
То есть культура Трои (Троицы?) представляет собою и древнейшую культуру Рима (Румы?), а потому столь напоминает нам и нашу древнюю еще дохристианскую культуру — культ ларов — культ Русских икон и нигде в том мире, кроме нас, не встречаемое почитание родителей.
«Власть у них была основана на законах, образ правления назывался царским. Избранные мужи, с годами ослабевшие телом, но благодаря своей мудрости сильные умом, заботились о благополучии государства. Их ввиду их возраста или сходства обязанностей именовали отцами» [560] (гл. 6).
А потому это государство, то есть государство Русских, всегда именовалось Отечество. И где как лишь у нас искони существовали такие вот порядки?
Далее продолжает Саллюстий:
«Итак, и во времена мира, и во времена войны добрые нравы почитались, согласие было величайшим, алчность — наименьшей. Право и справедливость зиждились на велении природы в такой же мере, в какой и на законах (Подкуп в любой форме считался преступлением (crimen de ambitu). Для борьбы с подкупом был издан ряд законов.). Ссоры, раздоры, неприязнь — это было у врагов; граждане соперничали между собой в доблести. Во время молебствий они любили пышность, в частной жизни были бережливы, друзьям — верны. Двумя качествами — храбростью на войне и справедливостью после заключения мира — они руководствовались, управляя государством» [560] (гл. 9).
«Когда они объединились в пределах городских стен, то они, хотя и были неодинакового происхождения, говорили на разных языках (на самом деле язык и происхождение у них был один — русский: сабиняне представляли собой лакедемонян, то есть спартанцев — А.М.), жили каждый по своим обычаям, все же слились воедино с легкостью, какую трудно себе представить: “так в короткое время разнородная, и притом бродячая, толпа благодаря согласию стала гражданской общиной”» [560] (гл. 6).
И где же это как ни у нас на Руси страной правили общины?
Так что Древний Рим имел все те порядки, которые бытовали некогда и на легендарной Святой Руси. Причем объединились в одну страну потомки троянцев исключительно с теми, кто не только разговаривал, но и владел искусством письменности все на том же славянорусском языке. Ведь греков искусству письма обучили именно лакедемоняне, то есть спартанцы:
«Из посеянных Кадмом зубов дракона вышли вооруженные богатыри-спарты. Они считались предками фиванских аристократических родов, владевших искусством письма…» [204] (с. 116).
И вновь много превышающая официальный возраст изобретения кириллицы надпись:
«В Берлинском королевском музее находится так называемая “Северно-славянская камея”, вырезанная на магнитном камне. Древность этой камеи, по исследованию ученых, не менее 2 000 лет. Она изображает моровую язву или чуму в виде нагого скелета с горящим черепом и бичом в правой руке. Скелет стоит на колеснице, в которую впряжена пара львов. В левой руке она держит вожжи. Под ногами львов лежит другой скелет, означающий смертоносный поезд чумы. Скаковой ход чумы останавливает северная богиня жизни Ифунна, называемая также Идуною. Надпись, сделанная под фигурами, гласит: “А ни двери отверри: ей тени ехан неби. Нехай ме Хела мти”. — Отнюдь дверей не отворяй, ее тень съехала с неба. Пусть меня Гела отмстит.
Надпись позади чумы, отвесно: “Бедами оводеиен”. — Бедами окружена. За сим следует надпись возле возницы и колес: “Амфони теме ваявия”. — Открыто это объявляет.
Надпись над лежащим скелетом и под ним: “Его миене пноме и все инне милои его”. — Его имение иному и все иное милое его.
За богиней на краю камня: “Ето Ифунна”. — Это Ифунна.
Надпись на другой стороне богини, на ее груди и ногах говорит от покоящихся в песках умерших от чумы: “Уни ураен песех немне тихо”. — Они орают песок немо, тихо.
В древности, как говорят летописные сказания, при появлении чумы держали все двери запертыми, чтобы избегнуть заражения, а когда лютость болезни прекращалась, то жители возвращались в свои оставленные жилища и входили в них через окно. Чума всегда изображалась с горящей головой. Гела была богиней северных славян Венедов и Сорбов, к которой они, как покровительнице подземного мира, обращались с мольбой о даровании блаженной кончины и просили об отмщении. Богиню эту нельзя смешивать со скандинавским адским чудовищем Гелом.
Берлинская академия наук не могла истолковать этой надписи и это сделал лишь славянин Воланский, применив только существующий славянский алфавит и говор древних северных славян.
Этот выдающийся исследователь древних славяно-русских памятников изучил все славянские наречия и таким образом пролил свет на жизнь и мировоззрения наших предков, доказав одно из выдающихся исторических явлений — глубокую древность славяно-русской письменности. В трудах его приведено множество надписей, подобных вышеуказанной, и все они ясно подтверждают высказанное им мнение» [336] (с. 136–137). 
А вот еще доказательства несомненной грамотности славян, заходящей далеко за установленные сегодня нормы ее появления:
«Ксетий говорит, что царь скифов вызывал на бой Дария ругательным письмом в 513 г. до Р.Х.
В IV в. византийцы говорят о северных славянах, как о народе образованном, имеющем свои собственные письмена, называвшиеся “буквицей”. О том же говорят и скандинавские саги» [336] (с. 138).
«Помимо документальных источников, существование письменности у славян в докирилловский период подтверждают и лингвистические данные. Ведь слова “писать”, “читать”, “письмо”, “книга” являются общими для славянских языков. Следовательно, эти слова, а значит, и славянская письменность возникли еще до разделения общеславянского языка на три ветви — южную, западную и восточную, произошедшие в середине I тысячелетия нашей эры. Высокая культура славянских племен этого периода подтверждает этот тезис» [29] (с. 31–32).
У нас в стране упоминания о первых столкновениях с русскими рунами приходятся на долю приглашенного к нам в 1721 г. в Сибирь немца, которому Петр I, в те времена, препоручил отписать о на
с очередную полную заграничной «премудрости» исторического толка историю. И вот немцу достался в подарок кусок зеркала с неизвестными литерами какого-то загадочного текста:
«Исследователь попытался проникнуть в тайну этой письменности и, пользуясь небольшими размерами находки, стал показывать ее всем встречавшимся ему толмачам и книжникам. Увы, безрезультатно. Так в описи Д.Г. Мессершмитта появилась краткая, полная разочарований запись об этих письменах, “которые не могли признать за свои ни мусульмане, весьма сведущие в письменности турецкой, бухарской, персидской и арабской, ни тангуты, ни дели-индейцы, а тем менее монголы с китайцами. Заверения русского старца, что «это наша прошлая грамота» мало научны и ничего не определяют” (Кызласов И.Л. “Древняя письменность саяно-алтайских тюрков”. “Восточная литература” РАН; М., 1994)» [31] (с. 42).
И это вполне показательно для отношения вообще к русскому человеку всей этой немчуры: им легче найти самого примитивного папуасца и объявить его стоящим ступенькой выше даже над ними над самими, чем хоть в чем-то отдать пальму первенства полностью им противоположному своим образом поведения человеку — русскому.
Однако в те далекие от нас времена имелось немало доказательств нашей несомненной причастности к той самой письменности, которую русский старец отнес к «нашей прошлой грамоте». Екатерина II, в своих «Записках касательно русской истории», отмечала:
«…Славяне задолго до Рождества Христова письмо имели» [31] (с. 42).
И вот, как оказывается, еще в 1793 г., сопоставив присланные ему из России прорисовки со всеми имеющимися на тот день древними текстами, ответил академик П.С. Паллас по поводу принадлежности рассмотренных им сибирских рун:
«Следовал общий вывод, сопровождавшийся ссылкой на Геродота: “Эти сибирские надписи принадлежат ко времени, когда Сибирью владели «скифы»”» [31] (с. 43).
В современной научной литературе этот вид «первоначального докирилловского» письма получил наименование письма типа «черт и резов» или «славянского рунического» письма, где присутствовали в основном слоговые значения букв. Заслугой Кирилла и Мефодия, просветителей, как мы уже разобрали, безграмотной части европейцев — не славяноязычных народов Европы (эллинов и хананеев, аморреев и угаритов) было преобразование этих слоговых значений в буквенные.
Сами же буквы греческого алфавита, на основе которых создавалась эта «славянская» азбука, вышли, как потом выяснилось, из наших же древних рун.
Современный перевод этой письменности осуществил и опубликовал в 90-х гг. XX века свою работу выдающийся исследователь русского слова старший научный сотрудник Отдела Всемирной истории Русского Физического Общества Геннадий Станиславович Гриневич. Ключом к последующим переводам послужила Алекановская надпись на глиняном сосуде, исследованная еще в 1897 г. профессором В.А. Городцовым, который считал, что знаки на сосуде являются литерами неизвестного письма.
Г.С. Гриневич предположил, что чисто схематические рисунки могут соответствовать начальным слогам слов. Например. Человек-ЧЕ. Лошадь-ЛО. Получилось слово ясное и очевидное каждому русскому человеку — ЧЕЛО. Это слово, кроме обозначения лба, части головы от темени до бровей, также обозначает «наружное отверстие русской печи». Таким образом, устанавливалась связь между глиняным сосудом и надписью, доказывая тем самым, вопреки устоявшимся взглядам, о существовании докирилловского письма у славян [29] (с. 28).
После этого были переведены надписи на горшках из бывшего Тверского музея, на медных бляхах, найденных при раскопках тверских курганов Х века. Из находок прежних лет — это надписи на Микоржинских камнях (1856 г.). Среди памятников русской письменности, открытых в XX веке: пряслены из Гродно, Старой Рязани и Лецкан; на грузиках Троицкого городища (верховья Москва реки), на керамике Черняховской культуры (Среднее Приднепровье), надписи на баклажках в Новочеркасском музее, надпись на каменном нательном крестике из Московского кремля, надпись на каменном кистене из Рославля, надпись, выложенная на полу Софийского собора в Константинополе и потенная Ситская надпись из Родопских гор (Болгария).
Чтобы собрать эти и другие неупомянутые в вышеприведенном списке надписи Гриневичу потребовались годы, так как какого-либо каталога докирилловской письменности пока еще, к сожалению, благодаря давно устоявшимся взглядам подхода к данному вопросу, не имеется. Надписи разбросаны по многочисленным и, порою, труднодоступным изданиям.
Однако: что есть — тому и рады.
А есть вот что:
Надписи на баклажках из Новочеркасского музея.
Перевод текста:
1. «Помыслы в вере, веселье в вешеле этой будет».
2. «Чтобы тебе еда не была как вода, весу за два бока ты только взявши пей это»
(Вешела и веса — это имеется в виду висящая баклажка) [29] (с. 56–60).
Все остроумно и лаконично в живой русской разговорной речи.
Грузики Троицкого городища в верховьях Москвы-реки, недалеко от Можайска.
Время существования городища IV — III вв. до Р.Х. — V или VI в. Р.Х.
Среди множества предметов дьяковской культуры обнаружены и грузики с имеющимися на них надписями.
Грузик №1. Вес грузика, по данным археологов, 51 г.
Лот — древняя мера веса = 12,794 г.
Если 51 г : 12,794 = 4 (3,986).
Перевод текста: «Вес 4 лота».
То есть надпись соответствует весу грузика [29] (с. 47).
Грузик №2. Вес грузика примерно 100 — 110 г.
Вес одной унции 25,894 г.
примерно = 100 — 110 (103,576) : 25,894 = 4.
Перевод текста: «Вес 4 унции».
И здесь совпадение веса с надписью [29] (с. 48).
Грузик №3. Вес грузика примерно 50 — 55 г.
Перевод текста: «Вес измеряется двумя унциями» (51,788) [29] (с. 49).
Как видите, все рассмотренные тексты совпадают с весовым эквивалентом содержащимся в грузиках Троицкого городища.
Алекановская надпись на глиняном сосуде:
«Перевод текста: Надо (должно) закрыть, в чело посадив.
Содержание текста следует толковать как практический совет, исполненный в традициях русских присловий, поговорок и т.п.» [29] (с. 50).
«В чело» — в печь.
Надписи на керамике Черняховской культуры.
1. Надпись на венчике сосуда из поселка Огурцово: «ЛЪКА».
Перевод: «лекарство».
2. Надпись на кувшине из Раду-Негро: «ЛЕВИ ЛОИ».
Перевод: «львиное сало».
Из текста надписи следует, что сосуд предназначен для хранения лекарства — львиного сала.
«Сии судь коемоу вредоу есть цельба, рекше уенина (уена-гиена) злъчь (желчь) и львовъ лои, или бычья кровь» (Срезневский).
3. Надпись на обломке керамики из села Лепесовка имеет в переводе значение: «попей», то есть полностью согласуется со значением попить из него водицы (вина и т.д.) [29] (с. 66¬–67).
Надписи на прясленах.
«…пряжа прялась из кудели при помощи веретена. На веретено для ускорения вращения надевали глиняное или каменное колечко — “пряслен”. При разборке прясленей и веретен из большой кучи каждая пряха стремилась найти свой пряслен, с которым она привыкла работать, и потому пряслены старались отличать, подписывая их» [29] (с. 61).
1. Текст надписи из Старой Рязани: «Возвратить ее Кашеви».
2. Пряслен, найденный под Гродно: «Решек (пряслен) Диночи».
3. Пряслен из Лецкан, недалеко от Ясс (Румыния): «Соседи мои. Решек (пряслен), однако, отнести Соле» (348 г.) [29] (с. 61–66).
Стиль этих надписей не изменился и к XIX веку. Вот, например, как выглядят они на прясленах окрестностей Белого озера:
«сия прясло Настасии… 1887» [10] (с. 134).
Эта наша исконная склонность к подписи пряслен сохранилась и в устном народном творчестве. Например:
«У меня прялка имена
 Да во беседушке одна
 Выбирай-ко, дорогой,
 По прялице, по именной» [10] (с. 135).
Вот так, уже в начале IV в. простая деревенская пряха была грамотна и свободно отписывала послания на орудиях своего труда. Делала его «именным». Мало того, в окрестностях Москвы еще за полтора тысячелетия до возникновения посада на Боровицком холме, как оказывается, кипела жизнь давно обученных грамоте жителей посадов торгово-промысловых городов уже тогда единой и неделимой Русской Державы! И именно эта причина побуждала и тысячелетие спустя греков Константинополя относиться к русским купцам с таким безпрецедентным уважением, которое можно встретить лишь по отношению ну уж к слишком Великому соседу, опасному возможностью воздать сторицею за малейшее проявление недружественных отношений к своим подданным, отправленным в качестве купцов в сопредельную страну. Между тем, этот страх перед нами Константинополя следует видеть хотя бы в том, что по количеству церквей Киев был вдвое больше него. Но у нас были еще сотни и иных городов. Был и Господин Великий Новгород, чьи подъясачные территории уходили далеко за Урал.
И так как истоки нашей письменности оказались перенесены сразу, как минимум, на полтора тысячелетия в более глубокую древность, нежели считалось ранее, то, вероятно, возможен поиск еще более ранних ее проявлений в предыдущих цивилизациях, затерянных в сгустках веков?


Триполье


Прежде всего, в оценке находок археологов древних поселений русской старины глубокой поражает ставшая давно привычной удивительнейшая скромность, которая всегда давала повод обвинить русского человека в якобы извечно ему присущей чумазости, отсталости и примитивизме.
Совсем недавно утверждалось, что мы, мол, жили испокон веку чуть ли ни в землянках, в грязи и навозе, якобы до самого момента избавления нас греками от нашей чумазой дремучести. И даже избы-де топили по-черному. То есть не могли якобы додуматься до самого элементарного: вывести дым в трубу. Вот мнение обученного Западом отечественного исследователя, который сообщает о нашей цивилизации, скорее всего, допотопных времен, в Триполье:
«Поселки, располагавшиеся обычно на плато, состояли из десятков, а то и сотен больших наземных или полуземляночных жилищ, окружавших, иногда в несколько рядов, площадь в их центре. Вероятно, каждый такой поселок, окруженный изгородью, а иногда и рвом, был местом обитания земледельческой родовой общины. Дома занимали отдельные семьи. Наземные жилища, выделявшиеся большими размерами (площадь до 100–150 кв. м), воздвигались в один, два, а то и в три этажа из хорошо обожженной глины…» [196] (с. 7).
О чем мы здесь узнаем?
Да опять все о том же: допотопные жилища славян, названные нашими умудренными в самоуничижении и самооплевывании учеными «полуземлянками», для жителей некоей «земледельческой общины» на самом деле являются самыми настоящими кирпичными трехэтажными домами, находящимися в черте русских городов!
Почему городов? Да потому, что окруженные рвом и крепостной стеной поселения, где количество добротных кирпичных трехэтажных особняков доходит до нескольких сотен, назвать деревней как-то даже и язык не поворачивается.
Так почему же он поворачивается у зазубривших немецкую о нас версию историков обозвать населенный пункт в энеолитической русской стране городов каким-то весьма невразумительным «родовым поселком»?!
Да, видать, привычка у них такая…
Между тем предназначение этих самых якобы «родовых поселений», в центре которых обязательно имелась зачем-то площадь, достаточно убедительно звучит в устах понимающего ее предназначение экономиста:
«Очень многие известные города возникли именно как укрепленные, безопасные рынки… а не как племенные убежища на случай войны» [122] (с. 236).
Но почему, в таком случае, в предназначенных именно для торговли поселениях не обнаружено столь свойственных для подобных мест старинных монет?
«…до XIV века предки наши не имели собственной металлической монеты, а единственно кожаные, правительством заклейменные лоскутки, называемые кунами, т.е. ассигнациями, и торговали с востоком и с западом: с Грецией, с Пруссией, с Немецкой Ганзой; от IX века до 1228 г. лоскутки сии не унижались в цене относительно к серебру: ибо правительство не расточало их…» [122] (с. 153).
«…на куны торговали и в далекой Фризландии, и в ганзейских городах, и в Бирке в Швеции, и на острове Готланде. В торговых сношениях Русь навязывала свою систему Западу, а не наоборот» [63] (с. 71).
«Гривна — …монетная единица древней Руси [33] (с. 132)]…» [36] (с. 953).
«Куна — шкурка куницы, денежный знак древней Руси» [36] (с. 275).
«У славян была единица “плат” — кусок ткани, от него произошло слово “платить”» [122] (с. 237).
То есть сама система наших торговых отношений заложена даже в нашем языке. И эта привычка русского человека к использованию валюты сохранялась еще к началу XVIII в. О чем Татищев свидетельствует:
«…кожи всех зверей, куниц, зайцы, белки за деньги счислялись, и для мелочи были лобки беличьи, которых несколько в Новгороде в хранилище я видел и помню, что в Москве вместо полушек, когда еще медных не было делано, ходили четвероугольные кожаные жеребьи, но оные не были казенные, их делали квасники и хлебники сами и никто не принужден был их брать, но недостаток в размене вынуждал» [184] (Гл. 32).
То есть наша слишком устоявшаяся привычка жить без обмана позволяла даже продавцам кваса, в случае нужды в мелочи, раздавать кусочки кожи, которыми их клиенты могли пользоваться как валютой.
А потому и обозваны наши допотопные города «родовыми поселениями» — ведь семь тысяч лет ни кожа, ни ткань выдержать никак бы не смогли.
Однако сами по себе эти кусочки материи или кожи без проставленной на них печати или подписи были бы недействительны, а наличие на них печати как раз подтверждает нашу допотопную способность к письменности. Наличие же пользующейся во всем мире популярностью валюты подтверждает нашу несомненную государственность.
Но не всегда наше древнее государство проставляло лишь печать. Очень возможно, что с появлением древних фальшивомонетчиков, появилась в нашей столице необходимость установки не просто печатей, но свинцовых пломб:
«На княжеском подворье в Новгороде археологи обнаружили множество СВИНЦОВЫХ ПЛОМБ. Полагают, что этими пломбами скреплялись “Княжеские грамоты”, но это неверно! Этими пломбами скреплялись БЕЛИЧЬИ ШКУРКИ.
Изношенная беличья шкурка, переходящая из рук в руки, к тому же, поделенная на части, разумеется, ничего не стоила, но, будучи скрепленная Княжеской пломбой, она уже переставала быть шкуркой, становясь ДЕНЕЖНЫМ ЗНАКОМ: шкурки истлели, пломбы — остались» [115] (с. 152).
Причем, пишут об этом и сами свидетели той древнерусской торговли, когда продавцы и покупатели пользовались в качестве валюты опломбированными шкурками зверей. О чем, например, сообщает переводчик трудов арабского путешественника XII в. Абу Хамида ал-Гарнати:
«Археологическим материалом, который подтверждает сообщение Абу Хамида и который в свете этого сообщения сам приобретает новое значение, являются находимые во многих русских городах свинцовые пломбы, количество которых в русских музеях составляет уже около 15 тыс. штук. Это небольшие круглые кусочки свинца со следами шнура и с изображениями или знаками на одной или на обеих плоских сторонах… Самая большая коллекция таких пломб собрана в Дроги-чине Надбужском, они найдены в Новгороде Великом, Пскове, на Днепре, на острове Каменоватом, в Киеве, Твери, Рязани, Переяславле Рязанском…
Исследователи русской денежной системы, сомневаясь в возможности обращения меховых денег, всегда подчеркивали их непрочность и то, что в процессе обращения они должны быстро изнашиваться и терять ценность. Свидетельства восточных авторов снимают этот вопрос, так как прямо указывают, что потерявшие свою абсолютную товарную ценность шкурки продолжают служить деньгами, как объясняет Абу Хамид, благодаря тому, что на них стоит княжеский знак, и они обязательны к приему в качестве денег, никто не смеет от них отказаться. То же подчеркивается в поэме Низами: Александру Македонскому объясняют значение у русов вытертых шкурок соболей и белок как денег. Низами знал, что эти шкурки обязательны к приему в качестве денег и что такой порядок поддерживается государственной властью. Мы можем представить себе существование своеобразной системы “кредитных билетов”…» [444] (с. 115–116).
Так что появились теперь уже и вещественные доказательства некогда ходившей по всему миру нашей валюты.
Причем, в свете впрыснутого нам историками яда, переводчик более чем внятных свидетельств Абу Хамида о наличии у нас в XII в. самой настоящей валюты, задается естественным при этом вопросом:
«…как обращались эти “деньги” в условиях феодальной раздробленности?» [444] (с. 117).
Так ведь хождение проштампованных царем денег говорит аккурат о том, что никакой раздробленности у нас не было. Но всегда власть в нашей стране была централизованной. В противном случае печать не являлась бы действительной. Ведь не имей мы центральной власти, каждый князек лепил бы эту «валюту» в никак не меньших масштабах, чем сегодня. Когда международной валютой является находящийся в чьих-то определенных руках и никем не контролируемый доллар.
В XII же веке, что подтверждает Абу Хамид, функцию доллара выполняли наши гривны кун. Причем, точно так же, как они выполняли эту функцию и полутора тысячелетиями ранее — еще при Александре Македонском.
Однако ж, для закрепления нами озвученного, слушаем самого Абу Хамида ал-Гарнати:
«Когда я прибыл в их страну, то увидел, что эта страна обширная, обильная медом и пшеницей и ячменем и большими яблоками, лучше которых ничего нет. Жизнь у них дешева.
Рассчитываются они между собой старыми беличьими шкурками… каждые восемнадцать шкурок стоят по счету[славян] серебряный дирхем…
Когда они [шкурки] испортятся… то их, [иногда даже] рваные, несут в мешках, направляясь с ними на известный рынок… И вот они кладут их перед ними, и работники нанизывают их на крепкие нитки, каждые восемнадцать в одну связку, и прикрепляют на конец нитки кусочек черного свинца, и припечатывают его печаткой, на которой имеется изображение царя. И берут за каждую печать одну шкурку из этих шкурок, пока не опечатают их все. И никто не может отказаться от них, на них продают и покупают» [444] (с. 36–37).
