Пешком по Испании. Северный Путь Сантьяго

Как все начиналось
Не было бы счастья, да сессия помогла

Самым популярным вопросом, который задавали моей сестре все наши камрады по приключениям на Камино, был «Что ты здесь делаешь?» Вопрос довольно экзистенциальный, и с него могли начаться долгие и плодотворные дискуссии обо всем на свете, способные по- настоящему занять собеседников в часы очередного долгого дня ходьбы, когда, собственно, просто механически переставлять ноги уже надоело, а чем занять себя еще – неизвестно.
Моя сестра, ее зовут Юля, по этому поводу обычно отшучивалась и отвечала нечто вроде “I’m here to broad my horizons and improve my English!” А так как на этот вопрос ей приходилось отвечать действительно чрезвычайно часто, то ответ она буквально заучила и придумывать нечто новое была уже явно не намерена.
Самый частый вопрос в мою сторону был, как это ни странно, иным: «Как ты здесь оказалась?» Имелся в виду интерес к самому процессу формирования моих мыслей в идею «Я хочу пройти Камино».
Именно вариации этого вопроса («Как я здесь вообще оказалась?!», «Что я вообще здесь забыла?») отчаянно терроризировали мою голову в первую неделю Пути уже и в самостоятельном режиме. Ответ я знала прекрасно – и для спрашивавших меня незнакомцев, и для самой себя. Понятное дело, это были совершенно разные ответы. Повторять историю открытия для себя Камино я любила и охотно делилась ей с каждым любопытствующим. Я и вам ее с удовольствием расскажу, только, пожалуйста, возьмите в руки чашку теплого чая и закутайтесь в плед поуютнее.
Все начиналось как в современной сказке про Золушку. У студентки-Золушки был экзамен, но ей очень хотелось куда-нибудь заграницу, к прекрасному принцу и лазурному берегу Средиземного моря. Был декабрь месяц, и у меня сессия была в самом разгаре. За общажным окном мело. Москва переживала очередной приступ снежной метели, поэтому тем вечером я сидела под одеялом на своей кровати, пила очередной стакан горячего кофе и вбивала в себя очередной билет по Истории Зарубежного театра XVIII века. Мне было так же грустно и тоскливо, как бывает всякому, кто не понимает, зачем насилует свой мозг информацией, которая вроде как ему совершенно не нужна.
В попытке обрести кратковременную передышку от стресса, я на автомате открыла новую вкладку в своем браузере и ввела в строке поиска Google первый пришедший мне в голову запрос (уточнение: по интересующей меня тематике). А так как одним из моих любимых занятий всегда была и будет оставаться прогулка, а любимой моей заграницей на тот момент была Испания – угадайте, что я ввела в строчку Google? Я написала «Пешком по Испании». В ответ мне было предоставлено огромное количество вкладок с путешествиями парня по имени Сантьяго. Я понятия не имела на тот момент, что это за знаменитость такая среди любителей трекингов, поэтому скривила недовольную гримасу, убежденная, что маршруты каких-то известных путешественников, тем более настолько распиаренных, не вызовут во мне ни малейшего желания в них участвовать.
Парой минут спустя оказалось, что Сантьяго – это вообще-то Святой Яков, один из апостолов Христа, который прошел в начале первого тысячелетия через всю Испанию, проповедуя христианство и почил, как принято считать, недалеко от берега Атлантического океана, в месте, где сейчас находится Собор Святого Якова города Сантьяго-де-Компостелла. Именно к этому городу и ведут все дороги, маршруты которых были любезно предоставлены мне мсье Google’ом. Прочитав первую попавшуюся статью, посвященную Камино, я воодушевилась непередаваемо. Какая учеба, какая сессия! Оказывается, существовала дорога через всю мою ненаглядную Испанию, пешая, через горы, леса и старинные портовые города, вдоль берега Атлантического Океана!
Это напоминало масштабнейший квест, по успешном завершении которого тебе присваивалось гордое звание пилигрима. В начале Пути, в первом же альберге каждому выдавали своего рода паспорт участника, в который нужно было проставлять штампы, обозначающие движение по маршруту. К концу Камино паспорт уже должен был пестреть от разноцветных печатей, радуя взгляд, а участникам выдавалось нечто, что можно было считать дипломом пилигрима.
В общем, восхищению моему не было предела, и в тот же вечер я решила, куда поеду после окончания сессии. Весь месяц каникул, приходившийся на январь, я должна была провести в Испании. Мне не терпелось испытать себя прелестями и трудностями пешего путешествия. Это вполне в моем характере: найти вызывающую ситуацию, подыскать самое неблагоприятное время для ее осуществления и начать действовать. Готовясь, я перечитала кучу литературы в Интернете, а так как информации о Камино на русскоязычных сайтах до сих пор чрезвычайно мало, мне приходилось исследовать по большей части англо- и испаноязычное Интернет-пространство.
Все иностранные незнакомцы дружно не советовали мне совершать подобное предприятие в середине зимы, ссылаясь на непредсказуемую январскую погоду. Мол, ты не увидишь солнечных дней, тебе будет сопутствовать исключительно туман и слякоть, напарников-пилигримов на пути будет с гулькин нос, и все впечатления от чудесных видов испанской флоры будут подпорчены препротивным хлюпаньем в твоих кроссовках. Подумав, я действительно решила перенести свою поездку на более благоприятные летние месяцы. Вторым определяющим фактором этого решения была моя сестра, которая, услышав описание Камино, восхитилась идеей не меньше меня и упорно и выверено действовала мне на нервы с просьбами взять ее с собой в Дорогу.
Вот, собственно, так мы и оказались в конце июля на первом пункте нашего Камино, в пограничном с территорией Франции городке Ирун. О нашем «добирании» до места назначения, с сопутствующим Парижем, автостопом, вписках и полетом на лоукостерах, я, возможно, когда-нибудь напишу отдельно. А Ирун…
Первый день, он лучший самый. Не всегда. Ирун нас встретил дождем. Ливнем, если быть точнее. Честно говоря, в России на моей памяти таких ливней почти никогда и не бывало; хотя, разумеется, Северный Кавказ совершенно не может выступать в сравнении с влажным климатом прибрежной Испании. Все небо, на сколько хватало глаз, заволокло темными грозовыми тучами, над полуостровом лило с небольшими перерывами еще с вечера предыдущего дня.
Мы с Юлей неуверенно переглядывались, но в глазах у обеих сквозил неподдельный энтузиазм начать наш Путь несмотря ни на какие природные истерии. Тут же мы попросили двух пилигримов-велосипедистов, стартовавших вместе с нами, сфотографировать нас у дверей нашего первого альберге. Альберге – это приюты для пилигримов на протяжении всего Пути Сантьяго, более дешевая версия хостелов. На территории первого этапа Камино, Страны Басков, почти все альберге были исключительно за пожертвования, дальше все зависело от ситуации.
Сфотографировались, зашли в альберге за паспортами (их выдавали бесплатно), получили по первому штампу, подтвердили догадку о том, что мы сестры. На Камино весь «обслуживающий персонал» – волонтеры, сами в прошлом пилигримы, здесь все строилось на чистом энтузиазме и люди работали за идею.
После того, как пожилой дедушка-администратор заглянул в наши настоящие паспорта и увидел там такое редкое для Камино слово, как Россия, мы получили бонусом еще и желтые стрелки-брошки, выполненные местными волонтерами. «Russia! Но ведь это так далеко!», - поражались все, кто узнавал о нашем происхождении, - «Какие вы храбрые, да еще и сестры». После этого нас обычно вдохновенно трепали за щеки и провожали с таким прекрасным пожеланием, которое для моих ушей теперь всегда будет звучать как благословение «Буэн камино!» - «хорошей дороги!».
Как вы считаете, Россия – это далеко? Всякий раз, когда я нахожусь заграницей, эти два слова для меня внезапно становятся синонимами. Однако ведь сами русские привыкли воспринимать себя частью европейской системы, будь то образование, медицина или даже просто образ мышления. Но европейцы не воспринимают нашу страну чем-то родственным, напротив: Россия воспринимается чем-то чужеродным, полной таинственных традиций культурой. Мы вызываем интерес, этого нельзя отрицать. И чем выше интеллект говорящего, тем больший восторг вызывает у него слово «Россия». Признайтесь, подобное отношение не может не льстить.
За все Камино нами было встречено много французов, поляков, огромное количество немцев, итальянцев и даже пара-тройка американцев и австралийцев. Я сейчас не учитываю пилигримов-испанцев, которых в собственной стране было, разумеется, пруд пруди. Мы же являлись единственными (почти) представителями России на Камино, и наш статус «русских сестричек» определенно был уникальным в глазах окружающих. Общаться с нами любили. Своим происхождением мы гордились.
Тогда, в первый день, тридцатого июля 2016 года, мы были полны энергии и энтузиазма, ливень и влажная горная местность сельской Испании не внушала нам ни малейшего чувства беспокойства, рюкзаки были под завязку набиты купленными только что местными фруктами (с особенной пристрастностью мы отнеслись к персикам), а мысли наши были целиком и полностью нацелены на то, чтобы первыми добраться до места ночевки в следующем городке.
Давайте-ка я расскажу о системе жизни альберге, которая является схожей во всех регионах на протяжении Камино. Во-первых, вы никогда не сможете предугадать, где будете спать на этот раз. В том плане, что альбреге – это и бывшие школы, и церкви, и здания муниципалитета. Мы ночевали и на спортивных матрасах на территории спортзала местной школы, и в здании университета, и в гипер-модернизированных хостелах со стеклянными лестницами, построенных посреди Богом забытой деревни в глухой лесной местности. Существуют муниципальные и частные альберге. Первые – это что подешевле и поближе к народу. Представляют собой одну или несколько больших комнат, заставленных двухъярусными кроватями. Койко-мест в них всегда несколько десятков, так что велика вероятность встретить там своих друзей плюс найти новые приятные знакомства. Цена варьируется от «донативо», что означает «за пожертвования», до десяти евро - дороже мы не встречали. Частные альберге – это нечто очень уютное, чистое и малогабаритное. Держат их обычно местные предприниматели, преобразуя под альберге собственные дома. Такие мини-пансионы встречаются на Пути каждые пару километров, предлагая отдых изнуренному жарой и тяготами пилигримьей жизни путнику. Стоят они начиная от десяти евро - и насколько хватит алчности хозяев, мы довольно часто видели альберге и по двадцать пять евро с человека.
Главный принцип работы альберге, что весьма роднит их с братьями-хостелами – это часы работы. Открываются они в период от двух до четырех часов дня. К этому моменту у входа уже выстраивается внушительная очередь пилигримов-скороходов, довольно часто голодных и усталых, уже успевших нагулять 20-30-40 км по горам и холмам. Каждый должен зарегистрироваться и внести свой вклад в работу заведения звонкой евро-монетой. К шести часам - а на деле намного раньше – мест в альберге уже не остается, и запоздавшие пилигримы с понурым видом расходятся, чтобы найти свободное место в каком-нибудь частном альберге. Около десяти вечера двери приюта закрываются, и войти и выйти из него уже никто не может. Никому и не хочется, честно говоря. Народ устал, и все уже давно спят.
Храпят, кстати, в альберге слишком многие. Настоятельно советую захватить с собой пару беруш и беречь их как зеницу ока. Хотя рано ил поздно к такому понятию как храп начинаешь относиться довольно по-философски, а позже и вовсе учишься его не замечать. Время сна ценишь на вес золота, а все потому что что?
В пять-полшестого утра начинают звенеть будильники у первых ласточек. Все вдруг массово начинают проявлять садо-мазо наклонности, слезая с теплых мягких кроватей еще до восхода солнца и шурша впотьмах своими пакетами и рюкзаками. К девяти альберге пустеет окончательно, волонтеры начинают уборку помещений, и к двум часам дня уже принимают следующую партию пилигримов. И так каждый день с апреля по ноябрь - период работы большинства альберге на Камино. День сурка по-испански.
В первый день мы ничего этого не знали, однако подсознательно я уже была уверена в том, что нам нужно поспешить, чтобы не услышать к концу дня позорное «Извините, мест нет». Ведь мы выдвинулись на маршрут в десятом часу дня, хотя стандартное время начала пути была начало восьмого.
Никогда не забуду тот день! Ливень все усиливался, а такие блага цивилизации, как, например, асфальт и хорошая дорога, остались где-то позади вместе с любыми напоминаниями о городской жизни.
Мы позли вверх по склону горы, мокрые до нитки, с тяжелыми рюкзаками и довольно слабым представлением о том, куда нам идти. Вокруг не было ни машин, ни людей, ни домов, - ничего. Был тропический лес, таким, как я представляла его себе в детстве, когда у меня еще была буйная фантазия. Ноги разъезжались в месиве из грязи и песка, кроссовки промокли насквозь, желтые стрелки на деревьях и камнях, расставленные волонтерами для того, чтобы указывать направление движения, встречались с той редкостью, что небезосновательно заставляла задуматься, а не потерялись ли мы вообще.
Компас в моей голове, в первый день работавших исправно, подсказывал, что блуждать нам по этим размытым дождем дорогам, затерянным в горах Испании, еще не менее двадцати километров.
Представили? А теперь добавьте к этому еще младшую сестру, которая как горная коза скачет по лужам где-то на горизонте и, не переставая, подгоняет тебя фразой «Скорее! Мы должны быть первыми!» Вот откуда взялось в ней это желание быть лучше всех? Хотя в тот момент Юлин ажиотаж по поводу нашей скорости был весьма оправдан. Общеизвестен факт, что в августе число пилигримов увеличивается в несколько раз, у всех отпуска. Так что ох как велика была вероятность не прийти к открытию муниципального альберге и, следовательно, остаться без ночлега!
Откуда-то издалека до нас донесся звон колокола, удивленные и привлеченные гулким эхом, мы увеличили скорость и действительно скоро вышли к небольшой церквушке, под крышей которой скопились, отдыхая, наши собратья-пилигримы. Мокрые насквозь, в разноцветных плащах и с неуверенной улыбкой на лицах.
Я заглянула в узкое окошко, расположенное по центру массивной дубовой входной двери. Все помещение было полностью заполнено людьми. Священник только начинал свою проповедь, и его низкий голос непонятным образом просачивался сквозь толстые каменные стены церкви, так что мы, мокрые и усталые пилигримы, могли внимать его словам наравне с ухоженными и чинными прихожанами.
Наверное, потому что это был мой первый день на Камино, - знаете ведь, что весь новый опыт врезается нам в память четче всего, - я хорошо запомнила слова того священника, и голос его до сих пор звучит у меня в голове. «Нам не нужно искать смысл своей жизни так упорно и самозабвенно в каких-то глубоких и абстрактных понятиях, - говорил он, - ведь смысл в том, чтобы наслаждаться жизнью во всей ее простоте и получать удовольствие от самого процесса поиска». El sienso de la vida es en buscar el sienso-mismo.
Вдохновившись его словами, я перевела фразу сестре, но та посмотрела на меня взглядом, начисто лишенным какой-либо возвышенной поэзии, так что я немного скисла и вспомнила, что за пределами церкви сейчас ливень, а пилигримы кругом вдруг массово решили продолжить движение. Да и нам тоже пора было собираться в дорогу. Но слова те отложились у меня в памяти и, вероятно, довольно весомо повлияли на мое восприятие Камино в целом.
Мы продолжили наш путь, теперь уже не в одиночестве. Нас догнал один из испанцев, до этого нам только бегло улыбнувшийся, на голове его была синяя бандана, а на подбородке - густая черная борода. Губы его разъехались в довольной приветственной улыбке, открывшей ряд прекрасных здоровых белых зубов. Вообще, он напоминал пирата.
Представившись Оскаром и узнав наши имена, пират вскоре перешел к описанию своего представления о Камино, о басках, чей регион мы проходили, о культуре гостеприимства и о прекрасной испанской кухне, ожидавшей нас в ближайшем населенном пункте. Я вполуха слушала его, стараясь избегать на нашей дикой скорости передвижения особо крупных водных препятствий, к тому же боясь поскользнуться на грязи и продемонстрировать Оскару приветственное русское сальто. Мои уши, неподготовленные к беглой испанской речи валенсийского разлива, фильтровали услышанное в довольно хаотичном порядке. Даже о том, что парня звали Оскар, я узнала позже от сестры.  Как она вычленила из беглой речи Оскара его имя, я так и не поняла, потому что единственной фразой, выученной ей на испанском, было «Йо но абло эспаньол». Тогда Юля и озвучила ее в первый раз. Оскар лишь махнул рукой и с уверенностью, которая свойственна всем представителям Иберики, заявил, что к концу Пути та заговорит на беглом испанском. Юля фыркнула, но мечтательно закатила глаза.
С Оскаром мы прошли довольно большую часть маршрута, но позже как-то взаимно подустали друг от друга. У меня от испанского уже болела голова, а тот наверняка уже начал заговариваться, потому как болтал непрерывно. В общем, парень отстал, а мы решительно умотали вперед. Дождь, наконец, кончился, что позволило нам избавиться от плащей и приступить к поглощению свежайших персиков, которые были до этого надежно спрятаны в рюкзак. Небо! Благослови испанские фруктовые деревья, чьими плодами мы преимущественно питались всю первую неделю на Камино! Это было безумно вкусно, полезно и дешево. Килограмм и персиков, и нектаринов, и слив стоил один евро.
Приободрившись, мы стали следовать за желтой стрелой со все растущим энтузиазмом, все чаще наталкиваясь на людей и желая всем и каждому Буэн Камино. Вскоре лесные тропы сменились неплохими асфальтированными участками дороги, периодически нам навстречу выезжали новомодные испанские автомобили. Недолго думая, я начала приветственно махать водителям рукой и видела улыбки на их лицах и поднятые вверх ладони. Это как-то было само разумеющимся, что все люди здесь были одной большой командой, и первый встречный никак не воспринимался чужаком. Если бы мы прошли мимо человека, не поприветствовав его при этом всем известным «Ола!», нас приняли бы за грубиянов и недовольно обернулись нам вслед. Даже в больших городах было в порядке вещей улыбаться и показывать прохожим свою благосклонность. В этом все испанцы: они участвуют - в чем бы то ни было.
Долго ли, коротко ли, пришли мы наконец в некий поселок. Он совершенно внезапно выглянул из-за очередного поворота по склону горы. Нам тогда настолько уже надоело идти выверенным шагом, что, заметив, что дорога внезапно пошла вниз, мы сорвались на бег и с дикими криками счастья наперегонки понеслись по извилистой трассе – вплоть до самого поселка.
Все вокруг вдруг запестрело гирляндами, развешанными вдоль улиц и яркой черепицей домов. В городке был какой-то праздник, и в заливе перед нами разноцветные маленькие парусники наперегонки наворачивали круги на воде, радуя толпы улюлюкающих зрителей по периметру всей портовой гавани. Звучала музыка. С открытыми ртами мы бродили среди всего этого великолепия, не смея остановиться, но и не желая покидать эпицентр веселья. Камино продолжался на другой стороне берега, поэтому нам предстояло переправиться на катере. Вскоре мы наблюдали за представлением уже чуть ли не как его участники – с воды.
Один из жителей города, заметив наши увесистые рюкзаки, призывно помахал нам рукой.
«Камино де Сантьяго? – заговорщицки поинтересовался он. – Вам предстоит большой путь в гору. Наберитесь сил и не особо надрывайтесь там».
Сказав это, он кивнул головой куда-то за наши спины и вверх, подмигнул нам и, взяв под руку свою супругу, чинно продолжил прогулку по набережной. Так, уже в первый день я оказалась в полном восторге от испанцев.
Насчет долгой дороги в гору наш доброжелатель ни сколь не преувеличивал. Вам знакомо это неприятное чувство, когда кажется, что идешь в гору уже слишком долго, а она все не кончается? За поворотом следует еще более крутой подъем и еще большее количество пилигримов, которых следует обогнать. Нас провожали затуманенными усталыми взглядами, но неизменно желали хорошей дороги. И лишь виды окружавшей нас природы оставались умопомрачительно прекрасными, так что жаловаться на ситуацию язык как-то не поворачивался.
Потом вдруг начали появляться маленькие частные альберге, заманивающие к себе прохладительными напитками и близостью такой простой человеческой радости, как душ, - но мы были непреклонны. И продолжали самозабвенно топать в гору. Наши страдания в итоге были вознаграждены довольно сомнительным образом.

Сан-Себастьян встретил нас очередным дождем и длинной очередью перед еще не открывшимся альберге. Мы были где-то сороковые, мест было около шестидесяти, так что, выдохнув со спокойной душой, я оставила Юлю сидеть и сторожить рюкзаки, а сама побежала искать нам пропитание. Я брела вдоль пустынных улиц города с зашторенными витринами магазинов и вдруг вспомнила один факт, который в условиях Европы забывать было неслыханной безрассудностью. То было воскресенье, и в Испании не работало НИЧЕГО. Поэтому голодной сестре я с важным видом принесла пачку чипсов с ближайшей заправки.
Наш первый альберге был как раз из разряда переделанных для нужд пилигримов школ. Это было массивное многоэтажное здание с аркой и лепниной на стенах, украшенное под старину. Доступ нам был открыт только в некоторые помещения первого этажа, но и это казалось излишним. Мы смотрели вокруг в восхищении, мы выполнили программу первого дня! Все трудности вдруг показались абсолютно не имеющими веса и значения, вера в свои силы и мечты была в тот день сильна в нас как никогда. И, надо признать, обладателями диковатой улыбки являлись в тот момент не мы одни – она была на лицах у большинства! Еще бы, первый день в этой маленькой жизни на Пути. 
В паре метров от себя, оглянувшись, я заметила усталого Оскара. Мы тут же помахали ему рукой, и он скорчил нам рожицу, по-детски высунув язык. Юля не замедлила ответить ему тем же, и после этого инцидента они смотрели друг на друга с исключительно заговорщицкими физиономиями.
Мы тем временем получили второй штамп в наши паспорта, взяли карту маршрута на завтра и пошли располагаться на свои койки. О, это непередаваемое чувство, когда ты наконец снимаешь тяжеленный рюкзак с плеч и имеешь возможность всласть потянуться! Рюкзаки у нас были, кстати, не совсем чтобы тяжелые. Восемь килограмм ведь очень даже мало, если подумать.
Разумеется, точка зрения по этому поводу в корни меняется, когда ты битый час лезешь в гору, а сбросить лишний груз с плеч не имеется ни малейшей возможности. Кто мы были, улитки или черепахи? У кого из них КПД повыше? Если спросить мнение моей сестры, то мы определенно были пингвинами. Русскими пингвинами, которые очень быстро, но не особо изящно переставляют ласты, храня на лице при этом в любой ситуации крайне довольное выражение. Позже нас периодически называли «русскими машинами», имею ввиду наш темп ходьбы по горам и нежелание останавливаться на отдых. Но выражение «русские пингвины» мне однозначно больше по душе.
Итак, способ выживания в Европе в воскресенье, а также в любые другие праздничные дни. Идете в самый центр города (в больших городах просто следуя за толпой, в маленьких – банально выбрав направлением движения самую широкую улицу), ищите нечто с яркими надписями на витринах, служащее эдакой приманкой для туристов, надеваете на лицо пафосное изображение богатого бюргера и призывно начинаете стучать в стеклянные двери заведения. В Испании - 99% вероятности того, что вы таким образом нашли бар. Если это так – поздравляю: вы не останетесь голодными. Все центральные бары, ориентированные на туристов, ценят деньги этих самых туристов больше, чем желание отдохнуть на законной сиесте, в беде вас не оставят. Если это вдруг оказался не бар – значит, это магазин сувениров. Что тоже хорошо. В них продают мороженое. Поздравляю, план выполнен, и вы опять-таки не останетесь голодными.
Нам повезло несказанно, в тот вечер мы нашли работающей французскую багетную. В тот час там как раз продавали только испеченный горячий мягкий хрустящий хлеб… Вы когда-нибудь поглощали горячий багет на берегу океана, смотря на серфингистов вдали и закопав ноги в песок? Попробуйте, вам обязательно понравится. Мягко выражаясь.



