Призвание варяга гл 26 Первые дни

В Новгороде стояла ясная погода. Последние теплые деньки перед суровой порой. Солнце веселело светило, выгоняя народ из укрытий. В княжеских хоромах также царило оживление – часть бежавших вернулась. И теперь челядь наводила порядок во дворах, попутно шушукаясь о минувших событиях. Никто толком не мог объяснить, что случилось в ночь свадьбы. Кто напал и зачем. А главное, никто не знал, что происходит теперь. То ли жив Гостомысл, то ли нет. Если да, то где же он? Если нет, то кто же княжит?! Говорят, что его убили. И кажется, убил Ярополк! Вот ти и союз с Изборском!
 
Еще пару дней назад в княжеском детинце было тихо, как зимой в поле. Ни суетливых баб с корзинками и коромыслами, ни разговорчивых мужиков с топорами на плечах, ни озорной галдящей детворы. По мощеным дорожкам вышагивали лишь вооруженные люди, одетые не по-здешнему. Переговариваясь между собой, они по-хозяйски заглядывали в амбары и курятники, сразу по несколько человек располагались в опустевших избах. Их чужую речь глушил ветер, и казалось, что это лишь шелестят опавшие листья. Несмотря на то, что в отсутствии своего предводителя чужеземцы не затевали веселых пьянок и не бегали по деревням в поисках девок, они не чувствовали стеснения и ощущали себя отнюдь не гостями в доме Гостомысла. Все у них спорилось, шло степенно. За разговорами и шутками. Глядишь, и там незнакомцы, и здесь уже. И лишь только один терем обходили они стороной. Ставни и двери заперты в нем наглухо. А по широкому крыльцу ветерок гоняет желтую листву.
 
Однажды чуть приоткрылась ставенка. Промелькнула бледная тень возле окна. Мимолетно, всего на миг. А после ставенка захлопнулась. Не все видели эту тень, но зато все знали, кто она.

На улице осень. А в теремке Варвары третий день было не топлено. Но ее такие мелочи отныне не заботили. Ее, вообще, теперь, пожалуй, мало что заботило. Даже собственная участь, с которой более ли менее все ясно. Каким бы ни оказалось грядущее, хорошего в нем будет немного. Пока она пленница в собственном доме. Ни жить, ни умереть. Прошло два дня с того страшного вечера. А она до сих пор не выходила из своего домика. И всего раз выглянула в окно. Поздним вечером, чтоб никто не заметил. И не узнала она тогда знакомый с детства дворик. Это не хоромы правителя, а настоящий разбойничий вертеп! Тела павших убрали, но повсюду остались следы бойни. И ни одного знакомого лица. Ни женщин, ни детей, только чужеземные головорезы. То тут, то там дымят костры, на углях что-то жарится. Кони ходят по двору, будто для них нет конюшен.

Так прошло пару дней. Варвара сидела в своем тереме, пряча лицо в подушку, вновь и вновь заливаясь слезами. Она была не в силах выйти на улицу, встретиться с новой жизнью лицом к лицу.

Но и скорби есть предел. На третий день Варвара уже не могла только спать и плакать. Слезы ее иссякли. Тело начала мучить бессонница. На краткие мгновения она проваливалась в забытье. Но потом вскакивала с кровати. Ей мерещились крики вопящих о помощи. Но это всего лишь негромкие песни дружины нового князя. Сегодня никого здесь не убивают.

С самого утра Варвара молчаливо бродила взад и вперед по своему одинокому терему. Она не выходила к гульбищам, не выглядывала из окон. Ничто не занимало ее. Бесполезно крутился в голове один и тот же образ – брошенный у колодца старый бортник Герасим, пронзенный стрелой. Никаких других мыслей.
Вдруг послышался настойчивый стук в дверь. Варвара вздрогнула, поплотнее запахнувшись в платок.

- Сестренка, ты тут? – раздался окрик с крыльца. – Это я, Амвросий!
Торопливо набросив поверх волос убрус, Варвара шагнула в сени. Прислушалась. Амвросий еще несколько раз подал голос. Похоже, опасности нет. Это точно, брат.
Варвара осторожно отперла засов. И правда, Амвросий. Цел и невредим. Радость пламенем вспыхнула в ее сердце: боги пощадили его! Он спасся той ужасной ночью! Теперь она не одинока!

