Призвание варяга гл 3 Пир Кетиля

Пир короля Кетиля, устроенный в честь Рёрика и его людей, выдался пышным и громким. Хотя времени для его устройства оказалось немного. И все же не было в тот день недостатка ни в веселье, ни в яствах, ни в напитках, ни в иных усладах.
За приготовления взялись, не откладывая. Вычистили конюшни, дворы, чертоги. По приказу короля, тремя молодцами была вырыта глубокая яма. Изнутри ее наспех вымостили камнем. Всю рыбу, что нашлась в близлежащих рыбацких деревеньках, побросали туда вместе с фенхелем и кориандром и некоторыми секретными травами, добавленными поварским из его личных запасов. Лещ, окунь, щука, плотва – все смешалось в аромате приправ. Затем раскалили большие плоские булыжники и сбросили их сверху на подготовленное сырье. После всего яму прикрыли дубовыми досками и дерном, чтобы жар внутри сохранился, как можно дольше.

Очаги были разведены и пылали ярким пламенем. В глубоких котлах бурлила козлятина. На сковородах тушились тетерева. Во дворах на вертелах румянились туши ягнят. В деревянных лоханях, сдавленных стальными обручами, в воде отмачивались береговые улитки. На решетках, временами издавая писк, дымилась курятина. Хотя, возможно, писк исходил от мидий и устриц, которые в водорослях плавали в кадке. Впрочем, поварской утверждал, что ни те, ни другие писка издавать не могут, поскольку у них попросту нет рта. На столищах вроде верстаков были разложены вымытые капуста и турнепс, петрушка и сельдерей. В корытах, зарытых в землю, лежали семга и лосось, присыпанные солью. Слуги сновали, задевая друг друга и пререкаясь. Мясники снимали шкуры и разрубали тесаками туши животных для дальнейшего приготовления. Девчонки бегали с корзинками, полными яиц. Доярки тащили кувшины с молоком. Мальчишки несли сливы, терн и яблоки, которые только сорвали с ветвей.

Просторный праздничный чертог был убран и украшен горными цветами. Пол застелили сухим душистым сеном. В воздухе витали ароматы кушаний, тени танцовщиц и песни арфы. «Птица счастья парит над пирами. Все печали твои унесет она. Мясо ешь, да мясника не съешь. Вино пей, но не хмелей. Девицу люби, но не теряй головы. Будь осторожен, но не бойся…», - пел сладкозвучный женский голос.

На буковых столах вплотную друг к другу стояли блюда с едой: сушеная бычатина, вяленая кобылятина, соленая лосятина и красная оленина, жареная на углях дичь, пряный тук , сельдь, топленая густая волога , душистые травы и жгучие коренья – горчица, жеруха, тмин, пастернак и хрен. В центре стола возвышался громадный пирог в виде свиньи. Помимо обильной трапезы для гостей были заготовлены напитки. Вина заморские, сладкий мед, крепкое пиво, кипящее в бронзовом котле и, конечно, молоко. Миски, рога и кубки были украшены руническими обережными надписями, защищающими от яда и порчи.

Внезапное приглашение к конунгу застало большинство гостей врасплох. И все же на пир явились все. Те, что жили ближе других, прибыли к сумеркам. А те, что спешили из дальних уделов – к ночи. Никто не отказал Кетилю, сказавшись больным или умаянным. Шумными ватагами или в сопровождении лишь одного слуги гости появлялись один за другим. Почти постоянно герольд представлял вновь прибывших.

Сам Кетиль сидел в торце стола у южной стены. Его высокий трон оканчивался головой ворона, повернутой на восход солнца. Подлокотники были вырезаны в виде когтистых лап. Изумрудный глаз птицы пронзительно сверлил гостей. По обе руки короля восседали его сыновья и внуки. Вдоль стола на широких лавках расселась шумная дружина, а также несколько знатных ярлов и землевладельцев. У каждого было свое собственное место, которое он получал в соответствии с титулом и заслугами. Нельзя было придумать ничего более дерзкого, чем занять место, которое предназначалось для другого. Подобные недоразумения могли даже закончиться дракой. Ведь чтобы оказаться возле короля и его наследников, требовалось сперва эту честь заслужить. 

Поодаль от мужского стола располагался стол женский, куда меньших размеров. В центре сидела королева. Голову ее украшала небольшая, но изящная корона, как знак отличия и власти. Возле королевы примостилась юная принцесса. По бокам – жены ярлов, некоторых дружинников, а также сыновей Кетиля, то есть, королевские невестки. Очередность рассадки соблюдалась здесь не менее тщательно, чем за столом короля, а может быть, и поболе. Чем значительнее был муж гостьи, тем ближе к королеве она оказывалась. Иными словами, возле Ингунн сидели обычные дамы, но все с горделиво задранными носами.