Первые впечатления, первые выводы и первые знакомства
И первые мозоли


Как думаете, как вы отреагируете, если вам скажут, что ходить по 30-40 км в день – это нормально? Большинство моих знакомых до Камино, узнав, что я собираюсь пройти более 800 км пешком в чужой стране, лишь крутили пальцем у виска и желали мне не помереть ненароком где-нибудь на полпути. Большинство моих знакомых после Камино, услышав о моем чудесном отпуске заграницей, лишь уважительно поднимали вверх большой палец. Что говорит о том, что я качественно улучшила круг своих знакомых. Попробуйте сами для себя ответить на этот вопрос – и посмотрите, изменится ли ваш ответ после прохождения Камино ;
Нашим максимумом было пятьдесят километров по лишенным человеческого вмешательства склонам гор на Камино Примитиво. Будь это не горы и долины, наполняющие душу чувством прекрасного, а асфальтированные пригороды крупных городов, никогда бы эти пятьдесят километров мы не осилили. Но об этом позже.
Пожалуйста, верьте в собственные силы. Можно добиться совершенно невозможных, потрясающих, невероятных вещей в своей жизни, просто осознавая тот факт, что вы в силах это сделать. ВЫ НЕ ПРЕДСТАВЛЯЕТЕ, НА ЧТО СПОСОБНЫ, ЕСЛИ ОБЛАДАЕТЕ ВЕРОЙ В СЕБЯ.
Приведу один болезненный пример из собственного опыта. В моем университете занятия по ОФП можно было заменить на любую другую открытую секцию. Я выбрала волейбол, потому что до умопомрачения боялась любого взаимодействия с мячами, плюс командные виды спорта никогда не были моим коньком. Вы можете посчитать меня алогичной мазохистской (и возможно я таковой и являюсь), но в моей привычке всегда выбирать самые сложные жизненные ситуации. И в большинстве случаев проклинать себя поначалу за принятие подобного решения. Несложно догадаться, что волейболисткой я ни разу не стала. Первые полгода вообще были полнейшим адом. Однако. Устав в очередной раз извиняться за косо отбитый мяч, я задумалась, чем могу помочь себе в сложившейся обстановке. Разумеется, самым очевидным было сказать, что я устала и сегодня не мой день и пойти сесть на скамейку запасных. Как же мне хотелось именно так и сделать! Вместо этого я попыталась представить себе, что я профессиональный игрок, у меня идеальная подача, я обожаю этот вид спорта и все напарники в восторге от моей игры. Я в это натурально поверила. Угадайте, что было дальше? Мы больше ни разу не заронили.  На этом нравоучительная часть заканчивается, спасибо, если вы все еще со мной.
Возвращаясь к Камино и причине, заставившей меня отвлечься: мои родители схватились за голову, узнав, как я собираюсь провести лето и что хочу втянуть в это дело еще и свою младшую сестру. Они стращали нас всем на свете, вплоть до признания нас умалишенными. Вполне вероятно, что большинство наших соотечественников были бы с ними полностью солидарны (смею надеяться, что читатели этой книги входят в прекрасное меньшинство россиян, считающих иначе).
На деле же все намного проще. На деле все совершенно не страшно. Все прекрасно. Все очень легко. Самое сложное всегда – это сделать первый шаг и решиться выйти из дома в большой мир.
Я помню одну женщину из Эстонии, которую мы встретили в первый день на пути. Она неплохо понимала по-русски, и поэтому решила ненадолго сделать из нас своих соратников и верных слушателей. Какой у нее был испуганный взгляд! Она заглядывала нам в глаза с немым вопросом, хватит ли у нее сил осуществить столь масштабное предприятие. Мы в ответ лишь улыбались и одобрительно касались ее плеч. В итоге эта сорокалетняя женщина достигла середины маршрута намного раньше нас! И взгляд ее уже был полон гордости и уверенности в собственных силах.
Что же до нас, то мы в успешности нашего Камино были уверены с самого начала. Второй день начался в шесть утра, когда начали активизироваться первые «ласточки», а с ними вместе за компанию засобирались и мы.
Это не было легко. Ни в один из дней мы не вскакивали с рассветом, полные бодрости, и не напевали песни перед зеркалом во время чистки зубов. Я бы даже сказала, все было наоборот.
Видите ли, отлипать от теплой кровати и погружаться в суматоху дня трудно всегда, не мне вам об этом сообщать. Но добавьте к этому гудящие за предыдущие дни ходьбы ступни, плохой прерывистый сон (спасибо вечно преследующим нас храпунам) и осознание простой истины, что в грядущий день у тебя очередные -дцать километров на преодоление с рюкзаком за плечами.
Я обычно сваливалась с кровати исключительно с мыслью «нафиг мне нужна эта гонка, дайте мне хоть раз выспаться». Поднималась с пола я, убеждая себя, что буду очень раскаиваться, если не соберу волю в кулак и не покину альберге в ближайшие полчаса. Это был тот момент, когда надо отключить режим нытья и просто встать и заняться делом. Способ всегда себя оправдывал. Завтракая с видом на восходящее солнце на пустынном берегу океана, я ни разу не жалела о том, что давала себе хороший пинок по пробуждению.
Единственно, мне всегда было немного жаль, что для переживания столь чистого наслаждения человеку надо добираться так далеко и вставать так рано. Почему у каждого города нет своего маленького берега океана с шумным прибоем и высокими скалами рядом? Туда можно было бы приходить и просто наслаждаться отсутствием мыслей в голове. Перестали бы мы ценить подобное, если б имели собственный залив под боком? Осознают ли свое счастье люди, живущие рядом с океаном?
Чувствовать себя законной частью мироздания - по-моему, лучшее, что может случиться с человеком. Не «зависала» я на пару часов над наблюдением смены дня и ночи только потому, что Юля подгоняла меня всякий раз, стоило мне притормозить. Мы, знаете ли, никогда не должны были иметь ни одного пилигрима впереди нас. Если кто-то появлялся на горизонте, сестра начинала сходить с ума и увеличивала темп ходьбы до тех пор, пока мы его не догоним.
Иногда очередной жертвой оказывались просто прогуливающиеся прохожие, и тогда нас почему-то посещало чувство раскаяния. Будто мы плохо подумали о достойшейших из рода людского.
Мы действительно поначалу воспринимали всех пилигримов нашими соперниками. То есть как бы они таковыми и были, учитывая факт, что мест в большинстве альберге было раза в два меньше, чем количество желающих в них заселиться. Пожалуйста, НЕ СОБИРАЙТЕСЬ В КАМИНО В АВУГСТЕ, если не хотите участвовать в своеобразной гонке за выживание! Нашими главными «соперницами» в Стране Басков были две молодые испанки, такие длинноногие и поджарые, что по сравнению с ними мы были настоящими черепахами. Не знаю, как нам периодически удавалось заканчивать маршрут первыми, но, завидев их вдали, всяческое фривольное настроение заканчивалось, и мы деловито ускорялись.
Как-то раз, услышав от сестры очередную вариацию на «испанская угроза на шесть часов», я устало закатила глаза и с криком «Но пасаран» раскинула руки в стороны, сделав устрашающие пасы своей трекинговой палкой.
В следующий момент я уже хохотала, осознав, что выдала - и опасливо оглянулась назад, подозревая, что девушки меня услышали. Потому что уже ставшее родным для русских выражение «но пасаран» является в оригинале «no pasarAn», в переводе означая «они не пройдут». Я как-то не учла момента, что фраза чисто испанская, и поэтому улыбка моя с приветственным «Ола!» в тот день была на редкость широкая и крайне извиняющаяся.
Через пару дней мы узнали, что эти девушки были сестрами (факт этот можно было отследить исключительно по их одинаковой - торпедоподобной скорости передвижения), через пару дней мы с этими девушками подружились и уже чуть ли не обнимались при встрече.
Когда видишь человека каждый день в течение определенного времени, при этом обязывая себя с ним контактировать, и знаешь, что так будет и дальше, ты начинаешь его либо тихо ненавидеть, либо испытывать к нему дружеские чувства. Разумеется, еще можно ходить с физиономией а-ля «чувак, я тебя не знаю», но у этой крайности будут свои последствия. Например, вы однажды обнаружите в своем рюкзаке пару кило лишнего веса в виде грязных булыжников. Гипотетически говоря.
Еще одной нашей «врагиней» в первые дни была милая польская девушка по имени Клаудия. Она с такой невинной улыбкой обгоняла нас на каждой точке с прекрасной панорамой, что в итоге мы научились делать удобоваримые фотографии за десять секунд. Наши попытки выглядели довольно смешно: «Юля, быстро повернись, я тебя фотографирую!» - «Все, потом посмотришь, пошли дальше!». И все равно она умудрялась раньше нас добираться до финиша.
Со сколькими поляками я знакома – во всех живет с малолетства взращённое желание быть первыми. Как они обижаются, приходя вторыми! Одна пожилая полячка с короткими седыми волосами под розовой альпинисткой шапочкой однажды попивала с нами горячий травяной чай в приюте метеостанции под вершиной горы Казбек. Она обводила нашу русскую группу кристально-чистыми синими глазами и, пожимая плечами, говорила, что в поляках чувство первенства заложено природой, из них вырастают прекрасные спортсмены, альпинисты, ученые и просто замечательные люди. «Русские, конечно, идут с нами в ногу, мы братские народы и вообще делить нам нечего», - тут же добавляла она. За окном тогда мела метель, задубевшие пальцы с трудом отогревались на кружке с крепким черным чаем, а мы слушали длинные истории приключений из жизни польской семьи, под конец совсем расчувствовались и начали зазывать друг друга в гости. И тут я подумала, что моя сестра в душе, наверное, гордая полячка.
С Клаудией мы довольно быстро подружились и совсем скоро уже договорились вместе нагрянуть в Эквадор к ее парню-испанцу. Так получалось, что наш поток пилигримов (начавших Камино в один день и поэтому кочующих с места на место тоже синхронно) разделился на два лагеря – если можно так разделить людей, видящих друг друга довольно редко и в основном во вторую половину дня: были испаноговорящие – и была вся остальная сборная солянка иностранцев, общающихся друг с другом на английском.
«Проблема» многих испанцев была в том, что они не знали английского. Потому что а) сначала вроде как надо разобраться в наречиях собственной страны, коих более десятка; б) зачем учить другие языки, когда в родной Испании можно найти все чудеса света, а заграницу выезжать дорого и не очень-то интересно (абсолютно согласна с этой позицией насчет Испании). «Проблемой» же многих иностранцев служили их собственные более-менее очевидные трудности с английским – о каком изучении испанского тогда может идти речь? Поэтому каждая группа кучковалась между собой и все были довольны. Все кроме меня. Я металась взад-вперед и по Камино и по альберге, желая охватить все и попрактиковать и мой английский, и мой испанский. Крен все равно выходил в пользу английского, потому что испанцам порой было сложно выдерживать мой медленный, «вдумчивый и обстоятельный» темп поддержания беседы со скоростью улитки. Вот в английском все шло в корне наоборот. Поэтому ему и отдавалась прерогатива.
Но вот однажды ко мне подошла моя сверстница, которую я до этого не встречала, и спросила, не из Москвы ли я. Оказывается, она прочла на моей майке надпись «Кызыл-Курагино», поняла, что это кириллица, вот только перевести это название у нее не получалось. Чего уж тут, не так много, собственно, даже русских знали об этой РГОшной экспедиции.
Ее звали Лайя, и она учила русский. Вот это был сюрприз. Всегда приятно встретить человека, который испытывает привязанность к твоему родному языку. Она была ярой фанаткой группы «Пятница», а с моей помощью стала еще и любительницей песен «Мельницы» (кто бы сомневался)! Позже она приехала по обмену в Москву и оказалась от нее в полном восторге.

В первые дни все казалось таким ярким, прекрасным; все происходило в первый раз, и от этого было полно очарования и восторга. Не подумайте, что позже все изменилось и мы разочаровались в Камино, ни капли! Просто периодически у нас начали возникать мысли а-ля «когда же мы наконец дойдем до альберге». Но пейзажи, сопутствующие нам всю дорогу, захватывали дух настолько, что ни о каких жалобах и речи быть не могло.
Представьте, справа от вас темно-синий манящий океан, слева уходящие вдаль зеленые холмы, с пасущимися на них альпийскими буренками, вы возвышаетесь над этой идиллией, идя по гребню обрыва, ветер раздувает ваши волосы и солнце светит над долиной тепло и мягко – попутно обеспечивая вас бронзовым загаром.
И только периодически приходится вправлять себе спину, потому что увесистый рюкзак дает о себе знать.
Моим любимым занятием было включать на полную громкость легкую позитивную музыку и пританцовывать по ходу движения. Мы там натурально зажигали! Я подключила к этому процессу всех своих друзей, и у нас была собственная команда танцующих прокрастинаторов. Много лесов и деревень Испании видело наши танцы в том августе. Надо, наверное, приложить те песни сюда отдельным списком. Не в качестве рекламы, разумеется, а исключительно для поднятия вашего настроения. Включайте их, когда вам грустно, включайте, когда читаете про Испанию – включайте и танцуйте!

Наш распорядок дня был следующим: выходили мы на дорогу около семи часов утра, завтракали где-нибудь на пути в живописном месте, далее шли отведенный участок маршрута (обгоняя все живое на своем пути). Периодически останавливались на предмет перекуса, и таким образом к часу-двум дня мы добирались до точки назначения. Потом оставляли наши вещи либо в самом альберге, либо у его ступеней и шли к берегу океана плавать или загорать. Здесь начиналась вторая, пляжно-валятельная часть нашего дня, самой важной задачей в которой было не уснуть усталыми и разморенными солнцем прямо на теплом песке. Потому что тогда обычно случается солнечный удар, который мы пару раз таки прихватили.
Далее мы искали ближайший супермаркет – тогда Юля и выучила свою вторую фразу «Пердона, донде эста эль супермеркадо проксимо». В магазинах мы закупались продуктами на ближайшие вечер и утро и шли в альберге, готовиться ко сну и болтать со знакомыми.
По мне, так у нас была райская жизнь. К сожалению, не знаю, как вам, а мне идеальная жизнь довольно скоро надоедает. Становится скучно. Хочется приключений. Наш Камино и так был одним сплошным приключением, но мне хотелось большего. Привыкнув к нашему хардкорному режиму, я начала испытывать жажду трудностей.
И отсюда мы переходим к следующей части.




Вот это «Вау»
Или наш первый монастырь


Довольно скоро стал очевидным тот факт, что мы идем на износ. Мы должны были вставать с рассветом, все время находиться в спешке, делать минимальное количество остановок – и то приходили в следующий город где-то двадцатыми. Я не преувеличивала, говоря, что это была своего рода гонка.
Мы, конечно, наслаждались процессом нашей «прогулки», но понимали, что все могло бы быть совершенно по-другому, более неспешно и менее энергозатратно. И так считали не мы одни. Встретив на пути в очередной раз Оскара, я рассказала ему о своем плане пройти в следующий день больший участок маршрута.
Дело в том, что в каждом альберге выдавали карты с дальнейшим отрезком дороги. Это были очень хорошие карты, нечто наподобие детально четкого снимка со спутника с указаниями всех сложных участков, всех альберге и прочей важной информацией. Пилигримы были от них в восторге и следовали им неукоснительно. Поэтому все фотографировали достопримечательности, которые карта считала стоящими фотографирования, и останавливались в альберге, в котором карта считала нужным остановиться - исходя из километража и обеспеченности города инфраструктурой.
Так вот Оскар моими словами ничуть не был удивлен и сказал, что сам планирует провернуть то же самое. Мы с пониманием кивнули друг другу и разошлись. Встретившись в следующем альберге с признанием, что ничего у нас не выйдет, потому что нет сил идти дальше. Возможно, карта была права, а мы просто строили из себя умников.
Тем не менее, мне сдаваться не хотелось, и я продолжала строить наполеоновские планы. Чтобы уж точно не сдаться в самый неподходящий момент, я начала делиться со всеми пилигримами своими мыслями по поводу удлинения маршрута. Я всегда начинаю разбалтывать всем свои размышления, так как считаю это очень полезным. Во-первых, озвученные мысли всегда начинают выглядеть более жизнеспособно и весомо; во-вторых, так появляется возможность узнать точку зрения окружающих на нужный тебе вопрос и понять, насколько он бредовый (или наоборот); в-третьих, большинство моих идей настолько авантюрные и вызывающие, что я не отказалась бы от компании - так что считайте это моей попыткой завербовать себе единомышленников.
Так вот, в тот раз меня вполне ожидаемо начали отговаривать от данной затеи. Оказалось, что участок того дня, начиная от поселка под названием Деба, считался одним из сложнейших в Стране Басков. Перепад горных высот на графике в карте напоминал скорее кардиограмму человека с тахикардией; плюс идти было более тридцати километров - в гору через лес.
Звучало это все невообразимо воодушевляюще.
Я пообещала, что решу насчет нашего километража по ходу развития событий. Однако настроена я была весьма решительно, потому как, преодолев те десять километров, мы бы наконец вырвались из этой глупой гонки за места в альберге и плюс получили бы возможность остановиться в древнем монастыре, расположенном в лесу на вершине горы. Побывать там я считала просто необходимым.
Поэтому весь следующий день по горам и долинам, затененным высочайшими соснами, мы шли довольно быстро и энергично. Мы примкнули к «испанской сборной», и от оживленного общения в новой компании даже не заметили, как прошли довольно весомое расстояние. Лесная прохлада скрывала полуденную жару, и мы дружно сочувствовали тем бедолагам, что выбрали идти по Камино Франсез, с его равнинной местностью и отсутствием лесополосы.
Позже, однако, наше лесное укрытие окончилось, вместе с этим исчезла и прохлада, а также большая часть наших новых испанских знакомых. С нами осталась только Лайя, которую я в то время зачаровывала русскими фольклорными песнями.
Обстановка начала напоминать кошмарный сон: стояла ужасная жара, у нас кончилась вода, вокруг не было ни души, ближайшее селение маячило миражом где-то очень далеко впереди и никак не собиралось приближаться, как мы ни увеличивали темп ходьбы. Вдобавок у нас уже жутко натерлись ноги, но то была целая отдельная тема, достойная отдельного упоминания.
Когда Лайя, идущая последней, внезапно закричала, я думала, что упаду с перепугу в обморок. Предвидя в голове все ужасы, что могли с ней приключиться, я обернулась и закатила глаза. Напару с моей сестрой, эти два голодных создания накинулись на заросли дикой ежевики, обнаруженные только что неподалеку.
Ежевику мы видели постоянно повсюду, но до того момента нам встречалась только красная, недозрелая ее модуляция. Сейчас же это были более-менее черные, большие ягоды, - которые своим вкусом значительно подняли всем настроение.
Дорога от этого, к сожалению, короче не стала. Мы брели по самому пеклу еще довольно долго. Останавливаться никто не собирался: потом с теплой, приятной земли мы бы просто не смогли заставить себя подняться. Каждый это понимал, и поэтому мы просто молча страдали.
И только при входе в город нам досталась долгожданная тень. Это была небольшая запруда с раздвоением дороги и отсутствием намека на нужную нам желтую стрелу поблизости. Мы чувствовали себя настолько измотанными, что не было сил даже чтобы начать возмущаться на разветвление маршрута. Девочки просто сели на дороге, и мне пришлось лезть вниз проверять, куда ведет нижняя тропа.
Не успела я сделать и пары шагов, как за темным поворотом я натолкнулась на человека в чалме и с длинной бамбуковой тростью в руках. Он смотрел на меня огромными, безумными глазами (так мне показалось от неожиданности), и я точно бы огрела его по голове своей трекинговой палкой, не будь мне так лень проявлять подобие активности. Его звали Якоб, и этот парень (СПОЙЛЕР) прошел с нами весь Камино.
(Ну, не то чтобы мы шли вместе постоянно, но это был первый человек, которого мы радостно поздравляли и обнимали на площади перед Собором в Сантьяго-де-Компастела.)
«Ты тоже пилигрим?» – спросила я тогда подозрительно.
«Да! А вы случайно не знаете дорогу дальше?» – поинтересовался парень, переводя взгляд с меня на освещенную солнцем дорогу за моей спиной.
«Ха, как бы не так», – пробубнила я, разворачиваясь обратно.
Было очевидно, что там, откуда он пришел, прохода в город нет.
Вместо определенного маршрута я привела сестре еще одного заблудившегося пилигрима.
Так мы начали вместе искать дорогу - то есть местных, которые могли бы нам дорогу подсказать. Не буду здесь расписывать наши дальнейшие мытарства, но в итоге мы оказались сидящими на асфальте у стены закрытого альберге, в длинной-предлинной колонне пилигримов, в которой мы были последними.
Я купила нам упаковку фруктовых мюсли и бутылку молока, и ох, как же прекрасно пить холодное молоко, сидя на прогретом солнцем асфальте после дня, полного усталости, но удовлетворения. Хотя день, собственно, завершаться не спешил.
За час до этого я убила бы себя за подобные мысли, но, получив дозу эндорфинов в виде вкуснейшего испанского шоколада, я снова поверила в чудеса и заявила сестре, что мы идем до монастыря, как и было запланировано. Не примите меня за диктаторшу - Юля оказалась совершенно не против продолжить путь. Мы даже Клаудию уговорили пойти с нами!
Расчет был такой: те же полтора часа, что мы будем идти, вся остальная наша пилигримья тусовка будет просто сидеть здесь под стеной закрытого альберге, жарясь на солнце. Ха-ха, я собиралась сделать всю дистанцию за полтора часа, вот наивная!
Тогда было часа два дня (читай: самое пекло). Мы накупили с собой продуктов в дорогу, потому как в лесу при монастыре, разумеется, супермаркетов будет несколько десятков. Тяжелую, но приятную ношу будущего ужина вызвалась тащить я, в чем позже периодически сильно раскаивалась. По пути, на свою беду, мы к тому же встретили пару грушевых деревьев, утяжеливших мой пакет еще на килограмм. Казалось, то были самые вкусные и душистые груши в нашей жизни. Никогда больше, по крайне мере на Камино, мы таких сладких плодов не ели. С грушами там вообще были явные проблемы, Камино – это в основном о яблоках и ежевике.
Даже бредя по солнцепеку и отягощенные грузом, мы не могли не восхищаться пейзажами вокруг. Как вам передать всю красоту одноэтажных маленьких домиков с разноцветными ставнями и огромными пышными при них палисадниками, выросших как грибы посреди полей у кромки леса - или всю прелесть древнего каменного источника, который дает тебе напиться холодной воды именно в тот момент, когда тебе более всего это нужно.
Но однообразие, как бы не было оно прекрасно, имеет свойство надоедать. Мы развлекали себя тем, что распевали песни и жаловались друг другу на больные ноги. За одним полем следовало другое, за одним поворотом – следующий, а подъемы, казалось, никогда не закончатся. В конце концов мы совсем вымотались, и сестра взвыла, заявив, что составители маршрута  над нами просто издеваются. Она выхватила у меня из рук причину моего плохого настроения и первой, с пакетом наперевес, полезла вверх по сомнительного вида лестнице - опять активировав режим горной козы. Медленно, мы последовали за ней следом.
На вершине горы у нас случилась очередная дилемма. Дорог дальше опять было несколько. Клаудия, философски пожав плечами, выбрала наиболее приятную из двух – дорогу вниз. Юля пошла за ней. Я же осталась стоять на распутье. Закон подлости = путь наверх.
Когда сестра позвала меня из-за угла, я обрадовалась было, что оказалась неправа. Навстречу нам выплыло массивное белое здание с крестом на стене, откуда-то изнутри звучала церковная музыка. Именно в момент, когда я собиралась постучать во входную дверь, музыка сменилась на какой-то испанский рок, по воздуху к нам поплыл запах готовящегося барбекю, и все мои мечты о скором отдыхе пошли громадной трещиной. Нет, то был не монастырь, а очередной внеплановый альберге.
В ужасном раздражении и с жуткими гримасами на лице мы снова ползли в гору. Навстречу нам шел незнакомый пилигрим. Подойдя поближе, он заявил, что да, это дорога в монастырь, то мест в нем больше нет. Отмахнувшись от него как от назойливой мухи, я упорно ползла вверх по склону. Мне уже было все равно, где спать, я готова была согласиться устроиться даже на голом полу. Мне просто хотелось наконец дойти до места назначения.
В голове я немедленно начала прокручивать все знакомые жалобные фразы на испанском, собираясь давить на совесть. Как оказалось, моя сестра делала то же самое, но на английском. Будто бы монахи имели в английском хоть какие-либо познания!
Сам монастырь, о, это потрясающее здание. Есть пара мест на Камино, где я каждому бы советовала остановиться обязательно, так вот монастырь в Стране Басков – это просто must-see. Столько зелени и цветов, такой аутентичный внутренний дворик, так все гармонично в нем и ухожено, что остается только пожелать этому месту долгих лет процветания.
Мы нашли компанию пилигримов в одном из угловых пристроек монастыря; все они были уже «расквартированы», и только одна парочка оказалась такими же «бездомными», как мы. Наша троица пошла искать монахов, но именно в тот час в главном здании проходила служба, все кругом были заняты, и нам оставалось лишь ждать.
 Потом к нам навстречу вышел пожилой дедушка в мантии и заговорщицки поманил нас рукой за собой. Он отвел нас в помещение на другом этаже, оказалось, что у монастыря была еще целая «тайная» комната, заполненная кроватями – специально для припозднившихся пилигримов. Пустые чистые кровати, одинокая лампочка на потолке, распятие на стене напротив входа – вот так на тот момент выглядело счастье.
Мы упали на наши койки с жалобным воем. Момент снятия с ног сандалий я оттягивала, наверное, с полчаса. Ступни ныли безумно, и отдирать обувь от ног было смерти подобно. По лестнице я поднималась как тот самый пингвин, не сгибая коленей и перекачиваясь из стороны в сторону. Каждый шаг мой сопровождался душераздирающим всхлипом.
В тот день боль в коленях была более явной, но нечто подобное происходило со мной каждый день в первую неделю Пути. Как мы заставляли себя по утрам вставать и идти дальше? Все просто: по утрам ноги не болели, и мы наивно верили, что грядущий день будет исключением из общего правила. Иногда так действительно и происходило, но, конечно, чаще мы просто старались не обращать на болезненные ощущения чрезмерного внимания.
И позже боль ушла! И уже с сочувствием, как бывалые профи, мы смотрели на «новичков», которые чуть ли не со слезами на глазах глядели на свои распухшие ноги. Обувь очень важна. Обувь важнее всего, что вы носите в своем рюкзаке (за исключением воды, разумеется). Так что обращайте внимание на качество и разношенность обуви, в какой бы трекинг не собирались.
Тема волдырей вообще была очень популярной, в любое время дня и ночи. Слово “blister” мы слышали по десять раз за сутки; каждый своими волдырями очень гордился и оберегал их как мог. Очень популярны были истории про встреченных на Камино «знакомых знакомых» с проблемными блистерами. У кого-то волдырь был на всю ступню, у кого-то его прорвало в неудачно месте, кто-то был вынужден ехать по этому поводу в больницу (ю-ху, окупившаяся страховка!). Эти истории пересказывались от человека к человеку и пестрели кровавыми подробностями.
Каждый имел свою собственную историю, а я, наверное, была единственным человеком на всем Камино, у которого проблем с волдырями никогда не было. Была куча других проблем – но с волдырями, нет, неа. Я просто принципиально не носила кроссовки, у меня были мои любимые трекинговые сандалии.
У Юли же этот вопрос был настолько острый, что день на третий нам пришлось разыскивать в городе Красный крест и упрашивать их оказать нам скорую помощь. Красный крест, кстати, располагается в большинстве городов прямо на территории пляжа. Это так, на всякий случай, к сведению. «Вы из России! – восхитилась тогда медсестра, обрабатывая сестре ногу. – Какие вы молодые и смелые».
«Да вы сестры! – Умилился уже в монастыре тот пожилой монах, разглядывая наши паспорта пилигримов. – Хулия – это кто из вас? О, а Бероника – это, должно быть, вы?»
Мы с сестрой неопределенно переглянулись. Какое-то сомнительное удовольствие называться Бероникой и Хулией. Это все трудности испанского произношения.
Монах проставил нам печати и сказал, что ужин будет в семь. Подобные фразы воодушевляют непередаваемо. К семи мы уже успели выспаться (ну, относительно) и собрались за обеденным столом как дружная семья, переговариваясь и подливая друг другу напитки. Якоба мы встретили там же. Когда принесли ужин… это была огромная, просто громадная кастрюля со спагетти и овощами.  Казалось, съесть столько просто невозможно. Но нас было много и мы были голодны. Тогда я наконец поняла, как скучала по горячей домашней пище. Это был такой чудесный, семейный ужин, что воспоминания о нем теперь приятно греют душу. Кстати, именно в тот день я впервые стала задумываться о том, что Камино – это больше, чем просто дорога.