Так что изображение царя на наших запечатанных печатями гривнах кун было, а самого царя, как утверждают наши примилейшие историки, якобы у нас, на Руси, в ту пору еще не было. Но Абу Хамида никто в его рассказах о своих путешествиях особо за язык не тянул. И лишь одни его свидетельства, как очевидца русского образа жизни на Руси в XII в., уже перевешивают вспрыснутую нам в кровь версию о нашей стране как некоем сообществе полуобезьян и недочеловеков. Что говорить о сотнях подобного рода дополнительных свидетельств и тысячах дошедших до наших дней свидетельств немых — пломб на наших денежных знаках, русской валюте, уходящей своими корнями во времена Александра Македонского, с изображением Русского Царя?
Использование же обожженного кирпича русским человеком еще до постройки Вавилонской башни вполне объясняет таковую традицию у нашего народа еще задолго до этой вселенских размеров трагедии, после чего именно нами был прекращен обжиг кирпича. А возвратился он к нам лишь при очередных «просвещениях» греческими модами.
В окруженных рвом и крепостной стеной «земледельческих поселениях» нам, по мнению некоторых «ученых», нечем было заниматься, поскольку даже обнаруженный у нас гончарный круг попытались списать на какие-то весьма невразумительные заимствования:
«Считается, что сам гончарный круг попал к черняховцам из римских провинций» [196] (с. 11).
Но почему же не от нас-то к ним?! Ведь это именно наши поселения — допотопные!!!
Да потому, что сиволапыми признаны именно мы! Вот потому именно мы у кого-то что-то и могли заимствовать, а уж ни в коем случае не наоборот…
А между тем эта столь удивительная загадка одинаковости наших древних культур на самом деле является разгадкой: практически вся Северная Италия впоследствии была заселена славянами. А потому и предметы обихода, что в славянских поселениях V тыс. до Р.Х. культуры Триполья, что в славянских поселениях V в. до Р.Х. на севере Апеннинского полуострова, практически одни и те же.
Вот как в свете вышеизложенного выглядит норманнская теория:
«Весьма показательно, что в IX–X вв. все глиняные сосуды в Киеве, Смоленске, Новгороде изготовлялись уже на гончарном круге, что доказывает, с одной стороны, высокую технику гончарного производства, а с другой — существование специализировавшихся ремесленников, т.е. усложнение общественного строя.
В Скандинавии же в это время керамика изготовлялась еще от руки, и гончарный круг распространился там только в X–XI веках, причем даже шведские археологи говорят в отношении отдельных находок о славянском влиянии, о влиянии же скандинавской керамики на русскую никто не говорит» [63] (с. 69).
Потому как:
«Скандинавия VIII–XII веков была бедной, отсталой и малокультурной страной» [63] (с. 71).
А теперь о навешиваемом на нас поклонении идоложертвенным кумирам:
«Священным деревом славяне считали дуб. Преимущественно деревянными были и идолы — статуи языческих богов. Сами же деревянные идолы из-за недолговечности материала пока не обнаружены» [196] (с. 16).
Очень премило: берестяные грамоты, вместе с процарапанным на них текстом более чем в тысяче экземпляров, сохранились, а вот толстенные дубовые чурки, по утверждениям историков покрытые золотом и серебром, куда-то взяли да и исчезли! На такой огромнейшей территории их не было найдено ни одной!
Может, и не было у нас никогда этого идолобесия и в самом зачатии? В Белоруссии, например, где языческие формы сохранились наиболее, культ Перуна считается чужим:
«…изваяние Перуна, его культ — дело князя Владимира и его дяди Добрыни…» [183] (с. 58).
То есть даже там культ этого идолища впервые появляется при князе Владимире. А Добрыня как сам установил этого идола, так он же впоследствии его и ниспроверг. Потому и не найдено его ни в западных славянских землях, ни в землях восточных.
При всем при этом не только о каких-то руинах, но даже о полностью сохранившихся деревянных храмах нашей «дохристианской эпохи» весьма обстоятельно было поведано Барановским еще полвека назад, так как этими колоссальных размеров сооружениями древности еще в начале XX в. был уставлен весь русский Север. Но об этом в отчетах советской исторической науки — ни слова. Однако и без слов здесь все предельно понятно. Результаты исследований Барановского нынешним и предыдущим режимами не опубликованы не случайно: их раскрытие явилось бы убедительнейшим разоблачением историй «историков» и в этой области.
Но не все так мрачно. Даже в наших научных кругах, где самооплевывание давно возведено в культ, самое главное отрицать становится невозможным:
«Известно, что еще до христианизации русские имели свою письменность и даже книги, написанные загадочными “чертами и резами”» [196] (с. 20).
Хорошо хоть это им известно. Но вот с «загадочностью» этих самых «черт и резов» как раз и разобрался Гриневич.
«По единодушному мнению всех специалистов, “трипольцы в культурном отношении значительно превышали своих соседей”. Имели они и письменность. Пространных текстов или хотя бы отдельных трипольских надписей пока не найдено, но отдельные знаки, имеющие абсолютное сходство со знаками письменности типа “черт и резов”, имеют место на обломках трипольской керамики. Это серьезное основание для того, чтобы считать, что славянская письменность зародилась в Триполье, на берегах Днепра или Дуная, по крайней мере, не менее 5 тыс. лет тому назад» [29] (с. 101–102).
Почему же существует столь огромный разрыв между трипольской и впоследствии возникших на этом месте лишь спустя почти два тысячелетия родственных ей славянских культур, той же Черняховской?
Этот разрыв легко объясняется лишь одним фактором — Потопом!
Причем, люди допотопной цивилизации были значительно крупней нынешних людей. А потому и обнаруживаемые эти наши древние города выглядят подстать своим древним жителям:
«Остатки древних славянских городищ, эти tumuli slavisales или tumuli veterum Slavorum, нередко поражают наблюдателя огромностью своих размеров, ввиду чего постройка их часто связывается народным преданием с исполинами, как tumutus gigantus… Такие же легенды связаны и со многими курганами или остатками древних земляных валов в Польше.
О чешских городищах (hradi;te) как колоссальных памятниках далекого прошлого, вызывающих даже своими остатками удивление, говорит чешский археолог» [247] (с. 294).
Возвращение же данной культуры — культуры допотопного белого человека — объясняется появлением в VI в. до Р.Х. на этой территории десяти колен Израилевых…
А вот о распространении иных поселений прямых потомков Ксисутроса, счастливо избежавших Вавилонской мутации:
«…около 2500 г. до н. э. в Фессалии возникает так называемая культура Димини, родственная культурам придунайских племен, и в частности трипольской. Эта культура постепенно распространяется на юг, вплоть до Крита: образцы характерной для этого периода керамики были обнаружены в древнейших слоях Трои и на Крите» [29] (с. 103).


Пеласги


«…по Гелланику (V в. до н. э.), “этруски — это ответвление эгейских пеласгов”, а пеласги — это догреческое население Греции и Эгеиды, в том числе и острова Крита, т.е. те самые “минойцы”, которыми правил царь Минос (“Минойцы” — это современное условное название (по имени царя Миноса) догреческого населения Эллады и Эгеиды).
“Отец истории”, великий Геродот, сообщает, что Эллада именовалась ранее Пеласгией, т. е. страной пеласгов; что пеласги говорили на варварском (т.е. негреческом) наречии… Другой знаменитый историк античности Фукидид говорит в первой книге своей Истории: “По-видимому, страна, именуемая ныне Элладой, прочно заселена не с давних пор. Раньше происходили в ней переселения, и каждый народ легко покидал свою землю, будучи тесним каким-либо, всякий раз более многочисленным народом”. Больше того, по словам того же Фукидида, сама страна Эллада, “вся, как таковая, не носила еще этого имени… название ей давали по своим иные племена (не греки), главным образом пеласги”…» [29] (с. 99); [566] (гл. 2).
И вот что это за народ. По Дионисию Галикарнасскому:
«…Пеласг был, как говорят, рожден Зевсом и Нимбой, дочерью Форонея; с ней, первой смертной женщиной, по преданию, соединился Зевс» [300] (Кн. I, гл. XVII).
То есть этот народ на земле считался самым древним. Именно этот народ, о чем свидетельствует Страбон, представляет собой древнейшее население Древней Греции:
«…пеласги были древнейшими из всех племен, которые властвовали в Греции» [305] (гл. 7, аб. 10).
Вот как пишет о них в трагедии «Агамемнон» философ древнего Рима Сенека:
«Венчают здесь пеласги по обычаю чело царям» [558] (Тень Фиеста, стр. 8–9).
То есть по обычаю имели здесь пеласги даже не просто верховенство правления, но именно нашу исконно русскую — Царскую власть. Причем, и на краю тех времен света, куда направлял свой «Арго» Тиссей, в таинственной Колхиде, тоже проживали пеласги. Об этом говорит Медея, раскаявшаяся в том, что последовала за Яссоном:
«…Арго спасла я. Стыд девический,
Отца я предпочла бы — и пеласгов край» [559] (стр. 238–239).
Ф. Лохнером-Хюттенбахом в 1960 г. была выпущена книга под названием «Пеласги», где он убедительнейше доказал, что:
«пеласги обитали на Балканах, в северной части полуострова Пелопоннес (не говоря уже о центральной Греции), на Крите, в Трое, а также и на других островах Эгейского моря и Эгейском побережье Малой Азии.
…По мнению Гелланика, пеласги, изгнанные греками, приплыли к устью реки По, продвинулись вглубь страны, захватили город Кротон (Кортону) и поселились в местности, получившей название “Тиррения”» [29] (с. 99).
Дионисий Галикарнасский вот как объясняет тождественность венетов-пеласгов с тирренами:
«Именовать же их разные люди стали как по названию страны, из которой они произошли, так и в память о древнем племени — тирренами и пеласгами равнозначно… так как один и тот же народ имеет оба наименования» [300] (Кн. I, гл. XXV).
И вот, в конечном итоге, к чему сводятся данные параллели:
«“Этрусками” этрусков называли римляне (латиняне); греки называли этрусков “тирренами”, а сами этруски, согласно Дионисию Галикарнасскому, называли себя расена» [29] (с. 100).
Дионисий Галикарнасский:
«Сами же они обозначают себя, по имени какого-то вождя Расенна, также расеннами» [300] (Кн. I, гл. XXX).
 «…и это все притом, что “совершенно безоговорочно этруски названы славянским племенем в словаре Стефана Византийского”. Сказанное можно представить в виде схемы: пеласги = этруски = славянское племя (расены) и сделать предположительный вывод, что пеласги — это славянское племя, т.е. праславяне.
Об этом же, но в несколько ином плане говорит и известный советский этрусколог А.И. Немировский, анализируя исторические данные о появлении пеласгов в Италии (точнее, в Этрурии): “…пеласги — народ не грекоязычный… Они родственны иллирийцам, фракийцам, фригийцам и, возможно, праславянам”» [29] (с. 100).
«Но гораздо лучше знал их Ливий, родившийся в Падуе, на земле словенской; он знал посему и словенцев (rheti). Если же Ливий, как очевидец, утверждает, что горские словене ничего не удержали из прежнего своего величия, кроме языка, то он утверждает, что этруски были словенцы же» [318] (с. 300).
Вот что он сообщает об их появлении на территории Италии:
«Антенор с немалым числом энетов [Североиталийское племя венетов греки отождествляли с энетами — прим. переводч.]… прибыл в отдаленнейший залив Адриатического моря... Место, где они высадились впервые, зовется Троей, потому и округа получила имя Троянской, а весь народ называется венеты»  [549] (гл. 1, с. 11).
И это все при том, что:
«венедов Северной Европы принято считать славянами» [550] (прим. 83).
Другая часть троянцев высадилась с другой стороны полуострова:
«Эней, гонимый от дома таким же несчастьем… направил свой путь в Лаврентскую область. Троей именуют и эту местность» [549] (гл. 2, с. 11).
Валлея Потеркула 6 г. по Р.Х. о словенцах:
«…многие из них упражняются в грамоте, в науках» [318] (с. 363).
Между тем территория Фракии большей своей частью и сегодня соответствует нынешней территории славянской страны — Болгарии, а территория Иллирии полностью занимала нынешнюю территорию другой славянской страны — Югославии, где помимо славян никто никогда вообще не жил. Фригийцы же, имея способность к мореплаванию на одном уровне с построившими Венецию венетами, являются основателями торговой республики Генуи. Мало того, само наименование этих славян, фряги (или вряги), очень похоже, имеет под собою однокоренное с именем русских мореплавателей — варяги. Отношение вышеперечисленных народностей своим родством к мореходному племени пеласгов, обладавшему во времена расцвета минойской цивилизации сильнейшим в мире флотом, ставит знак тождественности между созидателями найденной на Крите древнейшей в Европе цивилизации и праславянами — нашими прямыми прародителями.
Вот еще деталь этой неоспоримой тождественности:
«О том, что греки унаследовали знания от древних ариев-славян, свидетельствует шестидесятиричная система записи, используемая ими в научных трудах по астрономии» [45] (с. 217).
Но они, судя по высказываниям Геродота, вовсе не симпатизирующего варварским, то есть негреческим народностям, стоят у истоков вообще всего того, что приписано сегодня грекам:
«Афиняне изгнали пеласгов из Аттики…  Гекатей, сын Гегесандра, в своей истории утверждает, что афиняне поступили несправедливо. Они ведь отдали свою собственную землю у подошвы Гиметта для поселения пеласгам в награду за то, что те некогда возвели стену вокруг акрополя [Так называемая пеласгическая стена принадлежала еще к микенской эпохе (1600–1200 гг. до н.э.). Очевидно, ионяне пришельцы, по преданию, еще не были знакомы с техникой постройки стен и поэтому прибегали при сооружении укреплений к помощи пеласгов — прим. переводчика]. Когда же афиняне увидели, что эта, прежде плохая и ничего не стоящая земля теперь прекрасно возделана [По этому сообщению, пеласги превосходили ионийских пришельцев в умении обрабатывать землю — прим. переводчика], их охватила зависть и стремление вновь овладеть этой землей. Так что афиняне без всякой иной причины изгнали пеласгов» [298] (гл. 137).
А вот что выясняется по части столь всеми на все лады и по сию пору расхваливаемой греческой словесности. Вот как дореволюционный историк Е.П. Савельев обрисовывает картину открытия древнейшей из европейских цивилизаций на Крите:
«Всюду при раскопках попадаются тысячи текстов: деревянных, глиняных и металлических дощечек с рисованными и гравированными надписями. Лингвисты приходят в отчаяние, — они еще не смогли прочесть ни одного слова, а потому и не объяснили, что за загадочный доисторический народ жил в этих местах, достигших такой высокой культуры…
Западные ученые в своем самомнении не догадаются изучить древнерусскую письменность и применить к найденным текстам древний славянский говор. Они не знают Фаддея Воланского. Для разгадки этой цивилизации нужно взяться славянским ученым и идти по следам и методу Воланского, и тогда перед нами во всей красе восстанет и развернется сила и могущество высоко-цивилизованного и древнейшего из древнейших славяно-русского народа, жившего более чем за 4 000 лет тому назад и достигшего на западных берегах Малой Азии, островах Архипелага, а в особенности на острове Крите, высокой культуры и погибшего, по всей вероятности, взойдя на крайнюю степень цивилизации, от нападения звероподобных разбойнических племен дорийцев, двинувшихся за богатой добычей раньше XII в. до Р.Х., или от каких-либо стихийных бедствий и мировых катастроф.
То, что мы знаем из Илиады о Трое и ее обитателях, есть только туманные отголоски о той погибшей цивилизации неведомого нам народа.
При раскопках Трои Шлиманом и в Кноссе Эвансом более всего удивило весь ученый мир то обстоятельство, что все женщины этого загадочного народа, изображены как на картинах, так и на фресках и статуэтках, одеты в плотно прилегающие к бюсту корсажи с вырезом на груди и юбки с воланами, а также с другими подробностями туалета, обрисовывающими округлые формы, с двумя падающими на спину косами… Вместо широких туник со скульптурными складками, падающими, как колонна, от плеч до самых ног, вместо развивающихся плащей, широко задрапированных вокруг стана, критяне носили узкое с рукавами платье, сложный покрой которого ускользает от нас, но вид его поражающим образом словно подсказывает современную женскую моду. Критские дамы носили корсет и шнуровали бюст. Тонкая талия была, очевидно, для них необходимым условием элегантности… Все это вещи неизвестные в классической Греции. На одной из фресок… изображен интимный кружок дам… все они одеты в закрытые платья… Критяне являются нашими ближайшими родственниками не только благодаря живописи и модам своих женщин, но также и по искусству и совершенству комфорта. При раскопках дворца Миноса в Кноссе археологи с удивлением и не без зависти открыли не только роскошные бани, но настоящие усовершенствованные lavatorus, со стенами, выложенными камнем, с прекрасным водопроводом. Такая забота о гигиене и комфорте обозначает всегда исключительное положение культурности народа и отмечает последнюю победу цивилизованной расы над варварством. Век Людовика XIV с этой точки зрения, а также во многих других отношениях, в сравнении с веком Миноса, является отсталым» [336] (с. 85).
Но и Рим, в отличие от грязного средневековья, в древности представлял собою средоточие совсем иной культуры:
«Каждый из больших домов в Риме…  включает в себя… гипподром, форумы, храмы, фонтаны и всевозможные бани. Поэтому писатель и восклицает:
“Дом — это город: в столице же тысячи городов”.
Есть там и огромные общественные бани. Так называемые Антониновы [термы] имеют для нужд моющихся тысячу шестьсот сидений из полированного мрамора, а Диоклетиановы — почти вдвое больше» [561] (§ 43).
Какое отношение этот древний город с тысячами бань, среди которых некоторые имеют и до  трех тысяч мест, имеет к западноевропейскому Парижу, наследующему якобы его культуре? Ведь общественных туалетов в модном городе Париже, что выясняется, не было не только в эпоху французских королей, но уже и в следующие эпохи — вплоть до середины XIX века…
О банях мы здесь вообще помолчим:
«“…Генрих Третий (1574–1589) требовал ежедневной очистки лестниц в Лувре от нечистот…” Он говорил, что его соотечественники моются два раза в жизни: когда рождаются и когда умирают. В этом признавалась даже королева Изабелла Кастильская, правившая в Испании во второй половине XV века (правда, она мылась еще и перед свадьбой)...
“Мария Стюарт в Шотландии, как, впрочем, и короли Валуа во Франции, после непродолжительного пребывания во дворце, вынуждена была менять свою резиденцию по причине невыносимого зловония…” Даже собор не был пощажен. Невозможно было всходить по ступеням по причине обилия г… Даже вне службы надо было держать двери собора закрытыми, без чего стены и скамьи были бы загажены мальчишками и другими неблагочестивыми людьми…
Заметим, что это относится к эпохе, когда у нас царствовал Алексей Михайлович! Тут есть о чем поразмыслить…» [328] (с. 130–131).
А у нас, в то же самое время, свою собственную баню имел самый бедный крестьянин на селе…
О каком сравнении культур здесь вообще можно говорить?
А потому лишь следует констатировать, что все-то распрекрасно поняли раскопавшие дворец Миноса археологи. Понятно, лишь глянув на обилие бань стало сразу ясно — кому эта культура могла принадлежать. А потому столь упорно и не желают признавать за нами эту культуру Древней Греции, что выясняется, культуру вовсе не греков, но пеласгов — догреческого населения Крита. Потому и испробовали все языки мира, чтобы попытаться идентифицировать их к ней, вплоть до китайского, но не в коем случае не пытаясь применить для этого язык наш. Потому как уж слишком им, так о себе в своих фантазиях возомнивших (а точнее в фальсификациях), уж больно не хотелось здесь заполучить столь мощно всей своею западнообразною мордою, то есть мордою своей на самом деле более чем примитивистской культуры, и в грязь — в собственное дерьмо из собственного вранья о нас.
И по этому поводу Савельев писал:
«Недалеко то время, когда славянские ученые расшифруют письменные памятники этого дивного народа, и мы во всей подробности узнаем его загадочную судьбу, его верования, нравы и обычаи и, быть может, многому у него поучимся. Путь к этому уже указан нашим Фаддеем Воланским. По данным, уже имеющимся в нашем распоряжении, жители городов Трои, Пергама и Кеми, о-в Архипелага: Низироса, Карпатоса, Казоса и др., прилегающих к берегам Малой Азии, а также и жители о-ва Крита были те же Геты-Руссы, Разы или Расы, Рса, проникшие и в Бактрию, и далее до подножия Гинду-Куша (Гедросии), даже владевшие Ассирией и Египтом и частью переселившиеся, по падении Трои, в Италию, долгое время сохранявшие там свою религию, свой язык, нравы и обычаи… Гетам, как военному сословию, не сиделось на месте… они шли… в дальние страны, образовывали новые колонии, строили города и всюду несли свою культуру, как и в позднейшее время с Ермаком проникли в Сибирь, даже на Амур — в Албазин и Камчатку» [336] (с. 87–88).
Но вот, после переводов Фаддеем Воланским древних текстов, обнаруженных в Италии и записанных кириллицей на славянском языке, которые цитировал в изданной еще в 1913 г. своей книге «Древняя история казачества» Е.П. Савельев, прошла и еще сотня лет, прежде чем обнаруженная на Крите наша цивилизация по-нашему же и заговорила.
При сопоставлении письменности типа «черт и резов» с греческим письмом Гриневичем было подмечено их графическое сходство. Чуть ли ни половина греческого алфавита в точности соответствует нашему древнему праславянскому. А так как буквенное письмо является продуктом модернизации письма слогового, становится, наконец, понятно, что греческое письмо возникло на основе слогового письма типа «черт и резов», а никак не наоборот.
Фестский диск, найденный при раскопках на Крите, являющийся первым в мире печатным текстом, отштампованным на глине готовыми литерами, а затем обожженным, в результате вышеизложенных умозаключений о принадлежности его к древнейшим образцам праславянской письменности, был исследован Г.С. Гриневичем и в конечном итоге благополучно переведен на наш с вами язык. Это доказало кровное родство пряхи из Лецкан с автором знаменитейшего на весь свет послания древности. Этот перевод, где из 300–500 требуемых для расшифровки знаков Фестский диск располагал лишь 242, находящимися в его тексте, был с лихвою восполнен 1900 имеющимися в распоряжении Гриневича знаками праславянской письменности из других источников. И вот из древнейшей в мире книги полилась наша родная русская речь:
Горести прошлые не счесть,
Однако горести нынешние горше.
На новом месте вы почувствуете их
Все вместе.
Что вам послал еще Господь?
Место в мире Божьем.
Распри прошлые не в счет.
Место в мире Божьем.
Что вам послал Господь,
Окружите тесными рядами.
Защищайте его днем и ночью:
Не место…[Отечество — А.М.]
За мощь его радейте:
Живы еще чада ее.
Ведаем, чьи они
В этом мире Божьем.
Будем опять жить,
Будет служение Богу.
Будет все в прошлом
— Забудем, кто есть мы.
Где вы пребудете, чада будут,
Нивы будут, прекрасная жизнь —
Забудем, кто есть мы.
Чада есть, узы есть —
Забудем, кто есть.
Что считать, Господи!
Рысиюния чарует очи.
Никуда от нее не денешься,
Не излечишься.
Ни единожды услышим мы:
Вы чьи будете, рысичи?