Возле столов сновали молодые ловкие слуги с чашами воды и мягким льном. Гости могли вымыть руки после жирной пищи, а также освежить лицо от дремы, если таковая накатывала. Быстрые внимательные прислужницы, наряженные вечно-юными валькириями, по первому зову подносили напитки.

Прежде, чем начать пиршество, Кетиль провел ритуал жертвоприношения еды и питья богам, дабы они благословили всех собравшихся. Первые тосты также были посвящены небожителям.

- Мы выпили за Одина, дарующего нам победу. Мы почтили Тора, направляющего меч в нашей руке…- Кетиль поднялся со своего места, так как тосты в честь богов было необходимо произносить стоя. - Следующий же кубок мы поднимем за Фрейра ! Пусть он дарует урожайный год…Нашим врагам! - залился смехом Кетиль. Многим шутка понравилась, и ее поддержали хохотом. На этих холодных не пригодных для хозяйства землях заниматься пашеством и скотоводством было почти невозможно. Потому все необходимое приходилось добывать у соседей. И тут главное затруднение состояло в том, чтоб на чужих землях имелась добыча. - Я всегда говорю каждому своему сыну, - продолжал Кетиль, - будь умерен. Избегай пьянства, споров и объятий блудниц. И все же сегодня я скажу всем вам иначе! Пейте допьяна, ешьте досыта! Тешьтесь так, чтоб сами боги позавидовали вам! - провозгласил Кетиль.

Пиршество выходило наславу. Но самое занятное состояло в том, что сколько бы ни было запасено вин и меда в погребах Кетиля, на второй день они всегда, словно по волшебству, иссякали. Будучи хозяином множества пиров, он не раз пробовал противостоять року, приказывая запасти еще большее количество бочонков. Но итог всегда оказывался одинаков. В ход шла выпивка, привезенная гостями в качестве дара королю.

- Сегодня я устроил этот пир в честь моего гостя…- Кетиль представил Рёрика гостям. - Князь Рарожья, Правитель Фризии , Конунг Ютландии, Хозяин Вирингена…Я ничего не упустил? - шутливо обратился Кетиль сам к себе. Он перечислял титулы Рёрика, которые тот носил теперь и даже те, которые уже утратили смысл вместе с перечисленными землями. Тем самым король будто говорил: «Наше от нас не уйдет, к нам однажды вернется!». - Поднимись, Рёрик. Я хочу, чтобы все видели тебя.
Гости перестали орать, их взгляды устремились на Рёрика. Даже за женским столом стихло щебетание. Всем хотелось получше разглядеть того, к кому так был расположен король.

Перво-наперво Рёрик сам по себе и без всяких титулов был муж заметный. Он обладал яркой запоминающейся наружностью, приятной глазу. Рослый, ладно сложенный, с мужественным лицом и красивым голубыми глазами, он надолго не выходил из памяти тех, кто его встречал. Впечатление от облика усиливалось громким именем, которое было известно каждому на побережье Варяжского  моря.

 - Наши прадеды были на ножах, - продолжал Кетиль. - Ободриты  всегда враждовали с урманами . Но нам удалось положить конец сему бессмысленному противоречию. И это не трусость. А желание мира на своих землях. Ведь для войны есть сотня других берегов! - рассмеялся Кетиль. Вслед за ним расхохотались и гости. Лишь когда шум стих, король продолжил свою речь. - Я помню, как мы дошли до самой Африки. А по пути заглянули не в один монастырь крестопоклонников! Их золото до сих пор хранится в моих сундуках! А те из них, что бегали совсем скверно, обращены в рабство и по сей день гнут спины в моих огородах. Славные были времена! Времена, когда я был еще молод…Но я опять отвлекся…- Кетиль перевел взгляд снова на Рёрика. - Знаю я тебя давно. И холодовал ты и голодовал, и нужду  знавал. Но как я всегда говорю своим детям: «Не отведав горького, не узнаешь и сладкого»!

Сегодня ты уже не тот парень, которого суровые ветра гнали прочь от дома в бесприютное море. Сегодня каждый знает имя твое. Сегодня любой выберет мир с тобой, нежели вражду. Но так было не всегда. Когда ты впервые оказался на моем корабле, на земле у тебя были только супостаты. И что же я вижу теперь? Я вижу тебя, окруженного преданными другами. И это радует мой взор. К тому же, среди твоих людей я узнаю тех, что когда-то плавали вместе со мной, будучи еще совсем юношами. Помню тебя я, Туча, - Кетиль оглядел грузного воина, который осушал кубок без всякого порядка, независимо от того, прозвучал тост или нет. - Первый в бою и первый на пиру! Вижу, разжился - брюшко отпустил…Ты, Ньер…- Кетиль обозрел помощника Рёрика. - Ты не был в моих землях. Хотя наши народы соседствуют. Что помню о тебе? Рассудителен и непоколебим. Всем образчик, - Кетиль погрозил некоторым воинам из своей дружины. - Пьет пиво да мед, но ничто его неймет. Не помню я, чтоб хлопоты с тобою у меня случались…А ты… Рыжий…- Кетиль обратил взгляд на молодого бойца, лицо которого было усыпано веснушками. Тот в свою очередь растеряно огляделся по сторонам, словно желая удостовериться по лицам окружающих, что речь идет о нем. - Будто тебя я видел прежде. Но ты слишком молод и не мог ходить со мной. Как имя твое?