А теперь о нашем рационе питания. Вопрос интересный, но довольно дискуссионный: вряд ли то, что мы ели, можно было назвать здоровой пищей. Диета у нас была ни разу не средиземноморская.
Для пилигримов существуют специальные предложения в кафе и ресторанах, называется это «Menu para peregrinos» и состоит из двух блюд плюс напиток, а стоит в вариации от восьми до двенадцати евро, это смотря куда попадете.
Таким ужином можно наесться до отвала, но мы придерживались той значительной по составу группы «отдыхающих», что питались едой из супермаркетов ибо дешевле в разы.
В плане выбора основного продукта питания нас мотало из стороны в сторону, и сначала мы подсели на мороженое. Во всех крупных супермаркетах мороженое продается исключительно в упаковках по 6-10 штук. Каких только вкусов и разновидностей там не было! Мы поняли, что затариваться подобным во всех смыслах выгодно, и устроили себе «мороженные» выходные. Как мы отрывались!
Одна штука в мороженом киоске стоила два евро, и те же два евро стоила целая пачка там, где брали ее мы. Кто устоит перед подобным? Когда мороженое в нас самих уже не влезало, мы начали раздаривать его всем своим знакомым. Количество искренних счастливых улыбок в те дни мы увеличили в разы.
Еще была эпоха тех самых мюсли с молоком. Помимо того, что вкусно, это было еще и вроде как полезно. Юля налегала в основном на мюсли, я на молоко, в целом все оставались довольны. Этот период, к моему огромному сожалению, закончился довольно быстро. Юля заявила, что столько сладкого нельзя есть даже с учетом того, как много мы двигаемся за день. Каждодневную плитку шоколада она отменять, разумеется, не стала.
Вздохнув, я начала искать иные способы питания. Так, помимо вечных фруктов и багетов с сыром и хамоном (кто не знает – это очень тонко порезанная ветчина), в нашу жизнь вошли бобовые и спагетти. Согласна, спагетти – это ни разу не правильное питание. Это просто очень вкусное питание. И именно пачки макарон поджидали нас во всех альберге второй половины Камино, так что, можно сказать, у нас не было выбора.
В Испании боготворят спагетти, что касается ужина. Даже тортилья за вечерним семейным столом встречается несколько реже, чем это делают итальянские длинные макароны.
Ужинают в Испании обычно часов в девять вечера, еще и капитально так, по-барски - с хлебом, майонезом и прочими подсластителями жизни. На пути в душ перед отходом ко сну в альберге, я обычно с недоумением наблюдала за занимающимися приготовлением пищи иностранцами, в основном испанцами. Мы «мстили» им по утрам, готовя для себя эти самые спагетти на завтрак. Тогда уже на нас смотрели с ужасом, как на умалишенных. «Где это видано, есть пасту через час по пробуждению! Зачем вообще есть по утрам,  если можно выпить чашку кофе и потерпеть до обеда».
Почти все, кроме нас, действительно завтракали исключительно тостами с кофе и молоком (еще бы, после такого ужина), а тем, что можно есть хлеб с маслом и солью вместо традиционного для Европы хлеб-масло-джем, я вообще открыла некоторым новый взгляд на вещи. Не перестаю удивляться разнообразию жизни на этой планете.

Итак, вернемся к повествованию. На следующий день, проводив прекрасный горный рассвет, мы снова неспешно двинулись вверх по лесной тропе. Так как всю нашу группу мы обогнали на полдня минимум, оставив ее в предыдущем городе, волнения по поводу скорости передвижения можно было отложить на неопределенное время и просто наслаждаться красотой гористой местности. Огромные хвойные деревья исчезали вершинами в небе и дарили нам бесценную прохладу, мягкая трава приятно пружинила под ногами, рядом бежал ручеек, в ветвях пели птицы, на фермерских пастбищах, периодически встречающихся нам по дороге, мерно жевали траву буренки, по красоте и чувству собственного достоинства ничуть не уступающие альпийским.
Я дышала этим чистым горным воздухом и в который раз понимала, насколько далеки ценности современного мира от тех, что казались мне единственно имеющими смысл. Хотелось поделиться этим чувством охватившего меня всеобъемлющего счастья со всем миром… но единственное, что я могла сделать - это подбадривающее улыбаться своей сестре и идущему с нами Якобу и желать Buenos dias каждому встреченному на пути фермеру.
Однако, как бы ни была прекрасна, дорога утомляет. К полудню, позже, чем надеялись, мы дошли до города под названием Герника. Здесь должны были остановиться все те, кто стартовал тогда за десять километров до нас.
Так как мы были голодными и усталыми, а солнце опять начало нещадно палить, встал вопрос о том, чтобы и нам самим остановиться в этом же городке.
В лучших традициях драмы, тут же появились новые обстоятельства. Наши коллеги-пилигримы – стоило их только на день оставить одних! - сделали ход, который откровенно никто из нас честным назвать не мог. Они начали звонить рано утром в альберге и бронировать себе «место под солнцем»! Не удивлюсь, если начало этому движению положил хитрюга Оскар.
Теперь тем, кто успел дозвониться вовремя, можно было никуда не спешить, идти своим темпом и знать, что им точно есть, где переночевать, а те, кто «прошляпил» эту возможность, оставалось лишь идти дальше и искать места в частных альберге, которых в ближайшие километры могло и не быть.
Хитрые испанцы! До встречи с ними я полагала, что только русские обожают искать обходные пути и халяву везде, где только можно. Когда я после жаловалась по этому поводу своей подруге из Барселоны, та лишь посмотрела на меня с улыбкой и сочувственно погладила по голове. Что касается способности «прижиться» где угодно, испанцы превосходят в этом плане всех просто в разы.
Таким образом, мы оказались перед необходимостью продолжать идти дальше. Посмотрели на карту, выбрали себе точку назначения. У нас с Якобом цели оказались слегка разными: он планировал пройти в тот день до ближайшего доступного альберге, что находился километрах в десяти от нас, я же решила, что «хэй, почему бы нам не пройти просто до следующей точки, которую советует супер-карта-путеводитель!» До нее всего было 17 км (или около того). Так, рассудила я, мы могли сократить наш месячный маршрут на один день, а завтра уже неспеша прийти в Бильбао и хорошенько там осмотреться - все-таки то был один из крупнейших городов Испании.
Якоб посмотрел на меня тогда со смесью восторга и ужаса на лице.
«Crazy Russians», - пожала я плечами.
«Crazy, - кивнул он. – Absolutely crazy».
Я не возражала. Я была в тот момент в приступе ажиотажа, собираясь доказать себе, что могу совершить нечто, что раньше считала невозможным. За Юлю не волнуйтесь, я не изверг! То, что могла сделать я, моя сестра смогла бы повторить без особых проблем совершенно точно. В тот день, тем более, она оказалась солидарна с моим планом “Mission impossible”.
Итак. Если вам надо выбраться из города, а вы не знаете, как это сделать, ваши телефоны разрядились, а весь город коллективно ушел на сиесту - не переживайте. Вы не оказались в вымершем мире постапокалипсиса. Вокруг есть люди, просто они прячутся (от солнца, не от вас). Постучитесь в любой дом, представьтесь пилигримами и с милой улыбкой вываливайте на людей свои проблемы. Пилигримов в Испании очень любят и уважают, всегда помогают и хорошей дороги желают. Не слишком удивляйтесь, если вам предложат кусок тортильи на прощание.
Не буду писать, как долго тянутся 17 км ходьбы в постобеденное время. Якоб нас постоянно обгонял и останавливался периодически только из чувства солидарности. Он был похож на прожженного солнцем бродягу, с его огромным бамбуковым посохом, болтающимися на рюкзаке ботинками и завязанной на голове чалме, сделанной из одной из рубашек.
Когда мы наконец дошли до того участка дороги, где она раздваивалась и надо было прощаться, махали мы вслед своему попутчику бодро и энергично. Но как только тот скрылся за поворотом, мы упали на свои рюкзаки и устроили себе внеплановый получасовой перерыв. Конечно, прекрасно казаться с виду стойкими и непобедимыми русскими, но как же приятно периодически валяться на поляне на своем рюкзаке, жевать печенье и ныть о том, как болят ноги!
Когда мы парой часов позже доковыляли до альберге, коим в этот раз была школа, вполне предсказуемо оказалось, что мест в нем нет. Предложение спать на полу на гимнастических матах было воспринято нами с огромнейшим энтузиазмом. Две сестры испанки, обогнавшие нас на полпути, уже сидели на одной из двухъярусных кроватей и приветливо махали нам руками. Я слабо улыбнулась им в ответ. На искренние эмоции меня уже не хватало. Из открытой двери зала, выходящей на спортивную площадку, донесся раскат грома. Тут же начался сильнейший ливень, и все побежали снимать с веревок свои постиранные вещи. Краем сознания понимая, как сильно нам повезло, что мы успели прийти за десять минут до начала грозы, я провалилась в сон.
Вечером стало очевидно, что мое тело проявляет явные признаки болезни. Я стала заторможенной донельзя, все время хотела спать и действительно, в тайне от сестры воспользовавшись градусником, обнаружила у себя температуру. От всего этого хотелось возвести глаза к небу и возмущенно так воскликнуть "Да ладно!". Я совершала этот подвиг внутренней стойкости и упрямства не для того, чтобы пасть жертвой непонятно откуда взявшейся болезни!
Одновременно всем вокруг стало жутко любопытно, кто мы такие и что собой представляем. Обогнав своих, мы попали в группу пилигримов, стартовавших на день раньше. От этого, совершенно не вовремя для моего самочувствия, мы оказались белыми воронами. Мне хотелось пострадать в свое удовольствие, а вместо этого я должна была мучить мой измученный мозг, вспоминая испанские слова и отвечая, откуда мы приехали вообще и как оказались конкретно в этом альберге сегодня. После моих ответов всегда следовали восхищенные междометия и приевшиеся уже фразы «Ох, какие вы молодые» и «ах, как это далеко».

Чтобы вы знали, большую часть времени в пути мы проводили в полной изоляции от Интернета. Это было замечательно настолько же, насколько это было ужасно. У обеих из нас началась ломка. Каждой хотелось поделиться событиями, отослать фотографии и получить свою дозу лайков. Возможно, я и пыталась как-то сопротивляться этой эфемерной жажде общественного признания, но моей сестре не на шутку сносило крышу. Это же было ее первое большое путешествие! Мир должен знать о том, что с ней происходит!
У нас по этому поводу периодически происходили конфликты. Она хотела, чтобы мы останавливались в кафе, манящих записями о бесплатном Wi-Fi, я же не видела смысла останавливаться по такому пустяковому поводу. Тем более Интернет в Испании медленнее не бывает.
Диалог наш был всегда одинаковым:
«А сегодня в альберге будет Wi-Fi?»
«Нет, сегодня нет».
«ВЕРОНИКА!!! Когда он у нас уже будет??»
«Скоро».
«Когда скоро?» 
«В Бильбао».
«Это где?»
«Через четыре дня».
«Ууууу!»
Юля страдальчески закатывала глаза и уходила на просторы самобичевания и рассуждений на тему "моя сестра изверг, как же мне ей отомстить".
Я пишу это к тому, что да, на следующий день мы наконец дошли в Бильбао! Моя болезнь оказалась мнимой, я просто в тот день очень сильно устала.
Тем утром мы, свежие, как огурчики, опять выбегали в рассветный туман раньше всех. Бильбао ждал нас, и если Юля наверняка жила мыслью об Интернете, то мне просто хотелось почувствовать себя частью огромного, живущего в быстром темпе будней, организма.
Разумеется, первым, что нам предстояло увидеть, были фабрики и заводские склады, та обратная сторона цивилизации, от вида которой в душе у меня неизменно возникало чувство уныния. Ускорив шаг, я ударилась в свое любимое занятие - начала высчитывать время нашего прибытия. Честно говоря, в этом деле я так ни разу не преуспела. Планирование - это вообще дело неблагодарное, потому что никогда не оправдывает себя. Сколько раз я пророчила Юле долгие часы валяния на пляже, а в итоге мы успевали лишь понаблюдать пару минут на закат. Все потому, что сельская часть Испании живет в собственном прокрастинаторском ритме никуда не спешащей деревни и затягивает тебя к себе в компаньоны. И ты вдруг начинаешь размышлять: «А ведь правда, какой хороший день! Зачем мне куда-то спешить? Пойду-ка я в два раза медленнее, понаслаждаюсь природой, прочувствую момент! И пусть бегут вперед эти люди с рюкзаками, все всё равно обогнать не успеют».

Зайдя в собственно город, первым делом мы нашли кафе с Интернетом. Юля тут же углубилась в изучение собственной страницы в соц.сети, а я развлекала себя тем, что смотрела в окно на проходящих мимо праздных горожан, на разноцветные остроконечные крыши домов, на маленькие машинки, проезжающие по брусчатой дороге - и проникалась любовью к Бильбао.
Мы встретили Клаудию на одной из обзорных площадок города. Она призналась нам, что "сжульничала", сев на полпути на автобус, который довез ее прямо до центра города. Было видно, что ее мучила совесть, но мы уж точно не стали бы упрекать ее в читерстве. Обнявшись, будто не виделись полгода – хотя прошел всего день, - мы договорились встретиться попозже и погулять вместе по городу. На Камино каждый день растягивается до размеров недели, а то и месяца. Столько событий успевает приключиться, столько мыслей пролететь в голове, что остается только поражаться, что со знакомыми своими мы расстались всего-то вчера, а сам Путь Сантьяго начали всего шесть дней назад. Казалось, мы жили им с незапамятных времен.
По дороге в альберге мы нашли довольно дешевый фруктовый магазин, таких цен я не помнила с самого Ируна. «Гулять - так гулять», - объявила моя совесть, и мы, недолго думая, скупили, наверное, полмагазина. Только позже уразумев, что это все придется тащить в руках - в рюкзаки уже ничего не помещалось…

Если вы не знаете, какой город в Испании посетить, помимо распиаренных солнечных курортов, без сомнений, выбирайте Бильбао - и просто наслаждайтесь. Такие уютные и, в то же время, современные города я довольно редко встречала в свои путешествия.
Всегда пожалуйста :)

Оставив Юлю, тем временем, в альберге есть арбуз, я отправилась гулять по залитым солнцем улицам столицы Страны Басков. Везде цвели клумбы, возвышались красивые здания торговых центров, отовсюду веяло достатком и удовлетворением от жизни. Красные кирпичные дома причудливой формы мысленно переносили меня в сказки Хаяо Миядзаки, а скульптуры и фонтаны, рассматривая которые я то и дело притормаживала, заставляли  лишь вздыхать: «ну почему в России подобного уюта так мало? почему в своих однотипных городах мы скорее "выживаем", нежели "живем"?»
Я ходила и ходила, вдоль набережных и станций метрополитена, вдоль проспектов, музеев и парков города - и потом я наконец осознала: «эй, я дошла сюда пешком! До этого прекрасного города на севере Испании, о котором я раньше разве что в Википедии могла прочесть, - я дошла до него самостоятельно, своими ногами! Как же много мы уже прошли! Ведь неделю назад мы начинали с границы с Францией…»
За удивлением пришло чувство удовлетворения и радости. А после – понимания в очередной раз того простого факта, что в этом мире возможно все.
Вам знакомо это чувство, ведь правда? Вы смотрите на небо, щуритесь от солнца, а на губах у вас играет улыбка. И вы знаете - ну, возможно, не знаете, а «чувствуете наверняка», - что в вашей жизни все всегда будет хорошо. Даже если сейчас все плохо, просто хуже некуда, скоро все внезапно наладится и жизнь снова покажется отличной штукой. Вы ведь понимаете, о чем я говорю, правда?

На обратном пути я увидела на скамейке, неподалеку от альберге, двух людей с огромными рюкзаками. С первого взгляда определив в них пилигримов, я пожелала им Buen Camino, и, разговорившись, узнала, что это пара из США, они начали свой Камино почти одновременно с нами, а сейчас думают, идти ли им до следующего города, потому что все альберге в Бильбао, казалось, уже были заполнены.
Выглядели они выжатыми до предела, запыхавшимися и утомленными солнцем. Не долго думая, я с жаром начала уговаривать их пойти со мной в мой альберге. «Нет, отсюда идти меньше километра! Да, конечно, там есть места; когда я уходила, там было всего с десяток человек!»
Почувствовав явное облегчение, от того, что идти вперед оставалось совсем немного, ребята пошли за мной. Всю дорогу мы болтали о жизни в России и в США, потом Альберт, американец-улыбака, рассказывал мне о своей работе преподавателем в университете. Он шел со мной впереди, вверх по крутой лестнице, с огромным рюкзаком за спиной - и ни разу не выразил признаков раздражения или усталости. Мне было знакомо это желание не ударить в грязь лицом перед незнакомым человеком, и я их очень уважала за те расслабленные выражения лиц, которые они хранили весь наш путь в гору.
В альберге и правда были места. А даже если и нет - их никто бы не посмел выгнать. Альберге - это приют пилигримов, с древних времен. Здесь всегда рады людям.
Ну, как позже выяснилось, из всех правил бывают исключения, но об этом много позже.
Альберге в Бильбао нам запомнился встречей с чудесным дедушкой, Алехандро, который в свои шестьдесят с половиной уже второй раз преодолевал километры Северного Камино на велосипеде, проезжая в день до ста километров – и это по горам. Для меня он стал просто мега- мотиватором, тем более такого улыбчивого человека еще надо было поискать! Каждый день он перезванивался со своей внучкой с помощью  Скайпа, докладывая, как хорошо у него идут дела, и позже на всякий случай он и нам с сестрой дал свой адрес.
По-английски, он, конечно, не говорил, и если я еще хоть как-то понимала его беглый испанский с каким-то чудным акцентом, то Юле приходилось туго. На ее улыбку, кивки головой и неизменные “Si, si, claro!”, он хохотал и постоянно восклицал: «Si, si! Чего ж ты все киваешь, если совсем меня не понимаешь!».
Вечером местные волонтеры устроили нам пир, и как же чудесно было оказаться снова дружной компанией вместе за одним столом!
А следующий день подразумевал собой очередную гонку с препятствиями. До Португалете, следующего города с альберге, было меньше двадцати километров, и, разумеется, почти все были намерены пройти в тот день двойную дистанцию. Я не была исключением. Я рвалась в бой, и расходилась с сестрой только в способе нашего передвижения.
Так как Бильбао довольно крупный город, у нас была возможность преодолеть половину расстояния (заключавшего в себе исключительно автомобильные развязки и фабричные зоны) на пригородной электричке. Этот вариант меня вполне устраивал, и я была уверена, что совесть меня по поводу данного альтернативного способа передвижения беспокоить явно не будет.
Моя младшая сестрица, однако, внезапно оказалась ярой поборницей справедливости и уперлась прошагать все тридцать километров на своих двоих. Ее бы я еще смогла переспорить, но в тот день с нами вместе снова была Клаудия, у которой до сих пор было неспокойно на сердце за мухлеж с автобусом до Бильбао. Спорить с ними обеими я посчитала себе дороже и просто всю дорогу шла молча и нахмурив брови.
В итоге мы шагали безумно долго вдоль велосипедной трассы, в относительной близости к природе, но в полном отсутствии какого-либо подобия тени. Мимо нас пробегали миляги-спортсмены, проезжали велосипедисты. Все махали нам руками и улыбались, а я чувствовала, что мы плетемся как черепахи, смотрела на карту – и понимала, что в ближайшие пару часов условия нашей передвижения нисколько не изменятся. Мне оставалось лишь прожигать взглядом сестру, которая уже и сама не рада была своему скоропалительному решению.
А потом, поздно, уже далеко за полдень, мы наконец прибыли в Побенью. Нда. Это был пляж, в первую очередь. Люди с Бильбао приезжали сюда понежиться на песке и поплавать в чистой воде, каждый на своей машине; обеспеченные горожане со средствами - и уверенностью, что дома их ждет кровать и вкусный ужин. Что ждало вечером нас – мы понятия не имели.
Доковыляли к берегу голодные и усталые. Зашли в единственный на весь поселок магазин, купили сыр, хлеб и шоколад за сумму, превышающую все представления об адекватности цен. Тут же это место начало меня дико напрягать. Ярко светило солнце, но дикий ветер навевал вполне определенные мысли о необходимости поиска ночлега. Мы двинулись искать альберге, и, к сожалению, нам понадобилось совсем немного времени, чтобы в этом задаче преуспеть.
Мы нашли его по огромной очереди людей с рюкзаками, разгуливающих взад-вперед по периметру маленького, как мне показалось, здания. Их – нас – было человек сто. Как мне тут же заявили люди в очереди, мест хватит в лучшем случае только на половину. А других альберге на всю округу не было.
«Отлично!», - подумала я, переходя в усталой голове в режим сарказма. – Я ведь всегда мечтала узнать, какого это, спать на улице. Вот мне это в ближайшую ночь и предстоит разведать». Оставив рюкзаки стоять в очереди, решая проблемы за нас, я утянула Юлю на пляж, купила ей мороженое и посоветовала ни в коем случае не волноваться по поводу сложившейся ситуации. Что бы с нами не случилось тем вечером - в любом случае, спать в одиночку нам точно не светит. С нами бомжевать будет еще как минимум человек сорок.
Будто предвещая все ужасы грядущей ночи, мое тело решило выспаться в тот день на пляже. Капитально. Это когда сестра с отчаянием в голосе пытается разбудить тебя и оттащить подальше от берега, потому что к твоему лицу уже вплотную подкатили волны внезапно начавшегося прилива. Спать на пляже – это всегда в какой-либо мере зарабатывать солнечный удар. Я проснулась в полной уверенности, что нахожусь в Москве. И от не состыковки картинки в голове и с картинкой в реальности у меня началась дикая апатия, раздражение и полное непонимание происходящего.
Как вы заставляете себя пробудиться ото сна и встать с кровати уже после захода солнца, я не знаю, но моя проблема в тот момент была аналогична и решила я ее очевидным для себя способом. Я зашла в море, упала лицом в воду и начала высказывать жизни все, что я о ней думаю. Мы еще никогда не оставались на ночь без ночлега. Я была в ответственности не только за себя, но и за сестру. Этот городишка меня совсем не вдохновлял.
 Сколько бы я ни убеждала себя, что все будет хорошо, заходило солнце и сгущались сумерки. Заметно похолодало. Мы собрали вещи и направились обратно, к кучке наших товарищей по несчастью. Угадайте, что было дальше.
Такую огромную толпу пилигримов волонтеры не могли оставить без присмотра. Рядом с тем альберге была церковь, а при той церкви был зацементированный внутренний дворик, который вроде как не улица (потому что под навесом и с забором), но внутренним помещением назвать это тоже язык не поворачивался. Тем, у кого не было ковриков, дали длинные картонные полосы. Я понятия не имею, как спалось беднягам с этими тонкими картонками на цементном полу, который и днем то был ледяным. Решив быть разумнее, сама я просто попросила пенку у тех, кому хватило места в альберге.
Тогда же боковым зрением я увидела разгуливающего по дормиторию Оскара. Этот ловкий бородатый пират успел ухватить себе место! На мой взгляд, выражающий вопиющую мирскую несправедливость, он лишь извиняющееся пожал плечами и заявил, что так сделали все. Да. Все вменяемые люди. Все просто сели на электричку и доехали до конечной. Все, у кого не было упрямой младшей сестры. 
В Побенью ведь повалили пилигримы и из Бильбао, и из Португалете. Побенья принимала на себе двойное количество народа. Не говоря уже о том, что много людей начинали свой Камино именно с Бильбао, где находиля международный аэропорт. Так что число пилигримов на этом участке маршрута увеличилось чуть ли не вдвое.
Я осознавала все это, смотря на пожимающего плечами Оскара. И как-то мне резко взгрустнулось. Постепенно приходило понимание, что теперь придется еще ожесточённей сражаться за места в альберге. Ситуация напоминала собой эдакие Голодные игры, где выживут только быстрейшие и хитрейшие. К счастью, в условиях этой версии ГИ входила опция наслаждения великолепнейшими пейзажами и чистейшим воздухом Северной Испании. Пожалуйста, что касается Камино - не собирайтесь пройти его в августе. Это изначально плохая идея. А, дойдя до Бильбао, не будьте морализаторами и воспользуйтесь транспортом, сохранив себе нервы. По правде говоря, от всей души вам желаю взять с собой палатку и тем самым выйти из этой каждодневной гонки за ночлег.
То была самая ужасная ночь за все наше путешествие. Точнее, то была единственная плохая ночь. Небо уже стерло следы заката, когда народ вокруг нас с озабоченным видом начал устраиваться спать, стараясь укутаться в как можно большее количество одежды. Наша пилигримская тусовка в тот день больше напоминала собрание разношерстных бродяг и начинающих бомжей, нежели высокоразвитых любителей трекинга и горного туризма.
Мы с Юлей заняли относительно выгодную угловую позицию, где, я полагаю, дуло не так сильно. Подбадривая себя, мы начали шутить, что по сюжету наших путешествий можно будет писать сериалы. Но скоро наш разговор пошел в неправильном направлении.
Мы прошли только неделю. Нам идти еще три как минимум… Выдержим ли мы? Не надоест ли такой “шикарный” уровень комфорта? Имеет ли смысл мучить себя каждый день, спеша за местами в альберге?
Я лежала на холодном полу, слушала цикад и шевеление людей вокруг себя, безуспешно пыталась расслабиться и все недоумевала, мои ли то были мысли. Я разочаровалась в Камино? Так быстро? Разве это возможно? Разве не я все предыдущие дни благодарила небо, что мне выпала возможность оказаться в месте, больше похожем на воплощение моего персонального парадиза? Не складывалось ли до тех пор все просто идеально? Тогда как я могла позволить всего одной холодной ночи так сильно изменить мое представление о Камино? Нет, то определенно были просто глупые мысли уставшего человека.
Периодически я проваливалась в сон, но тот был поверхностным и полным бессмысленных ночных образов. Я дрожала от холода, свернувшись на своем клочке земли и ждала прихода рассвета как никогда и ничего в своей жизни. Но утро никак не наступало. Потом я пришла к выводу, что сейчас просто встану и побегу бить кулаками в дверь альберге, чтобы меня впустили и дали мне наконец согреться. Когда эта мысль захватила меня полностью, прозвенел будильник. Эта ужасная ночь подходила к концу.
Юля, разумеется, тоже не спала. Мы подскочили так резво и собрали вещи в рюкзаки так быстро, что уже через пару минут мы действительно были у дверей альберге - и напросились на возможность принять райский по своей кипятошности душ. А потом мы наконец сбежали из этой негостеприимной Побеньи.
Вполне предсказуемо, настроение сразу пошло на подъем. Мы шли вдоль берега океана, и из кромешной тьмы, выжить в которой можно было только с помощью фонарика, постепенно начали проступать силуэты далеких скалистых берегов, луговые травы начали обретать свои яркие цвета, небо за нами посветлело, а затем превратилось в длинную алую полосу на горизонте, освещая море, берег вдоль него - и наши лица.
Таких вдохновенных по своей красоте рассветных сумерек я, наверное, никогда не встречала. Сразу захотелось жить и улыбаться. Окрыленная силой  прекрасного зрелища, я подумала про себя, сколь сильно человек зависит от природы, и сколь слабо – природа от человека. И как же сильно мы, люди, хотим сделать ситуацию в корне противоположной.
Стоило нам остановиться на перекус – нас тут же обогнала группа пилигримов. Я закатила глаза. Так больше продолжаться не могло. Приняв решение, я оповестила сестру о том, что сегодня мы пойдем в самый далекий из всех возможных альберге. Сколько бы людей нас ни обогнало – все равно в последнем хоть пара свободных мест да останется.



