Призвание варяга гл 11 Переписка

Новгород. Старый князь Гостомысл расхаживал по просторной гриднице, где обычно велись приемы. Обуреваемый бессильной яростью, он размышлял о делах княжества со своим сподвижником Бойко, который считался его правой рукой и первым помощником. Вместе они прошли многие битвы и всякие прочие неприятности. Одним из последних их совместных приключений явился поход к берегам Византии. Удачный поход. Принесший славу и добычу. Но время шло, и от добычи постепенно остались лишь воспоминания.

- Бедам несть конца! Токмо утрясешь одно, как сразу вылезет что-то другое, - пенял Гостомысл. - Кончина нашего соседа Годслава дала было надежду на самовольное разрешение вопроса с намеченной женитьбой его сына и одной из моих дочерей. Все бы заглохло само собой за давностью лет! Но, очевидно, эта кухарка прочно вцепилась в роль правительницы, коли смеет писать письма, скреплять их печатью и слать гонцов к нам! Столько времени прошло, Годслава давно нет, и вдруг - на тебе! Уговор, видите ли! - бушевал князь.

- Понятно одно: то, что нам неугодно, нас никто не принудит сделать. Особенно теперь, когда тень Годслава не грозит нам из-за холма, - уложив ногу на ногу, констатировал Бойко, в предвкушении отрезающий кинжалом дольку яблока. - К чему нам сваты из полуразрушенного Дорестадта? У самих дела не лучше. К тому же надежды на то, что наследство Годслава будет возвращено, совсем нет…Земли Рарога утрачены для его сыновей, кажись, безвозвратно…

- Однако сколько наглости в этих простолюдинах! - продолжал возмущаться Гостомысл, имея в виду Умилу.

- А простолюдинка ли она? - засомневался Бойко. - Ведь поговаривали, что она из знатного рода, славянская княжна...Хоть и  плененная некогда суровым Годславом...

- И как же тогда, по-твоему, княжна оказалась в стряпной?!

- Говорю же...- закатил глаза Бойко. - Пленили ее...

- Неужели ты в это веришь? - усмехнулся Гостомысл. - А может, эту историю присочинили уже после? После того, как Годслав женился на ней?!

- Может и так...- согласился Бойко. - И все же...Любопытно, а эта Умила, о которой мы так наслышаны, и вправду, своего не упустит! Можно было бы решить, что все толки - лишь грязные злоречия: Ингрид, Годслав, Умила…Но теперь походит на правду. Как она вцепилась в нас, словно лесной клещ...

- Да, эта давняя история интересна и по сей день…- кивнул Гостомысл. - Кажется, доля истины присутствует в этих побасенках...

- Удивляться здесь нечему: наверняка, эта она приложила руку к кончине законной жены Годлава… - отозвался Бойко, обожавший всякие сплетни.

- Как говорят, та была истиной княжной, потомком славного рода Мкъелдунгов и, может даже, наследницей Рарога, - мечтательно произнес Гостомысл, который любил родовые истории, отдающие романтизмом.

- И именно поэтому ей не было свойственно с боязнью задумываться о завтрашнем дне, бороться так люто за место возле князя. То ли дело Умила: у нее с самого начала ничего этого не было! И эта необходимость придавала ее рукам уверенности, а губам очарования! - разглагольствовал Бойко, который и сам происходил не из знатной семьи, но добился всего. В частности, доверия князя.

- И, надо отдать должное, самое важное, чем она обладала - это ее находчивость, которую у нее так и не смог никто отнять, - согласился Гостомысл, дрогнув бровями. - По слухам, она ведь не была красавицей даже в юности…

- Но и не урод, конечно, - подчеркнул Бойко, отправляя в рот сочную дольку яблока.

