Призвание варяга гл 5 Фризия

На горизонте показалась суша. Земли Фризии. Команда возликовала от радости. Лишь один Рёрик отчего-то был задумчив. Неясное чувство тревоги вдруг возникло в его душе. Еще чуть-чуть и вот дом. Однако казалось, будто время застыло. И вот уже солнце сменилось луной, а берег был все еще далеко. Течение несло обратно, ветер не сопутствовал. Море словно не хотело отпускать мореходов. Казалось, вот-вот и начнется шторм. Злые волны бились о борт, словно желая помешать кораблям причалить к родным землям.

Наконец ветер стих, течение ослабло. Кили драккаров вонзились в песчаное дно. Сквозь дымку Рёрик различил очертания знакомых строений, дремлющих на холмах.
В окошках один за другим зажглись любопытные огоньки. Видимо, жители заприметили мореходов еще издали. И сейчас, несмотря на поздний час, многие вышли на берег их встречать. В основном, это были их близкие, которые ожидали возвращения своих кормильцев с добычей. Слышались радостные голоса и окрики приветствия. Даже лай собак казался особенным, родным.

Привыкшим к постоянной качке, усталым, морякам теперь казалось, что земля ходит ходуном под их ногами. Рёрик искал глазами мать и Вольну, однако его взгляд уткнулся в Любаву. Скрестив руки на груди, она стояла на берегу вместе с остальными встречающими и смотрела на него, не отрываясь.

- Где мать? Где Вольна? - спросил у Любавы удивленный Рёрик.

- Княгиня очень слаба. Лекари опасаются за нее, - на одном дыхании произнесла Любава заученную речь. - Она очень ждет тебя…Торопись.

Дружина двинулась в направлении княжеского чертога. Кому-то идти было некуда. Кто-то желал проводить воеводу до дома. В любом случае, добраться до берега – эта еще полдела. Прежде, чем уснуть, нужно убедиться, что здесь не опаснее, чем на корабле.

- Свободны! - скомандовал Рёрик уже у ворот.

Большинство дружинников разбрелось. Кто пошел домой, кто сразу в кабак. Однако несколько человек все же остались с князем. Среди них - вечно ворчащий Славата, рыжий Ингвар и одноглазый Лютвич.

Зевающая стража растворила ворота. Рёрик прошел к дому и постучал в дверь. Показалось, что прошла вечность прежде, чем старая няня Гуда загремела засовами. Увидев Рёрика, она всплеснула руками и бросилась к нему. Ее глаза заслезились от радости. Она помнила его еще малышом, которого учила ходить, есть ложкой и защищала от опасностей. Она все никак не могла привыкнуть к тому, что он давным-давно вырос.

- Нег, Родимый, целый и невредимый, - Гуда поспешила обнять Рёрика.

Любава была все еще возле князя. Она с некоторой завистью смотрела на то, как он обнял старую няню, улыбнулся той добро. Он все же способен на чувства! Вот, как он рад этой бабке! А ее саму, Любаву, удостоил лишь равнодушной улыбки, с которой обычно приветствуют соседей и прочих безразличных людей.

- Ты здорова? - единственное, что успел спросить Рёрик.

- Я-то? Да…Что со мной сделается…- бросив странный взгляд на Любаву, няня вдруг отступила. -Пойду…Пойду в стряпную! Голодный ведь! - Гуда поспешно скрылась.
За дверьми покоев Умилы послышалась возня. Не дожидаясь, Рёрик распахнул двери и вошел.

Княгиня со страдающим лицом лежала в кровати, укутанная покрывалами. На столе возле нее стояло не меньше дюжины склянок, в которых, по всей видимости, находились лекарственные снадобья.

- Слава богам, ты жив…- Умила сделала попытку приподняться, но не смогла, обессиленно опустившись обратно в подушки.

- Ты больна? - Рёрик обнял мать, помогая ей усесться.

- Да что я…- Умила тяжело вздохнула. - Главное, что ты жив и здоров, мой сокол, - покачала головой Умила, оглядев сына заботливым взглядом. - Отощал-то как…И выглядишь усталым…Дай же обниму тебя…Как я ждала тебя…Ты должен поесть и отдохнуть. Любава позаботится о тебе…- но вдруг улыбка княгини улетучилась. - А это еще что? - Умила в ужасе обнаружила, что плечо Рёрика перевязано. - Ты ранен?!