Призрачный альберге
Страшная сказка на ночь для уставших пилигримов


Шли часы, оставались позади километры, за одним дивным пейзажем открывался другой еще более впечатляющий. Когда идешь по мягкой зеленой траве вдоль берега океана, смотришь в его синие, лазурные дали, вдыхаешь свежий морской воздух, - как сложно в такие моменты осознавать, что там, где-то не так уж далеко, в мегаполисах, на улицах дикий трафик, что люди вынуждены часами стоять в многокилометровых пробках, стремясь доехать туда, куда и сами не рады попасть, и улыбаться друг другу вымученными улыбками, в которые и сами не верят, - все время думая о деньгах и собственном успехе.
Зачем кому-то что-то постоянно доказывать? - вопрошала я саму себя, отсылаясь мыслями в свое прошлое. Мы ведь уже рождаемся самодостаточными людьми, готовыми познавать этот мир и свою роль в нем. Сколько времени мы проводили на улице, бегали по лесам и как мало в детстве нас волновало общественное мнение! Почему же сейчас мы так болезненно воспринимаем любую критику в нашу сторону? Я много дней на Камино думала над подобными вопросами. Думала – и обещала себе, что исправлю свое отношение к этому миру и к своей роли в нем. Исправлю, потому что это в моих же интересах. Я не хотела больше состоять ни в какой гонке, ни внутри себя, ни в мире внешнем. Оставалось только понять, как ввести это в привычку.

Тем временем из Страны Басков мы плавно переместились в соседнюю Кантабрию. И тут же резкая перемена: леса сменились полями, а милые моему сердцу узенькие лесные тропки – цивильным асфальтом. Очень часто Камино теперь проходил вдоль автомобильных трасс. Удовольствия от этого, разумеется, было мало. Вопреки логике, вдоль автомагистралей идти было, может быть, и быстрее, но КПД за день снижался неимоверно. Спустя пару часов мы обычно чувствовали усталость, характерную в Стране Басков только для финальной части маршрута. Не говоря уже о том, что в брожении по трассе сложно найти что-либо интересное.
Поэтому позже мы стали так радоваться возможности свернуть с дороги и снова оказаться у берега океана, которому были чужды наши ежесекундные проблемы и рядом с которым мы и сами осознавали бессмысленность своего беспокойства. Мне все труднее было поверить, что когда-нибудь довольно скоро мне придется возвращаться в Москву.
Таким естественным поступком было бы остаться в Испании хотя бы ненадолго и поработать волонтером в одном из альберге. Каждый день дарить улыбки усталым путникам, готовить для них всеми любимую пасту, слушать их истории, а вечером сидеть у океана и слушать шум прибоя. И никакого волнения о собственном выживании или целесообразности собственного обучения. На Камино бы я занималась  тем, что, на мой взгляд, действительно имеет непреходящий смысл. К тому же, каждый человек понимает и высоко ценит труд волонтеров. Главное, чтобы ты сам понимал, для чего это делаешь.

Долго ли – коротко ли, пришли мы тем временем в Кастро Урдиалес. Прекрасный маленький портовый городок с очень красивой набережной, некоторым числом жителей, говорящих по-русски, лазурной водой в океане и вкусной пищей в ресторане. После Побеньи этот город показался мне просто райским местом обитания. Мы дошли до альберге одними из первых – только знакомые итальянцы лениво помахали нам с гамака рукой. Очень хотелось остановиться здесь и присоединиться к ним в этом прекрасном занятии ничегонеделания, однако…
Однако обещания себе дают не для того, чтобы при первой же возможности их нарушать. Мы чувствовали себя достаточно бодрыми, чтобы продолжать движение. Да и рано было еще, чтобы останавливаться на ночлег. Одним словом, я хотела как можно дальше оторваться от толпы пилигримов, следующей за нами по пятам.
Дорога далее проходила через удивительную маленькую рощицу: сквозь мелкие ветви деревьев в ней вся земля, вся трава, все пространство и мы сами казались пятнистыми. А еще как там было прохладно! Меня не покидало ощущение, что из-за пятнистого поворота вот-вот дорогу нам перебежит белый кролик, покрытый пятнистыми же тенями, и уведет нас в пятнистый мир, которому этот лес служил главными воротами.
Почему бы не оказаться нам героями сказки, в самом деле? Вся прекрасная горная Испания соответствовала моему представлению об идеальных условиях для съемки приключенческого фильма. Это были просто идеальные декорации для съемок какого-нибудь роуд-муви, где главная героиня мечтает добраться до Собора в Сантьяго, чтобы попросить у Святого Якоба покровительства в своей любовной афере; а жестокий отец преследует ее по пятам всю дорогу с желанием выдать бедную девушку замуж за своего богатого друга. Пусть сюжет штампирован, зато декорации были бы просто бесподобны.
После леса снова был скалистый берег океана. Мы шли вдоль него, и ветер трепал наши волосы, унося вдаль мелодии распеваемых нами песен. Знали бы мы, как популярны будут наши русские голоса в недалеком будущем,  попридержали бы свой певческий запал на недельку-другую.
Тогда же меня переклинило на идее разговорить местных жителей и прочувствовать на себе испанский менталитет. Я не придумала ничего лучше, как всем и каждому задавать самый наболевший наш вопрос за неделю Камино: где в округе есть питьевой фонтанчик. Вопрос этот действительно вставал у нас довольно остро: воды не хватало постоянно, потому что пили мы как два маленьких слона-водохлеба.
Так вот, я просто опрашивала всех проходящих мимо людей и внимательно слушала их ответы, получая огромное удовольствие от звучания кантабрийского акцента и от выразительной испанской эмоциональности по поводу и без повода.
«Hola! Не подскажите, пожалуйста, где ближайший питьевой фонтанчик?»
И лучшим ответом признан следующий:
«Каринья, он же в двух шагах за твоей спиной!»
Сестра терпела мой неуемный энтузиазм до поры-до времени. Как только солнце поднялось достаточно высоко, чтобы начать жарить, и как только мы прошли второй альберге, в котором я также не пожелала останавливаться, она психанула и молча ушла вперед, чуть ли не фосфорицируя от злости и раздражения, направленных в мою сторону.
Не знаю, почему я осталась при своем решении, хотя уже тоже порядком устала. Видимо, на тот счет у меня в свое время были некие глубокомысленные заключения, но сейчас то свое решение я никак, кроме как упрямостью, назвать не могу. Так и получилось, что мы прошагали вдоль трассы еще километра три-четыре, прежде чем мы попали в место, которое между нами теперь не упоминается иначе как «призрачный город».
Ну, назвать это место городом на самом деле нельзя. Даже поселком назовешь его с трудом. Это была пара строений вдоль трассы с придорожным кафе неподалеку. Хозяйка этого кафе владела ключами от альберге. Входя в помещение, я была готова к разгромной мысли, что все места в альберге уже заняты и нам снова придется спать на полу. По закону жанра, все получилось ровным счетом наоборот. Мы были первыми, кто вообще до этого альберге в тот день добрался. Мне дали ключи, поставили штампик в паспорт и привычно пожелали Буэн Камино.
Это был маленький домик с собственной кухней и летней верандой. Как-то непривычно было осознавать себя единоличными правителями всего этого великолепия. Мы приняли душ, поели, немного поспали – и даже успели проснуться засветло. Выглянув в окно, я очень надеялась увидеть на дороге приближающихся к альберге пилигримов. Нам было как-то неспокойно вдвоем. Вокруг было слишком безлюдно, мы к такому совершенно не привыкли. Раз в пару минут мимо нашего дома проезжала какая-нибудь машина – вот и все движение в округе.
Подумав, мы решили снова сходить в то придорожное кафе – разнообразия ради. Заходим. На противоположной стене висит маленький телевизор, показывают какой-то американский фильм про ковбоев. Наше появление в дверях бара совпало со звуком выстрела, донесшегося с экрана, в тот же моме6нт моя впечатлительная сестра замечает, как пристально на нас смотрит хозяйка бара, протирая за своей стойкой стаканы. Мы переглянулись, почувствовав себя эдакими угонщиками скота, которым не рады в этом городке на просторах Далекого Запада. Воображение делает скучные вещи настолько живыми и смешными! Из бара мы, таким образом, довольно быстро ретировались.
А наше одиночество, тем временем, продолжалось. От нечего делать я сидела на скамейки перед ходом в альберге и впервые убедила себя начать делать записи в тетради о всех тех событиях, что свалились на наши головы. «Камино нас испытывает», - было первой моей фразой в том дневнике. Со всей очевидностью тогда на меня «снизошло» это понимание. Все наши невзгоды на расстоянии, по прошествии времени, казались такими… нестоящими переживаний. Тогда же, в пути, все происходящее окутывало нас плотным облаком заинтересованности, важности и драматичности. То были наши первые дни на Большой Дороге – так почему бы не уйти в переживания момента с головой?
Поэтому эта фраза, «Камино нас испытывает», так плотно засела тогда в моей голове. Она, собственно, и дала начало размышлениям, которые в итоге превратились в эту книгу. Подумайте, ведь если заменить слово «Камино» на слово «Жизнь», то фраза сразу обретает совершенно новый смысл и становится по-настоящему универсальной. Это Жизнь нас испытывала. Насколько мы были готовы столкнуться с трудностями, которыми наполнен любой путь к достижению цели, насколько невозмутимыми, чтобы не свернуть и не выбрать более легкий способ добраться до Сантьяго, насколько стойкими, чтобы не ныть всю дорогу по поводу и без.
Все это я поняла тогда, сидя на скамейке, и начала что-то судорожно строчить в своем блокноте. Жизнь нас испытывала тогда и продолжает это делать сейчас, просто на Камино ее вмешательство было более заметным. Потом я подошла к сестре и крепко-крепко обняла ее. Мне хотелось дать ей сил и уверенности - как была уверена я сама теперь в том, что мы осуществим задуманное. И вроде бы она поняла.  То есть разумеется, она поняла: Юля в оптимизме себе никогда не отказывала.
Именно в тот момент я открываю глаза и вижу в открытой входной двери в альберге пожилого мужчину. Он стоял всего в паре шагов от меня и махал нам рукой. До сих пор не понимаю, как не вскрикнула я тогда от неожиданности и не схватилась за лежащие неподалеку ножницы.
Кашлянув, привлекая внимание сестры, я как можно более вежливо, но тем не менее весьма настороженно, поинтересовалась у мужчины, чего ему здесь надо. Он был без рюкзака. Он не был пилигримом. Ответ я, на самом деле, не поняла. Мужчина говорил на каком-то нечленораздельном испанском диалекте. Все, что я для себя уяснила – это что он хочет переночевать в этом доме, что хозяйка альберге в курсе, и не против ли мы такого соседа.
Ну, лично я была против. Я была очень даже против. Мужчина казался мне  как-то излишне доброжелательным, к тому же своей не первой свежести одеждой он походил на попрошайку. Оставаться с ним на ночь одним в маленьком доме казалось очень плохой идеей.
Выразить свои мысли в адекватной форме я, к сожалению, оказалась не способна, и лишь промычала что-то сомнительное в ответ, решив позже пойти самой разбираться с хозяйкой. Мужчина тем временем пробормотал слова благодарности и исчез в неопределенном направлении.
Немного обалдев от этого нового поворота событий, я покосилась на сестру. Та тщательно скрывала следы страха на лице. Поэтому я подошла к входной двери и закрыла ее на ключ. Затем выглянула в окно и поискала взглядом того чудака. Его видно не было, зато на террасе перед домом я обнаружила его машину. И как у него язык повернулся назвать себя пилигримом?
Я заходила взад-вперед по комнате, что-то бурча себе под нос. Через некоторое время в дверь снова постучали, но на этот раз я услышала снаружи женские голоса. С каким воодушевлением я побежала открывать дверь! У входа на меня смотрели, улыбаясь, четыре прекрасных юных создания с рюкзаками за плечами. Очень неуверенные, что хотя бы в этом альберге для них найдутся свободные места. Затаскивала внутрь я их чуть ли не силком, убеждая, что в бар за штампами можно сходить и позже.
Страх грядущей ночи постепенно улетучивался из моей головы, пропорционально тому, как девушки выбирали для себя кровати и пересмеивались по поводу событий прошедшего дня. Успокоено вздохнув, я присоединилась к ним и занялась одним из любимых своих занятий – разговором обо всем на свете.
Позже снова заявился тот мужчина. За его действиями теперь внимательно следили шесть пар женских глаз, и, уверена, чувствовал он себя в такой обстановке более чем некомфортно. Негатив по отношению к нему лично у меня исчез: он слишком благодушно улыбался.
«Конечно, - думала я, - он маньяк. Только они так мило улыбаются, стараясь казаться наименее подозрительными. Вот ночью и проверим. Нас ведь больше, мы молоды, предприимчивы и мы все начеку. Не выгонять же его на ночь глядя на улицу.»
Тем более хозяйка, видимо, действительно дала мужчине свое согласие. В итоге, сойдясь на мысли, что этот человек и правда выглядит слегка подозрительно, мы пожелали друг другу (и отдельно - ему), спокойной ночи и легли спать. От меня лично в его сторону поступило пожелание не храпеть. Мужчина посмеялся и пообещал, что не будет. С сомнением взглянув на него еще раз, я спрятала все-таки под подушку остро наточенный карандаш за неимением лучшего.
Он и правда совсем не храпел, удивительно!
На утро все проснулись одновременно, однако вышли мы с сестрой из альберге как всегда первые. Как вы понимаете, все остались живы.




Тут начинается эпик
Спонсор эпика – офлайн-карты maps.me


Если кто знает эту программу для смарфонов, понимающе вздохните.
Началось все с того, что, решив проверить маршрут, указанный в путеводителе, я вбила данные в maps.me и увидела альтернативную дорогу, на несколько часов сокращающую маршрут в тот день. Тем более что по карте она проходила вдоль пляжа. А тот путь, что предлагал официальный путеводитель, шел чуть ли не целиком вдоль трассы.
Недолго размышляя, я ту же пообещала сестре, что сегодня у нас снова будет пляжный день.
Что из этого вышло: милое селеньице, через которое мы шли, сменилось не менее приятным душистым папоротниковым лесом, который после плавно перетек в джунгли без тропы, которые после совершенно внезапно оборвались пустым песчаным пляжем дивной красоты. Полюбовавшись на него вдоволь, мы начали оглядываться по сторонам. Дороги дальше не было. Дальше была только гора. Достаточно предсказуемо, через нее и вела тропа в maps.me. откуда-то из леса вдруг появился местный пастух. Посмотрел на нас, посмотрел на наши рюкзаки, сваленные рядом. Посмеялся. Сказал, что пилигримы здесь не ходят. Здесь ходят только овцы, бараны и горные козлы. Я посмотрела на него в ответ с улыбкой бывалого путешественника и заявила, что мы необычные пилигримы. Тогда пастух рассмеялся еще больше и пожелал нам хорошей дороги. Помахав ему рукой и закинув рюкзак на спину, я первой полезла в гору. Юля туда лезть вообще как-то не спешила. Забирались мы очень долго, гора эта была огроменной, а тропинка еле видной и чуть ли не полностью заросшей местной растительностью. Так как шли мы вдоль скалы над синим океаном, а вокруг нас цвела буйная душистая трава, вид вокруг был прекрасен в самом взыскательном понимании этого слова. Я, попросту говоря, кайфовала. Во мне жил тот дикий неуемный восторг первооткрывателя, который толкает некоторых совершать безумные поступки – иногда заканчивающиеся достаточно плачевно, а иногда вносящиеся в Книгу рекордов Гиннеса. Я понимала, что получаю уникальный опыт и что довольно малое количество людей имеет возможность находиться на моем месте в сердце этого природного царства. Потом я оглянулась назад, отдышаться и проверить, как там сестра. И натолкнулась на полный злобы и чуть ли не ненависти взгляд. О, она и вправду меня ненавидела за то, что я нас туда затащила (хотя эй, винить в этом надо не только меня, но и прекрасное приложение maps.me, указывающее проходимым маршрутом горную тропу для коз). Там, где я видела гений природы и прекрасную возможность испытать себя, Юля, как, наверняка, и большинство людей на ее месте, находила лишь полное отсутствие комфорта, жару, жажду, труднопроходимую дорогу вверх, в гору, непонятно куда. В конце концов она просто села, отвернулась от меня и сказала, что мы там убьемся. Тогда у нас под ногами был уже далеко не песок, а булыжники, и проходя вперед, приходилось перепрыгивать по ним с одного на другой. Это и в самом деле было довольно опасно. Если у тебя совсем нет координации или чувства самосохранения. Решив проверить маршрут, выстроенный на карте, я оставила Юлю сидеть в безопасности, а сама полезла вверх. Тропа, кстати, как-то внезапно и довольно предательски, кончилась. Вся надежда была на то, что вон за тем огромным камнем впереди будет пологий спуск вниз на обратную сторону горы, как и показано в карте. И вот я с горем пополам добираюсь до этого булыжника, осторожно смотрю за него – и мое сердце разочарованно пропускает удар: за камнем этим отвесная каменная стена вниз. И далеко внизу волны с шумом бьются о ее основание. От этой головокружительной высоты у меня захватило дыхание, и я побыстрее ретировалась на более безопасную позицию. Юля смотрела на меня с надеждой во взгляде. Поэтому я не собиралась сдаваться, и вместо этого направилась в другую сторону. Не в обходную – так на самую вершину. Ведь там точно должен быть проход, не может тропа так бессмысленно обрываться посреди горы. Но эта вершина просто выглядела кучей наваленных вперемешку огромных скалистых валунов. Смотря на них вблизи, я просто не представляла, как мы с рюкзаками вдвоем туда полезем, наша обувь была для этого совершенно не приспособлена. Одна – я осуществила бы свою затею не думая, но на мне была ответственность за сестру, и поэтому я в полном отчаянии смотрела на эту груду камней, с трудом готовя себя к мысли, что нам придется сейчас возвращаться и идти другой дорогой. А это значит идти с десяток километров назад по самому солнцу, а после еще понуро брести вдоль автодороги долгие часы.Я взывала в небо, что, если есть все-таки путь через эту гору, пусть он нам откроется! Я понятия не имела, как это должно произойти, я просто очень хотела попасть на другую сторону. Знаете, что произошло? Я обернулась назад, на Юлю – и увидела человека за ее спиной. Мужчину в спортивной одежде, лезущего с подножия нам навстречу. Во мне зажглась безумная надежда. Довольно быстро он обогнал Юлю и поравнялся со мной, вежливо поздоровавшись и тяжело дыша. «Вы что, серьезно знаете способ прохождения ВОТ ЭТОГО?» - «Да, конечно, это очень легко! - засмеялся он. – Всю самую жесть вы уже прошли, не переживайте.» Я ему не поверила, но счастью моему не было предела. Замахав руками сестре, чтобы взбиралась быстрее к нам, я пропустила мужчину вперед и сама полезла за ним следом. Шаг за шагом пробираясь по совершенно незаметным для несведущего взгляда уступам, мы в пару минут преодолели казавшийся безумно сложным перевал. И какой вид нам открылся за его вершиной! Красивая, широкая, действительно пологая тропа вниз, пятнистые камни на всем протяжении дороги, маленькая лесополоса за ней, уже у подножия, а вдали – город. Наш попутчик попрощался и умотал вперед, а я еще долго стояла с раскрытым ртом, тыкая в плечо сестру в попытке обуздать собственный восторг. Да, она была со мной одного мнения, хоть и ходила потом еще долго надутая и неразговорчивая. В город мы добрались, таким образом, уже через пару часов. Я первым делам купила себе килограмм персиков, и в попытке ублажить сестру, повела ее в кафе, объявив, что та может заказать себя все, что угодно. Не знаю, как ее оправдать, но в самом центре испанского прибрежного городка, изобилующего рецептами местной кухни она заказала огромный бургер и картошку фри. Занавес. Меня это довольно посмешило. Затем мы долго шли вдоль пляжа, выбирая себя местечко, где остановиться. Мимо нас проезжал дедушка на велосипеде, и притормозив рядом со мной, начал вести великосветскую беседу. Я бы с удовольствием его поддержала, но к тому моменту была уже с достаточно потрепанными нервами и единственным моим желанием было распластаться на горячем песке и послушать шум волн. Поэтому отвечала я довольно односложно. «Вы пилигримы?» - «Угу.» - «Иностранки?» - «Ууу-гу.» Подумав немного, старичок поинтересовался: «Spreсhen Sie Deutsch?» Тут мое терпение немного иссякло, и мой крик «Найн!» был, вероятно, немного резок. В любом случае, мужчина в момент умотал от меня и вернул наконец снова к лицезрению океана.