- Однако ведь и не красавица! - не унимался Гостомысл. В этот момент усы Бойко зашевелились, и из-за них послышался хруст пережевываемого плода. Князь на миг задумался, обозревая сподвижника. Сделав несколько энергичных шагов, Гостомысл в итоге плюхнулся в оббитое медвежьей шкурой дубовое кресло. - Размышляя об этом, становится ясно, что ни одной из моих дочерей такого спутника, как сын непредсказуемой и коварной кухарки, не нужно! Должно быть, он такой же бесстыжий, как и его мамаша. О свирепом Годславе я и вовсе молчу…А нам нужен послушный зять, который не причинит излишних беспокойств, не станет претендовать на стол Новгорода. А заберет дочь в свой город, который впоследствии станет нашим каким-нибудь образом...Допустим, через внуков…Я не собираюсь отрезать ему полкняжества, словно от пирога с зайчатиной! Не для того наши предки сложили свои жизни на полях брани, чтобы мы теперь разбазаривали земли народа славянского, - справедливо возмущался Гостомысл.

- Да и вообще, обещали сначала старшего сына, а потом он куда-то делся! - роптал Бойко, словно выдавал замуж свою собственную дочь. Весть о том, что Харальд сгинул в казематах императора кое-как, но все-таки докатилась до Новгорода. - И сколько у этого блудного Годслава было сыновей?!

- Законных?! Чужое семейство – потемки, - развел руками князь. - Грозного Годслава давно нет. Но не нужно недооценивать его удивительной супруги, суровой реальностью поставленной в тяжелые обстоятельства. В открытую разрывать с ними договоренности не следует: эта склочница перессорит нас со всеми соседями. Уверенность в этом не покидает нас ни на минуту…

- Следует держаться от нее подальше! Нехай все само заглохнет, - нашел выход Бойко.

- О, Перун , я опасаюсь женщины! - взорвался Гостомысл вновь. - Пусть ведьма пыжится, но мы не позволим накинуть на нас уздечку, точно на тощую кобылу!

- Не позволим, - поддакнул Бойко, вытирающий о подвернувшуюся тряпку кисть руки и свой кинжал, влажные от яблочного сока.

Вдруг дверь со скрипом отворилась, и в горницу шагнул раскрасневшейся гонец. Видимо, он крайне спешил с важным донесением. Гостомысл к этому моменту уже сидел на скамье подле распахнутых ставен, опираясь локтем на подоконник. Оторванный от диалога с Бойко, он раздраженно поднял голову. Гонец робко протянул послание.

Князь бегло ознакомился с текстом. И уже через секунду он еле сдерживал вновь вспыхнувший гнев, сжимая письмо в кулаке так, что уж во второй раз его бы точно никто не смог прочесть.

- Очередное послание от этой стряпухи! И снова с поторапливаниями! От этих писем меня мучают кошмары! - рассвирепел князь. Он нарочно называл Умилу стряпухой, хотя в душе и сам был отчего-то уверен в ее благородном происхождении. - Разрубить раз и навсегда связи с этими людьми! Раз и навсегда! Придется дать жесткий ответ: пусть на нас не рассчитывает! Мало ли в мире невест?! Отчего им понадобилась именно моя дочь! - негодовал Гостомысл. - Тем паче, я уже веду переговоры с Изборском…- признался князь неожиданно.

- Принимаем в расчеты старого князя Изяслава или его сына? - уточнил Бойко деловито.

- Речь идет о молодом княжиче Радимире…- поделился Гостомысл. - Он наследует Изборск…

- Земли Изяслава значительные…- согласился Бойко. - К тому же защищают нас с запада. Союз с Изборском весьма полезен может быть…

- Он не просто полезен…Он необходим. Новгород не выдержит атаки с запада…

- Но у нас есть и другая надежда - правитель Белого озера…Если твоя старшая дочь, умница Велемира, выйдет замуж за него…

- Она не выйдет за него замуж, - постановил Гостомысл твердо.