- Ты жив, - на глазах Варвары навернулись слезы, она бросилась к брату. - Фрося, так тяжело мне!

- Варвара…О, Ярило! Что с тобой?! Ты так худа и бледна! И эти одежды…- Амвросий был удивлен найти всегда пригожую княжну в столь жалком виде, в помятых платьях и с непричесанными космами и осунувшемся лицом. - А где же сестрицы?

- Бежали они. В ту ночь еще. Оставили меня одну здесь, - Варвара смотрела на Амвросия с укоризной. - Лучше б тогда стрела поразила меня! Сейчас жизнь мне хуже смерти! - ее последние слова скомкались от слез.

- Что ты говоришь такое? Не плачь, - Амвросий взял за руки сестру. - Я многое той ночью передумал. Нескладно вышло все. Я ведь был вынужден бежать тогда. Ничем не мог помочь. Но теперь я здесь и прогоню врага, - княжич хотел обнять сестру, но та резко отпрянула от него с внезапно озлобленным лицом.

- Хотите увидеть молодца-удальца – поверните голову направо! - закричала Варвара, в гневе перевернув какой-то приоткрытый ларь, из которого посыпалась мелочь для рукоделия. - Ты брат мне теперь? Брат, прочь убежавший, бросивший меня и отца!
- Я никого не бросал! Я искал вас. К тому же, здесь был твой муж, князь Радимир! Он должен был…- начал Амвросий, но был сразу прерван.

- Что ты там мог передумать и постичь, сидя яко трусливый заяц в норе? Это не тебя десять мужиков тащило в избу! Это у меня все в миг закончилось! Это я все сто раз передумала! Я ищу решения, хотя уж поздно! А ты что? Все! Убирайся с глаз, меня от тебя воротит! - Варвара поморщилась, облизнув сухие губы.

- Сестричка, я, правда, был вынужден. Уж коли говорю, то выбора, воистину, не было. Сама посуди, ну остался бы я. Так и меня бы скосили вместе с остальными. Мы не были готовы к подлой атаке врага, а потому отбиваться было бесполезно. Все, кто постарался дать отпор, оказались в мире ином, - справедливо заметил Амвросий. Он вернулся, потому что видел, как дружина нового князя покидала город. - Днесь я здесь, готовый постоять за тебя и честь нашего дома! Я знаю, что необходимо сделать. Все еще можно исправить, - с жаром принялся повествовать юноша. - Надо лишь собрать воедино дружину отца и убить того изверга, что возглавил наших захватчиков! Как отец говаривал – рать крепка воеводою. Без него остальные уйдут. Но сперва, покамест его здесь нет, мы положим тех, кого он оставил тут, дабы приглядывать за городом…

- Что ты? Из ума выжил за время своих скитаний? Что говоришь? Ты хоть знаешь, кто теперь князь?! – Варвара отшатнулась в ужасе, представив себе, чем увенчаются попытки брата.

- Я законный князь новгородский! - ответил на вопрос Амвросий в доблестном княжеском стиле.

- Лучше б тебе об этом позабыть и вслух не произносить, болван! Я всегда знала, что ты глуп. Но не ожидала, что настолько! - Варвара влепила брату оплеуху. - Выбрось эти мысли из головы! Еще услышат! О небеса! - засмеялась Варвара почти уже в припадке безысходности. - Козы затевают охоту на волков!

- Варя! - вспыхнул Амвросий. - Надо действовать…Если мы упустим момент, он вернется и тогда…