Случайности не случайны
Камино как способ мышления

К середине следующего дня мы пришли в мой самый долгожданный альберге. Альберге в Гуэмес. Множеством пилигримов он воспринимается центром всего Пути Сантьяго, не остановиться в нем на ночь просто непростительно. Атмосфера там настолько непередаваема, что мне довольно сложно дается процесс описания того дня, слишком много нитей сошлись в нем одновременно.
В Гуэмесе мы встретились со всеми, с кем познакомились за период нашего пилигримства. Так приятно было ходить вечером по этому огромному просторному поместью и с улыбкой удивления на лице приветствовать всех своих знакомых, с которыми, казалось, вы уже и не встретитесь больше.
Когда я, например, валялась на зеленой траве во внутреннем дворике и читала одну из книжек о Камино – которых в Гуэмесе целая библиотека, - Юля с довольным видом привела мне за руку Якоба. Который, разумеется, умудрился прийти даже раньше нас! Я утянула его с собой валяться на траву, и тут-то мне и открылась ужасная правда. То есть она была ужасной только для меня, и то относительно; как оказалось, той нашей горной тропой, преодолением которой я так гордилась, ходили пилигримы и до этого. Хозяин одно из альберге советовал ее всем «фанатам» Камино, любителям хардкора и коротких путей.
Так что парой часов позже нас Якоб прошел тем же маршрутом, совершенно не воспринимая дорогу как нечто вызывающее и смертельноопасное. А мы с сестрой оказались любителями драматизировать. В свое оправдание, тем не менее, я заметила, что всем прочим пилигримам было известно о том, что дорога эта проходима и использовалась многими  до этого. Мы же лезли туда абсолютно на свой страх и риск.
Не уверена, на самом деле, что стоит описывать сам альберге. Лучше один раз увидеть, чем сто раз прочитать! Приезжайте туда и открывайте всю его прелесть и уют собственными глазами. Просто скажу, что он огромен – в ту ночь в нем ночевало более ста человек, - в нем множество, тайных комнат и помещений, он безумно комфортен и вобрал в себя лучшее, что может дать современный дизайн, сохраняя при этом яркую самобытность. Мы спали на трехэтажных кроватях, встроенных в стену, к примеру.
В Гуэмесе работает большое число волонтеров, именно поэтому следить за такой просторной территорией у них получается совершенно незаметно. Как и в любом доме, там подавали завтрак, обед и ужин, и на это действо стекался народ в общую столовую, где все сидели за большими столами и ухаживали друг за другом.
Вечером каждый день всех созывали в большой зал, усаживали на пол на подушки и рассказывали о том, что же такое Камино де Сантьяго и чем примечателен сам Гуэмес. Все это всегда происходит на испанском с переводом на английский, и ведется в такой позитивном ключе, с таким огромным количеством шуток и простых истин, что выходите вы из этого зала уже по-настоящему одной дружной семьей. Я чувствовала это настолько сильно, что мне хотелось обнять всех и каждого на пути. И многих я действительно обнимала, именно там я увидела в толпе и Клаудию.
Что же такое Камино, что так манит к себе людей и меняет в итоге их судьбы. Это своего рода медитация длинною в месяц. Медитация не в плане буддизма или эзотерики, нет. Просто у всех, вступающих на этот Путь, есть четкое понимание, что им придется отрешиться от суеты внешнего мира, нашей повседневной реальности, затягивающей нас в свой круговорот, и остаться наедине с собой на какое-то более-менее продолжительное время. Все, что тебе нужно делать на Камино – это идти, есть, пить, периодически спать – и наслаждаться природой. Это то, что делали наши предки столько тысячелетий, и то, чем занимались бы все время и мы сами, если бы жажда наживы и самоутверждения не стояла бы в жизни каждого так остро. Просто ходить, наблюдать, общаться с людьми, с которыми вам «по пути» - во всех смыслах – и получать удовольствие от собственной жизни.
Я сама такой человек, которому необходимо постоянно себя спрашивать, а правильно ли я провожу свое время. Зачем я сейчас сижу дома и смотрю какой-нибудь классический черно-белый фильм, если я могла бы выйти на пробежку? Зачем я хожу по торговому центру, если я могла читать в это время какую-нибудь умную книжку? Зачем я поехала в сотый раз домой к родителям, если могла укатить в Европу совершенствовать языки? Так вот на Камино меня ни разу не посетило чувство, что я нахожусь не на своем месте, не там, где мне в этот конкретный момент следует быть. Это было глубочайшее чувство удовлетворения собой и миром вокруг.
Хотя на самом деле, ну чем мы занимались на Камино? Если смотреть с точки зрения бизнесмена, ценящего свое время и свои ресурсы, то мы занимались откровенной фигней. Мы просто целый день топали от одной точки до другой. Без какого-либо смысла, без ярко выраженной цели. В наших действиях не было ни намека на накопление капитала – наоборот, мы исключительно тратили собственные сбережения, при чем иногда очень даже неплохо так тратили.
Но никогда на Пути мы не встречали людей в плохом настроении. Никто никогда не высказывал депрессивных мыслей, никто не впадал в уныние и не задавал экзистенциальных вопросов.
Все. Просто. Были счастливы. Или хотя бы в очень большой степени довольно собственной жизнью. Это из серии «необъяснимо, но факт». И тогда я поняла. Может быть, это случилось в Гуэмес, а может быть, раньше или позже – это абсолютно неважно. Я поняла, что такое Камино.
Камино – это Жизнь в ее миниформате. С чем мы приходим на Камино – с рюкзаком своим – с тем и уходим. Мы приходим, совершенно не представляя, каким он будет, наш Путь. Мы имеем только огромное количество догадок и стереотипов, историй других людей. Но для каждого человека его Путь уникален. Каждый может сойти с дороги, сдаться, разочароваться. Его никто не держит и не будет над ним насмехаться, только предложат попытаться взглянуть на вещи с другой стороны. У каждого из нас на Камино есть четкий ориентир впереди – это Кафедральный собор в Сантьяго-де-Компостела. И как нам не хватает этого ориентира в большом мире! Он есть у каждого из нас, совершенно точно, этот далекий, казалось бы, недосягаемый ориентир, который маяком будет гореть на расстоянии, когда нас штормит, который всегда будет давать силы двигаться дальше. Мы просто его не видим, мы о нем забываем. Потому что жизнь большая. Камино – маленький. Всего лишь месяц, чуть меньше тысячи километров наедине с собой, собственными мыслями, собственными чувствами и страхами. И столько вещей тебе кажутся вдруг совершенно очевидными. Что хорошо, что плохо, что приятно, от чего для сохранения собственного внутреннего спокойствия стоит впредь отказаться, чем хочется заниматься в жизни (это самое простое – вам просто всю дорогу будет безумно хотеться  именно этому посвятить свое время), что вы вообще собой представляете. Все это приходит на ум потому, что он находиться в режиме самообеспечения, и на него перестают действовать чужие установки и взгляды. Вы перестаете зависеть от чужого мнения.
В общем, Камино – это одна из самых замечательных духовных практик, которые вы можете себе подарить. Каждый этап его, как и в жизни, окрашен определенными эмоциями. Это и азарт, и отрицания, и целеустремленность, и ностальгия, неизменным является лишь глубокое чувство удовлетворения. Еще одно могу сказать с огромной уверенностью, в картинке «за бортом» вы точно не разочаруетесь, в какое бы время года не приехали.
А теперь мы снова возвращаемся к нашей дружной пилигримьей компании в одной из дормиториев Гуэмес. Именно там мы впервые познакомились с семейной парой среднего возраста – из США. Мы с ними в тот день почти не разговаривали, слишком много было вокруг молодежи, но не упомянуть их я считаю абсолютно не простительным.
В тот день я лишь помню, что мы дружно внутренне хохотали над нашей обожаемой литовкой, Аксаной, которая выпила днем крепкого кофе и поэтому все никак не могла угомониться и уснуть, болтая не переставая о жизни, о мире и своей роли в них обоих, но делая это с такой долей харизмы и своей смешной неподражаемости, что мы лишь переглядывались с улыбками и все ждали, когда же она залезет к себе на второй этаж, чтобы можно было выключить свет. Аксана, я тебя люблю! Ты прекрасна, и мы с сестрой до сих пор иногда говорим друг с другом в твоей неподражаемой манере речи.
По пробуждению я обнаружила, что половина нашей комнаты уже умудрилась смыться. Американцев не было точно, хотя еще даже не рассвело. Позавтракав, я нашла Якоба и спросила, каков километраж его пути на тот день. Подумав, тот признался, что ему советовали сократить этот день пути с помощью такого средства передвижения как электричка. Услышав заветное слово, я оживилась. Мне тоже хотелось нарушать правила. Давайте вообще возьмем всю нашу тусовку и дружно заявимся на вокзал!
Якоб неопределенно мотнул головой и куда-то исчез. Он любил покой и одиночество, вероятно, намного больше, чем я.
Если вы посмотрите на карту, но поймете, что Гуэмес находится, так сказать, in the middle of nowhere. Чтобы добраться до ближайшего вокзала, надо было пройти более пятнадцати километров вдоль пустынного пляжа, а потом сесть на паром до Сантандера. Попытайтесь представить, какой огромной дружной компанией мы шагали до этого пляжа. Наша с сестрой любовь к догонялкам, а точнее «перегонялкам», здесь просто раскрылась до предела. Мы бегали от одной компании до другой, со всеми здоровались и, бывало, задерживались на неопределенное время вместе. Затем пошел дождь. Не ливень, но о забытом в альберге Юлином дождевике я пожалела несколько раз. Потому что мокла, разумеется, я. Но совсем скоро тучи от нас отстали, одновременно с этим мы вышли к берегу, засветила радуга – и нам открылось такое потрясающее зрелище, что буквально у всех захватило дыхание. Это было очевидным, так как все побросали свои рюкзаки и схватились за фотоаппараты.
Представьте: скалистые зеленые холмы впереди, на вершине их бродят буренки, над ними играет радуга и все это на фоне темно-фиолетового грозового неба. При том, что в лицо нам било солнце.
В общем, долго ли, коротко ли, мы добрались до парома – а оттуда поплыли в Сантандер. Паром прыгал на волнах, город на горизонте с красивыми резными крышами становился все ближе, и ощущение себя в роли культурной туристки росло пропорционально. Есть города, которые с первых минут знакомства с ними способны покорить тебя своим очарованием. Дело здесь не в какой-то выдающейся архитектуре или уникальных достопримечательностях. Это просто разлито в морском летнем воздухе и в довольных жизнью горожанах на улице. В середине прошлого века Сантандер пережил сильнейший пожар, разрушивший центральную часть города. Тысячи жителей остались без крова и еще тысячи – без работы. И действительно, ходя вдоль широких белых улиц этого города, я чувствовала, что за каждым из кварталов, за каждым поворотом – есть какая-то своя история.
У города был свой характер, и я в него влюбилась.
Потом мы, разумеется, потерялись. Чего еще вы хотите от провинциалок, очарованно блуждающих по центру большого города? В поисках вокзала мы расспрашивали прохожих, и все, буквально все, останавливались, прекращали свои беседы и подробно, обстоятельно объясняли нам кратчайший маршрут. На их лицах были добрейшие улыбки, я чувствовала себя чуть ли не в кругу семьи. Мы шутили и желали друг другу хорошего дня. Один мужчина, подвозивший нас по пути уже после Сантьяго, оказался тоже родом из Сантандера. Узнав это, я выдала тоскливый полустон и потом всю дорогу болтала с ним о его городе. Он провез нас с полусотни километров дальше, чем ему было надо, и на всякий случай оставил нам на листике свои контакты. Как жаль, что я их потеряла!
Что касается ж/д-вокзала, то в системе покупки билетов в автоматах я вам советую даже не пробовать разбираться. Серьезно: берегите ваши нервы. Мы вот попытались купить билет на пригородную электричку, и проблем потом было!..
Нет, это, конечно, были веселые проблемы, но… лучше бы без них.
Для начала, я забыла, собственно, билеты в самом автомате. Кучу чеков взяла – а про билеты забыла. Женщина с ребенком нас потом догоняла и эти билеты вручала. Спишем это на волнение.
После мы пошли к турникетам, но турникеты эти нас не пускали. И в расписании нашего пункта назначения тоже не было.
Оказалось, что здесь вокзала два, и нам надо бежать на другой.
Там в расписании наша остановка была, и я еще успела повозмущаться, что поезд только через полчаса. Но – турникеты нас снова не пускали. Это уже было странно.
Пошли разбираться в кассу. У меня немного начали сдавать нервы, и мой испанский тогда скатился на уровень явно не для переговоров. К счастью, за нами стоял молодой парень, и ситуацию я для пробы попыталась объяснить сначала ему. Как это так, что билеты, купленные в автомате, не принимает турникет? Парень в суть проблемы вникнул, и уже за меня вел диалог с кассиром. Добряга, он так пытался нам помочь… Но в итоге и он, и кассир лишь разводили руками, и нам снова пришлось идти в тот первый вокзал.
Каждый раз, объясняя нашу ситуацию все новым людям, мои история все увеличивалась в размерах, так как я пересказывала ее с самого начала и до текущего момента. Когда очередная женщина на кассе все-таки решилась идти с нашей проблемой к директору вокзала, я уже смеялась над тем, как заученно оттарабанила всю историю даже без видимого акцента.
Не прошло и полчаса, как у нас в руках были заветные, уже «те самые» билеты. Женщина, уладившая все дело, уже в приватной беседе начала расспрашивать нас, откуда мы, куда едем и почему я вообще говорю по-испански. Видимо, в ее окружении иностранцы испанского не знали. Что удивительно. Прекрасная теплая страна с удивительно приветливыми людьми.
Дальше мы вполне предсказуемо бежали к отъезжающей электричке.
Городки в Испании, они такие маленькие! Весь населенный пункт порой можно пройти за двадцать минут максимум, но это именно города, поселками их назвать просто язык не повернется. Двухэтажные или трехэтажные красивые здания, порой с лепниной, на квартал один супермаркет, одна или две идеально ровные автодороги, а за всем этим – лес или поле, в любом случае все вокруг зеленое, где-нибудь рядом обязательно есть фруктовое дерево и фонтанчик. Испанская реальность. И все это в непосредственной близости от океана!
Мы нашли здание нашего следующего альберге по сидящим на тротуаре рядом с ним нашим знакомым. Якобу и одной девушки-латвийки. Уверенная, что те воспользовались тем же способом передвижения, что и мы, я не предала большого значения их раннему прибытию. Мы все приехали рано, ждать приглашения войти в свои покои нам было необходимо еще часа два.
Пока же мы разместились там же, где и наши компаньоны, прямо на тротуаре, на рюкзаках, в непосредственной, метровой, близости к трассе. Поболтали пару минут и поняли: наши маршруты были различны. Якоб решил не «мухлевать» и прошел эти десять километров пешком. Умудрившись прибыть на место раньше нас! Вы понимаете, кто такие немцы? Да это же просто машины!
 Я была в шоке. Не то чтобы я завидовала, но иметь такую же скорость передвижения я бы явно не отказалась.
Потом из бара через дорогу вышли американцы, позвать нас к себе, и я впала в еще больший ступор. Они пришли самыми первыми! Ну ладно Якоб, который молод и вообще немец. Эта американская пара потом на протяжении всего пути была для нас символом слаженности и силы воли. А еще они были очень приветливы.
Мы не присоединились к ним в тот раз, потому что слишком хорошо устроились на солнышке у входа,. Только сходили умыться, и…
И почувствовали себя снова героями вестерна. В баре том все были в ковбойских шапках, поголовно. Внутри оказалось довольно тесно, чтобы пробраться в противоположную часть помещения, приходилось вилять между мужчинами, играющими в покер за столиками, и мужчинами, пьющими пиво за стойкой бара. Все на нас смотрели. Еще бы, свежая кровь! Сюжет детектива, играющего на маленьком экранчике над стойкой, мигом стал никому не интересен. Я шла вдоль с расширенными от интереса глазами. Столько разных звуков вокруг, столько неразборчивой слэнговой речи, какофония музыки, шум игровых аппаратов, столько фактурных лиц!
На обратном пути я не удержалась и включила запись видео. Со скоростью света пронесясь к выходу, я выскочила на улицу, опасаясь, что мне заявят о нарушении авторских прав заведения. Но кому до этого было какое-то дело?
Хозяйкой того альберге была очень харизматичная женщина. Проинформировав нас, что дом является одним из участников так называемого братства «друзей пилигримов на Камино», она объявила, что ужин в семь, а стиральная машина бесплатна. Это были две прекрасные новости.
Свою сестру позже я нашла на заднем дворе, она сидела в шезлонге под цветущим деревом и в руке у нее была гитара. Если в доме есть гитара, Юля ее найдет и использует по назначению.
Рядом с ней сидели американцы, и сестра им что-то деловито, с чувством объясняла на ломаном английском. Увидев меня, она с воодушевлением замахала мне руками и просвятила своих слушателей с улыбкой на лице: «this is my sister». Американцы понимающе закивали. Все они втроем дружно разыгрывали сцену первого знакомства. Я была несколько не в теме.
«You have a very talented sister», сказали они мне, и я кивнула. Спорить с подобными утверждениями не хотелось. Позже я в полной мере осознала, насколько моя сестра их очаровала. В моем походном дневнике отдельно стоит эта емкая фраза: «американцы считают мою сестру чудом света».
Потом наступило время ужина. На длинном столе высились всевозможные испанские явства, и американцы тотчас же схватились за фотоаппараты. Затем мы сели. И первыми за вино схватились французы. Наблюдать за претворением в жизнь общественных стереотипов оказалось довольно весело. Возможно, потому, что они оправдались исключительно в тот раз.
Нас за столом было около двадцати человек. Всех их мы уже видели в Гуэмесе, но с несколькими не были знакомы. Был там один итальянец, который обожал русскую речь и в частности русских писателей. Он ехал на велосипеде по Северному Пути обратно уже из Сантьяго, но приглашал нас к себе в Рим, предлагая устроить языковой бартер.
Еще там была французская пара, они только поженились и прилетели в Испанию из Парижа, решив устроить свой медовый месяц на Камино. За эти пару недель у жениха отросла знатная борода (судя по фото), которой он очень гордился, но которая прибавляла ему чуть ли не с десяток лет. Многие путешественники вообще имеют склонность к бородатости. Она вроде как прибавляет им матерости. Вот только в придачу она отнимает у них свежесть и молодость.
Разумеется, это касается не всех, некоторым борода очень идет. С нами тогда ужинал еще один немец, борода его делала похожим на героя американского фильма о борьбе штатов за независимость. Эдакий дровосек с добрым сердцем, мечтающий о счастье своего народа. Как я узнала позже, этот парень учился в Сантандере, к слову.
После ужина нас всех созвали на совет. Мадам-оспитальера объясняла нам трудности прохождения завтрашнего участка Камино.
«Вам необходимо будет пройти через мост. Это мост предназначен исключительно для поездов. Вы можете попытаться по нему пройти. Но вы не можете. Опасно.»
Очень любопытная лекция; я уверена, она проводит ее и до сих пор. Будете на Камино – обязательно ее послушайте!»
Что касается «братства друзей Камино», как я поняла, это самоорганизовавшиеся люди, превратившие свои дома в альберге и открывшие двери для пилигримов в любое время года. Проживание и питание в них зачастую осуществляется по системе донативо, то есть вы платите столько, сколько считаете приемлемым. Нужно, конечно, понимать, что существуют эти приветливые и уютные альберге именно благодаря дотациям пилигримов. Так что не скупитесь, пожалуйста, уважайте благородство идеи этих людей, которые открывают вам свои дома и сами готовят вам еду. Эти люди прекрасны, их сердца огромны.
Заполучив список «друзей Камино», многие пилигримы, разумеется, решили останавливаться именно в этих домах. Так у нас сформировалась своя компания, странствующая по адресам из списка.