Что для вас почести:
В кудрях шлемы;
Разговоры о вас.
Всегда будем ей принадлежать
В этом мире Божьем.
[29] (с. 116).
Смысл текста Фестского диска предельно ясен. Народ «рысичей» был принужден оставить свою родную любимую землю, «Рысиюнию», неизбывной тоской по которой пронизаны строки этого повествования, вероятно, отпечатанного во множестве экземпляров. Ведь глиняный диск явно проштампован заранее установленными металлическими литерами! Это единственная книга, дошедшая до нас с тех далеких времен.
И вот резонен вопрос: почему же это изобретение столь глубочайшей древности осталось полностью забыто? Почему русские люди им больше не пользовались?
Вот каким преследованиям у нас подвергся следующий за автором Фестского диска «просветитель»:
«В чернокнижии, например, обвинялись Иван Федоров и Петр Мстиславец, основавшие типографию в Москве; типография была разгромлена и сожжена невежественной толпой, разумевшей печатную книгу “сатанинской” выдумкой» [183] (с. 65).
И это все потому, что:
«Христианство выработало не просто отрицательное, а злое отношение к черным магам, чернокнижникам» [183] (с. 65).
Так почему же у нас такое не приветствовалось? Может, помнили о причине гибели Атлантиды?
В альтернативу нашему столь странному нежеланию печатать книги следует отметить, что немногочисленные, с грехом пополам обученные грамоте писарчуки Запада тут же включились в книгопечатание. Почему они, а не мы оказались в этом вопросе в «передовиках»?
Вот, как теперь выясняется, где до изобретения печатного станка создавались ходившие в мире книги:
«Главными центрами книгописания были: Московская Русь с гор.: Новгород, Суздаль, Ростов; известны еще многие селения, доставлявшие рукописи в огромном количестве. По содержанию своему книги эти религиозно-нравственного характера, большей частью священные и богослужебные. Появившееся книгопечатание не ослабило деятельности переписчиков, ценившихся гораздо дороже печатной книги; еще XVIII век изобилует такими книгами…» [133] (с. 1386).
Почему? По какой причине столь ценилась именно написанная книга? Почему не желали наши пращуры переходить на станок?
Может быть, этот секрет заключается в катастрофе, постигшей родину печатного диска? Может, само книгопечатание некогда переполнило груз накопившихся у наших пращуров грехов?
Между тем не истерлась из памяти людей катастрофа, постигшая некогда погрязшую в открытом сатанизме Мартинику. Пассажиры самого последнего из отошедших от ее берегов кораблей подтверждают страшный разгул сатанизма, послужившего причиной смерти всех оставшихся в городе Сен-Пьер жителей. Постигшая этот остров колдунов и чернокнижников катастрофа оказалась внезапной и разрушительной. Судя даже по дате происшествия, она карала ведьм и колдунов, только что вернувшихся с горы Броккен, куда они летали на празднование Вальпургиевой ночи с тридцатого апреля на первое мая:
«Утром 2 мая 1902 года Мон-Пеле в считанные мгновения сжег более 40 тысяч обитателей города Сен-Пьер» [195] (с. 92).
Это случилось именно в данный момент потому, что:
«…ведьмы проводят свои шабаши на Вальпургиеву ночь (ночь на 1 мая). Это время считается лучшим для изгнания колдуний и вообще всех чародейских сил» [183] (с. 65).
То есть вулкан нежданно уничтожил колдунов и колдуний, только что возвратившихся с шабаша.
Есть примеры и иные: Содом и Гоморра, Вавилон и т. д.
Но даже и «пиратский Вавилон» на Ямайке, Порт-Роял, постигла точно такая же участь:
«…остров содрогнулся от мощных подземных толчков. В мгновенье ока дома превратились в груды развалин. Тут и там вспыхивали пожары. Все, кто остался в живых, обратились в паническое бегство. Мощные морские волны вторглись на сушу, превращая улицы города в стремительные реки. Огромная полоса прибрежного грунта вместе со значительной частью города исчезла в бездне разбушевавшегося моря… На дно пошли несметные сокровища: золото и серебро, товары в портовых амбарах и складах. Богатый город, в котором жизнь била ключом, исчез с лица земли.
Таким был страшный конец “пиратского Вавилона”» [83] (с. 123).
История всегда повторяется. Потому ее надо не просто знать, но и вовремя сделать после ее скрупулезного анализа правильные выводы, иначе все может кончиться весьма плачевно.
Но не только книгопечатание, по какой-то причине являющееся запретным плодом, лежит в основе произошедшей с древними жителями Крита катастрофы. Здесь стоит припомнить лабиринт с Минотавром, ежедневный облет острова на каком-то летательном аппарате, якобы сконструированном неким Дедалом, и многое иное, что, очень возможно, связано с чернокнижием. Ведь если какие-то фантастические подробности этой неразгаданной цивилизации так и остаются пока еще в области мифов, то сама произошедшая здесь катастрофа мифом уже не является. И произошла она именно здесь, судя по всему, вовсе не случайно.
Но вернемся к расшифрованному диску. Его содержание, судя по всему, повествует о вынужденном исходе славян со своей прежней родины в давшую им временный приют Пеласгию. Но родная страна, «Рысиюния», оставленная более половины тысячелетия назад, дорога сердцу «рысского» человека — от тоски по ней никуда «не денешься, не излечишься». И хоть прошло со времени исхода со своей земли столько долгих веков, все равно плодом вожделенного желания живущего в III тысячелетии до Р.Х. русского человека является возвращение на не вытравленную никаким временем из тоскующего по ней сердца родную, горячо любимую землю с названьем сладким — Русь.
Представителям иных народностей обычно все равно, где жить — лишь бы жилось сытно и беззаботно. Но только русский человек способен понять, что такое находиться вдали от родной земли и не иметь возможности туда вернуться. Доказательством тому — неизлечимая тоска белоэмигрантов по своей горячо любимой Родине, которая заставляла некоторых из них возвращаться, несмотря на грозящую им неминуемую гибель. Тоской по родной земле переполнены произведения художественной литературы, созданной за границей русскими людьми. Да и сейчас многие, уехавшие отсюда, и даже не совсем русские, никак не могут прижиться на чужбине: несмотря на многие преимущества зарубежного обитания, их постоянно тянет назад в Россию. На чужбине же они, как и прежде, продолжают чувствовать себя изгоями. И вот что еще достаточно убедительно подтверждает связь русской эмиграции со смыслом текста Фестского диска:
«История русской эмиграции знает немало ужасающих, порой неописуемых случаев страданий и гибели от тоски по Родине. Поток таких страданий, собранных в одной книге, может вывести из себя любого человека и произвести настолько страшное впечатление, что невольно вспомнится убеждение древних греков: нет худшего наказания, чем изгнание из отечества» [«Русский рубеж» № 3, с. 15].
Вот именно о страданиях по своему Отечеству мы и узнали из переведенного Гриневичем текста Фестского диска: какой же все-таки народ на планете имеет право отнести свою национальность к минойцам, создавшим древнейшую в Средиземноморье цивилизацию. Именно такой ТОСКИ ПО РОДИНЕ никогда не существовало в природе и не предвидится в будущем ни у одного народа мира, кроме нашего! Такого рода тоска является еще одним дополнительным аргументом, утверждающим нашу причастность к жителям легендарной Древней Греции. И вот как происходил этой цивилизации конец:
«Кносская держава находилась на вершине своего могущества, когда стихийное бедствие нанесло минойской цивилизации жестокий удар.
Взрыв вулкана на острове Санторин, лежащем в 110 км к северу от Крита, произошедший около 1450 г. до н. э., вызвал сильное землетрясение. До острова докатилась мощная взрывная волна, вызвавшая большие разрушения, и тут же следом за ней на северное побережье обрушились один за другим гигантские цунами… И, наконец, остров накрыла вызванная извержением огромная пепловая туча… Массовый падеж скота, вызванный гибелью пастбищ и заражением уцелевшего травяного покрова ядовитым фтором, содержащимся в продуктах вулканических извержений, должен был завершить постигшую минойскую цивилизацию страшную катастрофу, воспоминание о которой отразилось в хорошо известном предании о гибели Атлантиды» [29] (с. 92–93).
Не спасло и достаточно немалое расстояние до эпицентра извержения. В местных широтах преобладают северные ветра, а потому принесенным сюда ядовитым фтором были погублены леса, что явилось причиной невозможности восстановления лучшего в мире флота, обезпечивавшего безопасность в прошлом великой морской державы.
«Совершенно лишенный теперь защиты от нападения с моря, остров стал вскоре легкой добычей греков-ахейцев…» [29] (с. 93).
Их добычей, в конце концов, стала и легендарная Троя, и вообще вся Малая Азия, оставшаяся без серьезной защиты после падения своего западного бастиона.
И заменившая нашу свободную славянскую культуру несколько иная форма общежительства — культура рабовладельческая, изначально присущая исключительно греко-латинскому Западу, подтверждает и поведение ставших в данном регионе владычествовать ахейских государств:
«Очевидно, греки нередко совершали набеги на побережье Малой Азии и соседние острова и вывозили оттуда добычу — пленников» [226] (с. 52).
Совсем по-другому вели себя их враги — славяне, как нами выясняется, населявшие в те времена побережье Малой Азии (Малой России):
«Пока не обнаружено никаких упоминаний о женщинах, увезенных в рабство из Ахиявы, — например, из Пилоса, Микен или “семивратных Фив”. Наблюдается односторонняя экспансия: с запада на восток, из Ахиявы в Малую Азию, но не наоборот.
В XIII в. до н.э. эта экспансия стала обыденным явлением, напоминающим натиск норманнов на Францию, Британию и Ирландию в IX в. н. э.» [226] (с. 52–53).
Так что нравы Запада, существовавшие в те далекие эпохи, кардинально всегда отличавшиеся от нравов русского человека, очень распрекрасно теперь высвечивают национальную принадлежность в те времена враждующих группировок: греко-ахейцев (микенцев) и крито-минойцев (троянцев). А впоследствии: данов-готов и славян Западной Европы.
«Трояне были, как и Эней, Славяно-Руссы. Они раньше назывались Пелазгами… По сказаниям Дареса и дита, Троянам были известны: скульптура, живопись, механика, поэзия, музыка, комедия и трагедия, между тем как греки в то время знали лишь одну грабительскую войну, ее зверства и хитрости, поэтому Трояне называли греков зверонравными. Троянам и соседним родственным им народам была известна и письменность… Многие исследователи пришли к заключению, что Илиада была первоначально написана на языке славяно-русском и что автором этой поэмы был Дарес, он же Омир или Баян» [336] (с. 84).
Интересный момент, смена господствующей культуры Средиземноморья, именуемой минойской, на микенскую культуру повлияла и на смену половой ориентации жителей данного региона. Греков минойцев сменили некие греки дорийцы. Но кто это такие?
Вот как они выглядели со слов Гомера:
«дорийцы кудрявые» [303] (гл. 2, аб. 4).
То есть имеющие чисто хананейского образца завивающиеся по-негритянски волосы.
«…дорийцы — последнее иммигрировавшее в Грецию дикое горное племя — первыми ввели любовь к мальчикам как явление, признанное публично, заслуживающее уважения, как народный обычай» [9] (с. 197).
А «обычай» этот, что и понятно, — обычай Содомы и Гоморры, некогда уничтоженных за данный вид грехопадения всепожирающим огнем. Так что без бога нечистот Ваала, кумира аккурат этих самых хананеев, здесь никак не обошлось.
Не обошлось без него же и насаждение в захваченной дорийцами стране проституции — образа поведения иерусалимской блудницы (чей отец Адонай [ада наитие], см. книгу пр-ка Иезекииля или уточнения к ней [74]):
«Во времена Гомера побочная жена, наложница, в большинстве случаев купленная за деньги военнопленная, занимала относительно видное положение. Дети ее считались признанными отцом; несмотря на рабство матери, они были свободны… в IV веке до н.э. конкубинатка теряет свое равноправное с законной женой положение. Она только прислуга и так мало пользуется уважением, что господин может отдать ее внаймы другому за вознаграждение, то есть она может быть проституирована» [9] (с. 398–399).
Все последующие за данными изменениями нравов явления прекрасно описаны в античной литературе: дикие половые оргии именно в эпоху эллинизма просто поражают своим неистовством и размахом.
И лишь много позднее время притонов и борделей прекращает император, на чьи годы правления приходится Рождество Иисуса Христа:
«Затем появилось знаменитое законодательство императора Августа, вероятно, наиболее решительная попытка половой реформы, виденная когда-либо человечеством» (там же).
Эта реформа:
«…заключается в признании внебрачных связей с морально-правовой точки зрения; они признаются значимыми для государства, главным образом, потому, что дают потомство. Вообще, вопрос о рождении детей составляет центральный пункт всего законодательства» (там же).
Здесь эпоха владычества в Греции «кучерявых», то есть хананейской внешности эллинов, заменяется эпохой правления Римской империи, чье древнее вероисповедание, в данный период торжествующее здесь, судя по всему, восходит к вероисповеданию Греции до вторжения сюда эллинизма. То есть до появления здесь хамитов, именуемых сегодня эллинами.


Эллины


Да, именно «богатыри-спарты», проживавшие в зоне обитания пеласгов, и являются авторами греческого алфавита, который, как теперь выясняется, возник именно из праславянского.
«…греческое письмо было создано… в IV–V вв. до н. э.» [141] (с. 250).
Однако же вышеприведенные исследования относят это «изобретение» к IX, максимум VIII веку уже нашей эры. И все потому, что подлог, как бы кто ни старался его обелить, со временем все равно становится очевиден. Вот что о попытке напялить на себя костюмчик изобретателей грамоты сообщает античный писатель Саллюстий:
«Подвиги афинян, по моему мнению, были достаточно блистательны и великолепны, но гораздо менее значительны, чем о них говорит молва. Но так как в Афинах появились писатели чрезвычайного дарования, то деяния афинян и прославляются во всем мире как величайшие» [560] (гл. 8).
Но из-за неспособности афинян научиться произнесению всех звуков праславянского языка для них «фиванскими аристократами», а если точнее, Кириллом и Мефодием, была разработана форма написания произносимых ими звуков. Поэтому нашу азбуку пришлось упростить под их упрощенный язык.
То же самое произошло с такими же монголоидами по языковой макросемье — латинянами, которые восприняли от нас такое же упрощение, но уже несколько позднее. А потому мы их письменность разбирали легко. Они же о нас: «Этрусское не читается».
Тем временем эллины-миккенцы (греки-дорийцы) продолжали свой безудержный натиск на никак не сдающийся на милость победителей народ, сильно поредевший после произошедшей катастрофы вселенских масштабов.
Собравшись воедино, безчисленные племена эллинов в течение долгих десяти лет безуспешно пытались преодолеть сопротивление мужественных защитников легендарной Трои, являвшейся последним оплотом русских витязей в Эгеиде. Все их усилия и проливаемая кровь были напрасны:
«…дондеже волхви им пророчеством изрекоша, яко несть мощно по рати взяти Трои, ни руками, ни по мечю, но токмо листию единою» [141] (с. 243).
Потому город пал только после коварного обмана, успешно проведенного этой нацией обманщиков: «лукави суть греци изначала».
Война пеласгов с эллинами пронизывает всю историю Древней Греции. Вот один из ее эпизодов, в котором экспансия язычников была вынесена уже к берегам Италии:
«Весной 415 афиняне предприняли экспедицию (260 триер, 38 тыс. чел.) в Сицилию, но попытка штурмовать укрепления Сиракуз успеха не имела. Афинский флот был разбит и сожжен в сиракузской гавани, войско, отступавшее вглубь острова, было окружено и разгромлено.
Афины в 413 направили в Сиракузы еще 26-тыс. войско. Однако и это не обезпечило им успеха. Военная авантюра Афин потерпела крах» [168] (т. 6, с. 257).
А вот какая взаимосвязь прослеживается между греко-пеласгами и персо-ассирийцами, совершенно четко отделяя эти славянские народы от эллиноязычных Афин:
«Построенный при поддержке Персии спартанский флот под командованием флотоводца Лисандра был разбит афинянами при Аргинусских островах у берегов Малой Азии (406). После этого Персия вновь помогла спартанцам восстановить флот, к-рый в сражении при Эгоспотамах в 405 нанес афинскому флоту поражение. В апр. 404 Афины, осажденные с суши и с моря, капитулировали… Война привела к… новому возвышению Персидской державы» [168] (т. 6, с. 257–258).
Так прослеживается взаимодействие несомненно единоверных и единокровных народов против экспансии общего для них врага — языческих Афин.
А ведь все когда-либо ведшиеся войны обычно имели и продолжают иметь исключительно религиозный характер. Это достаточно несложно проследить по истории Древней Греции. Вот с каких пор там восторжествовали боги Олимпа:
«Возвышение Македонии и завоевания Александра Македонского открыли период эллинизма…» [168] (Т. 3, с. 44).
Так какую же религию представляет собою эллинизм, являющийся могильщиком того первого Рима, которым являлось Царство персидского Царя Кира, принявшего в своей Империи ветхозаветное исповедание родственного им славяноязычного Израиля? Для уничтожения веры в Бога, который благословен, именно на восток были направлены удары предводителя языческих войск Александра Македонского. А внедряемая им вера означает:
«Еллинство = многобожие, язычество. Скриж. 843, вера Еллинская» [36] (с. 173).
Самоназвание этой нации, означающей язычество, является символом не только иноязычия, но и иноверия:
«Елиньскыи — это слово значит собственно: языческий и “елини”… в Ос. Еванг. употребляется в смысле язычников, что видно, напр., из Иоан. 12, 20, где этому слову в чешск. отр. X в. соответствует pohanowe, а у Ульфилы piudo, то есть язычники (Рус. дост., I, 114; сн. Буслаева, О влиян. христ. на слав. яз., 1848 г., с. 118)» [36] (с. 976).
Именно от этой погани и призваны были нас защищать наши поистине циклопические сооружения древности — Змеевы валы.
А вот как выглядит структура вооруженных сил тех, от кого нам приходилось еще с VI в. до Р.Х. воздвигать защитные сооружения:
«Для обороны А[фин] каждая наукрария должна была снаряжать один воен[ный] корабль» [168] (Т. 1, с. 327).
Что-то не слишком такие приготовления походят на оборону. Куда как больше — на нападение. Но почему нынешнее население Греции отнюдь не представляет собой той агрессивной среды, где чуть ли ни каждый поселок выставлял для набегов на сопредельные государства свое пиратское судно?
Нынешнее население Европы, как считает исследователь наших древностей, сотрудник института Океанографии, В.В. Макаренко, в своей основе является пришлым. Причем народы, населяющие сегодня Скандинавию, по его мнению, что соответствует очень многим им обнаруженным культурным связям Древней Греции и этой северной оконечности Западной Европы, некогда и заселяли рассматриваемую нами территорию. И вот, кстати говоря, откуда могли появиться возможности у каждой здесь в ту пору располагающейся морской страны, имеющей просто мизерные посевные площади, на постройку столь не малого количества морских судов. Все эти страны представляли собой сообщество пиратов, которые стаями и порознь нападали на близлежащие города, грабили торговые суда. И даже, периодически, собравшись скопом, покушались нападать и на близлежащие страны.
А их расселению и роду ремесла аккурат и соответствовала занимаемая ими местность. Ведь исключительно здесь и можно было под прикрытием самой природой оборудованных бухт, защищенных недоступными для нападения с суши скалами, оборудовать свои пиратские становища, из которых и совершать многочисленные набеги.
Так что же в конечном итоге повлияло на переселение отсюда этих агрессивных племен на север Европы?
Здесь, судя по всему, смена квартир происходит из-за переселения культурных народов из данного региона на север. Славяне, которые и являлись донором этой паразитической части народонаселения планеты на протяжении тысячелетия (от Вавилонского пленения до «переселения народов»), из-за высыхания рек и озер покидают Малую Россию (Малую Азию), Северию (Сирию), Русский остров (Междуречье), Сомали (Сама Лия) и расселяются по всей Северной Европе.
Паразитам становится некого грабить. Потому они ищут сходную с Грецией местность на севере континента и находят ее. Потому в VI веке и появляются в Северной Европе пиратские корабли, базирующиеся в недоступных с берега норвежских шхерах. И именно эта республика грабителей, в конце концов закомуфлировав свое жестокое идолище под Бога Творца, захватывает власть в Европе, разными способами превратив своих извечных доноров славян в католиков — адептов своей собственной ереси. Потому и нынешняя глобализация возглавляется их потомками — потомками морских корсаров — английскими королями. Которые и ведут свою агрессию вот уже тысячелетие из Лондона, нового места обитания норманнских корсаров, — лона Дана. То есть с территории очень удобного для набегов островного государства.
А вот что говорят самые первые сведения о возникновении этих грабительских сообществ. Причем по времени они совпадают с уходом из ассирийского пленения, судя по всему — после победы Вавилона над Ассирией (ваалопоклонников над исповедниками Ассура=Руссы), 10 колен Израилевых. Какое-то из колен (а возможно, что и не одно) имеет определенную связь с появлением Дракона как на Дальнем Востоке, так и в греческих Афинах:
«Ок. 621 до н.э. появились первые писаные законы — т.н. законы архонта (правителя) Драконта. Известные суровостью…» [168] (Т. 1, с. 327).
Иными словами драконовские законы появляются именно у поганых. Именно от орд эллинского архонта Драконта, от которого в ту давнюю пору и появляются самые с нашей стороны первые защитные сооружения — Змеевы валы.
Так вот чем, что самое здесь интересное, является этот общепринятый в Древней Греции символ:
«Драконъ — …эмблема нечистой силы, язычества, невежества, изображается в профиль с лапами грифа, на которых и покоится; язык его похож на жало, крылья у него такие же, как у летучей мыши, а туловище оканчивается рыбьим хвостом. Св. Георгий, поражающий дракона — символ победы христианства над язычеством (Зап. археологич. Общ. Т. VII, с. 67)» [36] (с. 969).
«Дракон. Упоминается в неканонической части Книги Пророка Даниила [Дан 14, 23–27], где говорится о поклонении ему вавилонян» [138] (с. 197).
«Неканоничность» именно этого момента говорит достаточно о многом: обладателям некоего «библейского» языка очень хотелось скрыть тот факт, что их вавилонский идол по имени Бел, именно к 621 г. до Р.Х. занесенный в Афины, является самым настоящим драконом. Так что же это за зверь такой засекреченный?
«Драконъ — (…) = дракон [Ис 24,1], обыкновенно переводится змий [Иер 9, 11]… и означает в духовном смысле диавола [Апок 20, 2. Ср Быт 3, 1]» [36] (с. 154).
То есть, как теперь выясняется, язычники Эллады полностью тождественны предметом своего поклонения городу пороков и разврата — Вавилону. Что подтверждается и их общим божеством:
«…греки отождествляли своего бога Пана с Ваалом» [138] (с. 360).
Ваал же зафиксирован в наименовании города на Ермоне как Ваал-Гад. Где Гад — зверь змеюка — Перун. То есть то самое полуинфернальное заморское чудище, от которого извечно и защищалась Русь Змеевыми валами.
Теперь понятен взгляд русского человека на басурманского покроя инородчину:
 «К сожалению, — замечает Павел, епископ Никольск-Уссурийский, — у нас к инородцам и иноверцам далеко не всегда замечается доброжелательное отношение, особенно среди простонародья, наоборот чаще замечается высокомерие, причем называют инородцев — “тварями”, “погаными”…» [118] (с. 147).
Видать, хороша была память у русского человека в дореволюционную пору. Он, по тем временам, еще не успел забыть, для защиты от кого его пращуры сооружали Змеевы валы.
