Олух Царя Небесного

Моя МАСТЕРСКАЯ, выставка живописи – новый фильм на You Tube.
Моя последняя ВЫСТАВКА живописи – фильм на You Tube.
(адреса внизу моей страницы)


Все главы недописанного романа))

©

записки из астрала


Мой стон истошный, ставший песнопеньем,
Прими не с гневом, а с благоволеньем.

Григор Нарекаци
Книга Скорбных Песнопений


©

…начинается…
да, да, да, да, да, это – оно! Пока, правда, только предчувствие, которое, впрочем, никогда не обманывало. Это состояние я не спутаю ни с чем.

Я постепенно вползал туда, откуда так просто не выберешься. Эта муть может длиться, не прерываясь долгие дни, а иногда и месяцы… Я знаю, о чём говорю: у меня опыт. Как пожизненный срок. Туда только попади – и тебя нет. Ты больше не принадлежишь себе. Ты попал в тюрьму, со своими мутными законами, от которых и зависишь теперь. Замкнутый круг! Психология. Психопатия. Состояние зависимости от самого этого состояния.

В общем, тут всё очень сложно. Вернее элементарно, но нагромождено. Двумя словами его можно выразить, как предчувствие беды. Как всякий провал в никуда, оно богато кучей пустопорожних бессмыслиц: мраком чувств, тяжестью мыслей, суетой действий и всяким прочим сопутствующим хламом. В него легко попасть, выбраться – невозможно. Оно кончается само, подъев тебя изнутри.

Ладно… это всё внутреннее, так сказать, на астральном уровне. Творческие процессы…



1.  Подвал

А сейчас я расскажу о себе кое-что любопытное. Чтобы сориентировать заглянувших сюда в пространстве и времени. Очень мне эти категории интересны, поскольку в моём сегодняшнем мироощущении они отсутствуют начисто. Я не очень загадочно выражаюсь?

Сейчас я попробую объясниться, о каких свойствах, собственно говоря, речь. О самых что ни на есть общечеловеческих и необходимых! Я вам так скажу, без воздействия свойств этих категорий мы потерялись бы в мирах и не факт, что когда-нибудь нашлись. Так вот, именно эти категории я и теряю периодически. То есть, по моей же теории, пропадаю как существо, претендующее на общечеловеческие ценности.

Ладно. Кажется, я ещё пуще туману нагнал. А дело-то простое. Вы когда-нибудь жили ниже уровня земли? Не бывали, а именно жили. Из часа в час, изо дня в день, из года в год. О! трижды – о! Кто живал, знает, какие здесь зарождаются ощущения – мироощущения! Сколько здесь покоя, неуязвимости, тишины, вечности.  Да, да, именно вечности, именно! Здесь вечность ощущаешь как нигде. Под луной и звёздами такого вы не почувствуете. В квартире на девятом этаже с такой вечностью вы никогда не встретитесь, потому что в квартире на девятом этаже из всех щелей и окон бьёт живая жизнь! А погрузите вы эту квартиру под землю метра на два – и всё. В том смысле, что все связи прервутся, и наступит тишина и покой.

Под луной и звёздами вы, скорее всего, почувствуете огромность мира, свою былинкообразность и уязвимость. Под луной и звёздами вечность придавит вас, пригнёт и покажет, кто вы есть в её объятьях.

В подвале же ты сам – вечность. Ограниченное пространство подвала порождает неограниченные просторы тебя самого. Луна и звёзды – это уже ты сам. И миллионы лет – ты сам. И бог – это тоже ты. Вы представляете, какие фантазии посещают тебя здесь! Впрочем, какие на хрен фантазии? Это не фантазии – это твой образ жизни. Больше скажу, это твой статус. Да именно, твой жизненный статус, реноме, твоя предъява, которую ты можешь вытащить в любых разборках на самом высоком уровне.
-Ты кто?
-Я – всё.
-Кто-кто?
-Успокойтесь, господа, я – это всё .



2. Олух Царя Небесного

Ну, вы уже поняли, с кем имеете дело? Нет ещё? Тогда читайте название, как этой главы, так и всего сочинения. Да-с, олух – это я, Ваш покорный слуга.

Чтобы понять и, главное, принять это самому наверное (так во времена Достоевского говорили, то есть наверняка) нужно было прожить полжизни. Постоянное состояние улёта сделали своё дело. Да уж, я всё время там. ТАМ – это то, что не имеет точного определения, но абсолютно понятно. Можно сказать, что это астральные выси, можно – глубины подсознания. А лучше ничего не говорить! Всё ведь и так ясно. Мне. Ну, и достаточно…

Теперь относительно возраста. Сразу хочу предупредить – у меня его нет. Вот так. Ни пространства нет, ни времени, теперь вот сообщаю – и возраста нет. Так и вспоминается небезызвестный герой небезызвестного романа: «Чего не хватишься – ничего у вас нет!». Хотя возраст сезонный (тот, что для реального мира) всё-таки присутствует. А сезон наступил осенний – начинающий пенсионер (а это лучший на свете возраст!).

А про полжизни я не оговорился. То есть это не форма речи, а натурально – половина жизни. Жить я собрался долго, счастливо и умру, конечно, в один пресветлый день!.. когда внуки женятся (такая задумка). У меня, надо заметить, всё идёт с большим опозданием. Это свойство организма – тормозить на судьбоносных событиях. Впервые женился в 55, только-только детки народились. Вот и со смертью погодим…

И потом – умру ли я вообще? Вот вопрос. Не решаемый фактически вопрос – проблема-с! Но об этом, обо всём – потом. Не стоит грузить заглянувших сюда, вот так с первых строк – подобными проблемами. Кстати, о проблемах, для заглянувших сюда. То есть для моего горячо любимого читателя. Первая, основная, а может и единственная проблема – это я сам. А свою проблему, та, что во мне живёт – я уже обозначил в названии сочинения.

Вот что про меня в википедии написано: «Олух царя небесного – разговорное выражение, означающее «простофиля», «простак», «разиня», «придурок».  В древности на Руси было в ходу имя Олух, которое постепенно исчезло, так как слово «олух» стало нарицательным. Слово произошло от собственно русского «лух» – «дурак» из диалектного «лох» – «разиня, простак». Согласно другой гипотезе, прозвище Влох этимологически связано со словом «волхв», то есть жрец, звездочёт, предсказатель, чародей, знахарь. Полное же сочетание «олух царя небесного», вероятно, является продуктом народного творчества. Оно указывает на приближённость наивных людей к Богу».

Ну, всё про меня! и лох, и волхв. Куда не заглянешь в свою биографию – дурак дураком. Из школ выгоняли за тотальную и дремучую неуспеваемость (еле-еле закончил ШРМ – школу рабочей молодёжи, где учителя на экзамене сами мне ответы подсказывали), в институт на пушечный выстрел не подпускали.

Однако волхв. Чую нутром – жрец, чародей и знахарь. Вся конструкция мироздания мне ясна и понятна, и сияет она во мне как град на холме, и прозрачна она, и доступна. Об этом, правда, в двух словах не скажешь – верьте мне на слово. У меня вообще всё тут так устроено, что мне только на слово и можно верить. Или не верить, дело хозяйское. Я ведь ничего доказывать не собираюсь, по причине уже озвученной. В общем, пока так. Неуч, лох, но волхв. Одним словом – олух.

И ещё, самое главное – близость Бога. Но об этом, собственно, всё сочинение… 



3. Нас мало

Нас мало избранных, счастливцев праздных.
Пренебрегающих презренной пользой,
Единого прекрасного жрецов.

Да уж, что уж, племя наше малочисленно, так малочисленно, что мы даже не знаем друг о друге. Да и знать не хотим. Нам достаточно и себя за глаза. Так бывает достаточно, что через край проливается…

О подобных себе мы из книжек узнаём, и то – случайно, потому что читать не любим. Я так скажу: стоящий художник бежит от информации, потому что переполнен ею. Она его сама находит, а он только отмахнётся: «да, знаю я…». Откуда знает – вопроса не стоит. Знаю – и всё! Загадка. Внутри у него много загадок, если копнуть…
Вот и копает художник всю жизнь и витает в запредельных мирах. Витает и копает, витает и раскапывает залежи, и обнюхивает их, и заходится в творческом экстазе. А там ещё и ещё. И всё такое прекрасное…

Есть такой Артур Шопенгауэр, а у него есть книжица «Афоризмы житейской мудрости», в которую я заглянул однажды со скуки. Что тут скажешь? А скажу то, что не читал ничего – и начинать было не надо.

Уже во «Введении» Артур обрадовал меня веселеньким наблюдением: « …мудрецы всех времён постоянно  говорили одно и то же, а глупцы, всегда составлявшие огромнейшее большинство, постоянно одно и то же делали, – как раз противоположное; так будет продолжаться и впредь. Вот почему Вольтер говорит: “Мы оставим этот мир столь же глупым и столь же злым, каким застали его”». Не правда ли, обнадёживающая «житейская мудрость»?

Грузить себя вопросами «Что есть индивид? Что имеет индивид? Чем индивид представляется?» я не стал. Немцы – жуткие зануды. Они не являют знания, они их выстраивают, скрупулезно и нудно, обсасывая причинно-следственную связь и постоянно кого-то цитируя. Будто оправдываясь, вот, мол, не один я так считаю. Читать это невозможно скучно. Залез в середину и обнаружил…

Пожалуйста, вот и ответ, почему я счастливый такой! Например, Аристотель, которого опять цитирует Шопенгауэр, являет знания. Он объявляет самой счастливой – жизнь философа: «Подлинное счастье состоит в возможности беспрепятственного применения наших совершенств…».  Гёте ему вторит: «Кто от рождения обладает даром быть даровитым (чё сказал?), обретёт в нём радость бытия». Артуру и этого мало – расставляет всё по полочкам. Начинает втирать о трансцендентных мирах и интеллекте, витающем в тех мирах. Моя славянская душа не выдерживает пережевывания понятной мысли. Что немцу хорошо, русскому – смерть.

Говорю по-русски: досуг у меня есть, и мысль моя со скуки бродит, где захочет. В основном, в астральных мирах. Так что живу я жизнью высшего порядка. Вот так. В общем, молодец Артур, – ответил на вопрос, почему я счастливый такой на пять с плюсом.

Так вот, всё у меня, счастливца, замечательно. Настолько замечательно, что я даже побаиваюсь говорить об этом. Чтобы не сглазить.  Но сейчас скажу. Потому что на этом пространстве можно говорить всё. Моя любовь к самокопанию – это отдельная субстанция, которую так просто не сглазишь. Это суть моя просится на волю, а суть сглазу не поддаётся. Факт.

Это пространство в пространстве. Здесь я свободен от всего. Это моя территория, по которой ползают только мои тараканы. Здесь я исповедуюсь и раскрываюсь. Бывает, до такой степени исповедуюсь и раскрываюсь, что уж и сам не знаю, мои ли это исповеди и раскрывания. То есть происходит некий зуд откровения и диссонанс искренности. Во как! Это когда так себя разоблачишь, бывает, что уж и сам не веришь ни единому слову. И вспомнишь кстати, (или некстати) что «мысль изреченная – есть ложь». Ну, и ещё что-нибудь в этом роде…

А потом абсолютно и окончательно всё это хозяйство отвергнешь к чертям собачьим совсем и воспаришь в высших сферах, то бишь в трансцендентных мирах, о которых поведал нам господин Шопенгауэр. И всё на этом и закончится. Это и будет моя суть окончательная, которая не любит ни исповедей, ни разоблачений, а любит только себя.

Примерно так у меня всё и происходит по вечерам…

Но я отвлёкся сразу от двух тем. Какой я замечательный счастливец, какой редкостный везунчик, но в какой я при этом впадаю ступор и мрак. Начну, естественно, со второй, самой волнительной и пронзительной: состояния беды. А про то, как у меня всё замечательно – потом. Или вообще умолчу. Как сказал ещё один счастливец, мой далёкий деревенский друг Андрюша, о котором я обязательно расскажу, потому что он – счастливец из счастливцев. А сказал он буквально следующее: «Счастье было бы возможно, если бы оно не вызывало столько раздражения у окружающих». Это он про себя сказал, однако как наш брат «счастливец» может раздражать окружающих – мне напоминать не надо. Так что я ещё десять раз подумаю, раздражать окружающий мир своим счастьем или сдержаться.

Вот о состоянии беды – сколько угодно. Тут уж точно раздражение ни у кого не вызовет. Только глубочайший интерес и неподдельное сочувствие. Поэтому об этом я расскажу всё как есть. Эта тема вечная и необычайно популярная, особенно у русских, потому что этот зверь непростой, живучий и очень наш. Наш – это значит, мы сроднились с ним настолько, что вполне могли бы сделать его символом нации. Беда – абсолютно русский зверь.

А начну я из глубины веков. Из таких глубин, которых для многих и не было вовсе. Из тех глубин, о которых историки не упоминают потому, как не знают о них ни черта. Потому как это глубины духовной жизни, а в этом вопросе не только у историков, а и у обычных мыслителей мнений столько, сколько этих мыслителей есть в наличие. 

Так вот, в глубине веков, такое создалось впечатление у меня как у мыслителя, всё было просто и понятно. Это сейчас нагромоздили всякой ерунды и без великого пройды Фрейда и армии его многочисленных последователей в этой ерунде, и разобраться невозможно. Пройда, кстати, самое безобидное определение этой зловредной и никчёмной личности.

Таково моё частное мнение. Впрочем, в моём тексте никаких других мнений и быть не может. Эту мысль я бы особо выделил. НИКАКИХ, повторюсь, чужих мнений, только СВОИ, – бесспорные и окончательные. И цитировать, кстати, в отличие от немецкой философской мысли, будем только себя. То есть искать подтверждение своей правоты в чужих высказываниях – не обязательно. Вот так. В моём мире плюрализм мнений не практикуется.

Так вот, в глубине веков Фрейда, слава богу, не было – поэтому всё было ясно и понятно. Я вообще склонен думать, что психоанализ, как всякая зловредная деятельность, сам себя и породил. Это простые истины рождаются в сферах небесных, а психоанализ, как вирус, самозародился и зудит, знаете ли, и чего-то требует (бабла в основном). А дальше получается так: чем больше мы громоздим в мире выдуманных проблем, тем больше нужно психоаналитиков, решающих эти проблемы. А психоаналитики ребята не промах –  тут как тут. Знал я двух лично. Обеих звали Алёнами, и проблем от этих Алён у меня была целая куча. 

В древней Руси отношение к миру было совершенно иным. Потому что не только Фрейда, но и либералов не было. И русская интеллигенция ещё не начала свою подрывную деятельность. Золотое было времечко! Божье. То есть, во всём виделся лик божий, и слышалось его же дыхание. Даже когда, человек совершал преступление, то его судили не за само преступление, а за нарушение божьих заповедей. Древние люди как дети ощущали мир цельным, единосущностным, и нарушение этой сущности как творения божьего – и было преступлением.

У древних – Бог, точка отсчёта всего. Понимание жизни было органично, представление о мире было как о едином доме, в котором законы общежития – божьи законы, и они были естественны как сама жизнь.

Это потом уже русскую мысль и чувства и весь уклад русского мира попытались загнать в прокрустово ложе христианства. Не почитание Христа, что на Руси было испокон веку, а христианства как иудейского проекта, от которого на Руси возникли роковые противоречия, с которыми мы до сих пор не можем разобраться и справиться.

Недавно по ТВ я услышал один примечательный диалог умирающей бабушки и внучки. Крутили очередную кинушку, которая так же легко забывается, как и создаётся. Но мне диалог запомнился, ведь я постоянно настроен на ЭТО.
-А что ТАМ? – спросила внучка, имея в виду то место, куда собралась бабушка.
-Правда… и ничего более. Живи по правде, и будешь там, как у себя дома.
Этот бесхитростный диалог объясняет то древнерусское понимание мира. Живи по правде – и всё. Всё остальное от лукавого.

Казалось бы, мысль проста как мычание. Однако тут моя собака и зарыта. Я художник. И это не профессия – это бытие мое. Я не живу жизнью, я живу вечностью и бессмертием. Даже в обыденной жизни я нахожусь в параллельном мире, то есть ТАМ. Я всегда, хоть краешком сознания, но – ТАМ. Я интуитивно ощущаю свою принадлежность к вечности. Для меня потусторонний мир так же естественен, как мир реальный. Более того, инобытие – моя постоянная среда обитания, моя кухня, если хотите. ТОТ мир для меня ближе и понятней, чем ЭТОТ. Поэтому вопроса, верую ли я в загробную жизнь, в вечную жизнь – не существует. Как можно не верить в то, в чём живёшь…

Присутствие Бога в том мире также естественно, как кислород – в этом. Поэтому правда, она же суть вещей – для меня, как и для той бабушки – ТАМ. Сияние Чистой Правды – мой смысл и суть.



4. Философия Бога

Как всякий «счастливец праздный», я болен темой Бога. А у олуха эта тема – просто на первейшем месте. Иначе говоря, я болен инобытием.  То есть тем сиянием чистой правды, которая смысл и суть всех вещей. При этом абсолютно не религиозен, быть может, поэтому и не религиозен, что сияние чистой правды в религию никак не укладывается.

Более того, религиозные люди меня раздражают. Они мне кажутся людьми или недалёкими, или лживыми, а часто и тем, и другим одновременно. Я им не верю. Я их не понимаю. Я их не люблю. И я с ними несовместим. Это ещё одна разновидность Алён. Такое же состояние зависимости от самого состояния. Меняется только предмет вожделения, вернее меняется название предмета вожделения. Вообще, мне давно кажется, что вся путаница происходит именно в названиях. В слове. Поэтому, вспомнив Иоанна, скажу так: «В начале путаницы было слово».

Так вот, религиозные люди, посвятившие себя Господу, отрекаются от мирской жизни, презирают всё телесное, чтобы возвысить дух, приблизить себя к Богу. Мне всегда казалось странным, что можно из всего богатства и многообразия жизни вычленить Бога в отдельный символ и предаваться изо дня в день поклонению его образу, молитве и уничижению себя. Что-то в этом было глубоко противное природе. Во всяком случае, моей природе.

Да и верующим я бы себя не назвал. Это что-то совсем иное. Как я уже говорил, как можно не верить в то, в чём живёшь. Наверное, поэтому никакого придыхания и какой-то особенной любви к Богу я не испытываю. Для меня ненормальным является выделение его в отдельную субстанцию. Он живёт во мне, я – в нём; он – моя суть.

Он есть ВСЁ и НИЧТО. Из Ничто черпается Всё. Бог это явление абсолютное, это квинтэссенция всего: жизни, смерти, начала и конца.  Он изначален и конечен. Он существует и отсутствует единовременно.

И объяснение этого великого парадокса я обнаружил в даосизме. «Те, кто говорят, что могут объяснить Дао, не понимают его, а те, кто понимают его, не объясняют ничего…». В этой парадоксальной формуле абсолютно моё отношение к Богу. Больше скажу, мне кажется, что основы даосизма и явились той прарелигией, из которой впоследствии черпали знания все последующие религии.

Бог абсолютен, реален, но как только словами начинаешь осваивать это пространство – он мельчает и, в конечном счёте, – исчезает. Или становится чем-то отвлечённым, как некий философский символ. А в философии всё шатко – и доказать можно всё, и опровергнуть.

Из истории вопроса. Некогда в Китае наравне с мощными религиозно-философскими учениями – конфуцианством и буддизмом – возникла уникальная доктрина, у истоков которой, по легенде, стоял мудрец Лао Цзы (Старый младенец), написавший даосский трактат «Дао дэ Цзин», где изложены основные положения даосизма. Центральное место в доктрине даосизма занимает Учение о Дао. Дао – «нерождённое, порождающее всё сущее», всеобщий Закон, господствующий вечно и всюду, первооснова бытия. Непостижимое для органов чувств, неисчерпаемое и постоянное, без имени и формы, Дао даёт имя и форму всему.

Я не изучал даосизм. Я его предчувствовал, то есть знал, не оформляя эти знания словом. То, что я прочёл однажды «Дао дэ Цзин», не удивило меня, оно как бы уже существовало во мне. «Знаю, и всё!» Это было абсолютно моё восприятие, то есть я так и мыслил, так и ощущал ЭТО. Новым стало только само слово, обозначающее понятие Дао. Но ведь это абсолютно неважно, как назвать НЕЧТО: Бог, Дао или выразить ещё каким-нибудь звуком.

Возвращаясь к сказанному: «В начале путаницы было слово. И слово было…» Бог? Дао? Будда? Христос? Иегова? Аллах? Это же элементарно. И очевидно. Очевидно?

Но я отвлёкся. В своих трактатах о Дао Лао-Цзы писал, что «перед лицом смерти всё ничтожно, из-за всего существующего проглядывает Ничто. Ничто – это и есть первооснова мира, из Ничто всё возникает. Ничто – путь вещей, явлений, процессов, потому что из Ничто всё вытекает и в Ничто всё возвращается». «Ничто» – это слово, которое не обозначает ничего. И в то же время это глобальное понятие, где твоё воображение рисует изначальный мир. Это – первооснова, та девственная глина, из которой Господь вылепил этот мир. И это сродни творчеству. Только попав в резонанс изначального Ничто, ты способен стать выразителем его, а значит воспроизвести его суть.

Но дальше наши пути расходятся. Вернее так: дальше начинается практика, и у каждого свой неповторимый опыт.

Даосы считают, что утрачивая личностное начало (ego, «Я»), ты приобщаешься к Дао – Великому Ничто, постигая Великое Ничто и становясь им, ты способен стать чем угодно, не будучи больше «Я», но становясь Всем и Ничем одновременно.

Всё в мире происходит спонтанно, естественно, по воле Неба, благодаря механизму, называемому «небесной пружиной». Пытаясь влиять на ход событий, человек нарушает гармонию, поэтому одним из даосских принципов является недеяние (У-вэй). У-вэй – не есть бездействие, это действие вне ума, вне рассуждений, действия в медитативном состоянии тишины ума, когда поступки текут естественным образом, без предположений о ходе событий, без трактовки их, без объяснений. В состоянии У-вэй можно рубить дрова, рисовать картины, возделывать сад – делать что угодно, если ваш ум при этом молчит. Адепт занимает наблюдательную позицию ко всему, особенно по отношению к себе. Он невозмутим и анализирует всё посредством интуитивного мышления. Небесная пружина, своеобразный «первотолчок», инициирует жизнь человека, которая затем спонтанно протекает от рождения до смерти.

Мир по своей сути не содержит противоречий, но в нём происходит вечная трансформация. Ты должен покорно следовать потоку жизни, пребывая в естественности и природной простоте; принимать всё спокойно и естественно, не противореча своей природе, не ведя войны с самим собой. Успокоиться и принимать мир таким, каков он есть здесь и сейчас. Следуя таким путем, находясь в естественной гармонии с миром, в гармонии с природой, возможно обретение долголетия и процветания духа. По мнению даосов, природа сама себя созидает и сама себя упорядочивает, имея высшее духовное начало в своей первооснове. Все проявления природы – есть проявления этого духовного начала. Именно в постижении постоянной природной деятельности скрыт источник глубочайшей Истины о мире. Так считают даосы.

Но есть абсолютно противоположное понимание ego – его неповторимость и ценность. Не утрачивая личностное начало, но, напротив, возведя его в истину – адепт постигает мир.
Так выглядит его логический строй: Кто формирует Человека? Жизнь. Жизнь это Желание, любое желание – грех. Однако сами Атомы одарены желанием жизни. В Человеке тайна аллегорического «Греха», падения Духа в Материю – формирует  истинное, неповторимое ego. ЭГО и являет бога на земле. Одно лишь высшее Я, истинное ЭГО – божественно и есть БОГ в человеке. Это уже европейское понимание.

Ну, а поскольку русская мысль впитала оба восприятия, так и не определившись, Восток мы или Запад, а скорее – просто зависла в двух этих глобальных, но несовместимых мирах. И эта двойственность восприятия у русского человека стало началом тех роковых противоречий, что сформировало нас как нацию.



5.  Рисую Бога

Меня тоже формировала моя практика. И эти противоречия двух миров коснулись меня не умозрительно, а в самом что ни на есть реализме.

Я всю жизнь рисовал.  Вернее сказать, что-то изображал, потому что рисовать-то я как раз не любил. Всё моё ученичество было пронизано мукой и раздражением. Я ненавидел походы на этюды, все эти дали в дымке, стога на закате, ненавидел вечные  натюрморты с парафиновыми фруктами, гипсовые головы и проч., чем вдохновляли нас в художественной школе, где я благополучно прозябал. Пока меня оттуда не выгнали.

По той же причине и в институт я не попал. Моя нелюбовь к рисованию по принуждению, сказалась на моём образовании. Я образовывался сам. Всю жизнь. И вот что я понял: учёба и творчество – вещи несовместимые для меня, потому что природа их в сути своей различна. Моя же природа требовала свободы и чистого творчества.

А чистое творчество – вещь неподъёмная. Да и есть ли оно вообще? Поэтому и поиски мои были иллюзорны и тяжелы. Я ничего не принимал на веру. И учителям не верил. И Отца Небесного убивал.

Это сейчас я узнал, что «нашёл одного учителя – потерял истинного», и услышал: «не сотвори себе кумира», и осознал: «увидел Бога – убей Бога». Все эти истины копились веками, чтобы примирить однажды мой юношеский нигилизм с мудростью предков. Убить Всевышнего невозможно, тогда как, уничтожив ограниченный взгляд на него, обретаешь истинного Творца. Наш взгляд порождение несовершенного ума, и втискивая Беспредельное в рамки своего узкого предела мышления, – теряем его.

Вообще-то, если копать глубоко… (а копать я намерен глубоко, до самого дна, иначе и смысла не вижу в этом занятии). Так вот, в этом «глубоко» и зарыта моя собака. Глубоко зарыта, поэтому и копал всю жизнь.

Но тогда я находился в полном неведении. Я просто жаждал. Чего? Я и сам толком не знал. «Духовной жаждою томим…». Но я был юношей вдумчивым и уже тогда начал копать. Мне нужны были подлинные знания – первооснова всего. Я их предчувствовал, оставалось только оформить эти предчувствия в логический строй стоящего ответа. И я оформлял и параллельно формировал своё Я. Это то, о чём кто-то когда-то сказал, а я запомнил: «Одно лишь высшее Я, истинное ЭГО – божественно и есть БОГ в человеке».

Впрочем, это я сейчас понимаю, что я что-то формировал и оформлял, тогда же я просто пытался жить, то есть тыкался в эту странную жизнь, как телёнок в мамку и ждал благо.   

И творчество моё было таким же, каким был я сам. Ну, а поскольку тогда я был никаким, то и творческие поиски мои были хаотичны и неопределённы. Однако я был упёртый, запирался в отцовской мастерской и работал. То есть занимался своеобразной гимнастикой: стирал кисти, дырявил холсты и краску превращал в грязь. Я не видел, что творю, просто блудил по пустыне – слепой и без поводыря. За 6 лет я не написал ничего. Отчаяние душило меня, и я пытал себя, туда ли вообще гребу? Но что-то удерживало меня от полной капитуляции, и я продолжал свои мазохистские упражнения.

Теперь-то я, кажется, догадываюсь, что мне было нужно. Я хотел понять природу вещей. Не предмет, не пейзаж, не портрет, но суть их волновали меня. Предмет изнутри, его тайная формула, код. Не изображение видимого мира, но поиск его основы – было моей тайной сверхзадачей всю жизнь. 

Понимание родилось вдруг. Но не сразу. Через многие годы, через многие картины, рождённые и несостоявшиеся. Через несколько персональных выставок.

Я задался вопросом, ответ на который и явился бы ответом всей жизни. Все мои грёзы, мой пыл, опыт, вся ворожба над холстом, весь неистовый поиск истины – всё это для чего-то ведь было нужно? Или нет?.. Это трудно объяснить и понять даже мне самому. Где гуляла моя творческая мысль? чем питалась? где паслось моё голодное стадо? Я искал нечто, искал НИЧТО – Дао, разлитое во всём видимом и невидимом мире, которое ни объяснить, ни понять невозможно. Я искал убедительный ответ на незаданный вопрос.

И вот что я всё-таки понял. Если всю жизнь я искал ту неуловимую истину, сияние чистой правды, и пытался изобразить суть несказанного, то назвав ЭТО своим именем, получится, что я искал Бога и рисовал его бесконечное проявление во всём, его неуловимый лик. Я пытался войти в это поле подлинности, где существует Бог.
ЭТО никак не вмещалось у меня в пределы холста, ЭТОМУ всегда было мало места в пространстве моего сознания. Но постоянное стремление в те пределы дали мне ощущение подлинной правды.



6. Образ Его Самого

Но однажды мне привиделся Образ Его Самого. То есть, я задался вопросом вопросов: так ли неуловим Его «неуловимый лик»? И не бросить ли мне, типа, вызов Небу, изобразив Его Самого?

Забегая вперёд, скажу: нет ничего глупее и безнадёжней, чем изображать то, что зыбко, шатко, неуловимо. Чего не существует как реальность, при этом являясь Всем и Ничем.
Однако мысль уже прозвучала и вышла на новые рубежи: «Я достиг всевозможных совершенств, я сам – бог, я постиг истину. Пора, брат, пора выйти на просторы и обрести абсолютную свободу!» – так или почти так думал я. Вернее не думал, это шло фоном, и было глубоко спрятано. Так глубоко, что это не формулировалось никак, а жило отдельной жизнью, которой как бы и не было вовсе. Мираж. Фантазия.

Однако миражи – мой образ жизни, а фантазии – единственное занятие, в котором я преуспел и сделал своей профессией. Каждый художник, очевидно, хоть мысленно, хоть как, на уровне интуиции, являл в себе образ той истины, что изначально – суть сути вещей. И у кого-то, очевидно, являлся соблазн изобразить этот образ на холсте. Ведь магия Бога так велика, а человеческий разум так мал и податлив соблазну.

Так что влип я тогда капитально. Хотел я этого или нет, но комплекс Люцифера коснулся и меня. Но главное – я влип в историю, из которой ещё предстояло выбраться, желательно с удобоваримыми потерями. Короче, дальше наступало время «безвременья». И «как всякий провал, оно богато кучей пустопорожних бессмыслиц: мраком чувств, тяжестью мыслей, суетой действий и всяким прочим сопутствующим хламом» – с этой мрачной хроники я и начал свои записки.

А началось это чудо в деревне. Дней пять подряд я ходил дурак дураком – и светился своей новой тайной. Я видел Образ Его Самого. Видел как Нечто, как Ничто, как воспоминание о будущем, как предчувствие встречи с инобытием. Я зависал в этой нирване Нигде, пране Ничто в этой тайной заводи своего сознания – и умирал от предчувствий чего-то истинного.

Каждый вечер, выходя на веранду покурить дежурную трубку, я видел свою новую картину. Воображение рисовало образ лица, проявленного в пространстве. Божий лик проявлялся в божьем пространстве. Изголодавшись по своему ремеслу (здесь я не имел возможности работать), я шаманил над воображаемой картиной. Ночное небо, пронзительный воздух, природа видимая, и природа в своей глубинной и первозданной сути – всё работало на раскрытие образа.

Почему Бог имел черты человеческого лица – неведомо. Так было – и всё. Впрочем, а чей лик я должен был представить себе? Потом уже я пытался дать ему имя и погорел на этом окончательно.

Если быть точным, что-то подобное уже было изображено лет пять-шесть назад. Но это было не совсем то. Это был спонтанный этюд, который таил в себе много вопросов. Там через лик просматривался храм. Я назвал это – Буддой. Теперь же…

А что теперь?  Теперь пришло время ехать в Москву – работать. Хотелось с порога приняться за дело. Нужна была тема, желательно глобальная. Зная своё свойство из мухи создавать слона, я решил со слона и начать. И, кажется, не промахнулся – что может быть глобальней такого-то тяжеловеса, как сам Господь.

Вот, собственно, и вся предыстория. Если простенько. А если чуть глубже, подробней, то совсем неясно, как там всё происходит в сферах небесных… и мозговых. А в сферах мозговых, подозреваю, всё то же, что и в сферах небесных – зыбкость и неопределённость. То есть, ничего там неясно.

Вообще-то, то, что задумывается сначала и образуется потом на выходе – совершенно разные вещи. У меня – так. Во всём и всегда – полная неопределённость. Это у кого-то бывает: задумал – воплотил. Нарисовал эскиз, покрутил-повертел – и вот вам картина. Так, впрочем, и должно быть у нормальных профессионалов. У меня же так не бывает никогда. Что со мной происходит – неведомо. В те моменты творческого неистовства Бог отворачивается и сокрушённо молчит, потому что в моих сферах творится всё неправильно и не по-божьи.

Почему не по-божьи? Трудно сказать точно, но то, что я лез напролом туда, куда нужно проникать, затаив дыхание – отчасти объясняет эти постоянные сбои. А если ещё прибавить бешеную энергию моего бешеного духа – всё становилось ясно. Моё неистовство пробивало всё. Происходил сбой системы. Его системы. Поэтому и молчал Он и сокрушался, потому что во мне ломался Он Сам. Вот-вот. Именно поломанный Бог и мучил меня так безнадёжно и страшно. Но главное, ни одна картина не далась просто так, каждый новый холст проходил через то горнило.

Этой работой я и занимаюсь всю жизнь. Пишу картины. Почему именно картины, я и сам толком не знаю. Они меня заглатывают, как Иону кит, и я долго потом выкарабкиваюсь из их чрева. Картины мои многосложны и длинны как романы. Я вообще литературен. Поэтому и выскажусь литературно. Они многотрудны как моя жизнь. Это больше чем профессия. Это даже больше чем творчество. Это нечто сокровенное и абсолютное как смысл жизни. Это то, что можно предъявить в конце как отчёт, вот, мол – здесь всё. Здесь мой путь и суть моя.



7. Питие мое

Как можно жить и работать, когда ты бросаешь курить? Если при этом курил всю жизнь. Даже до рождения – в прошлой жизни. И пил примерно столько же. Как?!

Ладно. Не надо нервничать. Попробую разобраться в этой неестественной и почти безысходной ситуации. Не пью я уже лет пять, но снится мне исключительно пьянка. То есть ничего другого мне и не снится. Представляете, какой возвышенной жизнью я живу. Я так скажу, алкоголики бывают пьющие и непьющие. Один мой приятель, бросив пить, даже воду пил со значением. Выпьет залпом, выдохнет и задумается, что это он сейчас принял. А что же я? Короче, это фантасмагорическое занятие не отпускает меня и сегодня. Дело в том, что самому, усилием воли, бросить пить – нереально. И мечтать об этом нечего. Настоящий алкоголик никогда не опустится до подобной ерунды.

У меня всё и всегда было по-настоящему. Настолько по-настоящему, что каждый раз я пил до конца – до самого что ни на есть дна. Конец этот мог стать и моим концом, то есть концом окончательным. Возникает вопрос: почему же не стал? Я не знаю. Очевидно, я так задуман – всё доводить до полного финиша, до отвращения. На пятьдесят каком-то году – водка в меня перестала лезть. Но я не успокоился – перешёл на пиво. Два года я питался пивом. И опять потерпел фиаско – и пиво в меня не лезло.

И вот чего я добился. Теперь мой организм отдаёт это богатство, что копил всю жизнь. Со дна меня поднимается мутная пена, и рвётся наружу. Мутная пена – это моё достояние, моё богатство, это всё, что осталось от прошлой жизни. От великого противостояния двух миров: истинного ego и нелюбезной действительности.

Да уж. Это были годы схватки за право быть. Быть поглощённым вечностью. Сколько моих друзей этим правом воспользовались! А вот я проскочил. Это были годы провала в никуда, в нирвану, в пустоту! В ту пустоту, которая суть сути вещей – суть творчества. В ту пустоту, которую я постигал всю жизнь, но так и не постиг окончательно. Да и как исчерпать неисчерпаемое?

О да, я курил и писал романы о своём питие. То есть сначала пил и курил, а потом курил и писал. Совмещать питие с писанием картин у меня не получалось. Слишком велико было проникновение первого, чтобы я мог задуматься о втором. 