Наше прекрасное семейство быстроходников
Заговорщики и агитаторы


Следующие пару дней, в итоге, мы путешествовали вместе: американская пара, Якоб и мы с сестрой. Вернее не так: путешествовали-то мы сами по себе – но в итоге все равно знали, что встретимся в альберге. Потому что эта троица обладала просто реактивной скоростью, а мы вдвоем всячески старались быть на них похожими.
После того райского альберге в окрестностях Сантандера до следующего подобного, отмеченного знаком «х», известным лишь нашей группе заговорщиков, идти предстояло немного-немало тридцать один километр. Причем полпути была вдоль трассы, что означало, что к концу наши ступни будут гудеть невыносимо. Все это наталкивало на мысль снова воспользоваться услугами прекрасных дешевых пригородных электричек.
Но Якоб бы меня не понял. Мы как раз пришли тогда к обсуждению работы социальных систем в Германии, и тот жаловался, что с бюрократией в Дойчлянд все очень, очень плохо. Сидят на своих постах немецкие клерки среднего ума, среднего возраста и средней неприхотливости и требуют от тебя кучу бумажек, выверенных до запятой, чтобы вручить тебе другую кучу бумажек.
Якоб клял эту немецкую любовь к бумажной волоките всеми избранными словами, а я удивлялась и молчала, потому что до тех пор всегда думала, что бюрократия – это чисто российская беда.
Ну, видимо, нет.
Так вот после такой его речи о справедливости мне как-то не комильфо было возникать с предложением «а не срезать ли нам путь вдвое». Якоб остался верным внутренним правилам, даже когда зашла речь о безопасности. Все, кроме него, решили вопрос прохождения опасного моста довольно просто – заплатив кондуктору поезда полтора евро за проезд одной станции. Как сейчас помню: мы стоим на распутье, по одной дороге продолжается Камино, по другой к нам уже приближается поезд.
Мне безумно хотелось пройти эту часть маршрута с мостом пешком, просто потому, что, казалось, я давно уже не испытывала на себе эту безумную, прекрасную волну адреналина. Но я посмотрела на поезд, а потом на свою сестру. И поняла, что в моей жизни адреналина будет еще предостаточно, но втягивать в это свою сестру я не собираюсь. 
Я пожелала Якобу хорошей дороги и вспомнила фактор, который сыграл большую роль в моем решении. Этот фактор назывался Оскар, и пять минут до этого, вызванный нами через окно своего альберге, он на своем раскатистом испанском говорил мне, чтобы я и думать не смела идти по тому мосту пешком.
«Неа, - убеждал он меня, - muy peligroso. Muy-muy peligroso.»
Я не была уверена, что Оскар так уж хорошо знает тот маршрут, чтобы так убежденно говорить о его опасности. Зато я была уверена, что испанцы – тот народ, что из двух путей всегда выберут самый легкий, и попытаются других убедить сделать то же самое.
Так что о правильности того моего поступка я судить не берусь. И вам, добравшимся до моста, тоже придется принимать свой выбор. Единственное скажу, что Якоб преодолел тот путь без каких-либо видимых сложностей – но разве можно было ожидать от немца чего-то другого?
Что же до нас с сестрой, могу лишь сказать, что тот день был богат на пасущихся лам…
Потом то ли мы догнали Якоба, то ли он нас, но в альберге мы снова пришли вместе. И оказались первыми! Это был очередной чудный «частный» альберге друзей Камино. Над дормиторием в нем располагался второй этаж с огромной двуспальной кроватью и кучей подушек и пледов, оказавшись на которых, я уже совсем не хотела оттуда когда-либо слазить. Произнести название этого альберге ни у кого из пробовавших это с первого раза не получалось. Я запомнила его исключительно на ассоциациях, и поэтому не совсем уверена в правописании, но для меня это был «денди, зашедший в кабаре» - Каборедондо. Потом пришли «наши» американцы, затем «не наши» немцы. Когда уже вечером мы готовили пасту с анчоусами, я услышала знакомые голоса, вышла к двери и увидела Аксану. Ей с парой других девушек снова не хватило мест в альберге. Они выглядели такими расстроенными и усталыми, что я вынесла им большой персик и мы договорились, что следующим днем пойдем обязательно вместе.
Угадаете дальнейшую судьбу девушек тем вечером?
Они остановились в палатке километром позже, разбив свой лагерь под крышей маленького монастыря. Местные жители настолько были удивлены подобным зрелищем, что вышли полюбопытствовать, что случилось с бедными девушками, и в итоге приготовили для всех на газовой горелке кастрюлю паэльи. В общем, эти девицы продрыхли все утро, мы не смогли их растолкать и поэтому снова отложили день нашей совместной «прогулки».
Я не сильно расстроилась, потому что в то утро уже нашла себе ценного попутчика. Его звали Ромми, он был француз, и, как все французы, разумеется, был обладателем прекрасного французского хрипловатого гортанного голоса. Мои уши ликовали. Я расспрашивала его о работе стюардом (потому что вот, кем он был) и призналась, что с каждым разом все больше боюсь летать в самолетах. Как и полагается стюардам, Ромми заверил меня, что в самолетах нет ровным счетом ничего угрожающего жизни людей. самолеты падают редко, а если это и случается, то происходит в 99% случаев в первую минуту после взлета и в последние пару минут перед посадкой. Сам он налетал немало часов, и излюбленным его местом назначения были Французские Гавайи. Почему я была не удивлена?
Как позже показал мой жизненный опыт, французы – та нация, что уверены в суперспособностях пилотов пассажирских лайнеров. Единственные люди, кто убеждал меня в невозможности авиакатастроф – французы. Просто они очень сильно любят летать ;
В тот день событий было довольно мало. Одно из них – нас преследовало огромное облако тумана, и к середине дня оно нас таки накрыло. Так странно было идти вдоль линии пляжа, слышать в паре метров от себя шум волн – и не видеть абсолютно ничего, кроме белого тумана. Мы будто бы оказались под куполом, и это вызывало довольно смешанные чувства азарта и настороженности.
Следующее, что помню – это тот единственный случай, когда maps.me оказался прав, а человек – нет. Мы тогда снова шли по самой жаре, для разнообразия начали поливать друг друга водой из бутылок и как-то пропустили нужный поворот. Заметила я это слишком поздно, а потом, чтобы не возвращаться, спросила у местного мужчины, был ли он там вообще. Потому что это был очередной «короткий маршрут от maps.me», официально дорога никуда не сворачивала. И мужчина сказал то же самое, что другого пути нет.
Я ему почему-то не поверила и не поленилась, вернулась и увидела, что как бы ни так, там была дорога, причем это был долгожданный щебень вместо убивающего ступни асфальта. И именно на той «короткой» дороге мы встретили очередного, как казалось, пилигрима. Вот только он шел в обратную сторону.
Понимаете вообще подобное?
Пилигримы – народ разговорчивый, и это мужчина с живейшим интересом поведал нам историю своих странствий. Он вышел из дома в южной Швейцарии, пешком дошел до Испании, прошел весь Камино Франсез, дошел до Сантьяго – и теперь по Северному Камино возвращался к себе домой. Мы смотрели на него чуть ли не как на героя. Он был в пути, получается, уже второй – если не третий – месяц.
И как ему не надоело?
На нем была соломенная шляпа, в руке его был добротный посох. Загорелое обветренное лицо его светилось добротой и было иссечено мириадами морщинок. Это был явно пенсионер, которому хорошо за шестьдесят.
А в России люди в пятьдесят ныть начинают, что у них жизнь заканчивается.
Мы от всей души пожелали ему Буэн Камино, распрощались  – и буквально через пару минут пришли в повторение нашего милого собственного кошмара. Это был очередной «призрачный город».
Не в том плане он был призрачным, что в нем людей не было. В этот раз, кстати, в кои-то веки, мы пришли последними. Проблема наша оказалась в том, что мы слишком привыкли к нашему мини-сообществу знакомых лиц, а здесь мы оказались в компании незнакомцев. Не в каждом же городе быть по альберге «друзей Камино». Выйдешь из дормитория на улицу – и единственным развлечением «на все село» окажется местный бар, который стоит напротив неприглядной каменной церкви. Возле него на тротуаре играет стайка детей, матери их наблюдают за детьми сквозь открытые ставни близлежащих домов, за столиками самого бара сидят праздные старики и ленивые «добытчики семейства». Средневековье как оно есть. И цены на еду в этом баре довольно монополистические.
В общем, с утра пораньше следующим днем мы из этого «городка» бодро сбежали.
Уже стоит, наверное, рассказать о масштабной «проблеме», стоящей перед нами на тот момент. Эта проблема не давала нам спать ночами и являлась причиной довольно редких, но все же конфликтов в течение дня.
Видите ли, долго ли, коротко ли, но мы подходили к точке на карте, после которой Камино разветвлялось. Один путь продолжал идти вдоль берега океана, другой уходил в горы и в последствии объединялся с равнинной  Камино Франсез. Один Камино по-прежнему носил название Северного, другой менял имя на Примитиво. Примитиво – потому что вроде как именно этим горным, изолированным путем первые пилигримы добирались до Сантьяго-де-Компостела. Шкала высот на нем напоминала скорее кардиограмму, альберге по дороге могли не попадаться по сорок километров, а в некоторые дни, говорили нам, там даже никаких населенных пунктов вам по дороге не встретиться.
Вся эта сомнительной точности информация заставляла мое сердце учащенно биться в ожидании и предвкушении, Юля же была настроена довольно решительно против. Ей нравился океан, вероятные трудности преодоления Примитиво в ней не вызывали совершенно никаких положительных эмоций, и вообще, как и многие, она была таким человеком, который любит путешествия, но с комфортом, феном и уверенностью в завтрашнем дне. А от меня, она понимала, что получит совершенно иную смесь впечатлений.
Не знаю, что послужило той самой последней каплей, убедившей ее согласиться на Примитиво. Возможно, ею стали мои вечные расспросы всех проходящих мимо пилигримов, каким путем кто пойдет. Подовляющее большинство высказывалось в пользу Примитиво. Ходила легенда, что там безумно красиво.
Что до меня, то я просто безумно устала от асфальта, а на территории Кантабрии он был везде. Я очень скучала по горной Стране басков, с ее густыми тенистыми лесами и крутыми подъемами и поворотами. «Конечно, - говорила я сестре, - мы обе будем скучать по океану. Но эй, этот океан мы видим уже полмесяца, а горы ты не увидишь уже больше никогда, если мы не свернем на Примитиво. Не то чтобы моя сестра сильно любила горы. Их любила я. И, вероятно, этими словами я просто давила на жалость. В любом случае, в этот раз «победа» осталась за мной, и нами решено было свернуть на Примитиво. Так что прекрасными лазурными пейзажами  окрестностей мы наслаждались последние деньки и от этого с двойным усердием.
В тот день идти нам предстояло относительно мало, всего восемнадцать километров, но легким этот путь я бы не назвала. То ли из призрачного города мы вышли не выспавшись, то ли солнце палило в тот день излишне активно, но мы брели вдоль дороги без всякого энтузиазма, и в дневнике за тот день у меня выписана отдельно фраза «Ох, ну какая же я черепаха!».
Наше мытарство нулевом аккумуляторе продолжалось ровно до тех пор, пока я не увидела женский рюкзак, сворачивающий с главной дороги куда-то в сторону берега и непролазных джунглей. Любопытство взяло верх, и я полезла за ней.
Нет, тропу для пилигримов я там не обнаружила; как и следовало ожидать, меня встретил лишь кустарник, зато с распростертыми объятиями. Но этот потрясающий вид на океан, который бил о скалы прямо в паре метров от нас, сделал свое дело, и вперед мы начали пролазить, уже вихря между кустами с колючками и внимательно смотря под ноги в поисках предательских кочек и веток. Дважды медленно, но в полной гармонии с природой.
Дошли до альберге, уютного на вид домика, закрытого на засов. Мы опять пришли слишком рано. Недолго думая, мы оставили рюкзаки у входа, забрали нужные нам вещи и пошли на пляж. Он находился не в самом поселке, а за его пределами. Чтобы добраться до туда, существовал у местных жителей свой собственный камино. С горы на тот пляж открывался просто сказочный вид. Совсем рядом с берегом из воды вверх поднималась большая скала, заросшая растениями. Она образовывала собой небольшой островок, до которого доплыть было моей задачей, как только я его увидела. Но стоило мне зайти в воду, как я поняла, что до райских зарослей в паре десятков метров от меня мне не доплыть. Как же там было холодно!
Тот пляж был не песочный, а галечный, и в воду в принципе заходили только самые камикадзе. Я поняла вскоре простую закономерность: чем красивее пляж и вообще окружающая регион природа, тем меньше хочется лезть в воду и тем более бегемотом сидеть в ней по полчаса. Ваш мозг пресыщается просто наслаждением от видов и не просит дополнительных развлечений.
Все, чего я могла добиться от себя – это зайти в воду по пояс и наблюдать с любопытством за хлещущими друг на друга волнами на участке земли, омываемом с двух сторон. Игра волн – это зрелище по истине завораживающее, на подобное можно смотреть бесконечно долго. Как многого лишены люди, лишенные возможностью любоваться морем, когда им только вздумается! Я, например…
Вернувшись много позже обратно к альберге, мы обнаружили просто фул-хаус. Здесь были и американцы, и наш друг немец, и четверка поляков, с которой мы познакомились по пути. Видя наше восхищение по поводу местного пляжа, у нас поинтересовались, насколько холодна там вода. Это был больной вопрос для всех, потому что вода в океане имеет свойство быть в разы холоднее, чем морская, и поэтому для купания многих европейцев явно не подходит.
Не кривя душой, я призналась, что на этот раз океан был просто freezingly cold. Услышав подобное, один из поляков засмеялся и объявил, что если даже русским вода кажется ледяной, то делать там всем остальным просто нечего.
Больше всех нас были рады видеть американцы. Они угостили нас пиццей. Купленной в пути, и признались, что к тому моменту уже привыкли нас меж себя называть “our Russian daughters”.
«Ты понимаешь перевод?» - спросил у меня Дэн, когда я никак не отреагировала на его слова.
А я просто была глубоко польщена и тронута, и поэтому стояла в некоторой задумчивости и позволила сестре самой разруливать ситуацию. Ну, она то наших американских «родителей» обожала и поэтому с удовольствием села смотреть вместе с ними их семейные фотографии. Не наши с ними «семейные» то есть, а фотографии детей этой американской пары. Мы же с Якобом отправились искать в местном магазине фрукты по адекватной цене.
Не нашли. Пришлось покупать за неадекватную. Какие же вкусные в Испании нектарины! Какие они сочные и теплые, и душистые. Как здорово тогда было сидеть на горячем, согретом солнцем валуне, затерянными где-то в Испании, на полпути от пляжа, в центре неизвестности, и есть эти сладкие фрукты, и щуриться от заходящего солнца, и знать, что впереди еще столько много мест, и знакомств, и дорог, и приключений.

В тот вечер за общим столом разговоры велись исключительно про треккинг. На мой вопрос, каким путем стоит идти после разветвления, все единодушно заявили, что выбирают Примитиво. Я многозначительно посмотрела на сестру. Она молчала. Тогда я спросила конкретно уже у наших зарубежных родителей; почему именно Примитиво. «We want to suffer!» - был мне ответ.
О, я их понимала. На Юлю эта фраза тоже оказала большое воздействие.
Затем все много говорили про различные треккинговые маршруты в своих странах. Больше всех на этот счет «отрывались» американцы, которые оказались любителями хардкора и собирались пересечь США с юго-востока на северо-запад. Они говорили, что они отводят на это месяца два, не более.
А на стене над столом висела политическая карта мира. Я смотрела на нее, слушая все эти разговоры, и улыбалась. Я смотрела конкретно на Россию -  даже представить боялась, сколько времени заняла бы экспедиция преодоления всех ее равнин и перевалов на своих двоих. Когда-то у Ушакова на это ушло с десяток лет. А ведь существуют смельчаки, отваживающиеся на подобное.
Нашим хозяином в тот день был молодой парень из Италии. Дом ему не принадлежал, он работал здесь волонтером, принимая каждый день все новые лица и новые истории. Он рассказал нам с сестрой, что в прошлом году путешествовал по России на велосипеде, и ему безумно понравилась наша страна (как много итальянцев любят Россию, замечаете?). Он вспоминал, что однажды ночь застала его без продуманного места на ночлег, и ему пришлось спать на кладбище среди надгробий. Смотря на этого вихрастого парня, сосредоточенно режущего огурцы, кто бы мог подумать, что голова его хранит такие необычные истории?
«Первый Камино – лучший Камино, - сказал он нам. – Я вам даже завидую».
О, да. Мы и сами себе завидовали. Порой.
Вечером к нашим койкам пришли американцы – делиться ценной информацией. По-заговорщески тихо они поведали нам, что в их путеводителе упоминается тайный альберге, которого нет ни на одном из путеводителей. Тем альберге владеет пожилая пара из Германии, они очень де гостеприимны и тоже входят в «братство». Если на горизонте маячило что-то тайное, для нас не было лучшей цели. Якоб тоже был в курсе. Это все немецкие «междусобойчики», о которых я не имею ни малейшего  представления.
Так как на картах этого альберге не было, а в книге он упоминался лишь поверхностно, мы понятия не имели, где он находится. Не знаю, на что я надеялась, но по пробуждению утром я с неудовольствием наблюдала пустые кровати как американцев, так и Якоба. Нас оставили в одиночестве. Собственно, как всегда, но на тот раз это внезапно оказалось болезненно.
Все утро нас сопровождал зыбкий туман. Впечатление было такое, что мы идем сквозь Сонную лощину, и откуда-нибудь из-за поворота на нас вот-вот выскочит всадник без головы – и подарит букет ромашек. Страшно не было ни на мгновенье, но загадочностью природа окутала себя с головы до пят. Вокруг было мокро от росы. Она была везде - и даже капельками висела на маленьких паутинках. Позже, сквозь эту утреннюю дымку пробивался рассвет, тогда мы с сестрой уже просто не выдержали и схватились за камеры.
Умудрившись нашим прогулочным шагом обогнать поляков, вышедших из альберге намного раньше нас, мы чинно с ними раскланялись и заметили на себе их недовольные физиономии. Почему у нас с Польшей все время игра в перегонки?
Когда мозгу нечем заняться, он ничем не отягощен, он сам начинает придумывать себе дополнительные смыслы и сценарии собственных развлечений.
Так, приняв немой вызов от поляков, всю оставшуюся дорогу мы шли нон-стопом в постоянной «боевой» готовности, если вдруг на горизонте покажется «вражеский» отряд.
Но наши страхи оказались напрасны, мы умудрились знатно вырваться вперед, хотя никакого наслаждения от гонки уже давно не получали. Наоборот, однообразный пейзаж начал уже конкретно приедаться, и, перейдя черту в тридцать километров, мы чувствовали себя уже морально усталыми.
Воскресная ярмарка, встреченная нами на площади одного из городов на пути, конечно, попыталась поднять нам настроение. Разглядывая цветастые платья, деревянные поделки и оловянные украшения, любой бы почувствовал своего рода любопытство. Но вскоре пестрая ярмарочная площадь осталась позади, и мы снова оказались наедине с собой – и с лесом.
Возникал вопрос о поиске альберге на ночь. Вскоре мы как раз проходили мимо одного очень привлекательного с виду фермерского дома, на котором крупными буквами было указано, что это «убежище» для пилигримов. На ступенях его сидела хозяйка в ковбойской шляпе и высоких сапогах и приветливо махала нам рукой.
Во мне боролось желание прекратить на сегодня наш поход и остановиться у нее – и желание найти все-таки этот тайный альберге и ликовать вместе с теми, кто дошел до него помимо нас.
Поэтому все, что я спросила у той улыбчивой женщины, было «есть ли поблизости еще один альберге, с хозяевами немцами; и если да – то какова вероятность, что в нем до сих пор есть свободные места». Моя удача, что я задала оба этих вопроса!
Хозяйка тут же позвонила по телефону, обсудила детали – и сообщила нам, что нас уже ждут в четырех километрах впереди. Она забронировала нам места!
Поблагодарив эту добрую женщину, мы с открывшимся вторым дыханием снова затопали по Камино – и не прошло и трех километрах, как заметили впереди Дена и Тамми. Наконец-то мы хоть кого-то догнали!
Мы им не кричали и никак их не звали, но американцы нас будто почувствовали, обернулись и засмеялись. Они были рады нас видеть, хоть их слегка и беспокоила мысль, что мы сумели их догнать.
«Мы часто останавливались на кофе, - оправдывали они себя. – Но вы, девочки, определенно молодцы! Мы вами гордимся».
Последний километр мы шли вместе, и это было по-настоящему весело. Я веселилась в основном от того, что четко видела распределение обязанностей в двух наших группах.
Тамми убежала на пять метров вперед и оттуда постоянно спрашивала Дена, туда ли мы идем и нельзя ли как-то срезать. Ден знал всегда знал ответ, потому что у него был GPS. Подобная штука была и у меня, и от этого мы шли рядом, каждый уставившийся в свой экранчик, и обсуждали варианты маршрутов. Мы тогда шли по поселку, и оттого пару улиц сократить, выиграв время, было вполне вероятным. Другой вопрос – от кого мы убегали? Я знала точно, что ближайшие пару километров за нами никого нет. Видимо, у четверых нас в крови было вечно куда-то спешить и от кого-то убегать. Юля же замыкала нашу четверку, но, не будь Тамми впереди, она бы с удовольствием оказалась на ее месте.
По мере приближения Ден постоянно сообщал Тамми: «полмили до цели», «треть мили до цели». Нас с Юлей это очень забавляло, но потом мы узнали род их профессии, и все встало на свои места.
Но сначала мы наконец прибыли в «тайный альберге».
Хозяйка его нас встретила на пороге. С неутешительными новостями.
«Простите, но мест у нас осталось всего два – и они принадлежат этим девочкам».
Надо было видеть лица Тамми и Дена, их озабоченность и растерянность, чтобы в тот же миг почувствовать себя распоследней читершей и предательницей, которую непонятно как земля носит.
Мы пришли все вместе, но места есть только для нас с сестрой. А вы, дорогие родители, извините, но идите обратно четыре километра до ближайшего альберге, - получалось, так?
Пока я стояла растерянная, не зная, что предложить, Юля в традициях лучших из самоотверженных дочерей, предложила «уложить» нас с ней на пол, а американцам дать наши места. Недолго думая, я бы согласилась с этим ее вариантом, но тогда хозяйка, по достоинству оценив наше желание жить вместе, предложила Дену и Тамми занять некое неприспособленное для пилигримов, но все же годное для ночевки место во внутреннем дворе, в подробности я не вдавалась.
Те тотчас же согласились и, проходя мимо моей сестры, прошептали ей «спасибо», потрясая в воздухе большими пальцами.
Нам же досталась последняя двухъярусная кровать в дормитории. Все ее временные жители беспробудно спали, и мы с огромным энтузиазмом последовали их примеру.
Вечером все желающие были созваны вниз на молитву пилигримов, которую хозяева пели на немецком, английском и испанском, и чья красивая простая мелодия потом еще несколько дней не выходила у меня из головы.
А во внутреннем дворике был устроен прекрасный пир, устроенный с таким немецким тщательным подходом, который только можно себе представить.
Кроме, собственно, хозяев, за столом также выходцами из Германии были их приглашенные друзья-соседи и еще молодая пара пилигримов, которых я раньше не встречала. Парень был учителем физкультуры, а девушка врачом, оба только что закончили университеты и собирались ехать на стажировку, угадайте, куда? В Москву.
Хотя, если подумать, в этот раз это было неудивительно: Бенедикт (так звали парня) своими золотистыми кудрями и курносым носом больше походил на русского, чем на немца. Как потом оказалось, его отец правда был нашим соотечественником.
Затем «наших» американцев начали расспрашивать, кто они по профессии. И знаете что? Ден оказался военным летчиком, а Тамми много лет проработала в ведомственных отделах военных структур, как я поняла. Сейчас они оба были на заслуженной досрочной пенсии и развлекались тем, что ездили на треккинги по всему миру. До Камино у них, к примеру, были Швейцарские горы (к которым они успели подстегнуть мой живейший интерес за пару дней до этого).
Когда же очередь дошла до нас с сестрой…
«Ну, я на гитаре играть умею», - обмолвилась Юля – и тут же хозяева из ниоткуда протянули ей прекрасно настроенный инструмент.
«Здесь до вас был один русский, - сказали они, - он прекрасно играл песни группы “Пятница”».
Увы, аккордов тех песен моя сестра не ведала. Зато она была большой поклонницей группы «Ария», и, в общем, тот вечер можно назвать настоящим Юлиным бенефисом.
На столе зажгли свечи. Все всё так же сидели вокруг стола и более получаса слушали игру моей сестры, выдавая аплодисменты после каждой песни. А после того, как мы с ней вдвоем нараспев затянули «Я свободен», не знаю, как остальные, но американцы точно стали ярыми фанатами русского рока. Что радует.
Когда этот чудесный вечер закончился, наступил момент внепланового расставания. Наши заграничные родители нас покидали и выпадали на пару дней из Камино. У них в планах был очередной треккинг по местным перевалам, о существовании которого прежде мы и слыхом не слыхивали. Нам сказали, что нас всегда будут рады видеть в Вашингтоне и наш совместный треккинг по Большому Каньону не заставит себя долго ждать. Расчувствовавшиеся, мы обнялись, и единственное, о чем я всегда буду жалеть – это о том, что мы так и не умудрились сделать за весь Камино ни одно нормальное совместное фото. Та быстрая фотография напоследок в свете фонарей явно не в счет.
Что ж, по крайней мере у меня есть одна весомая причина поехать с сестрой в Вашингтон!