Кстати, так ведь именно Дракону этому самому и посвящались вообще все пиратские судна Скандинавии. Они именовались драккарами [280].
Что же собою представляет этот драконовский столь странный титул — архонт?
Обратимся к величайшим специалистам в области мифологии — мифологам от истории советского периода:
«В древнеславянской религии, несомненно, существовали священные и жертвенные места…» [142] (с. 309)
Которые, что и вполне естественно, ими «пока не найдены». Но на сегодняшний день известно лишь о двух таких местах. Первое:
«…Арконское святилище на острове Рюгене…» [142] (с. 309).
То есть святилище, находящееся теперь за рубежом нашей державы, посвящено все тому же архонту, от чьей драконоутверждающей сущности и защищались наши пращуры!
Второе:
«…дохристианское святилище в Киеве» [142] (с. 309).
Именно то самое, которое советские историки приписывают князю Владимиру. Где он, все по тем же рассказам, приносил человеческие жертвоприношения, как получается, все тому же архонту по имени Драконт.
Других таких поганых мест ни на бывшей территории нашего местопребывания, ни на нынешней: не обнаружено вообще ни одного!!!
То есть не было никогда на наших землях того самого поганства, которое столь упорно приписывают нам лжеисторики. К нам в Киевскую Русь оно было занесено лишь при князе Владимире. И существовало это капище именно в тот короткий исторический промежуток, который совпадает со временем нашествия на Русь идолопоклонства.
Параллель этого опоганенного в Киеве места с афинским и рюгенским архонтом более чем очевидна: кровавые алтари идоложертвенных святилищ уводят нас к языческому Олимпу.
А потому все вышеизложенное прекрасно согласуется со страницами Ветхого Завета:
«…царь послал одного старца, Афинянина, принуждать Иудеев отступить от законов отеческих и не жить по законам Божиим, а также осквернить храм Иерусалимский и наименовать его храмом Юпитера Олимпийского…» [2 Мак 6, 1–2].
Но израильтяне отринули предложение эллинов осквернить отеческие святыни, отстояв свое право на вознесение молитв к Богу истинному. Самаряне же приняли предложение поганых:
«Во время владычества Антиоха Епифана самаряне, чтобы угодить этому царю, посвятили свой храм Юпитеру» [36] (с. 120).
Днем же недели, когда отмечается чествование этого б-га, является четверг:
 «четверг = день Юпитера» [243] (с. 13).
Однако же всеизвестно, что:
«До Крещения Руси четверг считался днем главного языческого бога Перуна, в который ему покланялись и приносили жертвы» [128] (с. 586).
«Римский Юпитер (название это происходит от Йовис Патер) был очень похож на греческого Зевса. Прежде всего, он был богом света. Его часто называли Люцетий…» [121] (с. 227).
То есть тот самый, который составляет основу корня князя бесовского: Люцифер (Люце-вер)!
Между тем достаточно созвучно выглядит и параллель Явь=Яхве=Йовис. То есть и этот пучок, казалось бы, совершенно различных божков, на самом деле происходит от одной и той же сущности: древнего дракона — Люцифера — преобразившегося из некогда падшего ангела утренней зари, Денницы, в вершителя судеб преисподней.
Но и родство Зевса с Перуном также запротоколировано более чем четко:
«В одном из староболгарских переводов Александрии, сохраненной в русской переписи, еллинский громовержец Зевс, отец Александра Великого, поименован славянским Перуном» [243] (с. 14):
«сын божий, Перуна велика, царь Александр» [244] (с. 114–115).
И вот с кем наиболее сходны своими функциями инфернальные сущности, отображающие «бога света»:
«По изображению и свойствам Перуна можно сравнить с греческим Зевсом или с римским Юпитером. Ибо подобно тому, как греки и римляне изображали Зевса и Юпитера с поражающею громовою стрелою, в таком же почти виде изображаем был Перун…» [36] (с. 420).
Вот что по этому поводу сообщает Цицерон:
«…когда в корабль Аякса [Аякс Оилид — один из участников войны греков против Трои. Возвращаясь на родину, прогневал богиню Афину, которая метнула молнию в его корабль — прим. редакц.] было брошено “кудрящееся Перуна пламя”, корабль воспламенился…» [551] (гл. 61).
Так что и Афина, наравне с Зевсом и Юпитером, имела единое для языческих богов оружие. А новообращенцы в чуждую им религию, что и вполне естественно, будут помнить не те имена б-гов, которые для них на самом деле чужды, но исключительно оружие этих б-гов. В данном случае именно Перун и является этим смертоносным оружием. А потому ушедшие в идолопоклонство люди, ранее имеющие совершенно иную культуру, воздают почести исключительно самому оружию, о чем и остались свидетельства нашей старины глубокой времен князя Владимира:
«Перуну воздавались кровавые жертвоприношения» [172] (с. 58).
Однако же прямая параллель с тем самым идолищем, которому Перун является оружием, расставляет все по своим законным местам:
«В греческом мире Зевсу воздавали самые большие почести… в его честь совершались таинственные обряды, требовавшие пролития человеческой крови» [121] (с. 63).
Совмещение эллинского Зевса с якобы римским Юпитером, на страницах Ветхого Завета названного к тому же еще и Олимпийским, позволяет весьма точно определить родословную этого  чисто эллинского божка. Именно афинянин притащил сюда со своего Олимпа даже не Зевса, но именно Юпитера! Ведь исключительно по-гречески он имеет точно соответствующее данному божеству значение:
«Перунъ — (греч.) = громовая стрела» [36] (с. 419).
Потому и Афина, богиня войны, метала не что иное, как кудрящееся пламя Перуна.
На нашем же языке:
«Перу — …мою… попираю, топчу [Апок 11, 2]; давлю, выжимаю [Апок 14, 20]» [36] (с. 419).
То есть что-то вроде половой тряпки, но к этой громовой стреле ничего даже близко схожего. У эллинов же — буква в букву.
Но как же в греко-римском мире защищались от Перуна?
Вот что сообщает, например, Гай Светоний Транквилл о тиране Тиберии:
«…грома он боялся безмерно, и когда собирались тучи, всякий раз надевал на голову лавровый венок, так как считается, что этих листьев молния не поражает» [553] (гл. 69).
Ну, и как бы это уже у нас с Перуном могли бороться перунопоклонники, если не растет на Руси это теплолюбивое растение? То есть даже наличие лавра исключительно в странах Средиземноморья отодвигает принадлежность этого чудища заморского исключительно к ним. То есть не наше это божество — с какой стороны его ни рассматривай.
«Перун был страшным богом огромной власти. Но время его действия было ограничено — с первых до последних гроз… а затем он засыпал до следующей весны» [183] (с. 58).
И вот полная аналогия уже теперь греческого мифа о том самом боге, который впадает в спячку:
«Однажды под кедрами на вершинах Ливана Адониса растерзал дикий кабан… Афродита полила кровь возлюбленного нектаром…» [121] (с. 82).
Что делал на Ливане вроде бы как исконно греческий божок?
Так ведь там гора Ермон, а на ней ему устроено капище. Правда, местные жители называют его или Адонаем, или Гадом, или Ваалом! А вот эллины именно на Ермоне называют его Паном, а у себя дома Адонисом. И вот насколько его зимняя спячка оказалась родственной Перуну:
«Безутешная богиня отправилась к Зевсу с просьбой вывести душу возлюбленного из подземного царства и вернуть ее в прежнее прекрасное тело. Ее желание было исполнено, и с тех пор Адонис шесть месяцев проводил с Афродитой, а на вторую половину года возвращался к Аиду» [121] (с. 82).
«Хамос — (повелитель) = божество Моавитское, по мнению толковников, есть то же, что египетский Тамуз (егип. томсъ — погребенный) и греческий Адонис… По языческому (египетскому) сказанию, этот благодетельный бог (Озирис), путешествуя по земле, был убит злым Тифоном и брошен в Нил, но потом найден и погребен своею супругою Изидою. Ежегодно в июльское полнолуние женщины оплакивали смерть этого бога с различными печальными обрядами» [36] (с. 781).
А ведь праздник Перуну празднуется именно в июле.
«Нетрудно заметить тождественность культов Фаммуза, Адониса, Озириса. Но в данном случае самое важное — отчетливое сходство древних люциферианских мифов с преданием, легшим в основу ритуала масонских лож» [178] (с. 159).
А ведь магистр масонского ордена тамплиеров, сгорая в жутком пекле костра инквизиции, корчась в предсмертных судорогах от неимоверной боли, взывал к отмщению именно к нами отысканному божеству:
«Некам, Адонаи, некам!» [19] (с. 290).
Вот и запишем теперь это ставшее уже столь длинным уравнение: Адонай = Адонис = Озирис = Хамос = Гад = Ваал = Бел = Пан = Яхве = Юпитер = Явь = Зевс. А всему этому тождественен и якобы наш — Перун. Однако же общепризнанным местом обитания этого страшилища является именно Олимп. Вот где родина так называемого «русского» язычества, куда, словно магнитом, притягивает и нынешних неопаганистов:
«На основе лингвистического анализа, данных археологии, сравнительной мифологии Ю.Д. Петухов делает сенсационные открытия: боги греческого Олимпа — это русские боги» [96] (с. 34).
Здесь все сходится. Но только, отметим, с точностью до наоборот. Навешанные на наш народ немцами и Карамзиными божки и действительно: имеют место своей прописки исключительно на греческом Олимпе. Но именно оттуда на Русь приходили орды басурман, от которых и приходилось отгораживаться нам Змеевыми валами.
Но если наследников дохристианского вероисповедания князя Владимира интересуют в Греции имена своих кумиров, то наследующих древнее вероисповедание Святой Руси интересуют в этом регионе совершенно иные названия. Например, наименование полуострова, где некогда обитали научившие эллинов письменности спартанцы:
«Мория — (евр. страх Господень, служение Господу) = гора, на которой Бог явился Давиду и на которой создан храм Соломоном (2 Пар 3, 1; сн. Пс 14, 1; 19, 3–4; Быт 22, 1–19)» [36] (с. 317).
И если «страх» по-еврейски значит «мор» (теперь мы знаем, чего они больше всего на свете боятся), то «ия» или Ие — это и есть общепризнанное и для хананеев — Господь. Иерусы, кем они себя попытались поименовать перед завоевателями, произнеся картаво — иевусы, — на их наречии означает — господствующие (очевидно, на всей земле) русы.
«И начал Соломон строить дом Господень в Иерусалиме на горе Мориа…» [2 Пар 3, 1].
Однако не только гора, где стоит Иерусалимский храм, носит такое название:
«Бог сказал: возьми сына твоего, единственного твоего, которого ты любишь, Исаака; и пойди в землю Мориа…» [Быт 22, 2].
То есть, не просто гора, но и вся местность в окрестностях Иерусалима именовалась точно так же, как и земля, которую для своего пребывания избрали пеласги-спартанцы. Причем, похоже, все описываемые события на самом деле происходили не в нынешней Греции и даже не в нынешней Палестине, но в нынешних пустынях Африки. Именно там, судя по результатам исследований (см. Ие Руса лим http://www.proza.ru/2016/11/30/1264), и находились: как Древняя Греция, так и Древняя Палестина. Не слишком ли много кажущихся случайными совпадений, чтобы не стать, наконец, правилом, которое постоянно связывает топонимику мест проживания русского человека?!
При сопоставлении различных школ иконописи Мория упомянута в качестве отдельной страны:
«Как мы знаем, уже с середины XIV в. культурно-художественная жизнь в Византии начинает более активно развиваться на бывших «окраинах» империи: в Морее, на островах… в Македонии, в Сербии, в Болгарии» [130] (с. 137).
Между тем именно традиционно эллинизированные до мозга костей уже изначально языческие Афины в этом списке православных центров иконописи вовсе не упомянуты!
Так где же эта их столь хваленая тяга к изящным искусствам?!
Ее нет и в помине. Эта языческая страна так никогда и не была до конца просвещена светом Евангелия. И если крупнейший город античного мира, Афины, так и не сумел переориентировать свои, казалось бы, давно освоенные изящные искусства под высочайшие образцы христианской культуры, если второй по величине в Греции город, Салоники, при наступлении конца поклонению олимпийским кумирам не нашел в себе сил для попытки заимствования высших образцов графики соседствующего с ним монашеского Афона, то об общем уровне культуры этих самых «суть лукави греци» можно судить уже с куда как более определенной позиции. В этом суть эллинского этноса — его чисто национальная черта. Их боги, чье исповедание приписано нам, заключены в нынешних названиях их городов. Прекрасный вид на гору Олимп, например, открывается из греческого города Волос. То есть именно у них вид открывается. Но привязывают это чудище мифологи от истории исключительно к нам:
«Волос или Велес = имя славянскому идолу, бывшему при великом князе Владимире…» [36] (с. 92).
Вот где находится родина огульно приписанного нам божка.
Языческих эллинов с Палестиной тоже соединяют топонимы. Вот где жили боги эллинов:
«…излюбленным их обиталищем были возвышенности Перии под Олимпом. Там цвели роскошные луга, которые никогда не знали косы, а на них паслись стада, принадлежащие богам. Теперешние греки рассказывают, что в горах Перии гнездятся злые духи, которые заблудившихся поражают безумием и сталкивают в пропасть» [121] (с. 72).
Здесь нет ничего удивительного. Если наши пеласги объединили место обитания Бога в Палестине и на Пелопоннесе, то эллины своих бесов из Перии Олимпийской отправили на местожительство в Перею у берегов Мертвого моря: к раввинам в Равву Аммонитскую, относящуюся к колену Гада, исповедующему в те времена Ваала — б-га аморреев на горе Ермон.
Таким образом, культура поклонения Яхве вновь высвечивает свое кровное родство эллинской части Греции.
И «черная хата» обнаруживает свое происхождение отнюдь не у нас, но в стране язычников — эллинов:
«Самым священным местом в каждом греческом доме был очаг. В древнейшие времена он находился в главной комнате, мегароне, между четырьмя столбами, а дым уходил через отверстие в потолке» [121] (с. 97).
То есть пещерный примитивизм у них царит практически во всем. Таковы основы их первобытнообщинной культуры, неизвестно за какие достижения кем-то теперь воспеваемой. Где варварство в домашнем обиходе всегда соседствовало с варварством их вероисповедания, нами именуемого поганством.
Но если поганство эллинов, разводящих посреди своего жилища очаг, выводя дым на улицу посредством дыры в потолке, теперь становится куда как более ощутимым и осязаемым чуть ли ни физически, то вот чем в построении своих жилищ прославились спартанцы. Побывавший в Московии в 1662¬–1663 гг. в составе посольства гр. Карлейля, англичанин Гвидо Монт, сообщает об обычаях построения своих домов русскими:
«…эти бедные люди в своих постройках (за исключением печей) следуют правилу Ликурга, который желал, чтобы спартанцы строили свои дома только топором и пилой» [452] (с. 19).
Так что даже привычка строить себе жилища исключительно из дерева — и та у спартанцев чисто наша — русская. Что говорить за все остальное? А в особенности по части религиозной нетерпимости эллинов. О которой сказано:
«…еллины (греки), будучи идолопоклонниками, ненавидели христиан и монастыри их» [197] (с. 182).
Вместе с ересью иконоборчества именно эллинский язык сменил с VIII в. латынь в граде Царя Константина.
Но и более тысячелетия до этого, еще во времена израильских пророков, самой богоборческой названа все та же нами разбираемая народность:
«…И ВОЗДВИГНУ ЧАДА ТВОЯ, СИОНЕ, НА ЧАДА ЕЛЛИНСКА» [7] [Зах 9, 13].
«…и воздвигну сынов твоих, Сион, против сынов твоих, Иония» [6] [Зах 9, 13].
То есть пророк Захария еще в VI в. до Р.Х. называет врагов Божьих еллинами, что в переводе этого же слова значится как дети Иавана — ионийцы.
В отличие от страны эллинских Перунов-Юпитеров, этой изначально языческой Аттики ионийцев, Мория спартанцев-пеласгов, именно в области изящных искусств, указана практически в одном ряду вместе с Болгарией, Сербией и Россией.
Между тем именно жителями Пелопоннесского полуострова велась ожесточенная девятилетняя война за независимость от Турции, в которой этот народ, с помощью России (Наваринское морское сражение 8.10.1827), одержал долгожданную победу. То есть во всей Греции лишь потомки Спарты оказались способны на военное противостояние захватчикам.
Но здесь следует все же учесть, что территория нынешней Греции совершенно не соответствует территории Греции Древней. Мы уже отметили для себя весьма странное присутствие греческих богов не на балканском Олимпе, а на палестинском Ермоне; странно соседствующей и взаимодействующей со Спартой далекой Персии. Да и вообще полная невозможность этой маленькой гористой стране как-либо соперничать с величайшими империями мира видна просто невооруженным глазом. Ведь и сегодня Греция является слишком малонаселенной страной:
«…9 млн. чел (1975)…» [168] (Т. 3, с. 41).
А ведь территория так называемой классической Греции была и еще вдвое меньшей! То есть своей населенностью это могло быть лишь поистине карликовое государство, не способное претендовать на какую-либо роль в списке мировых держав. Мало того:
«Пелопоннес горист, следовательно, площади, пригодные к возделыванию сельскохозяйственных культур, были совсем невелики. На эту небольшую и крайне бедную территорию историки повесили Лаконию (Спарту), Коринф, Ахайю, Арголиду, Аркадию, Мессению, Элиду. Сколько кв. км приходится на каждое государство? В среднем по 2–3 тысячи кв. км гористой земли, практически не пригодной к сколько-либо интенсивному земледелию… По этому поводу недоумевают исследователи, которые не могут понять, как могут соотноситься археологические данные и реальные обследования скудной ресурсами местности в нынешней Греции с приписываемой ей богатой культурой. Исследователи называют государства, которые могли бы быть расположены на нынешнем Пелопоннесе, “карликовыми”, “миниатюрными”, находят их архитектуру явно заимствованной с Крита или из Северной Африки [580] (с. 69)» [66] (с. 218).
Но и это еще далеко не все:
«…историки нагрузили территорию нынешней Греции таким типом хозяйствования, который просто невозможен в этом районе» [66] (с. 219).
Мало того:
«…если верить “Илиаде”, то только с полуострова Пелопоннес на троянскую войну ушло более 200 судов» (там же).
Но для такой карликовой страны:
«Это практически невозможно, поэтому никто всерьез не принимает свидетельства “Илиады”, воспринимая ее как миф. Но причина этого не в “Илиаде”, а в том, что ее содержание не понято до конца» (там же).
Вот еще очередное несоотвествие встречаем в греческой мифологии. Все свои подвиги Геракл, например, совершал исключительно на территории Пелопоннеса. И львов там никто никогда не видел. Мало того, археологами не обнаружено ни одной косточки этого южного животного. Однако же вот что значится в самом же первом подвиге этого персонажа из греческой мифологии:
«Геракл отыскал льва и выстрелил в него из лука... Геракл принес льва в Микены» [535] (гл. IV (6)).
Так что подвиги свои, судя по наличию имеющейся в этой местности фауны, Геракл совершал где-то в Африке. Именно там и находилась та самая Греция, которую принято именовать Древней.
Но кто же в те далекие времена жил на территории уже нынешней Греции? Ведь имеются же здесь древние останки какой-то цивилизации. Странное дело, но именно:
«Скандинавские саги соответствуют древней культуре нынешней Греции» [66] (с. 219).
Но где находилась сама Древняя Греция, по какой-то причине историками отправленная в нынешнюю Эгеиду?


Северия


Некоторую часть греческой культуры, судя по результатам раскопок, следует соотнести с окрестностями горы Ливан и с нагорной частью Палестины. В.В. Макаренко считает, что:
«В древние времена здесь был центр Аттики, она находилась рядом с Олимпом. Здесь замечательные памятники античной культуры. Чего стоит Петра? Но древних городов на этой территории много больше: они практически под каждым холмом. В основе это все греческая культура» [66] (с. 383–384).
Сюда же следует прибавить и Баальбек. Город, посвященный Ваалу (Бааль — Ваал). А ведь уже он, скорей всего, имеет свое отношение так и вообще к допотопной цивилизации. Ведь его колонны, выглядящие куда как много внушительнее римских, покоятся вообще на таких гигантских блоках, которые не возможно было сдвинуть не только во времена Римской империи, но не возможно их сдвинуть и при современной технике — во времена нынешние. Эти 500-тонные каменные подушки, вырубленные в твердой породе, просто перстом указывают на свое происхождение в те еще времена, когда люди были великанами.
Кстати, само капище Ваалу не имело крыши. Что указывает также исключительно на те именно допотопные времена, когда дождей не было вообще. Именно парниковый эффект той древней атмосферы позволял о крыше не заботиться. Потому-то и выстояли колонны даже в погруженном в воды Потопа состоянии, что никакой крыши на них в это время не давило.
Причем, что давно исследовано и предано гласности ревнителями так называемой «альтернативной истории», на Ближнем Востоке обнаружено в десятки и сотни раз куда как более всего римского, нежели обнаруживается на территории нынешнего Рима. А также древнегреческого, чем обнаруживается на территории Греции. И здесь следует лишь глянуть со стороны на допотопный Баальбек, чтобы сразу все заимствования стали расставлены по своим местам.
Причем греческой культуры в самой Греции не наблюдалось уже во времена Страбона:
«В прежнее время, несмотря на то, что это были мелкие многочисленные и безвестные племена, все же благодаря густоте населения и тому, что у каждого племени был свой царь, определить их границы не составляло особого труда. Однако теперь, когда большая часть этой страны обращена в пустыню и ее поселения, в особенности города, исчезли с лица земли, даже если бы и возможно было определить с точностью их границы, то никакой пользы от этого бы не получилось из-за безвестности или полного их уничтожения» [305] (гл. 7, аб. 3).
Итак, прослеживается параллель: Баальбек — Европа Древняя (Ближний Восток и Северо-Восточная Африка) — Европа современная. И оставшиеся свидетелями этой незримой связи сооружаемые Ваалу капища, всегда лишь копируемые последователями этой религиозной традиции, — наипервейшее тому подтверждение. Переносимые же капища меняли лишь наименования своего нового местообиталища.
Вот почему греческие олимпийские боги так странно имеют полную свою идентичность с богами Галилеи Языческой. Все здесь достаточно просто: Олимп — это Ермон.
А вот Москва, Третий Рим, — это Иерусалим (Ие Руса лим). Ведь Иисус Христос, что прекрасно известно, разговаривал на каком-то таинственном языке — сиро-арамейском. И вот что значит страна Сирия:
«…Сирия (или Арамея), земля между Средиземным морем и Евфратом…» [36] (с. 601).
А находилась она, по отношению ко всем иным цивилизованным странам того древнего мира, на севере. Произносится же эта сторона света у нас иногда:
«Север = …сивер» [36] (с. 698).
Летописец времен Смуты:
«ис Путивля и из иных Сиверских городов» [449] (с. 138).
У Валентина Иванова: сивир [280].
То есть, буквально, сиvир. А так как буква v в произношениях некоторых народностей заменяется на и, потому-то старая грамматика требует именно через эту букву написания (например, vссоп; еще пример: «И ИЗЫДЕ СЛУХ ЕГО ПО ВСЕЙ СVРИИ» [Мф 4, 24];), то и получается следующая параллель в  наименовании данной страны:
«Царь северский — царь сирский» [36] (с. 800).