- Против кого ты решил выступить? Вырос, а ума не вынес! - вспомнила Варвара народную присказку. - Кто здесь теперь хозяин? Ты видел нового князя? Он тебя одной левой, Амвросий! Не вздумай к нему приближаться и на триста шагов! Я запрещаю, слышал меня?! Я не хочу, чтоб он оторвал твою пустую голову! А от дружины отца ничего не осталось, некого собирать! И легко шлепнуть тех, что оставлены за старших, не выйдет! Они не дурачье, по одному у нас здесь не гуляют. Да к тому же, они все такие немыслимые головорезы, что сами, кого хочешь, ухлопают! Они не землеробы, а душегубы! И убивать – это единственное, что они умеют! Зато дело это свое они знают хорошо…И не думаю, что Хельми допустит, дабы их застал врасплох кто-то вроде тебя! А когда вернется он - ты к нему и не подступишься даже! Его всегда охраняют! Впрочем, он и без охраны сам любого изуродует! Все, пойди отсель! Долой! Я не вынесу, если он и тебя убьет! Тогда я буду самой круглой сиротой на земле Новгородской! - Варвара понемногу пришла в себя. Разборка с братом пошла ей на пользу, пробудив заснувшие чувства.
Решив, что далее продолжать этот бестолковый разговор не имеет смысла, Варвара направилась к выходу. По дороге она, то и дело, с прискорбием подмечала, что все в ее собственном тереме вверх дном. Поломанные предметы обстановки, черепки разбитой посуды, грязь и лохмотья по углам. Особый каравай для молодых уже кто-то съел, а под лавкой валялась пустая миска. В кладовую «гости» вообще проломили стену каким-то чудным образом. Зрелище было удручающим даже внутри дома. Что же тогда творилось снаружи?!

Несмотря на произошедшую ссору, появление брата приободрило Варвару. И впервые за эти дни у нее возникло желание выйти на улицу.

Накинув расшитый салоп , Варвара вышла из горницы, хлопнув и без того покосившейся дверью. После разговора с Амвросием ей захотелось подкрепиться. Она только сейчас вспомнила, что не ела уже очень давно. Не то, чтоб у нее присутствовал пищевой интерес. Просто раздражало урчание в пустующем желудке.
Варвара направилась в стряпные избы. Идти было всего несколько десятков шагов. Однако и они давались ей нелегко. Она видела, во что превратились родные хоромы, и не узнавала их. По двору валялись потерянные и забытые вещи. Варвара запнулась о чей-то сапог. Она точно помнила, что возле ее терема, рядом с березами, стоял дровяник. Но теперь там было пусто, обычная полянка. Сарай исчез словно по волшебству. Куда они его дели?! Разобрали на растопку?! Неужели княжеские дворы теперь всегда будут выглядеть так? Пустынные и разоренные?! Да к тому же набитые чужеземными головорезами!

В стряпной Варвара нашла какую-то зачерствелую лепешку, с одного края уже тронутую зеленью. Откусила кусок с чистого конца и начала равнодушно пережевывать. Вкус был отвратителен: будто в тесто добавили ложку чернозема. Но и это не смутило княжну. Ей ли заботиться о здоровье после всего произошедшего?
 Перекинувшись через подоконник и все еще пережевывая странную булку, Варвара выглянула в окно. Молодые годы брали свое: после нескольких дней прозябания в ней пробуждался, пусть и вялый, но все же интерес к окружающему. Надо все-таки четче понять, что происходит вокруг.

Царило очевидное оживление. Часть дворовых вернулась, хотя было все еще не так людно, как обычно. По полу ходила пара обшарпанных гусей. Радостно бегала какая-то плешивая собака с костью в зубах.

Варвара сдвинула брови. Родные хоромы казались чужими. Ее передернуло от вида одного из пришлых воинов, гуляющего вдалеке. За спиной у него красовался огромный устрашающий меч, а на губах – довольная улыбка. Он вышагивал так вальяжно, словно отдыхал у себя дома. Варвара захлопнула ставни, отчего в стряпной стало заметно темнее. Еще стражу оставил! Как все мерзко!

День назад в это же самое время она безутешно плакала и спала, спала и плакала. Но сегодня наступило отупение, слезы закончились. Это не примирение с утратой. Это что-то вроде душевной нетрезвости. Нужно запретить себе думать обо всем произошедшем, дабы не сойти с ума. Но разве такое можно забыть?!

Усевшись на лавку, Варвара молча доедала прегадкую лепешку, воскрешая в памяти призраки былого. То и дело перед ней мелькал образ улыбающегося Пересвета. Потом она видела отца, в длинной рубахе, с седой бородой. После вдруг вспомнила жениха Радимира, его пухлые губы и огромный нос, раздраженный простудой. Вспомнила, как он все время растерянно глядел на своего родителя, князя Изяслава. Интересно, что могло ожидать ее с этим увальнем, если бы его все-таки не зарубили? Он испытывал затруднение даже в разговоре с невестой. Что же началось бы, когда они остались наедине? Омерзительно. А ведь все ждали наследников! Может даже и хорошо, что…
Варвара виновато опустила глаза в пол, прогнав от себя греховную мысль. И вновь ей привиделся его истерзанный труп посреди горницы. Он уже ничего не сможет сказать или сделать на этом свете. Ее снова передернуло. И тут же в противоположность вспомнился новый «муж». Да он не человек даже! А сущий зверь. Быстрый, сильный, свирепый. Кажется, даже если один выйдет в чистое поле против целой рати, то не растеряется и лихо справится с врагом. Его город может спать спокойно.