Сначала я проникал в ту пустоту. Проникал и проникал, ибо нет предела познанию. Но был предел моих возможностей – дно, к которому я стремился, и которого всегда достигал. Потом наступали муки расставания с этим потрясающим занятием (ну не мог же я пить всё время, хотя так хотелось!). Тогда я ложился – и не пил. Тоже одно из потрясающих занятий, что отложились в моей памяти. Одна из величайших страниц биографии: лежал – и не пил! Но выпитое накануне жило во мне, оно говорило со мной, оно меня убаюкивало, уносило в трансцендентные миры…

Я лежал по трое суток без сна. Профессионалы знают, как трудна и безыскусна жизнь алкоголика. Выход из многодневной ходки всегда заканчивался бессонницей. Но что-то со мной случалось за те сутки? По всяким там законам бытия что-то непременно должно было случаться. Но… я так скажу: ничего не случалось – я только умирал и немел. Именно: умирал и немел. И вот оттуда… из немоты умирания… Как писал Лао-Цзы «перед лицом смерти всё ничтожно, из-за всего существующего проглядывает Ничто. Ничто – и есть первооснова мира, из Ничто всё возникает. Ничто – путь вещей, явлений, процессов, потому что из Ничто всё вытекает и в Ничто всё возвращается».

Я лежал и тупо смотрел в это Ничто. То есть внутрь себя, что было одно и то же. И вот оттуда… из кромешного меня вылезали… нет, не чёртики вылезали и не зелёные человечки, чушь всё это и глупость! Мы люди творческие, многоплановые и со вкусом, ну какие у нас могут быть зелёные человечки? Образы будущих картин вылезали из меня!


А вы думали, откуда берутся произведения искусства у человечества? Оттуда и берутся. Из того Великого Лежания. Из того фантасмагорического внегалактического улёта в область божественных откровений и дьявольских насмешек! Из того Ничто. Из астрала.
Да-с. Вот так вот всё и происходит! Именно.

Вру я всё. Конечно же, вру. Или нет? В той жизни сейчас невозможно разобраться. Остались только памятные кадры, которые и снятся теперь с назойливостью госпожи Совести (только эта дамочка может так прилипать, доставая тебя). А кадры той кинофильмы были страшненькие. Впрочем, бывали всякие: и романтические, и криминальные, и мистические, и совсем уже сюрные.

Было и такое. Просыпаюсь я как-то внутри  костра. То есть лежбище моё натурально горит, а я возлежу в центре как жертвенный баран. Языки пламени лижут меня, а я ничего не чувствую. Без божественного вмешательства здесь, естественно, не обошлось. Ведь Кто-то же разбудил меня (не будем уточнять Кто). Удивительнее всего, что и Огнь был Благодатный, (такой же, что из Гроба Господня, в Иерусалиме) иначе как объяснить, что ни одного ожога на теле вашего покорного слуги не было. То есть я восстал с жертвенного ложа, нетронут и чист как агнец!

Это к вопросу совмещения двух удовольствий. Когда пьёшь и куришь одновременно – можно и не проснуться. Не всем же уготована встреча с Благодатным Огнём.

Как, скажите, как теперь можно работать без той божественной подпитки? Да никак! Поэтому и не пишу я больше романов о своём питие. В общем, всему приходит конец. Вернее не так: всё имеет свой цикл. Пьяный цикл завершился со смертью матери. Я начал самостоятельную жизнь очень поздно, когда нормальный Поэт уже давно стал легендой, а нормальный Художник ещё не вошёл во вкус, то есть было мне – за пятьдесят. А успеть нужно было многое. Авансы, что раздавал мне Господь, приличные люди возвращают. Ведь для чего-то Он оставил меня жить. И об этом я расскажу прямо сейчас.



8. Смерть Матери

Мать умирала не один год. Как отец приказал долго жить, так она и начала умирать: с декабря 1994 по ноябрь 2007 года. 13 лет моего прозябания. Теперь я знаю точно – она хотела забрать меня с собой. Моя мама была не проста, любовь ко мне имела роковую и шутить не любила. Да такими вещами и не шутят.

Мать была жертва. По гороскопу, по жизни, по восприятию той жизни. Это была её фишка, её объяснение всему, что с ней случалось. Кого-чего она была жертва – людей, судьбы, обстоятельств? – не ясно. Но эта жертвенность стала её жизненным статусом.
Она сидела на кухне, раскладывала картишки и курила. Изо дня в день. До утра. Это было так значимо, даже торжественно. Она страдала. То есть лицо её излучало постоянную вселенскую скорбь. Почему вселенскую? Наверное, потому, что так мощно и бесконечно скорбеть, можно только в масштабе вселенной.

Лет пять такого сидения возвели её в ранг великомученицы. В этом статусе она убедила, прежде всего, себя, потому что зрителей, кроме меня, никого не было. Она уже при жизни стала памятником, об который разбивались все мои мечты и желания. В ней была мощь, чувствовался непреклонный характер.

Однако характер дело наживное – это наследие жизни. В ту страдальческую жизнь жертвы она явилась совершенно другой! У меня есть фотографии того времени. Какая же она была красавица! Она дышала лёгкостью, чистотой и целомудрием. Ещё у неё был абсолютный слух и божественный голос…

И всё это достояние попало во владение одноглазой бестии на тонких ногах. Замужество для матушки стало шоком. Совместная жизнь с мужем и его мамашей началась в местной больничке посёлка Сетунь. Моя малая родина тогда была ближним Подмосковьем, которое застраивали пленные немцы. Так вот, свекровь взялась за невестку рьяно. Воспитывая своего сына без мужа, она была деспот и самодур – сын её слушался беспрекословно. Ко всему, жили они втроём в одной комнате. «Просыпаешься среди ночи, – вспоминала мама, – а на тебя смотрит из угла напротив стеклянное око бдящей свекрови».

Отношения между мужчиной и женщиной лучше всего объясняет только одно слово: непостижимость. Как написано в Книге притчей Соломоновых: «Три вещи непостижимы для меня и четырёх я не понимаю: пути орла на небе, пути змея на скале, пути корабля среди моря и пути мужчины к девице».   

Отец за всю свою жизнь не обронил ни одного плохого слова о нашей матери, а когда мы, милые детки, жаловались на неё, а сестрица уже в зрелом возрасте пыталась развести их, отец всегда отстаивал её сторону. Он говорил, какая она необыкновенная, какая тонкая… а я своим детским носом всегда чуял в ней мента. В матушке была какая-то поверхностная правда, формальная, как закон постового. Вы нарушили – и всё.   

А то, что матушка уже после смерти батюшки долгими зимними вечерами наговорила мне о нём, сводилось к одной теме: не мужик, тряпка, Дымов. Было, было в нём нечто мягкотелое и суетливое, что и воспринималось как слабость духа. В своё время его мать над ним хорошо поработала. Однако чем больше он отталкивал от себя, тем больше и завораживал. Чем отталкивал, тем и привлекал – такой вот феномен.

Первого ребёнка, моего старшего брата, бабка вытравила сама. Тогда аборты были запрещены, но она была хирург, главврач больницы – как-то всё устроила. После первого аборта, оставшегося на её совести, родилась Танька. Потом был опять аборт. И опять мальчик. Мать больше не хотела детей и меня ждала та же участь. Спас отец. Он вовремя вернулся из какой-то поездки и, узнав, куда и зачем легла жена, со скандалом вывез её оттуда. Так что назвать отца «тряпкой» мать поторопилась. Я категорически не согласен.

По поводу несостоявшегося аборта на меня недавно обрушилась одна мысль, и уже не отпускала ни в какую. Она меня заворожила, как завораживает тайна, и взорвала мозг, как взрывает истина. Я просто узнал, что буквально сразу же после соединения сперматозоида с яйцеклеткой возникает жизнь. Больше того, учёные зафиксировали свечение вокруг зародыша, мол, это и есть душа будущего человека. То есть, надо мной, уже светился божественный нимб жизни, когда меня захотели лишить всего.

Был огромный период жизни, когда меня мучил страх. Да что там говорить, страх наплывами подступал всю сознательную жизнь! Повода не было, а я боялся. Чего? Может того скребка, которым вычищают плод?

Этот вопрос, не получив ответа, завис в моей голове. Как и то, почему смерть отца потрясла меня до глубины души, уход же матери никак не отразился на моём душевном состоянии. И никаких чувств, кроме облегчения я не испытал.

Был у меня и другой опыт. Опыт потусторонней жизни. Видно, грань жизни и смерти была так неразличима, что я часто пересекал её, и как бы жил под покровом метафизики. Я ощущал себя жителем сразу двух миров. Для художника – бесценный опыт. То есть моя биология с анатомией жили в этом «лучшем из миров», а дух блудил уже по искривлённым дорожкам инобытия. Страх же окрашивал всё в белесые цвета Смерти.

А вопрос, что завис в мозгу – плёвый. Это что, просто биология? Мать меня не хотела, задумала убить, и я запомнил это на клеточном уровне, и на том же клеточном уровне не смог её простить. Но мать меня вскормила грудью, заботилась всю жизнь и так любила, что чуть не утащила с собой в могилу. И прожил я с этим «ощущением матери» всю жизнь. То есть, мой душевный комфорт постоянно убивал страх, на моё духовное созревание наложилась душевная боль.

Впрочем, трудно во всё это поверить. Мистика какая-то, фантазии, блуд мысли. Если бы природа так реагировала на подобные «женские слабости», жизнь превратилась бы в ад. Мой страх – это нечто реальное, выпуклое, томящее только меня одного. Он – другой и очень мой. Он – индивидуален! И причина – где-то рядом.

А если это суть моя? Вот такая гипертрофированная суть! Я же всё довожу до упора, до тупика. Быть может, это реакция на мою дикую сущность? Я блужу в первобытном мире «до знаний», мысли у меня крамольные, всё подвергаю сомнению. Это реакция на себя самого. Я боюсь себя, своей сути! «Я встретил врага, и это был я сам». Вот так.

Только «враг» мой, быть может, и есть порождение того изначального дородового страха? И те «женские слабости» и превратили мою жизнь в ад? Тогда как?

На самом деле меня многое волнует. Ведь моя жизнь полностью зависела от судеб отца и матери, как судьба каждого из них – от судеб их родителей. Погибни отец на фронте, не сядь мама в ту же электричку, где ехал отец – ничего бы не было. И что? Это цепь случайностей или закономерность? Хорошо, пусть так, пусть закономерность. Я верю в предопределение, верю, что дети выбирают родителей, верю, в целостность мироздания и не верю в инопланетян. 

У матери я остался один и был абсолютной единицей, вмещающей в себя все её чаяния. Поэтому и наша война была нешуточная. Мать нависала надо мной всей своей жертвенной тяжестью, и я до сих пор ощущаю её облик – властный облик, говорящий со мной языком ультиматумов. Я постоянно чуял на себе её безмерную любовь и ненависть до полного отречения, со страшным словечком «нелюдь» внутри. Это словечко было откопано в глубинах её подсознания и запущено в мир. Я – нелюдь, она – жертва и сама невинность. Я до сих пор не могу понять, чего в ней было больше – любви или войны? Или это такая любовь? Любовь до гроба.

Накануне её смерти я выпил и прозрел: она же хочет меня забрать с собой в могилу! И её буквально сводит с ума, что я не хочу туда с ней отправляться. Я тогда так и сказал:
-Что? Не получается утянуть за собой? 

На следующий день её не стало. Утром я обнаружил хладный труп в её комнате. Она стояла на коленях, ничком упав на кровать, будто молила о чём-то. Наверное, просила Бога не разлучать нас.

Похороны мне реально понравились. Во внутреннем кармане у меня булькала плоская бутылочка коньяка, и всё было окрашено предчувствием новой жизни. Нас было трое: Мать-покойница, дух Отца Гамлета, ну и сам Гамлет, из двух зол, выбравший БЫТЬ. В зале для прощания мать лежала в гробу необычайно красивая. И если отец тогда (13 лет назад) светился Святостью, то мать сейчас излучала Красоту. Они были пара! Вот бы их рядом положить…

Играл Бах. Я зачем-то спросил у единственной тётки, дежурившей в зале: это Бах? Это я зря сделал, потому что она мне всё равно не ответила, а уникальность момента была испорчена. К тому же я знал, это – Бах. Потом я поцеловал маму, положил цветы в гроб и отошёл. У неё был очень строгий вид – она была недовольна, что я не с ней. Так, из всей нашей аномальной семьи, на этом свете остался только я. Маме это не нравилось.

Гроб медленно, под аккорды Баха, погрузился в преисподнюю. Ну, туда, где священный Огнь, туда, где Тайна, куда мы все стремимся, и будем обязательно. Нет, положительно, мне всё очень нравилось. Это вам не в сыр-землю к червякам, здесь всё в традиции: земная жизнь должна завершаться Очистительным Огнём. Жаль только, что момент истины скрыт от нас. В Японии кремацию показывают по телевизору.

Вот и всё. (А сколько престарелых мальчиков утянули за собой их мамы!..). Я выжил, женился, у меня родилась дочь. Теперь вот нужно было нарисовать Бога…



9.  Омерта

Бог так просто не давался. Он, как и положено, требовал жертвы. И я, не раздумывая, положил к Его пьедесталу свою жизнь. А жизнь моя и не жизнь была, а война. Ну да – война. Когда тебя постоянно держат на мушке – это война? Или чего похуже? Соскочить-то с прицела не можешь, только головой крутишь. Не потому что увернуться надеешься, просто нервы сдают – нервное это…

Ощущение войны, ощущение небесного снайпера, целящегося в голову – было изматывающе долгим. Просыпаешься – и оказываешься на мушке. И весь день потом не можешь соскочить. К ночи, измотанный постоянным присутствием в мозгу того снайпера, забываешься дурным сном. И снится тебе пьянка…

Когда я начал писать эти записки, меня волновало только одно: смогу ли я скрупулёзно по пунктам описать то состояние, что происходило со мной. Мне серьёзно казалось, что я участвую чуть ли не в историческом событии. Ну, если и не в историческом, то уж точно – в уникальном психологическом эксперименте. Я даже хотел писать хронику тех событий, решив, что это будет интересно всему роду людскому. Это ж, какие психологические изыски, какая пропасть философской мысли и глубины творческого процесса! Оказалось, даже мне это не интересно.

Вообще-то на поиске Бога зиждется вся русская литература. Поэтому и казалось – мой опыт бесценен. Но, цитируя себя самого, получилось «то, что задумывается сначала и образуется потом на выходе – совершенно разные вещи». Мой поиск Бога вылился в такую бездарную и нудную тягомотину, что впору было задуматься, о чём это вообще? Потом начались психопатические вывихи, от которых сам Фрейд бы полез на стену. Как описать такое?!

Можно, конечно, написать документально просто: «Целый год я стоял у холста и стирал об него кисточки». А можно чуть подробнее: «Представьте плоскость 2 х 1,5 метра, и безумца, который замазывает эту плоскость краской. Потом, неудовлетворённый содеянным, соскабливает её с неистовством. Потом вновь наносит. Тоже с неистовством, причём, неистовство неудовлетворённости растёт с геометрической прогрессией. И так в течение года». Может кому-то интересно будет узнать, что творилось в голове у подопытного? Так тоже всё элементарно: «пустота и вихри». Ну, завихрения в пустой голове. Как-то так.

Может не того бога я искал? Вот, вот, именно! – этот вопрос и напрашивается. Ведь все уже знают – бог будет таким, какие мы сами есть. А сами мы не местные, в смысле – не от мира сего, и законы нам ваши не писаны, и ваш бог нам не указ. Я рисовал бога, а рисовал-то, естественно, себя. Причём худшее своё отражение.

Но главное даже не это. Самое страшное – это повторы. Когда повторяется такое – кажется, что мир рушится и летит в тартарары. Эти блуждания по пустыне без руля и ветрил напоминали мне начало моего творчества, и повергали в отчаяние. Тогда, в начале пути, 6 (ШЕСТЬ!) лет я не мог ничего изобразить.

Но я же упёртый! Я буду долбиться в то астральное окошко вселенной хоть шесть лет, хоть сколько, пока не треснет окошко, пока не выглянет из окошка Его Неуловимый Лик, и не проявится образ Добра и Истины на моём полотне. (Замысел, блин, как диагноз).

Но вот в чём тут дело. Лучшие мои работы проходили именно через вот такое горнило. Так уж завелось в моей практике. Без этого ступора, без такого «диагноза» не обходилось ни одно стоящее полотно. То есть, пройдя через все эти блуждания по пустыне, через безмыслие, безверие и прочие неудобоваримые и плохо проявленные состояния (о которых и поведать я толком не мог) – рождалось в итоге то подлинное, к чему я и стремился. Парадокс.

Однако. Во время той битвы внутри холста (и битвы внутри себя самого, естественно) – картины заряжались той сумасшедшей энергией, которую источал я на протяжении всей работы. Они были загружены мной под завязку – и чем дольше я смотрел потом на уже созданную картину – тем больше она отдавала. Она была живая – притягивала к себе. Внутри клокотал мой дух.

Мой дух – это, конечно, песня. Вернее симфония, поскольку мощь ощущалась во всём! Он словно жил отдельной от меня жизнью, будто и не мой это дух, а ДУХ всеобщий и я как бы при нём. Он ярился в этом мире независимый и непредсказуемый как стихия, но стихия эта жила в моём пространстве, именуемом телом, и владела тем телом безраздельно и целиком.

Так я вот что скажу. Это только казалось, что я что-то там задумал, куда-то там гребу, в какие-то пропасти падаю, и в какие-то выси взлетаю. Ещё порой кому-то казалось, что я мощный целеустремлённый тип пру к намеченной цели напролом, не обращая внимания на препятствия. Так, во всяком случае, мне сообщали товарищи по цеху даже с некоторым восхищением и ревностью (меня ревновали к моему же духу). Нет, всё было не так. Это дух, расправив крыла, парил во вселенной, а я, Его ничтожество, умирал рядом от осознания той невероятной огромности и невозможности переварить её.

Дух вообще оказался главным действующим лицом во всей этой истории. Ни мысль, ни чувства, ни… чего там ещё? воображение, мечты и грёзы (подозреваю, даже душа пугливо помалкивала) – ничего у меня не работало. Только дух. Все дороги вели в мир ДУХА, в котором правил древний как сама жизнь – бог Яр и богиня смерти – Мара. Поэтому и ярился мой дух и морок поглощал меня, и не мог я выйти из того состояния.

Вначале я думал, ну, не может профессионал так работать. Если ты закапываешься в холст с головой и месяцами не можешь выкарабкаться оттуда – это беда, а не работа. Настоящий профессионал выдаёт несколько сот работ в год. Наследие Пикассо, например, исчисляется тысячами. Если бы в каждую маэстро нырял как я, то жил бы вечно. Или не жил бы вообще. Не мог же европейский гений заниматься подобным самокопанием и самоистязанием. Это наша религия.

Потом перестал об этом думать вообще и замолчал. Я понял главное и принял как данность – картина должна пройти через все испытания: горнило, ступор, отчаяние и чего бы там ни было. Это стало моей абсолютной истиной. Омерта.

Омерта – обет молчания. Это когда все всё знают, но молчат. Потому что это истина, данная свыше, и об которую можно разбить лоб, сломать зубы, свернуть себе шею, ничего не поняв и ничего не добившись. Она есть – и всё. Она – сокровенна. Поэтому и молчат все и всегда.

Я же молчал потому, что рассказать об этом был не в состоянии. Хотел, жаждал всем существом – но не мог, потому что и сам толком не понимал, что происходит со мной. Кто меня заказал, истязает, и зачем ему это нужно?

Но теперь я, кажется, нашёл своего врага. Дух, всё тот же всесильный всепроникающий дух поедает меня. И я, божий сын, попал в резонанс его звучания и спёкся. Меня убивает то, что меня создало, и чем жив я. Вот истина на все времена! Теперь же… продолжая логику этого открытия, я так скажу: что меня убивает, то я и возьму как оружие! Им и разнесу его пенаты. Вот – выход, вот – разрешение моего вечного спора. Дух против духа!

Видел я однажды такую войну. Войну духа Озера против духа Неба. Громовержец небесный посылал в Озеро свои огненные стрелы, а оттуда – страх господень! – в ответ мощные сполохи огненных брызг прямо туда – в его стихию. И, надо сказать, Озеро отстояло свои права –громовержец отступил, разъярённый, и ушёл за горизонт.

Вот и у меня или – или. Только здесь: мой собственный дух против духа меня самого, причём всё и происходит во мне! Это будет похлеще разборок Фауста с Мефистофелем!

Когда у тебя раздвоение личности – это болезнь. По научному так: «Диссоциативное расстройство идентичности (расщепление личности) – очень редкое психическое расстройство, при котором личность человека разделяется и создаётся впечатление, что в теле одного человека существует несколько личностей». Но когда их число с каждым часом множится и от личностей уже не куда деваться, и все эти личности – твоё порождение! И все, блин, художники! И когда все эти художники рисуют твою, блин, картину, и не просто рисуют, творят Образ Его Самого – тогда это уже не болезнь, это… твои трудовые будни.

Личности множатся, и все с утра до вечера творят Образ Его Самого. А Он всё не рождается, и не рождается! Не даётся – и всё тут! И кто-то уже запаниковал, кто-то впал в ступор. Кто-то уже отрёкся с лёгкостью Петра, кто-то предал с радостью Иуды. И не трижды, а многажды раз на день, потому что везде – тупик. Везде – страх господень. И нет простора, нет воздуха, а только подвал, похожий на склеп.
И вот уже подступает отчаяние. Башку дырявит многоголосый хор несостоявшихся мазил, а по углам валяется поломанный бог.

Я соскабливаю всё безобразие, что появилось на холсте и окончательно вхожу в мёртвую зону. То есть я не там, где мне положено быть – в сферах и высях, а конкретно здесь – в данном пространстве и времени. Я вижу свои перепачканные краской руки, вижу краску, вижу ненавистную плоскость холста. И всё! А снайпер держит меня на мушке. И я уже страстно хочу, чтобы он снёс мне полголовы!

Как и кому поведать такое? С кем идёт моя пожизненная война? Кто меня убивает? От кого я бегу? Какого беса несу в себе? Кому всё это нужно? Омерта. 
 


10. Сопромат

Я давно уже перешёл на акрил вместо любимого масла, которым писал всю до-потопную жизнь. Ещё свежи воспоминания, как в нашем царстве-государстве случился великий потоп, который поглотил всё сколько-нибудь ценное, а на поверхность с самого дна всплыло ОНО – нечто бесформенное, но хищное, что полстраны превратило в нищих. Остальные в борьбе за выживание – пропали без вести. Я, слава богу, выжил, и даже продолжил свои упражнения с красками, но… был вынужден перейти на акрил.

Акрил – тупая краска, созданная, очевидно, чтобы рисовать плакаты и вывески. Причём, я покупаю акрил не в художественном салоне, а беру оптом тот, что продаётся на строительном рынке. То есть я рисую строительными красками, теми, чем красят стены и фасады. И это реальность дня сегодняшнего, то бишь моего пустого кошелька. Зато, покупая ведро белил и россыпь бутылок с колерами – я не думаю, сколько и где мазнуть, потому что краски у меня море. А когда у тебя море краски, ты не экономишь её, не боишься экспериментировать, льёшь её, где попало и в результате осваиваешь и эту «тупую краску», и нарабатываешь свой стиль.

Слышал, что Пикассо с первого гонорара накупил себе кучу тюбиков масляной краски, положил их горкой в мастерской и радовался, что не надо больше экономить и думать о ней. И я его понимаю. Впрочем, я и раньше не особенно экономил – у меня всегда был запас масляных красок. В комбинате, где я работал до потопа, были такие нормы расхода красок, что после выполнения заказа темпера, которой мы делали картоны, а также гигантские уличные плакаты ко всем советским праздникам – оставалась коробками. Я её и менял на масло у знакомого киоскёра. Ну, а сейчас…

Вы как-нибудь ради любопытства зайдите в художественный салон, где торгуют материалами для нас, любимцев богов. И взгляните на цены. Взгляните и остолбенейте. Краска по цене красной икры, разбавитель по цене коньяка. Подрамники, холст, кисти… Флейц (качественный, импортный) на строительном рынке стоит рублей 60-70. Кисть в салоне (примерно того же размера) стоит уже за 300 рэ. Качество, начальный материал, вязка – всё одинаковое. Ещё недавно эта кисть стоила 60 рублей. Исправились. Теперь я пишу флейцами…

Откуда же взялась эта божественная цена??

Прибавьте к этому аренду мастерской, выставочные площади (выставляться художнику необходимо – это часть его профессии). Выходит неподъёмная сумма. То есть, за то, что ты решился водить кисточкой по холсту – плати нереальные деньги. Но тебе ещё надо есть, пить, содержать семью (если, конечно, ты осмелился её завести). В общем, всем всё понятно, на хера ты кому, господин хороший, нужен, а водить кисточкой по холсту при капитализме – роскошь. Что-то вроде посещения ресторации.

Представьте себе актёра, который платит за выход на сцену, платит за декорацию, грим, костюм. Ещё ночами расклеивает по городу афиши, напечатанные на свои деньги, платит за анонс в СМИ, за сам театр. Причём, чем выше статус театра – тем круче сумма аренды. Такое фэнтези и представить трудновато.

Недавно наш министр Культуры озвучил в прямом эфире, сколько стоят государству эти ребята. Во всяком случае, гораздо дороже, (буквально в несколько раз) чем во Франции. Какие-то немыслимые (для меня) миллионы! Так эти красивые и интеллигентные почти святые мужи умудряются оставить часть этих миллионов себе. То есть расклад такой: им выделяют деньги на постановку спектакля. Они его ставят, (причём не стесняются внутри  оной постановки пройтись по этому государству с убийственным сарказмом), а часть денег остаётся как гонорар за творчество. А творчество, все теперь знают, – вещь неоценимая!

То есть наше государство само взращивает и содержит «пятую колонну». Но это так, заметка, так сказать, на полях. Просто порой хочется понять логику нашего государства.   

Впрочем, пример так себе. Наши профессии только в названии схожи. (Artist в переводе с ихнего английского – художник). Так вот, наши артисты (актёры по профессии) – это ребята с другой планеты. Они развлекают нас, их любят, за ними следят. Я сам их обожаю, только не приведи господи жить их жизнью! Они же, бродяги, торгуют не только лицом, они торгуют всем, что есть в наличии, вместе со своим богатым тонким интеллектуальным содержанием. Они и свой внутренний мир легко меняют, но не по божьим законам, а по воле режиссёра, то есть по прихоти такого же бродяги и чёрта, только с другими амбициями.

Такая вот профессия. Работёнка «чего изволите-с». А ещё этот чёрт орёт на них, и они подчиняются, потому что чёрт может вычеркнуть их из той жизни, к которой они привыкли. А кем они будут, бедолаги, в пространстве обычного смертного, если свои жизни, свою суть они могут тасовать ежечасно с лёгкостью фокусника. Да за такую работу и гонорары должны быть повышенные, и пайки – питательнее.

Другое дело мы – артисты-аристократы, сотканные из астрала, и в нём же живущие! Избранники богов – люди свободные, безбашенные, не обременённые ничем: ни  моралью, ни принципами,  ни мозгами, ни самой жизнью. Мы – и бабло (ха-ха!), это как Котлета и мухи, как Дар и яичница. Мы не живём – струимся, питаемся – праной, излучаем – свет! Какие дела?

Так что поймите меня правильно – я не сетую на цены. Я только удивлён тому, что торговая братия, так быстро сориентировалась в том пространстве, будто знает уже, с кем имеет дело. Они сразу учитывают наше божественное происхождение, то есть эти прыщи знают, что мы – боги, поэтому и накидывают божественную наценку. С кого ж ещё брать-то? С поэта что ли? Этому кроме огрызка карандаша и клочка бумаги и не нужно ничего. Всегда завидовал их мобильности и рациональности в производстве. Да и писателю подфартило, ну, ноутбук ещё – и всё! А у нас – перечислять запаришься все наши кисочки с мольбертами, да  краски с разбавителем.

Вот тут торгаши и подсуетились! Впрочем, ОНО – красавцы и людоеды в одном лице – всегда зарабатывало на сокровенном: на детях, на рождении, на смерти. Ну, а художники… – это особая песня. Теперь только ленивый не знает, сколько стоят наши, так называемые «плевки в вечность». Нарисовал Чёрную Дыру – иди в кассу получать свой вшивый миллион долларов. Таки надо делицца. Закон.

Кстати, получив все эти после-потопные «блага цивилизации», хочу заметить, что то, о чём мы мечтали, и то, что получили взамен, заставляет задуматься, есть ли у художника мозг вообще.

Известно было, что советский человек инфантилен. Совок воспитывает инфантилизм, и прививает комплексы. Но вот творческая братия советского периода была не просто инфантильна – это был образец детсадовского мышления и подростковых амбиций.  Поэтому эпоху Перестройки наш брат творец и воспринял так восторженно. Вот-вот, ещё чуть-чуть – радовалось бородатое дитятко – и начнётся нечто грандиозное, чистое, ясное, честное и долгожданное! (Я – стыдно вспомнить – был в авангарде младшей группы того детсада).

Да уж, что уж, не сразу мы въехали, куда въехали. Мы долго взрослели и туго понимали, в какую дыру летим. Сначала было интересно и весело! и стрёмно – телевизор и журнал «Огонёк» поднимали нас до нужных высот проникновения в истину: «Ах, в какой же дыре мы живём!». Мы с детским любопытством крутили головкой, посматривая по сторонам, и ожидали чего-то такого эдакого. Новых ощущений, новых подарков судьбы. Мы, как я уже сказал, первыми записались в тот восторженный полк. Полк зомби-камикадзе, презревших жизнь и своё недавнее прошлое.

А прошлое было реально! Как же мы жили в эпоху «цензуры и инакомыслия»! – как при коммунизме. Как боги на Олимпе. Мастерские, бесплатные творческие базы, поездки по стране, выставочные залы, опять же дармовые, то есть для творческого человека – рай. Всё это называлось Художественный Фонд – профсоюз художников (вожделенный Запад, включая «дикий», мечтал об этом как о манне небесной!). Мы были элитой, делали правительственные заказы, имели вес, многие – при деньгах. Ну что, ещё было нужно!?

Кстати, художники советского периода создали мощнейшую школу, уникальную по своей природе и эстетике. Как и советский кинематограф – это был особый вклад в мировую историю искусств. Даже так называемое протестное искусство могло появиться только на той почве и под тем прессингом. Все эти «Бульдозерные выставки» и разные полулегальные «объединения графиков» давали реальный шанс засветиться и взойти к вершинам даже не вполне выдающимся мастерам (сколько диссидентствующих лиц сделали себе громкое имя на Западе!).

Но вот, будь ты хоть трижды талантливый, а нет у тебя сегодня 4-5 тысяч за погонный метр на Крымской, или 7-8 тысяч в Манеже – гуляй, паря, тебя не существует в природе. (Сами посчитайте, сколько тех тысяч надо на персональную выставку). Так что смешно теперь слушать, как гнобили творческую личность в Союзе. Вы, господа избранники, сейчас попробуйте выжить и сформироваться во что-нибудь удобоваримое.

Это я к тому говорю, что о творце надо заботиться, грядки его поливать, ну и самого его культивировать. Хотя, как показывает мировая практика, и голодом морить художника тоже бывает не вредно, но исключительно для духовного развития оного.

Однако в то роковое время так уж достал нас вид из окна, поставленный голос диктора на ЦТ, и отсутствие пива в мрачные минуты похмелья, что захотелось чего-то абсолютно нового, – мозги просто кипели! Когда же закипают мозги – жди беды. Уж мы-то знаем. У нас вся история такая: возмущённый до кипения разум обычно сменяется разрухой и голодом. (Очень мне это напоминает мою кипучую деятельность на холсте).

Однако чего конкретно хотели тогда – толком не ведали. Западных ценностей, наверное, без особого представления о них, модернизму хотелось некоторым либеральным особям (хотя, помнится, и модернизма было навалом, и постмодернизма). Как потом оказалось, западные ценности свелись к ЕГЭ, гей парадам и ювенальной юстиции. Ещё, конечно к колбасе и пиву разных сортов, но пиво и колбаса вполне могли ужиться с социализмом, а вот куда всё подевалось в одночасье накануне потопа – вопрос.

Короче, фу-фу, фук, пук! мечтания, грёзы. А если, по сути – сделали нас тогда ребята, не обременённые моралью. Игра в напёрстки на высшем уровне состоялась. ОНО – вечно, а деньги не пахнут. Ну а мы, выдающиеся мыслители из подполья, впали в анабиоз  от осознания «светлого завтра», и получили в подарочек – чёрную дырку от бублика. Дикий капитализм улыбнулся и нам своей завораживающей улыбкой.

Впрочем, завтра наступило и взросление, а с ним прагматизм, цинизм и прочий реализм. Художественный Фонд приказал долго жить, творческие базы, выставочные залы стали стоить нереальных денег, а мы превратились в обслугу нуворишей. А эта публика и раньше не отличалась большим вкусом, теперь же искусство покатилось туда, куда лучше б не заглядывать – в тартарары. Художник перестал быть мечтателем, проводником божественного, он занялся, наконец, вполне конкретным делом – стал производить продукт. Всё стало жёстко и внятно. Мечтать стали скрытно. И всё больше о бабле.

Справедливости ради, всё-таки замечу – у той идеологии не было будущего. Та идеология, кстати, также была порождением западных мечтателей. Вот только прижилась она почему-то только на нашей почве. Да и сегодняшнее сальто-мортале назад к «западным ценностям» проделали совершенно бездарно.

Ну, да ладно, об этом написано тонны статей, и тысячи часов ток шоу набили оскомину. Всем теперь всё ясно. Русские не китайцы – запрягают долго, зато ломают быстро. А потом репу чешут. Вот и думай теперь русский мэн, что страшнее: заглядываться на западных жуликов или смотреть внутрь себя, где громы небесные и вечная война.

И последнее – о вожделенной мечте миллионов – о бабле. Вернее, о цене, которую платит творец за возможность иметь то бабло. Вот пишу я тут, сочиняю, пою о каких-то высях, сокрушаюсь о каком-то духовном кризисе и захожусь в творческом экстазе. Истину ищу! Сказочник, короче …

А в это время торговая братия вылезла в тузы и всё уже порешала на самом высоком уровне. А моё мнение не учла, естественно, и даже не поинтересовалась им. И вряд ли оно им  вообще нужно. Однако мнение моё есть и я его выскажу. Потому что на этом пространстве всё должно быть по моим понятиям, а не по их законам.

Ещё недавно я был романтик и пророк, поэтому писал бескомпромиссно и круто. Пусть время романтиков прошло, я и теперь подпишусь под каждым своим словом! А слова эти – пусть станут гимном почившему искусству.

«Холст не обманешь. Любая картина – автопортрет, в любом мазке – биография. Все твои мысли и тайные помыслы холст беспристрастно отобразит. Человека можно обмануть – время не обманешь, Богу куклу не всунешь… поэтому вся твоя жизнь будет жить здесь – на холсте! Везде и всегда».



11. Андрюша

Нечего клюкву есть, коли морщиться не умеешь. Назвался любимцем богов – полезай в его жёсткий кузов, и принимай всё как есть. И жестокий век, и жестокие сердца, и цены в салоне. Ну, это так – алаверды к предыдущей главе.

Думал я тут, думал, да и придумал. Не совсем сам придумал – меня на эту мысль Андрюша сподвигнул. Но Андрюша – божий чел. А с божьими людьми ухо надо держать востро. Ну, а придумали мы на пару вот что. Не может художников быть много, и красками художник не рисует. Художник может быть только один. Один одинёшенек во всей вселенной! И краски ему не нужны, он рисует собственным духом и космической пылью. И, вообще, художник – это космическое тело, живущее по космическим законам. Короче, полный астрал! Быть может, в этом и есть высший смысл, о котором печётся Господь?

А может не надо парить мозг подобной байдой? – подумал было я отдельно от Андрюши, но… уже проникся в те сферы. Что называется, запал и пропал. Да и Андрюшу так просто не вычеркнешь – это мой вибрационный двойник в астрале. Угу? Все всё поняли? о чём тут речь пойдёт? Какие у нас полёты наметились…

Сам я, если честно, туда ещё окончательно не проник. Посещают меня ещё проблески здравого смысла. Но чую – пора. Никуда мне не деться от всех этих астрально-маниакальных прибабахов. Потому как в реальной жизни все приличные места уже заняты. Неприличные – тоже. И всё так быстро – хоп! – и остались любимцы богов в очень конкретном месте. Намечтали себе, нафантазировали палат белокаменных и башен вавилонских, а на деле… – правильно, у разбитого корыта всей семьёй и восседаем. Но гордо, с чувством собственного достоинства.