То есть самая древняя наша послепотопная страна, находящаяся по отношению ко всем иным странам на севере, получает наименование: Сиvерия=Сииерия=Сииирия=Сирия. Ведь в тот самый момент, о чем свидетельствует древнейшая история, за горами Тавра (юг нынешней территории Турции) жизни не было — там начиналось царство льда и холода — таинственная Гиперборея. То есть крайний север. И это понятно. Ведь поднявшаяся при Потопе на высоту более 4 200 м вода (предполагаемая высота, на которой якобы находится Ноев ковчег) замерзла. А затем и опустилась на землю уже в виде гигантского ледяного панциря.
Этот панцирь, тысячелетием позже, следующей плеядой историков, был отмечен уже  в качестве цепи ледяных гор, проходящих по северному берегу Черного моря. Потому-то и Тавр, со временем, из Малой Азии (Малой России) переезжает в нынешнюю Малороссию — в Таврию нынешнюю.
Сирийцы же, что и вполне естественно для их образа обитания исключительно в холодных землях, после таяния ледника переселяются за горы Тавра на территорию нынешней Турции. Вот что о них сообщает Страбон:
«Имя Сирии, как кажется, распространялось… до Евксинского моря. Во всяком случае, обе каппадокийские народности (те, что на Тавре, и те, что на Понте) называются до настоящего времени “белыми сирийцами”, как будто бы существовали и какие-то черные сирийцы. Это — сирийцы, живущие за Тавром» [309] (гл. 1, аб. 2).
То есть белые сирийцы, что и понятно без особых разъяснений, — славяне, с уходом ледника севернее  — тоже ушли на север.
Но чем еще белые сирийцы могли столь разительно отличаться от черных сирийцев?
Языком. Ведь в те времена существовало в этой области два языка: сиро-арамейский, язык Иисуса Христа, и сиро-финикийский, на котором разговаривало негритянское народонаселение Сирии. Вот из чьей дочери Иисус Христос, что в Евангелии зафиксировано лишь в качестве единичного такого случая, не пожелал изгонять беса:
«…женщина та была язычница родом сирофиникиянка…» [6] [Мк 7, 25–26].
Евангелист Матфей, в добавление к евангелисту Марку, уточняет нам национальность этой женщины, проживающей в окрестностях Тира и Сидона:
«И вот, женщина хананеянка, выйдя из тех мест, кричала Ему: помилуй меня, Господи, сын Давидов, дочь моя жестоко беснуется» [Мф 15, 23].
То есть вторым языком Северии тех времен является язык черных сирийцев — хананеев.
А белые сирийцы, после таяния ледника за горами Тавра, перемещаются в Малую Азию (Малую Россию). Потому Страбон и находит белых сирийцев уже там.
Горы же Тавра, что при том и естественно, переносятся после этого уже в нынешнюю Таврию — на северное побережье Черного моря.
А когда ледник отступит и еще дальше на север, то появится и следующая Сирия. На этот раз уже с современным нашему нынешнему пониманию наименованием — Северская (Сиверская) земля.
Когда же ледник отступит и еще далее на север, а белые сирийцы уйдут вслед за ним, наименование данной местности останется, породив собою удивительную загадку: Северское (Черниговское) княжество будет находиться на самом юге той древней Русской Земли.
Но затем новый предел укажет нам место расселения северян — озеро Белое. Именно оно в прежние времена именовалось Сивирским. То есть буквально дословно — Сирским (буква В у греков отсутствовала — вот в чем причина переименования южной нашей Сиверии в Сирию).
Конечной же границей обитаемого севера, что уже соответствует временам средневековья, являлась речка Свирь (все от того же сивир).
Так что землей Северской, а с нею и ее сирьским наречием (сиро-арамейским), на котором и разговаривал Иисус Христос, обладали в древности лишь исключительно мы — и никто другой.
Но истории историков не желают ничего сообщать об этом, а берут нас за ручку и ведут в совершенно противоположную от истины сторону. Вот очередной пример. При попытке овладеть Афинами персидским царем Ксерксом был якобы перекопан перешеек, связывающий полуостров Афон с материком. Но имеются большие сомнения в возможности когда-либо существования такого канала. Его не позволила бы провести:
«…скалистая плита, почти что в стадию длиной, настолько высокая и широкая, что ее невозможно было пробить на всем протяжении до моря… чтобы образовался судоходный канал» [305] («фрагменты» к кн. 7, аб. 35).
А вот встречаем и еще более чем удивительное в описании похода Ксеркса:
«Границей обитания львов служат реки Нест, текущая через область Адбер, и Ахелой, пересекающая Акарнанию. Ведь к востоку от Неста во всей передней части Европы не увидишь льва, точно так же как и к западу от Ахелоя на остальном материке. Львы встречаются только между этими [двумя] упомянутыми реками» [299] (гл. 126).
И все это о Европе. Причем в те еще времена, когда климат здесь был много холоднее нынешнего — на территории нынешней Москвы в ту пору залегали километровые глыбы льда! Север Балкан, что и понятно, также был забит этими ледниками и приносил много холода. Так где же происходило описываемое Геродотом действо?
Происходить они могли только в Африке. Причем, что выше указывается, на ее северных территориях они водились не везде. Но только в междуречье Неста и Ахелоя.
И вот где эти реки могли находиться. В повествовании о городе Бейсане у паломника Даниила сказано (XII в.):
«Много львов здесь рождается. Место это близ Иордана-реки, равнина большая, низменная, протянулась от Иордана до Бейсана, отсюда и реки текут в Иордан. Львов много в этих местах» [352] (с. 240–241).
Мало того, в том своем походе:
«Ксеркс обозревал огромные фессалийские горы — Олимп и Оссу — высотой до облаков; между ними, как ему рассказывали, лежит узкая долина…» [299] (гл. 128).
Так что и сам Олимп, впоследствии перенесенный на ливанский Ермон, находился тоже где-то здесь — в северной части Африки.
То есть описываемые Геродотом события, что проясняется, происходили где-то совершенно в другой местности. Той самой, куда столетием раньше описываемых событий возвратились из своих дальневосточных странствий Израилевы колена. За что данная местность и получила наименование — Европа — возвращение евреев (то есть 10 колен, наследникам верования Ефрема [Еврема — евреев]). И именно лишь здесь и обитали в те времена зафиксированные в рассказе Геродота львы. Что доподлинно и указывает на ту местность, где располагалась Европа Древняя и где жили древние греки, столь удивительно не обнаруженные Страбоном на территории нынешней Греции.
А вот как отлична от действительной выглядит в повествовании об Италии эта страна, в нами рассматриваемые времена еще очень холодная, Геродоту, что удивительно, вообще не известная. То есть, возможно, в его времена еще покрытая льдом:
«Италия располагает так называемыми кампанскими равнинами, на которых я сам видел пашни, трижды в год плодоносящие» [300] (Кн. I, гл. XXXVII).
В рассматриваемые же еще до Р.Х. эти земли были много холоднее нынешних. Однако ж и сейчас о трех снимаемых там урожаях сведений что-то не поступает. В те же времена это утверждение выглядит куда как и еще более несостоятельным. Тут местным жителям собрать бы хоть один урожай.
В случае же расположения этих описываемых плодороднейших теплых долин где-нибудь в среднем течении Нила — никаких проблем.
 И вот по каким причинам, несмотря на давно просто кричащие об этом сведения, как историков древности, так и археологических раскопок последних лет, историческая наука все продолжает зарываться в противоречия, из которых просто нет ей никакого выхода:
«…если, например, в Йемене или в Судане находят какой-либо предмет или массу предметов, типологически относящихся к греческой или римской культуре, то следует формальное заключение о широком греческом или римском влиянии, которое, как правило, связывают с торговлей. Даже если это остатки от большого города! И наоборот. Если что-то много-много более мелкое находят на территории Балканского полуострова, даже то, что трудно идентифицировать как греческое, то все равно это — яркое подтверждение того, что здесь была и процветала когда-то античная Греция. Даже если это нечто монеты или украшения, которые вполне могли попасть сюда на каком-либо корабле. В Саудовской Аравии и в Йемене планомерные раскопки практически не велись» [66] (с. 384).
На территории пустыни Сахары они также не велись. А ведь здесь под двухсотметровым слоем песков и должны находиться все те древние города, которые были построены еще много ранее рассказов Геродота и сохранялись еще некоторые из них вплоть до времен, соответствующим рассказам средневековых паломников в св. город Иерусалим.
Из всего вышеизложенного следует заключить: поиски изначального пребывания народа Русы следует перенести с наших северных территорий в Ближневосточный регион и Северо-Восточную Африку, откуда родом и мировая цивилизация.
А мировая, между прочим, цивилизация вот как некогда делила известную ей часть суши:
«Показав пределы Либии [Ливии — в ту пору части света, считающейся, наряду с Европой и Азией, отдельным материком — А.М.], Дионисий переходит к другим материкам, отделяя Азию от Европы» [292] (с. 382).
Отделена же в ту пору была Ливия от иных материков, Европы и Азии, рекою Нил. То есть Европа Древняя, о чем сообщает Дионисий, в отличие от местонахождения нынешней, располагалась в ту пору в Африке — по восточную сторону от Нила.
А вот где эта Европа отделялась от Азии (Древней России):
«Границей обоих этих материков он называет скифскую реку Танаис, имеющую истоки на Кавказе, орошающую Сарматию и впадающую в так называемое Меотийское озеро в Скифии» (там  же).
Вот что о границе Европы с Азией сообщает Геродот:
«…за рекой Танаисом уже не Скифия» [292] (с. 385).
Но, стало быть, Европа. То есть Скифия — это и есть Азия.
И вот где находился этот самый столь теперь ставший таинственным Танаис:
«“а истоки его в Кавказских горах”, которые являются Рипейскими горами…» [292] (с. 382).
А когда горы Кавказа являлись сверх всего еще и Рифейскими горами?
Так ведь только еще в ту пору, когда нынешнее устье Дона, который теперь ошибочно приравнивают к древнему Танаису, лежало под глыбами ледяной пустыни. Потому рассматриваться наш нынешний Кавказ с точки зрения Рифейских, то есть ледяных гор, мог только с юга. То есть с территории нынешнего Ирака. А там, что нам прекрасно известно, часть обитаемого в ту пору мира ограничивалась лежащими еще перед Кавказом ледяными в то время отрогами Тавра. Именно за ними тогда и простиралась ледяная пустыня, именуемая Гипербореей. То есть это место являлось наиболее северной частью обитаемой в ту пору суши.
И чтобы нам теперь точно определить местонахождение реки Танаис, вытекающих из этих гор, требуется сначала выяснить главное: что такое собой представляет наименование Азия?
Геродот же, что сказано чуть ранее, отождествил, нам в подсказку, Азию со Скифией. Мы же помним вполне привычное:
Да, скифы мы.
Да, азиаты мы.
Ранее это определение казалось уничижающим наше достоинство. Теперь же, в свете уже разобранного, — напротив. Мы, в чем, как ни странно, почему-то были уверены всегда, являемся тем народом, который всегда противопоставлял себя грязной, безграмотной, варварской Европе. Потому далее особо думать не приходится. Азия — это всего лишь производное картавых европейских народов от попытки произнести наименование нашей Державы — Ра сия (эту злосчастную для них буковку не выговаривают: ни немцы, ни англичане, ни французы, ни датчане [дети чернокожих служанок Зелфы и Ваалы]).
Так где она, наша древняя еще былинная страна, на исследуемый нами момент находилась?
Это государство в историях историков поименовано как Ассур. Топоним, который в обратном чтении и составит — Русса — имя второго сына Сима, зашифрованное от нас «переводчиками», что выясняется, наших же древних текстов. Мало того, это имя является идентичным именам: как нашего Бога, так и нашего же народа:
«…Господи!.. Твое имя наречено на городе Твоем и на народе Твоем» [Дан 9, 19].
А город всеизвестен: Ие Руса лим.
Потому термин Русия, как мы называли свою страну вплоть до середины XVII в., и будет являться вторым вариантом наименования нашей страны: Ру сия. Что значит: Слава сия. Потому мы, Русские, то есть дети Бога, и именуемся также — Славяне.
Здесь же и находился Рим (Рум по-нашему), где впоследствии, после ухода нашего, поселились инородцы. Однако ж мы, уходя, их все же кое-чему успели научить. Потому вот что сказано о жителях Сирии Ибн ал-Факихом ал-Хамадани, в 903 г. издавшем свою «Книгу стран»:
«Они поселились в местопребывании румов и восприняли их мягкость, их искусство и их мужество» [447] (с. 85).
А ведь именно о нашем пребывании и свидетельствуют многочисленные оставшиеся там и по сию пору в прекрасном состоянии древнеримского покроя города, прекрасно запечатленные в фильме «Запретные темы истории».
Так что место былого проживания нашего народа, о котором, между прочим, и повествуют наши древние летописи, нами найдено достаточно отчетливо.
Что, между прочим, все тот же Дионисий и подтверждает высказыванием:
«“а истоки его [Танаиса=Евфрата — А.М.] в Кавказских горах”, которые являются Рипейскими горами…» [292] (с. 382).
Мало того, река эта протекала, что вновь подтверждает древний географ:
«Под холодной подошвой Тавра» [292] (с. 385).
А потому сказано, что горы, откуда вытекает эта река, являются Рифейскими. То есть ледниковыми горами, откуда и веет холодом:
«…когда Кавказ обвевается северным ветром, эта река замерзает» [292] (с. 386).
Как бы, интересно знать, замерз бы в таком случае Дон, находящийся к северу от Кавказа?
Евфрат — понятно: ветер с севера будет дуть на него именно со стороны Кавказа. Потому он и покроется льдом именно в такой момент.
Абсолютно то же следует сказать и о Меотиде.
Древняя Меотида, куда нес свои воды Танаис, судя по всему, находилась на месте к сегодняшнему дню уже почти полностью высохших некогда громадных пресноводных морей Ирака. Потому сегодня этого морского бассейна на картах нет.
Наша же российская Меотида, вплоть до самого последнего времени, из-за более низкого уровня воды в Черноморском бассейне (где-то на десяток метров), именовалась вовсе не морем и даже не озером. Но исключительно — Меотидским болотом.
Так что вообще все говорит о том, что Танаис, делящий древний мир на Европу и Россию, протекал вовсе не по нашей нынешней территории — здесь в ту пору еще лежал лед. Но по территории Африки.
Впоследствии же, когда Русский остров перемещается на Ближний Восток, на территории нынешнего Ирака. И Меотида уже этих времен, по словам древних обильно питающая близлежащие окрестности рыбой, не являлась Меотидой нашей (Азовским морем), которая вплоть до XVI века упорно именовалась исключительно болотом, в котором кроме змей и жаб даже по определению ловить было больше нечего. Да никто, собственно, из средневековых авторов и не заикается о какой-то здесь чего ловле. Но лишь о роях комаров, гнилой водой зараженном воздухе, приносящем лихорадку, да непролазных топях. Которые, собственно, столь долго и помогали татарам в сохранении их разбойничьего племени на этом пиратском острове.
А истинная Древняя наша Русь, что легко понятно из всего вышеизложенного, находилась много южнее нашего нынешнего места обитания. Да, судя по всему, именно малой Родиной, то есть местом средоточия русской нации, в те времена являлась Малая Азия — Малая Россия, со временем перекочевавшая на Русскую равнину.
Причем, в более ранние эпохи, что уже выше отмечено, все нами уже использованные термины следует приписать к каким-то рекам, горам и водоемам, находящимся в древности на территории Африки. И судя потому, что Северией именовалась в ту пору дельта Нила, люди жили и еще много южнее. Вот какими пределами древние ограничивают известный им мир:
«Красное море, катаракты Нила и Меотийское озеро, представлявшиеся прежним людям на краю света» [292] (с. 423).
То есть с северо-запада мир, известный древним, был ограничен нильскими порогами. Восток той части обитаемой суши ограничивался Красным (то есть Аравийским) морем. Ну а север, о чем и вообще говорить излишне, а потому и древние географы об этом вообще скромно умалчивают, занимали льды безвестной страны мрака — Гипербореи.
А вот, кстати говоря, где в те времена находились северные моря:
«На ливийском побережье Северного моря (т.е. нынешнее Средиземное море) от Египта до мыса Солоента всюду живут ливийцы…» [297] (гл. 32).
Вот с каким холодным названием морским бассейном в те еще времена ограничивался обитаемый людьми мир.
Но вот льды Гипербореи начинают отступать, и население Европы Древней перебирается на территорию нынешней Европы. А вместе с переезжающими на новое место жительства народами переезжает и топонимика их прежнего обитания. Бывшие же их моря и реки, напротив, высыхают и исчезают с лика земли. Оттого и вся путаница, породившая как нынешние несоответствия в действительном ходе мировой истории, так, в частности, и главенствующее в прошлом положение того народа, который на сегодняшний день жестко оттеснен в сторону от принадлежащего ему по праву поистине центрального места в мировой истории. А потому втоптан в грязь. И теперь вымирает, не найдя применения своему уму и честности, благородству и поистине образцу христианской терпимости, впитав в свою голову всю грязь очерняющих его несусветных басен, придуманных вражьими силами. И это нигде не с одним народом мира никогда не происходящее вымирание происходит просто апокалипсическими темпами  — по нескольку миллионов в год — больше чем в лютые времена Второй мировой войны.
Вот именно по данной причине и не следует все же забывать, что история:
«…России писалась преимущественно ее врагами» [255] (с. 9).
Но мы, наконец, все же откопали, по крайней мере, некоторые вехи нашей собственной настоящей истории. Может потеряно еще не все и не до конца? Может нам еще предстоит все же увидеть возрождение России?
Кто знает, если человек, наконец, обретет под собою почву, на которую можно опереться, тогда и закончатся все свалившиеся на нашу голову за последние столетия беды?



Библиография



Русское народоправие ………………………….……1
Почта Древней Руси………………………………….7
Берестяные грамоты………………………………….13
Кто кого мог крестить на самом деле………………19
Когда крестилась Русь……………………………….35
Наши корни……………………………………………44
Просветители славян………………………………….51
Пряха из Лецкан………………………………………58
Триполье………………………………………………65
Пеласги………………………………………………..69
Эллины………………………………………………...78
Северия…………………………………………………86
Библиография………………………………………….93

Библиография


1. Архиепископ Аверкий. Четвероевангелие. «Сатисъ». С.-Пб., 1995.
2. Аграшенков А.В., Блинов Н.М. Бякина В.П. и др. Мир русской истории. Энциклопедический справочник. Вече. М., 1997.
3. Аксенов А.П. Я — не колдун. Я — знахарь. «Сталкер». М., 2001.
4. Аркон Дарол. Тайные общества. Крон-пресс. М., 1998.
5. Барсков Я.Л., Боровой А.А., Гершензон А.М., Довнар-Запольский М.В., Кульман Н.К., Мельгунов С.П., Тарле Е.В., Херасков И.М. и др. Масонство в его прошлом и настоящем. Издание «ЗАДРУГИ» и К.Ф. Некрасова. Репринтное воспроизведение издания 1914 года. Том I. СП «ИКПА»., М., 1991.
6. БИБЛИЯ — книги Священного Писания ВЕТХОГО и НОВОГО ЗАВЕТА. Библейские общества. М., 1995.
7. БИБЛИЯ — книги Священного Писания ВЕТХОГО и НОВОГО ЗАВЕТА на церковнославянском языке. Российское библейское общество. М., 1997.
8. Бушков А. Россия, которой не было. ОЛМА-ПРЕСС. ОАО ПФ «Красный пролетарий». М., 2005.
9. Блох И. История проституции. История нравов. «АСТ-ПРЕСС» фирма «РИД». С.-Пб., 1994.
10. Безнин М.А., Баландин Н.И., Башенькин А.Н. и др. Старинные города Вологодской области. Кириллов. Краеведческий альманах выпуск 2. «Русь». Вологда, 1997.
11. Бобринский А. Из эпохи зарождения Христианства. Православный Свято-Тихоновский Богословский институт. М., 1995.
12. Библия сиречь книги Священного Писания Ветхого и Нового Завета. Острог.1581.
13. Валишевский К. Петр Великий. «Современные проблемы». М., 1912.
14. Вашкевич Н. Н. «Системные языки мозга». Разгадка Ноева ковчега. Белые альвы. М., 2007.
15. Виноградов А. Тайные битвы XX столетия. Олма-пресс. М., 1999.
16. Воробьевский Ю. Путь в апокалипсис: Шаг змеи. М., 1999.
17. Воробьевский Ю. Неожиданный Афон. Наступить на аспида. М., 2000.
18. Воробьевский Ю. Падут знамена ада. М., 2000.
19. Воробьевский Ю. Соболева Е. Пятый ангел вострубил. Издательский дом «Российский писатель». М., 2003.
20. Воробьевский Ю. Русский голем. «Российский писатель». М., 2004.
21. Воробьевский Ю. Террорист номер 0. М., 2006.
22. Гершензон А.М., Довнар-Запольский М.В., Кульман Н.К., Мельгунов С.П., Тарле Е.В., Херасков И.М. и др. Масонство в его прошлом и настоящем. Издание “ЗАДРУГИ” и К.Ф. Некрасова. Репринтное воспроизведение издания 1914 года. Том I. СП “ИКПА”, М., 1991.
23. Гершензон А.М., Довнар-Запольский М.В., Кульман Н.К., Мельгунов С.П., Тарле Е.В., Херасков И.М. и др. Масонство в его прошлом и настоящем. Издание “ЗАДРУГИ” и К.Ф. Некрасова. Репринтное воспроизведение издания 1915 года. Том II. СП “ИКПА”, М., 1991.
24. Голицын Ю. Тайные правители человечества или тайные общества за кулисами истории. «Золотой век». «Диамант». СПб., 2000.
25. С.И. Головин С.И.. Всемирный потоп миф, легенда или реальность? Паломник, М., 2000.
26. Голощапова З. И. Кучинский остров Андрея Белого. Серебряные нити. М., 2005.
27. Голубовский Д.А. Тора. Брейшит. Пятикнижие Моисеево. В начале. Книга 1. Голубовский Д.А., комментарии, оформление. М., 2005.
28. Грачева Т. В. Невидимая Хазария. «Зёрна». Рязань, 2009.
29. Гриневич Г.С. Энциклопедия русской мысли том 1. Праславянская письменность. Результаты дешифровки. Общественная польза. М., 1993.
30. Гриневич Г.С. Энциклопедия русской мысли том 8. «В начале было слово…». Славянская семантика лингвистических элементов генетического кода. Общественная польза. М., 1997.
31. Гриневич Г.С. Праславянская письменность. Результаты дешифровки. Том II. Летопись. М., 1999.
32. Гусев О. Магия русского имени. «ЛИО Редактор». СПб., 2001.
33. Денисов Л. Явления умерших живым из мира загробного. «Сатис». СПб., 1994.
34. Дмитриев И. Путеводитель от Москвы до С.-Петербурга и обратно. Университетская типография. М., 1839.
35. Домострой. «Советская Россия». М., 1990.
36. Протоиерей Дьяченко Г. Полный церковнославянский словарь. «Отчий дом». М., 2000.
37. Дьяков И. Великая Гражданская война 1941–1945. «Самотека». М., 2008.
38. Емеличев В. Чудеса в Православии. Олма-Пресс. М., 2002.
39. Емельянова Л. Бог говорит избранникам своим… ПЦБ «Благовещение». Великие Луки, 2008.
40. Жизнь — как она возникла? Путем эволюции или путем сотворения? Издательство WITCHTOWER BIBLE AND TRACT SOCIETY OF NEW YORK, INC. INTERNATIONAL BIBLE STUDENTS ASSOCIATION Broklyn, New York, U.S.A. 1992.
 41. Жеребцов А. Тайны алхимиков и секретных обществ. «Вече». М., 1999.