Но ловкость и ум - это ведь еще не все. Говорят, главное в человеке - душа. А есть ли душа у этого князя? Сердца у него нет точно. А впрочем, сердце есть у всех. Вот у него оно, к примеру, жесткое. Никому ничего не забывающее. Убил всех и чуть не спалил град. Из-за скверного расположения духа. Или наоборот. Не спалил, так как город ему пока нужен. А не потому, что он кого-то здесь пожалел. У такого, вероятно, вообще нет слабостей. И с ней он был не слишком-то любезен. Хорошо, что она плохо все запомнила. Впрочем, он, кажется, тоже не отдавал себе отчета в происходящем. Один раз назвал ее «Вольной». Это еще кто, интересно знать. В те моменты, когда она виделась ему некой Вольной, он даже оказывался не так груб. Когда он звал ее Вольной, то не делал больно и не ругался. Хмельной и усталый был, все перепутал.

 Варвара отряхнулась. Как она может думать обо всех этих непристойностях, когда ее постигло столько бед! Вспоминать подробности брачной ночи, пока глаза еще полны слез от потерь! Это нечестиво и грешно! Нужно подумать о чем-то насущном и важном. Например, о сестрах. Они, скорее всего, живы. Да, они живы. Однако отца, его дружины и половины знакомых больше нет. Нет и приглашенных на свадьбу гостей, семьи жениха – все погибли. А сестры…Они бежали в ту ночь. Она сама видела, когда ее тащили в избу, как те вдалеке улепетывали вместе с кем-то из дворовых. Они мчались к лесу, где уже, наверное, не хватало места на всех беглецов. А о ней даже никто не вспомнил. Как все это неприятно! На словах в семье все горой друг за друга. А на деле оказалось, что каждый сам за себя, один Перун за всех.

Итак, все умерли. Вернее, почти все. Как вообще такое возможно! Ведь стены были укреплены, а на празднике находились защитники обоих княжеств! Хотя, может, в этом-то и причина столь беспардонного появления врага. Как известно, городская стена охватывает малую часть города. Большинство жителей и построек находится вне укреплений. И только в случае опасности сельчане приходят укрыться в город. В обычные дни - как правило, ночью - врата заперты. Либо открыты для купцов и крестьян, но находятся под пристальным наблюдением стражи, готовой затворить их при возникновении угрозы. Однако свадьба – это событие особое. Словно ароматный каравай, зазывающий путника в лавку пекаря, город влечет к себе жителей всех окрестных мест. И в этот день проход для гостей открыт настежь без всяких условий. Ведь не все желающие веселиться в честь славного случая живут внутри городской стены! А тем временем это торжество народное: князь выдает замуж дочь древнего рода! К тому же в городе праздновались всегда шумные Радогощи. Конечно, никто толком не следил за вратами. А даже если и следил, то кто мешал части налетчиков проникнуть в город под видом пришедших на празднество мирных сельчан? А потом, перерезав охрану, беспрепятственно впустить и остальных…

Но это все пустые рассуждения. Надо подумать о том, как ей, Варваре, поступить дальше. Вероятнее всего, было бы уместно пойти и утопиться в реке. Это благородный выход. Вот только вопрос в том, сможет ли она выйти с охраняемых хором и дойти до реки без происшествий? Или ее поймают эти разбойники? Хорошо еще, если они признают в ней свою княгиню и вернут обратно в терем. А ведь могут найтись сюжеты куда менее радужные. На такой случай всегда нужно иметь какой-нибудь яд. Чтоб не попасться ни в чьи руки. Но яда у нее нет. Тогда остается последний путь – вонзить в себя кинжал. В ночь свадьбы этого не получилось. Но сейчас такая возможность есть. Нужно только сыскать подходящий клинок. Хотя, надо полагать, это не проблема. На худой конец, мог бы сгодиться обычный нож. Кстати, вот и он…