А потом наступил наш последний день на Camino del Norte. И прощание наше было просто эпическим.
В тот день, как и в альберге в Гуэмес, мы снова встретили всех своих знакомых. Сначала, еще до прибытия на место, мы увидели на улице Аксану. Милая литовка обняла нас и обещала обязательно встретиться с нами на просторах Европы. На Примитиво она не сворачивала, к сожалению. Ее про себя я окрестила нашей «литовской тетушкой», тогда еще не представляя, какое собрание родственников нас ждет в альберге городка Ла Исла.
«Тортуга?» - с удивлением спрашивал кто-то у Джека Воробья.
«Тортуга», - с довольной улыбкой на лице подтверждал тот и разворачивал свой корабль на заветный остров.
Мы себя чувствовали именно героями «Пиратов Карибского моря», пока добирались до этой Ла Ислы. Вопреки ожиданию испано-говорящих читателей, альберге наш находился не на острове и на это даже намека не было.
Не знаю, почему, возможно, предвидя неотвратимое, я все ускоряла и ускоряла шаг, боясь, что в этот последний наш день на берегу мест в альберге нам не достанется.
Немного не угадала: свободные кровати были, вот только в том доме не подразумевалось присутствие хозяев. Пилигримы были на самообеспечении.
На мой удивленный вопрос, кому же платить за проживание, кто-то мне ответил, что к хозяйке надо будет зайти позже.
Пожав плечами, я кивнула сестре, что можно занимать любую понравившуюся кровать. В кухне мы встретили пропавшего на время нашего «дядюшку Оскара», во дворе – «двоюродных братьев – итальянцев», со всеми по-семейному разобнимались и, долго ли коротко ли, наконец ушли на нашу прощальную встречу с океаном.
В тот день в городе происходили какие-то массовые волнения фестивального характера. Нарядные дети разгуливали с разноцветными надувными шариками в руках, отовсюду доносилась музыка, и окликнувшего нас Якоба сквозь этот шум мы услышали не сразу. Он сидел на бордюре у краю пляжа и выглядел довольно печальным. У Якоба болела нога. Тогда-то мы и узнали причину его таинственного отсутствия в «немецком» альберге.
Оказывается, ему «повезло» застать хозяйку того дома как раз в следующий момент после разговора той по телефону о бронировании двух мест для нас с сестрой. Поэтому, как он ни упрашивал, бедному парню отказали, и ему пришлось идти вперед еще около десяти километров, прежде чем он нашел альберге со свободными местами. Назад бы на эти четыре километра он точно не вернулся, и я его понимала.
В общем, он очень натер себе в тот день ногу, был в плохом настроении и еще больше расстроился, узнав, что нас, идущих за ним, в тот альберге пустили. Я извинялась перед ним как могла, но не уверена. Что сколько-нибудь его успокоила. Впрочем, в тот вечер нас ждала своего рода расплата за все предыдущие удобства в пути.
Мы уже вернулись с пляжа и успели принять душ, когда до меня внезапно дошла вся нелогичность ситуации. Кто те люди, что в таком количестве сидели снаружи на скамейках и ждали непонятно чего? Как хозяйка поймет, кто пришел первым и кому мест не досталось? Где здесь вообще логика – идти искать ее и расплачиваться на ночь глядя, а не сразу по приходу?
Встав со своей кровати в тревоге, я попросила одного из наших «сицилийских братьев» с рыжей бородой проводить меня к хозяйке.
И, собственно, мои худшие опасения подтвердились. Нас как-то никто не уведомил о том факте (хотя мы несколько раз переспрашивали), что паспорта свои пилигримьи нужно сразу по приходу, в обмен на допуск к одной кроватей, относить на учет этой старой женщине, которая теперь в полном неадеквате глядела то на меня, то на два паспорта в моей руке, и отказывалась понимать, чего мне от нее надо.
«Тридцать шесть кроватей! – повторяла она снова и снова и потрясала стопкой разноцветных бумажек в своей руке. – Тридцать шесть паспортов. Ни одним больше, ни одним меньше.»
Как я ее ни упрашивала позволить нам спать на полу, как ни давила на жалость и как ни объясняла, что все это просто глупое недоразумение – на нее не действовали никакие договоры.
Нас предложили отвезти в следующий ближайший город с частным альберге, но на это я соглашаться определенно не собиралась. Здесь, в этом месте собрались в последний раз все наши друзья – и что же, нас эскортом увезут куда-то за тридевять земель?
В полном расстройстве я вернулась обратно в альберге, к сестре, и сообщила ей прерадостную новость, что нам с ней вежливо указали на дверь. Что делать – я понятия не имела, хотя в голове к тому времени уже и вертелась мысль дождаться ночи и устроиться все-таки спать здесь в кухне на диване.
Якоб тем временем сделал для нас троих спагетти в каком-то очередном соусе (я им счет и название в ту поездку в Испанию потеряла), но ни у меня, ни у него тогда аппетита явно не было – и только Юля наслаждалась приемом пищи, так как знала, что в итоге все равно кончится хорошо.
«Вот это именно то, о чем я говорил, - вздыхал Якоб. – Эта глупая система современных бюрократических ценностей. Когда ты оказываешься в беде – тебе никто не поможет, ссылаясь на свои бумажки и правила и закрывая глаза на тебя как индивидуума».
Я лишь с понурым видом гоняла по тарелке спагетти, уже представляя, как нам предстоит снова трястись всю ночь от холода где-нибудь на улице.
Вскоре ко мне подошла знакомая, которая каким-то образом узнала о нашей проблеме. Она сказала, что их пара ненавидит этот вечный храп в дормиториях, и поэтому, если им разрешат поставить палатку на территории двора альберге, то мы можем забирать себе их кровати. Но от хозяйки нам лучше все равно спрятаться. Я поблагодарила ее, воспрянув духом, но что-то мне подсказывало, что это их «если» с хозяйкой альберге явно не сработает.
Через пару минут все во дворе внезапно забегали, к нам снова подбежала та девушка и сказала быстрее прятаться, так как пришла наконец хозяйка.
Недолго думая, мы с сестрой побежали прятаться – в ванную комнату, там вариантов было не очень много.
Спрятались мы прямо за дверью, прижавшись к стене. Саму дверь оставили приоткрытой, чтобы если вдруг эта женщина сунется проверять, не прячется ли кто-нибудь в ванной, у нее не возникло сомнений, что комнаты пусты. Мой расчет был таким, что она просто пересчитает всех находящихся в доме людей, раздаст всем их паспорта и уйдет восвояси.
И вот в дормитории послышался ее сварливый голос, она явно была чем-то недовольна, я все не могла разобрать, чем. Потом все на мгновение стихло – и вдруг дверь, ведущая в душевые, противно там медленно заскрипела, приоткрываясь. К нам внутрь кто-то тихо вошел и замер в метре от нас, прячущихся за тонкой перегородкой.
Я натурально почувствовала себя в фильме ужасов, с своем худшем из кошмаров. Мы с сестрой словно вросли в стену, стояли, затаив дыхание и смотря друг на друга одновременно с восторгом и ужасом.
Через пару секунд дверь снова скрипнула и закрылась, а в кухне снова послышался недовольный женский голос. Мне от нервов сорвало крышу, и я скатилась по стене на пол и безмолвно ухохатывалась, не в силах прийти в себя.
Юля пошла проверить обстановку и вернулась много позже, сказав, что та буйная женщина наконец ушла восвояси.
Но Юля не знала испанского, и не могла сказать мне всей правды. Эта женщина не просто ушла – она посчитала рюкзаки, нашла два лишних, устроила скандал и ушла только для того, чтобы вызвать милицию. Хозяйка альберге вызвала полицию, потому что в ее альберге были лишние пилигримы! Где она, где была ее вменяемость в тот момент? Как можно хотеть избавиться от пилигримов в месте, которое должно служить пристанищем для этих самых пилигримов?
«You wanted drama – you got drama», - прокомментировала обстановку сестра.
Я же впала в безмолвие, заметив перед входом действительно приехавший кортеж полиции. Вместо меня разбираться к нему пошли наши старые новые знакомые, в том числе дядюшка Оскар. Ситуацию то они уладили, но не совсем. Теперь всем миром, включая полицию, нам искали пригодное для ночлега место по всему району. Ну, не только нам – во дворе все так же сидела группа пилигримов, которым тоже не хватило места в альберге.
Тут я поняла, что уже порядком морально вымоталась и могу спать где угодно, хоть на стоге сена. И когда мы на самом деле зашли в один из заброшенных дворов по соседству с альберге и я увидела посреди его кучу сена, я просто закинула наверх свой рюкзак и объявила это райским местом для ночлега. Остальные лишь посмеялись и пожали плечами.
Дальше мы снова от нечего делать пошли гулять к главной площади. В ее центре под башней с часами нас ждала премилая картина. Знакомая нам группа поляков (в компании нашей подруги немки Яны и испано-говорящего, бородатого, уже упоминавшегося здесь немца Бенедикта) устроилась полулежа на траве, устроив себе прекрасный пикник из бутербродов с оливами и семгой в дополнение к бутылке красного вина. Они тоже остались без «места под солнцем» и благосклонно приняли нас в свои полулежащие ряды. Мысль о том, что у Яны ведь есть палатка заставила меня немного приободриться.
Позже все той же компанией мы пошли смотреть закат на обрыв, а затем и выбирать себе место ко сну. Моя благодарность дорогой Яне, которая без тени раздумий приняла нас сестрой в свою рассчитанную на двоих палатку! Успокоенная, что нам есть, где спать, я, тем не менее, продолжала волноваться из-за отсутствия у нас спальных мешков. И поэтому, пока не поздно, решила действовать.
«Ждите у меня у палатки, но спать не ложитесь», - сказала я на прощание и убежала.
«Твоя сестра просто сумасшедшая», - засмеялась Яна; как передала мне потом Юля.
Угадайте, что я убежала делать? Я убежала исполнять свою мечту. А мечтала я хоть каким-то образом прикоснуться к жизни местных обитателей и хоть на минутку поговорить с ними не в образе пилигрима, а просто о житейских вещах.
В первом доме сквозь открытое настежь окно было видно, что мужчина лежит на диване и смотрит футбол. Я постучалась, и он пригласил меня внутрь, а позже, узнав о моем положении вещей, позвонил своем другу, как я поняла – владельцу дома, и с досадой сказал, что таких вещей у него не имеется.
Поэтому я побежала к следующему землевладению. Это был пафосный особняк, обнесенный кованным забором, и звонит в домофон со своей просьбой мне было даже как-то неловко. Но как раз в этот момент, когда я просила про себя дать мне сил и отваги, издалека, с площади, где по-прежнему горели огни и гремела музыка, донеслась мелодия моей любимой песни. Услышав ее, я полностью очистилась от страха и уже уверенно позвонила в ворота.
Из дверей дома вдалеке мне навстречу вышла женщина и приветливо улыбнулась. Выслушав мою просьбу, она с улыбкой потрепала меня по волосам, кивнула и вскоре вынесла из дома три больших махровых пледа.
«Вот, держи, кариньо, надеюсь, вам этого хватит».
Поблагодарив ее от всей души, я помчалась по темной прохладной улице обратно к нашей палатке.
Яна моей добыче очень удивилась, но от своего пледа отказалась. Юля же взяла свой с огромным энтузиазмом. Мы обе слишком хорошо помнили ночь в Побенье.
Пожелав полякам из соседней палатки спокойной ночи, мы довольно рано уснули, изнуренные событиями этого последнего дня на Северном Пути.

А дальше был Примитиво.



По горам да лугам за солнцем вслед
Посвящается одному маленькому, но гордому баску

Будет незначительным мое упущение рассказа об Овьедо, да и дне до этого. В тот раз мы ночевали в старом маленьком женском монастыре, но кроме факта о том, что тот монастырь был довольно – то есть прямо очень – древний, ничего интересного в те дни не происходило. Овьедо же был очередным большим – относительно Испании – городом с характерной архитектурой и строением улиц. Пока мы добрались до нашего альберге в тот день, мы стерли себе все ступни, и факт, что мы предстоит спать нам в здании университета, нас уже особо не впечатлил. Так как Овьедо считался отправной точкой для идущих по Примитиво, количество желающих остановиться в альберге заметно превышало его вместительность. Мы, к своему огромному счастью, пришли как раз вовремя – последними.
Справедливо испугавшись численности пилигримов на один квадратный метр, я приняла взвешенное, как мне казалось – да и сейчас кажется, - решение: утром следующего дня мы дошли до автовокзала и благополучно сели на автобус, ведущий до следующего населенного пункта в направлении Камино. Никакого больше асфальта для моих бедных измученных ног, нет уж, увольте.
Автобус вывез нас за пределы Овьедо, и смотря в окно на растянувшиеся вдали дуги холмов и лесов, я вся была в предвкушении; местность действительно обещала быть гористой.
И да: горы нас не заставили себя долго ждать.
На ближайшем же перекрестке дорог, перед нами выросла длинная щебневая тропа, ведущая куда-то высоко вверх. Не то чтобы я не хотела по ней идти, но на всякий случай спросила у идущей по перпендикулярной дороге пожилой пары, верный ли маршрут мы избрали. Спросила я их на испанском, разумеется – и была очень удивлена, когда меня не поняли и переспросили, чего мне от них надо, на английском. В этом далеком от цивилизации месте встретить иностранцев-не пилигримов! Как оказалось, то были все-таки пилигримы – но в прошлом. Пара из Австралии приехала в этом году в Астурию, чтобы поработать волонтерами в один из альберге. Как же на Камино все любят волонтерство, меня это никогда не переставало радовать!
Эти австралийцы решили составить нам компанию и вместе с нами полезли вверх по горе. По пути у них еще хватало дыхания рассказывать о своей бурной молодости. Они вдвоем успели пожить не только в Австралии, но также в США (разумеется!) и в ЮАР. О своей жизни на юге Африки они высказывались в настолько позитивно-романтическом ключе, что у меня, мало знавшей на тот момент о столь отдаленном от московских будней государстве, сложилось впечатление об этой стране как о райском заповеднике, где по небу летают разноцветные попугаи, местные жители ездят домой сквозь сафари-парки, а новостная политика в СМИ строится по принципу «уж если говорить, то по фактам» - «Итак, сегодня в нашей самой лучшей в мире стране родилось тридцать пять мальчиков и двадцать семь девочек; над африканским материком все по-прежнему спокойно и без перемен; погода как всегда радует разнообразием солнца, солнца и солнца. Новостей к этому часу больше нет, до новых встреч!»
«ЮАР – это воплощение рая на земле, - говорили мне австралийцы. – Там живут самые добрые на свете люди.» Я слушала их и уже в уме подсчитывала, сколько месяцев мне нужно будет копить на билет. Хотя бы в один конец.
Они нам дали на прощание свои координаты и сказали, что мы всегда поработать в их хостеле в Сиднее, если вдруг окажемся в Австралии.
«Вот видишь, как полезно бывает спрашивать дорогу у прохо…» - я не договорила, потому что взгляду моему открылось нечто. И это нечто называлось «черные от ягод заросли ежевики». Тут же на землю был сброшен портфель, и Вероника занялась своим любимым занятием – сбором ягод. У нас дома есть свой фруктовый сад, знаете ли. Ежедневный сбор клубники по утрам всегда был моей прямой обязанностью.
В общем, то была идиллическая картина: мы вдвоем лазили в кустах с ежевикой, а за этими кустами было огромное поле, по полю мерно вышагивали красивые буренки и позванивали своими колокольчиками на шеях, привнося в этот мир весомую долю гармонии.
Парой часов позже мы наконец добрались до нужного нам городка – с очередным монастырем-альберге при нем. Мы упали на одну из скамеек, уставленных вдоль ухоженной аллеи на берегу речушки, вытянули ноги, и Юля страдальческим голосом спросила меня, долго ли нам еще брести. Девятьсот метров всего, умиротворенно ответила я. «Так долго?» - возмутилась тогда сестра. Я посмотрела на нее и рассмеялась, я думала, она шутит. Но потом еще несколько дней Юля умудрялась задавать тот же самый вопрос именно в момент, когда до места назначения оставалось ровно девятьсот метров – и неизменно горестно вздыхала, поняв, что идти еще так долго. Смешная, что такое дистанция меньше километра для тех, кто в день проходит по тридцать пять?
Тогда я расслабленно полулежала на скамейке, смотрела, сощурив глаза от яркого солнца, на сестру – и вдруг сказала ей: «смотри – видишь эту аллею, эту речку, эти скамейки? Это все выглядит просто чудесной декорацией к фильму. Так почему бы нам не снять здесь фильм, а? Приедем парой годков позже, привезем с собой огромную съемочную группу; свет, камера, мотор – и мы в фильме о двух пилигримках, с улыбкой на лице преодолевающих все трудности Камино де Сантьяго. Как тебе идея, а?» Юля посмотрела на меня, на аллею, вздохнула и сказала, что идея ей определенно нравится. На этом мы и порешили.
Уже в своей комнате в альберге мы познакомились с молодой итальянкой, для которой то было первым днем на Камино. У нее была одна громадная такая проблема, угадайте, какая. Колени. Я смотрела на нее с состраданием, берущим начало глубоко из собственного опыта. Ах, эти колени! Каким старым больным пингвином я себя с ними чувствовала всю первую неделю пути! Как это было давно.
«Терпи, - только и сказала я ей. – Терпи и не вздумай сдаваться.»
Думаю, она и не собиралась. Итальянцы – очень жизнелюбивые люди с огромной волей к победе. С ее лица не сходила довольная улыбка, а голос был полон средиземноморского солнца, пока она учила меня считать по-итальянски во время нашей прогулки до магазина. Я купила себе долгожданный литровый пакет молока – и выпила его в тот же вечер. Все бы наши желания осуществлялись так быстро, так возник и исчез тот литр.
Тем вечером мы встретили его, нашего гордого баска. Удивительно, как на Камино с некоторыми людьми вы идете вместе столь долго – а другие пролетают мимо, почти незамеченные и неосмысленные – и только и успеваешь услышать от них, что пожелание хорошего пути. Камино – прекрасная метафора нашей жизни.
В тот вечер я с ним почти не общалась, нас в общий разговор втянул один испанский журналист, болтливый вдвойне – и за журналистскую хартию, и за испанский народ. Я просто отметила странный, чуть хрипловатый тембр его голоса.
Официально познакомились мы уже на следующее утро, когда мне в голову непонятно взбрела идея спросить у впереди идущего пилигрима, той ли дорогой мы идем… в месте, где уже минут как пять шла одна единственная дорога. «Вероника – мастер начала беседы, обращайтесь!»
Мы разговорились – и говорили, говорили, говорили… Прошел день, второй, третий – а мы все еще шли вместе – и говорили. Прелесть нашего разговора была в том, что Аркаитз был баском. Знаете - не знаете, но баски – это такой очень гордый, как нам поведали, народ, который очень хочет получить независимость и отделиться от остальной Испании. Язык у них, разумеется, свой. «Он не похож ни на один из диалектов Испании, - рассказывал Аркаитз, - отличительные черты объединяют его только с грузинским и то – совсем чуть-чуть. Баски – уникумы». Я тут же заметила, что мы, собственно, родились на Северном Кавказе, что вроде как находится совсем рядом с Грузией.
«О! Так один гордый баск и две русские с Кавказа – соседи!»
С тех пор Аркаитз считал нас чуть ли не родственниками и множество раз повторял, что вместе мы – непобедимая команда. Когда мы пару дней спустя лезли вверх по горам, обгоняя десятки людей на своем пути, мы убедились, что наше самоназвание оправдывает себя. Но в тот первый день нам было далеко до самоутверждения. Видите ли, баски – несомненно, прекрасный и замечательный народ – но по-английски они, как и многие в Испании, не говорят совершенно. Мое общение с Аркаитзом происходило исключительно на испанском. Это был взрыв мозга. Я никогда столько часов подряд не пыталась говорить по-испански. В моей голове происходил такой активный процесс работы, что я буквально чувствовала, как шевелятся мысли у меня под волосами! Юля шла рядом и периодически успокаивала меня относительно перевода, заявляя, что и так все прекрасно понимает. Видимо, заработали пророчества Оскара насчет того, что к концу Камино она сможет понимать испанский!
Краткая информация насчет Аркаитза: гордый баск, немного за тридцать, холост, подтянут, владелец магазина в одном из городов, что мы проходили в Стране басков, увлекается тем, что ездит по горам на велосипеде; однажды взял и прошел за сутки весь участок Камино, проложенный через свой регион (а это больше ста километров по горам и лесам). Всем заинтересовавшимся девушкам обращаться за контактами ко мне ;
В тот день мы попали в затяжной проливной дождь. Укрытия рядом никакого не было, и поэтому, закутавшись в свои плащи (у Аркаитза их совершенно случайно оказалась два вместо одного), мы медленно и не совсем жизнерадостно двигались вперед в направлении альберге. До него было еще с десяток километров. И тогда Аркаитз решил поднять наш боевой дух песней. Национальным гимном Страны басков, разумеется. Тот его запев, больше похожий на боевой клич, мы слушали в полном восторге. А потом ударили ответным гимном Российской Федерации. На все куплеты нас, правда, не хватило, и поэтому мы как-то быстро перешли на более позитивную Катюшу.
Теперь уже Аркаитз был в восторге. Кто бы мог подумать, что это была одна из его любимых песен. Признав у друг друга таланты оперных певцов, мы было замолчали. Но потом наш баск решил попробовать себя еще и композитором и начал выдумывать собственный гимн – гимн Камино.
«Камиииино, Камиииино, - распевал он на все лады довольно заунывно, учитывая хлещущие его по лицу струи дождя. – Мы идем по Камииино!» Я была в ужасе. Идея поднятия настроения подобным способом казалась мне несколько наигранной, тем более на героев мюзикла «Поющие под дождем» мы не подходили ни на йоту.
А вот Юле несмелые завывания Аркаитза, наверное, показались стоящими. Через минуту она начала ему вторить – и в итоге этот гимн Камино они завывали на два голоса. Я смотрела на них, идущих рядом бок о бок впереди, и думала, что эти две души наконец нашли друг друга.
«ВерОника, как думаешь, мы хорошо поем?»

Парой километров позже, когда запасы жидкости в небе над нами иссякли и грозовые тучи перестали быть грозовыми, мы дошли до некоего населенного пункта и увидели долгожданную светящуюся надпись на входе в супермаркет – Dia. В предвкушении скорого обеда, мы, не сговариваясь, все повернули туда. Пока Аркаитз задумчиво бродил между рядами фруктов и овощей, мы с сестрой двинулись по уже давно знакомой нам тропе молочный-булочная-касса.
«В России все так питаются?» – спросил баск, жуя арахис и с подозрением косясь на нашу еду.
В тот момент я ломала купленный нами еще горячий багет на две равные части, а Юля открывала упаковку плавленого сыра.
«Более того: так питаются не только в России, - заверила я его и протянула ему свою часть багета. – Это же вкусно, пробуй».
Аркаитз несмело, будто никогда раньше подобного не делал, намазал сыр на хлеб. Откусил. Постоял с задумчивым видом, жуя. И вынужден был признать, что это действительно очень вкусно. От предложения повторить он не отказался. Странные эти баски, неужели они не едят дома плавленый сыр?

Когда мы остановились попить кофе, нас тут же начали обгонять всякие разные пилигримы-иностранцы, и я, смотря на них, поинтересовалась у нашего друга:
«Аркаитз. А правда, что баски – самый открытый и добрый народ в мире?»
«Да-да, конечно!»
«И что, баски любят всех?»
«Именно так, правильно».
«И что, испанцев тоже любят, да?»
«Э-ээ, ну, их немного меньше».
«А что насчет французов?»
«Тоже неособо, - подумав, ответил он; поняв, куда я клоню, он замотал головой и начал оправдываться: - Эти люди вели постоянные войны против басков! С какой стати баски должны их обожать? Баски – самый миролюбивый народ! Попроси у баска руку помощи – и он протянет тебе две! Так и есть, спроси у любого».
Я пожала плечами и не стала больше ничего говорить. Аркаитз в тишине теперь допивал свой кофе, а мы с Юлей смотрели на проходящих по площади мимо нас пилигримов и вздыхали, не видя ни одного знакомого лица.

Как-то так само собой вышло, что следующий день мы тоже шли вместе с нашим гордым баском. После вчерашней эстафеты в испанском моя голова была абсолютно пустой, мыслей не было, говорить не хотелось. Теперь в испанском упражнялась моя сестра, одновременно умудряясь обучать Аркаитза русскому. После ее урока в тот день наш баск мог в любое время спокойно вспомнить слова «Добры дзэн!», «Прывет!», «Пака!» и «Сарян!». Когда Юля учила его последнему, бедный, он никак не мог понять, почему мы срывались на истерический хохот каждый раз, когда он пытался его правильно произнести слово.
Что же касалось Юлиного словарного запаса, тот развивался во вполне определенном ключе - исходя из принципа «что вижу - о том и спрашиваю». Поэтому тогда она выучила много таких полезный слов, как: камень, булыжник, трава, палка, лес, трава, река, нога, волосы, пятка, больно – и все в таком духе. Дети природы, одним словом. Дети леса и полей.
Аркаитзу вообще очень нравилось разговаривать с Юлей. Пусть она его и не понимала в большинстве случаев, но беседа у них всегда выходила очень ладная. В какой-то момент в ее активном словарном запасе появилась фраза «Мучо густо», которая в принципе никак не переводится, потому что на испанском языке смысла не имеет. «Мучо» - это много, а «ме густа» означает мне нравится. В Юлином же понимании, а позже и в нашем, это «мучо густо» оказалось полно всевозможных значений.
«Джулия! Отличная погода сегодня будет, смотри, правда?»
«Si!»
«Тебе правда нравится? А вот там вроде тучка на горизонте вырисовывается, дождя не боишься?»
«Mucho gusto!»
«Что? – смеялся Аркаитз. – Мучо густо? Тебе “густа” эта туча? Любишь дождь?»
«Si!»
Аркаитз поворачивался ко мне и спрашивал:
«Что это еще за мучо густо такое?»
Я фыркала и спрашивала в свою очередь у сестры:
«Ты вообще понимаешь, о чем он с тобой говорит?»
«Нет, - улыбалась Юля жизнерадостно. – А что, я как-то не в тему отвечаю?»
Но отвечала она всегда очень «в тему». Аркаитзу и Джулии совсем не нужно было знать английский, чтобы находить общий язык.