42. Маршал Жуков Г.К. Воспоминания и размышления. Том 1. Издательство агентства печати новости. М., 1978.
43. Забелин И.Е. История города Москвы. «Столица». М., 1990.
44. Замойский Л. За фасадом масонского храма. Политиздат. М., 1990.
45. Захаренков В., Шутов М. Русская бездна. ТОО «Природа и человек». М., 1997.
46. Земная жизнь Пресвятой Богородицы. АНО “Православный журнал “Отдых христианина”, М., 2002.
47. Караев Н.И. Учебная книга древней истории. «Просвещение». «Учебная литература». М., 1997. 
48. Кеслер Я.А. Азбука и русско-европейский словарь. Издательство «Крафт+». М., 2001.
49. Ключевский В.О. Курс русской истории. Сочинения в девяти томах. Том I. «Мысль». М., 1987.
50. Ключевский В.О. О русской истории. «Просвещение». М., 1993.
51. КНИГА ПРАВИЛ СВЯТЫХ АПОСТОЛОВ, СВЯТЫХ СОБОРОВ ВСЕЛЕНСКИХ И ПОМЕСТНЫХ, И СВЯТЫХ ОТЕЦ. Репринтное воспроизведение 1893 г. Киевская обл., г. Бровары, 2002 г.
52. Кожинов В. Правда сталинских репрессий. ООО «Алгоритм-Книга». М., 2006.
53. Колосовская Ю.К., Павловская И.А., Штерман Е.М., Смирин В.М. Культура Древнего Рима. Том I. Издательство «Наука». М., 1985.
54. Колосовская Ю.К., Павловская И.А., Штерман Е.М., Смирин В.М. Культура Древнего Рима. Том II. Издательство «Наука». М., 1985.
55. «Комсомольская правда» 3. 10. 1985.
56. Коннер Д. Христос не был Евреем. «Энциклопедия русской цивилизации». М., 2004.
57. Крылов А., Тырин Ю. Старатель. Еще о Высоцком. Аргус. М., 1994.
58. 109. Кутузов Б.П. Церковная «реформа» XVII века. ИПА «ТРИ-Л». М., 2003.
59. Кутузов Б.П. Византийская прелесть. Издательство «Три -Л». М., 2003.
60. Архиепископ Лазарь. О грехе блуда. Почаевский листок.
61. Ларионов В.Е. Православный ключ «коду Да Винчи». Издательство «Дар». М., 2006.
62. Латышев А.Г. Рассекреченный Ленин. «Март». М., 1996.
63. Лесной С. Откуда ты, Русь? «Алгоритм». «Эксмо». М., 2006.
64. Лосский Н.О. Характер русского народа. Книга 2. Посев, 1957. Франкфурт-на-Майне. Издательство «Ключ». М., 1990.
65. Линдсей Д. Ганнибал. Издательство иностранной литературы. М., 1962.
66. Макаренко В.В. Ключи к дешифровке истории древней Европы и Азии. ООО Издательский дом «Вече», М., 2005.
67. Манягин В. Г. Правда Грозного царя. «Алгоритм». «Эксмо». М., 2006.
68. Манягин В.Г. Третий Рим. Белый дом. МОО Святая Русь. М., 2002.
69. Манягин В.Г. История русского народа от потопа до Рюрика. Эксмо. Алгоритм. М., 2009.
70. Мартыненко А.А. Противостояние. Имя Бога. ЭЛИА-АРТО. М., 2006.
71. Мартыненко А.А. Противостояние. Петр Первый. ЭЛИА-АРТО. М., 2006.
72. Мартыненко А.А. Противостояние. История народа Русы — история мировой цивилизации. ЭЛИА-АРТО. М., 2007.
73. Мартыненко А.А. Противостояние. Слово — оружие Русы. М., 2008.
74. Мартыненко А.А. Противостояние. Исследуйте Писание. «Восход-2». М., 2008.
75. Мартыненко А.А. Русский образ жизни. «Восход-2». М., 2008.
76. Мартыненко А.А. Зверь на престоле или правда о царстве Петра Великого. «Библиотека Сербского Креста». М., 2009.
77. Мартыненко А.А. Тайные маршруты Древней Руси. «Библиотека Сербского Креста». М., 2009.
78. Мартыненко А.А. Победа русского оружия. Помощь по-американски. М., 2009.
79. Мартыненко А.А. Победа русского оружия. Барбаросса и/или Сталинград. М., 2009.
80. Мартыненко А.А. Победа русского оружия. От Курска и Орла… М., 2009.
81. Мартыненко А.А. Проклятье Древнего Ханаана. Красная чума. М., 2009.
82. Мартыненко А.А. Три нашествия. Лекарство от красной чумы. М., 2009.
83. Маховский Я. История морского пиратства. Издательство «Наука». Главная редакция восточной литературы. М., 1972.
84. Медведев В.С., Хомяков В.Е., Белокур В.М. Национальная идея или Чего ожидает Бог от России. Издательство «Современные тетради». М., 2005.
85. Международный научный журнал «Organizmica» 2006 г. №1.
86. Международный научный журнал «Organizmica» 2006 г. №2.
87. Международный научный журнал «Organizmica» 2006 г. №3.
88. Мельников Ф.Е. История Русской Церкви со времен царствования Алексея Михайловича до разгрома Соловецкого монастыря. Том 7. «Лествица». Барнаул, 2006.
89. Мельников Ф.Е. Краткая история древлеправославной (старообрядческой) церкви. Том 1. «Лествица». Барнаул, 2006.
90. Мень А. Мир Библии. “Книжная палата”. М., 1990.
91. Меньшиков О.М. Письма к русской нации. Издательство журнала «Москва». М., 2002.
92. Меняйлов А. Дурилка (утонченные приемы скрытого управления). Записки зятя главраввина. «Крафт +». М., 2003.
93. Милые сердцу песни России. Диамант. С.-Пб., 1995.
94. Минин Ю.П. Разгадка русской азбуки — смысл жизни. Издатель Воробьев. М., 2001.
95. Мирек А. М. Красный мираж. ООО «Можайск-Терра». 2006.
96. Мирошниченко О. Ф. Тайны русского алфавита. Епифанов. М., 2007.
97. Митрополит Алексий — святитель Московский и всея России чудотворец. Свято- Троицкая Сергиева Лавра 1998 г.
98. Михайлов О. Суворов. «Молодая гвардия». М., 1973.
99. Молитвослов. Сретенский монастырь. М., 2000.
100. Морозов А. Ломоносов. «Молодая гвардия». М. 1961.
101. Муравьев Н.А. Путешествие по святым местам русским. Часть I. Типография III отд. собств. Е.И.В. Канцелярии. С.П.Б., 1846. Репринтное издание. «Книга» — СП «Внешиберика». М., 1990.
102. Муравьев Н.А. Путешествие по святым местам русским. Часть II. Типография III отд. собств. Е.И.В.Канцелярии. С.П.Б., 1846. Репринтное издание «Книга» — СП «Внешиберика». М., 1990.
103. Игумен N. Сокровенный Афон. Даниловский благовестник. М., 2003.
104. Настольная книга для священнослужителя. Том 2. Издательство Свято-Успенской Почаевской Лавры. 2005.
105. Настольная книга для священнослужителя. Том 3. Издательство Свято-Успенской Почаевской Лавры. 2005.
106. Святой Александр Невский. Православный Свято-Тихоновский Богословский институт. М., 2001.
107. Непомнящий Н.Н. Энциклопедия загадочного и неведомого. Самые невероятные случаи. «Издательство «Олимп», «Издательство АСТ». М, 2001.
108. Нечволодов А. Сказания о русской земле. Книга 1. Государственная типография СПб., 1913. Репринтное издательство: Уральское отделение Всесоюзного культурного центра «Русская энциклопедия», «Православная книга». 1992.
109. Нечволодов А. Сказания о русской земле. Книга 3. Государственная типография СПб., 1913. Репринтное издательство: Уральское отделение Всесоюзного культурного центра «Русская энциклопедия», «Православная книга». 1992.
110. Нечволодов А. Сказания о русской земле. Книга 4. Государственная типография СПб., 1913. Репринтное издательство: Уральское отделение Всесоюзного культурного центра «Русская энциклопедия», «Православная книга». 1992.
111. Архимандрит Никифор. Иллюстрированная полная популярная Библейская энциклопедия. Типография А.И. Снегиревой. Остоженка. Савеловский переулок собств. дом. М., 1891. Издательский центр «ТЕРРА». М., 1990.
112. Николай II: Венец земной и небесный. Лествица. М., 1999.
113. Нилус С. Близ есть при дверех. Типография Свято-Троицкой Сергиевой Лавры. Сергиев Посад, 1917.
114. Нилус С. Великое в малом.
115. Орешкин П.П. Вавилонский феномен. «ЛИО Редактор». СПб., 2002.
116. Острецов В.М. Масонство, культура и русская история. Издательство «Крафт+». М., 2004.
117. Остромирово Евангелие. 1076-1077. «…писанное в 1056 и 1057 годах в Новгороде диаконом Григорием для Посадника Остромира, сродника В.К. Изяславу…»
118. Епископ Павел. От святой купели и до гроба. Типография Уссурийской Свято-Троицкой Николаевской обители. 1915.
119. Архимандрит Пантелеимон. Тайны загробного мира. Благовест. М., 1997.
120. «Первый и Последний». №4. М., 2007.
121. Парандовский Я. Мифология. Издательство «Детская литература». М., 1971.
122. Паршев А.П. Почему Россия не Америка. «Крымский мост — 9Д», «Форум». М., 2000.
123. Пензев К. Русский Царь Батый. «Алгоритм». М., 2006.
124. Перевезенцев С.В. Русский выбор: Очерки национального самосознания. Издательство Русский Мир. М., 2007.
125. Перминов А.А. МИРОЗДАНИЕ окончательная теория. Новая физика. Философия. «Одна восьмая». М., 2007.
126. Платонов О.А. Терновый венец России. История русского народа в ХХ в. Т. 1. Родник. М., 1997.
127. Платонов О.А. Терновый венец России. Тайна беззакония. Иудаизм и масонство против Христианской цивилизации. Родник. М., 1998.
128. Платонов О.А. Святая Русь. Энциклопедический словарь русской цивилизации. Православное издательство «Энциклопедия русской цивилизации». М., 2000.
129. Плетнева С.А. Хазары. Издательство «Наука». М., 1976.
130. Подобедова О.И. Древнерусское искусство. Издательство «Наука». М., 1980.
131. Покровский В. Он выбрал Крест. «Покров». М. 2006.
132. Полный богословский энциклопедический словарь. Том I. Издательство П.П. Сойкина. Типография СПб. Стремянная, 12, собств. д. Концерн «Возрождение». 1992.
133. Полный богословский энциклопедический словарь. Том II. Издательство П.П. Сойкина. Типография СПб. Стремянная, 12, собств. д. Концерн «Возрождение». 1992.
134. Полякова Е. Николай Рерих. «Искусство». М., 1985.
135. По Москве. Издание М. и С. Сабашниковых. М. 1917. «Изобразительное искусство». М., 1991.
136. Порфирьев И.Я. Апокрифические сказания о ветхозаветных лицах и событиях. Издательство «Индрик». М., 2005.
137. Поселянин Е. Русская Церковь и русские подвижники XVIII в. Издание книгопродавца И.Л. Тузова. Гостиный двор. С.-Пб., 1905.
138. Православный библейский словарь. Северо-Западная Библейская Комиссия. СПб. 1997.
139. Православный церковный календарь на 2004 год. ООО «Авенир-Дизайн». Кострома, 2003.
140. Пранов В. Закон выживания подлейших. Издательство «Десница». М., 2002.
141. Прокофьев И.И. Древняя русская литература. «Просвещение». М., 1988.
142. Прошин Г., Раушенбах Б.В., Поппэ А., Херрман Й., Литаврин Г.Г., Удальцова З.В., Рыбаков Б.А., Крянев Ю.В., Павлова Т.П.. Как была крещена Русь. «Политиздат». М., 1989.
143. Псалтирь. Трифонов Печенегский монастырь. Ковчег. Новая книга. М., 2000.
144. Российский статистический ежегодник. Государственный комитет Российской Федерации по статистике. М., 1999.
145. 71. Рудаков А. Краткая история Христианской Церкви. Московское подворье Свято-Троицкой Сергиевой Лавры. М., 1999. Печатается по изданию Свято-Троицкой Сергиевой Лавры. 1879.
146. Священник Рожнов В. О тайне воскресения России. Курск, 2001.
147. Архиепископ Никон (Рождественский). Житие преподобного Сергия Радонежского. Издательство Свято-Тихоновского Богословского института. М., 2000.
148. Дениэл Ранкур-Лаферьер. Россия и русские. Научно-издательский центр “Ладомир”. М., 2003.
149. Сарфати Дж. Несостоятельность теории эволюции. «Паломник». М., 2002.
150. Иеромонах Софроний (Сахаров). Преподобный Силуан Афонский. Житие, учение и писания. Лучи Софии. Минск, 2005.
151. Свидетели истины Божией. Николо-Перервинский монастырь. «Русский Хронограф». М., 1993.
152. Святой Александр Невский. Православный Свято-Тихоновский Богословский институт. М., 2001.
153. Святый преподобный Серафим Саровский чудотворец. Его жизнь и подвиги, с приложением наставлений для монашествующих. Издание русского Св. Андреевского Скита на Афоне. Одесса, 1903. Издательство «P.S.» Московская патриархия. М., 1990.
154. Акафист преподобному и богоносному отцу нашему Серафиму, Саровскому чудотворцу. Издание: обители и приходы Русской Православной Церкви, а также Ново-Дивеевский женский монастырь Smith Road Spring Valley, N.Y. 10977.
155. Святые равноапостольные Царь Константин и Царица Елена. «Скиния». М., 1995.
156. Семанов С. Н. Русское возрождение. «Самотека». М., 2008.
157. Иеродиакон Авель (Семенов). Схиархимандрит Христофор. М., 2007.
158. «Сельская жизнь» 3. 10. 1985.
159. Селянинов А. Тайная сила масонства. Отечественная типография. Шпалерная 26. С.-Пб., 1911.
160. Житие старца Серафима. Типография И. Ефимова, Большая Якиманка, д. Смирновой. М., 1884.
161. Игумен Симеон. Россия, пробудись! Старцы о глобализации и об антихристе. ООО «Империум пресс». М., 2005.
162. Синельников В. Тайна Библии. Издание Сретенского монастыря. М., 2000.
163. Словарь древнерусского языка (XI–XIV вв.). “Русский язык”. М., 1989.
164. Смирнов Г. Рассказы об оружии. «Детская литература». М., 1979.
165. Смолицкая Г.П. Топонимический словарь Центральной России. Армада-пресс. М., 2002.
166. Митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский Иоанн (Снычев). Самодержавие духа. «Царское дело». СПб. 1995.
167. Митрополит Иоанн (Снычев). Последняя битва. Православный благовестник. Киев, 2002.
168. Советская Военная энциклопедия. Тт. 1-8. Военное издательство МО. М., 1976.
169. Де Соссюр Ф. Курс общей лингвистики. Едиториал УРСС. М., 2004.
170. Соколов Ю.Ф. Выдающиеся российские полководцы глазами современников (IX–XVII вв.). Институт военной истории МО РФ. М., 2002.
171. Епископ Сергий (Соколов). Священное Писание Ветхого Завета. Учебное пособие для 3-го класса Православной Духовной Семинарии. Сергиев Посад, 1996.
172. Соколова Л.В. Литература Древней Руси. Биобиблиографический словарь. «Просвещение». «Учебная литература». М., 1996.
173. Солженицын А.И. Двести лет вместе. Часть 1. Русский путь. М., 2001.
174. Солженицын А.И. Двести лет вместе. Часть 2. Русский путь. М., 2001.
175. Соловьев С.М. Сочинения. Книга VIII. История России с древнейших времен. Тома 15–16. «Мысль». М., 1993.
176. Солоневич И. Народная монархия. «Наша страна». Буэнос-Айрес, 1973.
177. Солоухин В. Время собирать камни. Издательство «Правда». М., 1990.
178. Ставров Н. Вторая мировая. Великая Отечественная. Том I. «Август-Принт». М., 2006.
179. Ставров Н. Вторая мировая. Великая Отечественная. Том II. «Август-Принт». М., 2006.
180. Ставров Н. Вторая мировая. Великая Отечественная. Том III. «Август-Принт». М., 2006.
181. Священник Даниил Сысоев. Летопись начала. «Аксиос». М., 2003.
182. Священник Даниил Сысоев. Брак с мусульманином. Церковь. Каноны. Общество. Издательство пророка Даниила на Кантемировской. М., 2007.
183. Тарасов К. Память о легендах белорусской старины голоса и лица. Издательство «Полымя». Минск, 1984.
184. Татищев В. История Российская.
185. Священник Тимофей. Серия «Русский учитель». Выпуск II. Эволюция или тление? Наука о сотворении мира (богословский взгляд). М., 1997.
186. Успенский Л.В. Имя дома твоего. Очерки по топонимике. Армада-пресс. М., 2002.
187. Протоиерей Андрей Устюжанин. Как вести себя верующему. Даниловский благовестник. М., 1999.
188. Уткин А. Забытая трагедия. Россия в Первой мировой войне. «Русич». Смоленск, 2000.
189. Учение Священного Писания и отцов Православной Церкви об антихристе. Московское Подворье Свято-Троицкой Сергиевой Лавры. «Фавор». М., 2001.
190. Мытарства преподобной Феодоры. «Лествица»М. «Диоптра». С.-Пб. 1998.
191. Мытарства преподобной Феодоры. «Лествица» * «Диоптра». М. С.-Пб., 2001.
192. Фомин С. Россия перед вторым пришествием. Свято-Троицкая Сергиева лавра. Сергиев Посад, 1993.
193. 118. Фрянов И. Я. Загадка крещения Руси. «Алгоритм». М., 2007.
194. Христианское учение о злых духах. М., 1990.
195. Чернобров В.А. Энциклопедия загадочных мест Земли. Вече. М., 2000.
196. Черный В.Д. Искусство средневековой Руси. «Гуманитарный издательский центр ВЛАДОС». М., 1997.
197. Чудеса и видения. Православный приход Храма Казанской иконы Божией Матери в Ясенево при участии ООО «Синтагма». М., 2001.
198. Чудотворные иконы и 60 исцеляющих молитв. «ЛОГОС-МЕДИА». М., 2007.
199. Шамир И. Проклятие избранного народа. Тайны современной политики. Алгоритм. М., 2006.
200. Игумен Иосиф (Шапошников), Шипов Я.А. Московский Патерик. Издательство «Столица». М., 1991.
201. Шахнович М.И. Мифы о сотворении мира. Издательство «Знание». М., 1968.
202. Шифман И.Ш. Ветхий Завет и его мир. «Политиздат». М., 1987.
203. Энциклопедия «Исчезнувшие цивилизации». Этруски: италийское жизнелюбие. Терра — книжный клуб. М., 1998.
204. Энциклопедия для детей. Том 6. Религии мира. Часть 1-я. «Аванта+». М.,1999.
205. Янин В.П., Арциховский А.В. Новгородские грамоты на бересте из раскопок 1962 — 1976 годов. М., «Наука»., 1978.
206. Измайлова И.А. Петр I. Убийство императора? «Нева». СПб., 2005.
207. Ирзабеков В. Тайна русского слова. Данилов благовестник. М., 2008.
208. Источниковедение истории Древнего Востока. «Высшая школа». М., 1984.
209. Платонов О.А. Заговор против России. Бич Божий: эпоха Сталина. «Алгоритм». М., 2005.
210. Гофман О. Русская книга мертвых. Издательский дом «Питер». СПб., 2003.
211. Иванов А.А. Что необходимо знать русским. Справочник русского человека. «Самотека». М., 2008.
212. Игумен N. Об одном древнем страхе. Как и кого «портят» колдуны. Даниловский благовестник. М., 2007.
213. Костомаров Н.И. Русская история в жизнеописаниях ее главнейших деятелей. «Эксмо». М., 2006.
214.Сологуб В.Д. Договор с преисподней. М., 2007.
215. Доктор Ландовский. Красная симфония (Откровения троцкиста Раковского). «Вестник». М., 1996.
216. Даль В.И. Записка о ритуальных убийствах. Петроград. 1913.
217. Кузьмин И.О. Материалы к вопросу об обвинениях евреев в ритуальных убийствах. СПб., 1913.
218. Лаурент А. Дамасское убийство. Харьков. 1913.
219. Патриарх Никон. Трагедия русского раскола. Издательский Совет Русской Православной Церкви. М., 2006.
220. Иванов В.Ф. Русская интеллигенция и масонство от Петра Первого до наших дней. ФондИВ. М., 2008.
221. Карпец В.И. Русь Меровингов и корень Рюрика. ООО «Алгоритм-Книга». ООО «Издательство “Эксмо”». М., 2006.
222. Туманский Ф. Жизнь и деяния государя императора Петра Великого. СПб., 1788.
223. Грачева Т.В. Когда власть не от Бога. Издательство «Зёрна-Слово». Рязань, 2010.
224. Мартыненко А.А. Русский образ жизни. Жизнь без лекарств. «Профессионал». М., 2009.
225. Мартыненко А.А. Икона зверя. Трилогия: Подземная река. «Профессионал». М., 2010.
226. Непомнящий Н.Н. Загадки истории. «Вече». М., 2007.
227. Тайны XX века. №9 март 2010.
228. Щербаков В. Все об Атлантиде. Общество по изучению тайн и загадок земли ЛАРГЕ. М., 1990.
229. Авдеев В.Б., Ешевский С.В., Сикорский И.А. и др. Русская расовая теория до 1917 года. «ФЭРИ-В». М., 2004.
230. Жуков Д.А. «Оккультный рейх» главный миф XX века. «ЯУЗА-ПРЕСС». М., 2009.
231. Шубарт В. Европа и душа Востока. Русская идея. М., 1997.
232. Попов В. Война в условиях мира. Вологда, 1999.
233. Народы России. Энциклопедия. М.: Большая Российская энциклопедия. 1994.
234. Классен Е.И. Новые материалы для древнейшей истории славян. М., 1999.
235. Трехлебов А.В. Тайна праславянской цивилизации. Археологические и письменные памятники Древней Руси и результаты их дешифровки. Вып.20. М., 1998.
236. Юрганов А.Л. Категории русской средневековой культуры. М., 1998.
237. Известия Акад. Наук. Отделение литературы и языка. Том IV, выпуск 2, М., 1945.238. Правила Православной Церкви с толкованиями епископа Никодима. Т.1. Репр. изд. 1911 г. (СПб.). М., 1994.
239. Жуковский В. Святая Русь. Письмо князю П. А. Вяземскому 23-го июля (5-го августа) 1848 г. Кронталь, близ Содена.
240. Мифы древних славян. Саратов. 1993.
241. Свт. Кирилл Архиепископ Иерусалимский. Поучения огласительные и тайновводственные. М., 1991.
242. Классен Е. И. Древнейшая история славян и славяно-руссов до рюриковского времени. «Белые альвы». М., 2008.
243. Иванов И. Культ Перуна у южных славян. ООО Издательство «Ладога — 100». М., 2005.
244. Истрин В. Александрия русских хронографов. М. 1893.
245. Сенина Т. Имяславцы или имябожники? Спор о природе Имени Божия и афонское движение имяславцев 1910–1920-х гг. М., 2001.246. Во дни поста. Рецепты православной кухни. Иваново, 1996.
247. Державин Н.С. Происхождение русского народа. Минск, 2009. 248. Любавский М. История западных славян. М., 1918.