В стряпной имелось вдоволь всяких ножей, коими поварихи обычно разделывали скотину. Один из них, довольно внушительный по размеру, был глубоко воткнут лезвием в столешницу. Сразу стало ясно, что это сделали не кухарки. Вероятно, пришлые заворачивают сюда, дабы подкрепиться! Хозяйничают уже как у себя дома!
Нож оказался воткнут в дерево слишком глубоко. Варвара даже чуть порезала руку, пока выдергивала его. Она только сейчас поняла, какая же она все-таки бесполезная. Она ничего не умеет. Ничего не знает. И все беды произошли из-за нее. Ее совесть никогда не очистится. И нужно уже поскорее покончить с собой!
В этот момент в сенях раздались шаги и зазвучали чьи-то голоса. Речь слышалась чужеземная, что, безусловно, было недобрым знаком. Варвара тут же перепугалась. Лучше уж кинжал, река и яд, только не эти чужаки!

Схватив со стола нож и спрятав его под полу своего салопа, Варвара побежала к выходу, собираясь незаметно выскользнуть. Но разумеется, все пошло не по плану. Она почти налетела на заходящих в стряпную мужиков и еле успела отскочить в сторону с их пути.

- Ого…Кто это у нас здесь…- сказал один из вошедших. На удивление, он знал язык Новгорода, хотя и говорил на нем с акцентом чужеземца. Он держал огромную миску. В ней было зажаренное мясо, такое румяное и ароматное, что становилось ясно – его только приготовили.

- Ты тут ждешь нас? – обратился второй незнакомец, усаживаясь на лавку. В руках у него был кожаный мешок, из которого он тут же стал разливать по кубкам какое-то подозрительное пойло.

В этот момент в дверях появился третий воин. Варваре он показался знакомым. А затем она вспомнила, где видела его прежде. На свадьбе он притащил за шиворот волхва! Какое неуважение и кощунство! Все люди почитают волхвов и боятся их силы. Но только не этот человек. Кажется, его тогда еще кто-то назвал Хельми.

- Мне уже нравится в этом городишке…- с интересом обозревая Варвару, сообщил тот, что сидел на лавке. – Даже не знаю, чего хочу больше: поесть или…

- Языки прикусили: это жена Рёрика, - сообщил входящий  Хельми, на ходу бросив на стол мешок, из которого небрежно вывалился свежий хлеб.

- Это наша госпожа?! – удивились два незнакомца, глядя на Варвару теперь совсем по-другому, не с похотью, а с осторожностью. Сейчас их уже больше влекло аппетитное блюдо на столе, чем она.

- Да…Запомните ее получше…И ни с кем не путайте…- посмеивался Хельми. А потом развернулся к Варваре, - есть хочешь?

Варвара так испугалась, что даже не могла вымолвить ни слова. Она столько времени не выходила из своего терема. И вот, что случилось, как только она высунула нос за порог. О чем он ее спрашивает?! Как она может есть и пить после всего?! Тем более, из их рук! Да она лучше с голоду умрет в муках! К сожалению, она сама не может себе ничего приготовить. Даже будь у нее мука, она не испечет хлеба. И будь у нее курица, она не сможет ее зарезать, ощипать и зажарить на вертеле, как они. И все же несмотря на все это, лучше голодать!

Ничего не ответив, Варвара выбежала на улицу. Этот ужасный Хельми тогда на свадьбе пугал ее одним своим видом. Но сегодня он очень кстати. Можно сказать, она в итоге оказалась даже рада, что он появился. А что было бы, если б эти двое пришли только вдвоем? Кто знает. Но, возможно, нечто скверное. Хотя, судя по их виду, они скорее голодны, чем озабочены незнакомкой. К тому же, ей показалось, что они больше шутили, чем говорили всерьез. Может, действительно, они и не собирались к ней заедаться. Хотя это зависит от их дальнейших замыслов. Если они готовятся остаться тут жить, то, наверное, уже не станут никого убивать и тащить за косы в сенник. Иначе кто же тогда будет работать на них: кто станет выращивать скот, заготавливать дрова и прочее…Да сюда ни один человек тогда не вернется из леса, куда все спрятались! Как бы там ни было, одной пока опасно ходить по двору. Так как ее могут перепутать с обычной дворовой девушкой.