Теперь, как ни крути, осталось только ЭТО – астрал, будь он славен вовеки веков! Ну, посудите сами, художники есть, а места для них – нет. Поэтому грузимся в небесный ковчег – и вперёд! – в астральные выси и дали. И оттуда уже будем посылать вам – простым гражданам этого непростого мира – посылочки. Опять же не простые, а духовенные. Это и станет нашим посильным вкладом в общемировое здание Добра и Прогресса. А лучшего проводника, чем Андрюша, туда не найти. Так что, прощай здравый смысл и логика! Здравствуй инобытие и грёзы. Ну, а мозгов у нас и так никогда не было…

С ума просто съехать! – с этого призывного клича и начнём наше путешествие.

Ну, во-первых, откуда возникают такие Андрюши – вопрос. И вопрос не праздный. Всю мою жизнь меня вёл АНДРЮША. Я сын Андрюши и сам отчасти Андрюша. В моей теперешней жизни он и возник. Именно возник, соткался из небытия как джин – с взлохмаченной бородой, колтуном в волосах и глазами-буравчиками – материализовался из правещества, из некоей субстанции, что находится в сердцевине всего сущего, и занял своё законное место.

Он будто вырвался из тьмы веков, завибрировал и засветился. Сиянием потусторонней жизни засветился. Ещё он как-то странно посмеивался и чего-то говорил. Говорил, говорил так много и так вдохновенно, что выдержать этот поток сознания было почти невозможно. Если вслушиваться. Если же не вслушиваться, то эффект был ещё страшней – его нехилый голос и мощные эмоциональные вибрации разрушали мозг, и желание у всех было только одно: заткнуть этот фонтан навсегда.

Но я вслушивался. Страдал и вслушивался. Меня надо знать: я всё делаю «по-честному». Если кто-то говорит мне, я должен слушать. Слушать и желательно понимать смысл сказанного. С последним у Андрюши была напряжёнка, поэтому частенько я затыкал его, посылал в дали неведомые и жёстко грубил. И в этом была своя логика, хотя о какой логике может идти речь, общаясь с Андрюшей? Тем не менее, попробую объясниться.

Слушая Андрюшу «по-честному» я невольно попадал в его мир, терялся в нём, потому что там было всё смещено. Всё было так, да не так. И умно вроде, и знания были, не чета моим, и всяко разно – разнообразно, но потом он вдруг ошарашивал тебя каким-нибудь фактом, абсолютно не из этого разговора, не из этой логики. При этом глаза-буравчики равнодушно дырявили тебя, словно ты – посторонний предмет.

И до тебя вдруг начинает доходить, что так не должно быть, это полная ерунда, бред – расщепление сознания, а, проще говоря, шизофрения. И что с этим достоянием делать, когда ты сам на грани? Попробуй-ка вырваться оттуда – чёрта с два! – этот мир затягивал, посвящал тебе свои тайны. Вот тогда, чтобы не впасть в прелесть и вызывался бог Яр, и я начинал страшно грубить.

Его, однако, невозможно было обидеть. Он, как всякий неплотный дух, и обладал всеми качествами неплотного духа – а духи никогда и ни на что не обижаются. А как хотелось достучаться до него, пробив эти вязкие туманности. Он меня не то, что презирал, но всячески показывал наше различное происхождение. Кто он, и кто я. Поэтому меня он прощал сразу – просто и великодушно. Он же – бог, а я так – погулять вышел. К тому же он помнил всегда, что не донёс в мир что-то очень важное, причём ему было абсолютно всё равно, слушаю я его, грублю ли, или вообще отлетел в другие миры.

До нашей роковой встречи 8 (восемь!) лет и 8 зим он прожил в землянке. Питался праной и тем, что подкладывали деревенские жители. Дом его сгорел, он и организовал себе святую обитель – вырыл землянку и восемь лет пролежал в анабиозе. Как он сам сообщил об этом периоде: «Я обрёл истинную свободу сойти с ума».

Вот и думай теперь, сошёл он с ума или так. Играется. И игры те – не чета моему мироощущению. У него всё было в пределе запредельного, если так можно выразиться. Выживал мужик жёстко. Товарищ Диоген отдыхает со своей бочкой на пляже Средиземного моря по сравнению с уральским климатом. Ещё он сообщил мне, что подземный дух принял его только через два года. Для меня эти заявы так и остались из области неведомого. Впрочем, как и сам Андрюша…

Он был, очевидно, достопримечательностью деревни. Говорит, что его любили, ценили и даже хотели женить на местной девушке. Ещё у него был интернет (без компьютера, Wi-Fi и прочих атрибутов беспроводной связи). Конкретный интернет будущего, по которому он и общался с умершими друзьями. Ещё он мог с Высоцким поговорить, с Гребенщиковым. Мог и на марсианском – с Агузаровой. («Мне тут БГ вчера рассказал…», или «Володя мне вчера пел…» и прочая, и прочая). Меня он вычислил на раз. Взглянул и определил: «художник».

К нам в хозяйство он попал случайно. Или закономерно, но законы те лежат за гранью здравого смысла. Мы приехали покупать улья и пчёл (даже ещё не покупать – разузнать что, почём и как). А тут – вот такой Андрюша. Ну, как было не взять его с собой??
Сироте собраться – только подпоясаться. Андрюша и подпоясываться не стал. Единственный документ – «Свидетельство о рождении», а также фотки друзей и любимых женщин – были зашиты на груди. Так он и появился в нашей жизни в единственном свитере, не стиравшимся никогда. Признаться, его появление стало для нас шоком.

Вообще-то у Андрюши, как потом оказалось, всё было: и жена, и взрослый сын. И они вскоре даже навестили его на новом месте. Но он, как я понял, не пожелал продолжения их заботы о нём. Сам же ни о ком заботиться не привык. Не его это.

Было у Андрюши и прошлое. Астральному существу не нужна биография в принципе, но она у него была. Биография, кстати, вполне человеческая. Мать и отец были, и даже старший брат и сестра-близняшка. Отец – мастер на крупном заводе, мать – редактор на телевидении. Оба умерли, но он регулярно общался с ними по своему интернету. Брат где-то проживал в Перми, сестра… вот с сестрой не всё было в порядке. С ума сошла.

Окончил геолого-разведывательный техникум. Увлекался палеонтологией. В 14 лет впервые ушёл из дома, с тех пор и началось: походы, пещеры, горные реки, спелеология. Даже в институте успел поучиться. Потом – стройбат, а дальше, как я понял, – одна сплошная богема.

Там и подхватил он бациллу астральной жизни. В квартире его шла постоянная многолетняя пьянка, с травкой и прочим, хотя ни алкоголиком, ни наркоманом он не стал. На протяжении многих лет, у него тусовалась пермская богема: поэты, рок-музыканты, художники и будущие жёны. Про последних он недавно высказался: «от меня все жёны, как поэты из жизни, уходили рано». Вот одной из них он и оставил квартиру, а с другой – перебрался в деревню. Когда сгорел дом, жена перебралась в Израиль, он – в землянку.

Я-то теперь понимаю – встреча с астральным двойником, разве могла быть иной? Он просто увидел меня – и пошёл, как апостол Андрей за Христом. Согласен, сравнение некорректное, т. к., если и был в этой встречи Христос, то это уж точно не я. Да и не он. Как говорили наши предки: Христос между нами.

У меня отец был такой Андрюша. (Почему-то после упоминания Христа, у меня всегда всплывает образ Отца). Так что опыта общения с подобным ирреальным явлением – предостаточно. Надо сказать, что и реакция на Андрюшу была точно такая же, как на Отца – крайнее раздражение. (Кстати, любимое словечко отца – самость). Отца я любил тайно и как-то безнадежно. Эта любовь была любовью-испытанием. Есть любовь – дар, а есть вот такая.

Отец был безнадёжный альтруист, а это – страшное дело! – всегда выводит нормальных людей из себя. Эгоизм – естественен, понятен; альтруизм – божественен, а что может быть более сильным раздражителем, чем живой бог и его проявления? За примером и ходить никуда не надо. Опять же Христос – уж так раздражал, так доставал всех – что его убили. Но и после смерти, любое упоминание о нём – источник раздражения. Чего?

То-то – чего! Это вопрос вопросов для меня. Тайна тайн. Он копал глубоко до самого дна. Он переворачивал жизни. И до сих пор переворачивает.

И Андрюша раздражал. И не только меня. Он будто был рождён для этого – быть раздражителем. Про болтливость его я сказал, и это понятно. От долгого сидения в одиночестве необычайно развивается разговорный жанр. Но было ещё одно качество, выводящее из себя. Это его способность делать всё не так. Какое-то биологически естественное качество всё гробить. Нет, он мог быстро и качественно (если проследишь) вскопать огород, мог принести воды с родника и множество других мелких поручений он выполнял сносно. Но когда дело касалось строительства, или выращивания чего либо – тут начиналась беда.

Взяли мы его как пчеловода. До нас он много лет работал с пчёлами. Правда, не самостоятельно. Там основной пчеловод был Николай Васильевич – пчеловод от бога. Андрюша – при нём. Но отзывы о своих способностях получил самые высокие. А сколько он нам напел про Небеса и пчелиный астрал – не припомнишь.  Всё же не просто так – пел он – с каждой переспать надо!  В общем, повезло нам несказанно – к нам в хозяйство спустился пчелиный бог и кудесник.

Вот и решили мы воспользоваться благосклонностью богов, и осуществить давнюю мечту семьи – обзавестись пасекой. Купили пять ульев. Андрюша нам достался в качестве бонуса. Дело в том, что Николай Васильевич решил завязать с пасекой в силу преклонного возраста. Вот Андрюшу и отправили к нам переходящим вымпелом.
На следующий год четыре улья из пяти приказали долго жить. Пятый ослаб, но чудом выжил. Варроатоз (пчелиный клещ) – распространённая болезнь пчёл. Нужна была обычная профилактика, которую Андрюша не сделал. И нам не подсказал.

Сейчас юродство анахронизм. Однако оно не умерло на земле русской, просто ушло с главной сцены страны (как бывало в эпоху Ивана Грозного) – в коридорах Кремля не ходит теперь полуголый чувак с чёрными пятками и не грозит Президенту страны кривым пальцем. Не бьёт палкой по Храму Христа Спасителя и не целует продажных женщин на Ленинградке. А жаль.

Есть, правда, Жириновский. Надо на досуге подумать, заменяет ли его великий дар влезать в суть вещей, и пророчествовать – традиционное юродство? Он, впрочем, одет как денди, (таких костюмов с галстуками я не видел ни у одного нашего политика) но в этом, быть может, и есть новый формат? В общем, надо запомнить эту чудесную мысль: блаженный Жирик.

Так вот, Андрюша внёс посильный вклад, чтобы сохранить этот институт в первозданном виде. Хотя бы на окраине мироздания – в нашей дыре. Кстати, в 15 км от нас находится знаменитая Малёбка – та, где пропадают люди (уходят в астрал – и привет!), местность, которую посещают инопланетяне (даже памятник инопланетянам поставлен). Короче, смотрите РЕН ТВ – там вам всё расскажут и покажут.

В общем, если в конце слегка пофилософствовать на эту животрепещущую тему, то получится, что в юродстве заложен божественный промысел. Ещё раз убеждаешься, что, древние наши предки хорошо понимали жизнь. Юродство было необходимо, в нём был смысл, до которого нужно было доходить ежечасно. Это была такая ходячая истина. Её нужно было всегда иметь перед глазами, чтобы проверять на ней себя, свою жизнь. Она была грязна, безумна, неудобоварима, она раздражала – но она была! И всё.

Вот только зачем мне всё это понадобилось?



12. Меня нет, и не предвидится

Наверное, для этого и понадобился, чтобы дербанил меня каждый день, чтобы мучился я, и решал проблему, как же с ним быть? Чтобы постоянно провоцировал меня на смертный грех, а я, чтоб решал, что с этим делать? Ведь истина, она только в мечтах кажется светлой и чистой. На самом деле она страшна, нелепа, обыденна. В общем вот такая – как Андрюша.

Андрюша мне тут, буквально на днях, сказал:
-У тебя – совесть?? Да откуда она у тебя может быть? У тебя самость… ну, дух…

Признаться, я слегка поперхнулся и опешил от такого высказывания. Особенно поразила его убеждённость в том, что я и совесть – вещи несовместные. Выяснять, что он конкретно имел в виду – бессмысленно, хотя я было начал. В ответ получил такой поток всяких и прочих слов, что вспомнил (в который раз), что Андрюша хорош только тезисами. Объяснять он рад стараться, но толку от этого не будет. Он, как всякий божий человек, выступает проводником истины. Раз – и квас, прямо в яблочко! Когда же берётся объяснять то, что ему неведомо, получается фонтан бессмысленных слов.

Чем же поразило меня это высказывание? Тем и поразило, что нет у меня совести – только и всего. Думал, что есть, а её нет, и не было никогда. А то, что есть – не совесть. Я уже написал об этом, что нет у меня НИЧЕГО – только дух, который и правит мной. И я как бы при нём. Нет, и не было никогда ничего: ни желаний, ни грёз, ни любви, да и жизни самой не было! И Бога не было, а, стало быть, и совести.

Совесть, быть может, и была в проекции. Меня самого не было, вот тут в чём дело. Мне так и говорили с самого детства: ты какой-то никакой. Ни рыба ни мясо. Будто и нет тебя вовсе. Я страдал от этого, хотел БЫТЬ, но тогда уже почувствовал – нет меня, и не предвидится. Такой вот феномен.

А когда ты физически существуешь, а твоё истинное «я» в постоянном улёте – это напрягает не только тебя самого, но и окружающий мир. Но и тебя напрягает не по-детски. В постоянном улёте было бы шикарно жить, если бы не физическое ощущение жизни, если бы не постоянное соприкосновение с жизнью. Если бы, если бы…

Если бы я коллекционировал высказывания о себе всю сознательную жизнь, то все они свелись бы к одному слову: странный. Во взгляде, в отношении к себе, я читал всегда одно: «Какой-то ты странный парень, нездешний, с какой планеты?». Я и сам себя всю жизнь пытался постичь и… до сих пор так и не понял главного: существую ли я в данном конкретном месте? И что это за дух такой, что водит меня по жизни?

Конечно, здесь возникает масса вопросов. Что это за жизнь такая, если живое существо не ощущает себя живущим? И что это за дух такой, что без совести и Бога? И если такое возможно, допустимо, то, что это за жизнь, и жизнь ли это вообще? И что это за всеядный, всепоглощающий дух? И главный вопрос: возможно ли такое в принципе? Это же всё похоже на муть и бред. Воспалённое воображение. Мрак. Морок. Так не бывает! Во всяком случае – не должно быть! За всей этой фантазией только смерть и пустота.

Но я всё-таки попробую объясниться. Ведь это и есть истинная природа духа – он ВНЕ ВСЕГО, что-то вроде параллельного мира. Он, прежде всего, вне самой природы. А дальше уже вне всего вообще: вне мысли, чувства, морали, милосердия, любви; вне зла и добра. Потому что, если он будет во зле и добре, в любви, милосердии, морали, то, какой же это дух? Сама его природа – вне жизни! Он всё приемлет, и всё переварит. А на выходе – только протяжный вечный гул. Он – никакой и всякий. Он всё и ничто. Короче, нечто страшненькое, но подлинное. Как истина.

Хотелось бы заметить в скобках, так сказать, – в том духе жить невозможно. Его надо достигать, постигать, но жить в нём изо дня в день – не получится. Поэтому в обычной жизни у меня всего есть понемножку: и мысли, и чувства, и любови, и надежды. И даже совесть присутствует.

Парадокс заключается в том, что обычной жизнью я не живу (ну, как-то в этой жизни всё не так, будто несерьёзно), чисто духовной – жить невозможно. Обычная жизнь меня раздражает, причём в той степени, в какой я стремлюсь к духовной. Она меня достаёт просто тем, что она есть. Вот такое я чудовище.

Совместить эти две жизни так и не получилось – точек соприкосновения не нашёл. Реальная жизнь, как бы она не доставала, всё равно оказывалась где-то на периферии, там, где-то сбоку. Будто кино мне прокручивали. Увлекательное кино, с драмами, любовью, смыслом, но понимаешь каждый раз, (даже после настоящих любовных и прочих драм) – не то это. То есть трогает, но как-то по-шекспировски: жизнь театр, а люди все актёры.  Посмотрел – поплакал, пожалел главного героя – и забыл! Это-то мне и не нравилось никогда. Я человек подлинности. Меня театр не устраивает.

Поэтому другое пространство – истинное – принимало в себя, увлекало, диктовало условия, но… всё это не было собственно жизнью. Вот и оказывался я нигде. Опять, как всегда, нигде и ни с кем. В астрале, будь он славен во веки веков!

Ладно. Тема эта шаткая. Как бы и нет её вовсе. Как я уже вспоминал однажды, чего не хватишься – ничего у вас нет. Правда, у Булгакова это дьявол говорит людям. А здесь я сам себя тормошу. Куда-то ты, парень, не туда гребёшь. Как-то всё это нереально, воля ваша, и философически шатко.

Или как раз туда? Как хотите, так и называйте ЭТО. В том языке, где всё это случается – слов вообще нет. Даже язык Канта и Гегеля здесь не проходит. Да и не владею я им. Читал я Канта, пытался читать Гегеля и… не вдохновился. Так, что-то мудрёное, громоздкое и нудное. Что немцу хорошо, русскому – смерть. Мне объяснили потом умные люди, что есть понятия, которые невозможно выразить обычным человеческим языком – только птичьим, потусторонним. Вот и выводят немецкие философы свои многотрудные рулады, которые и понять, не всем дано.

Может и мне так попробовать? Впрочем, где уж, нам уж… (неуч и всё такое…). А тема, чую, не слабее «чистого разума» Канта. Но как объясниться, когда этих слов не знаешь? Птичьему языку не обучен, пардон, а поведать тянет. Да так тянет, что жизнь кажется несостоявшейся, если не объясню этот феномен.

Остаётся только моя интуиция. Палочка-выручалочка на все времена. И это как раз для такой мутной темы – единственный выход. Интуиция, она ведь чем хороша – ничего доказывать не надо. Как истина, раз – и квас, сказал, как отрезал. Как говорили древние: «Знающий не доказывает, а доказывающий – не знает». Вот нравятся мне эти ребята! Простецы, не ведающие философии, как назвал их кто-то очень точно. Ничего никому они не доказывали, просто являли знания – и жили по ним.

Ладно, будем считать, что экивоки сделаны. Шаткость темы обозначена. Также обозначена её необходимость, (хотя бы для моего спокойствия) и ещё обозначен путь, по которому, запутавшись окончательно, я смогу выбраться на свет божий. Ничего доказывать не буду, а просто объявлю в конце свою позицию.

Теперь непосредственно к вопросу. Что это за дух такой? Название-то условное. Дух тем и прекрасен, что трактовать его можно как кому заблагорассудится. Но и объяснения он не даёт никакого. Существует, к примеру, святой дух, а есть вот такой – мой. Страшненький и непонятный. Можно назвать его просто моей малой родиной. Или же назовём это пространством в пространстве. Или параллельным миром. А можно ещё туманней: некое Поле. Хоть Чёрной Дырой назовите, всё одно – ни о чём это.

Я же, впрочем, не знаю доподлинно, а может такое ощущение жизни у всех людей? Просто молчат умные люди в тряпочку, а я на рожон лезу. Потому как – типа писатель. По национальности, кстати, русский. Или некстати, потому что русский писатель, известное дело, жить не может без вот таких прибабахов. Потому как сам он – химера.

А может и у птиц, и у дерев так? Сидит мудрый филин на мудром древе и слушает высокомудрую музыку мироздания, и гордый дух ощущает во всём. А на мышей обращает внимание постольку поскольку.  Жизнь-то временна, быстротечна, проходит быстро, почти мгновенно, а мощь крыла остаётся. Мироздание вечно, и всё такое.

Ещё можно пойти по такой наезженной дорожке: тело временно, дух – вечен. Я ощущаю то пространство как родной дом, а это – временное жилище – почти и не ощущаю. Так и оставим пока. Доказывать ничего не будем, а объявим чистые знания.

-Истинно, истинно говорю вам: НЕТ МЕНЯ. И не предвидится.



13. «Видишь – не видишь»

Я теперь не пишу – играю. Называется игра «Видишь – не видишь». В эту игру многие художники играли. Леонардо да Винчи, например. Он говорил, что существует 3 вида людей: «Кто видит. Кто видит, когда им показывают. Кто не видит». Сальвадор Дали также отметился: «Я всегда видел то, что другие не видели; а того, что видели другие, я не видел».

Я тоже хочу высказаться, потому что не вижу ни черта. Потом вдруг пробьёт – и увижу! «Видишь – не видишь» – интересная игра. Видишь? Не видишь? – очень сильный вопрос. Вопрос, делящий твою жизнь напополам! Вопрос, который я задаю себе всегда, когда измученный переделкой одного и того же куска, я в отчаянии, в ступоре вспоминаю, что первое прикосновение к холсту, самое начало, сделанное «на мах», было убедительно, таило в себе всё. Где теперь оно, в каком пространстве искать?

А вот ещё одно высказывание ещё одного гения. Пикассо, очевидно, также играл в эту игру, и однажды обронил: «Нет ничего хуже, чем великолепное начало». И как это понимать? Что «великолепное начало» ни о чём. Что всё равно всё испортишь, а чтобы сделать вещь нужно время и титанические усилия? А главное – увидеть!

Да уж…– уж чего-чего, а с «великолепным началом» я знаком не понаслышке. Это первое девственное видение – неосознанное и уникальное! Однако на этом спонтанном видение многие художники и основывали своё творчество. Знал я несколько таких лично – отчаянные ребята! И талантливые. Без таланта и отваги «на мах» ничего не выдашь. Когда пишешь вот так, – проявляется твоя суть, а это дорогого стоит.

Так что высказывание Пикассо к этим ребятам не относится. Вообще, на этих цитатах далеко не уедешь, поэтому и зацикливаться на них не стоит. Я, кстати, помню своё обещание, сделанное в начале записок – никого, кроме себя, не цитировать. Потому как, что эти мумии прошлого имели в виду? – ещё вопрос.

Под это «великолепное начало», которого по Пикассо «нет ничего хуже», древние даосы даже философию подвели. Они-то как раз так не считали. Первое впечатление – самое сильное и правильное. Когда ты приобщаешься к Дао – Великому Ничто, тогда всё происходит спонтанно, естественно, по воле Неба. Я уже писал об этом. У-вэй – это действие вне ума, вне рассуждений, действия в медитативном состоянии тишины ума, когда поступки текут естественным образом, без трактовки их, без объяснений.
Но нужно ещё обрести это состояние. Свести на нет своё Я? или его культивировать? – вот вопрос вопросов. Вот – тайна Востока и загадка Запада. Спонтанный взгляд или осмысленный? Остановиться на «вдохе-выдохе» или продолжать, уточнять, «делать вещь»?

В истории искусства и тот и иной взгляд оставляли свои шедевры. И работы сделанные «на мах» и выверенные с математической точностью – всё было, и всё поражало воображение. Леонардо свою «Мону Лизу» писал всю жизнь. И вообще, что в нём было больше, художника или математика – ещё вопрос. Спонтанных, сиюминутных шедевров, особенно в двадцатом веке, тоже хватало. ХХ век раскрепостил мозг, поэтому такое обилие шедевров и оставил. Хотя был и в пятнадцатом веке Феофан Грек, писавший «на мах» по сырой штукатурке свои гениальные фрески.

А вот ещё чьё-то наблюдение. Есть два принципиально различных взгляда на произведение. Есть художник-архитектор, который «что задумал, то и воплотил». А есть художник-садовник, который «сажает семя, и смотрит, что из него вырастет».

Правда, я и здесь не подпадаю ни под одно определение. «Что задумал, то и воплотил» – это точно не про меня. Ну, а садовник? Сеял, культивировал, ждал, урожай собирал – разве это про меня? Разве бывают бешеные садовники? Да и сажаю я репу, а вырастает чертополох. Да я, скорее, – военный самолёт. Вот-вот. Если взглянуть вглубь и в суть проблемы. Истребитель и бомбометатель одновременно. И ещё ракета «земля – воздух», сбивающая тот самолёт.

Вообще, когда я задумываюсь о своём творчестве – военные термины возникают сами собой. Я не пишу – беру свою высоту. Как морская пехота. Я иду в атаку, бываю убит, и никогда не сдаюсь. Поэтому я бы дополнил список художников с «принципиально различным взглядом» – морской пехотой.

Сколько я перепортил спонтанных находок – никому теперь неизвестно. Сейчас, вооружившись фотоаппаратом и ноутбуком, я фиксирую каждый плевок. И, надо сказать, «великолепных начал» оказалось не так много…

Начало же начал было положено в те далёкие времена, когда я – слепой и без поводыря – бродил по пустыне. Я тогда только вернулся из армии, заперся у отца в мастерской и… истязал себя. Занимался своеобразной гимнастикой: стирал кисти, дырявил холсты и краску превращал в грязь. А себя в рефлексирующего неврастеника. Потому как такая «гимнастика» ничего кроме рефлексирующего мерцающего сознания мне не дала.

А вот что дала мне та «гимнастика» в плане общечеловеческих ценностей тем более – загадка. Это, правда, подтверждает только одно – художник соткан из такого клубка противоречий, а проще говоря, из такого мусора и дерьма, что лучше этого и не знать.

Был у меня там сосед – живописец, который тоже «ходил в атаку». Он был возраста отца, ветеран Войны, заключал договор к выставке и «шёл в атаку». Он изображал солдата с гранатой перед броском под танк или моряка, берущего высотку (может оттуда и возникла моя терминология?). Так вот, он приходил ко мне попить чайку и поболтать. И, естественно, видел мои работы. И высказывался о них, и взрывал мозг.

-Что? Зачем? Что? Куда ты залез? Что получил?
-?? – я ничего не понимал.

Он так возмущался, будто я испортил его картину. В следующий заход «попить чайку» он пел мне дифирамбы. А я опять ничего не понимал. Кстати, пару таких этюдов «на мах» он у меня отобрал. То есть заставил отставить в угол. Поэтому они сохранились. Теперь и я вижу, чем они хороши. Так что, возражая Пикассо, я так скажу: «Нет ничего лучше, чем великолепное начало». Остаётся только разглядеть его и сохранить.

А «видишь-не видишь» не просто игра – это высочайший профессионализм.  Поэтому работать надо с утра и до утра. Тогда рука сама начнёт видеть…



14. Союз Нерушимый артистов свободных

За те годы я так ничего и не написал, но наработал такой потенциал, что, когда переехал в свою мастерскую, я, так и не поступив в Строгановку, с лёгкостью вступил в Союз, сделав несколько работ «на уровне». Работы, правда, я сделал ещё в мастерской отца. Это были те крохи, что не дал мне испортить мой сосед, Алексей Георгиевич Марин. Светлая ему память!

«Своя мастерская» это та, где я работаю до сих пор (больше 30 лет – с 1985 года) – мой тихий подвал в центре Москвы.  Этот подвал был подарен мне Всевышним – только так я воспринимаю свой переезд сюда. Но об этом позже. О мистике, судьбе и прочих подарках нужно рассказывать с придыханием и очень тихо. В отдельной главе. Слишком всё это невероятно.

А «Союз» для художника тогда был всё. Он давал свободу в государстве, где практиковали «срок за тунеядство». СХ – каста неприкасаемых, масонское ложе, элита, чудо-страна. Не знаю даже как обозвать этот остров Свободы!..

И не надо думать, что он состоял исключительно из совка, поддерживающего только «курсы и направления». Конъюнктурщики были во все времена и везде. Разве среди тех, кто презирал СХ, и ориентировался на Запад, их не было? Я полагаю, там их было гораздо больше, потому что острее вставала задача выживания. Тем, кого не принимали в Союз по политическим соображениям, (а были и такие) надо было валить из страны, но там их ждала своя конъюнктура. И она была гораздо жёстче нашей.

В СХ можно было жить тихо, делать что заблагорассудится, мало беспокоясь о завтрашнем дне. Тем же, кто уехал на Запад – нужно было выживать. Поэтому необходимо было быть в струе «свободного мира», а это не шуточки, там, «что заблагорассудится» – не прокатит. Это уж такая специфика протестного искусства, которая давала фору любому совку.

Спросите у Шемякина, он на Западе помыкался, прежде чем взлететь. Он вам расскажет, сколько стоит  место под свободным западным небом, и что быть диссидентом – это нелёгкий подневольный труд. А советский диссидент – это всегда было профессией, со своим работодателем, профсоюзом и моралью. Советского Союза давно нет, а советский диссидент без работы не остался. Теперь, правда, зовут его солидно – либерал. Но все наработки перекочевали оттуда, из советского прошлого.

Многое теперь стало понятно. Слетел флёр воздушных замков и прочих розовых сооружений в дымке, которых успели мы понастроить себе, пока слушали радио о наших «героических буднях», и их «тлетворном загнивании». Теперь, реально ощутив «аромат» того загнивания, как-то неловко становится за себя и тот инфантилизм, в котором пребывал наш девственный мозг. Теперь я бы мог петь дифирамбы тому Союзу очень долго. Впрочем, я об этом уже писал. Одно только добавлю. Все прелести того времени хорошо видны лишь из сегодняшнего реализма.

В Союз я вступил в 1985 году. То есть в то роковое время, когда другой Союз – советский и социалистический начал разлагаться и умирать. Вернее – просто умирать, потому что к тому времени он уже благополучно разложился.

Мы же все встрепенулись, в ожидании перемен. То время уже тогда называли временами, и, как хотите, но мне кажется, ничего нельзя было уже поделать с теми временами. Всё разваливалось само по себе, то есть по утверждённому свыше плану. Не по распоряжению правящей верхушки, к чему мы привыкли, а совсем «свыше» – по задумке неких сил, что и управляют всем и вся и всегда. Хотя я и в этом засомневался. Была, очевидно, правящая верхушка и в реальности. «Высшие силы» на то и высшие, что не ведомы обыденным умам, вроде моего. Так что оставим это в разделе «мировых загадок».

А план был жёсткий, даже жестокий: кинуть нас на съеденье «общечеловеческим ценностям». Мы этого и возжелали со всей своей вековой страстью к киданию в омуты. Всем известно, как русский человек любит броситься в неизведанное. Сейчас конец 2016, то есть полных 30 лет мы летим в те омуты. А может в тех роковых полётах мы только и видим смысл своего существования? Быть может в тех полётах и выковывается наш непобедимый дух, который так «радует» наших западных друзей?

Потом, конечно, у некоторых умников начались предположения и фантазии. А вот если бы! А надо было вот так! и ещё так! (И, главное, говорят ведь, как надо было). Тогда бы избежали этого и того. А закончилось бы всё это процветанием.

Ладно, мы люди не умные, проживающие в астрале, а значит равнодушные к процветанию. А также верящие в предопределение, рок, судьбу и прочую фатальную ерунду.

Когда смотришь вперёд, трудно понять, предопределено что-то там, или не предопределено. Но уж, когда всё случилось, тут и всплывают эти слова: рок, судьба, фатум. И начинаешь задумываться, а не выполняем ли мы некий план неких сил? Так и жизнь свою, когда начинаешь анализировать, убеждает только одна мысль: ничего другого и быть не могло. Не, ну пофантазируешь чуток, как тот умник: «а если бы!», но не долго. Сослагательного наклонения не существует ни в истории, ни в судьбе. На этой истине и успокаиваешься.

Вообще-то художник, как не крути, – существо фатальное. Потому что работает он не с реальностью, а за пределом ея. Всё что за Пределом – и есть наша вотчина.

Но хватит болтать об очевидном. Я хотел сказать, что для нас художников – очевидно, вам, гражданам не художникам – покажется наоборот. Вот об этом и хватит. Я лучше расскажу, как моя неочевидность повела себя в очевидных обстоятельствах.

Википедия: Юрий Константинович Королёв (1929 - 1992) – советский живописец, народный художник СССР, действительный член АХ СССР (1983). Директор Третьяковской галереи.
Создал монументально-декоративную композицию «50-летие СССР» в г. Тольятти (1981 год), мозаичное панно на тему революционных событий 1905 -1907 годов в вестибюле станции метро «Улица 1905 года» в Москве.

Википедия: Анатолий Ладур – главный художник комбината монументально-декоративного искусства (КМДИ), автор более 30 оригинальных композиций для украшения архитектурных ансамблей, среди них Павелецкий вокзал и станция метро Бибирево, интерьеры аэропорта и Дома науки в Улан-Баторе (Монголия).

Зачем, спросите вы, нам понадобились эти уважаемые люди? Мне-то как раз они не понадобились. Я этих людей отвёл. Есть такая процедура в голосовании: «отвод кандидатуры».  Я и отвёл эти кандидатуры. На первом же собрании нашей монументальной секции.

Дело в том, что раньше, когда Союз как страна существовал – наш «Союз артистов свободных» имел колоссальное значение в жизни этих самых артистов. (Это я так игриво, на западный манер, художников называю). Возьмём нашу секцию монументалистов. (СХ делился на секции: живописи, графики, скульптуры и проч.). Ядро и производственная база этой секции – был монументальный комбинат. У живописцев был свой комбинат, у скульпторов – свой. Да-с, как это не уничижительно звучит, и живопись творилась на комбинате…

Так вот, Его Величество Комбинат в то великое время Социалистических Ценностей был для нас всё. Были, конечно, ещё выставки, на которых художник и доказывал, что он художник. Но всё остальное – был комбинат.

Замечу, так сказать на полях этих записок, что во все времена, у всего рода людского к деньгам было особо трепетное отношение. Так вот, на нашем комбинате род людской мог возрадоваться – здесь делалось бабло в немереном количестве. Не зарабатывалось, как на других предприятиях, а именно делалось. А ещё точнее – творилось.

Мы уже тогда жили при капитализме. Сколько заработаешь, на то и живёшь. А заработать на комбинате можно было очень много, потому что, пока вся страна купалась в социалистических ценностях – мы прагматично и даже кое-где порою цинично рубились за блага капитализма. То есть условия жизни у страны и у нас были неравные. Парадокс состоял в том, что монументальное искусство могло существовать только при социализме, но его создатели были акулами капитализма. А вот в реальный капитализм – ни нас, ни наш комбинат не взяли.

Тогда же халявных денег было море. На культуру, страшно подумать, выделялся какой-то нереальный процент. Короче, любое предприятие к концу года имело кучу неосвоенных денег, которые необходимо было потратить (иначе на другой год не дадут). Наша задача была их просто взять, замутив какую-нибудь монументальную стелу или мозаику на фасад. Для этого и существовал комбинат, со своим штатом сотрудников – мастеров своего дела. Ещё добавлю, что только наш комбинат и комбинат оформителей приносил реальный доход. На эти деньги и содержался СХ.

Поговаривали, что были среди  нашего брата и реальные миллионеры. Точно не скажу, но я сам лично заработал как-то за пару месяцев в конце года – 5 (пять!) тысяч рублей. А такой зарплатой даже за год мог похвастаться не каждый советский человек. Но… я не стал не только миллионером, но и состоятельным человеком. Я занимался живописью. А это занятие во всём мире, за исключением нескольких гениальных счастливцев, приносит одни убытки.

Про лёгкость обогащения я к тому говорю, что комбинат для нас стал реальной кормушкой. О такой кормушке умные люди не свистят на каждом углу, но тихо охраняют её. Были у той кормушки и своя аристократия, и гвардия её охранявшая. Объясняясь сегодняшним языком, существовал истеблишмент нашего царства, то есть власть имущие, правящие круги. Элита. На том языке, впрочем, это звучало иначе, но не менее заманчиво. Существовал Совет и Правление. Часто одни и те же люди входили в оба эти института. Правление выбиралось на собраниях секции, а оно уже потом и формировало Совет.

Вот мы и подошли к этой волнительной теме. На первом же собрании секции, куда я был допущен как новоиспечённый член секции, произошло такое вот уникальное в своём роде событие. Пацан отвёл мэтра. Что такое директор Третьяковки, народный художник и академик объяснять не надо. Объяснить, очевидно, нужно, что собой представлял я.