249. Котляревский А. Древности права балтийских славян. Ч. 1, Прага, 1874.
250. Самоквасов Д. Я. Северянская земля и северяне по городищам и могильникам. М., 1908.
251. «Путешествие Ибн-Фадлана на Волгу». Перевод и комментарий под ред. акад. Крачковского. Изд. АН СССР. М.–Л., 1937. 
252. Гаркави А.Я. Сказания мусульманских писателей о славянах и русских (с половины VII до конца X века). Типография Императорской Академии наук. С.-Пб., 1870.
253. Гаркави А.Я. Дополнение к сочинению Сказания мусульманских писателей о славянах и русских. В типографии А.О. Цедербаума. С.-Пб., 1871.
254. Емельянов В.Н. Десионизация. «Витязь». М., 1995.
255. Башилов Б. История русского масонства. Выпуск 14-й и 15-й. Масонские мифы о петербургском периоде Русской истории. Пушкин и масонство. «Русло». М., 1995.
256. Вертьянов С. Происхождение жизни: факты, гипотезы, доказательства. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 2009. 
257. Дуглас Рид. Спор о Сионе. Журнал «Кубань». Октябрь-декабрь 1991. Краснодар.
258. Миронова Т. Крест и меч. М., 2008.
259. Грачева Т.В. Память русской души. «Зёрна-слово». Рязань, 2011.
260. Брагин М., Брагина И. Откуда прилетели боги. «РИПОЛ классик». М., 2008.
261. Сигизмунд Герберштейн. Записки о Московии. МГУ. М., 1988.
262. Петрей П. История о Великом княжестве Московском. М., 1997.
263. Матвей Меховский. Трактат о двух Сарматиях (Краков, 1517). М-Л. АН СССР. М., 1936.
264. Латиноязычные источники по истории Древней Руси. Германия IX-первая половина XII вв. М.-Л. 1989.
265. Фарберов А. И. Спаси и сохрани. Свидетельства очевидцев о милости и помощи Божией в Великую Отечественную войну. «Ковчег». М., 2010.
266. Башилов Б. История русского масонства. Выпуск 1-й и 2-й. МПКП «Русло» — ТОО «Община». М., 1992.
277. Аболенский И. Московское государство при царе Алексее Михайловиче и Патриархе Никоне, по запискам архидиакона Павла Алеппского. Типография С.Т. Еремеева. Киев, 1876.
278. Адам Олеарий. Описание путешествия в Московию. Русич. М., 2003.
279. Змеев И.А., Плаксин А.А., Сорокин Н.И. и др. Города Ленинградской области. Ломоносов. Лениздат. Л., 1968.
280. Иванов В.Д. Трилогия о начале Руси «Повести древних лет».
281. Мухамад ибн Мусо ал-Хоразмий (783–850). «ФАН» НАШРИЕТИ. Ташкент, 1983.
282. Мартыненко А.А. Запретные темы истории. Киров, 2011.
283. Мартыненко А.А. Тайная миссия Кутузова. Киров, 2011.
284. Толстов С.П. Древний Хорезм. Издание МГУ. М., 1948.
285. Мазуринский летописец. ПСРЛ. М., 1968.
286. Аристов Н. Я. Промышленность Древней Руси. С-Пб., 1866.
287. Мурзакевич Д.Н. История губернского города Смоленска от древнейших времен до 1804 года. Типография при Губернском Правлении. Смоленск, 1804.
288. Курц Б.Г. Сочинение Кильбургера о русской торговле в царствование Алексея Михайловича. Типография И.И. Чоколова, Б.-Житомирская 20. Киев, 1915.197. Святитель Лука (Войно-Ясенецкий). Наука и религия. Дух, душа и тело. М.; Ростов-на-Дону, 2001.
289. Серебрянский Н. Древнерусские княжеские жития. Кострома, 1914.
290. Авдиев В.И. История древнего Востока. Ленинград, 1953.
291. Болотов В.В. Лекции по истории древней Церкви. Том 3. Типография М. Меркушева. С.-Пб., 1913.
292. Латышев В.В. Вестник древней истории. Известия древних писателей о Скифии и Кавказе. Издательство Академии наук СССР. М., 1948.
293. Данилевский И.Н. Древняя Русь глазами современников и потомков (IX–XII вв.). Аспект Пресс. М., 1998.
294. История древнего мира. Т. 1. Ранняя древность. Знание. М., 1983.
295. Беккер К.Ф. Мифы древнего мира. От древней Иудеи до падения Римской империи. «Надежда». Саратов, 1995.
296. Геродот, «История». Книга 1. Библиотека «Вехи». 2008.
297. Геродот, «История». Книга 2. Библиотека «Вехи». 2008.
298. Геродот, «История». Книга 6. Библиотека «Вехи». 2008.
299. Геродот, «История». Книга 7. Библиотека «Вехи». 2008.
300. Дионисий Галикарнасский. Римские древности. М., 2002.
301. Страбон. География. Книга 3. Париж, 1587.
302. Страбон. География. Книга 4. Париж, 1587.
303. Страбон. География. Книга 5. Париж, 1587.
304. Страбон. География. Книга 6. Париж, 1587.
305. Страбон. География. Книга 7. Париж, 1587.
306. Страбон. География. Книга 8. Париж, 1587.
307. Страбон. География. Книга 12. Париж, 1587.
308. Страбон. География. Книга 15. Париж, 1587.
309. Страбон. География. Книга 16. Париж, 1587.
310. Аммиан Марцеллин. История. Книга 21. Киев, 1908.
311. Аммиан Марцеллин. История. Книга 23. Киев, 1908.
312. Аммиан Марцеллин. История. Книга 24. Киев, 1908.
313. Аммиан Марцеллин. История. Книга 25. Киев, 1908.
314. Ксенофонт. Анабасис. Xenophontis Expeditio Cyr recensuit Guilelmus Gemoll. Editio minor. BibliothecaTeubneriana Lipsiae, 1910. Книга 1. Библиотека «Вехи». 2003.
315. Ксенофонт. Анабасис. Xenophontis Expeditio Cyr recensuit Guilelmus Gemoll. Editio minor. BibliothecaTeubneriana Lipsiae, 1910. Книга 3. Библиотека «Вехи». 2003.
316. Плиний. Естественная история. Книга 5. Государственное издательство географической литературы. М., 1953.
317. Мартыненко А.А. Проклятие древнего Ханаана. Профессионал. М., 2012.
318. Венелин Ю.И. История Руси и славянства. Институт Русской цивилизации. М., 2011.
319. Розанов В.В. Обонятельное и осязательное отношение евреев к крови. М., 1999.
320. Козлов Н. Генополитика. М., 2010.
321. Табов Й. Когда крестилась Киевская Русь. Издательский дом “Нева”. С.-Пб., 2004.
322. Дьяков И.М. Значение Эблы для истории и языкознания. — Древняя Эбла. М., 1985.
323. Диакон Л. История. Наука. М., 1988.
324. Ценов Г. Седмичните дни като белег на старо християнство у славяните. Преглед, № 4, 1907.
325. Блаженный Августин. О граде Божием. Т. 3. М., 1994.
326. Дичев Т., Николов Н. Зловещий заговор. «Витязь». М., 1994.
327. Поссевино А. Исторические сочинения о России XVI в. М., 1983.
328. Башилов Б. История русского масонства. Книга 2-я. Выпуск 3-й и 4-й. МПКП «Русло» ТОО «Община». М., 1992.
329. Ключевский В.О. Статьи. Сочинения в девяти томах. Том VIII. «Мысль». М., 1990.
330. Интеллектуальный форум. М., 2000. №1.
331. Грачева Т. В. Святая Русь против Хазарии. «Зёрна». Рязань, 2009.
332. Кестлер А. Тринадцатое колено. СПб., 2001.
333. Козлов Н. (Щедрин А.А.) Царская жертва. М., 2010.
334. Истархов. Удар русских богов.
335. Буксгевден С. Венценосная мученица. М., 2006.
336. Савельев Е.П. Древняя история казачества. Новочеркасск, 1915.
337. Конн Л. (Cohnn L.). Турки и монголы. Париж, 1806.
338. Марко Поло. Книга о разнообразии мира. Книга I. Цит. по книге: Джованни дель Плано Карпини. История монгалов., Гильом де Рубрук. Путешествие в восточные страны., Книга Марко Поло. «Мысль». М., 1997.
339. Марко Поло. Книга о разнообразии мира. Книга II. Цит. по книге: Джованни дель Плано Карпини. История монгалов., Гильом де Рубрук. Путешествие в восточные страны., Книга Марко Поло. «Мысль». М., 1997.
340. Марко Фоскарино. Донесение о Московии второй половины XVI века. Императорское общество истории и древностей российских. М., 1913.
341. Андреев А.И. Время Шамбалы. Издательский дом «Нева». СПб., 2004.
342. Казанцева О. Украденная азбука. «Цветущий посох». М., 2009.
343. Славянорусский корнеслов. Язык наш — древо жизни на земле и отец наречий иных. СПб., 2005.
344. «Деловой Подольск». № 2 (26). Подольск, 2012.
345. Донесение д. Иоанна Фабра его высочеству Фердинанду, Инфанту Испанскому, Ерцгерцогу Австрийскому, Герцогу Бургундскому и Правителю Австрийской Империи, о нравах и обычаях Московитян. Часть 1//Отечественные записки, Часть 25. № 70. 1826.
346. Донесение д. Иоанна Фабра его высочеству Фердинанду, Инфанту Испанскому, Ерцгерцогу Австрийскому, Герцогу Бургундскому и Правителю Австрийской Империи, о нравах и обычаях Московитян. Часть 2//Отечественные записки, Часть 27. № 75. 1826.
347. Трактат Иоганна Фабри «Религия московитов»//Россия и Германия. Вып. 1. Издательство РАН ИВИ. 1998.
348. Вебер Ф.Х. Преображенная Россия. Цит. по: Петербург Петра I в иностранных описаниях. Издательство «Наука». Л., 1991.
349. Амброджо Контарини. Путешествие в Персию. Цит. по: Барбаро и Контарини о России. Наука. М., 1971, Библиотека иностранных писателей о России. Т. 1. СПб., 1836.
350. Книга, называемая новый летописец. Цит. по: Хроника смутного времени. Фонд Сергея Дубова. М., 1998.
351. Сказание о Мамаевом побоище. Цит. по: Воинские повести Древней Руси. Лениздат. Л., 1985.
352. Хожение Даниила, игумена Русской земли. Цит. по: Книга хожений. Записки русских путешественников XI–XV вв. Советская Россия. М., 1984.
353. Слово о полку Игореве. Цит. по: Воинские повести Древней Руси. Лениздат. Л., 1985.
354. Якоб Ульфельдт. Путешествие в Россию. Языки славянской культуры. М., 2002.
355. Приск Панийский. Сказания Приска Панийского. Цит. по: Ученые записки второго отделения Императорской академии наук. Книга VIII. Вып. 1. СПб., 1861.
356. Даниил Принц из Бухова. Начало и возвышение Московии. Императорское общество истории и древностей Российских. М., 1877.
357. Лев Диакон. История Льва Диакона. От кончины императора Константина до смерти императора Иоанна Цимисхия. Кн. 9.
358. Лев Диакон. История Льва Диакона. От кончины императора Константина до смерти императора Иоанна Цимисхия. Кн. 8.
359. Критический разбор неизданных документов, относящихся до истории Димитрия, сына Московского великого князя Иоанна Васильевича, составленной бывшим профессором Варшавского и Виленского университетов, каноником Севастианом Чиямпи. Цит. по: Архив исторических и практических сведений, относящихся к России. Книга 1. СПб., 1860.
360. Путешествие в Московию барона Августина Майерберга, члена императорского придворного совета и Горация Вильгельма Кальвуччи, кавалера и члена правительственного совета Нижней Австрии, послов августейшего римского императора Леопольда к царю и великому князю Алексею Михайловичу, в 1661 году, описанное самим бароном Майербергом. Императорское общество истории и древностей Российских. М., 1874.
361. Книга историография початия имене, славы и разширения народа славянского, и их цареи и владетелеи под многими имянами, и со многими царствиями, королевствами, и провинциами. Собрана из многих книг исторических, чрез господина Мавроурбина архимандрита Рагужского. СПб., 1722.
362. Ричард Ченслер. Книга о великом и могущественном Царе Русском и великом князе Московском и о владениях, порядках и произведениях сюда относящихся. Цит. по: Известия англичан о России XVI в. // Чтения в императорском обществе истории и древностей Российских. № 4. М., 1884.
363. Полное описание России, находящейся ныне под властью двух царей-соправителей Ивана Алексеевича и Петра Алексеевича. Цит. по: Рассказы очевидцев о жизни Московии конца XVII века//Вопросы истории, №1. 1970.
364. Юст Юль. Записки датского посланника при Петре Великом. Цит. по: Лавры Полтавы. Фонд Сергея Дубова. М., 2001.
365. Томас Рандольф. Путешествие Томаса Рандольфа (1568–69). Цит. по Известия англичан о России XVI в. // Чтения в императорском обществе истории и древностей Российских. № 4. М., 1884.
366. Вздорнов Г.И. Искусство книги в Древней Руси. М., 1980.
367. Тверские летописи. Древнерусские тексты и переводы. Тверское книжно-журнальное издательство. Тверь, 1999.
368. Стефан Какаш и Георг Тектандер. Путешествие в Персию через Московию 1602–1603 гг. Императорское общество истории и древностей Российских. М., 1896.
369. Ян Стрюйс. Путешествие по России голландца Стрюйса // Русский архив. № 1. 1880.
370. Сидоров Г.А. Родовая память. Томск, 2011.
371. Страленберг Ф.И. Северная и восточная часть Европы и Азии. Шток-Хольм, 1730. Цит. по: Записки капитана Филиппа Иоганна Страленберга об истории и географии Российской империи Петра Великого. Северо-восточная часть Европы и Азии. АН СССР. М.-Л., 1985.
372. Ферран. Путешествие из Крыма в черкесию, через земли ногайских татар, в 1709 г. Цит. по: Русский Вестник. Апрель. Т. 6. № 4. 1842.
373. Адыги, балкарцы и карачаевцы в известиях европейских авторов XIII–XIX вв. Эльбрус. Нальчик, 1974.
374. Берхгольц Ф.В. Дневник. Цит. по: Неистовый реформатор. Фонд Сергея Дубова. М., 2000. 
 375. Авриль Ф. Путешествия. Сведения о Сибири и пути в Китай, собранные миссионером Ф. Аврилем, в Москве, в 1686 году. Цит. по: Русский вестник, № 4. 1842.
376. Корнилий де Бруин. Путешествие в Московию. Цит. по: Россия XVIII в. глазами иностранцев. Лениздат. Л., 1989.
377. Перри Д. Состояние России при нынешнем царе. Цит. по: Чтения императорского Общества Истории и Древностей Российских. № 2. М., 1871.
378. Мейерберг барон. Путешествие его по России. Извлечение из рукописного сочинения. СПб., 1827.
379. Сидоров Г.А. Тайный проект вождя. «Родовичъ». М., 2012.
380. Никоновская летопись. Цит. по: Отражение истории Казанского ханства в Никоновской (Патриаршей) летописи // Эхо веков. № 1/2. 1999.
381. Чарльз Уитворт. О России, какой она была в 1710 году. Цит. по: Россия в начале XVIII в. Сочинение Ч. Уитворта. АН СССР. М., 1988.
382. Избрант Идес и Адам Бранд. Записки о русском посольстве в Китай (1692–1695). Цит. по: Избрант Идес и Адам Бранд. Записки о посольстве в Китай. Глав. Ред. Вост. Лит. М., 1967.
383. Бахрушин С.В. Остяцкие и вогульские княжества в XVI–XVII веках. М., 1935.
384. Мартыненко А.А. Патриарх Тушинского вора. ООО «Профессионал». М., 2013.
385. Мартыненко А.А. Тайные маршруты Древней Руси. ООО «Профессионал». М., 2013.
386. Петухов Ю.Д. Тайны древних русов. Вече. М., 2011.
387. Придо Т. Кроманьонский человек. М., 1979.
388. Хождение в святую землю московского священника Иоанна Лукьянова (1701–1703). «Наука». М., 2008.
389. Пыляев М.И. Исторические колокола. Цит. по: Старое житье. СПб., 1897.
390. Грачева Т.В. Последнее искушение России. Зёрна-Слово. Рязань, 2013.
391. Толстой П.А. Путешествие стольника П.А. Толстого по Европе (1697–1699). Серия «Литературные памятники». «Наука». М., 1992.
392. Мартыненко А.А. Имя Бога. ООО «Профессионал». М., 2013.
393. Мартыненко А.А. История народа Русы. ООО «Профессионал». М., 2013.
394. Гершензон М. Судьбы еврейского народа. Цит. по: “22”: Общественно-политический и литературный журнал еврейской интеллигенции из СССР в Израиле. № 19. Тель-Авив, 1981.
395. Гиляров К. Тайна Таньи. М., 1999.
396. Фиштейн Е. Из галута с любовью. Цит. по: “22”: Общественно-политический и литературный журнал еврейской интеллигенции из СССР в Израиле. № 27. Тель-Авив, 1982.
397. Шамир М. Сто лет войны. Цит. по: “22”: Общественно-политический и литературный журнал еврейской интеллигенции из СССР в Израиле. № 27. Тель-Авив, 1982.
398. Даймонт М. Евреи, Бог и история. М., 1994.
399. Климов Г. Божий народ. Советская Кубань. Краснодар, 1999.
400. Изуверское убийство: Разоблачения греческого монаха Неофита, бывшего иудейского раввина. Пер. В.А. Комарова. СПб., 1913.
401. Кардель. Адольф Гитлер — основатель Израиля. «Русский Вестник». М., 2004.
402. Джон Белл. Путешествия из Санкт-Петербурга в различные части Азии. Цит. по: Исторические путешествия. Извлечения из мемуаров и записок иностранных и русских путешественников по Волге в XV–XVIII вв. Краевое издательство. Сталинград, 1936.
403. Блок А. Памяти Леонида Андреева. Цит. по: Александр Блок. Собрание сочинений. «Советский писатель». Л., 1932.
404. Хождение Богородицы по мукам. Цит. по: Библиотека литературы Древней Руси. Т. 3. СПб., 2000.
405. Моро-де-Бразе. Записки бригадира Моро-де-Бразе (касающиеся до турецкого похода 1711 года). Пер. с франц. А. Пушкина // «Современник», т. VI, 1837, № 2, с. 218–300. Цит. по: А.С. Пушкин. Собрание сочинений в 10 томах. Т. 8. ГИХЛ. М., 1962.   
406. Неплюев И.И. Записки. Цит. по: Империя после Петра. Фонд Сергея Дубова. М., 1998.
407. Пыпин А.Н. История русской литературы. Том III. СПб., 1907.
408. Витсен Н. Черкесия. Цит. по: Адыги, балкарцы и карачаевцы в известиях европейских авторов XIII–XIX вв. Эльбрус. Нальчик, 1974.
409. Рейтенфельс Я. Сказание светлейшему герцогу Тосканскому Козьме Третьему о Московии. Книга II. Цит. по: Утверждение династии. Фонд Сергея Дубова. М., 1997.
410. Рейтенфельс Я. Сказание светлейшему герцогу Тосканскому Козьме Третьему о Московии. Книга III. Цит. по: Утверждение династии. Фонд Сергея Дубова. М., 1997.
411. Рейтенфельс Я. Сказание светлейшему герцогу Тосканскому Козьме Третьему о Московии. Книга IV. Цит. по: Утверждение династии. Фонд Сергея Дубова. М., 1997.
412. Алеппский П. Путешествие Антиохийского Патриарха Макария в Россию в половине XVII века, описанное его сыном, архидиаконом Павлом Алеппским. Выпуск 2 (От Днестра до Москвы). Книга 5. Цит. по: Чтение в обществе истории и древностей российских, Книга 4 (183). 1897.
413. Мартыненко А.А. История народа Русы. ООО «Профессионал». М., 2013.
414. Алеппский П. Путешествие Антиохийского Патриарха Макария в Россию в половине XVII века, описанное его сыном, архидиаконом Павлом Алеппским. Выпуск 3 (Москва). Книга 8. Цит. по: Чтение в обществе истории и древностей российских, Книга 3 (186). 1898.
415. Алеппский П. Путешествие Антиохийского Патриарха Макария в Россию в половине XVII века, описанное его сыном, архидиаконом Павлом Алеппским. Выпуск 4 (Москва, Новгород и путь от Москвы до Днестра). Книга 10. Цит. по: Чтение в обществе истории и древностей российских, Книга 4 (187). 1898.
416. Алеппский П. Путешествие Антиохийского Патриарха Макария в Россию в половине XVII века, описанное его сыном, архидиаконом Павлом Алеппским. Выпуск 4 (Москва, Новгород и путь от Москвы до Днестра). Книга 11. Цит. по: Чтение в обществе истории и древностей российских, Книга 4 (187). 1898.
417. Алеппский П. Путешествие Антиохийского Патриарха Макария в Россию в половине XVII века, описанное его сыном, архидиаконом Павлом Алеппским. Выпуск 5 (Обратный путь. Молдавия и Валахия. Малая Азия и Сирия. Результаты путешествия). Книга 13. Цит. по: Чтение в обществе истории и древностей российских, Книга 2 (199). 1900.
418. Герье В. Отношения Лейбница к России и Петру Великому по неизданным бумагам Лейбница в Ганноверской библиотеке. СПб., 1871.
419.  Герье В. Лейбниц и его век. Печатня В. Головина. СПб., 1868.
420. Вебер Ф.-Х. Записки о Петре Великом и его царствовании Брауншвейгского резидента Вебера. Цит. по: Русский архив. 1872.
421. Корберон М.Д. Интимный дневник шевалье де-Корберона, французского дипломата при дворе Екатерины II (из парижского издания). СПб., 1907.
422. Болотов А.Т. Жизнь и приключения Андрея Болотова, описанная самим им для своих потомков. В 3-х томах. Т. 1: 1738–1759. ТЕРРА. М., 1993.
421. Тверские летописи. Древнерусские тексты и переводы. Тверское книжно-журнальное издательство. Тверь, 1999.
422. Варкоч Н. Описание путешествия в Москву Николая Варкоча, посла римского императора, с 22 июля 1593 года. Цит. по: Чтения императорского Общества Истории и Древностей Российских. № 4. М., 1874. 
423. Титмар Мерзебургский. Хроника. Цит. по: Ausgewaehlte Quellen zur deutschen Gechichte des Mittelalters. Bd. 9. Berlin. 1966. Перевод с лат. — Дьяконов И.В. 2005.
424. Дженкинсон А. Путешествия Антона Дженкинсона. Известия англичан о России XVI в. // Чтения в императорском обществе истории и древностей Российских. № 4. М., 1884.
425. Джениксон А. Путешествие из Лондона в Москву 1557–1558 гг. Цит. по: Английские путешественники в Московском государстве в XVI веке. Соцэкгиз. М., 1937.
426. Джениксон А. Путешествие в Среднюю Азию 1558–1560 гг. Цит. по: Английские путешественники в Московском государстве в XVI веке. Соцэкгиз. М., 1937.
427. Гваньини А. Об «Описании Московии» Александра Гваньини // Античность и современность. К 80-летию Федора Александровича Петровского. Наука. М., 1972.
428. Матфей Парижский. Великая хроника. Цит. по: Английские средневековые источники IX–XIII вв. Наука. М., 1979.