- Но их земли расположены удобно…Союзник на Белом озере – для нас это выгодно…

- Я же сказал. Велемира не пойдет туда, - гаркнул Гостомысл, не став вдаваться в детали.

- Кстати…- Бойко немного выждал, прежде чем продолжить. - До меня дошли слухи, что он выжил из ума, - Бойко понизил голос до шепота при упоминании старика-соседа. – Неужели это правда?

- Я не ведаю…- Гостомысл потряс ладонями, подкрепляя таким образом свои слова. – Однако Велемиру я за этого сумасбродного старика, точно, не отдам теперь…

- А что? Что там произошло? – лукаво поинтересовался Бойко. – У тебя ведь везде есть соглядатаи…Что доносят? Говорят, там какие-то страсти с наложницами…Будто их множество.

- Все так, их очень много, около сотни… - подтвердил Гостомысл.

- Он в своем праве…Почему нет, если можется, - хихикнул Бойко. – Не вижу преступления…На зависть всем мощь…И поразительная воодушевленность, коли интерес не угасает…

- Да это все не главное…Не из-за того толки, - Гостомысла все это забавляло меньше, чем его сподвижника, поскольку еще один намеченный политический брак оказался расстроен. – Ты же слыхал, что он утратил своего наследника? – вздохнул князь, сам прошедший по пути того же горя. – Так вот он объявил, что женится на той, что первой подарит ему сына.

- При таком количестве наложниц разве нет ни одного сына? – удивился Бойко.

- Ну все не так просто…Он не хочет, чтобы его преемником стал сын рабыни или простолюдинки…

- Поразительная гордыня…

- Может, да, а может, нет…На мой взгляд, он лишь старый хитрый плут…Ведь сделав столь громкое заявление, он получил почти из каждой благородной семьи по девице…

- Неужели…- Бойко раскрыл рот от удивления. – Ну разумеется, каждое уважаемое семейство захотело дать князю продолжателя! Так ты думаешь, ему не нужен наследник? И он лишь жаждет молодых благородных тел?!

- О, ну этого я не знаю…Но одно ясно, несмотря на свое заявление, он пока так и не женился. А поимел уже полгорода…

- Старый развратник, - захихикал   Бойко. – Ты знаешь, а вообще-то, его замысел неплох…

- Да уж…Надеюсь, теперь тебе ясно, почему я не отдаю туда Велемиру…- подытожил Гостомысл. – О боги…Что там еще! – рявкнул князь, услышав очередной стук в дверь.

- Новости, о которых справлялся князь…- слуга в поклоне протянул Гостомыслу котомку.

Раздраженно захлопнув дверь, князь раскрыл мешок и вынул оттуда очередные письмена.

- Менее занимательные, но более важные подробности…- после ознакомления с содержанием, сообщил Гостомысл затихшему Бойко. – Новости из Царьграда…Вокруг один негодяи и подлецы!

- О, Перун, что там…- отозвался заинтригованный помощник князя.

- Ты только послушай, что о нас говорят…Якобы мы «запятнаны убийством более, чем кто-либо из скифов»…

- Я протестую, «не более»! – возразил Бойко. – Не более, и не менее…Как все.

- Нет, именно «более», поскольку: «Можно было видеть младенцев, отторгаемых от сосцов и молока, а заодно и от жизни, и их бесхитростный гроб - скалы, о которые они разбивались… Матерей, рыдающих от горя и закалываемых рядом с новорожденными, судорожно испускающими последний вздох… Не только человеческую природу настигло зверство росов, но и всех бессловесных животных, быков, лошадей, птиц и прочих, попавшихся на пути, пронзала свирепость их. Бык лежал рядом с человеком, и дитя и лошадь имели могилу под одной крышей, и женщины и птицы обагрялись кровью друг друга…»!

- Мда уж, - Бойко скорчил гримаску. – И кто же автор сего сочинительства?

- Фотий! – гаркнул Гостомысл.