Речь здесь пойдёт не о внутреннем мире исследуемого, хотя и этого коснусь. Что-то там внутри ведь должно было зародиться, когда я решился на такой вот безумный демарш. Но сейчас я, собственно, о статусе персоны. А статус мой был нулевой.

Я, правда, был сын главного художника Фонда, но, поверьте, в тот момент (а всё случилось спонтанно) я меньше всего об этом помнил.

Московский Фонд в то весёлое время социальных радостей – был организацией мощнейшей. Вся халява была его вотчиной. Творческие базы, выставочные залы, салоны, мастерские, и прочая, и прочая (у Фонда было множество функций). Все комбинаты подчинялись  непосредственно художественному Фонду. То есть мой отец был начальник нехилый, но…

Но надо было знать моего отца. Это – чудо, человек не от мира сего, без царя в голове, Идиот с большой буквы (если вспомнить Достоевского) или Дурак с большой буквы (если вспомнить русские сказки). И об этом знал, конечно, не один я. Об Отце я писал не раз, но так его до конца и не понял. Теперь вот о сыне Дурака. Об Олухе Царя Небесного – самое время здесь вспомнить название этого сочинения.

В моём внутреннем мире звучали примерно такие голоса. Вернее, даже не голоса – фразы, вернее, обрывки фраз. А ещё вернее – некие сполохи. Суммируя и формулируя их, получится примерно вот это: «Вот и посмотрим сейчас, что ты, на самом деле, стоишь». (Всё-таки я был правильный пацан).

Королёва я знал по рассказам отца, видел его работы, и был наслышан о его деятельности. В принципе этого было достаточно, чтобы понять: он олицетворял то, что называлось конъюнктура, в самой что ни на есть совковой форме. А в то роковое время переосмысления ценностей – это был приговор. И я его вынес.

Как можно догадаться, такие дела так не делаются. В одиночку на таких зубров не ходят. Да, что уж там, заговоры, как и во всяком, уважающем себя творческом союзе, конечно, и у нас практиковали. Их устраивала элита, когда хотела поменять Председателя. Это случалось обычно при смене поколений. Я полагаю, этого особо и не скрывали, потому что наше сообщество из всех секций было самое продвинутое и демократичное.

Такая смена поколений, оказывается, и случилась на том собрании, о чём я, естественно, не догадывался. Николая Андронова, замечательного русского художника меняли на не менее замечательного художника – Ивана Николаева. Николаев – белая кость, потомок Лансере, Бенуа, внук Зинаиды Серебряковой. Он был достоин этих славных имён и фамилий. Я писал о нём много, потому что задружился с ним в тот период, и знал его, так сказать, изнутри.

Королёва же выбирали не на роль Председателя секции, он летал гораздо выше – в СХ СССР. Просто формально он должен был пройти процедуру избрания на низшем секционном уровне. Поэтому я, если и не спутал карты «заговорщиков», то моя выходка была уж точно не к месту. Но к делу.

Когда Николай Андронов произнёс формальную реплику, есть ли отводы у данной кандидатуры, я услышал чей-то незнакомый надтреснутый голос:
-Есть отвод.
Это было так неожиданно. Для всех, и для меня в том числе. Я помню, на меня все оглянулись с каким-то ужасом. Хотя, быть может, я и преувеличиваю – ужас был составляющей той пустоты, что возникла в моём мозгу. Пустоты до звона в ушах. И принадлежала она только мне.

Оказывается, (чего я не зал), нужно было выйти на авансцену и аргументировать свой отвод. То есть я-то думал, что уже совершил свой подвиг, а оказывается я на полпути к нему. И подвиг реально мог обернуться позором, потому что, что и как говорить в данной ситуации – я не знал.

Я вообще, как оказалось, ничего не знал. Ни жизни секции, ни их законов. Да и жизни вообще я не знал. Так – олух, пребывая в своём естественном состоянии (состоянии улёта) вдруг вскинулся и… пошёл напролом. Куда? Зачем? Публично выступать я не умел и не умею до сих пор, а тут на глазах всех наших уважаемых коллег (а это реально человек 300) нужно было сказать гадость о самом главном зубре, от которого много чего зависело и для нашей секции.

Я всё-таки «выдавил из себя раба», и произнёс нечто членораздельное. Что меня этот товарищ не устраивает как директор Третьяковки, ну и художник он так себе…

Получилось даже убедительно, поскольку я выразил чувства и чаяния всех сидящих в зале. Как оказалось. Когда я, пошатываясь от перевозбуждения, возвращался на своё место на галёрку, многие кивали мне, улыбались, а некоторые даже пытались пожать руку. Однако. За мой отвод должно было проголосовать Собрание. Такова процедура.

И Собрание проголосовало единогласно. Все – «за». То есть не за мой отвод, а как раз за кандидатуру Королёва. «Против» и воздержавшихся не было никого. Я ничего не понимал. Что случилось, как такое могло случиться, и не сон ли это?

«Художники! Вы же самые свободные люди на земле!» – думал я, продолжая пребывать в эйфории. Я был молод, горяч и глуп. Но, войдя в раж, успел дать «отвод» ещё одному деятелю – главному художнику нашего комбината. (Ну, это рыбка была помельче…). Ладура  никто не любил, хотя, опять же, «против» – ни кого не нашлось. Как мне потом объяснили умные люди, будет же тайное голосование – вот там, типа, и поквитаемся со всеми.

Забегая вперёд скажу, Королёв всё-таки прошёл, а вот Ладуру не повезло. Его не выбрали в Правление. Он горько запил, бедолага. После пяти лет воздержания. Так что, моё спонтанное действо оказалось судьбоносным.

Но тогда я думал только об одном. Что я сделал какую-то непоправимую глупость. Не дерзость, а именно глупость, в лучших традициях дурака, причём с маленькой буквы. Я пошёл перекурить свой позор.

На деле оказалось всё не так безнадёжно. Во-первых, как потом рассказал мне отец, к нему тут же подскочил Королёв, и спросил:
-Твоя работа?
На что мой отец ответил, не без тайной гордости:
-Не, он у меня самостоятельный.

Ну почему все и всегда видят в нормальном душевном порыве (не совсем, конечно, нормальном, но душевном уж точно) чью-то тайную руку. Сейчас вон в Америке выбирают не того президента – рука Кремля. Примерно такая же паранойя, как у западных борзописцев, случилась и у тогдашнего директора Третьяковки. То есть, вдумайтесь, мой отец подговаривает сына, только вступившего в Союз, свалить одного из самых влиятельных чиновников СХ! Мой милый папаша, фронтовик, видевший не раз реальную смерть, добрейший и бескорыстнейший человек  – чадоубийца??

Но дальше случилось то, чего я уж никак не мог ожидать. Ко мне подошёл САМ. Господь Бог спустился на землю, чтобы кое-что уяснить для себя. На небесах, типа, не всё поняли.

- Ну, и чем это, молодой человек, я вам не угодил?

Вот так да! Я видел на лице его смятение. Он начал даже оправдываться передо мной.
На моё высказывание, что Третьяковка ничем не отметилась в столь судьбоносное время переосмысления ценностей, ответил, что готовится выставка Филонова.

На очереди, я его увидел следом – стоял Ладур! Он, выждав, когда отойдёт Королёв, подошёл ко мне с тем же вопросом. Ну, ему-то мне было что сказать! Но дело было уже не в этом. Я почувствовал вкус победы. А этот вкус, согласитесь, самый лучший вкус для мужчины.

Потом мы пили у Ивана Николаева в мастерской. Тогда он и стал нашим новым Председателем, а я, через несколько лет, вошёл в Правление. Это была уже другая история. Довольно, кстати, (или некстати) грустная, даже отчаянная и судьбоносная. Впрочем, тогда вся страна вступила в новую эпоху. Что уж, себя любимого, жалеть…



15. Песнь акына

Об этой другой истории я и попытаюсь рассказать. Попытаюсь, потому что толком уже ничего не помню. Вернее не так. Помню многое, но какими-то вспышками, как в детстве, а вот последовательность событий – восстановить уже не могу.

Впрочем, а оно нам надо? Всё-таки не отчёт пишу, не мемуары – роман! Хотя бы себе об этом временами напоминать надо. Странный, правда, какой-то роман получается – ничего не выдумываю. Что помню – то пою.

Выходит и не роман это, а песня акына.  Я всё-таки остаюсь безнадёжным дилетантом, (и графоманом до кучи!) – не знаю даже, как обозвать то, чем я занимаюсь на протяжении всей жизни. Хотя, как оказалось, даже среди русских классиков, профессионалов не было. Кроме разве Достоевского, так обожаемого на Западе. (Только он мог писать по договору). На Западе и художники, и писатели делом занимаются. У нас же – раскопками души. Хотя Достоевский как раз смог совместить оба эти занятия – и русскую душу перепахал, и деньги той пахотой зарабатывал. У меня же… не Достоевский, короче.

Однако эта тема бесперспективная. Я имею в виду, оценки себя и своих способностей. Как говорил мой приятель того времени Иван Николаев: «Не моё дело знать!»

Так что хорошо, что я хоть что-то забыл. А то утомил бы этот мир ничтожными подробностями. Теперь же я буду творить живопись. Я ж художник, если кто забыл, и по роду занятий, и в душе. Крупными мазками накидаю ту эпоху. А то, что фамилии реальные и события натуральные, – какая разница. Всё это для эпохи такие мелочи, по большому счёту. А живопись, на которую я замахнулся в своём сочинении, только и может быть «по большому счёту».

И достаточно. Вступление, какое-никакое есть – и достаточно. Теперь непосредственно к той эпохе. А эпоха та, не к ночи будет помянута, называлась эпохой Гласности. То есть и по духу, и по букве – моя эпоха. Я же такой открытый парень, такой широкий – всё про себя расскажу! Как говорил Митя Карамазов, широк русский человек, надо бы сузить! Так ведь кто ж на то решится, сужать, то есть, русского человека, да и возможно ль такое?

Вот и несу я в этот мир свою настежь распахнутую душу. Что можно рассказать, а о чём и промолчать бы лучше – всё выкладываю. Я просто не знаю, как отделить одно от другого. Леплю всё подряд, потому что не вижу причины что-то утаивать. 

Сразу же хочу сделать ещё одно признание. Оно как раз и вытекает из предыдущего. Когда я писал, что мозгов у художника нет, и не было никогда – я имел в виду, прежде всего, себя. Причём это не оборот речи, даже не наблюдение, что творческий человек живёт не мозгами, а интуицией и чувствами. Это жёсткая констатация реальности. Мозгов у меня действительно почти что и нет вовсе, и не было никогда. И этой сентенции я посвятил всю свою жизнь. Школу еле закончил, в институт не поступил. Говорить до сих пор складно не научился, денег заработать никогда не умел. Ничего-то в этой жизни не добился. В общем, сколько можно повторяться и обозначать свою принадлежность к высшему клану – Олух Царя Небесного.

И вот тут нам придётся притормозить. Некое открытие обрушилось на меня в эту тему.



16. Мозговой штурм или мы это не мы

Не жизнь получается, а стихи в рифму! Только сообщил, что мозгов у меня нет, и не было никогда, и вот, пожалуйста. На статью в газете нарвался и… завёлся. Тут же в инет залез, потому как, где же ещё сегодня узнать подробную информацию.

В голове застучало: вот, вот, вот. Вот! Вот она – проблема, вот – суть, вот она – истина! У меня хоть и мозгов нет, зато интуиции – вагон, чую как собака, где косточка зарыта! Всё тут, всё есть! На все вопросы ответы. В смысле как раз такие ответы, что и вопросы уже не нужны. Вопросы эти умники сами задают, причём такие, что ответы становятся не актуальны. Вообще. Короче всё, что могло во мне перевернуться – перевернулось.

Вопрос первый и, по сути, единственный,  других уже и не нужно. Что за СУЩЕСТВО живёт в нашей черепушке? А? как вам такое? Оказывается, в моей черепушке кто-то живёт!.. И дальше. Мы называем мозг МОЙ только по недоразумению.

Вот тык так! мозг у меня типа есть – но он не мой. Ничего себе заявочки. С утра пораньше…

«Мы не имеем власти над мозгом, он принимает решения сам. Нам только кажется, что мы – это мы, и сами руководим ситуацией! Но это не так. Мозг – очень сложное НЕЧТО, который САМ определяет наше поведение, пристрастия, вкусы. Всё – сам».

Вот оно! Мы только думаем, что огромную роль играет воспитание, среда (помните, у Достоевского, мол, среда заела), что мы читаем, что смотрим, с кем дружим и прочая. Это, отчасти, так, но вся информация, знания, как генетические, так и полученные в течение жизни – записаны на нейронной сети, которая находится у нас в мозгу.

Опустим на время нейронную сеть, в смысле оставим её учёным, потому что у меня лично недоумение, растерянность, если не сказать выпадение в осадок и полную прострацию вызвало только одно заявление. Что мозг и я – это абсолютно разные вещи. Ладно. Продолжим цитирование.

«То, что мозг оказался у нас в черепной коробке, не дает нам право называть его «мой». Он несопоставимо более мощный, чем мы. Власти над мозгом мы не имеем, он принимает решение сам. И это ставит нас в очень щекотливое положение. Однако у ума есть одна уловка: мозг сам все решения принимает, вообще всё делает сам, но посылает человеку сигнал – ты, мол, не волнуйся, это всё ты сам сделал, это твое решение было. То есть, ведёт себя со своим носителем как с малым дитём».

«Так, где же, ГДЕ живёт СОЗНАНИЕ человека? В мозге, в центральной нервной системе, во всём теле? Мозг не живет, как голова профессора Доуэля, на тарелке. У него есть тело – уши, руки, ноги, кожа, потому он помнит вкус губной помады, помнит, что значит «чешется пятка». Тело является его непосредственной частью. У компьютера этого тела нет».

«Почему нам так важно знать, как устроен язык и мозг? А выбора другого нет. Мы общаемся с миром через окна и двери – это слух, зрение, обоняние, осязание. Но через это информация только входит. Обрабатывается все это мозгом. Мы смотрим глазами – а видим мозгом. Слушаем ушами – слышим мозгом. Мозг поставляет нам картину мира. От него зависит: что он покажет, то и покажет. И это плохо».

«Строго говоря, мы ему почему-то доверяем. А почему мы должны ему доверять? А какие основания у нас считать, что у нас, например, сейчас не галлюцинация?»

«Наш мозг – это совершенный музыкальный инструмент. Принято говорить, что наш мозг – это компьютер. И у нас нет другой метафоры, потому что его ни с чем другим сравнить нельзя. Но точно мы знаем сейчас, что «компьютер» в нашей голове отличается от любого из тех, который человечеству известен. В нашей черепной коробке, конечно, также происходят вычисления. Но это не единицы и не нули, он работает по другому принципу. Возможно, что он использует другой тип математики…».

«Да, у нас в голове тоже компьютер, но какой-то совсем другой. У нас масса вещей идет параллельно какими-то невероятными путями. Как делаются открытия? Разве их можно запланировать? Человек в ужасе просыпается ночью, что-то записывает, утром просыпается, видит запись – и с удивлением спрашивает: кто это написал? Откуда это взялось – он сам не знает. Ведь это его мозг породил. Как-то мгновенно. Со странными ассоциациями. Чтобы вычислить алгоритм гениальности, я думаю, надо изучать людей искусства, а не ученых».

«Открытие нельзя сделать по плану. Правда, есть существенное уточнение: они приходят подготовленным умам. Таблица Менделеева не приснилась его кухарке. Он долго работал над ней, мозг продолжал мыслить, и просто «щелкнуло» во сне. Таблице страшно надоела эта история, и она решила явиться во всей красе Менделееву».

Вот ЭТО всё я прочёл и завёлся. И отлетел, и возродился, и забился в экстазе.

Кто же мне всё это поведал? Я бы мог нагнать туману и сказать, что ко мне сейчас прилетела фея и осенила. Или по их же безумной теории, вот, мол, знать ничего не знаю – мозг САМ мне всё это и выдал. Типа, ему страшно надоела вся эта история, и он решил, что лучше знать правду о себе. Но не надо нам туману, и так, после этих сообщений – всё в тумане.

Татьяна ЧЕРНИГОВСКАЯ всё это рассказала. Кто она такая? – богиня.

Википедия: Татьяна Владимировна Черниговская (род. 7 февраля 1947, Ленинград, СССР) –  российский учёный в области нейронауки и психолингвистики, а также теории сознания. Заслуженный деятель науки РФ. По её инициативе в 2000 году впервые была открыта учебная специализация «Психолингвистика».

Но это всё неважно, потому что она фея и богиня! Она поняла главное, что в этом мире всё не так однозначно, и самое страшное орудие – мозг, не принадлежит конкретному человеку. И ещё: «Чтобы вычислить алгоритм гениальности надо изучать людей искусства, а не ученых. (Это ж прямо для меня сказано!) Нужно чтобы родился гений, который на это дело посмотрит и скажет: «Это не так, и это не так, а пойду-ка я, пожалуй, пивка выпью». А потом придёт и скажет – вот как дела обстоят».

Пойду-ка и я пивка выпью, только виртуального, потому что не до реального пивка сейчас.  Нет, не для того, чтобы сделать гениальное открытие, а чтобы осознать, что я носитель некоей истины, которая может выстрелить в любой момент. Без моего ведома и желания.

А ведь я уже чуял подвох, когда разразился на этих страницах, мол, нет меня, и не предвидится! Даже целую главу так назвал. Более того, теперь я понимаю, что чуял тот подвох с рождения, что я носитель некоей неведомой силы, которая тащит меня по жизни. Всю жизнь я не мог понять, где же зарождается мысль: во мне или вне меня? И часто казалось, что где-то там – в космических высях. Ходил-бродил в пустыне мрачной, а в голову вдруг ни с того, ни с сего слетались стайкой мысли-открытия. Откуда брались эти чирикающие живые птахи?

И чуял я, чуял, что есть некий всеобщий ВСЕЛЕНСКИЙ мозг, к которому мы все привязаны пуповиной. И сосём её энергию. И наполняемся знаниями. И думаем порой, ах, какие же мы всезнающие и мудрые. А порой, что ничегошеньки мы не знаем по сути.

И вот нашлась-таки богиня, рассказавшая что почём.

И как теперь жить? Как не впасть в мерехлюндию и вселенскую скорбь? От осознания вселенского колхоза, от того, что не Я что-то там придумал и осознал, а НЕКИЙ председатель колхоза правит всем и вся. А где же моя индивидуальность? Где уникальность? Где мои желания и воля?

Вот тебе и проблемка нарисовалась. Жил себе, никого не трогал, и вот. Что с этим делать? Как недавно посоветовала мне моя пятилетняя дочка: «крути свой ум, папа!» Кручу, милая, кручу! (Если это МОЙ ум, конечно).

Оказывается, о многом я уже догадывался. Меня, например, и раньше поражало некое «однообразие ума». Это только кажется, что все люди разные. Нет, ну, разные, конечно, если присматриваться к отпечаткам пальцев. А так, если в целом взглянуть на человечество – банальнейшая субстанция. Все желания и грёзы того человечества предсказуемы, все хотелки можно рассчитать на раз. Этим и занимаются умные дяди, и используют потом в своих хороших и не очень целях. Которые и сами, впрочем, не сильно оригинальны. И дяди и их цели.

Мне, конечно, возразят, а сколько мозговых революционеров знала история! Сколько парадоксальных личностей, сколько непредсказуемых событий! И вообще, каждый человек – индивидуальность, забыл? Нет, не забыл и соглашусь во всём. Но добавлю, что в любой парадоксальности и непредсказуемости существовала своя внутренняя логика. Не всегда она прочитывалась, но она существовала. И приведу как аргумент сентенцию – если бы той логики не было, человечество давно бы вылетело в трубу.

Выскочить за ПРЕДЕЛЫ миропорядка – не в состоянии ни один сегодняшний ум. А если вдруг кто-то выскочит  – оказывается не ум это, а безумие. Разве что парадоксальный гений может пройти по краю, отделяющий одно от другого, и взглянуть ТУДА. А взглянув –  ужаснуться, и остолбенеть. И ведь были такие космические умы, которых, впрочем, и почитали за безумцев.

Мы-то теперь знаем, что мыслим так, как нам позволяет вселенский разум. А если вдруг ТАМ случится метаморфоза, и мы обретём совершенно другие энергии. И всё это будет происходить на другом (немыслимом) уровне, в других плоскостях знаний. Вне пространства и времени! Вне убогой нашей жизни, всё – на астральном уровне! Что тогда? Взлетим? Проникнем? Трансформируемся? Всё тогда станет иначе! И слова и смыслы, и знания.

Ещё подтвердилась моя недавняя догадка, что жизнь нашу можно воспринимать с двух позиций. Можно как набор побед и выигранных конкурсов. А можно как судьбу. А судьба – это жизнь в божьей системе. Я уже писал, что древние понимали суть вещей, и даже преступление рассматривали не как конкретное преступление, а как нарушение цельности божьего мира.

Ну, посудите сами. Если жизнь рассматривать не как проявление божественных смыслов, а как конкурс, то получаются какие-то невероятные вещи. Начнём с того, чтобы нам родиться, нужно обогнать всех собратьев своих (а их – тьмы и тьмы) и первым оплодотворить яйцеклетку. Иначе это буду не я, а он. До этого нужно чтобы мама и папа прошли свой конкурсный отбор. Чтобы встретились, наконец. Но и родившись, ты попадаешь в жёсткую систему отбора и конкурсов.

Что волнует нормальных зрелых мужиков в этой жизни больше всего? Власть, деньги и женщины. Ну и, особо одарённых, – поиск истины. На это кладутся жизни. Но как же трудно высидеть на конкурсной основе, и женщину, и власть, и богатство. Про истину я промолчу – это самая капризная особь. Всё это даётся лишь тем счастливчикам, кто равнодушен, кто в системе. То есть, судьба распоряжается на кого что может свалиться.

Однако, «конкурсные» взгляды на жизнь – всё-таки преобладают. Особенно там – в цивилизованной Европе. Там вся система ценностей строится на понятной истине – главное успех. У нас тоже не без этого, особенно в девяностые пытались насадить эти либер-ценности. Все эти конкурсы, пропаганда успеха заполнили наш телевизор. Ну и мозги соответственно.

На нашей почве, правда, это так и не прокатило. У нас как-то сразу отделилась вся эта западная шелуха в некий тренд. Кстати, именно это новомодное словечко «тренд» – здесь очень к месту. Но на нашей почве тренды не катят. У нас, как с древности повелось, мир воспринимается цельно, а «тренды» туда не помещаются. У нас и понятия другие, и язык.

Судьба – суд божий. Вот это туда как легло когда-то, так и живёт там. И трудно представить Россию в тренде. Она вываливается из него. Оттого и не вписывается никуда, и вызывает ужас.

Теперь аргумент от противного. Только представьте, что нет вселенского мозга, а есть куча (миллиарды!) маленьких мозгов, жаждущих выгоды здесь и сейчас конкретно для своего носителя. Какая бессмысленная конкуренция тогда начнётся. Трудно представить, какие невообразимые и бесконечные войны нас ожидали бы, какая грызня не прекращалась бы ни на секунду!

То есть, всё логично: наличие ВСЕОБЩЕГО мозга даёт миру устойчивость, а, в конечном счёте, ВЕЧНУЮ ЖИЗНЬ.



17.  Келья. Постриг в художники

Ладно. Оставим на время наш всеобщий мозг в покое, и вернёмся к повествованию и той эпохе. Эпохе чумовых девяностых. Блаженнейшей из эпох, если помнить, что «блажен, кто посетил сей мир в его минуты роковые».

Целиком, правда, мало кто прочёл стихотворение Тютчева «Цицерон». Зато эту строчку наша творческая интеллигенция тогда и возлюбила, и цитировала её почём зря, мол, всё не просто так. А дальше как раз самое интересное.

Блажен, кто посетил сей мир
В его минуты роковые.
Его призвали всеблагие,
Как собеседника на пир.
Он их высоких зрелищ зритель,
Он в их совет допущен был –
И заживо, как небожитель,
Из чаши их бессмертье пил!

Надо помнить, что всё это – Цицерон. Однако что уж там, у нас, кто не знает, всякая творческая личность – Цицерон. Вот и я был – и Цицерон, и небожитель, и меня всеблагие призвали на тот пир. А как же! Правда, кто такие «всеблагие», трудно понять сегодня. Очевидно что-то метафизическое, чего в понятии «суд божий» обязательно должно присутствовать.

Посудите сами, что я собой представлял в то время? И в плане статуса, и достижений, и вообще. Я и сейчас собой ничего не представляю, а уж тогда – одни амбиции. Как я уже себя пожизненно обозначил – олух царя небесного. Правда, тут есть одна закавыка и глубина мысли, если можно так выразиться. Вселенский ребус и парадокс. Художник – он, собственно кто? Это существо в высшей степени загадочное и мучительно парадоксальное. Он хоть и олух, но ведь Царя Небесного! А значит – «их высоких зрелищ зритель», и «из чаши их бессмертье пил!».

И ведь пил, пил, как сейчас помню! Полной ложкой хлебал то бессмертье каждый день!

Вообще, бессмертие в моём лексиконе заняло достойнейшее (если не главное) место. Все мысли – о вечном, пространства – нескончаемы, время – просто не существовало для меня. А кто у нас бессмертие культивирует? Вот-вот – всё это походило на религию, мой подвал – на келью, а я, в известной мере, на монаха отшельника, закопавшегося в поисках истины.

Я как попал в этот подвал в 85 году – так и начались чудеса в решете. Начнём с того, что этот подвал упал мне на голову, как величайший подарок судьбы. Не буду вдаваться в подробности, (верьте мне на слово) но это действительно походило на чудо. Даже в советские времена подобные подвалы (сто метров в зоне А) так запросто не упадали простым смертным.

И вот, поди ж ты! – чудо из чудес. Простой ли я смертный, после этого? Хотя, если уж говорить всё, то без должности моего отца здесь не обошлось. Но, если вспомнить также и о его биологическом бескорыстии и непрактичности, то чудо всё-таки присутствовало. А какая религия без ЧУДА и БОГА-ОТЦА? А мой папаша вполне подходил для меня на оба эти явления.

Но и это не всё. Удача она ведь, как деньги – стайками ходит. Из подвала меня в этом же году принимают в Союз. Напомню только, что Союз Художников тогда были визитной карточкой, и охранной грамотой, и входом в элиту. А впереди ещё пять лет беззаботной жизни восьмидесятых! То есть все блага жизни как того Союза («нерушимого», который СССР и который – увы и ах! – не оправдал свою «нерушимость» и приказал долго жить), так и этого (персонально для художников) – предстояло ещё дораспробовать.

И ещё. Тема отдельная, и мной многократно описанная, но напомнить необходимо. Тогда же начался у меня сумасшедший десятилетний любовный роман! А роман в подвальчике, это не просто роман, это чисто «Мастер и Маргарита». А уж в том романе от чудес не знаешь, куда и деваться! Помнится, Мастер свой подвальчик снял, выиграв сто тысяч по облигации.  Мне же Судьба просто так его отписала. Так что анекдот про еврея и Бога (где Бог говорит еврею, ты хоть лотерейный билет купи) – не про меня.

Вот и сложите всё вместе. И прибавьте к тому, что именно здесь я, по большому счёту, начал свой путь в религию, под названием живопись. Так что всеблагим было чем заняться.

Постриг в художники тогда же и состоялся. Точной даты конечно не было. Это было, как бы предопределено, и вообще… пора переходить на шёпот с придыханием. Я уже говорил, (надоел уже, верно, этим напоминанием), есть некоторые вещи, о которых лучше бы помолчать. (На сей раз я хотя бы не скажу, что всё равно всё выболтаю).

Короче, хватит этих дурацких экивоков и ужимок. Дело-то житейское. Просто у меня сложилось такое ощущение, что меня сверху кто-то пасёт. То есть, сидит чувак где-то наверху и поглядывает на меня, типа, ну, чего ты там. Ну, и я под его прищуром как-то внутренне выпрямляюсь, стараюсь как-то соответствовать. Чему, кому соответствовать – вопроса не стоит. И так всё ясно.

Ну и кто, после этого мне скажет, что это не религия? Я полагаю – никто, потому что того чувака с божественным прищуром всякий человек должен ощущать. Если он человек, конечно.

Как всё тогда начиналось, вопроса также не стоит. ОНО не начиналось, я встроился в систему и освоился в ней. Вот и живу с тех пор один в том подземелье, а поземная жизнь, как и небесная – безвременна и бесконечна. Такие здесь рождаются мироощущения, что с ума можно съехать! Чем я и занимаюсь тут каждый день. Ни времени, ни пространства, да и самого меня нет – одна метафизика. И как тут не творить, как не пить из той «чаши бессмертья»!

Короче, живу я, словно инок в пустыне. Ко мне таскается по вечерам сатана (ну, как без этого!) и соблазняет меня. Ты, говорит он мне – явление! Таких уникальных художников в целом свете не сыщешь. Ну, и всяко разно в ту же дуду, с теми же модуляциями…

А я, я-то, я! я только о Боге и пекусь, и хочу изобразить Его Неуловимый Лик!

Вот как хотелось бы сказать, сообразуясь с религиозной тематикой. Только вся моя религия тут была совершенно не про это. Ни дьявола не было, ни бога. А было только одно божественное Я. К тому же амбициозное и безмозглое. «Одно лишь высшее Я, истинное ЭГО – божественно и есть БОГ в человеке».

А вообще, если отвлечься от той подземной жизни инока, но продолжить религиозную тему, то надо признаться, КАК в реальности я привечаю всю эту пыльную лабуду. Как обожаю я все эти посты и пасхи, эти кельи и пустоши, эти библейские анекдоты. А странных людей в рясах, с опрокинутыми лицами, и чёрных монахов – я ощущаю если не извращением людской породы, то уж точно каким-то вывихом. Стоп, стоп, стоп! И ещё знак STOP повесим себе на рот.

Беда в том, что я не могу остановиться, потому что серьёзно болен. Христианство – это диагноз одной из самых распространённых болезней человечества. Есть вера, а есть этот странный набор людских энергий, суммируя которые получается какой-то страшненький религиозный выхлоп. И если вера неотъемлемая часть нашего существования, то этот массовый выхлоп способен отравить жизнь не одному поколению.



18. Под колпаком христианства

В этой главе мне даже шёпот с придыханием не поможет. Её лучше поведать с насмерть заклеенным ртом. Промычать и забыть навсегда.

Вера в Бога только до определённого момента свободна. То есть свобода вероисповедания как бы существует. В общем и целом. И даже конституцией гарантируется. То есть, не нравится Христос, можешь Яхве молиться или Аллаху. Можешь даже атеистом заделаться, но аккуратно, так сказать, не задевая чувств верующих. А вот если ты в частности вдаваться вздумал, да ещё ковыряться внутри той частности, то не взыщи уж – могут и наказать. И напрашивается тогда единственный вопрос: зачем тебе, горемыка, эти проблемы?

Действительно, зачем, горемыке, проблемы? Но у горемыки – болезнь! Болезнь имени Льва Толстого, – «Не могу молчать!» называется. Болезнь исконно наша, распространена была в кругах русской интеллигенции  позапрошлого века, и включала в себя целый набор навязчивых комплексов: рефлексия, фантомные боли, душевные травмы, ну и, как обязательная её составная – духовные поиски. Я бы даже сказал: поиск Бога… в отдельно взятом подполье. Выглядела она и тогда странно, а уж сейчас…

Но ведь кто знал, что христианство  несмотря ни на какие революционные вихри, и развенчание его, как наркоты для народа, оставив свою замызганную кожу в советском прошлом, вползёт юрким ужиком под крыло двухголовой птички, которую мы также поторопились похоронить.

Моя проблема в том, что я – верующий человек. Но верующий как-то не так – свободным манером, что для канонически верующих товарищей уже является святотатством. Да и никакого Бога в отдельно взятом подвале, следуя национальной традиции русского интеллигента – я не ищу. У меня всё давно найдено на интуитивном уровне сакральных знаний, которые, как я уже докладывал, самые непреложные и вечные. Именно. В сакральных знаниях религия не предусмотрена.

Только это оправдывает мои наезды на религию. Причём, я тот тип верующего, который с маниакальной настойчивостью будет доказывать, что Богу религия не только не нужна, но и противопоказана. А это значит, что со мной шутки плохи, потому что, ко всем своим прелестям, я ещё очень опасный асоциальный тип. Я же умом-то понимаю, что государство без религии не может существовать.

Короче, я попал в переплёт. И молчать не могу, и основы государства подрывать стрёмно. Ведь художник, даже такой олух как я, чего не скажет, обязательно основы подорвёт. И что делать? Только уповать на снисходительность этого государства. Ну, что вы хотите от дурочка? Олухам, юродивым и блаженным в нашем государстве испокон веку разрешались любые вольности. Василий Блаженный вообще устраивал театральные постановы – бил палкой по церквям, и целовал дома проституток. А что я? Ворчу тут в свою тряпочку…

К тому же у государства тоже рыльце в пушку! Да-с. Ещё вчера это же государство эту же самую религию презирало и топтало с такой же маниакальной страстью. То есть, выходит, мы с государством в одну дуду дудим. Оно – вчера, я – сегодня. И кто после этого из нас более подвержен сиюминутным страстям? И кто из нас (страшно выговорить) с ума съехал? И ещё. Вчерашнее государство, взамен нам навязывало другую религию, за подрыв которой не то, что по головке не гладили, а и настучать могли очень больно. Так что, без религии – никуда! Ему. А мне как быть? То есть за одну только нашу совместную жизнь на моей душе государство потопталось дважды!

Впрочем, я-то считаю, что болен религией не как пациент, а как врач. Ну, тот, что кинулся в благородном порыве спасать человечество от чумы – и сам заразился. Не первый год я силюсь доказать, что христианство – ловушка для нестойких душ, что нет там правды, что это инструмент манипуляции, что нас подвесили на ниточки, и крутят, как хотят со времён его изобретения. Но делаю я это с такой страстью, с таким религиозным посылом, что сам невольно оказываюсь пациентом той палаты.

Казалось бы, свободная светская страна, религия – отделена от государства, говори, чего хочешь. Не, ну, понятно, издеваться не обязательно, не «Charlie Hebdo», не безбожные французы. Народ скромный, религиозное чувство уважаем. Но ведь тут – табу на всех уровнях! При этом их главная книга Библия, – непререкаемый авторитет.
 
Сейчас появилось масса ток-шоу. Просто эпидемия какая-то (а скорее, политическая продуманная акция). Вся страна вдруг публично заговорила. Просто, как с цепи страну сорвало! О хохлах-бандеровцах,  об америкосах, о Сирии. Выборы в США и во Франции вдруг взволновали моих сограждан, ну и чуть-чуть об экономике, и на закуску – о культурке. Прошу прощение за это словечко, но как-то никак не получается её иначе обозначить. Культура она ведь из глубины веков мерцает, а то, что сегодня на театре жизни творится – трудно назвать этим словом.

И потом… я же не прикормленный государством интеллигент, я – творец, проживающий в астрале, а это, согласитесь, несколько меняет моё отношение к данному вопросу.

Но странное дело, обо всём говорят на тех ежедневных ток-шоу, а о самом главном, без чего нация не может существовать – забыли. Об истории – молчок! О религии – не приведи господи! Зато везде рефреном: наша великая тысячелетняя история! Да почему вдруг она стала тысячелетней? Господи ты, боже ж мой! То есть, как христианство на Руси приняли, так и отсчёт пошёл. Но ПОЧЕМУ? Какая связь между принятием христианства и историей нашей страны? Греки и римляне как-то умудрились без христианства построить свои высочайшие цивилизации. Впрочем, и они остались где-то там, за кадром – до нашей эры. А наша эра – одно сплошное христианство.

Да, помню, так в школе преподавали. Все государства как государства, а мы – какие-то слегка ущербные. Меня и тогда это доставало не по-детски! Но сейчас – интернет, всё на виду, нараспашку, так сказать. Даже не желая того, тебя проинформируют. Я уже нашёл почти всё, чтобы удовлетворить свои познания о прошлом России.