- Это Ингвар, - Рёрик представил своего человека, поскольку тот все еще немотствовал по какой-то причине. То ли смутился, то ли уже был пьян, то ли еще что-то. - Ты знал его отца. Они похожи.

- Ну конечно! Ингвар! И твоего отца ведь звали также! - обрадовался Кетиль, вспомнив подробность давно минувших дней.

Пир грохотал, словно гром за холмом. Напитки лились рекой, гремели речи и тосты, отовсюду слышались возгласы, споры, а порой даже брань. На пустеющих блюдах снова появлялись яства. Кетиль радовался тому, что сегодня за его столом собралось столько людей. В обычное время они, возможно, поспешили бы заколоть друг друга любым острым предметом. А тут пировали и обнимались, точно братья.
 
- Сегодня мы вспоминаем самые безумные приключения и самые невероятные истории, какие только происходили с нами в чужих краях! - Кетиль поднял руку вверх, призывая всех к вниманию. - Однако это пиршество особенное. И одними воспоминаниями мы не обойдемся. Мы скрепим нашу дружбу боями. Испытаем мою новую секиру! А также я желаю, чтобы сегодня каждый дал какой-нибудь обет! Слово, которое обязательно будет сдержано! И разорвут гармы Хельхейма  того, кто не исполнит обещания! - провозгласил Кетиль под бурный рокот одобрения. Всем понравился распорядок пирования. Иначе что это за пир, на котором нет никаких буйных развлечений! - И начнем мы с меня. Раз уж я предложил…Итак…До сих пор Рог Одина ходил по кругу и каждый пил столько, сколько хотел. Но теперь же за всякий обет мы будем выпивать по полному рогу каждый! Для этого я прикажу подать вино…- Кетиль взмахнул рукой в сторону расторопного слуги. Щедрость короля многие оценили одобрительными возгласами. Гости обрадовались, что удастся быстро накваситься. Но были среди них и те, кто не желал слишком скоро напиваться. Ведь хмель решает руку твердости, а ум ясности. - Вино, которое сейчас подадут, - продолжал Кетиль, - было привезено из благодатных краев, где солнце ласковее нашего. А я всегда любил вино. И вот, что я заметил, еще будучи молодым воином, как многие из вас сейчас. Каждый раз торопясь по осени в теплые края, я натыкался на пустые бочки, вместо набитых погребов! Не странно ли это?! И все же виноделы, у глоток которых был мой всем известный Нож Тора, уверяли меня, что запасы их истощились в связи отмечанием праздника сбора урожая. В душе моей распускался цветок тоски, и я, сокрушенный, уплывал на своем драккаре обратно домой. И все-таки я всегда чувствовал, что это трусливое вранье! Не верьте греческим виноделам, друзья мои! - наставлял Кетиль. В ответ на речь король раздался хохот. Подождав, когда шум чуть стихнет, Кетиль продолжал. - Вижу своих возмужавших сыновей. Вижу взрослых сынов тех, кто когда-то был при мне. И понимаю, что сам я уже стар. И об этом говорит не только моя седая борода! Мне все больше хочется мира, вместо войны. И все чаще хочется молока и рыбы, вместо пива и мяса. И все же одно осталось неизменно. Я все так же люблю вино крестопоклонников! Но вот беда. Эти гордецы, особливо греки, не желают продавать его за море. И никак нельзя купить этот нектар! Что же делать? Как отведать напитка самих богов? - Кетиль задал вопрос гостям.

- Отправиться в тот далекий край! - выкрикнул кто-то.

- Именно! - Кетиль как раз этот ответ и ожидал услышать. - И коли боги не призовут меня к себе, не позднее, чем через год, отправлюсь я в поход. Нападу на лживых виноделов. Вырву из их уст языки, вместе с признаниями, куда попрятали вина! А после, как возвращусь обратно, устрою пир. И буду снова ждать всех вас. Вот мой обет, - торжественно изрек Кетиль, поднимая вверх кубок.