К исходу второго дня в компании нашего баска я снова почувствовала отступившее было на время беспокойство. Это сложно объяснимое чувство постоянного «привыкания» к любым условиям обитания и вечная жажда чего-то нового, новых трудностей. Я надеюсь, я одна такая дефектная либо нас очень мало. Потому что если подобное чувство испытывают все люди, то по крайней мере треть земного шара должна сейчас сидеть в беспробудной депрессии, по поводу и без повода.
Мне снова захотелось бросить себе вызов, испытать приступ адреналина и как-то изменить свой пилигримский «быт», заключавшийся в приевшемся маршруте дорога-альберге-дорога. Вечерами я смотрела на закат, вздыхала от нетерпения и поскорее ждала утра, чтобы вновь ощутить себя в пути. А в полуденную жару мечтала о прохладе ночи и мороженом в стаканчике на берегу океана. Периодически эта сплошная жажда чего-то большего, застилавшая глаза, спадала – и я снова могла полной грудью дышать и наслаждаться природой, людьми и ощущением себя частью этого большого мира, но мое настроение всегда имело свойство слишком быстро меняться.
В общем, в третий день по обоюдному решению у нас был очень ранний подъем. То был день Ruta de Hospaitales, многокилометрового участка Camino, полностью лишенного следов человеческой деятельности. Там не было деревень, дорог или проводов – там были только горы, горные вершины настолько, насколько хватало взгляда. Звучало это потрясающе, а выглядело просто великолепно. Возможно, самый мой живописный день на Камино. И уж точно самый длинный.
Мы вышли часов в шесть утра и успешно обогнали большую группу американских студентов-паломников. На рассвете мы оставили последние следы цивилизации за плечами и спешно полезли в рюкзаки за теплыми вещами. Мало того, что в горах довольно холодно – там всегда еще и сногсшибательный холодный ветер. Узенькая тропинка вела все вверх и вверх, за одним перевалом следовал другой, еще более живописный. Далекая синяя линия, которую я раньше принимала за горизонт, на деле оказалась длиной горной грядой; солнце золотило все вокруг, делая землю оранжевой, а нас – щурящимися и широко улыбающимися. Весь путь нас сопровождали многоцветные горные травы.
Аркаитз предложил остановиться на перекус через пару часов. Предложить-то он предложил, но из-за порывов ветра остановиться и где-либо спрятаться было просто нереально, поэтому завтрак все откладывался и откладывался, пока сам собой не перерос в обед. Но, как при любых физических нагрузках, есть не хотелось. Хотелось молча впитывать в себя чистейший горный воздух, делать фотографии и наслаждаться пружинистыми травами под ногами. Какие там были крутые подъемы! Не зря Hospitales считается самым трудным участком Примитиво, а Примитиво – самым трудным из всех Путей. Один из тех подъемов уходил вверх насколько хватало взгляда. Я в тот момент шла первая, и как-то дело поначалу пошло так бодро и хорошо, что заметила я, что иду как-то чрезмерно быстро, только по прошествии пары минут. Но так как снижать темп и останавливаться было как-то не комильфо, я и дальше продолжила лезть все в том же ударном ритме быстрого прогулочного шага. Давай, Вероника, еще чуть-чуть! Вот видишь там, вверху – там вроде вершина, приглядись! Остались считанные шаги, можешь проверить! Раз… два… ох, как же медленно время тянется…
На вершине я будто бы невзначай посмотрела назад. Они от меня совсем почти не отстали, через пару секунд мы снова были все вместе. никто не смотрел друг на друга, все усердно пытались восстановить дыхание, и, разумеется, никому и в голову не пришла идея сбросить темп ходьбы или приостановиться. Вот уж точно – команда роботов.
Так мы шли около четырех часов. На спуске наконец был объявлен привал, и каждый занял первый подвернувшийся валун, обмотался как можно плотнее всевозможными кофтами и шарфами и занялся молчаливым пережевыванием шоколада. Идеально. Немногим ниже нас, на первой попавшейся нам после выхода с гор трассе мы заметили велосипедиста. Мы помахали ему, он остановился. То был путешественник из Дании, объехавший на двух колесах всю Европу вплоть до Беларуси. Ему было лет под пятьдесят, но он был полон оптимизма и сказал, что уже завершает круг и возвращается домой. Ему всего лишь осталось доехать до крайней точки западной Европы – Финистеры. Что такое Финистера – знают все пилигримы. Крайняя точка и логичное завершение любого Камино. От Сантьяго это еще около пяти дней пути дальше на запад, в сторону открытого океана. Не все решаются продлить свой и так затянувшийся отпуск еще на полторы сотни километров, но для тех, кто захочет совершить подобное, есть один крайне романтичный ритуал, проводимый каждым в последний день пути. Вечером на береге Атлантического океана надо сжечь что-нибудь из своей старой одежды и почувствовать свободу от старых привязанностей. Разумеется, мы с сестрой хотели пойти до Финистеры и вовсю выбирали, что из одежды нежалко будет спалить дотла. Почему-то все вещи были исключительно моими.
Я спросила у Аркаитза, пойдет ли он до океана. Тот сказал, что у него уже куплен билет на поезд и вообще бизнес – такая штука, которую надолго нельзя оставлять без присмотра. Я задумалась. У нас тоже были родители, которых нельзя надолго оставлять без присмотра. А еще были билеты на самолет – из Барселоны, до которой еще надо было доехать. И хотя пока что мы успешно обгоняли собственный план, говорить с уверенностью о дальнейшем маршруте не приходилось.
Когда мы уже спустились с гор и оказались снова в цивилизации (которой никто из нас сильно не обрадовался), дело шло уже далеко за полдень. Мы прошли один поселок с альберге, второй – мне не хотелось в них останавливаться, так как я думала, что раз есть силы, надо двигать вперед. Аркаитз обожал меня за эти мысли, а вот сестрица тихо злилась, но молчала. Когда мы пришли в альберге, в котором планировали остановиться, оказалось, что пришли мы снова первыми в пустой дом. Эээ… призрачный альберге номер два? Комната с кроватями больше походила на дормиторий в казармах. С одной стены наполовину слетела штукатурка, матрасы были будто чем-то облиты и явно не первой свежести, посреди комнаты одиноко стоял стул. Все. Я упала на одну из кроватей в приступе хохота. Усталая, голодная, я лежала на грязном матрас и хохотала. Это было то, чего мне так не хватало. Приключение. Выход из зоны комфорта. Юля легла рядом со мной и тоже улыбалась. Я поцеловала ее в щеку и взглянула на Аркаитза. Он смотрел на нас как на умалишенных и просто качал головой.
Потом на полках в кухне были найдена пачка незабвенных спагетти, полупустая банка томатной пасты. Я открыла настежь большое окно над кухонным столом, ведущее на дорогу. Мы очень, очень ждали кого-нибудь из пилигримов. Время было такое, что либо кто-нибудь придет к нам в ближайшее время – либо мы никого больше не дождемся. Поселение то состояло из пары домов; ни бара, ни тем более магазина на ближайшие пару километров не предвиделось. Продукты предлагала женщина, давшая нам ключ от альберге. Из своего холодильника и, как мне показалось, втридорога. Единственное, что мне понравилось в том альберге – это шикарный двор с большим обеденным столом в центре. Там то мы и разместились втроем на предмет второго обеда.
Но пока мы еще только накрывали на стол, на улице начали появляться пилигримы. Их было четверо, две женщины, парень и девушка. Я с радостью выбежала им навстречу с радостной новостью для новоприбывших, что у нас сейчас обед - и предложением присоединиться. Но нет, моей надежде не суждено было сбыться. Эти пилигримы не только не собирались отобедать с нами, но вообще зашли исключительно умыться и попить воды! Они вообще сказали, что только вышли и останавливаться на ночлег им еще слишком рано!
Улыбка медленно сползала с моего лица по мере того, как один за другим они исчезали за поворотом. Отстой. Я повернулась обратно к кухонному столу и вскрикнула от неожиданности: сквозь распахнутое окно на меня изучающее смотрел мужчина с рюкзаком. Стараясь как можно быстрее прийти в себя, я дружелюбно с ним поздоровалась. Петр из Польши, как приятно. Не составите ли нам компанию за обеденным столом. Петр согласился, разумеется, и добавил к итальянской сырной пасте польского сала. Наконец, мы сели обедать. Переглядываясь с сестрой, мы старались делать вид, что никогда не наслаждались едой и обстановкой более, чем в тот день. А ведь действительно: солнце греет, яблони спеют, силы восстанавливаются – о чем вообще беспокоиться?
«Ешь, не бойся,» - вдруг говорит Петр моей сестре на почти идеальном русском.
Юля чуть не подавилась и уставилась на того с удивлением.
«А я и не боюсь», - нервно улыбаясь, она посмотрела на меня.
Возможно, немного излишне воинственно, я поинтересовалась:
«Чего это нам бояться? Того, что вы по-русски внезапно понимать начали?»
«О, это я давно умею. Я знаю по-немножку всех языков», - миролюбиво жуя хлеб с салом, ответствовал поляк.
«Ну супер», - пробормотала я отстраненно и посмотрела на Аркаитза.
Тот ничего не понимал из разговора и поэтому молчал и делал вид, что его вообще здесь нет.
И тут я поняла, что обстановка, мягко говоря, меня напрягает. Я с младшей сестрой и два мужика, одному из которых я вроде доверяю, а другому вообще нет, собираемся ночевать вчетвером в Богом забытом месте, в комнате, в которой мне даже находиться было неприятно. Могла ли я что-то исправить на этот счет? О, да, я могла.
Поэтому во время мытья посуды я подозвала к себе сестру и спросила, как она относиться к тому, чтобы пройти сегодня еще с десяток километров до следующего, более вменяемого, поселения. Юлю долго уговаривать не пришлось.
«Сумасшедшие русские! – обалдело сказал Аркаитз. – До следующего альберге шестнадцать километров! Вы что, не устали? Скоро темнеть начнет, куда вы собрались?»
А мы лишь улыбались и молча собирали вещи. Что заняло минут пять по времени.
«А почему нет! – засмеялась я. – У нас есть силы, желание и время идти дальше. И я не хочу ночевать в этом месте.»
Аркаитз наблюдал за нами уже молча, и видно было, как менялся ход его мыслей.
«Большое приключение? – произнес он наконец. – Еще одно приключение двух смелых русских и одного маленького, но храброго баска. Я иду с вами».
Мы с Юлей переглянулись. Не то чтобы мы были против этой идеи, но нам определенно не хватало общества друг друга. Исключительно друг друга – и тишины.
«Лааадно..» - пробормотала я и вышла на улицу, чтобы дать пространство Аркаитзу, быстро упаковывавшему свои пожитки.
Поляк предупредил нас, что скоро начнет темнеть. Ну и пусть себе темнеет, подумала я мрачно. Шестнадцать километров, что я делаю! Тотально за день это получится целых пятьдесят! Это же больше, чем марафон.
Потом я посмотрела назад, на горные пики, полотном рассыпанные на горизонте. Мы ведь сегодня пришли именно с той стороны, мы преодолели все эти перевалы – и до сих пор чувствуем себя прекрасно. Чего же я волнуюсь? Все ведь идет замечательно.
А потом случилось то, чего я так ждала. Начали прибывать пилигримы. Одной компанией пришло человек шесть. Среди них была и «наша» итальянка, которая все никак не могла уразуметь, куда это мы на ночь глядя собрались. Ее колено по-прежнему болело.
Как мы узнали позже, к вечеру в тот альберге заявилась еще и та огромная группа студентов из Америки. В итоге мест на всех уже не хватило, альберге оказался забит под завязку. И как же хорошо, что мы оттуда ушли, отдав свои места более нуждающимся.
У нас же самих начался доооолгий путь до Грандас де Салиме.
Стоим мы, значит, наверху горы и смотрим вперед. Чуть ниже в паре километров вдали лежит город. Смотрим мы на него и недоумеваем: в карте что, ошибка? Между этими двумя альберге нет никаких других поселков, это точно тот. Потом мы спускаемся ниже, поворачиваем – и нам открывается чудеснейший вид вниз, на чистейшее, синющее горное озеро, лежащее далеко внизу. Обойти его нельзя, можно только перейти по верху плотины. И сразу стало понятно, откуда взялись эти шестнадцать километры. Половина на спуск, половина на подъем.
Дорога спускалась, пятляя, шли мы бодро, хоть и долго, и хорошее настроение Аркаитза не могло позволить ему молчать. Своим молчаливым собеседником он выбрал Юлю.
«Тебе нравится футбол, Джулия?»
«Футбол? Сиии, мучо густо!»
«Да? А какая твоя любимая команда? Готов поспорить, ты никогда не видела футбольную команду Страны басков. Хотя знаешь, были годы, когда мы чуть было не вырвали первенство у Реал Мадрида. Что и говорить, баски хороши в футболе. Джулия, если тебя когда-нибудь спросят, кто лучший нападающий Испании, что ты должна сказать? Правильно, Блаблабла (тут он сказал непроизносимое баскское имя) – лучший из нападающих. Ты запомнила его имя? Повтори. Да, у тебя очень хорошо получается. Что, мучо густо? Вот так и говори всем: Блаблабла тебе мучо-мучо густо. Поберегитесь все, две русских с Кавказа и один гордый баск идут!»
Я смотрела на склонившиеся к нашим головам раскидистые кроны деревьев, на слабо виднеющееся за ними небо, слушала непрерывный поток речи Аркаитза, превратившийся в нечто далекое и бессмысленное, и с каждым новым поворотом тропинки, петляющей то вправо, то на 180 градусов влево я будто все больше проваливалась в ту самую кроличью нору, перенесшую в свое время Алису в Страну Чудес. Я глядела по сторонам, и деревья кружились и волновались у меня перед глазами. Я улыбалась, и мне было хорошо, и лишь немножко на заднем плане всего этого проглядывало сумасшествие.
В итоге Юля бросила Аркаитза где-то на пару ступенчатых поворотов ниже, прибежала ко мне и спросила, все ли со мной в порядке. Не знаю, что поняла она из моего ответа, но больше она от меня не отходила.
Потом мы наконец дошли до дамбы, и вид, открывшийся нам оттуда – ох, воображение тут же перенесло меня в Средиземье и я почувствовала себя маленьким хоббитом в огромном, пугающем, волнующем мире содружества природы и человека. Я не буду ничего больше говорить, вы сами должны это увидеть.
«Гордые баски не боятся высоты, да?» - спросила я у Аркаитза, заметив, с какой опаской он посмотрел вниз с нашего моста.
«Баски вообще ничего не боятся, - согласился тот. – А русские?»
А русские боятся лишь Третьей мировой, - подумала я, но промолчала.
Потом мы долго и упорно лезли снова в гору, став свидетелями потрясающего заката над пиками далеких лесных вершин по другую сторону озера.
До альберге мы добрались, когда уже начали загораться фонари. Узнав, откуда мы вышли утром, люди лишь молча качали головами, не веря.

На следующий день мы уже никуда не торопились. Надоело! Мы будто бы каждое утро вступали в какую-то гонку, просыпаясь как можно раньше и идя как можно быстрее. По здравому рассуждению было совершенно ясно, что встают рано люди, чтобы не идти потом по самому солнцепеку, а быстро мы шли просто потому что по-другому нам было не интересно. Мы все это понимаем и осознаем, когда эмоционально удалены от места событий, когда же действие разворачивается в данный момент, вывернуться из-под груза сиюминутных чувств и мыслей практически невозможно.
В общем, разнообразия ради, мы встали утром довольно поздно, часов в десять, и шли довольно медленно – поначалу.
Решение мое никуда не спешить казалось мне просто гениальным. Утро было свежим и красочным, наслаждаться им, гуляя по тенистой аллее – настоящим удовольствием. Юля прониклась моментом не меньше меня, и ее понесло. Когда она читает наизусть стихи – будь то Шекспир или Ахматова, - по ней плачет театральный институт. В этот раз, вдохнув полной грудью, она стала проживать «Письмо к женщине» Есенина, обратив весь свой пыл на Аркаитза.
Проживать – это значит махать руками, менять модуляции голоса, закатывать глаза и трясти, хватая за руку. Экспрессия – второе имя моей сестры.
Аркаитз обернулся тогда ко мне с немой мольбой, лицо его явно выражало следы борющихся восхищения и страха.
«ВерОника! Что от меня хочет эта женщина?»
«Я был как лошадь, загнанная в мыле, пришпоренная смелым ездоком!» - восклицала сестра в том момент, хватаясь за свою куртку, в попытке содрать ее с себя.
«Юля читает тебе свои любимые стихи, - сказала я ему. – Это необыкновенный опыт, просто получай удовольствие».
Раньше при посторонних она себе такого не позволяла, но когда мы шли вдвоем, подобных представлений случалось довольно много. Хотя ее эмоции никогда не были такими живыми и выстраданными. Видимо, Аркаитз действительно перешел у нее в группу близких друзей. Они обожали разводить представления друг перед другом.
Будете проходить через ту аллею после Грандас де Салимее, прислушайтесь: возможно, в шуме ветра в кронах деревьев вы расслышите проникновенную исповедь русского поэта, рассказанную вам моей впечатлительной сестрою.
«Вот это девушки! Неужели все в России такие?» - воскликнул позже Аркаитз.
«Не все, а только те, что с Кавказа», - отшучивалась я.
Потом наш баск нашел где-то пришедшегося ему по душе пилигрима, привел его к нам и сказал, что сейчас тот обалдеет, потому что услышит вживую «Катюшу». Я уже говорила, то все иностранцы обожают эту русскую песню?
Сколько раз мы ее за Камино исполняли! Юлю дважды просить не надо было. Ее голос вновь и вновь разносился по полям, лесам и улицам Северной Испании, смею надеяться, что радуя слух.
Сама непосредственность, она говорила «Хыть!» каждый раз, когда Аркаитз собирался перелезть через какой-нибудь забор или поваленное дерево. Не думаю, что он понимал ее слова разумом, но на духовном уровне эта парочка понимала друг друга с первого «мучо густо».
Но всему хорошему и подзатянувшему наступает конец, и в тот день мы остались в альберге на пару километров прежде, чем это сделал баск. Нам просто надоело идти по самому солнцу час за часом, и мы остались в первом же альберге, вырисовавшемся на пути. Планам Аркаитза это не совпадало, и он ушел дальше. Не имея представления, свидимся ли еще, мы тепло распрощались друг с другом. А потом мы с сестрой рухнули на свои кровати и уснули посреди дня. То было уже в Галисии. До Сантьяго оставалось меньше недели пути.
Собственно, Аркаитза мы неожиданно встретили на следующий же день в середине маршрута во время остановки на перекус.
«Что, ВерОника, уже нашла очередную яблоню?» - в шутку спросил он, затем посмотрел на мою опущенную руку, в которой действительно находилось яблоко, и рассмеялся.
Дело в том, что я была яблочным маньяком. Вообще-то грушевым, но груши попадались реже. А вот яблоки – маленькие или большие, зеленые или переспелые, кислые или сладкие, если я видела яблоню, я бежала к ней.
Довольно часто я загадывала у Камино увидеть поблизости фруктовое дерево. Осматривалась – и действительно такое находила. Мои опыты в вымаливании у Камино желаний позже пошли дальше. Сначала я удачно получила персики. Затем – пиццу. Потом переключилась на людей и попросила у Камино француза, потому что соскучилась по французской речи. Через пару минут нас на дороге поджидал пожилой мужчина, который заскучал идти один и поэтому решил познакомиться с нами. Он рассказал, что они с женой с юга Франции и каждый год летом приезжают сюда, в Испанию, чтобы пройти последние двести километров до Сантьяго. В этом году его жена заболела, и он приехал сюда один. Я слушала и улыбалась. То ли из-за прекрасного звучания французского баритона, то ли от сознания, что на Камино желания исполняются с завидным постоянством.
«Камино, дорогой! А как насчет французов помоложе и желательно в двойном экземпляре?» - крикнула я.
«Ты наглеешь» - прокомментировала Юля.
Мне и самой так показалось. Просто хотела проверить, насколько у Вселенной хватит на меня терпения.
И знаете что? Ни через пять, ни через десять минут, ни через пару часов французы нам так и не попались. Нет, они нас ждали только вечером в альберге. Я ликовала! Если вы думаете, что это случайность, то я вас уверяю, что это далеко не так. Всех встреченных нами на Камино до этого французов можно пересчитать по пальцам одной руки. Давайте просто верить в чудо и загадывать Вселенной дерзкие и прекрасные желания.


Глава заключительная
Полная стремлений, ностальгии, встреч, разлук и достижений


Когда же мы наконец уже придем, - говорили попеременно то я, то Юля. - Мы идем уже почти четыре недели. Какая-то это очень затянувшаяся прогулка. Мы уже успешно прошли Луго – город в ста километрах от Сантьяго-де-Компостела, более-менее крупный, красивый, со своей старой площадью и огромным собором перед ней; он встретил нас проливным дождем. В нем мы снова встретились с той парой из Москвы, с которой познакомились в Гуэмесе. Разумеется, у нас спросили, как нам Камино. Разумеется, мы ответили, что лучше не бывает.
Я никак не могла смириться с эгоистичной мыслью, что мы не одни русские на Камино. И мне, и сестре очень нравилось, когда нашу страну при знакомстве угадывали чуть ли не пять минут. Каждому нравится быть в своем роде уникальным и неповторимым, и там у нас как раз была возможность такими быть. Но нет – нам снова напомнили, что русские есть везде. Это мое небольшое раздражение появилось – и в следующий же момент исчезло: на встречный вопрос, как Камино проходит у них, девушка ответила простой, емкой и всевмещающей фразой: «мы слегка подзадолбались».
Вот! Как я люблю наш великий и могучий, который способен так точно, красочно и с весомой долей деликатности передать состояние нас всех на тот момент! Гениально, обожаю русских. Я засмеялась, и тогда готова была расцеловать и парня, и девушку в обе щеки. Но они куда-то спешили, русские все время куда-то спешат.
«Подзадолбались – точнее не придумаешь», - озвучивая мои мысли, вздохнула Юля.
Вы же понимаете, что мы это любя. Камино, а тем более Северный Путь – штука замечательная. Нигде на свете я не испытывала большего удовлетворения от происходящего, нигде настолько близко не сталкивалась с Судьбой и не смотрела в глаза собственному отражению. Просто любая история имеет свойство заканчиваться, и мы были морально готовы прийти наконец в Сантьяго. Последний наш альберге был просто великолепен. При нем было маленькое озерко с прозрачной водой и красивым средневековым мостиком над ним. Проходящие мимо пилигримы притормаживали, присаживались на берег рядом с теми, кто решил в этом альберге остановиться, болтали в воде ногами и получали стаканчик безалкогольной сангрии в подарок от местных волонтеров. Над тем мостом мы в последний раз простились с Аркаитзом.
Посчитав, что в самом Сантьяго сувениры будут слишком дорогими, мы прошли тем вечером вперед на пару километров и в городке Арзуа накупили кучу всевозможных подарков себе и родным на память. Настроение, как и всегда после шопинга, было прекрасным, и в лучах заходящего солнца мы медленно шли обратно, попивая местную аналогию Швепса и болтая в руках пакетами с сувенирами.
«Смотри, - сказала я тогда Юле и подняла вверх «бокал» своего лимонного сока; моя длинная тень на асфальте впереди меня театрально взмыла рукой вверх, - поднимаю этот бокал за наш с тобой успех. В следующий раз мы приедем сюда уже совершенно другими, однако по-прежнему очень счастливыми. Я пью за наше с тобой Настоящее и за не менее прекрасное Будущее».
Мы чокнулись с сестрой нашими «бокалами» и почувствовали себя на редкость довольными жизнью.

А потом был Сантьяго-де-Компостела, как же ему не быть в этой истории. Почему-то в воображении сразу рисуется образ эдакого диснеевского замка, дворца, куда причалила карета Золушки, где перед ней разнаряженные слуги распахнули дверь и впустили ее в самое сердце олицетворения всех ее надежд и мечтаний.
Теперь реальность. Сантьяго нас встретил никак. Это был очередной пустынный, будто вымерший город, все окна были зашторены, магазины закрыты. Людей на улице нам попадалось чрезвычайно мало – и две трети из них были незнакомыми нам пилигримами. Чуть ли не на каждом втором здании весела надпись «Альберге». Наш любимый магазин «Dia», к счастью, работал. Вот только Швепса в нем не было, было только слабо алкогольное пиво. Через минут десять мы попадаем наконец на главную площадь города – с пивом в руках. Заходим за последний поворот – и оглядываемся на главный собор города и олицетворение всего Камино. Собор Святого Якова весь завешен синими строительными лесами и выглядит, как девица, закутавшаяся в паранджу от чрезмерного общественного внимания. Романтичней концовки для нашей истории не придумаешь.
Мы скинули рюкзаки посреди площади и легли на теплый асфальт, как это делали здесь тысячи усталых путников до нас и будут делать, надеюсь, еще тысячи и тысячи. На самом деле, мне было абсолютно все равно, как нас встретит Сантьяго. Смысл не в конечной точке маршрута, сама Дорога – вот, что имеет значение.
Я была бесконечно и беспредельно счастлива в тот момент. В моем сознании мелькали улыбающиеся лица всех тех, с кем разделили мы с сестрой свой Камино. Встретимся мы с ними или не встретимся – не так важно; оставленный приятный образ будет всегда греть сердце и напоминать о былых приключениях. (Кстати, и с Якобом, и с Оскаром мы уже на следующий день обнимались на этом же самом месте).
«Вот оно, значит, как, - протянула я, смотря на голубое небо. – Кажется, я только что поняла одну из тайн мироздания. О, а вот и еще одна подоспела!»
«Просто кто-то очень любит драму, - вздохнула Юля, вставая. – You wanted drama – you got drama, sister».
О, да, я хотела получить парочку историй в свою коллекцию – а получила парочку десятков. «То ли еще будет, - подумала я, поднимаясь и оглядываясь по сторонам.
Ну, а дальше что? Дальше мы снова пошли искать себе альберге.

Подобные рассказы из путешествий я выкладываю в своей группе вк, подписывайтесь!
vk.com/bdbarcelona


Рецензии