- Мелочи…- Рёрик махнул рукой, не желая сейчас вдаваться в подробности.

- Что значит, мелочи?! Что случилось?! - Умила подпрыгнула на месте, хотя минуту назад умирала.

- Свалился с мачты, - пошутил Рёрик.

- О, боги, тебя же ранили! - вот теперь Умиле сделалось по-настоящему плохо. - Тебя немедленно осмотрит мой лекарь. Слышишь? Немедленно, - постановила Умила.

- Нет уже надобности. Давно это было.

- Любава! - позвала Умила. Девушка тут же появилась в дверях. - Приведешь Негу лекаря. А сейчас идите в кухни, - Умила перевела взгляд на сына. - Я хочу, чтобы тебя поскорее накормили.

Выйдя из покоев матери, Рёрик пошел в сторону, противоположную кухням, а точнее туда, где была размещена Вольна. Умила и Любава мельком переглянулись за его спиной.

- Он пошел искать ее, - прошептала Любава, побледнев.

- Было бы странно, если б не пошел, - цыкнула Умила. А потом поторопила Любаву нетерпеливым жестом. - Иди уже, накорми его. И спать уложи. Пусть отдохнет.
- А если он спросит о ней? - Любава нахмурилась.

- Мы же уже сто раз все повторили, - закатила глаза Умила. - Скажешь, что она ушла. Ушла и все тут.

- А если кто-то проболтается…- Любава уже еле дышала.

- Обязательно проболтается. Главное, чтоб не сегодня. А потом нас дома не будет. А лучше всего, пусть узнает где-нибудь в другом месте, подальше отсюда. А там где узнает, там пусть и бесится.

- Я боюсь, - выронила Любава испуганно. - Прошу, не оставляйте меня…Я одна не справлюсь.

- Как ты собралась за него замуж, если боишься его?! От солнца бегать, света не видать, - отругала Умила. - Ладно, я возможно, подойду. Чуть позже…Иди же! Иди.


Обойдя весь дом, Рёрик не нашел Вольны. Не заметил он даже ее вещей. Как будто этой женщины здесь и вовсе никогда не было. Но самое странное, что он вообще никого не встретил на своем пути по обычно шумному дому. Будто все обитатели вымерли. Даже слуги куда-то подевались.

- Где Вольна?! - с порога спросил Рёрик, оказавшись в кухнях, где Любава и Гуда уже что-то стряпали.

Женщины обернулись на голос князя. Он стоял в дверях и теперь уже выглядел рассерженным.

- Так ведь…- начала Гуда, но Любава тут же уколола старушку взглядом. Няня смешалась, схватила какую-то корзинку и стрелой вылетела из кухонь, что-то бормоча.

- Ну? - на сей раз Рёрик обращался к Любаве, которая, едва сдерживая дрожь в руках, накладывала в миску еду, видимо, для него.

- Ушла она, - после некоторых колебаний, выдавила из себя девушка. Помедлив, будто ожидая чего-то, она продолжила накрывать стол. Теперь уже она делала это чуть уверенней, чем прежде. Умила права, нет причин бояться. Нужно придерживаться первоначального замысла и все получится.

- Куда ушла? - удивился Рёрик, опершись на косяк ладонью.

- Куда-то…- Любава опустила глаза.

Рёрик с полминуты стоял неподвижно, осмысливая услышанное. Он сначала не понял, что имелось в виду. Ушла. Или вышла. Так куда же она все-таки делась посреди ночи?

- Я бы непременно дождалась…- Любава развеяла сомнения князя тихой репликой.
Рёрик ничего не ответил на услышанное откровение. Чувства Любавы его мало заботили. Зато он уже явственно ощущал, как к нему подступает гнев. Он уже забыл, когда это в последний раз от него кто-то уходил. Тем более, Вольна, с которой он всегда был так терпелив. Уж ей-то не на что было жаловаться! И всё же ее тут нет. Как она могла так поступить?! Предать, бросить!