Желание идти куда-либо, в том числе - топиться на реку, отпало вовсе. Потому Варвара отправилась в погреба, которые располагались поблизости. Это самое идеальное место, где ей никто не помешает. Там она сможет все хорошенько обдумать, помолиться в последний раз и проститься с жизнью достойно.

Варвара спустилась в погреб. Первое, что бросилось в глаза - выломанная дверь, повисшая на одной петле, причем, на нижней. Зачем потребовалось все здесь громить? Она четко помнила, что когда являлась сюда по поручению выпивших «гостей», дверь оставалась не заперта. Можно было пройти без помех. Для чего обязательно рушить чей-то труд! И, разумеется, все выпито: полки пусты. До сего момента невозможно было представить, что реально осушить хотя бы треть запасов, что здесь хранится. А припасено было немало: сии богатства Гостомысл берег годами. Ведь приготовление мёда – дело хлопотное и требующее времени. Не год и не два. Пятнадцать, а то и двадцать лет выдерживается напиток в просмоленных бочках, зарытых в землю. А перед этим смесь самого лучшего пчелиного меда и свежего ягодного сока много дней подвергается брожению. Нужно терпение и усердие, чтобы дождаться готовности этого напитка самих богов. Потому, верно, к ставленному  меду на новгородских землях относятся с уважением и особой бережностью. Его не пьют просто так, ради забавы. Только по особенным торжественным случаям. Как например - свадьба княжны! И вот сейчас, после долгих лет накоплений, эти неотесанные громилы за раз вылакали драгоценный мед, который ей самой, Варваре, ровесник! А если что-то и уцелело, то, наверное, они забрали это с собой.
Погреб Гостомысла пуст, как амбар весной. Лишь в углу под какими-то мокрыми гниющими тряпками притаился небольшой бочонок, незамеченный врагом в спешке.

От сырой земли шел холод. С трудом найдя единственную относительно сухую доску, Варвара подвернула юбки и уселась на нее, как на лавку. Затем достала из-под полы своего салопа нож и оглядела его. Лезвие острое. Это хорошо. Может быть, ей будет не так уж больно. Хотя это, скорее всего, зависит от того, куда вонзить кинжал.
Чуть отодвинув ворот сорочки, Варвара приложила острие к груди. Безусловно, для нее остается теперь только один путь. Покончить с собой поскорее. И это не только положит конец ее безрадостной жизни, но и избавит от новых измывательств. А главное, в какой-то степени, возможно, смоет позор с ее имени.
 
Время шло, а Варвара все никак не могла решиться. Вдруг она сделает что-то не так? А вдруг этот нож не подходит? Какой, вообще, нужен для намеченных целей? Вдруг, вместо того, чтоб лихо покончить с собой, она только изувечится и будет еще страдать от боли и ран?! Ладно, как бы там ни было, другого выхода нет.
Варвара глубоко вздохнула и вновь приготовилась разить себя. Минуты бежали, но ничего так и не происходило. Держать нож было как-то неудобно. К тому же, все еще оставалось неясным, куда его направить. Но главное, рука совсем потеряла твердость. То затекала, то подрагивала. Иными словами, не хватало решимости.
Разочарованно вздохнув, проклиная себя за малодушие, Варвара решила немножко повременить с кончиной. Хотя бы до полудня. Сейчас она все хорошенько обдумает еще раз. А там уж, вспомнив поподробнее произошедшее и вообразив себе будущее, у нее точно прибавится уверенности.

Из угла погреба, выглядывая из-под какой-то бесформенной тряпки, на Варвару все еще смотрел бочонок с медом. А что…Это мысль. Батюшка не дозволил бы такого ни в каком случае. Но ведь его рядом нет. А обстоятельства, бесспорно, особенные. Говорят, мед придает уверенности. Тот, кто трус - лезет на рожон. Тот, кто тих – пускается в пляс. Сама она не знает пока, так ли это. Прежде ей нельзя было пробовать меда. Поскольку это княжне не к лицу. Да и вообще никаким женщинам не пристало. Но сейчас разве важно, как это выглядит со стороны?! После всего, что с ней сделал варяг, есть ли ей смысл заботиться о своем образе! Она и так опозорена на всю жизнь вперед! Стыдно людям на глаза показаться. Даже тем, что во дворе вышагивают, бряцая оружием. А что будет, если она встретит кого-то из знакомых? Как взглянет им в глаза? Хотя все это уже неважно. Ведь в любом случае не сегодня, так завтра ее прибьют вместе с остальными. Или отдельно от них. Если конечно, она до того момента все же не покончит с собой, как собиралась.