Но выходит, воля ваша, что-то несусветное! Открывался новый параллельный мир, ничего общего не имеющий с этим – официальным. Выходило так, что дурят нашего брата русского на протяжении многих поколений! То есть, вместо недоразвитой нации, которую приучил к порядку иностранный князь (как в школе учили), из глубины веков проглядывал образ древней мощнейшей цивилизации, со своей системой ценностей и нравственным законом.

Вот, пожалуйста, для начала знакомьтесь – генетик Клёсов. Сразу оговорюсь. Википедия (на которую я постоянно ссылаюсь) в данном случае нам не помощница. Главной особенностью википедии является то, что создавать и редактировать статьи в ней может любой пользователь интернета. То есть здесь развернулась та же борьба за истину, что и в жизни. Противники всего того, что меня интересует, как раз и доказывают официальную гипотезу, поэтому всё, что не укладывается в их мировоззрение, называют «псевдо».

Итак, Клёсов (хоть и доморощенный, но теперь американец с мировым именем), который доказал на генетическом уровне, что русские принадлежат к индоарийской группе, одной из самых древних на земле. И формулу вывел: R1a. А скандинавов на Руси вообще не было (это к вопросу о норманнской теории). И с монголами мы не смешивались, и пословица «потри русского – татарин вылезет»– блеф (это к вопросу о татаро-монгольском нашествии). Клёсов потёр – нет никаких монголов, да и татар не было! Вот Тартария была (и даже древние карты опубликованы), а могол в переводе с тюркского языка – это великий, то есть, от Московии до Сибири  была великая Тартария. Почувствуйте разницу.

Это мне напоминает сегодняшнюю ситуацию с переписыванием истории. В учебниках Сороса (по которым училось поколение 90-х) говорилось, что во Второй Мировой войне главной силой, победившими фашизм, были американцы. А что будет через 100-200 лет? Кто победит в борьбе за истину?

Так и здесь – все чешут на тех ток шоу, как из учебника истории за 5 класс (условного Сороса, то есть жуликов от истории). Об остальном – молчок! Об этом молчат все: историки, режиссёры, политики. Либералы, плюющие на страну и, обожающие её же, патриоты. Ведущие, спорящие, кричащие, что-то доказывающие, несогласные, уважаемые и не очень мною люди. ВСЕ абсолютно! – народ безмолвствует. А знаете от чего такое единство? Путин молчит, а государство это он.

Жаль, что не я. А то бы я рассказал, что ещё недавно летоисчисление на Руси было иное. 1 января 1700 г. Пётр I своим Указом ввёл на Руси иностранный календарь. На Руси шло тогда лето 7208 от сотворения мира в Звёздном Храме. Из Европы вернулся – и  умакнул русский царь у русской истории 5, 5 тыщ лет!

То есть, они мне внушают, что не может Русь быть старше их Библии. Не доказывают, а именно внушают. Кодируют меня, зомбируют, постоянно повторяя как мантру: какая у нас богатая ТЫСЯЧЕЛЕТНЯЯ история. Вот тут и начинается обострение моей болезни. Вот это всеобщее молчание меня поражает и раздражает до спазмов в горле. До судорог и крика. До желания быть услышанным ЛЮБОЙ ЦЕНОЙ.

Ладно. Для начала успокоимся, и начнём рассуждать. Не здраво, естественно (здравый смысл давно утерян), не логически (ну, какая тут может быть логика!), а как умеем. Напоминаю, что вы читаете МОИ записки, в которых не обязательно ничего доказывать, поскольку знания я черпаю ОТТУДА, где они и зарождаются. А всё моё зарождается в астрале, а там не принято что-то доказывать. Там принято являть знания и верить им.

Этому научили меня мои праотцы. Такие же безумцы, варвары и язычники. Они даже не задумывались о Вере и Боге. Сиянием Чистой Правды – ПРАВЬЮ называли это сакральное чувство и были счастливы. Теперь, по нынешним временам – это кощунство. То есть, как христианство приняли – какое может быть сияние чистой правды?

Кстати, они и само слово «кощунство» извратили – поменяли на противоположный смысл. Изначальное значение: КОЩУНЫ – обращение к предкам (щуры – предки); КОЩУНОСЛОВИЕ – повествование о жизнеустройстве славян дохристианской России. Вы представляете, как серьёзно нами занялась тогда новоявленная христианская власть, что даже значение слов меняла на противоположные смыслы!

А вот ещё одна цитата ОТТУДА. Будем считать интернет астральной территорией. Или территорией свободы. Предваряя цитату, сразу хочу обратить внимание на то, что Христос как явление, существовал на Руси задолго до принятия христианства. Этого многие, даже религиозные деятели, не знают. Или не хотят знать.

Термины Христос (Christ) и христиане (Christians), были заимствованы из храмового словаря язычников (paganus – поганых, как обозначается это слово на латыни). В этом словаре Хрестос (Chrestos) означал ученика на испытании, кандидата на иерофанство. Когда он достигал этого, проходя через длительные испытания и страдания, и был «помазан», его имя изменялось на Христос – «Очищенный». Христос означало, что Путь пройден и цель достигнута. В конце Пути стоит Христос. Каждая добрая личность может найти Христа в своем внутреннем мире. Имя Иисус или Иешуа означало Спаситель, что являлось скорее почётным титулом, чем именем.

А теперь обещанная цитата: «Любой индийский последователь Веданты знает, что его религия вместе с ариями пришла с Руси. А современный русский язык – это их древний санскрит. Просто он в Индии изменился до хинди, а в России остался тем же самым. Поэтому индийский ведизм – это не в полной степени ведизм русский. Русские прозвища богов Вышень (Род) и Крышень (Яр, Христос) стали наименованиями индийских богов Вишну и Кришну. Энциклопедия лукаво об этом умалчивает».

Лукавят теперь все. Лукавство возвели – на государственный уровень. Мы же постоянно слышим, что православие – неотъемлемая, если не основная, часть русского мира, что без православия не было бы ни русского человека, ни самой России. Только само понятие ПРАВЬ, куда-то вдруг делось (туда же, куда и КОЩУНОСЛОВИЕ). Теперь оказывается, что православие, как явление, так и само слово – зародилось в Византии. Но Византийская христианская церковь называется orthodox, и на русский переводится как ПРАВИЛЬНОЕ учение (правоверие).

Спрашивается, а кто же и когда подменил термины правоверие на православие?

А вот вам ещё цитата с территории свободы: «Произошло это совсем недавно – в 17 веке, когда московский патриарх Никон учинил церковную реформу. Основной целью данной реформы Никона было не изменение обрядов христианской церкви, как это трактуется сейчас, где всё сводится к замене двоеперстного крестного знамения на троеперстное и хождения крестного хода в другую сторону. Основной целью реформирования было заменой исконного православия на "правильное учение" Византии. Иными словами, нынешнее христианство тайком присвоило себе ведическое  название, которое глубоко укоренилось в русском сознании».

То есть нашу исконную, вышедшую из глубины веков ВЕРУ заменили на эту чужеродную «правильную» подделку. Нам всучили «куклу» и теперь пытаются на костях наших предков построить процветающую страну.

Но так не бывает! На суррогате не может вырасти ничего путного.



19. Страсти по Христу

Теперь, если разбираться в причинно-следственной связи, то неплохо бы выяснить, что послужило причиной такого прогрессивного явления, как принятие христианства. Ведь именно принятие этой новой религии, завоевавшей полмира, и положило начало нашей государственности и летоисчисления. Ну и истории, как выяснилось.

Для начала перейдём всё-таки на доступную всем логику (на этом уровне сакральные знания не стоит трепать), и обозначим, что такое религия. Как определяют умники из википедии: «Религия (лат. religare – связывать, соединять) – особая форма осознания мира, обусловленная верой в сверхъестественное, включающая в себя свод моральных норм и типов поведения, обрядов, культовых действий и объединение людей в организации. Проще говоря, ре – повтор; лига – объединение, т. е. религия – это повторная попытка восстановить утраченную связь с Богом через пророка или мессию.

Предположим также, что связи с Богом были утрачены, человечество погрязло в разврате, и потребовался новый мессия. И вот ОН является…

Кто он, откуда взялся, не важно – явился, и всё! Бог послал. Как говорил Воланд Берлиозу, стоя на Патриарших прудах: «А не надо никаких точек зрения. Просто Он существовал. И доказательств никаких не требуется». Вот это по-нашему! Хоть и сатана, а знания свои оттуда же черпал, что и я. (Да и подвал мой недалече, правда, на Чистых прудах, но для истины это такие мелочи…).

И сразу же в моём воображении рисуются стада овец и пастор – пастух, то есть. И он ведёт те стада к свету и истине, потому что он сам – воплощённый Свет и Истина. А тем, кто не верит этому – он являет чудеса. Исцеляет больных, ходит по воде, и проч., и проч. Не то, что мне лично так представляется, нет, так написано в их священных книгах. 

В этом месте мне всегда становится скучно. То есть, как представлю Христа в этом свято книжном образе – так тоска и подкрадывается. Этот образ пастуха и стада, не для свободного художника. Как-то слишком уж всё элементарно доходчиво и оттого ничего непонятно. То есть понятно, что это чей-то вымысел, далёкий от реальной жизни. И вообще, стада овец – совершенно безрадостное зрелище. Семенят, безмозглые, куда их пастух гонит.  А туда ли он их гонит?

А в реальной жизни хочется задавать бесконечные вопросы. Кто это такой, почему он знает истину, и откуда он черпал свои знания? А если Он воплощённая Истина и Сам Господь Бог, то… приехали. Развиваться человечеству больше некуда, дружно поднимаем лапки, и следуем в Царство Вечного Блаженства (такой, в принципе, у них и был замысел).

Но вопросы задавать нельзя. Таковы условия той веры. Нужно верить – и всё. Потому что вопросы и сомнения подсовывает сатана. Но не тот, что с Патриарших – философ и красавец, а их, местный – жёсткий и ограниченный тип. А с этим шутки плохи.

Но вот в чём главная закавыка. И в реальной жизни с ним не соглашается фактически никто. Люди, которым он проповедует, не верят ему и гонят отовсюду, мол, никакой ты не мессия, а бездельник и хитрый малый, возомнивший себя сыном божьим. И назывались тогда такие заявления – богохульством. А за это в то время и той местности поступали жёстко и просто – забивали камнями насмерть.

В той местности в то время, оказывается, были уже и свои пророки, и свои стада овец, и свои пастухи. То есть, свято место в той местности было занято раз и навсегда. И ещё надо сказать, что населяли ту местность люди в высшей степени упёртые. А упёртость их была оттого, что в своё время их пастухи хорошо поработали. Они, не мудрствуя лукаво, объявили тот народ избранным. То есть, единственный народ, который сам Бог признал своим.

Хочется на полях, так сказать, опять вспомнить Булгакова и, вслед за котом Бегемотом воскликнуть: «Я – восхищён!». Восхищён простотой и гениальностью мысли тех пастухов. Как всё элементарно! Не доказать, а просто декларировать свою уникальность: «Мы народ – избранный». Всё. Точка. Приехали. А значит весь народ – мессия, со своим Законом, нарушение которого – смерть. И что вы хотите после этого? В какой переплёт попал бедолага со своим Светом и Истиной.

Короче, арестовали малого, били и всячески издевались. А потом прибили гвоздями к позорному столбу, и выставили напоказ. Чтобы другим неповадно было.

И всё бы это забылось. Но случилось чудо. Было оно, нет – уже не важно. Во всяком случае, на этом чуде и строится новая религия. А значит было. Христос вознёсся на небо. И народ вдруг прозрел, и назвал его Богом. И дальше прозревать начали целыми странами и континентами. И всё это назвали его именем – христианство.

И логику, правда, довольно мутную под это дело подвели, типа он за всех страдал. Хочешь, не хочешь, а вина в его смерти на всех лежит. И на тебе лично в том числе. То есть, всё человечество повязано комплексом вины на века. Верить этому, нет – дело каждого, но придумано, согласитесь, не хило. Правда, попахивает это воровской «круговой порукой» – все убивали, всем и отвечать.

Тут и возникает у меня вопрос. Один единственный вопрос, ответ на который разрушает весь их «библейский проект» начисто. Каким образом в основе христианства стала именно та «святая нация», от которой Христос скрывался тридцать лет неизвестно где, и которая презрела его и убила, и казнила потом апостолов, и триста лет подвергала казням и гонениям всех последователей его Учения?

Ответ оказался циничен и прост: «Не можешь побороть явление – возглавь его». Или так: «Кто нам мешает – тот и поможет». Мозг у тех ребят оказался извилист и в жизни они кое-что понимали.  Так спустя триста лет христианство было признано, но именно как филиал иудейства для гоев (недочеловеков) – требующих управления  богоизбранной нацией. Ну, а кто в этом мире избранники?

То есть произошло немыслимое (но, как выяснилось, очень даже жизненное)! Лекарь пришёл к больным людям, попытался их вылечить от этой страшной проказы. Говорил простые и понятные слова, что не может быть избранников и гоев, все люди – равны перед Господом. За это его убивают. Потом к его учению прилепляют своё – противоположное по всему: по логике, мировоззрению, морали. Получилась бессмыслица, которая, впрочем, всех почему-то устроила. Потом это жуткий конгломерат несовместимых знаний облекается в единую религию, и называется всё это именем убитого ими сына божьего.

А дальше дело техники (вернее, продуманных технологий). Реклама – двигатель торговли! Ну, а поскольку в деле «купи-продай» избранники были виртуозы, Паганини, каких история не знала, то и началось это божественное шествие по странам и континентам. Убивали виртуозы даже не двух – бесчисленное число зайцев. То есть всех зайцев перебили и стали во главе духовной жизни всего цивилизованного человечества.




20. Я – как энергетический выброс

На этом и закроем тему. Не совсем, конечно, – до нового обострения болезни. До нового полнолуния, когда невозможно не выть. Выть о несовершенстве мира, о его странностях, страстях и болезнях. Чую, виртуозы не скоро оставят нас в покое. Ведь не сами христиане так волнуют меня, а то, что скрывается за их благостной маской. Каждый день видишь их поступь по планете Земля и слышишь отзвуки их «духовенной жизни». Только теперь это не маленькая провинция, провозгласившая себя избранниками Высших сил – теперь это огромный континент-корпорация, с филиалами по всей планете, правда, с тем же циничным ветхозаветным подтекстом…

Всё, всё! Хватит. Болезнь отпустила – и ладушки, а устраивать ток-шоу на этих страницах, не входило в мои планы. Я высказался, скинул груз, выпростал душевные муки и боли – и достаточно! А верить мне, (да хотя бы просто выслушать!) – никого, быть может, и не найдётся. Я привык говорить в пустоту. И пусть сияние Чистой Правды – мой талисман – мне путь освещает. На этом и успокоимся, и вернёмся к нашему лирическому герою.

Нашего лирического героя мы оставили на самом, что ни на есть, подъёме. Всё сошлось тогда. Мечты и грёзы, любовь и страсть – всё стало реальностью. И что? Это я сейчас понимаю, как всё прекрасно складывалось, а тогда… надо было знать этого далеко не лирического, да и не очень-то героя.

Этот тип (вот – самое точное его определение) был странный малый. Странный и непонятный даже себе самому. Собственно я и за перо-то взялся (в смысле, по клаве стучу), чтобы понять и в мир донести, насколько этот малый был странен и нужен. То есть, нужен ли он вообще был этому миру?

У меня сейчас возраст как раз, – такие вопросы расследовать. У вас это называется преклонный возраст. А у меня этого возраста как не было, так и нет! Я всё ещё там проживаю, в том парне, а парень живёт в четырнадцатилетнем подростке. Такая вот весёленькая матрёшка. Причём, нет в той матрёшке не только ни одного старца, но и просто взрослого мужика. Я и сейчас ощущаю себя тем мальчиком, напряжённо всматривающимся в мир.

Тот мальчишка подросток – мой пиковый возраст, который я так и не преодолел. Он девственно жесток, абсолютно честен, нежен, горд, и невообразимо глуп. Потрепало его, конечно, за эти годы, но главное осталось: он не принимает этот мир, не понимает, куда попал, и зачем он в нём. Ему в нём не интересно. Ему в нём плохо. Ему в нём не нравится решительно всё: земля, воздух, небо, и люди под небом. Самое удивительное, всё так и осталось в первозданном ощущении: девственно, гордо, жестоко и честно. Да и глупость моя жива! Ничего, стало быть, не изменилось, кроме цифири лет.

Нет, я стал, конечно, в нём ориентироваться, а интуиция моя отточила своё ремесло, и теперь вскрывает почти все хитросплетения «тварей дрожащих». На примитивном, однако, уровне, хотя у «тварей дрожащих» только такой и может быть уровень. И смыслы мироздания, бывает, становятся мне понятнее, чем тогда. Так ведь сути это не поменяло! А суть такова, что ощущение девственности так и осталось во мне нетронутым. И ещё. Куда бы я ни шёл, о чём бы ни задумывался – я всё равно попадаю в астрал. Что тогда, что сейчас. А эти ощущения – нечеловеческие. То есть, как жил я, так и продолжаю жить в ирреальном мире.

Ладно. Неладно, конечно, но что делать? Надо смириться и до конца досмотреть фильму. И всё-таки понять, где я и зачем? Ну, если не понять, так хоть покопаться в той жизни, потоптаться, а вдруг!.. Не догнать, так хоть развлечься. Ведь та жизнь, несмотря на её видимую никчёмность, оказывается, таила в себе кое-какие смыслы и тайны…

Впрочем, о чём это я? Что значит «кое-какие», – самые, что ни на есть первосортные и глубинные! И смыслы, и тайны. Так что, пока не поздно, впору пересмотреть своё отношение к жизни. То есть, жить не получалось, зато копаться в ней будем усердно. Как умеем, до самого дна! Короче, творчество кинуло-таки мне мозговую косточку. Вот и грызи её, олух, вдруг и тебя пробьёт истина. Так что, всё-таки ЛАДНО.

Подвал, кстати, оказался лучшим местом, для подобных типов. Потому что, как уже было доложено, подземная жизнь, как и жизнь неземная, идеальная среда обитания для таких вот Олухов Царя Небесного, цель и смысл жизни которых – сойти с ума. Вот этим олух и занялся со свойственной молодости страстью.

Впрочем, не совсем так, или совсем не так. Всё оказалось гораздо серьёзней. Это была не просто «свойственная молодости страсть», эта СТРАСТЬ была главной определяющей меня как существа живого. Иначе говоря, страсти оказались моей сущностью, и, наполняя меня до краёв – бурлили, и вскипали, и выплёскивались! Куда выплёскивались, кого они обжигали – я не замечал. Я ничего тогда не замечал. Страсти правили бал, причём, страсти в квадрате, а иногда и в кубе. Страсти запредельные, безжалостные, разрушающие не только своего носителя, но и мир вокруг, и людей, его окружавших. И возлюбленных.

Впрочем, страсти – понятие поэтическое, даже, в некотором роде – божественное. Если же перевести разговор в другую плоскость, более, так сказать, приземлённую, то речь пойдёт об энергиях. Энергии били и крушили меня. Энергии и дух, (тот самый дух, который так и остался неразгаданным, но единственно реальным моим спутником) – вот что представлял собой ваш покорный слуга в то время.

Энергии жили своей жизнью, и, вырываясь из меня, несли в мир мощнейшие разряды. Чего? Так неважно, – разряды меня самого. Если бы не живопись, куда сливались те энергии, если бы не холст, пробитый страстями во всех местах, я, скорее всего, стал бы преступником. Причём, очень может быть, и убийцей. Впрочем, я и был преступником и убийцей живого. Я убивал живую жизнь и отдавал её на прокорм ДУХУ – тому всеядному монстру, что и был моим единственным и тайным покровителем.

Необходимо, впрочем, немного притормозить в своих отчаянных разоблачениях. И дополнить картинку самым, пожалуй, главным аргументом. Аргументом моей непричастности к миру зла, если, конечно, такой существует. Не то я действительно представляюсь каким-то отъявленным злодеем. Во-первых, те энергии били, прежде всего, своего носителя. Я страдал от них более всего, да и окружавших меня людей было ничтожно мало. И тех, впрочем, никто насильно не удерживал.

Но уж совсем самое главное, что и тогда и сейчас является абсолютным ответом на все вопросы, поставленные как той жизнью, так и жизнью вообще. Это – БОЛЬ. Душевная боль, на которую я был нанизан, как на божественный стержень. Боль очищала, освещала мой путь, удерживала в реальной жизни, (никакой мистики!) и оправдывала всё: мои неистовства, мой ярый демонизм, моё разрушение живого.

Хотя, всё одно – картинка в целом выходила ужасающая и нереальная. Сюрная какая-то картинка, где над героем (кстати, на вид абсолютно спокойным парнем) глумились неведомые силы и бешеные страсти. Его ломали и били те страсти ежедневно, а он хоть и мрачнел душой, но улыбался. Чему? Действительно, чему мог улыбаться этот олух? Да, так, ничему, собственно. Просто, когда бьют, надо улыбаться. И всё. Так он понимал эту жизнь тогда.

Да уж, что уж – такова жизнь, говорят. Всё просто и жёстко: жизнь на сковороде страстей. Страсти жгли и порождали нетерпимость. Нетерпимость вела в ад. По большому счёту, я сам стал тем адом, убивающим всё живое. И я страдал в том аду, как самый отъявленный грешник. Я жарился на тех страстях, принимая возмездие за несовершённые грехи. То есть грехи были запланированы в потенциале. Я был прижизненно приговорён к тем грехам.

Я теперь понимаю, что живопись встала той единственной преградой, крепостью, защитившей мир от встречи с тем монстром-уродцем. Я глумился над холстом с утра и до утра, а мог бы глумиться над миром.

Вот и «роман в подвальчике», вспоминая в который раз писателя Булгакова, и используя его же образ, налетел на нас разбойником из-за угла. Правда, доводится, тем разбойником и стал как раз тот нежный и гордый юноша, а по совместительству – маньяк убийца…

Всё случилось так, как могло случиться только со мной. Я станцевал свой «танец смерти», не думая о смерти, да и ни о чём вообще не думая. А возлюбленная имела неосторожность попасть в это поле, где всё не по правилам, всё нелогично. Где жила одна всепожирающая страсть.

Моя возлюбленная накануне нашей встречи вышла замуж за финского журналиста – мужчину состоявшегося и обеспеченного. Он её любил без памяти, и должен был увезти из советского небытия к себе в благополучную Европу, в отдельный дом, со всеми, вытекающими оттуда благами. И вот. Неувязочка. Зашла в одно место, не ко мне даже, к своему старинному приятелю, пившему у меня трое суток, и… попала. 

Впрочем, финн тоже был не лыком шит – всё-таки увёз её в Европу. Через десять лет. А десять лет были убиты мальчиком-подростком, и закопаны в подполье...

Этому десятилетию и страстям по ним я посвятил целую книгу, так что тема эта закрыта, хотя и продолжает волновать воображение. Впрочем, волнует теперь только, как объект исследования.

Мне тут Андрюша буквально вчера сказал: «Что ты всё о себе, да о себе!». Я опять, как Пушкин сослан в свою «Болдинскую осень». Да, я опять в деревне – восстанавливаю порушенную зимой баню. Она, не выдержав уральской зимы (обилия снега на ветхой крыше), развалилась на две половинки. И, конечно же, по пятам, тенью, так сказать, мой вибрационный двойник – Андрюша. А заодно мы решаем мировые проблемы. Ну и пишем, как видите… всё о себе, да о себе!

У меня теперь жена и двое детей. То есть не теперь, конечно, а уж лет восемь. Дочери, между прочим, шесть лет! Я просто до сих пор не могу привыкнуть к этому. К этой семейной метаморфозе, случившейся со мной однажды.
 
Всё это богатство находится в городе Пермь. К ним я и приехал, но был сослан в деревню после месяца общения. Жена и неделю не может выдержать мои безумные энергии. А месяц – это уже подвиг и сподвижничество. Однажды, очевидно не в силах держать мой облик внутри себя – она стала описывать свои муки, и даже название этому дала: «Жизнь на вулкане». Весь день печатала, но, очевидно, переволновавшись, нажала не на ту кнопку, и произведение улетело в никуда. Но я-то думаю, что нажав на «не сохранять» она интуитивно избавлялась от меня как от муки мученической.

Вот такие «пироги с котятами». Котята, конечно, дар божий! Агнии – шесть, Глебу – год. Езжу сюда, езжу, и никак не могу привыкнуть к новому своему положению. Потому, быть может, что я такой «летний папа» – живу где-то там, в Москве, в подвале. А детям периодически предъявляют меня, как высшее достояние, вот, мол, и у вас есть настоящий отец. Странный, конечно, малый, но уж какой есть. К тому же я ещё и пенсионер, и инвалид: с «дырочкой в правом боку», так что пользы от меня… только квартира, которая пока и выручает нас. Ну и – ремонт бани, на который, кроме меня, так никто и не решился. Обо всём об этом как-нибудь в другой раз, потом, потому что… да потому, что роман мой – сакральный, о себе любимом.

Так вот – о себе. Я недавно сделал ещё одно потрясающее открытие, которое, как поведал мне вибрационный двойник, не было открытием уникально моим. Когда я сообщил об этом, Андрюша тут же притащил мне Кастанеду, которого я не читал (теперь стал читать). Кастанеда изучал и описал жизнь и тайные знания индейских ведунов (брухо). Так вот, они там, кажется, дошли примерно до тех же истин. Миром правят не идеи, не чьи-то мозги, и даже не мировой Мозг и не мировой Дух – миром правят энергии. Хотя, быть может, там вовсе и не об этом. Просто Андрюше нужен был повод поговорить о Кастанеде, от которого он без ума.

Я, правда, своё открытие сделал относительно живописи. Что в живописи главное не цвет и рисунок, не форма с содержанием, не образы, не стиль – это всё вторично. Главное – энергии. Ну, а поскольку Жизнь и Живопись для меня единое и неделимое целое, то и в живой жизни главное – энергии.

Короче, возвращаясь к основной теме, началась моя новая жизнь – подвальная, богемная, отлетевшая. В подвале и поселился. А родительскую квартиру посещал наездами. Когда уже так припрёт подземная житуха, что сил нет, тогда и навещал маму с папой. Отлежаться, маминого борща поесть, отмокнуть, забыться и дух перевести. Ну, а потом вновь в омут – в живопись, страсти, пьянку, любовь…



21. Вот ОНО – началось!

Куда бежать с подводной лодки?
Вопрос. Глас из подвала! Вопрос судьбоносный мощный, философский, и – риторический. Вопрос всей жизни, на который и ответа не требуется. И задавать его не кому.

Короче, это и была моя жизнь – от которой ни убежать, ни скрыться. Как вступил в это пространство, упал в этот благословенный омут, так и живи здесь, и стой насмерть. Здесь не любят сомневающихся. А разбираться потом будем – что это, да отчего именно со мною такая хрень случилась?
 
Можно ведь жить и не своей жизнью. Оказывается. Сколько таких вот художников по жизни мотается. То есть далеко не каждый художник в этой жизни занимается тем сущностным, на что способен. На что «его призвали всеблагие». Во-первых, не каждому такие подвалы на голову падают, да и не каждый в нём найдёт, чем заняться. Скольких таких бедолаг-маятников мне по жизни наблюдать приходилось. То есть и место есть, и красок накупит, и холсты заготовит, а – не срастается! Впрочем, а что вы хотите? Здесь все пазлы должны совпасть. И судьба, и провидение, и букет страстей. И характер – настойчивый, бескомпромиссный и злой. Очень злой.

Ладно. Это всё лирика. Началось освоение территории. Любой художник вам расскажет, что просто так поменять мастерскую – не выйдет. В новой мастерской надо прижиться, припиться, напитать энергией стены, а стены, чтоб проникли в тебя. У меня на это ушёл год. Не знаю, много это или мало, но первую картину в подвале я написал спустя ровно год. Картина называлась: «Пир во время чумы». Шёл тогда 1986 год.

Чума на наши жизни была уже кем-то наслана. Пока в проекте, но бациллы её носились в воздухе, поражая сознание. В стране потихоньку, но неизбежно начинала зацветать свобода, вылившаяся вскоре в безумную вольницу и беспредел. Впрочем, мы с радостью меняли эпоху, не подозревая, что та эпоха нас унизит и съест. Она и подъела. Кого-то выплюнула, кого-то переварила – нетронутых не осталось!

Я же, как всякий Олух Царя Небесного, почуяв новое время – засветился счастьем. У меня на эту эпоху были свои расчёты и виды. Я был убеждён, что судьба мне уготовила жизнь великую и славную, и сейчас самое время свершиться неизбежному. Признаюсь, вся эта хрень поразила меня давно, чуть ли не с самого рождения. Ощущение великой судьбы не покидало меня никогда. Я всегда жил надеждой, что эта обыденная жизнь закончится, а начнётся НЕЧТО. Нечто такое, отчего весь мир содрогнётся и перевернётся.

Да уж, мальчик я был задумчивый. Мечты и видения у меня были глобальные. Не просто глобальные, а феноменально глобальные. До сих пор не знаю, клиника это (мания величия, «комплекс цезаря» и проч.) или всё-таки естественный мир художника. То есть обязательная составляющая творческой личности, где предусмотрено пространство улёта. Улёта в никуда – в астральные выси.  Доводится мне, что однозначного ответа здесь быть не может. Всё тут было. И сумасшествие, и чистота бескомпромиссных помыслов.

Тогда же, в надвигающейся эпохе, я и распознал начало своего возрождения. Вот ОНО – началось! Чего началось – не важно, то самое, не ясно, что ли?! И я раскрыл объятия для встречи с этим новым.

И первая ласточка сама порхнула мне в руки – моя персональная выставка прошла, можно сказать, триумфально. Причём, и случилась она не по плану и задумке, а совершенно случайно. В ЦДХ на Крымской, где проводились наши клубные выставки-однодневки, для меня сделали исключение. После творческого вечера – продлили выставку аж на две недели. Один из ведущих искусствоведов (с которым мы ходили в наш мужской клуб – бассейн «Москва») написал большую хвалебную статью о выставке в газете «Московский Художник». Он и сказал мне: «Да у тебя теперь – полноценная выставка в ЦДХ!». В общем, для меня, только вступившего в МОСХ, это стало событием.

На открытии неизвестные мне люди говорили, что вот, вот оно – новое искусство свободы (тогда все бредили этим сладким словом – свобода!). И даже коллеги были щедры на авансы. Возненавидели они меня позже.

«Юра, Вы дождётесь своей Нобелевки» – было написано в книге отзывов. И подпись стояла: И. Бродский. (Ничего себе – сам Иосиф Бродский!) Бродский, правда, оказался не тот, не поэт-лауреат. Тот тогда жил там. Здесь жил Бродский скульптор.

Моя википедия: Бродский Исаак Давидович – советский скульптор-монументалист. Автор памятника Лермонтову в Москве. Родился в 1923 году. В годы Великой Отечественной войны был командиром взвода разведчиков, младший лейтенант В 1952 году окончил Московский институт прикладного и декоративного искусства (МИПИДИ). Скончался в Стокгольме, в 2011 году.

Его привёл на выставку мой отец. У них по жизни многое совпадало: и год рождения, и фронт, и МИПИДИ. А институт этот был легендарный. С легендарными педагогами, атмосферой и тайной недолгого существования. И возглавлял его сам Дейнека. И просуществовал институт ровно столько, сколько отец учился в нём. Потом его трансформировали в Строгановку. 

Отец рассказал, как Исаак Давидович был восхищён, и какие слова говорил. А я ничего не слышал. Вернее слышал, но воспринимал как должное. Я был в божественном улёте. Я только взлетел, и осматривал своё новое царство. Царство, в котором будет всё: успех, слава, выставки, заказы, ну, и нескончаемое бабло, естественно.

Так и осматриваю до сих пор. Ну, и где, господа Бродские, где моя НОБЕЛЕВКА?

Художник в России должен жить долго, в моём же случае – вечно. Я всё ещё тотально неизвестен, а это несёт в себе одно махонькое неудобство: я – нищ. Правда, нищий голодный художник – это как бы фирменный знак. Однако и здесь не всё чисто. Я хоть и нищ, но не голоден.

В принципе, тема эта скользкая. Известность художника в России – мягко скажем, не всегда отвечает чаяниям самого художника. В современной России имён пять на слуху, и все они вызывают сомнение как большие художники. Я даже могу их назвать. Президент академии Церетели, Шилов, Глазунов и Никос Сафронов. Пятого, достойного этого списка, – даже я не припомню.

А уж бабло в искусстве – тема, истрёпанная до дыр и пошлости. Но на своей территории (мы же договорились) я буду говорить обо всём. Все знают, например, про нищего Ван Гога и Модильяни. Но также знают про богатство Пикассо и Дали. То есть, сумел пережить молодость – получи дивиденды. А вот про армию нищих старцев-неудачников вы узнаете от меня.

Ещё для больших художников создавались легенды. Кто не знает, что Ван Гог отрезал себе ухо! Живопись его толком не все видели, а вот про ухо знают все. Только не отрезал он себе ухо, он отрезал кончик мочки и послал его знакомой проститутке в знак любви. По японскому обычаю. Согласитесь, разница есть. Дали же, вообще, работал на легенду и поставил её на поток. В принципе, это и стало частью его творчества.

Мне тоже подвыпившие друзья сообщали, что умершие художники лучше идут, чем живые. А самый близкий друг предложил, а давай мы тебе глаза выколем. Вот это будет круто! В общем, каждый оттягивался на этой теме как мог.

Тогда же, в новой капиталистической России стала необычайно популярна поговорка: «Если ты такой умный, то почему такой бедный». Так что меня от благ новой цивилизации отсекли сразу: я был неумный.

Хотя, в конце той первой персональной выставки, меня спросил мой старый знакомый, случайно забредший в зал: «Всё купили?». Спросил без иронии, утвердительно, со знанием дела. Он был еврей, а у этих ребят чуйка на бабло феноменальная. Но он не угадал. Не только не купили, но и ни одного предложения не сделали. Хотя в то время везде ползали посланцы западной цивилизации. И скупали всё на корню.

Покупали без разбора – реализм, соцреализм, любой сюр и абстракции. Рисунки у студентов – и то брали. Организовывались поездки за рубеж, где за кормёжку, художник должен был изображать на холсте неважно что, но каждый день. Любая мазня из новой России шла «на ура». Само словосочетание «русское искусство» было необычайно популярно и востребовано всё, что шло под этим брендом. Ну и, понятное дело, на всей этой шумихе делались хорошие бабки. А сколько аферистов блудило! Сколько картин и даже выставок укатило за рубеж и пропало!

Однако были и подарки судьбы. У моего отца один финский предприниматель за 20 акварелей (которые отец выпекал как пирожки и раздаривал направо-налево) предложил бартер – кучу дефицитных вещей: от холодильника и телевизора, (предметов было почти столько же, сколько акварелей) до шмоток. Всё было фирменное, холодильник и телевизор – до сих пор (лет тридцать) стоят в моей мастерской и исправно работают.      
 
В общем, время было крутое, но суетное. Тогда же среди творческой интеллигенции и началась суета: как и за сколько – продать себя. Я, кстати, всегда недолюбливал это странное сословие-прокладку, и никогда не причислял себя к его ордену. А орден был. Хоть и рыхлый, но мощный.

А суета началась оттого, что впервые за многие годы безбедного и комфортного житья нас перестали замечать и учитывать. А это было не только обидно, но и накладно. Да, что там говорить, это было по-настоящему страшно. Мы вступили в область неизведанную и, главное, нам непонятную!

После нашествия импортных скупщиков, образовалась дыра. Чёрная дыра, в которую мы все заворожённо уставились. Как кролики в открытую пасть удава. И, похоже, для нас, совков, это было – навсегда. Мы были не готовы ни к западному пониманию бизнеса, ни к поточному методу производства в искусстве. Для русского художника было оскорбительно само название «продукция» в отношении его творений.

Но самое страшное – развалился комбинат-кормилец! То есть в одночасье мы лишились всего: заказов, денег, всевозможных благ, с которыми сроднились. Да, что там – стало элементарно нечего есть. Монументальное искусство, которое было нашей профессией, а у кого-то и смыслом жизни – оказалось не нужно. Как я уже говорил, монументальное искусство в капитализм не взяли.