429. Коллинс С. Нынешнее состояние России изложенное в письме к другу, живущему в Лондоне. Сочинение Самуэля Коллинса, который девять лет провел при Дворе московском и был врачом царя Алексея Михайловича // // Чтения в императорском обществе истории и древностей Российских. М., 1846; Утверждение династии. Фонд Сергея Дубова. М., 1997.
430. Ланноа Г. Очерк путешествия в прибалтийские страны, Великий Новгород и Псков, совершенного рыцарем Гильбертом де Ланноа в 1412–1414 гг. // Географические известия, выдаваемые от Русского географического общества. СПб., 1850.431. Шильтбергер И. Путешествие Ивана Шильтбергера по Европе, Азии и Африке, с 1394 года по 1427 год // Записки императорского Новороссийского университета. Том 1. 1867.
432. «Описание земель». Анонимный географический трактат второй половины XIII в. // Средние века. Вып. 56. 1993.
433. Хордадбех. Книга путей и стран. М., 1986.
434. Гельмольд. Славянская хроника. Книга 1. Цит. по: История средних веков в ее писателях и исследованиях новейших ученых. Том II. СПб., 1864.
435. Гельмольд. Славянская хроника. Книга 1. Ан СССР. М., 1963.
436. Шлихтинг А. Краткое сказание о характере и жестоком правлении московского тирана Васильевича. Цит. по: Новое известие о времени Ивана Грозного. Изд-во АН СССР. Л., 1934.
437. Таубе И., Крузе Э. Великого князя Московского неслыханная тирания вместе с другими поступками, совершенными им с 66-го по 72-й год… Цит. по: Послание Иоганна Таубе Крузе и Элерта // Русский исторический журнал, Книга 8. 1922.
438. Ниенштедт Ф. Ливонская летопись Франца Ниенштедта бывшего рижсого бургомистра и королевского бургграфа // Сборник материалов и статей по истории Прибалтийского края. Том III–IV, 1880–1883.
439. Мильтон Д. Джон Мильтон (1649–1652). О стране самоедов в Сибири и о других странах, лежащих к северо-востоку и подвластных москвитянам. Цит. по: Сибирь в известиях западноевропейских путешественников и писателей, XIII–XVII вв. Сибирское отделение Российской академии наук. Новосибирск, 2006.
440. Гюльденстиерне А. Аксель Гюльденстиерне. Путешествие его княжеской светлости герцога Ганса Шлезвиг-Голштейнского в Россию 1602 г. Цит. по: Чтения в императорском обществе истории и древностей Российских. № 3. М. 1911.
441. История о Казанском царстве (Казанский летописец). Цит. по: ПСРЛ, том XIX. СПБ., 1903.
442. Рашид ад-Дин. Сборник летописей. Том 1. Книга 1. М.-Л. АН СССР. 1952.
443. Рашид ад-Дин. Сборник летописей. Том 2. М.-Л. АН СССР. 1952.
444. Абу Хамид ал-Гарнати. Сочинения. Цит. по: Путешествие Абу Хамида ал-Гарнати. М. 1971.
445. Сведения Ибн Хаукаля о походе Руси времен Святослава // Древнейшие государства на территории СССР. Материалы и исследования. 1975 г. М. Наука. 1976
446. Шалс ад-Дин ал-Мукаддаси. Лучшее разделение для познания климатов. Цит. по: Восточное историческое источниковедение и вспомогательные исторические дисциплины, Вып. 2. Наука. М., 1994.
447. Ибн ал-Факих ал-Хамадани. Книга стран. Цит. по: Древние и средневековые источники по этнографии и истории Африки южнее Сахары. Т. 1. Арабские источники VII–X вв. АН СССР. М.-Л., 1960.
448. Тарунтаев Ю. А. Никто как Бог. «Издательство Алгоритм». М., 2012.
449. Новое о крестьянском закрепощении и восстании И. И. Болотникова // Вопросы истории, № 5. 1971.
450. Гейденштейн Р. Записки о Московской войне (1578–1582 гг.). Кн. 1. СПб. 1889.
451. Цывын-Жаб Сахаров Н. Об инородцах, обитающих в Баргузинском округе Забайкальской области. Цит. по:  Летопись баргузинских бурят // Труды Института Востоковедения. VIII. Материалы для истории бурят-монголов, I. АН СССР. М-Л., 1935.
452. Монт Г. Описание Московии при реляциях гр. Карлейля // Историческая библиотека. № 5. 1879.
453. Таннер Б. Польско-Литовское посольство в Московию. Цит. по: Таннер и его известия о русских XVII века // Журнал министерства народного просвещения, Часть 15. 1837.
454. Таннер Б. Польско-Литовское посольство в Московию. Цит. по: Бернгард Таннер. Описание путешествия польского посольства в Москву в 1678 г. Императорское общество истории и древностей Российских. М., 1891.
455. Маскевич С. Дневник 1594–1621. Дневник Маскевича. Цит. по: Сказания современников о Дмитрии Самозванце. Т. 1. СПб., 1859.
456. Георгий Монах. Временник. Книга 1. Цит. по: Временник Георгия Монаха (Хроника Георгия Амартола). Богородский печатник. М., 2000.
457. Георгий Монах. Временник. Книга 2. Цит. по: Временник Георгия Монаха (Хроника Георгия Амартола). Богородский печатник. М., 2000.
458. Георгий Монах. Временник. Книга 4. Цит. по: Временник Георгия Монаха (Хроника Георгия Амартола). Богородский печатник. М, 2000.
459. Георгий Монах. Временник. Книга 8. Цит. по: Временник Георгия Монаха (Хроника Георгия Амартола). Богородский печатник. М, 2000.
460. Георгий Монах. Временник. Книга 9. Цит. по: Временник Георгия Монаха (Хроника Георгия Амартола). Богородский печатник. М, 2000.
461. Дневник путешествия Энгельбрехта Кемпфера по России в 1683 г. // Исторический архив, № 5. 2005.
462. Горсей Д. Рассказ или воспоминания сэра Джерома Горсея, извлеченные из его путешествий, занятий служб и переговоров… Цит. по: Джером Горсей. Записки о России XVI-начало XVII. МГУ. М., 1991.
463. Котов Ф.А. О путешествии из Москвы в Персидское царство, из Персии в турецкую землю, в Индию и в Урмуз на Белом море, куда немцы приплывают на кораблях. Цит. по: Хожение купца Федота Котова в Персию. Изд. вост. литературы. М., 1958.
464. Известие о поездке в Россию Вольдемара Христиана Гильденлеве, графа Шлезвиг-Гольштинского, сына датского короля Христиана IV от Христины Мунк, для супружества с дочерью царя Михаила Федоровича, Ириною. Цит. по: Чтения в императорском обществе истории и древностей Российских. № 4. М., 1867.
465. Левашов П.А. Цареградские письма о древних и нынешних турках и состоянии их войск, о Цареграде и всех окрестностях оного… и о многих иных любопытных предметах. Цит. по: Путешествия по Востоку в эпоху Екатерины II. Восточная Литература. М., 1995.
466. Кильбургер И.Ф. Краткое известие о русской торговле, каким образом оная производилась чрез всю Руссию в 1674 году. Цит. по: Иностранцы о древней Москве (Москва XV–XVII веков). Столица. М., 1991.
467. Грамон А. Из истории московского похода Яна Казимира. Типогр. Маттисена. Юрьев., 1929.
468. Ламартиньер. П.М. Ламартиньер, Пьер Мартин де. Путешествие в северные страны, в котором описаны нравы, образ жизни и суеверия норвежцев, лапландцев, килопов, борандайцев, сибиряков, самоедов, новоземельцев и исландцев. Изд. Московского Археологического института. М., 1911.
469. Дневник Марины Мнишек. Дмитрий Буланин. Книга 2. М., 1995.
470. Дневник Марины Мнишек. Дмитрий Буланин. Книга 3. М., 1995.
471. Коробейников Т. Путешествие московского купца Трифона Коробейникова с товарищи в Иерусалим, в Египет, к Синайской горе, предпринятое в 1583 году. Типография П. Кузнецова. М., 1826.
472. Николаев В. Живый в помощи. Записки «афганца». М., 2013.
473. Дьеппский Ж. С. Записка о путешествии в Россию Жана Соважа Дьеппского, в 1586 году. Цит. по: Русский вестник. Т. 1. Вып. 1. 1841.
474. Шильтбергер И. Путешествие по Европе, Азии и Африке. Элм. Баку, 1984.
475. Еврейские хроники XVII столетия. (Эпоха “хмельничины”). Гешарим. М., 1997.
476. Гизен, Стефан и Гейс, Стефан. Описание путешествия в Москву Николая Варкоча, посла Римского императора, в 1593 году. Цит. по: Проезжая по Московии. Международные отношения. М., 1991.
477. Роде А. Описание второго посольства в Россию датского посланника Ганса Ольделанда в 1659 г. Цит. по: Проезжая по Московии. Международные отношения. М.,1991.
478. Леонтий. История жизни младшего Григоровича. Цит. по: Путешествия в Святую Землю: записки русских паломников и путешественников XII–XX вв. Лепта. М., 1994.
479. Рогатко С.А. История продовольствия России с древних времен до 1917 г. Русская панорама. Творческая мастерская «БАБУР-СТМ». М., 2014.
480. Услар П.К. Древнейшие сказания о Кавказе. Типография Меликова. Тифлис, 1881.
481. Ц. де Бриада. История татар. Часть 3-я. Исследования и материалы. Цит. по: Христианский мир и «Великая Монгольская империя». Материалы францисканской миссии 1245 года. Евразия. М., 2002.
482. Книга моего деда Коркута. Огузский героический эпос / Пер. В. В. Бартольда. М.; Л., 1962.
483. Миллер Г.Ф. Описание сибирских народов. Цит. по: Фрагменты из труда «Описание сибирских народов». Рыцари тайги. Дешифровка и перевод с автографов Г. Ф. Миллера А. Х. Элерта (РГАДА, фонд 181, дело 1386).
484. Смит Т. Сэра Томаса Смита путешествие и пребывание в России. СПб., 1893.
485. Эвлия-Эфенди. Путешествие турецкого туриста вдоль по восточному берегу Черного моря. Цит. по: Записки Одесского общества истории и древностей, Том IX. 1875.
486. Эвлия Челеби. Книга путешествия. Вып. 1 Земли Молдавии и Украины. Наука. М., 1961.
487. Эвлия Челеби. Книга путешествия. (Извлечения из сочинения турецкого путешественника ХVII века). Вып. 2. Земли Северного Кавказа, Поволжья и Подонья. Наука. М., 1979.
488. Эвлия Челеби. Книга путешествия. (Извлечения из сочинения турецкого путешественника ХVII века). Вып. 3. Земли Закавказья и сопредельных областей Малой Азии и Ирана. Наука. М., 1983.
489. Кырымлы Хаджи Мехмед Сенаи. Книга походов. Крымучпедгиз. Симферополь, 1998.
490. Мартыненко А.А. Язык русских. М., 2015.
491. Мартыненко А.А. Русское оружие. «Помощь» по-американски. М., 2015.
492. Мартыненко А.А. Запрещенная победа. Заговор против Руси и России. Издательство «Институт Русской цивилизации». М., 2015.
493. Григорович-Барский В.Г. Странствования по святым местам востока. Часть I. 1723–1727. ИИПК. «ИХТИОС». М., 2004.
494. Закарийа`ал-Казвини. Памятники стран и сообщения о рабах Аллаха. Цит. по: Древние и средневековые источники по этнографии и истории Африки южнее Сахары. Т. 4. Арабские источники XIII–XIV вв. Восточная литература. М., 2002.
495. Адам Бременский. Деяния архиепископов Гамбургской церкви. Книга 2. Перевод Дьяконова И.В. по изданию: Adam von Bremen. Bischofsgeschichte der Hamburger Kirche // Quellen des 9. und 11. Jahrhunderts zur Geschichte der hamburgischen Kirche und des Reiches. Ausgewaehlte Quellen zur deutschen Gechichte des Mittelalters. Bd. 11. Berlin, 1961.
496. Адам Бременский. Деяния архиепископов Гамбургской церкви. Книга 4. Перевод Дьяконова И.В. по изданию: Adam von Bremen. Bischofsgeschichte der Hamburger Kirche // Quellen des 9. und 11. Jahrhunderts zur Geschichte der hamburgischen Kirche und des Reiches. Ausgewaehlte Quellen zur deutschen Gechichte des Mittelalters. Bd. 11. Berlin, 1961.
497. Баварский географ. Цит. по: Немецкие латиноязычные источники IX–XI веков. Наука. М., 1993.
498. Церковный словарь, или истолкование Славенских, также маловразумительных древних и иноязычных речений, положенных без перевода в Священном Писании… Типография Ивана Глазунова. СПб., 1817.
499. Блез де Виженер. Описание Польского королевства. Цит. по: Мемуары, относящиеся к истории южной Руси. Выпуск I (XVI ст.). Киев, 1890.
500. Видекинд Ю. История десятилетней шведско-московитской войны XVII века. Книга 1. Российская Академия Наук. М., 2000.
501. Баранщиков В. Нещастные приключения Василия Баранщикова, мещанина Нижнего Новгорода, в трех частях света: в Америке, в Азии и в Европе с 1780 по 1787 г. Цит. по: Путешествия по Востоку в эпоху Екатерины II. Восточная Литература. М., 1995.
502. 503. http://cont.ws/post/140489
504.  Бэкон Ф. Этические воззрения Фрэнсиса Бэкона. Цит. по: Англия в эпоху абсолютизма (статьи и источники). МГУ. М., 1984.
505. Ибн Баттута. Подарок наблюдающим диковинки городов и чудеса путешествий. Цит. по: Древние и средневековые источники по этнографии и истории Африки южнее Сахары. Т. 4. Арабские источники XIII–XIV вв. Восточная литература. М., 2002.
 506. Абд ар-рашид ал-Бакуви. Сокращение [книги о] «памятниках» и чудеса царя могучего. Цит. по: Китаб талхис ал-асар ва'аджа'иб ал-малик ал-каххар. М., 1971.
507. Абд ар-рашид ал-Бакуви. Сокращение [книги о] «памятниках» и чудеса царя могучего. Цит. по: Китаб талхис ал-асар ва'аджа'иб ал-малик ал-каххар. М., 1971.
508. Бартоломей Английский. О свойствах вещей. Цит. по: Английские средневековые источники. Наука. М., 1979.
509. Сведения о народах Кавказа (1404 г.). Элм. Баку, 1979.
510. Гийом Левассер-де-Боплан и его историко-географические труды относительно Южной России. Киев, 1901.
511. Гийом Левассер де Боплан. Описание Украины. Древлехранилище. М., 2004.
512. Робер де Клари. Завоевание Константинополя. Наука. М., 1986.
513. Ахмад Дониш. История мангитской династии. Дониш. Душанбе, 1967.
514. Великая хроника о Польше, Руси и их соседях. М., 1987.
515. http://cont.ws/post/142606
516. Климент Адамс. Первое путешествие англичан в Россию в 1553 году // Журнал министерства народного просвещения. № 10. 1838.
517. Патрик Гордон. Дневник 1677–1678. Наука. М., 2005.
518. Самуэль Коллинс. Предисловие к лондонскому изданию The Present State of Russia, in a Letter to a Friend at London, Written by an Eminent Person residing at the Great Tzars Court at Mosco for the space of nine уears. Illustrated with many Copper Plates. London, Printed by John Winter for Dorman Newman at the Kings Arms in the Poultry. A.D. 1671.
519. Джильс Флетчер. О Русском государстве. Лондон, 1591.
520. Российская вивлиофика. Ч. 4. Комп. Типографическая. М., 1788.
521. Соловьев С. М. Сочинения. Кн. III. M., 1989.
522. Карамзин Н.М. История государства российского. Т. XI. Калуга, 1994.
523. Крижанич Ю. Политика. Редакция М.Н. Тихомирова, перевод А.Л. Гольдберг. М., 1965.
524. 525. Новый Завет Господа нашего Иисуса Христа. Свято-Почаевская Лавра. Почаев, 2012.
526. Логинов Д. Институт богословия РСТ СВА,  2012.
527. Мартыненко А.А. Русское оружие. Помощь по-американски. М., 2015.
528. 529. Михаил Сириец. Хроника. Цит. по: Из хроники Михаила Сирийца. (Статья пятая) // Письменные памятники Востока. 1978–1979. Наука. М., 1987.
530. Шихаб ад-дин Абу-л-Аббас Ахмед ибн Али ал-Калкашанди (1355–1418). Светоч для подслеповатого в искусстве писца. Цит. по: Географическое описание Золотой Орды в энциклопедии ал-Калкашанди // Историография и источниковедение истории стран Азии и Африки. Вып. XVIII. СПбГУ. СПб., 1995.
531. 532. Ал`Умари. Пути обозрения государств с крупными городами. Цит. по: Древние и средневековые источники по этнографии и истории Африки южнее Сахары. Т. 4. Арабские источники XIII-XIV вв. Восточная литература. М., 2002.
533. Аппиан Александрийский. Римская история. Иберийско-римские войны. ООО «Издательство АСТ», «Ладомир». М., 2002.
534. Аппиан. Римские войны. Изд-во «Алетейя». СПб, 1994.
535. Аполлодор. Мифологическая библиотека. Книга II. Издательство «Наука», Ленинградское отделение. Ленинград, 1972.
536. Павел Диакон. Деяния Мецких епископов. Цит. по: Отзвук настоящего: Историческая мысль в эпоху каролингского возрождения. ИЦ «Гуманитарная Академия». СПб., 2006.
537. Павел Диакон. История лангобардов. Книга 2. Цит. по: Средневековая латинская литература IV–IX вв. М. 1970, Paulus Diakonus. Geschichte der Langobarden. Essen. Phaidon. 1987.
538. Ксенофонт. Киропедия. Книга I. Наука. М., 1976.
539. Ксенофонт. Киропедия. Книга III. Наука. М., 1976.
540. Ксенофонт. Киропедия. Книга VIII. Наука. М., 1976.
541. Гелиодор. Эфиопика. Книга IX. Цит. по: Античный роман. «Художественная литература». М., 2001.
542. Отец Георгий Мицов. Зачем ты есть.
543. Плутарх. О судьбе и доблести Александра. Речь первая. Цит. по: Плутарх. Сравнительные жизнеописания. Трактаты и диалоги. «РИПОЛ КЛАССИК». М., 1998.
544. Плутарх. Сравнительные жизнеописания. Александр. Цит. по: Плутарх. Сравнительные жизнеописания в двух томах. Издательство Российской академии наук «Наука». Издание дополненное и исправленное. Том II. М., 1994.
545. Плутарх. Сравнительные жизнеописания. Красс. Цит. по: Плутарх. Сравнительные жизнеописания в двух томах. Издательство Российской академии наук «Наука». Издание дополненное и исправленное. Том I. М., 1994.
546. Плутарх. Сравнительные жизнеописания. Лукулл. Цит. по: Плутарх. Сравнительные жизнеописания в двух томах. Издательство Российской академии наук «Наука». Издание дополненное и исправленное. Том I. М., 1994.
547. Буровский А. Петр Первый. Проклятый император. «Яуза». «Эксмо». М., 2008.
548. Плутарх. Сравнительные жизнеописания. Нума. Цит. по: Плутарх. Сравнительные жизнеописания в двух томах. Издательство Российской академии наук «Наука». Издание дополненное и исправленное. Том I. М., 1994.
549. Тит Ливий. История Рима от основания города. Книга I. Издательство «Наука». М., 1989.
550. Тит Ливий. История Рима от основания города. Книга V. Издательство «Наука». М., 1989.
551. Марк Туллий Цицерон. Трактаты об ораторском искусстве. Топика. Цицерон. Эстетика: трактаты, речи, письма. М., 1994.
552. Сульпиций Север. Хроника. Книга 1. Цит. по: Сульпиций Север. Сочинения. Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН). М., 1999.
553. Гай Светоний Транквилл. Жизнь двенадцати Цезарей. Книга 3. Тиберий. Издательство «Наука». М., 1993.
554. Клавдий Элиан. Пестрые рассказы. Книга I. Цит. по: Элиан. Пестрые рассказы. Перевод с древнегреческого, статья, примечания и указатель С.В. Поляковой. Издательство Академии Наук СССР. М.–Л., 1963.
555. Клавдий Элиан. Пестрые рассказы. Книга V. Цит. по: Элиан. Пестрые рассказы. Перевод с древнегреческого, статья, примечания и указатель С.В. Поляковой. Издательство Академии Наук СССР. М.–Л., 1963.

556. Корнелий Тацит. История. Книга V. Цит. по: Корнелий Тацит. Сочинения в двух томах. Том II. «История». Науч.-изд. центр «Ладомир», М., 1993.
557. Сенека. О благодеяниях. Семь книг к Эбуцию Либералию. Книга III. Цит. по: Римские стоики: Сенека, Эпиктет, Марк Аврелий. Республика. М., 1995.
558. Луций Анней Сенека. Трагедии. Агамемнон. «Искусство». М., 1991.
559. Луций Анней Сенека. Трагедии. Медея. «Искусство». М., 1991.
560. Саллюстий. О заговоре Каталины. Цит. по: Записки Юлия Цезаря. Сочинения. Ладомир; ООО «Фирма “Издательство АСТ”». М., 1999.
561. «История» Олимпиодора (В записях и выборках Фотия) // Византийский временник, Том 8 (33). 1956.
562. Диодор Сицилийский. Историческая библиотека. Книга VII (Фрагменты). Цит. по: Диодор Сицилийский. Греческая мифология (Историческая библиотека). Лабиринт. М., 2000.
563. Диодор Сицилийский. Историческая библиотека. Книга XVII. Цит. по: Квинт Курций Руф. История Александра Македонского. С приложением сочинений Диодора, Юстина, Плутарха об Александре. Изд-во МГУ. М., 1993.
564. Павел Орозий. История против язычников. Книга II. Алетейя. СПб., 2001.
565. Николай Дамасский. Собрание занимательных обычаев (из сборника Стобея). Цит. по: «Вестник древней истории». 1960 г. № 4.
566. Фукидид. История. Книга I.
567. Иосиф Флавий. Иудейские древности. Книга 1.
568. Хожение Зосимы в Царьград, Афон и Палестину. Цит. по: Книга хожений. Записки русских путешественников XI–XV вв. Советская Россия. М., 1984.
569. 570. http://ru.wikipedia.org/wiki/
571. О земле Иерусалимской и ее обитателях. Цит. по: Царствие Небесное: Легенды крестоносцев XII–XIV веков. Издательский Дом “Азбука-классика”. СПб., 2006.
572. Фомин С.В. Правда о первом русском Царе. Русский издательский центр. М., 2012/7520.
573. Гендерсон Э. Библейские разыскания и странствия по России, включая путешествие по Крыму и перехлд через Кавказ. СПб., 2006.
574. Булгаков С. прот. Настольная книга священно-церковнослужителя. Т. II. М., 1993.
575. Фрезер Дж. Золотая ветвь. М., 1980.
576. http://oldfisher-mk.livejournal.com/140040.html
577. Величко В.Л. Кавказ. Фэри-В. М., 2003.
578. Классен Е.И. Новые Материалы по древнейшей истории славян вообще и славянорусов рюриковского времени в особенности с легким очерком истории руссов до Р.Х. Выпуск 13. М., 1854.
579. Живая старина. Наука. Новосибирск, 1989.
580. Полевой В.М. Искусство Греции. М., 1970
581. Геррит де Фер. Плавания Баренца. Полярная библиотека. Издательство Севморпути. Л., 1930.
582. http://ru.wikipedia.org/wiki/Антоний_Римлянин
583. - 194








Рецензии