В этот момент в дверях появилась закутанная в шерстяные шали Умила. Она ступала тяжело, временами прикладывая ладонь ко лбу. Пройдя к окну, со вздохом опустилась на лавку. Она то и дело морщила лоб, вероятно, давая таким образом понять, что ее мучают нестерпимые боли.

- Мы ждали тебя много раньше…- начала Умила слабым голосом. - Любава, завари мне травы…

- Где Вольна? - обратился Рёрик к матери.

Старая княгиня деланно вздохнула. Водворилась тишина. Лишь Любава, украдкой поглядывая на обоих, спешила заварить настой трав, громыхая котелком. Она была готова исполнять любые приказания Умилы, лишь бы только это помогло ей сделаться женой любимого князя.

- Ушла, - развела руки в стороны Умила. 

- Куда ушла, я спрашиваю?! - рявкнул Рёрик, который вмиг переменился.

- Не знаю. Ушла и все…Нагрубив мне напоследок…- Умила была возмутительно спокойна, словно речь шла о пустяках. Теперь она уже не выглядела такой слабой и умирающей, каковой была в своих покоях. Она с интересом потянулась к блюду с орехами и начала щелкать их один за другим. - Хлопнула дверью и ушла.

- Когда? - заорал взбешенный Рёрик. - Кто ей позволил?!

- Разве ей нужно чье-то позволение? Ты же знаешь: нрав у бабы этой строптивый. И скверный, - Умила выделила последнее слово особенно. - Видно, прискучило ей ждать тебя…Ты обещал, что вернешься летом, а теперь уж осень. Я не хотела тебя огорчать…Но это из-за нее мне сделалось дурно...Как она кричала…  Как ругалась…Какие слова говорила…У меня язык не повернется передать тебе это…- княгиня сказала отчасти правду. В то злополучное весеннее утро брань в княжеском доме действительно была. Вольна ссорилась с Умилой и Любавой, и кажется, даже сумела переорать их обеих. Разозленная до крайности, она в итоге, действительно, покинула дом, хлопнув дверью. Но далеко красавица не ушла. Почти сразу ее подкараулили горожане, науськанные по приказу Умилы. Останься Вольна в своих покоях, стерпи она обиды, в реке бы не оказалась, по крайней мере, в тот день. - В мои годы следует избегать волнений, сын…Если бы я не дожила до рассвета, это было бы на ее совести. Если конечно, она у нее есть.

- Я прибью ее! - заорал Рёрик. Он сейчас уже был в ярости. Казалось, от его чувств не осталось и следа. И если еще утром он мечтал обнять любимую, то сейчас, и правда, был готов убить ее. Положа руку на сердце, он и сам все знал про свою Вольну. Она упряма и капризна. На любое слово у нее всегда один довод: «Мне беременеть, тебе прихоти носить». Да, в ней нет покорности, уступчивости и женской мягкости. И все это он бы простил ей, если б только она дождалась его. 

- Ты не должен теряться из-за какой-то девки, - наставительно заметила Умила, когда Рёрик со злости смахнул какой-то кувшин со стола. - Тем более, когда здесь твои люди. Ты же не юнец. Все. Забудь ее. Выброси из головы. Есть более достойные особы…- Умила красноречиво оглядела Любаву. Та, поймав взгляд старой княгини, тут же поставила миску с едой перед Рёриком, который в тот момент гневно смотрел в одну точку.

Все это время Любава предусмотрительно помалкивала, слушая росказни Умилы, из которых следовало, что Вольна убежала из дома чуть ли ни вчера. Не говорить же князю, что они извели его любимую почти сразу, как он ушел. Это, безусловно обман. Но ведь ради блага. Вольна теперь выглядит в крайне неприглядном свете. Ведь пуще всего мужчины ценят верность. А она, Любава, будет ему верна.

- Поешь, - предложила Умила. - И спать ложись. Утро мудренее вечера.
Рёрик машинально взял в руки ложку, хотя есть он уже не хотел. Тут же к нему вновь подошла Любава и что-то суетливо налила в его кубок. Ее длинные юбки коснулись его ног. Рёрик бросил беглый взгляд на девушку. Она, видно, истолковала этот взгляд так, как ей нравилось, и потому улыбнулась, опустив очи.

- Позови моих людей. Пусть поедят и отдохнут, - уже не глядя на Любаву, повелел Рёрик мрачно.