- Патриарх? – уточнил Бойко, хотя и так знал ответ. – Хм, а разве Фотий, вообще, видел что-то из-за высоких городских стен?

- Ну разумеется, не видел, - кивнул Гостомысл.

- Ну вот я и говорю…Вероятно, Фотий опирался на свидетельства жалобщиков, которые любят преувеличить размах трагедии! – вывел Бойко.

- Знаешь, все это...- Гостомысл красноречиво потряс письменами, - все это уж чересчур…Хотя...Я ведь и не настаиваю на том, что мы там все святые прибыли на своих ладьях к вражеским берегам…Но даже в этом, - Гостомысл вновь указал на письмена, - даже в этой писанине вижу пользу. По крайней мере, наши враги убоятся нас. Ведь «Народы Скифии с края земли» повергли в ужас даже Ромейскую державу…- Гостомысл вернулся к чтению текста.

- Не нравится мне что-то этот Фотий…

- Ты знаешь, а я, пожалуй, не буду столь твердым в своем убеждении…- неожиданно переменился Гостомысл. – Внимай, что он пишет далее: «Ибо как только облачение Девы Марии обошло стены, варвары, отказавшись от осады, снялись с лагеря. И мы были искуплены от предстоящего плена и удостоились нежданного спасения… Неожиданным оказалось нашествие врагов — нечаянным явилось и отступление их…Спасение города находилось в руках врагов и сохранение его зависело от их великодушия…Город не был взят лишь по их милости…». То есть, мы все же не так плохи. И в наших сердцах живет великодушие...

- Я уже совсем запутался, - улыбнулся Бойко. – Что он хочет показать , какую мысль донести в своем повествовании?

- Может быть, он лишь старается быть беспристрастным?.. – глубокий вздох вылетел из княжеской груди. Теперь князь уже допускал мысль, что вокруг не только негодяи и подлецы.


Гл. 12 В гостях у монарха http://www.proza.ru/2018/07/30/127


Рецензии
Мне, как простолюдину не понятна эта кичливость знати. Даже сегодняшних потомков Рюриковичей еще как-то могу понять с их Древами родословными, от которого отпочковалось худородное Романовское. А этот Гостомысл - он от кого своё "благородное" происхождение видит? Не от цесарей ли Римских? Что-то и Иван Грозный о том же говаривал, в ответ на заносчивость аглицкой королевы. А как оказалось в жилах его и Мамаева кровь слегка булькала... Того самого, что на поле Куликовом его пращур посрамил - Дмитрий Донской. Кокктейль из кровей. Как тут без Древа? Попытался как-то на досуге родословную Рюриковичей просмотреть, такая развесистая и через пару сотен лет от самого Рюрика, там уже все бояре русские, а потом и дворяне поголовно есть. Даже Герцен, трезвонящий в "Колокол" и сбежавший для этого в Лондон, в родстве дальнем с Императором Николаем-1-м оказался.)))

Николай Васильевич Захаров   04.06.2018 22:42     Заявить о нарушении
Хаха, действительно, знать всегда кичилась своим происхождением, полагая при этом, что имеет все права довлеть над прочими слоями. Рабовладельческий строй тому доказательство. Насчет родословной Гостомысла... Вообще, в древности хорошим тоном считалось заявить о своем божественном происхождении . К примеру , Гай Юлий Цезарь - потомок Венеры...Так что , в далекие времена с древом было проще , как мне кажется )))

Лакманова Анна   06.06.2018 10:03   Заявить о нарушении
Да, Анна, Гай Юлий Цезарь по совместительству был не только Консулом, Императором, но понтификом Богини Венеры. Очень гордился этим, но был скорее атеистом-агностиком, судя по тому как лихо принялся пинать в свое время Римское право в Римской же Республике. И очень удивился, когда Его за Это зарезали.)))

Николай Васильевич Захаров   06.06.2018 21:46   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.