Кое-где порой приглашали нувориши в новые русские особняки «сделать красиво»,  но там нужно было подстраиваться под вкусы коммерсантов-братков. А вкусы у них были примерно одинаковые – воплотить мечту детства: построить замок в рыцарском стиле, ну и картину повесить а ля Никос Сафронов. То есть эдакий  «услужливый реализм».

Ещё источником вдохновения стала возрождающаяся из небытия церковь. Но эта область была для меня не только закрыта, но и вызывала глухое раздражение. Вся эта религиозная вакханалия проходила на фоне обрушения страны, и выглядела как очередной цинизм новой власти.

Короче, художник стал абсолютно не нужен, а вот мастерские, особенно в центре – стали  лакомым куском. Художник стал наживкой в чьих-то играх. Поползли слухи, что кого-то выкинули из мастерской, а одного бедолагу архитектора сожгли в камине, им же спроектированном.  (О сожжённом архитекторе я прочитал в газете, а потом Балабанов проиллюстрировал это в фильме «Жмурки»).

Но вскоре все эти слухи стали суровой действительностью, причём, наглядной. ДОМ РОССИИ (Доходный дом страхового общества «Россiя»), в пяти минутах ходьбы от меня, где я проводил свой досуг (мастерская Ивана Николаева часто становилась моим пристанищем) – пропал. То есть буквально и натурально перестал существовать как объект духовной жизни.

Не знаю всю подноготную (говорили, что все квартиры там скупили чеченцы), но Ивана Николаева в одночасье выкинули из мастерской. И картины его выкинули на помойку. Пишу не для красного словца, а свидетельствую для истории – так всё и было. На Доме России висит мемориальная доска его ближайшего родственника – Лансере (Иван был внук Зинаиды Серебряковой, под чьими работами мы пили). Теперь впору рядышком вешать другую памятную доску: «Из Дома России были выкинуты картины И. В. Николаева на помойку».

Реакция Ивана была столь же невероятна, как и сам факт вандализма – «новые нарисую». И ведь нарисовал. Недавно, на Кузнецком 11, прошла его персональная выставка, где далеко не все работы его поместились. Я свидетельствую: Иван Валентинович Николаев личность уникальная, непостижимая и легендарная. Человек-легенда, о котором я могу рассказывать без конца. Мы тогда с ним близко сошлись, на предмете, скажем так, – проведения досуга. А досуг (уж чего-чего) у нас был.

Пил Иван мощно и невероятно. По 8 месяцев (я тогда больше недели не выдерживал). При этом мощно и работал. Я сам был свидетель, как он набросал форэскизы, сидя на полу своей мастерской. Подняться самостоятельно он не мог (мы ему помогали), но задумка вскоре стала реальным панно на станции метро «Боровицкая».

Моя википедия: В торце центрального зала размещено большое керамическое панно, посвящённое дружбе народов Советского Союза (художник И. В. Николаев). На панно изображено дерево с кроной в виде карты СССР, растущее из Московского Кремля.

Моя википедия: Иван Николаев – один из ярчайших художников нашего времени. Его бабушка, знаменитый художник Зинаида Серебрякова, увидев его детские рисунки, присланные в письмах, разглядела его талант и завещала матери Ивана бережно хранить его работы. И еще одно предсказание от Бурганова (есть такой скульптор): придет время, и имя Ивана Николаева будет сиять в одной строке с именами Серова, Врубеля, Коненкова.

На этом и закончу эту главу. В мои планы не входило жизнеописание моих великих соратников, к тому же в книге «Гарри-бес» я посвятил Ивану Валентиновичу полкниги. А сейчас вернёмся к себе – нелюбимому и неизвестному. И той жизни, с которой не соскочишь.



22. Наедине с собой

Я тут задумался. Глубоко и надолго. Прочитанное недавно в википедии, вызвало не то, что шок (я давно ничему не удивляюсь), но какое-то отторжение от прошлой системы ценностей. Даже не так. Теперь в ту систему ценностей я вынужден зайти с другого конца. Короче, для начала первоисточник – слова, которые Пикассо произнес во время празднования своего юбилея (90 лет) в 1971 году:

«… Многие становятся художниками по причинам, имеющим мало общего с искусством. Богачи требуют нового, оригинального, скандального. И я, начиная от кубизма, развлекал этих господ несуразностями, и чем меньше их понимали, тем больше было у меня славы и денег. Сейчас я известен и очень богат, но когда остаюсь наедине с собой, у меня не хватает смелости увидеть в себе художника в великом значении слова; я всего лишь развлекатель публики, понявший время. Это горько и больно, но это истина…»

А истина вещь жестокая. Но почему именно Пикассо так взволновал меня? Потому, быть может, что это один из ярчайших и великих художников XX века. Иван мне сказал однажды, что он Пикассо… – процентов на 85. Я ещё пошутил (на страницах своего романа), что 15% не доложили. То есть Пикассо был мерилом (и не только для меня). Всего. Мастерства, ярчайшей судьбы, славы. Но, главное – новаторства в искусстве! Его мышление, поиски, его мощь – всё было феноменально и фундаментально. И вот…

Оказывается, богачи требовали от него всего того, что так восхищало меня в его творчестве. То есть «Герника» была создана для развлечения этих господ «несуразностями». И кубизм, это так – для славы и денег. Прочитав такое, хотелось воскликнуть: «ты чего, товарищ гений, – белены переел!?». Если бы это сказал простой обыватель, я бы, разумеется, поверил. Да и слышал я такое от обычных людей не раз. Но тут – сам маэстро говорит, и не просто говорит, а как бы подводя черту под всей жизнью – разоблачает себя.

Вот так просто – обрушилось всё! Списать это на новомодное понятие фейк – соблазнительно, но зачем и кому бы это понадобилось? Всемогущему обывателю, чтобы сказать, что вот, мол, мы же говорили – это всё туфта. Но сказано это слишком убедительно – ни один обыватель не поймёт сути трагедии Художника. Для этого нужно быть Гоголем, а Гоголь фейки не запускал.

Ведь, по сути, Пикассо срывал маску не только с себя. Он этим саморазоблачением подписал приговор всему новому искусству! А чем тогда занимались его соратники – кривлянием? зарабатыванием бабла? Я прямо слышу радостный возглас того же Обывателя: «Вот и копец вам, ребята! Вот чего стоят все ваши «Черные квадраты» и абстракции!».

Но, как же так?! А куда тогда девать его мощь, это «свечение» гениальности? Я был на его выставке в Пушкинском и до сих пор помню это ощущение мощи и истинности. Но… «когда остаюсь наедине с собой, у меня не хватает смелости увидеть в себе художника в великом значении слова; я всего лишь развлекатель публики, понявший время».

Значит, бывают и такие развлекатели! Но тогда… это горе горчайшее и мука мученическая! У таких глыб всё выходит глобально. И творчество, и судьба, и мука, и предательство себя.

А ведь был в это же время художник, которого никто и никогда не посмеет разоблачить как «развлекателя публики». И по мощи и «свечению» гениальности он стоял там же – на самом верху. Но теперь я понимаю, что выше. Там, где живёт НАСТОЯЩЕЕ.

Википедия: Павел Николаевич Филонов (8 января 1883, Москва – 3 декабря 1941, Ленинград) – русский, советский художник, поэт, один из лидеров русского авангарда.  Основатель, теоретик, практик и учитель аналитического искусства – уникального реформирующего направления живописи и графики первой половины XX века.

3 декабря 1941 года художник умер в блокадном Ленинграде. Его ученица Т. Н. Глебова описывает прощание с учителем: «8 декабря. Была у П. Н. Филонова. Электричество у него горит, комната имеет такой же вид, как всегда. Работы прекрасные, как перлы сияют со стен, и как всегда в них такая сила жизни, что точно они шевелятся. Сам он лежит на столе, покрытый белым, худой как мумия».

Я знаю также, что он полемизировал с кубистами. Он считал, что кубизм идёт от ума, структура мирозданья – совершенно иная. Он в своих работах тоже как бы разъял мир, но его структура дышала жизнью. Перлы – великолепное определение нашла его ученица. И ещё, насколько я помню, – он не продал ни одного полотна. Жил впроголодь и умер от голода в Городе, не сдавшемуся врагу.

Впрочем, я не об этом. Художники были всякие – и сытые, и голодные, и успешные, и неизвестные, и обогретые властью. Не было только продажных. То есть, продать картину можно, и на заказ сделать шедевр – тоже бывает. Нельзя на заказ услужить. В общем Пикассо знал, о чём говорил. Где он соврал, как схитрил, и что в его душе творилось потом.

Удивляет другое. Почему это не так бросалось в глаза как, скажем, у Шагала. Шагал ранний Витебский, и поздний Парижский – это разные художники. Сытая европейская жизнь внесла свои коррективы. Но только Пикассо заговорил об этом.

Конечно, наследие Пикассо насчитывает несколько тысяч работ, и далеко не все они восхищают. Но это естественный процесс. Что-то лучше, что-то хуже, порою просто неудачные работы. Но он-то говорил о другом. О сознательном тиражировании и шельмовании! Вот что не укладывалось в моей голове. Быть может его гений, даже в тиражировании работ не терял своей мощи? 

Вопрос завис. Разгадывать чужие тайны – не моя профессия. Мне своих тайн – выше крыши. Но мне, в отличие от «продажных гениев», наедине с собой оставаться не страшно.

Во-первых, я всегда наедине с собой, и все страхи и боли давно уже стали моей сутью. Во-вторых, тиражировать можно то, что берут. Но очереди за своими работами я пока не наблюдал. Нет, у меня купили работ пять за всю жизнь. Если точно посчитать – восемь. И даже расплатились приличными по тем временам баксами. Вся штука совершенно не в этом.

Я как-то задуман Создателем (если вообще он задумывался на мой счёт) – неправильно и нелогично. Опять приходит на ум только одно определение – олух царя небесного. Так вот, этот олух не то, что тиражировать, даже сколько-нибудь сносно повторить сам себя был не в состоянии. Это странно, но я много раз пытался скопировать удачные куски, но всегда выходило что-то третье.

Я давно уже фотографирую процесс работы. Вспоминая, как восхищался мой сосед по отцовской мастерской, и как потом проклинал меня за испорченные работы – я теперь фиксирую каждый свой пук и взмах. Благо сейчас это не составляет никакой премудрости. Щёлкнул, перенёс на компьютер, и мажь дальше. А потом, поостыв, – сравнивай. Кстати, если считать все варианты, что я испортил и замазал, так я могу соперничать по количеству единиц с Пикассо. Правда,  на выходе у меня наберётся работ сто.   

Но вот художник ли я? Вопрос, который наедине с собой я задаю постоянно. Да, я творец, но вот художник ли я в прямом смысле – в плане ремесла? В природе всё может быть. А в природе творчества вообще всё парадоксально и неправильно. Вот и я – художник, не умеющий рисовать? Кстати, и таких было полно. Тот же Шагал говорил о своём неумении рисовать. Но сейчас я – о своих кумирах юности.

Посмотрите на раннего Пикассо и раннего Филонова. Это же мастера своего дела! У Филонова даже рисунки, сделанные в ученичестве – вызывают восхищение. А я… пшик! – меня даже в институт не приняли. Да что институт – меня из художественной школы выгнали из-за неуспеваемости именно по рисунку и живописи. Возникает естественный вопрос: ЗАЧЕМ я полез в эту профессию? Вот этот вопрос и задаю себе «наедине с собой» каждый день. И отвечаю на него своей жизнью.

И вот что я вспоминаю. Всю свою жизнь я не понимал – что делаю. Когда я принёс свои работы в полиграфический институт – мне сказал преподаватель, что поставил бы пять баллов! Сказал восторженно, как говорил потом мой сосед по мастерской. На экзамене я очень старался – и  мне поставили три.

Когда я после армии, устав поступать в Строгановку, с лёгкостью, первым из сверстников, я вступил в Союз – вопроса о моём профессионализме не стояло. 

Но и в Строгановке я отметился восторженной оценкой. В институт я готовился со своей подругой – первой любовью. Она поступила на «керамику», я – не поступил на «монументальную живопись». Факультет МЖ – был самый престижный, туда был огромный конкурс. На третьем курсе моя подруга захотела перевестись с керамики на МЖ с потерей курса. У неё мама преподавала в вузе, поэтому, в порядке исключения, ей разрешили попробовать. Но нужно было принести свои рисунки. Она принесла. Среди прочих, был мой рисунок – её портрет. Она мне рассказала, с каким восторгом, преподаватель, указав на него, говорил: «Да вот же, вот, как надо!». Её перевели.

И так всю жизнь. А как надо я до сих пор не знаю.



23. Как надо, так и было. Как было, так и надо

Странная у меня жизнь, однако. Она будто настаивает на одной единственной истине – как надо  не знает никто. Даже прожив большую её часть, я не могу сказать, как надо. И уж тем более странно, не могу сказать, как надо было тогда. То есть, получив, скажем, фантастическую возможность переиграть какую-либо жизненную ситуацию, даже очень важную и судьбоносную – я бы опять застыл в прострации, не зная как поступить. И, слава богу, что нельзя переиграть жизнь по новой.

Нельзя переиграть – в этом мощь и смысл этой жизни. Кстати, не хочется даже фантазировать на эту тему, а некоторые моменты и вспоминаются с натугой. И ответ на вопрос КАК НАДО решился удивительно просто: как БЫЛО, так и НАДО.

И ещё. Пришло тут в голову одно опровержение ещё одной банальности от очередного психолога. Когда-то слышал такую типа сентенцию, что первую часть жизни человек типа живёт, а вторую – типа вспоминает, и балдеет от моментов прожитого. Глупейшая мысль глупейшего человека! Нет у меня такой потребности. Не люблю я вспоминать своё прошлое, и не потому, что оно так ужасно или не интересно. Просто не люблю и всё. У меня до сих пор всё впереди. И точка.

Тогда же, в начале 90-х, я шёл напролом, куда меня вёл мой неуёмный ДУХ. Помните, такого главного персонажа моего романа? Он-то знал как надо, но никому об этом не сообщал, потому что ему плевать было на всех вообще, и на своего носителя в частности. То есть во мне жило существо, не желающее соотноситься ни с чем и ни с кем. Понять его невозможно, определить, что это за фрукт – я так и не смог. Короче не берите это в голову, просто запомните, что был такой феномен в моём организме. Этот феномен и пёр в светлое будущее, и меня за собой тащил.

К чему все эти любезности? Да так. Когда на кого-то сваливаешь, пусть даже на нечто фантастическое, легче объяснить ситуацию – я типа не я. Случилась тогда в моей жизни некая хрень, а объяснить, отчего же она случилось – до сих пор не получается. Можно сказать, что я стрелял в цель, а попал в молоко. Я мечтал, старался, целился, а попал-то в небеса как в копеечку. 
 
Короче, лежал я, лежал на диване и решил, что пришла пора действовать, а не болтать. Бог мой, какая же это была уникальная и свежая мысль! Вся страна тогда решила действовать. Ну, не вся, конечно – самая ей восторженная и глупая часть, то есть неустойчивая и рефлексирующая интеллигенция решила воплотить мечту в жизнь. Мечта была мутная и неопределённая, каким бывает любое переходное время. Но мечта была и настаивала – сейчас или никогда!

Все романтики синхронно вдруг задумались о том, что всё не так плохо, всё впереди, что «под лежачий камень», что, наконец, надо что-то делать! Ко всему прочему в моём варианте примешивался ещё кризис среднего возраста. На меня надвигался кошмарный в своей неизбежности – сороковник. 

У меня с круглыми датами вообще дело поначалу не заладилось. Просто так переползти из одного десятилетия в следующее – не получалось. Тридцатник ещё худо-бедно пережил. Но вот к сорока годам так себя накрутил, что в пору было на этом и закончить своё летоисчисление. Зато пятидесятилетие встречал на удивление радостно. А уж, что со мной творилось в шестьдесят лет – и описать невозможно! Правда, я только выписался из больнички, где фактически договаривался, быть мне вообще или ну, его на фиг. Плюс «здравствуй пенсия», что при нашей жизни – нечаянная радость, почти ликование!

Трудно представить, как я буду встречать следующие многочисленные юбилеи. Ведь по всем раскладам, я только жить начал. Женился, детишки пошли – умницы и красавцы – надо же посмотреть, что из этого выйдет.

Ладно, вернёмся к нашему барану. (Это не самоирония – я по гороскопу и года, и месяца – баран ибн баранович). Так вот, этот баран баранович всю жизнь наговаривал на себя, и делал вид, что он непроходимый циник. На деле, как только я выходил из засады и открывался этому миру – всё выходило до смешного наоборот – открыто, романтично и по-честному. Я был и остаюсь непроходимым романтиком. Приходится об этом сообщать, потому что в тексте может кому-нибудь показаться, что я нормальный. Сколько бы я не повторял, что я Олух Царя Небесного, всё равно, впечатление оставляю здравого человека.

Нет, и нет, ребята. Нормальные циники в это время молча делали бабки и даже состояния. А смешные романтики… сейчас я и поведаю, чем они занялись тогда.

Итак, девяностые. Деньги на глазах превратились в труху, комбинат-кормилец приказал долго жить, заказов нет, и не предвидится. Жрать тоже стало нечего. Помню только какие-то пайки, выдаваемые в каких-то магазинах с чёрного хода. Помню короб из-под телевизора, набитый рыбными консервами, и страх в перспективе умереть голодной смертью (о которой, естественно, я понятия не имел). Из всех перспектив, осталась одна реальная – потерять мастерскую, а с ней и профессию, и мечты на великое будущее великого художника.

И ещё одно нелицеприятное наблюдение. Мужики (то есть я и мои малочисленные собутыльники) первые запаниковали в той ситуации. «На вас жалко смотреть, говорила тогда мне Марина – сидите, пьёте на кухне, будто вас к смерти приговорили».

И вот я решил действовать. Начал с того, что с похмелья и беспробудной тоски написал статью в нашу газету «Московский Художник». Статья была большая, естественно восторженная, неумная, и смысл её сводился всё к тому же, что так жить нельзя и надо что-то делать. В принципе «так жить нельзя, и надо что-то делать» стало девизом «Корабля Дураков» того времени, в который мы все уселись. И даже, кажется, отплыли…

Поскольку не один я был с похмелья и в беспробудной тоске, то и статья прозвучала. То есть настолько прозвучала, что на ближайшем перевыборном собрании секции меня выбрали в Правление. А в Правлении мне отвели роль создателя некоей новой структуры, которую никак ещё не определили, но уже многие надеялись на неё.

Всё это хозяйство мы назвали «Старый сад», по названию местонахождения Союза Художников, а именно – Старосадский переулок, дом 5, где и по сей день находится место моей казни. Всем известно, как корабль назовёшь, туда он и приплывёт. А «Старый Сад», если следовать названию, вообще не был готов к какому-либо движению, кроме тихого и умиротворённого загибания. Можно даже с романсами в беседке. 

Меня выбрали Председателем, в Правление вошли два моих другана и бывший наш комсомольский вождь – Юра Меньшиков, запомнившийся тем, что преследовал меня в своё время на предмет сдачи комсомольских взносов. Два больших моих другана – Петя Борцов и Серёжа Терюшин были циниками и пофигистами, оба – личности незаурядные и легендарные – герои моего первого романа. На меня смотрели как на заводилу. Мы, типа за тобой пошли, когда ты вдохновенные статьи писал. Короче, за базар отвечать надо.

Задача определилась нами так. Создать галерею, в которой выставлять и продавать живопись всех членов нашей секции монументалистов, которая в духе времени переименовалась тогда в Ассоциацию. Тогда, все названия менялись на более значительные. Пришло время лицеев, академий, президентов, ассоциаций и всяких прочих кучерявых и развесистых слов. Короче, обманывали мы себя на всех уровнях.

Хочу напомнить, времена были жёсткие, что даже на такую невинную общественную организацию как МСХ (хотя с таким багажом собственности, о невинности лучше забыть) наезжали братья по разуму, братки то есть. Да и внутри оного Союза происходила отчаянная делёжка помещений и, главное, контроля над ними. Художественный Фонд почил в бозе советского прошлого, но осталось много ценнейшего добра: салоны, выставочные залы в центре столицы, базы отдыха, склады и проч., и проч. И всё такое желанное и вкусное!

Вы меня понимаете, в то благословенное время, приблизиться к ВЛАСТИ было делом прибыльным и умным. Меня и восприняли тогда очень умным и хватким деятелем. Вовремя подсуетился, статью написал, а ларчик-то открывался цинично и просто – быть там, при распределении собственности. К тому же отец был главным художником Худ фонда на протяжении десяти лет. Отец – на пенсию, Фонд – в тираж, а сынка – тут как тут, делить шкуру убитого медведя.

Ох, хо-хо, я об этом только недавно задумался, хотя вывод был очевиден. Меня многие и воспринимали тогда чуть ли не главным мафиози. Тот ДУХ, что вёл меня по жизни, очень напоминал дона Корлеоне. Не учли одного мои коллеги, – патологической невинности нашего семейства. Я был Олухом во втором поколении.   

Всей подноготной я, естественно, не знал, и не знаю до сих пор, (кто ж в такие тайны посвящает!) но слухи ходили разнообразные. И в какие блага трансформировалась вся наша собственность – неведомо. Так и занесём это в наших анналах в раздел «неизведанное».

А вот на нашего Председателя СХ Василия Бубнова в буквальном смысле наехали сначала мальчики в костюмчиках, а потом и откровенные братки. Сам не видел, но очевидцы рассказывают, как на чёрных мерсах, с охраной въехали во двор нашего особняка крутые парни в золотых цепочках, и потребовали от нашего Председателя его председательскую печать, чтобы увести «по закону» какую-то часть нашей собственности. Вася оказался не лыком шит – стакан замахнул, но печать не сдал. И пусть правда здесь не вся и покрыта туманом, и даже мраком – какая теперь разница.   

Начали мы, однако, красиво. Вынесли к чертям собачьим наш родной комбинат на помойку. И делали это, как сейчас помню, с большим удовольствием, даже восторгом. Хотелось бы отметить этот факт. Комбинат-кормилец мы уничтожали не только без сожаления – с радостью! Чем он нас так достал? Хорошими зарплатами, заказами, уверенностью в завтрашнем дне?

Это я к тому пишу, чтобы не было иллюзий относительно того времени. Страну тоже разламывали и выкидывали на помойку не только воры и циники. К этому приложились и мы – романтики. Откуда взялась эта ненависть в своему прошлому? Не знаю, на вопрос этот так просто не ответишь, занесём и его в раздел «неведомое». Нация мы загадочная – должны же мы оправдать этот эпитет.

Короче, разломали мы всякие комбинатские перегородки и комнатки, и под ними обнаружилось великолепное помещение прошлого, а то и позапрошлого века. Толстенные стены, сводчатый потолок. Всё это хозяйство покрасили – и получился великолепный выставочный зал в центре Москвы.

Работали всё лето фактически забесплатно. Причём, бригадирствовал я с двумя добровольцами – моим директором, взявшимся ниоткуда, и художником Борькой Бундаковым по кличке Боб. Романтиков было полно, но поработать руками на благо «всеобщего процветания» больше не нашлось. Я тоже в процессе покраски стен – трезвел, и догадывался, в какую историю влип.

Боба я знал, со школьной скамьи МСХШ, вернее с практики, куда мы ездили летом со школой. Боб был старше лет на восемь, и приезжал на Истру, где проходила наша практика, балдеть (то есть кирять на берегу Истры), и вспоминать школьные годы. Там мы и познакомились. А накануне событий он только откинулся из «Матросской Тишины», куда загремел на год за свою любовь к езде без прав и пьяным.

Последнее его задержание, которое и переполнило чашу их терпения – было великолепно. Боб летел на своём Запоре, не обращая внимания на знаки и превышая в разы допустимую скорость. За ним кинулись в погоню доблестные гаишники. Погоня была долгой с переменным успехом – у Запора был убойный форсированный движок. Когда его всё-таки догнали и открыли дверь, чтобы наказать наглеца – у всех преследователей отвисли челюсти. В абсолютно пустом салоне – сиденья он выкинул – сидел Боб на табурете и застенчиво улыбался.   

Короче, вы поняли, какими силами строилось наше светлое будущее. А мой директор, непонятного происхождения, и не скрывал даже своей сущности пройдохи. Он-то точно знал, чего хочет, – в каждом глазу его светилось счастье скорой наживы, и рыжая его бородёнка трепетала, когда он рассказывал о наших радужных перспективах. Как звали этого чудо-бизнесмена, я не помню.  Да и не хочу вспоминать.   

Тем не менее, помещение у нас получилось великолепное. На эту приманку мы пригласили галерейщицу Наташу Сопову – даму, кое-что понимающую в деле продажи картин. Но у неё был свой контингент, а продавать наших секционных гениев – было делом безнадёжным. Даже я это вскоре понял. Но об этом – другая глава.



24. Поколение предателей

Сейчас стало модно ругать Горбачёва, и сваливать на него все грехи того времени. Горбачёв и Ельцин – два символа нашего позора. И если Ельцин хотя бы понятен – широкий, резкий, безбашенный русский мужик, то Горбачёв – особая песня. И исполняется та песня с особым чувством презрения. Мужчинка он действительно был какой-то ненастоящий – болтливый, мутный и, главное, не наш. И вся эта байда началась именно с его округлых бессмысленных фраз, и его благостного облика нового политика новой эпохи. 

Нам казалось, что началось новое великое время, на самом деле – началась величайшая подстава целой нации. И только ленивый сегодня не кинул камень в его создателей. Но, объективности ради, давайте всё-таки не заходиться в праведном гневе. По мне, так мы все виноваты. Хотя от самой фразы «мы все виноваты» – мутит. Но что делать, если мы такой единый народ – и грешим сообща, и каемся. А Горбачёва нам послали Высшие силы, чтобы оттенить наше место – другого деятеля вы не заслужили. Он же был абсолютно карикатурный персонаж, но страна так уже наелась совковых деятелей, что эту карикатуру – восприняла чуть ли не как мессию.

Сейчас очередь выстроилась попинать предателей, ну, а уж тех, кто произносит на голубом глазу «я же вам говорил!» – тьмы и тьмы. Но тогда – буквально все клюнули на эту липу! Ладно, я – записной олух, воспринимающий жизнь как сакральный акт и всё, что ни делалось, ни тогда, ни потом – являлось для меня неизбежным. Но ведь были и светочи – поэты, которыми нация справедливо гордится. «Мы ждём перемен» не я сочинил, и исполнял тоже не я – вся страна тогда повторяла как мантру слова этой песни.

А то, что мы оказались нацией доверчивых олухов, до меня со всей ясностью недавно дошло, и врезалось в мозг как необъяснимый парадокс, на который невозможно найти логического объяснения. Недавно узнал, что оказывается, Горбачёву немцы предлагали 40 миллиардов марок за вывод наших войск из Германии. Ну, что вы, – сказал наш скромный лидер, – какие деньги! Дружбу и «новое мЫшленье» нельзя измерять деньгами – и вывел русскую армию в чисто поле.

На протяжении всей нашей богатой истории, кто нам только не гадил, а мы на протяжении всё той же истории – раскрывали объятья, предлагали искреннюю дружбу, и руку помощи. «Англичанка» нам гадит традиционно, постоянно и с удовольствием – и что? А ничё – для нас Англия была и остаётся светоч и образец цивилизации.

Тема эта болезненная, труднообъяснимая и труднопонимаемая. Мы всем хотим угодить, воюем за всех «униженных и оскорблённых», освобождаем от ига болгар, помогаем несчастным вьетнамцам, переживаем за всех обездоленных и голодных – а в результате оказываемся «империей зла». Что нам не могут простить? – что Европу освободили от фашистской гадины? Может быть потому, что вся Европа тогда и была той фашистской гадиной? Создаётся впечатление – нам не могут простить просто, что мы есть.

Некоторых буквально трясёт от одного только упоминания «русский». Во всём мире ругать и презирать Россию – стало признаком хорошего тона. А наши собственные творцы из гордого племени либеральной интеллигенции, живущие в России на особом положении избранных, треплют имя нашей несчастной матушки с особым удовольствием. И только попробуй сказать им, что они мерзавцы, – «совок» и «ватник» самое невинное, что ты услышишь в ответ.

Вот и, поди ж ты! Оказывается, я очень похож на свою страну. Мы с ней кровные родственники и больны одной болезнью. Болезнь эта у нас очень распространена. Назвать её можно – доверчивость, можно и жёстче – наивность. А можно открыто и без обиняков – нация олухов. «Давайте жить дружно, по-честному» – у нас в крови. И роман «Идиот» –  наше национальное достояние.

Сейчас, на многочисленных ток шоу, как откровение зазвучало: «Надо СВОЮ выгоду иметь, господа-товарищи!». Наконец-то! Вот теперь мы будем думать о СЕБЕ, о своих кровных интересах. Это ж какой сдвиг в сознании случился у нации! Только, доводится мне, всё это декларация. На голубом глазу выдаём желаемое за действительное. Открой нам Запад объятья – и мы вновь кинемся, не раздумывая, в любой омут. За братьев своих. 

А ведь тогда не только страну мы теряли. Тогда с каким-то тайным упоением мы ещё и отплясывали на костях наших героических отцов, и предавали своё великое прошлое. Да что там! Сами отцы тогда пели в одном хоре, и танцевали в одном ансамбле. По своему отцу сужу, как перед смертью он завороженно смотрел телек, какие восторженные статьи писал!

Вскоре, правда, даже записные олухи поняли, куда завела нас всеобщая эйфория. Оказалось, что под прикрытием красивой сказочки о «свободном предпринимательстве» – начали дербанить страну и растаскивать её по закоулкам. Появилось какое-то немыслимое количество фирм с красивыми названиями, возглавляемые даже не жуликами – их тенями. С романтиками случился ступор, из которого не все вышли до сих пор. Началось жуткое безвременье.

Унижение страны и нации достигли таких масштабов, что, наконец, все до единого въехали, куда «въехали». Началась другая особенность «загадочной души» – всеобщее покаяние и посыпание головы пеплом. У русских по-другому не бывает. Так и кидает нас из крайности в крайность. Видно, просторы страны к этому располагают. Обо всём об этом уже написано тонны литературы, проведены тысячи ток шоу, но осадок, что остался, будет тревожить нас ещё не одно поколение. Одно добавлю от себя – ничего другого и случиться не могло.

Но сейчас я о другом предательстве. О бытовом, мелком, ежедневном. О предательстве товарищей и коллег. Тут нужно познакомить вас с ещё одним действующим лицом – моим персональным Сальери, что травил мою жизнь, травил – и отравил-таки. Не наглухо, но отвращение к себе, к своей деятельности, к тому месту, где разворачивалась та деятельность – он поселил во мне навсегда. А сам стал для меня символом той эпохи.

Удивительно то, что он появился в моей жизни, как чёрт, в образе «своего парня» – и тупо соблазнил. Не знаю даже, как и назвать это явление. В появлении таких чертей было всё что угодно – мистика, ощущение неотвратимости даже безысходности – не было только одного: ощущение реальности. Они как тени подкрадываются, соблазняют, а очнёшься – и не понимаешь, был он в натуре, или это мираж.  Даже во зле должна быть подлинность. Здесь же – ощущение полной лажи. Однако я на неё клюнул.

Он герой моего предыдущего романа (видите, как достал – не могу успокоиться) – да кто ж эти романы-то нынче читает! Я, кстати, прекрасно понимаю, что и этот роман ждёт та же участь. И тогда напрашивается единственный вопрос – для чего и для кого я всё это пишу? Ну, во-первых, не надо лезть в святая святых – в нашу графоманскую жизнь, а во- вторых… я и живописью занимаюсь с той же упёртой бессмысленностью. Короче, не вовремя я задался этим вопросом. И забудем о нём, чтобы не  портить себе настроение.

Так о чём я? Кстати (или некстати?), Сальери жив-здоров, (да и не Сальери он – так, погулять вышел) также деятелен, и, встречаясь с ним, мы здороваемся за руку. Недавно вот случайно в магазине встретились – и очень мило поболтали. Как старые приятели.

Здесь я отступлюсь от своих принципов, и несколько видоизменю его фамилию (опять вру – его видоизменённая фамилия уже звучала в предыдущем романе). Не знаю, что в этом больше – нежелание светить своего врага, или желание поиздеваться – на своей территории, где я, как уже докладывал, буду говорить всё, что мне заблагорассудится.

Всё. Вступление сыграно, акценты расставлены, яд сарказма сочится сквозь строки – теперь пришло время засветить этого персонажа (очень хочется употребить уничижительное – персоныша). Итак, не будем себе ни в чём отказывать – персоныш Костя Аксельнардов. Уф!

Слышите? И я ничего не слышу. Ни громы небесные не разразились, ни фанфары не трубят. Поймите меня, он – не враг человечества, он даже не мой персональный враг. Скорее всего, я его выдумал. Времена были смутные и мутные. В этой мути и зарождалась тогда наша новая жизнь и такие вот лидеры. Именно такое болото и топь оказалось под нами, а на болоте – и жители соответственные. А что вы хотели, ребята? Происходили процессы мирового порядка, но процессы не созидательные и даже не разрушительные. Происходила какая-то видимость жизни. А на самом деле – величайшая афера незримых сил. Поэтому подлость стала обыденным явлением, а предательство – составной частью той жизни.

Самое печальное, что всё это продолжается и по сей день. Мы не преодолели эту вязкость трясины – мы просто приспособились в ней жить. Впрочем, ладно. Неладно, конечно, но об этом после, а я продолжу свой дотошный рассказ.

Костю Аксельнардова мы выбрали сами. Своими мозгами, своими голосами, своей болтовнёй, своими чувствами и совестью. Выбрали Председателем нашей Ассоциации. До него председательствовал Иван Николаев, сменивший в своё время Николая Андронова. Кто такие эти Имена и Фамилии? – это история нашего искусства. Но история нашего искусства закончилась, началось и на этом поле – безвременье и трясина. А значит, и председатели появились соответствующие.

Главное, я тоже приложил к этому руку. Я предал Ивана весело и открыто. Так было надо, время пришло – говорил я себе, своей совести, да и вообще говорил. А говорил я тогда много. Тогда вся страна заговорила, и, кстати, до сих пор всё говорит и говорит. Говорит осмысленно, изо дня в день, оформив всю эту болтовню в шоу. Вот и сейчас я много говорю. И всё вокруг да около. Давно замечено, кто неправ, тот и говорит много.

Короче, только появился наш Центр искусства «Старый Сад», только мы провели первые выставки, напечатали буклеты – Костя поднял вопрос о моём несоответствии.

-Где доход? – спрашивал он меня, не сморгнув. А я не понимал, о чём это он спрашивал? Какой на хрен доход? Давай, говорю, ресторан здесь откроем – будет тебе доход. Идея, кстати, была прекрасная. Крыша солидная, никто не наедет. Но Косте не это было нужно. Я потом только понял – ему не нужен был именно я. Я его просто раздражал, как Европу раздражает русский олух.

Началась травля. Каждый раз, встречая меня, Костя задумывался, отводил меня в сторону, и «беседовал по душам». Надо что-то делать, старичок, так же невозможно. Я откровенно не понимал – о чём он? Я, кстати, многое делал. Меня познакомили с бизнесменом, торгующем в Греции, и я уже делал загранпаспорт, чтобы лететь туда – договариваться о совместном предприятии. Косте тем более это не было нужно. Он сам хотел туда, и полетел-таки вскоре в Италию с моим директором. Что они там делали – я не знал. И никто так и не узнал. Догадывались только, за чей счёт погулял Председатель.

Однако, вернувшись из Италии, вопрос был поднят на Правлении. Поднят неожиданно. Резко. Этого, кстати, не ожидал никто. На всю нашу затею под названием «Старый Сад» вообще многие посматривали  как на мечту и фантазию.

Я, не дожидаясь продолжения издевательств – сам подал в отставку. Почему не боролся? Да, какое там! Я уже давно говорил себе: беги отсюда, парень, как можно быстрей беги! Я чувствовал к этому месту небывалое отвращение. Мой организм заболевал, встретив Костю, и само место стало вызывать во мне глухую ненависть. И, надо сказать – до сих пор вызывает.

Потом начались совсем уже невероятные вещи.   