Расстроенная, Любава вышла на двор, где дожидалось отбоя несколько человек из дружины. Среди них Любава узнала Лютвича. Он разговаривал с каким-то парнем. Они беседовали негромко, но, судя по лицу одноглазого, беседа был любопытна. Когда Лютвич увидел Любаву, то оскалился. Ее передернуло от подобных знаков симпатии. Не глядя на него больше, она обратилась к остальным.

- Князь зовет всех вас. Поешьте и отдохните, - по-хозяйски пригласила Любава Славату и Ингвара.

- Чего не здороваешься? - сразу прицепился Лютвич к ней. Так получилось, что она шла последней, а он  за ней следом. Они вместе немного замешкались. В итоге он перегородил ей дорогу, желая поговорить.

- Я спешу, - буркнула Любава, поправляя платок, из которого выбилась прядь ее кудрявых волос.

- А, ну да…Теперь у тебя ведь много забот, - осклабился Лютвич. - Готовишься к свадьбе, небось…- заявление Лютвича заставило Любаву выпучить глаза. Неужели он уже узнал о смерти Вольны?! Так быстро?! Дурные вести не лежат на месте! - Ага, я верно подумал. Чаешь княгиней сделаться, - посмеивался Лютвич.

- Не твое дело, - Любава чуть покраснела.

- Да не женится он на тебе никогда, - Лютвич ухватил Любаву за локоть. - А я могу. Я!

- Отпусти, - Любава выдернула свой локоть из рук Лютвича и поспешила в кухни, шурша юбками.

Когда она вернулась в дом, там уже было довольно шумно. Будто не три человека за столом, а целая дюжина воинов пирует. Среди мужских голосов выделялся моложавый голос Умилы. Вероятно, она решила остаться, дабы поддержать Любаву, как и обещала. Хотя, может быть, просто соскучилась по сыну.

Любава прошла к очагу и принялась расставлять какие-то миски, бестолково засовывая одну в другую, а затем меняя местами их расположение на полке. Ей хотелось казаться хозяйственной и трудолюбивой. Хотя в сущности она ничего особенно не умела. Все, за что брались ее руки, оканчивалось недоразумением. Но в том не было ее вины. Так уж ее воспитали в княжеском доме. По большому счету, не было необходимости ей обладать какими-то хозяйственными навыками, если она полагала в скором времени сделаться княгиней.

Несмотря на то, что все ее мысли были лишь о Рёрике, Любава прислушалась к разговору за столом.

- Где Харальд? - спросил Рёрик Умилу.

- Почему не спрашиваешь, где Синеус? - Умила недовольно поджала губы. Рёрик слишком любит старшего брата, чьей матерью была принцесса Ингрид, первая жена Годлава. В то же время родной брат, Синеус, будто бы не так близок ему. По крайней мере, большую часть времени Рёрик провел именно с Харальдом.

- Ну и где Синеус? - Рёрик отодвинул от себя миску. Есть ему все еще не хотелось.

- Дело ясное, - вдруг встрял Лютвич. - Не выйдут они, на глаза твои не покажутся...Не уберегли Вольны.

После этих слов в кухнях установилось молчание, хотя до этого каждый что-то говорил. Умила теперь  отвернулась к окну. А Любава выронила из рук миску, которая со звоном ударилась об пол, нарушив тишину.

- Что ты сейчас сказал? - Рёрик нахмурился, озадаченно оглядев Лютвича.

- Да ничего…- пожал плечами Лютвич. - Вольну жалко. Пригожая была. А теперь в пучине краса ее.

Рёрику почудилось, что он ослышался. На него нашел некоторый ступор. Не веря своим ушам, он вопросительно оглядел мать. Но Умила все еще сидела, обратившись к растворенным ставням и будто не слыша разговора. Рёрик в растерянности перевел взор на Любаву, которая в отличие от княгини, смотрела на него.

- Любава…- позвала Умила слабым голосом. - Худо мне…Воды подай…

Любава сначала помедлила, а потом метнулась к бочке. Зачерпнув ковшом воды, она дернулась в сторону Умилы, но тут же чуть не врезалась в Рёрика, который был уже возле нее.

- Где она? - прорычал Рёрик.