Бочонок оказался открыт. Наверное, оттого его никуда и не уволокли. Бросив взгляд на дверь, Варвара зачерпнула ковшом темную гущу. Поморщившись, сделала небольшой глоток. Терпкий вкус на губах. Тут же вспомнился новый муж. И особенно минуты, проведенные с ним вместе.

Сейчас следовало бы подумать о чем-нибудь другом. Усилием воли заставить себя размышлять о судьбе родного княжества. О том, как позаботиться о граде и вернуть людей. Вообще о том, что делать дальше...Но мысли теперь сами возвращали ее в тот вечер, когда над ней столь унизительно надругались.

В погребе по-прежнему оставалось пустынно и промозгло. Варвара ощутила мурашки на остывшей коже. Леденящие кровь воспоминания. Останки отца на воротах города. Раненый Пересвет, над которым навис одноглазый с изогнутым мечом в руке. Тело Радимира, о которое она запнулась, будучи уже в пиршественной избе. Последний вскрик Назария. Избитая мачеха. И десятки гостей, застывших в неестественных позах. Как все это можно забыть? А как можно забыть то, что произошло с ней самой? Нет страха сильнее, чем страх всецело оказаться во власти врага.

О брачной ночи Варвара запомнила только одно – ей все время было страшно. Страшно, когда новый муж захлопнул дверь терема, и они остались с ним наедине. Страшно, когда он расстегнул ремень, на котором был прикреплен меч. Когда небрежно и громко бросил на стол два кинжала и еще какое-то не вполне понятное ей оружие. Вид стали, измазанной в чьей-то крови, лишил ее остатков сил. Еще страшнее ей сделалось, когда варяг подошел к ней. Он тогда о чем-то спросил ее. Но она даже не помнила, что это был за вопрос. И кажется, она даже ничего не ответила. Она не могла выдавить из себя ни одного слова, хотя обычно была красноречива, как Симаргл . Она боялась кричать, бежать, и защищаться. Ей и в голову не приходило придумывать что-то для своего спасения. Наверное, потому, когда он снял с нее платье, она даже ничего не сделала. Лишь, закрыв глаза, молилась про себя о том, чтобы он поскорее отпустил ее.

Только на заре, когда первые рассветные лучи пробрались в горницу, Варвара разглядела спящего чужака. Соломенные волосы, строгие черты лица. Левая рука немного спадала с кровати. Правая, в ссадинах, покоилась на подушке. Он спал тихо, точно его и вовсе не было в ее тереме. Невольно вспомнились его объятия, в которых было ни пошевелиться, ни вздохнуть. А когда он смерил ее каким-то непривычным малопонятным взглядом, повернулся к ней спиной и заснул, она потом полночи боялась шелохнуться. Ведь даже спящий медведь - все же медведь.  Сдерживала рыдания до самого утра, чтобы не разбудить эту зверюгу и не навлечь на себя новые неприятности.

Варвара вспомнила все, и снова ей сделалось не по себе. И отчего это у нее такое чувство, что она одна во всем виновата?! Наверное, потому, что так и есть. Ведь враг мог прибыть сюда со сватами, в праздничных одеждах…Нужно было сразу соглашаться на него. А не на Радимира! В этом случае все были бы живы. Но кто ж знал, что так получится?! По меньшей мере, уж коли договор оказался нарушен, следовало вежливо объяснить ему положение вещей. Хотя, судя по его крутому нраву, он все равно бы нагрянул. Отец говорил, что у чужака какие-то проблемы с подвластными землями. Но все это лишь жалкие рассуждения…
Свеча догорала. Погреб погружался во мрак и безмолвие. Лишь частые всхлипывания прерывали тишину.

Гл. 27 Правительница http://www.proza.ru/2017/04/22/948


Рецензии
Анна, в начале повтор абзаца.

Николай Васильевич Захаров   20.06.2018 22:25     Заявить о нарушении
Спасибо )) Сейчас исправлю )

Лакманова Анна   21.06.2018 19:53   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.