25. Под брендом «Костя Аксельнардов»

Интеллигенцию лучше не трогать. А творческую  интеллигенцию в массе – вообще лучше принять как явление инобытия, мысленно заключить в резервацию и обходить стороной. Не люблю я её, хотя и нахожусь внутри оного сообщества. «Я не верю в нашу интеллигенцию, лицемерную, фальшивую, истеричную, невоспитанную, лживую, не верю даже, когда она страдает и жалуется, ибо ее притеснители выходят из ее же недр». Кто бы это так жёстко и безнадёжно? Точно не я, хотя под каждым словом подписался бы. А сказал это – любимый Чехов, которого принято считать за самого «интеллигентного» писателя. Тоже, кстати, необъяснимая странность русской души.

К чему я её вспомнил? Так ведь нашу историю не пролетарий творил. Нет, конечно, власть в 17 захватывал солдат с рабочим. Но вот призвала их и спровоцировала именно эта – лицемерная, фальшивая, истеричная, невоспитанная, и лживая прослойка. Это её нытьё в своё время привело к революционным вихрям, ну, а нынче – к не менее страшной либеральной контрреволюции. И великий раздрай общества – это её рук дело.

Раздрай в нашем сообществе свободных художников и начался вскоре. Как только дошло, что телепаться бессмысленно, что сейчас не до нас – тут и началась вакханалия. И явление это стало повсеместным и массовым, то есть недовольными оказалась вся элита. Ну, «элита», это так, понты для прессы, на деле же – престарелые мальчики и девочки, в одночасье потерявшие всё, – забились в агонии.

Как кинематографисты делились и буянили – слышно было во всех необъятных уголках нашей родины. Как распадались театры, что творилось у писателей – только глухой не слышал. А вот художники грызлись по-тихому, но не менее яростно и жестоко.

Причём уровень жестокосердия был пропорционален потере благ. А кто потерял больше всего в нашем сообществе? Конечно же, мы – монументалисты. Напомню, в советской стране монументальное искусство процветало и хорошо оплачивалось. Мы и оформители приносили такой доход в Худфонд, что на эти деньги и содержались все наши базы работы и отдыха.

У нас всё проходило по закону военного времени. Костя, как истинный интеллигент, оказался и великим провокатором. Даже после моего ухода – он не успокоился. У него появился смысл в жизни – уничтожение  меня как явление. Началась травля, вернее, продолжилась, но уже в масштабе всего нашего сообщества. Он обкладывал меня грамотно и вдумчиво. К тому времени, мы поделились на два лагеря. Мы выбрали нового председателя – Ивана Лубенникова. Так что звезда Аксельнардова закатилась, но не угасла. Звезда засияла с новой силой и яростью.

Я не помню точно, что и как он творил (он просто мелькал всюду), но началась великая буча. Мы сначала фактически, а потом и юридически развалились на два сообщества. Не буду вдаваться в юридическую её часть, (я до конца так и не понял её хитросплетений)  но вот война всех со всеми была яркой и незабываемой.

Вообще-то война была чисто провокационной, вызванной слухами, ненавистью и безысходностью положения. У нас не оказалось главного – повода для войны. Так яростно можно было драться только за бабло. А бабла нам не светило нигде. Комбинат развалился, «Старый сад» был декоративной вывеской неких туманных амбиций. Короче, заказов не стало, а люди, которым нужно было как-то существовать – остались. Вот, собственно, и вся недолга.

Это был своего рода «момент истины». Когда человека в одночасье лишают всего – с ним происходит непонятные вещи. В этом состоянии у людей вскрывается их сущность. С кем в «разведку идти» сразу становится ясно.

В нашем Саду и до разведки не дошло – 100 баксов стали моментом истины. Объяснюсь. Галерейщица Наталья Сопова платила нам N-ную сумму. Сумма покрывала  аренду, а из остатка – мы получали каждый по 100 баксов. Это была единственная плата за мои годичные мучения. Вот эти 100 баксов и явились яблоком раздора.

-А на хрена нам Цыганов теперь? – сказал друг детства, после того, как я перестал председательствовать.
На что комсомольский лидер в прошлом, а ныне – новый председатель Центра «Старый сад» Меньшиц возразил:
-Юра создал всё это, поэтому он будет работать с нами.

Вот так. Комсомольский лидер заступился, а друг детства («наши отцы дружили, старичок!») – предал меня с лёгкостью фокусника. Впрочем, создалось впечатление, что он даже не предавал меня – он просто так жил. Он был так искренен в своём цинизме, так непосредственно обо всём этом рассказывал, что казалось порой, а как иначе? 

Причём, из нас четверых, Петя был самый «упакованный». Он был шустрый, мобильный, и, если бы не водка, он вполне мог улететь в миры, где вообще «нет забот, одни наслаждения». Хотя в принципе такое и создавалось впечатление – он и жил в тех мирах всегда. Бабы, водка – а разве бывает что-то ещё?

Впрочем, тогда он зашился аж на два года – и жизнь для него потеряла всякий интерес. Уже через год  он вставил зубы, купил иномарку, нашёл и освоил кучу монументальных заказов. (Через год и «расшился», потому что не видел смысла в такой глупой жизни). У него было две мастерские, бригада исполнителей. Я, говорил, не успеваю всё охватить. Деньги валяются под ногами. Их надо только взять, старичок. А «старичок», сколько ни всматривался – денег под ногами так и не увидел. Я занимался живописью. А это во все времена было делом убыточным.

Как же я тогда выживал? Ну, судьба мне тоже подкидывала деньжат. Вообще-то тезис о жестокости мира был тогда вытащен из забвения и вбит в мозг в несколько  гипертрофированном виде. «Как жесток этот мир!» – слышалось отовсюду. Этот тезис был на слуху, он  культивировался, его использовали повсюду как жупел. Наш дорогой телевизор буквально заходился в экстазе дурных новостей. Нас зомбировали страхом.

На самом деле мир существовал по своим законам. Конечно, любой эпохальный слом не мог проходить гладко. Жестокость была. Но, опять же, она была прямо пропорциональна баблу. Чем больше стояло на кону – тем кровавей был выход. Так что сообществу «свободных артистов» повезло – наша война без бабла была виртуальной. Реальной была только ненависть. И ещё мастерские.

От Союза остались только рожки да ножки. Если раньше корочки члена Союза – были пропуском в рай, то, после всего, что случилось со страной – членство стало почти что бессмысленно. Но у художников оставались мастерские. И жуткая костлявая рука русского капитализма потянулась к ним. Мы зависли в ожидании медленной казни. И воплощением манны небесной стала для нас мэрия, а богом стал – Юрий Лужков.

Тут и началась чехарда. То нам отдали мастерские в безвозмездное пользование, (на деле – из «нужных» помещений художников выкидывали), то оказывалось это слухом. Какое-то постановление вроде бы вышло, но его всё время пытались пересмотреть, и всё это время нас терзали слухи о том, что, хотя и оставят нам помещения, но введут коммерческие цены. А это равносильно потере, потому что цены были неподъёмными. 

В 1994 году умер мой отец.  По негласной традиции, заведённой у нас, мастерская оставалась наследнику,  если тот художник и успел вступить в СХ. Я успел, поэтому оказался обладателем двух мастерских. Одна была моя, та, что и по сей день моя. Вторая – на окраине Москвы, но фондовская.  Разница в том, что моя принадлежала городу, а СХ арендовал её, а я, в свою очередь, арендовал ее у СХ. Отцовская принадлежала СХ, и считалось, что она более надёжна.

В двух мастерских можно работать, если жизнь бьёт ключом, море заказов, и у тебя, как у Пети, бригада исполнителей. Но, что уж там, не был я Петей, и жизнь моя, хоть и била ключом, но как-то иначе. Короче, чтобы как-то выжить – я её сдал. Сдал своему же коллеге – художнику.

Он оказался глупым малым, но с баблом и, что самое страшное – весь в понтах. Он занимался вообще непонятно чем – фотографировал и делал портфолио фотомоделям. Причём не сам, он только организовал студию, которую курировали бандиты. Всё это выяснилось много позже, когда уже ничего нельзя было поделать.

Теперь представьте – фондовские мастерские, занимающие весь чердак огромного дома, коридорная система, то есть туалет с душем, на десять мастерских в коридоре. Художники в основном пенсионного возраста, то есть советские до мозга костей. А тут – молодые непонятные девахи, не обременённые моралью и воспитанием. И бандитская покрышка, которая просто наводила страх. На меня написали телегу в Союз.

К этому времени как раз и вышел мой роман. И, судя по реакции – его прочли. Мастерскую у меня отобрали, а травля вступила в свою завершающую фазу. Костя предложил выгнать меня из Союза, а значит отобрать и последнюю мастерскую. Придумал какие-то ключи от «Старого Сада», которые я не хотел отдавать. Мне звонили с угрозами. Вернее позвонил один чувак из окружения Аксельнардова, которого я и не помню толком, и понёс такую нутряную ересь, что типа дни мои сочтены. У меня перехватило дыхание, было ощущение, что мне позвонил истеричный урка с угрозами по «понятиям». Я настолько очумел от этих инородных звуков, что просто положил трубку.

В башке звенела пустота. И самый распространённый вопрос неудачников засветился  в той пустоте: «За что?». Что я вам сделал? Создал этот грёбанный Центр, положив два года своей персональной жизни. Кстати, помещение до сих пор закрыто (на ключ, которого у меня не было), и что там внутри – мне неведомо. Ресторан, кстати, всё-таки открылся, (я правильно прикидывал) но  на базе СХ, то есть деньги искусством и они не смогли заработать.

Так и встретил я кризис среднего возраста – свой выстраданный сороковник. Без денег, без Марины (мы тем летом и расстались), с гнусным непередаваемым ощущением бессилия. Моя энергия, мой мозг, мой талант, вся моя личность, наконец, – всё было растоптано этим явлением инобытия под названием «Костя Аксельнардов». Он победил меня. А порой мне кажется, что он победил всех. Всю нашу страну, нашу душу, наше будущее. Всё.



26. Современное искусство и Куча мусора 

Давно это было. Ну, всё ЭТО, о чём я со скрипом поведал в предыдущей главе. Однако до сих пор жива во мне та реальность, реальность, от которой никак не отвязаться и не отмыться. Что это было? И со мной ли? Но теперь, по прошествии целой эпохи, нужно признаться, хотя бы себе: БЫЛО, – и это была МОЯ судьба. Вот такая судьба. Что уж там – не был я героем своего времени.

И вот я в сегодняшнем дне. Живу и решаю всё ту же задачу. Самую насущную, и, по сути, единственно не решённую ни в той, ни в этой жизни. Это вам не мечтания начала 90-х, это – реальность на все времена: как найти денег? Уточню вопрос: как найти денег художнику? И ещё одно уточнение: как найти денег художнику в России?

Хочу напомнить в этой связи одно популярнейшее (в нашей среде) изречение: художник в России должен жить долго. То есть настолько долго, что все подумали, что его уже нет… и стали, наконец, покупать его творения.
 
Короче, познакомился я тут с одной милой женщиной, которая всю жизнь занималась этой нелёгкой работой – участвовала и способствовала продаже творений нашего брата художника. Говорю это без намёка на иронию, потому что знаю – работа эта действительно нелёгкая. Она требует чутья, вкуса, и прочих специфических навыков, потому что искусство вообще вещь непредсказуемая, а уж о нашем брате лучше промолчать, потому что (скажу по секрету) никто НИЧЕГО не понимает.

Да, да, да – я настаиваю на этом: НИКТО НИЧЕГО. Наша интеллигенция… которой сегодня, кажется, и нет вовсе, а есть странное образование под названием либерал, от которого никто ничего путного не ждёт. Так вот, наша советская интеллигенция в недавнем прошлом худо-бедно разбиралась в классической музыке; знатоков литературы всегда было – как грязи. Плюнь – обязательно попадёшь в большого знатока поэзии. Но живопись… – недосягаемые высоты! Я даже не говорю о своих коллегах – эти, ясен перец, дальше своего носа не видят. Но где, где вы – беспристрастные утончённые ценители живописи? Ау! Их нет.

Но есть великие тайны и великое же непонимание на все времена!

Есть ещё кое-что. Салонное искусство, которое всем понятно, надёжно и  вечно. В нём нет никаких тайн, а есть только желание ублажить вкусы обывателя. Есть всякие там «Измайловы» и «Арбаты», (впрочем, не знаю, существуют ещё эти порождения 90-х?) где делают деньги всё на тех же непритязательных потребностях населения.

Но где же формируется вкус, мода, где продаются произведения сегодняшних гениев? Где проверенные, бесценные Имена? Где новейшее искусство? И куда, наконец, можно вложить деньги в наше время ненадёжных ценностей? 

Это, конечно же – Christie’s энд Sotheby’s! – эталоны надёжности, как бренд Hollywood. Но если Голливуд – фабрика грёз, то здесь – АУКЦИОН реальных ценностей.

Только… не спешите радоваться, господа Денежные Мешки! В изобразительном искусстве всё так тонко устроено, что фраза «я так вижу!» стала не только нарицательной, но и открыла гигантские возможности для арт-бизнеса. И в этом бизнесе сегодня открылись невероятные возможности!

Здесь вас могут нагреть и развести абсолютно легально, но уже на гигантские деньги, всучив ту же куклу, что и в дешёвом салоне. Но распознать обман не сможет никто, потому что, фраза «я так вижу!» снимает все ограничения. И, как я уже говорил – нет в природе этого бизнеса таких знатоков, как, скажем, в ювелирном деле. Фальшивый бриллиант или настоящий здесь вам не скажет никто. Я не говорю о подделках. Я говорю о работах первоначальных. Здесь всё «как бы», и даже те немногие истинные ценители, которые порой попадаются, сегодня в недоумении и растерянности…

Вот вам, пожалуйста – Шемякин, который, будучи сам замечательным художником – оказался ещё и тонким понимающим искусствоведом. Он состоялся во всех смыслах, имел в Америке мастерскую, что уже – показатель успеха. Так вот, эта мастерская окнами выходила на музей современного искусства, и наш замечательный художник и знаток искусства, заглядывая в те окна накануне вернисажа, видел кучу мусора в центре зала. И он не знал что это – куча мусора, оставленная рабочими, или… очередной шедевр концептуального искусства.

Поэтому всё, даже у редких знатоков – запуталось. И что это значит? А то, что, как же не воспользоваться, и не начать делать деньги из  НИЧЕГО. И это Sotheby’s – надежнейший банк вложения капитала! Здесь (я перехожу на шёпот) – виртуозы жулья, здесь – мировая элита. Больше скажу – этот рынок вообще самый непредсказуемый и непостижимый, потому что здесь идёт фальсификация на уровне метафизическом. Проще говоря – здесь зарождаются идеи великих фальсификаций.

Чтобы не быть голословным раскрою некоторые их «прихваты»,– как делают бабки эти виртуозы. Вот один из классических примеров: Рокфеллер (под крышей ЦРУ) собирал абстракционистов, то есть скупал за бесценок никому не известных авторов никому не известного искусства. После «разогрева», сделанного ЦРУ, картины взлетели в цене настолько, что считаются одними из самых дорогих работ в мире. Работа Поллока «Номер 5» стала самой дорогой картиной того времени – 140 миллионов долларов.

В чём здесь подвох? А в том, что Поллок художник всё-таки яркий и уникальный. Может, он и не тянет на 140 миллионов, но в истории искусства он прозвучал. Не это важно! Важен прецедент. Тогда же появляется Марк Ротко, вошедший в мировой бренд, как автор огромных трёх или двухцветных полотен. Тоже нехилый результат – 80 миллионов. Дальше, больше – Энди Уорхол, со своей Мэрилин Монро и банками из-под Пепси Колы. Дальше ещё красивее – Рой Лихтенштейн, рисовал и продавал комиксы и копии с картин Пикассо и Матисса, сделанные как комиксы.

А сколько скандалов, о которых не принято у них вспоминать. Вложил некий богатей, по совету больших знатоков из того же Sotheby’s, в некоего абстракциониста кучу бабла, а через пару лет – какая неприятность, господа! – абстракционист «сдулся» и работы его оказались копеечными. То есть происходят некие тайные процессы, которые опять же никому не понятны: лотерея это или… банальное кидалово?

И если с реализмом как бы всё понятно – похоже на натуру – и ладушки. Кубизм, сюрреализм – это, хоть и непонятно, но уже привычно. Хотя сам Пикассо и раскрылся в 90 лет, что дурил богатеев, и даже переживал за это. Но это Пикассо! У него за одну подпись платили огромные деньги.

А как быть, если на холсте – просто цветные пятна. Это в лучшем случае. А если дырка? «Концепция пространства, ожидание» художника Лючио Фонтана ушла с аукциона в Лондоне за полтора миллиона долларов. Это произведение представляет собой одноцветный холст, с продольными прорезями. Или как недавний случай с художником Бэнкси и его «Девочкой с воздушным шаром». Примитивнейшая картинка девочки с шариком в виде сердечка, (которую нарисует вам любой обормот) – ушла за баснословные деньги!

Самого Бэнкси никто не видел. Он умудрялся делать свои граффити, не попадаясь никому на глаза. (Быть может его и нет вовсе, а есть проект под крышей того же ЦРУ). Но тут, блин, – фокус-покус! Проданная картина самоуничтожилась – её разрезал в лоскуты тайный механизм, вмонтированный в раму. И что? скандал? Что вы, что вы – лохмотья, свисающие из-под рамы, тут же возросли в цене в два раза! То есть происходит подмена ценностей. Стало ценным не само произведение, а обёртка. Вся эта мишура ВОКРУГ: неуловимость автора, цирковой номер самоуничтожения, наконец, бренд самого аукциона Sotheby’s! То есть воплотилась мечта любого торгаша – продавать фу-фу, нечто неосязаемое, воздух, продавать скандал!

А вот вам исчерпывающий рассказ, который нашёл я на одном из форумов в интернете. Он об этом же – о нынешних фокусниках.

Я был в Нью-Йорке в музее Гуггенхайма. Пятый этаж – «Современное искусство». Захожу... Смотрю, висит картина – «Желтый параллелепипед». Подпись: «Желтый параллелепипед». Я думаю, ну, вообще-то сто лет назад, Малевич что-то в этом роде уже нарисовал, тема закрыта. Ладно, иду дальше. Два треугольника красный и синий. Подпись: «Два треугольника – красный и синий». А я-то думаю, что это? А это, оказывается, два треугольника. Иду дальше, смотрю – куча мусора (вспомните рассказ Шемякина!), обнесена веревочкой, и подпись: «Куча мусора». Ну, иду дальше, смотрю... туалет... ровно такая же веревочка и подпись: «Туалет не работает». Я стал думать, это туалет не работает, или это произведение искусства под названием «Туалет не работает»? Так... и что оказалось? – Не знаю. А я подумал, туда же все равно писать нельзя, потому что... либо туалет не работает  –  закрыто, нельзя, либо, ты нассышь в произведение искусства... прямо художнику в душу. И пошел искать произведение искусства под названием «Туалет работает».

На любом другом рынке, ТАКОЕ бы не прокатило.  Да, там тоже могут надуть, всучив подделку, но вариантов мало. Там должен быть изначальный бренд. Пусть китайский, но Калашников, пусть, сделанные в Подольске, но швейцарские часы. И все фокусы здесь рано или поздно будут разоблачены. А вот как быть с «Кучей мусора»? Что это, кому, зачем, КАК такое вообще возможно? Но кость кинута! Рассуждайте, господа, делая умное лицо, и оплачивая этот трюк, хотя бы купленным билетом в музей. Так кто мне скажет, что это? – шедевр, достойный музея Гуггенхайма или банальнейшая афера? Мысль или полный абсурд.

В общем, всем всё понятно – что ничегошеньки здесь НЕПОНЯТНО. То есть настолько всё непонятно, что за это платят гигантские деньги и не ропщут. Даже радуются, что вложились в надёжный проект. У меня, правда подозрение, что вот вся эта дурь – все эти новые направления – и есть один гигантский проект. Одна гигантская финансовая пирамида.

Оказалось, и у нас создан подобный аукцион VLADEY. И туда я пошёл, по наводке этой милой женщины. Но вначале…



27. Мысль-истина

Да, да, да! такие мысли случаются! Когда долго сидишь под землёй и смотришь внутрь себя. Ну и на картины свои посматриваешь, что по сути одно и то же. Смотришь, смотришь, и вдруг, на тебе! –  в сознание пробирается мысль-истина. Впрочем, какое там, пробирается – шарахает по башке. Жестокая, как всякая истина. Как там… у нашего сверхчеловека (в смысле, совсем даже не нашего как раз): «Назад! Как бы истина головы вам не размозжила!». Ой, ля-ля!..

Ну, мне-то бояться нечего, моя голова привычна к подобным процедурам. В неё всё время что-то проникает – то вползает, а то и шандарахает. Можно сказать, она создана для таких вот экзерсисов. А чё? Шандарахнутый истиной – звучит? Конечно, звучит, – можно сказать, новый бренд образовался.

Вся эта дребедень долго и настойчиво лезла в голову, чтобы не мог я отмахнуться от мысли-истины, как от наваждения. Она знала своё дело. Но шандарахнутое истиной сознание убеждало меня изнутри головы, что всё это хозяйство лучше бы забыть, и, уж тем более – не предавать этому никакого значения. Так, время потянуть, и, глядишь, всё само собой и рассосётся. Её вообще бы лучше не озвучивать, потому как, ни один нормальный человек мысль-истину не озвучивает. Озвученная, она, в лучшем случае, теряет свою истинность, ну, а в худшем – такого шороха наведёт! Вот так всё сложно у меня в голове. Поэтому и кручу вола.
 
Но, во-первых, где вы тут нормального человека видите, а во-вторых, как её не озвучивать-то, – она же истина! Тогда, между нами говоря, вся моя жизненная позиция и философия, которую я здесь пропагандирую, – теряет смысл. То есть, если «фильтровать базар» на вверенной мне территории, тогда уж и не знаю, тогда, залезая вглубь вопроса, – ЗАЧЕМ ВООБЩЕ ВСЁ? А такие хоть и риторические, но глобальные вопросы навевают тоску. Так что – капкан. А капкан в моём положении…

Впрочем, достаточно. Не будем усугублять подвальную болтливость засидевшегося в одиночестве пенсионера. Пора, наконец, прервать эту словесную пургу. Хватит уже умничать, кокетничать и ходить кругами!

Мысль-истина звучит так: НИКАКОЙ ТЫ НЕ ГЕНИЙ.   

У-ффффффффффф… согласитесь, не стоило и начинать. Мысль-истина, покинув своего носителя, на свежем, так сказать, воздухе оказалась довольно глупой. Это и так всем было понятно с самой первой строчки…

Так, так, так. Кажется, я ненароком задел ящик Пандоры. Вот не стоило всё-таки её озвучивать! Сейчас из ящика такое польётся, что будьте любезны! Будьте любезны и благонадёжны, как говаривал во времена Булгакова сам Булгаков (в смысле его герои). Сейчас такие страсти вырвутся наружу, такие долго и мучительно скрываемые страсти!

Впрочем, а почему бы собственно и нет, почему бы и не вскрыть, наконец, этот нарыв, не раскрыть окончательно эту столь животрепещущую тему, которая всю жизнь томила меня. Что уж там, господин создатель, сам с собой ты можешь быть, наконец, полностью и окончательно честным? Ну, да, художник, рисующий Бога, – ты хотя бы попробуешь быть искренним и открытым в этом вопросе? Тишь подземелья к этому располагает и даже где-то провоцирует…

Открывая ларец этой самой сучки  Пандоры (а то, что она сучка никому доказывать не надо?). Так вот, открывая ларец и начиная полемику, сразу отмечу вот что. Как вы там сказали: всем должно быть понятно? с самой первой строчки? ха-ха! Так вот, что я на это отвечу. Прокричу, так сказать, на весь белый свет! на всю свою подвальную вселенную!  Меня давно и прочно не волнуют те, кому «всё понятно». Это хотя бы понятно? То есть никто меня не волнует, кроме себя самого. А мне самому в этом мiре до сих пор  ничегошеньки не понятно! (Заметьте, я решил восстановить на своей территории букву i и расставить над ней все свои точки).

Так вот, сам с собой я всегда был, если не окончательный гений, то подающий большие надежды вьюнош в плане величайших открытий, которыми эти самые гении должны бы одаривать человечество. (То есть я понимал, что просто так гениями не становятся, нужно соответствовать и одарить-таки человечество чем-то необычайно ценным). Пару таких открытий я имел уже в сундуке своих знаний (истинных, естественно). Плохо было одно, что человечество в лице нескольких случайных слушателей не очень-то реагировало на них. Но на то они и истинные знания, чтобы не раскрываться случайным слушателям.

Короче, как только до меня дошло значение и глобальный смысл слова ГЕНИЙ, так и стал я примерять его на себя. Да и окружающий мiр всегда посматривал на меня как-то выжидающе. Можно было предположить, что у мiра на мой счёт не всё ещё определилось.

Уф, как же всё-таки тяжко раскрывать, такую наиинтимнейшую тему! Впрочем, сейчас так уже всё запутается, в такие сферы непознанного отлетит, что со стороны может показаться, что всё это бред-бред. Что тут скажешь – бред, наверное. С этим мiром я никогда не уживался. Как я уже докладывал, мне всегда был ближе мiр иной. Ну, тот – астральный и неконкретный, в котором и нет ничего, одни туманности и наплывы, которые для меня-то как раз были яснее ясного!

Мне вообще как-то не жилось! А как вы хотели, в смысле, а как ты хотел, приятель, – ты же всегда был шандарахнутый. Истиной, не истиной, пыльным мешком может, – но шандарахнутый. С самого детства. Это была данность, с этим ты рос, и это на подсознательном уровне необходимо было как-то объяснить. Хотя бы себе. Не то, что объяснить даже, а устаканить это хозяйство в башке (в шандарахнутой, заметьте, башке).

Вот и устаканил – гений. Согласитесь, что с этим утверждением всё как бы по местам благополучно и расставилось. Как эту точку над i взгромоздил, так, вроде бы всё и понятно стало, пазлы сложились, и шандарахнутость обрела своё высокое предназначение, а я – статус беженца. Беженца от ЭТОГО мiра. Я как бы узаконил свою принадлежность ко всему, что не от мiра сего…

Я помню так и записал в дневнике (я всегда что-то крапал), что я должен кем-то стать. Кем-то могущественным, влияющим на умы. Сам дневник уж и не помню, где валяется, но я точно помню глобальный посыл тех записок. Чуть ли не Царство Божие мерещилось в воображении. А я – пророк того Царства…

Поймите меня правильно – это у нас семейное. Отец тоже всю жизнь намекал на свою гениальность, великие догадки и прозрения. Впрочем, какое намекал! он  делился этим, как самым сокровенным знанием. А окружающий мир оценил это тоже с сокровенной прямотой  – «мужик без царя в голове». Я уже писал, он ползал в истине как крот, то есть истина была его родным домом, но он не мог подняться над ней, чтобы сформулировать Замысел Господень. Он был сталкером, проводником в непознанное, но это было неосознанно, на биологическом уровне. Он и меня затащил в эту топь...

Ах, какие сражения мы устраивали на кухне! где папаша, сияя лицом, описывал свою очередную крамольную утопию. Тоже всё Царство Божие ему мерещилось. О, как же он бесил меня этим сиянием! Теперь-то я понимаю, почему – он занимал МОЁ место. Нет, я не был, конечно, таким безнадёжным романтиком, утопии у меня не рождались. Я был реалистом, моя шизонутость была скрытой, но ходил я теми же тропками…

Мечты, мечты, где ваша сладость!.. Где, где… так здесь она (сладость то есть)! До сих пор никуда не делась. Как и отец, я всю жизнь прожил с этим сладостно сосущим убеждением, что мне доступны высшие смыслы мироздания. А чё? Шандарахнутые гении по-другому не умеют. Правда, мысль-истина намекнула тут, что даже если каждый гений и шандарахнут, то не каждый шандарахнутый – гений. То есть шандарахнутость – ещё не пропуск на территорию.

Гениев на поверку вообще оказалось как-то маловато. Это только в данном времени и на данной территории таких вот философов – через край. А так, по прошествии хотя бы тысячелетия – их по пальцам можно пересчитать. Тут, оказывается, исследование проводили и выяснили, что гений рождается один на миллион. Но это – рождается. А из этих, рождённых, только один из ста – состоится. А там ещё время свою коррективу наведёт. И в результате всей этой арифметики на поверку и остаётся то, что остаётся. На всю Россию, если посчитать – полтора человека (то есть надежда у меня остаётся). 

Но не нужна нам ваша арифметика! Я вообще плохо считаю. У меня всё просто, даже элементарно. Есть моё пространство – и в нём я единственный и неповторимый гений. Так вот, можете себе представить, какой силы удар я получил. Я усомнился в СВОЕЙ гениальности на СВОЕЙ территории! То есть, мечты закончились, сладость улетучилась, а перед носом замаячил он. Страшненький в своей обыденности – реализм.

Надо отдышаться от подобного заявления. И… помолиться. А молитва у меня одна.

Дао, которое может быть выражено словами, не есть постоянное дао. Имя, которое может быть названо, не есть постоянное имя. Безымянное есть начало неба и земли, обладающее именем – мать всех вещей. Поэтому тот, кто свободен от страстей, видит чудесную тайну [дао], а кто имеет страсти, видит его только в конечной форме. Оба они одного и того же происхождения, но с разными названиями. Вместе они называются глубочайшими. [Переход] от одного глубочайшего к другому – дверь ко всему чудесному.



28. Блаженны нищие духом

Ну вот, теперь понятно,  какая же всё это глупость и пустышка. Ну, вся эта белиберда о моей гениальности. Вернее, об отсутствии оной. Молитва сработала…

Зато я показал, чем бывают забиты мозги у нашего брата. В смысле, у сомневающегося художника. Короче, у меня. А забиты эти дурацкие мозги, самым что ни на есть главным, оказывается. Что ты, господин творец, стоишь в этой жизни, и стоишь ли вообще что-нибудь? К тому же вопрос этот вечный, как сама жизнь. И моя нелепая жизнь в том числе. Вопрос интимнейший и глобальнейший.

Однако вопрос этот философический. То есть, нет у меня прямого ответа, кто я, да чего стою. Только окольные пути-дорожки, путанные и неконкретные, если вообще они есть. Здесь ведь как, оказывается? Белиберда, конечно, но какая ценнейшая белиберда! Понимаете, здесь – философский камень зарыт, и змей за своим хвостом гоняется, то есть, вселенская мысль кругами ходит, а процесс, важнее результата. Так что начнём из подручных средств золотишко намывать…

Надеюсь, вы меня поняли. Мне в моём прекрасном возрасте и не надо ничего конкретного – мне просто порассуждать охота, поплавать в инобытие. Мне просто необходимо вылить из себя всю эту прекраснейшую муть и жуть, чем жив я. (А слушают меня или нет… не будем задаваться этим провокационным вопросом). Мне в моём восхитительном возрасте надо струиться в сферах небесных! А не долбиться в ворота истины, как в молодости я, бывало, практиковал. Нужно подготовить себя к великому переходу от состояния этой жизни к жизни струящейся…

Ах, ах, как же здесь всё замечательно! Блаженны нищие духом. Хотелось бы повторять и повторять здесь эту Христову заповедь, ибо Царствие небесное им принадлежит. А я как раз туда собрался. В небесную музЫку и благодать. Я же из них, из этих – лох и волхв в одном флаконе, если помните. Блаженный, короче.

Только вот с «нищим духом» как-то не определился пока. Как-то слух даже режет. Моя огромная духовная практика протестует. Может это и по-христиански, но уж точно не по-божески. Если я что-то понял в постулатах христианства, то Дух как раз замыкает божественную Троицу. Отец, Сын, и… Дух святой! И ежели ты нищ духом, то какой же ты блаженный, прости господи? Ты ущербный и бездуховный тип. Но! Но ведь это сам Христос сказал, сын божий, то есть вторая составная Троицы отрицает третью ипостась.    

Вот и поди ж ты – парадокс в чистом виде! Я так и предполагал, что именно здесь, в струях эфира, мы повстречаемся с НИМ – с самым главным и сокровенным качеством вселенского разума. Его Величество Парадокс ожидает здесь. Да уж, что уж… мир парадоксален, нелогичен, и вообще. Вообще, в смысле, ничегошеньки в этом мире нет конкретного и предсказуемого. Одно ДАО разлито тута, которое не может быть выражено словами…

А хотелось бы кое-что обозначить словами. Философский камень, уж коли я его раскопал, требует, прости господи, словес. Чтобы объяснить хотя бы себе это теологическое недоразумение. Накликал-таки, господин философ проблемку. Накликал, или…   

Или. Я давно эту «проблемку» ношу в себе. Никак мне не даётся эта библейская истина. Причём, натыкаюсь я на неё по жизни постоянно, а разобраться не могу. А всё потому, что я человек современный, к тому же воспитанный в советское время, и словосочетание «нищие духом» всегда порождало у меня негативную ассоциацию. То есть была некая недосягаемая духовность, к которой стремился всякий, претендующий на звание Человека. Музыка, поэзия, живопись, философия – это ж такое богатство! А нищие духом – ну, что с них взять! – ограниченные, не понимающие высших смыслов, людишки…

Но эта логика как-то слишком уж того… прямолинейна, а Христос не тот персонаж, чтобы сокровенные смыслы раскрывать так запросто. Есть, впрочем, этому некое объяснение, что, мол, «нищий духом – это человек, одержавший победу над своей низшей природой». Так трактуют это высказывание интеллектуальные христиане, которое обнаружил я на одном форуме. Но это как-то уж слишком умнО для меня. То есть здесь присутствует некая вывернутость сознания: если ты одержал победу над низшей природой, то и являешься нищим духом! Понятно? Мне – нет.

Есть, правда, подозрение, что всё гораздо проще, и говорил он просто о НИЩИХ. Вот как там об этом сказано: «В синодальном переводе евангелия от Луки "блаженны нищие духом, ибо ваше есть царство божие" (Лк.6:20) допущена оговорённая неточность – греческий текст был "гармонизирован". В греческом оригинале у Луки сказано: "Makarioi hoi ptohoi, hoti humitera estin he basileia toy Theoy", т.е у Луки просто о "нищих" говорится, а не про нищих духом».

Вот это как раз понятно на все сто – недолюбливал Христос богатых: «Легче верблюду пролезть в угольное ушко, чем богатому попасть в Царствие Божье». Однако и с этой фразой Христа произошла анекдотическая метаморфоза. Верблюды, то есть вьючные животные, здесь оказались совершенно не при чём. «Верблюдом» в то время моряки на своём сленге называли канат, видно он изгибался по палубе, как горбы верблюда…
 
Впрочем, и это нам мало помогло. С «нищим духом», конечно же, всё оказалось  значительно мудрёнее. С того же форума: «У Матфея выражение "нищие духом", соответственно, совсем не о том, что обыкновенно понимает масса верующих. Это как с "Царствием божьим". Люди отчего-то воображают себе всякие пасторали, а царствие-то божье – понятие эсхатологическое, обозначающее конец этого мира, конец земной истории, по Апокалипсису, новую землю и новое небо. "Нищие духом" у Матфея – это не нищие, не смиренные, не уничижающие себя и даже не простецы в духе графа Толстого. "Нищие духом" – это понятие, обращающее внимание верующих на время земного торжества учения, т.е. на утверждение правды (системы христианских ценностей), противопоставляемой другим правдам (ценностям). Нищие духом – взыскующие борцы. Нуждающиеся в пневме, в божьем дыхании. Не юродивые идиоты, а бойцы…»

В заключение, после некоторых словесных пертурбаций, получен и ответ: «Если "птохос" означает как "нищий", "бедный", "лишённый", то, естественно, это будет и как "нуждающийся", или, быть может, "ищущий"! А "to pnevma" (пневма) скорее не "дух" или "душа", а ближе к "дух святой"». Окончательный вывод: «Блаженны нуждающиеся в Духе святом, ибо их есть Царство небесное».

Ну и, слава богу, порешали-таки «проблемку» для сомневающегося художника. Хотя «нуждающиеся в Духе святом» и «нищие духом» – как-то, что-то всё-таки не совсем то. Согласитесь, есть  в этом объяснении некоторая натяжка. Да и «взыскующие борцы» – слова из другой песни…

И вот, когда мне стало понятно, в чём они меня хотят уверить, наткнулся я на объяснение Иоанна Златоуста, и меня пробило! Я понял, наконец, суть высказывания. Он-то как раз не стал разбираться, что, мол, «нищий духом», и «нуждающийся» суть одно и то же, а просто объяснил, что значит считать себя «духовно богатым». Он определил состояние чистоты – «духовной девственности» как абсолютное, для восприятия божьих заповедей. То есть замусоренное «гордое» сознание неспособно к восприятию.