- Я не знаю, не знаю…- дрогнув под тяжелым взглядом князя, Любава оступилась, выплеснув воду из ковша.

- Где она?! Что с ней?! - заорал Рёрик, нависнув над Любавой. - Да говори же!

- Она ушла…Сама ушла…Весной еще…- затрепетала Любава. - Я не знаю, что с ней стало дальше…

- Проклятая лгунья! Опять мне врешь?! Отвечай! Или я сейчас убью тебя! - Рёрик замахнулся.

- В реке твоя Вольна…- выпалила Любава, залившаяся слезами после собственных слов.

В кухнях водворилась тишина, прерываемая лишь всхлипываниями Любавы да треском сухих поленьев в очаге. Все смотрели на застывшего Рёрика. А он будто не постигал смысла услышанного. Он стоял как вкопанный, не сводя глаз с краснеющего от слез лица Любавы.

- Народ думал, что она ведьма…- вкрадчиво продолжал Лютвич, все еще сидя за столом. - Это кто ж только такой подлый слух пустил…Верно, завистницы…Врагини…- заключил одноглазый.

- Мы тут Не причем…- лепетала сквозь плач Любава, отступая к стене. Она вмиг забыла все наставления Умилы о том, что полагается говорить и как нужно себя вести. - Не причем…Это все народ…Народ…

- Любава…Воды…- тут же напомнила Умила, желая поскорее заткнуть свою подопечную.

Однако Любава не могла теперь не то, что воды принести. Она была не в силах даже слово вымолвить. Рёрик смотрел на нее с такой лютой злобой в глазах, что она боялась даже шелохнуться. Ведь еще и часа не прошло, как она пыталась выставить погибшую Вольну предательницей, которая не умела любимого дождаться.
Несмотря на то, что сказанное Лютвичем прозвучало четко и никто этого не опроверг, Рёрик в услышанное не верил. Он не мог даже в мыслях допустить подобного.

- Брат, ты вернулся, - внезапное появление Харальда в дверях заставило всех обернуться.

До этого момента Рёрик не вполне осознавал новость о Вольне. Ему все казалось, что сейчас он выйдет из дому и легко отыщет любимую. Но теперь, увидев грустного Харальда, смотрящего на него с сочувствием, он вдруг осмыслил произошедшее в полной мере. Вольна всего лишь человек. К тому же, слабая женщина. Она смертна. И ее больше нет. И он уже не увидит ее.

- Харальд? - необъяснимо, но только одному брату Рёрик и верил. Даже если весь город, сотня людей в один голос будут утверждать, что Вольны нет, он не поверит, пока этого не скажет Харальд.

Вместо ответа сын принцессы Ингрид опустил взор. Этот жест был красноречивее любых слов.

- Как же…- Рёрик пошатнулся. Еще миг и на глаза упало темное полотно. Словно весь мир содрогнулся.

Любава не выдержала и заревела в голос, прижимая ладони к лицу. Умила сердито оглядела девушку, но та тряслась в рыданиях, не владея собой.

- А ты чего воешь?! - заорал на Любаву невменяемый от расстройств князь. Боль вырвалась наружу не слезами, а яростью. - Ты что мне говорила, змея? Ушла она?! Не дождалась?! Так весной же еще! - Рёрик бросился к Любаве, которая отчаянно рыдала, вжавшись в стену.

- Харальд! - взвизгнула Умила.

- Нег, остановись! - Харальд попытался удержать брата, ухватив того за руку.
Тем временем опомнившаяся Любава бросилась к Умиле и спряталась за нее. Сама княгиня тут же вскочила на ноги, поправляя шали.

- Нег, утихомирься! - Умила подала голос уверенно, однако было видно, что она оказалась не готова к подобному развитию событий. - Возьми себя в руки! На все есть благословение богов!

Умила отшатнулась с дороги Рёрика, столкнувшись с его свирепым взглядом. Расстроенный князь подошел к забившейся в угол Любаве, сжавшейся в клубок, точно напуганный еж. Грубо ухватив девушку за шиворот, он без лишних слов потащил ее на выход. Она рыдала и вырывалась, даже не успевая подняться на ноги.

- Опомнись, что делаешь? - на защиту Любавы вновь встал Харальд.

- Прочь с дороги! - взревел Рёрик, свободной рукой отпихнув Харальда.

Харальда ослепила ярость, пылающая огнем в глазах брата. Таким свирепым он его еще не видел. Он знал, каким Рёрик бывает в бою, каким бывает во хмеле на пиру, но он не видел его в горе.

- Да она-то тут причем…Отпусти ее…- Харальд понимал, что он здесь единственный, кто вправе и в силах остановить Рёрика. - Иди, обмой лицо в роднике…Подыши воздухом…Все образуется…

Но Рёрик не слушал Харальда. Его обуяло неистовство. Теперь он все ясно видел. Они обе ненавидели Вольну с самого начала. И все случившееся с ней произошло по их желанию. Они выжили ее из дому. Она выбежала на улицу, даже не успевая собраться с мыслями, даже не взяв с собой кого-то для охраны.

Напуганные лица женщин сейчас не вызывали у князя жалости, а наоборот, выводили из себя. Они были ему отвратительны. Цветущая Любава, которую он с детства знал, как милую застенчивую девушку, превратилась в скользкую извивающуюся змею, готовую подло ужалить. А мать казалась коварной ведьмой, способной на любую низость. Он просил ее присмотреть за Вольной, и вот, как она выполнила его просьбу. 

- Сын, пойди к себе! Ты теперь не ведаешь, что творишь, - послышался голос Умилы из-за спины Харальда. 

Огорченный Рёрик не обращал внимания на эти пустые слова, а может, даже и не слышал их. Сейчас ему было дело только до кричащей и выдирающейся из его рук Любавы.

Умила заохала, хватаясь за сердце, пытаясь таким образом привлечь внимания к своему самочувствию. Однако Рёрик теперь был слишком занят, чтоб отвлекаться на подобные фокусы. Лишь доверчивый Ингвар бросился к Умиле с ковшиком воды, хотя с ней-то все было в порядке, в отличие от Любавы, которую Рёрик увлекал на двор. На лавке застыл удивленный Славата. Что до Лютвича – он стоял в стороне, не вмешиваясь в происходящее. Он наблюдал.

- Опомнись, брат! - рассудительный Харальд бросился на улицу следом за Рёриком. - Что творишь?! Ты ж ей голову оторвешь! Она-то в чем виновата!

- Так на все же "благословление богов"! - прорычал Рёрик, таща Любаву куда-то в сторону реки.

Девушка рыдала, заламывая локти. Опухшее пунцовое лицо покрывалось слезами вновь и вновь.

- Пощади! Да люблю же я тебя! - плакала Любава, не понимая, что сейчас ее признания князю омерзительны, как и она сама.

Скорее всего, Рёрик убил бы ее, и никто не смог бы его остановить. Так он и собирался поступить. Утопить в той же самой реке, свернуть ее тощую шею, отрубить голову на пне во дворе - неважно, главное, поскорее избавиться от этой гадюки. И больше не видеть эти блестящие змеиные глазенки! А мать...Пусть смотрит!

- Нег, отдай ее мне…- произнес вдруг Лютвич слова, которые никто не ожидал услышать.

На миг повисла тишина. Все недоуменно смотрели то на Лютвича, то на князя, пытаясь угадать дальнейшие действия последнего. Рёрик бросил на трясущуюся Любаву взгляд, полный презрения. А через миг он буквально отшвырнул от себя девушку. Та угодила точно в объятия Лютвича.

Князь развернулся и пошел прочь от дома, не удостоив взглядом мать. Он лишь мельком оглядел одноглазого Лютвича, который уже держал в объятиях дрожащее тело.

Гл. 6 Хоромы для Любавы http://www.proza.ru/2017/04/09/650


Рецензии
Вам хорошо удалось передать характер Рёрика, необузданный, вспыльчивый! А Любаву жаль от всего сердца - слабые редко выживают. С уважением,

Элла Лякишева   23.09.2017 19:44     Заявить о нарушении
Да, характер задуман именно необузданный и вспыльчивый. Хотя, мне кажется, тут князь был еще пока добр :)) Спасибо, Элла

Лакманова Анна   23.09.2017 19:56   Заявить о нарушении
Всё правильно). С мягким характером не стать настоящим воином!

Валерия Постникова   02.10.2017 15:36   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.