Иоанн Златоуст говорит: «Что значит: нищие духом? Смиренные и сокрушенные сердцем. Почему же не сказал Он: «смиренные», а сказал «нищие»? Потому что последнее выразительнее первого; нищими Он называет здесь тех, которые боятся и трепещут заповедей Божиих. (,,,) Нравственным антиподом «нищему духом» является человек гордый, который считает себя духовно богатым. Нищета духовная означает СМИРЕНИЕ, видение своего истинного состояния. Как обычный нищий не имеет ничего своего, но одевается в то, что дадут, и питается подаянием, так и мы должны осознавать: все, что имеем, получаем от Бога. Это все не наше, мы лишь управители имения, которое дал нам Господь. Дал, чтобы оно служило спасению нашей души…».

По Иоанну выходит, что нищий, значит «девственно чистый» в Духе. Но главное, ЧТО по настоящему «пробило» меня! В словах Златоуста я услышал отзвуки той прарелигии, которая всё и объясняет. Я давно догадывался, что Христос получил истинные знания на Востоке, и, наполнив их своей страстью и самостью – проповедовал на земле самого, пожалуй, фанатично преданного Богу, народа. Их фанатизм и создал эту абсолютную религию. Но это отдельная тема, а пока о первоисточнике. 

Вот послушайте: «Даосы считают, что утрачивая личностное начало (ego, «Я»), ты приобщаешься к Дао – Великому Ничто. Постигая Великое Ничто и становясь им, ты способен стать чем угодно, не будучи больше «Я», но становясь Всем и Ничем одновременно».

Если Дао – Бог (а для меня в своей сущности  Бог – Всё и Ничто по дао), то, утрачивая (или игнорируя) личностное начало, ты обретаешь истинную ДЕВСТВЕННОСТЬ – «нищету духа» и становишься «Всем и Ничем одновременно», то есть наполняешься дао или божьей  милостью. 

Теперь осталось понять, насколько я – олух Царя Небесного – «нищ духом». Или насколько я – олух – Ничто, для восприятия Всего. Впрочем, это тема параллельная и почти понятная – моё НИЧТО, для меня, во всяком случае, очевидно. А сейчас, после всех открывшихся тайн, захотелось проникнуть вглубь, так сказать, проблемы. Теперь хотелось бы понять цель страждущих – Царство небесное. Что это за Царство такое, и стоит ли туда стремиться? 



29. …ибо их Царствие Небесное
 
Для начала вспомним мысль, что нашёл я на форуме. Здесь она нам понадобится как отправная точка моего исследования. Вот, послушайте: «…Это как с "Царствием божьим". Люди отчего-то воображают себе всякие пасторали, а царствие-то божье – понятие эсхатологическое, обозначающее конец этого мира, конец земной истории, по Апокалипсису, новую землю и новое небо».

И, в продолжении мысли, вернее её раскрытии, послушаем ЕГО. «Если кто приходит ко Мне и не возненавидит отца своего и мать, и жены и детей, и братьев и сестёр, и жизнь свою, тот не может быть Моим учеником». «Кто хочет идти за Мной – отвергнись от себя, и возьми крест свой, и следуй за Мной! Кто любит отца и мать более, нежели Меня, не достоин Меня; и кто любит сына и дочь более, нежели Меня, не достоин Меня. Ибо кто хочет душу свою сберечь, тот потеряет её, а кто потеряет душу свою ради Меня, тот обретет её. Какая польза человеку, если он приобретёт весь мир, а душе своей повредит». 

Диковато и неожиданно, не правда ли? Если бы мы не знали, КТО это говорит, то вполне можно предположить, что это гуру какой-нибудь СЕКТЫ, с полным набором соответствующих требований: забудь родителей, отдай имущество и благоденствуй химеры. И, конечно же, – ожидание апокалипсиса! Сколько таких сект наплодило потом христианство, но все они лживы и преступны, а вот эта – истинна. В чём же отличие?

Этому Христу уже не до иносказаний и притч, и уж тем более, какие там пасторали! Здесь – жесточайшая Истина в чистом виде! Здесь открывается некая Новая реальность по Апокалипсису, и Христос предстаёт скорее революционным фанатиком, утверждающий ту реальность, чем божьим проповедником. А ведь подобные призывы – мы это хорошо помним! – звучали совсем недавно из уст разнообразных вождей и фюреров. Замени «Царство небесное» хоть на «Интернационал» или на кое-что похлеще – мало, что изменится в словесах и смыслах.

На тех же форумах, уже не интеллектуалы во Христе, а обычные служители церкви вынуждены были объясняться с многочисленными вопрошателями за эти дерзкие и даже зловещие тексты. Тут и забуксовал их благостно-религиозный оптимизм. А как же им было, бедолагам, выкручиваться, когда в основе их проповедей с амвона всегда была – ЛЮБОВЬ к ближнему. А тут – НЕНАВИСТЬ, и не к кому-нибудь, а к самым близким и почитаемым во все времена у всех народов людям – к родителям, то есть к РОДУ своему. Ради каких таких высших целей, он призывает отречься от них?

Что тут скажешь? Их объяснения сводятся к несколько примитивному пониманию, что, мол, таковы приоритеты: «любовь к Богу стоит выше любви к человеку», то есть Отца небесного, он предпочёл отцу земному. (Интересно, это Отец небесный подтолкнул его к таким предпочтениям?) А так, мол, и здесь сказано: «Почитай отца своего и мать». Впечатление, что служители церкви сами в какой-то растерянности…

Так что же случилось с богочеловеком? Кому и зачем он это говорит? Что за ярость небес его обуяла? Это ж, в какие райские кущи (а по сути – дебри) сзывает он своих учеников, что заставляет забыть святые для любого нормального человека имена: Мать, Отец, Сын, Дочь. Для каких Иванов, не помнящих родства, это Царство уготовано?
 
Первое, что приходит на ум, что Высшие Духовные Ценности – именно так и рождаются! Бросить всё земное: благополучие, деньги, семью – и с головой в омут. Истину добывать. Из дерьма, из грязи, из несовершенств людских, «когда б вы знали, из какого сора…». Да знаем мы! Как Цветаева дочь свою на цепь сажала, а детский паёк поэту Бальмонту скармливала. А чё? Достойная невеста Христова?..

Э-э-э, ладно, ладно, успокойся! Ты ж сам из этих, из «добытчиков истин», ты ж – художник! Армагеддон, Апокалипсис, Война миров – это же всё твоё! С утра уже, стоят в очередь у изголовья. Целый роман тут насочинял о таком вот «нищем духом» и что? Не в бирюльки играть пришли в этот мир!

Только всё это, знаете ли, как-то… заумно. Не ложится это в нашу жизнь. Толстой, Пушкин и высшие духовные ценности добывали, и детей не забывали. А тут как-то опять всё не по-божески, не по-людски, не по земной правде, а по некоей высоколобой идее. Всё в отвлечённо-идеальном понимании – и Новая земля, и Новое небо, и Новое христово воинство. Чего им было надо? Ближнего возлюбить, врага простить? Таки любите и прощайте, Господь с вами, что о стену-то колотиться!

Хорошо, «Царствие-то божье – понятие эсхатологическое». Википедия это так трактует: «Эсхатология (от греч. ;;;;;;; – конечный, последний) – раскрываемое Православной Церковью учение о конечных судьбах мира и человека. Православная эсхатология может быть разделена на эсхатологию посмертного человеческого существования и эсхатологию грядущих судеб человечества и мира». То есть, в основу Христовой идеи положено ожидание Апокалипсиса.

Но его НЕ БЫЛО. Не случилось, знаете ли, ни тогда, ни позже. Конца Света ждут с незапамятных времён, а оно всё не случается. Вон, даже мы его уж как «ждали» в ночь с 22 на 23 декабря 2012 года. (Не по Христу, а по календарю Майя). Не дождались. Однако, быть может, Апокалипсиса не случилось в нашем понимании? то есть в буквальном смысле Конца Света.

А для самих христиан, всё случилось как бы в духовном смысле: апокалипсис случился в их мозгах и душах. И с Вознесением Христа началась Новая Христианская Эра. То есть разговор здесь о мире ином, или о параллельном мире. Или о некоем  выдуманном, идеальном мире, в который надо бы уверовать. А для этого нужно всего лишь устроить внутри себя тот самый апокалипсис, то есть убить в себе старый мир, «с детьми и родителями», и возродить новый – с вечной любовью ко всему человечеству.

Когда речь заходит о Конце Света, язык Христа становится потусторонним и даже зловещим, потому что все смыслы множатся на бесконечность, на вселенскую логику – на ЛОГОС. Здесь всё уже не от мира сего, здесь нет ничего – ни отца, ни матери, ни детей, ни земных привязанностей. И самой ЖИЗНИ здесь нет! Здесь наступает великое вселенское ОДИНОЧЕСТВО. Законы ДУХА непостижимы, и не могут быть объяснены законами этой жизни. Он весь уже в нирване, где-то ТАМ. Слова здесь не значат ничего…

И тогда, чтобы хоть как-то достучаться до своих учеников, до этих случайных, нечего не понимающих простых людей – рыбаков, мытарей, бродяг, –  он применяет самые яркие и яростные слова. Отрекись и возненавидь ЭТОТ мир (его самую основополагающую и сакральную часть!), – говорит он им – потому что я дам вам НОВЫЙ неведомый мир! Я должен сгореть на жертвенном очистительном огне, а вы должны донести это всем страждущим.   

Я никак не мог понять, КАК смогло христианство покорить полмира (а летоисчисление от Р. Х. принял ВЕСЬ мир), имея такого лидера, представленного его толкователями. Даже несмотря на гений иудейской пропаганды. Его благостная картинка, в сочетании с библейскими фантазиями, тем адом и раем, что сулила нам церковь, его постоянные речи о любви к ближнему – всё это вызывало странное ощущение фальсификации.

Ну, и конечно всепоглощающая ЛЮБОВЬ к Богу! Но кто это такой? – некий Символ, Мечта, Личность или всепроникающий Дух, или грозный Судья? Откуда взялась эта фанатичная преданность непонятно к кому? Ветхозаветный бог – это грозный царь, решающий, кого казнить, кого миловать. Христианский – «Свет, в котором нет ни единой тьмы». Абсолютная Любовь и абсолютный Свет. Бывает, наверное, но как-то это не вяжется с жизнью. Это – скорее философские категории: Свет без тьмы, абсолютная Любовь, чистый Разум.

А если сместить акценты, и представить, что бог везде. В утре, в солнце, в любви к детям, в каждом движении и мыслях. Тогда не надо будет колотиться в этой всепоглощающей любви к Богу. Любовь станет естественной как воздух. И все эти моления, умиления, молитвы, это небывалое нагнетание вокруг Его имени, станут бессмысленны. В этом мне видится главный перекос сознания и главная беда верующих. Их Бог – вроде бы отдельная субстанция, но при этом он наделен всеми качествами человека.

Смысл и Образ Христа мне явился через его облик на плащанице. Такому Образу я бы ПОВЕРИЛ. Но тут-то как раз и начались сомнения и непонимание! Не у меня, у всех прочих. Скептики, а других я и не слышал, заявили, что это подделка, что плащаница датируется более поздним сроком происхождения. Хотя, даже скептики не ответили на вопрос, кто тот гений, что создал такой убедительный Образ! Никто не ответил и о происхождении изображения, то есть, каким способом нанесён рисунок?  И рисунок ли это? Ткань будто обожжена…

Вот тут и вспомнилось пророчество моего безумного Отца. Христос аннигилировал, и отпечатался на ткани негативом. Его плоть мгновенно вспыхнула, загадав загадку человечеству на все времена. Мой Отец был юродивый, поэтому просто считал откуда-то, только ему ведомую информацию. Ещё он объяснил, что этот взрыв был той же природы вселенского взрыва – начала и конца ВСЕГО мироздания. То есть вселенная Христа уподобилась вселенной общечеловеческой, наглядно показав великий и вечный механизм Жизни и Смерти.

Тогда становились понятны и его зловещие слова и образы, и о каком Конце он говорил. И тогда же я стал понимать (почти физически осязать), что мощь Христа непостигаема! Не только для его толкователей, как прошлых, так и нынешних, но и вообще непостигаема. ХРИСТОС так огромен, что не вмещается не только в их христианство, но и вообще в этот мир.

Все его последователи, не сумев понять мироздание под именем ХРИСТОС, создали своё примитивное понимание. Причём, в основу их понимания легло Вознесение (что было только подобием правды), которое здравый ум может воспринять единственно как фантазию. Или как некий символ. Что за Вознесение? Куда он вознёсся? на облака? в неведомые миры, где Бог восседает на троне? Сказочное, примитивное, иудейское фэнтези, со всем библейским набором чудес; воскрешением из мёртвых, исцелением больных, хождением по воде, «Сошествием во ад», с ангелами и демонами? и проч., и проч., и проч.

Так вот, такое объяснение сказочного Вознесения, почти научной аннигиляцией никем не воспринялось. И уж конечно, ни один служитель церкви даже близко не подошёл к этому объяснению. Что тут скажешь? А ничего…

И закончу я эту божественную главу ничем. Ничего я не могу и не хочу доказывать. Я ещё в начале своих записок так решил. Сакральные знания должны являться, о чём уже было доложено…



Продолжение следует


Рецензии
Но есть разница между пониманием "дух человеческий" и "Дух Истины, он же Дух Святый, он же Дух Божий".
Более того, апостол Иоанн обращается к нам =Возлюбленные! не всякому духу верьте, но испытывайте духов, от Бога ли они, потому что много лжепророков появилось в мире.=

///////////////////////////////////////
"помнишь мы рассуждали о фразе "блаженны нищие духом""
---------------------------------------
Не только помню, но и "записал для памяти" :) "Блаженны нищие духом" http://proza.ru/2018/03/10/1502
Ты не читатель 😊, потому здесь изложу "выводы":
Ты писал в «Бог умер!.. кто же родился?»:"Современная наука доказала, что никогда не было религиозного основателя, будь то ариец, семит или халдей, который бы основал новую религию. Все основатели были лишь передатчиками древних истин, уходящих в глубину тысячелетий, но никак не являлись самобытными учителями. Они были авторами новых форм и толкований, но истины, на которых их учения основывались, были стары, как само человечество."
Итак, "передатчики древних истин" - проводники Истины. Истина на то и Истина, что не подвержена времени, неизбежна и несомненна, иными словами - Воля Бога.
Как "познали учёные" - проводник оказывает сопротивление силе тока. Чем выше сопротивление, тем меньше сила тока (закон Ома). Потери при передаче тока растут при росте сопротивления проводника...
Кто же он - "абсолютный проводник", не создающий сопротивления Воле Бога?
Чем больше "признание себя, вера в себя, своя мудрость, сила своего духа (иными словами - "упорство в достижении поставленных СОБОЮ, СВОИХ целей)", тем сильнее сопротивление Силе Бога.
Это единственный из Законов Мироздания, который способны на себе осознать атеисты и они этим очень гордятся 😊.
Нищие духом (не имеющие или отказавшиеся от самостного упрямства, смиренные)- абсолютные проводники, не создающие сопротивления Силе Бога. Те, которые могут "видеть и слышать" Бога.
Это те, кто исполняет волю Бога, а не свою. Узнавая Её от Отца, чрез Сына, Святым Духом...
И в Гефсиманской молитве Иисуса звучит:=Отче Мой! если не может чаша сия миновать Меня, чтобы Мне не пить ее, да будет воля Твоя.=
Отсюда же рождается искренняя просьба в молитве - "да будет воля Твоя и на земле, как на небе".
Т.е. доверенной нам свободой, мы можем "регулировать" сопротивление Воле Бога. Сильные СВОИМ духом - ослабляют Святой Дух (носитель Воли Божией) до нуля ("истинные" атеисты).
И только обладающий истинной свободой, может "снизить до нуля" сопротивление СВОЕГО духа Святому Духу, носителю Воли Божией, став исполнителем Воли Божией - истинным со-творцом бытия, "строителем" Царства Божиего на земле, как и на небе.
=Жертва Богу – дух сокрушенный; сердца сокрушенного и смиренного Ты не презришь, Боже.=
"Строителем", имеющим связь с архитектором, а не придумывающим "на ходу" адаптацию к "выявленным" недоделкам в суете-сует, "преодолевающим" самосозданные проблемы СВОИМ духом или душком...😊

Я не вижу противоречия этих выводов твоим :«Блаженны нуждающиеся в Духе святом, ибо их есть Царство небесное».

///////////////////////////////////////
"Но ведь это сам Христос сказал, сын божий, то есть вторая составная Троицы отрицает третью ипостась."
------------------------------
Тут, в предложении, нужно бы поставить знак вопроса.??? Иначе звучит как утверждение, а такое утверждение демонстрирует, что заявивший такое - ничего не понял в "постулатах христианства", и только. :)
Но это так, мелкое замечание.

///////////////////////////////////////
Теперь хотелось бы понять цель страждущих – Царство небесное. Что это за Царство такое, и стоит ли туда мне стремиться?
------------------------------
=Говорю же вам истинно: есть некоторые из стоящих здесь, которые не вкусят смерти, как уже увидят Царствие Божие.=
===========================
"Стоящие здесь" - это принявшие Дело Иисуса, как своё, а не только те, которые были с Ним.
=Иисус говорит ему: ты поверил, потому что увидел Меня; блаженны невидевшие и уверовавшие.=
Так что же они видят?
Посмотри, тексты там небольшие: Саша Человекиз.
-Новое небо и новая земля. http://www.proza.ru/2017/12/11/776
-Новая история не далёкой планеты. http://www.proza.ru/2018/01/25/1671
(это как комментарий к твоему "Продолжение следует". Хотя может лучше сначала продолжение, потом посмотри 😊 ?)

Если захочется больше, можно ещё почитать:
Луцилий Бокиан.
-Человек не ресурс но путь к освобождению - 4 миниатюры.
http://www.proza.ru/2018/01/28/2060
http://www.proza.ru/2018/01/31/2199
http://www.proza.ru/2018/02/03/2122
http://www.proza.ru/2018/02/07/96
-Следующее общество. В двух емких частях. http://www.proza.ru/2018/04/25/1800

Сергей Михальчук.
-3. Смысл жизни. http://www.proza.ru/2017/07/26/1111
-21. Сказание о смысле и благе. http://www.proza.ru/2018/06/27/404

Сергей Одиниз.
-О единении в Сущем, и выборе. http://www.proza.ru/2018/09/19/561.
-да, жизнь. http://www.proza.ru/2018/05/25/354

-Мир Мой даю вам. http://www.proza.ru/2018/05/14/1089

///////////////////////////////////////
Теперь осталось понять, насколько я сам нуждаюсь в Духе святом,
------------------------------
О да, "осталось понять". Начать и кончить. 😊
Чтобы понять, нуждаешься ли САМ в Нём, надо бы понимать, хоть мало-мальски, "потребительские качества продукта"? 😊
Тогда будет проще понять, что ты САМ от Него поимеешь, для СЕБЯ.
=Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною, и Дух Божий носился над водою= -Бытие.
=И создал Господь Бог человека из праха земного, и вдунул в лице его дыхание жизни, и стал человек душею живою.= -Бытие.
=Разве не знаете, что вы храм Божий, и Дух Божий живет в вас? Если кто разорит храм Божий, того покарает Бог: ибо храм Божий свят; а этот храм – вы.= -апостол Павел.
=Душевный человек не принимает того, что от Духа Божия, потому что он почитает это безумием; и не может разуметь, потому что о сем надобно судить духовно. Но духовный судит о всем, а о нем судить никто не может.= -апостол Павел.
=Ибо живущие по плоти о плотском помышляют, а живущие по духу – о духовном.= -апостол Павел.
=Утешитель же, Дух Святый, Которого пошлет Отец во имя Мое, научит вас всему и напомнит вам все, что Я говорил вам.=
=Дух дышит, где хочет, и голос его слышишь, а не знаешь, откуда приходит и куда уходит: так бывает со всяким, рожденным от Духа.=
=Когда же приидет Утешитель, Которого Я пошлю вам от Отца, Дух истины, Который от Отца исходит, Он будет свидетельствовать о Мне;=
=Бог есть дух, и поклоняющиеся Ему должны поклоняться в духе и истине.=
=И Я умолю Отца, и даст вам другого Утешителя, да пребудет с вами вовек, Духа истины, Которого мир не может принять, потому что не видит Его и не знает Его; а вы знаете Его, ибо Он с вами пребывает и в вас будет.=
=Но каждому дается проявление Духа на пользу. Одному дается Духом слово мудрости, другому слово знания, тем же Духом;
иному вера, тем же Духом; иному дары исцелений, тем же Духом; иному чудотворения, иному пророчество, иному различение духов, иному разные языки, иному истолкование языков. Все же сие производит один и тот же Дух, разделяя каждому особо, как Ему угодно. Ибо, как тело одно, но имеет многие члены, и все члены одного тела, хотя их и много, составляют одно тело, – так и Христос. Ибо все мы одним Духом крестились в одно тело, Иудеи или Еллины, рабы или свободные, и все напоены одним Духом. Тело же не из одного члена, но из многих.=
=В лукавую душу не войдет премудрость и не будет обитать в теле, порабощенном греху, ибо Святый Дух премудрости удалится от лукавства и уклонится от неразумных умствований, и устыдится приближающейся неправды.=
=Возлюбленные! не всякому духу верьте, но испытывайте духов, от Бога ли они, потому что много лжепророков появилось в мире.=
Дварим (Второзаконие) - содержит простое "указание" творению:
=И знай в сердце твоем, что Господь, Бог твой, учит тебя, как человек учит сына своего.=
И всё это объединяет Истина - =Бог есть любовь= апостола Иоанна.
Этот "принцип работает" и в падшем человечестве, в сознании своём принявшем вседозволенность искушений и лукавство оправданий: среди самсебеидолов "выдающиеся учителя", "разумные родители" - не клонируют себя в учениках и детях, а "прозрачны", и доверяя им свободу, передают дух творчества.
А "выдающиеся ученики" по делам, словам и мыслям "мастера" видят дух творчества и не копируют "манеру мастера", а соответствуют его духу, находя своё лицо в доверенной им свободе...
Вот и думай - оно тебе надо, для СЕБЯ? 😊
Тебе предстоит неслабое понимание, по сути это звучит так: "Насколько я САМ нуждаюсь в Боге"?
Понимание, что САМ ты в нём не нуждаешься, а зануждаешься только тогда, когда ощутишь в себе ВсеЧеловека-Адама и начнёшь молиться за всех, как за себя... Тогда ты увидишь Бога, как Он есть.

///////////////////////////////////////
...то есть насколько я блаженный по их терминологии.
------------------------------
Вот из Библии, "терминология" о блаженном:
=Блажен муж, который не ходит на совет нечестивых и не стоит на пути грешных и не сидит в собрании развратителей,
но в законе Господа воля его, и о законе Его размышляет он день и ночь! И будет он как дерево, посаженное при потоках вод, которое приносит плод свой во время свое, и лист которого не вянет; и во всем, что он ни делает, успеет.= - В целом, мы бы хотели себе именно такого президента, не так ли? 😊
Нагорная Проповедь Иисуса дополняет и конкретизирует это "определение".
Блаженный своё Достоинство сохраняет перед Богом, а не человекоугодничает пред лукавством, гордостью, тщеславием, материальными благами, властью и халявой (гордо называя халяву-чудо).
И кто нам внушил, что "блаженный" - это вроде придурка? 😊
Видимо НЕКТО, для которого воля СВОЯ важнее любой иной воли. Чихал он на эти иные "воли" и их "свободы"... его дух стремится установит мировое господство воли СВОЕЙ, он же не блаженный-придурок, чтобы "чужую" волю устанавливать ㋛
А мы? Мы-то кто? И чья воля нам нужна?
=цитаты= из Библии.
///////////////////////////////////////
///////////////////////////////////////
"Очень интересные мысли о Христе и ариях Их следовало бы изложить отдельно в виде статьи."
статья уже написана)) http://www.proza.ru/2017/07/06/535
------------------------------
Тут ссылка на удалённое произведение. А ныне где?
Здоровья нам.

Ваня Сталкер   15.07.2019 13:12     Заявить о нарушении
относительно удалённой статьи

http://www.proza.ru/2018/04/25/529
это по поводу "...Их следовало бы изложить отдельно..."
её удаляли, сам удалял, сейчас она тута))
.
относительно твоих мыслей
выделяю некоторые -
есть над чем подумать

"Чем больше "признание себя, вера в себя, своя мудрость, сила своего духа (иными словами - "упорство в достижении поставленных СОБОЮ, СВОИХ целей)", тем сильнее сопротивление Силе Бога".

"Нищие духом (не имеющие или отказавшиеся от самостного упрямства, смиренные)- абсолютные проводники, не создающие сопротивления Силе Бога. Те, которые могут "видеть и слышать" Бога. Это те, кто исполняет волю Бога, а не свою. Узнавая Её от Отца, чрез Сына, Святым Духом..."

"И только обладающий истинной свободой, может "снизить до нуля" сопротивление СВОЕГО духа Святому Духу, носителю Воли Божией, став исполнителем Воли Божией - истинным со-творцом бытия, "строителем" Царства Божиего на земле, как и на небе".

"А "выдающиеся ученики" по делам, словам и мыслям "мастера" видят дух творчества и не копируют "манеру мастера", а соответствуют его духу, находя своё лицо в доверенной им свободе..."

извини, если что-то пропустил
мне нравится, что ты мне всё объясняешь, а я, типа, сопротивляюсь))
это не так
я действительно хочу понять, КАК У ВАС происходит это понимание
поэтому и копаю
а ты мне в этом помогаешь
.
сейчас как раз пишу о моём понимании Христа
у меня "странное" отношение к вашей религии
я принимаю душой Христа
и задаюсь вопросом
ПОЧЕМУ мне так не нравятся христиане??
(ты - редкое исключение)
и с этой религией до конца не разобрался))
мне всё-таки ближе прарелигия, к которой я отношу даосизм
короче, вопросов больше, чем ответов
вот и пописываю)))
.
когда напишу - пошлю тебе ссылку...

Гарри Цыганов   16.07.2019 07:19   Заявить о нарушении
"я принимаю душой Христа" - это самое важное для начала Любви Христовой.
Мы, получившие Истину при Сотворении, но не имеющие Со-Знания о своём обладании Ею, обрекли себя на осознание Истины чрез веру, надежду и любовь. =А теперь пребывают сии три: вера, надежда, любовь; но любовь из них больше.=
Этакая "эволюция" веры:
"Ибо, как говорят Василий Великий и преподобный авва Дорофей, трояким образом можем мы угодить Богу:
-или благоугождением Ему, боясь муки, и тогда находимся в состоянии раба;
-или, ища награды, исполняем повеления Божии ради собственной пользы, и посему уподобляемся наемникам,
-или делаем добро ради самого добра, и тогда мы находимся в состоянии сына."

/////////////////////////////////////////////
"ПОЧЕМУ мне так не нравятся христиане??"
-------------------------------------------
Самая лукавая из лукавых мыслей человека – «пусть на земле творится что попало, а я буду "настоящим" христианином, мусульманином, ницшеистянином, каббалистом, буддистом, даоистом, платонистом, адвайтистом, аджнынистом, ошоистом, просветлённым, ченнелинглистом, мистиком, оккультистом, кантоистом, атеистом, коммунистом... и буду жить вечно в небесном царстве, супермэном без Бога, выйдя из сансары, порву карму на тряпки, свалю в другое тело или шестое измерение, на тонкий план или вообще вернусь в ничто, откуда и пришёл и там закайфую, или сам себя сделаю бессмертным за счёт клонирования, пересадок органов или копирования...»
И кто такие "христиане"? Самоназвавшиеся, лукаво прячущие СВОИ интересы за якобы волю Иисуса? Или жертвующие всем и своей жизнью ради Дела (Мировоззрения) Иисуса?
Грехопадение это не обретение "самостоятельного знания", а обретение лукавства и самооправдания ("дуальности", "диалектики" - оправданий путаницы в "добром" и "лукавом").
"я тут голый, потому прячусь; это не я, это жена дала мне; это не я, это змей обольстил меня" 😊 Какое тут знание? А такое - что лукавство и самооправдания губят цивилизации. И всё.
Так это грехопадение и "руководит" человечеством - сначала обгадили Бога, потом Моисея и Пророков, теперь гадят на Иисуса.
Посмотри как-нить работу "Царство Мессии и постисторическое христианство". Вадим Силантьев. http://proza.ru/2019/01/13/1658
Вот кусочки для затравки.
"Когда же Константин легализовал и стал покровительствовать Церкви, начался стремительный процесс «приватизации» власти Христа, ранее уже частично «приватизированной» церковной иерархией. Чем занимались Вселенские соборы, собираемые императором и постановления которых вступали в силу с его же подписью? В контексте понятия «Кириос-Господь» они занимались только одним значением этого слова – Бог, путаясь в смысловых тенетах триадологии и христологии. Другое же значение – Владыка – рассматривалось только в контексте перетягивания властного одеяла между церковной иерархией и императором. Они как бы сделались регентами при «несовершеннолетнем» богомладенце Иисусе, Который только ко времени Своего Второго Пришествия вступит в совершенные лета и станет по-настоящему страшен только в момент Страшного Суда.
Предельно отчетливо гордостная сущность церковной иерархии проявилась в идее так называемой пентархии – табели о рангах по первенству чести среди пяти главенствующих епископских кафедр, - идея, абсолютно бредовая с евангельской точки зрения, а так же в епископских титулатурах, использующих превосходную степень: святейший, блаженнейший и т.п. Разве не ясно, что не может быть более одного Святейшего, и разве не ясно , что Этот Один – Бог! Удержать в единстве такую «церковь приватизаторов» могла только внешняя, с применением насилия, власть императоров.
...
Ясно, что сейчас в чистом виде не существует никакого Мессианского гражданства христиан, они либо принадлежат к какой-нибудь конфессии, а если и вышли – то всё ещё «родом» из неё. С точки зрения Царства, как уже говорилось выше, - это просто организационные структуры диаспоры, которые не имеют абсолютного значения. Суд Христов произноситься не над какой то конфессией в целом, но только над отдельным человеком. И спрошен он будет не по программе догматического богословия, не о том, что вообще невозможно понять человеку, но о том, что он прекрасно понимает, что не сложнее Нагорной проповеди, что он сознательно в здравом уме и твердой памяти принимает или отвергает, делает или не делает. И в конце концов не мы разберемся между собой кто более прав – ибо «кто ты, осуждающий чужого раба? Перед своим Господом стоит он, или падает» (Рим.14:4), но Он «разберется» с нами на Своем Суде. Исходя из всего этого и имея «любовь между собою» (Ин.13:35) можно подняться до идеи подлинного христианского братства и обрести подлинное Мессианское гражданство."
------------------------------
Да и Суд-то Милосердия.
=Посему Я поражал через пророков и бил их словами уст Моих, и суд Мой, как восходящий свет. Ибо Я милости хочу, а не жертвы, и Боговедения более, нежели всесожжений. Они же, подобно Адаму, нарушили завет и там изменили Мне.= -Библия.
Посмотри: "Чудо Страшного Суда" http://proza.ru/2019/05/12/1005

==================================
Такая вот "наша религия"... любви к Иисусу. И нам совсем по-барабану, как она называется, и кто мы такие 😊
Благословений нам.

Ваня Сталкер   16.07.2019 10:22   Заявить о нарушении
Цитаты из: преподобный Серафим Саровский. Беседа преподобного Серафима с Н. А. Мотовиловым. О цели христианской жизни.
"Говорили вам: ходи в церковь, молись Богу, твори заповеди Божии, твори добро - вот тебе и цель жизни христианской. А некоторые даже негодовали на вас за то, что вы заняты не богоугодным любопытством, и говорили вам: высших себя не ищи. Но они не так говорили, как бы следовало. Вот я, убогий Серафим, растолкую вам теперь, в чем действительно эта цель состоит.
Молитва, пост, бдение и всякие другие дела христианские, сколько не хороши они сами по себе, однако не в делании только их состоит цель нашей христианской жизни, хотя они и служат необходимыми средствами для достижения ее. Истинная же цель жизни нашей христианской состоит в стяжании Духа Святого Божьего.
Пост же, и бдение и молитва, и милостыня, и всякое Христа ради делаемое доброе дело суть средства для стяжания Святого Духа Божьего. Заметьте, батюшка, что лишь только ради Христа делаемое доброе дело приносит нам плоды Святого Духа. Все же не ради Христа делаемое, хотя и доброе, мзды в жизни будущего века нам не представляет, да и в здешней жизни благодати Божией тоже не дает. Вот почему Господь Иисус Христос сказал: «Всяк, иже не собирает со Мною, тот расточает» (Мф.12:30, Лк.11:23)."
А вот пишет К.С. Льюис, тот, что написал "Хроники Нарнии":
"Обычное представление, которое мы все разделяем еще до того, как становимся христианами, состоит в следующем. Мы берем в качестве исходного пункта наше обыкновенное «я» с его разнообразными желаниями и интересами. Мы затем признаем, что что-то еще – назовите это «моралью», или «правилами поведения», или «соображениями общественного блага» – предъявляет свои требования к нашему «я»; и они вступают в конфликт с его собственными желаниями.
«Быть хорошим» – значит, по-нашему, уступать этим требованиям. Некоторые вещи, которые нашему «я» хотелось бы сделать, оказываются чем-то таким, что мы называем «злом». Что ж, в таком случае мы должны отказаться от них.
Другие, которые нашему «я» делать не хочется, напротив, оказываются тем, что мы называем «добром», – и нам приходится их делать.
Но мы все время надеемся, что когда мы выполним все предъявляемые нам требования, у нашего бедного «я» все еще останутся возможности и время исполнить свои собственные желания, пожить своей жизнью, в свое удовольствие.
Фактически мы очень похожи на честного человека, платящего налоги. Он добросовестно платит их, но при этом надеется, что у него останется достаточно денег, чтобы безбедно прожить на них.
Все это происходит по той причине, что за исходную точку мы принимаем наше обычное «я».
Пока мы думаем так, мы чаще всего приходим к одному из двух результатов:
Либо Мы Отказываемся От Стараний «Быть Хорошими», Либо Превращаемся В Людей По-Настоящему Несчастных.
Почему? Потому что (не заблуждайтесь!), если вы действительно собираетесь выполнять все предъявляемые вам требования, то у вашего «я» не останется ни времени, ни сил, чтобы жить для себя.
Чем больше вы прислушиваетесь к голосу своей совести, тем больше этот голос от вас требует. Ваше природное «я», которое, таким образом, страдает от голода, на каждом шагу натыкается на препятствия и сгибается под бременем, начнет, наконец, возмущаться все больше и больше.
Вот почему вы либо прекратите эти старания «быть хорошим», либо превратитесь в одного из тех, которые, по их словам, «живут для других», но при этом всегда всем недовольны и постоянно на всё ворчат, вечно удивляясь, почему «другие» не замечают их самопожертвования, их непрекращающегося мученичества.
И когда вы превратитесь в такое существо, то станете куда невыносимее для окружающих, чем были бы, если бы оставались откровенным эгоистом."
Посмотри.
Легко ли быть христианином? http://proza.ru/2018/11/13/1683
Я же умом-то понимаю, что государство без религии не может существовать.
-----------------------------
Так же как и религия без государства.
Как только религия начинает "существовать без государства", тут же становится терроризмом, асоциальным течением, запрещаемой сектой, ненаучным мировоззрением и т.п.
Иисус просто замуровал существующее тогда государство и общество, не обращал на него внимания, строил Свой Мир не создавая вооружённых отрядов, строил в сердцах. И то, приеб...сь и распяли. Но тут не тот случай, не прокатило, распяли- то себя и себе подобных. =Говорю же вам, друзьям Моим: не бойтесь убивающих тело и потом не могущих ничего более сделать;= -Иисус. Распять - распяли, а больше сделать не смогли 😊

Благословений нам.

Ваня Сталкер   16.07.2019 11:44   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 3 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.