Гости последовали приглашению и осушили сосуды до дна, попутно роняя возгласы одобрения.  Всем очень понравилось обещание Кетиля. Поднялся радостный шум. Кто-то даже рукоплескал, словно годовалый малыш, от избытка чувств. Лишь королева сдержано улыбнулась за своим столом.

- Однако…- Кетиль замахал руками, призывая всех снова к вниманию. - Однако и вы все даете мне клятву взамен. Вы обещаете явиться сюда на мой пир! Что бы ни случилось. Даже если сами боги будут удерживать вас, вы все равно предстанете перед моими глазами!

Это речь Кетиля понравилась присутствующим еще больше, чем предыдущая. Отовсюду послышались торжественные клятвы и заверения явиться на праздник Кетиля, вопреки всему миру.

В это время за женским столом также развлекались, хоть и не столь бурно. Жены придавались празднословию. Каждая пыталась вставить свое слово в общий разговор. Больше всего гостьям хотелось выслужиться перед королевой. И потому они часто перебивали друг друга, рассказывая подчас ненужные истории и не интересные к тому же. Но в любом случае все их усилия были тщетными. Королеву мало волновала глупая болтовня. В этом момент она беседовала с дочерью, которая сидела возле нее.

- Матушка, вы заметили, как этот пират вчера посмотрел на меня? - шепотом спросила Ефанда.

- Дорогая, тебе нужно привыкнуть к тому, что мужчины бесстыдно разглядывают нас. Они считают себя хозяевами мира, а особенно, такие, как этот, - королева издали оглядела Рёрика. Он как раз произносил речь в честь Кетиля. Некоторые его слова были обращены и к Ингунн, как к хозяйке дома. Она улыбнулась в знак благодарности и снова вернулась к разговору за своим столом.

- Я бы не сказала, что его взгляд был непристойным, - не согласилась Ефанда. - Он смотрел, скорее, внимательно. Может, я понравилась ему? - все еще шепотом предположила принцесса.

- Дорогая, нет такого мужчины, которому ты можешь не понравиться, - улыбнулась королева. Ефанда хотела что-то сказать, но в этот момент одна из дам отвлекла Ингунн подхалимским вопросом.

- Раскройте нам, в чем секрет вашей неувядающей красы? - подобострастно тараторила гостья с квадратным лицом и мелкими кудряшками. - Мы слышали, что вы накладываете кислое молоко на кожу!

- Это не совсем так, - ответила Ингунн. Взяв в руки хлебную лепешку, она оторвала от нее ломоть и, полив его чуть горьковатым льняным маслом, неспешно отправила в рот. Пока он выполняла сию последовательность действий, остальные молча следили за ней, ожидая ее ответа. - Я выпиваю его рано утром.

Многие женщины за столом принялись восторгаться мудростью королевы, хотя многие поступали также, как она. Ингунн подобное лизоблюдство хоть и льстило, но уважения не вызывало.

- Матушка, - Ефанда приблизилась к уху матери, - даже такому, как он? Приглянуться…могу…я…

- Такому, как он, в первую очередь, - уверила королева вполголоса.

- Может, и так. Если б только вы не объявили во всеуслышание, что замуж мне еще рано! - обиженно напомнила Ефанда, скрестив руки.

- Дорогая, в этом нет ничего зазорного, - улыбнулась королева, обняв дочку. - Он взрослый муж, а не маленький мальчик. И все и так знает. Даже без моих слов.

- Тогда почему он назвал меня ребенком?! - Ефанда обвинительным взором оглядела мать.

- Потому, что ты и есть ребенок, дорогая, - королева обняла дочь.

- Если я пока не могу рожать, это не значит, что я ребенок, - насупилась Ефанда.

- Для мужчины это как раз то и значит, - улыбнулась королева. Затем она остановила за рукав проходящего мимо слугу и распорядилась, - принеси сушеную сливу, вишни и лесной орех…- Ингунн снова вернула взгляд на дочь, сидящую рядом с недовольным лицом. - Не нужно дуть губки. Я сделала это ради тебя. Или он так глянулся тебе, что ты уже готова бросить меня и отца? И уплыть с ним, с неведомым незнакомцем, на край света? - королева с лукавой улыбкой оглядела дочь.

- С чего вы решили, что он мне приглянулся?! - фыркнула Ефанда, которая все пиршество тайком рассматривала издалека Рёрика.

- Я решила. Как раз именно из-за его взгляда. Того, что сразил тебя, мое неискушенное дитя, - королева задумчиво улыбнулась. - В таком взгляде нет непристойности. Лишь уважение и внимание, которые так приятны нам. Ведь ты, конечно, не заметила, что и на меня он смотрел столь же пристально. Словно такая старушка, как я, может представлять для него интерес.

- Матушка, как вы можете так говорить? - возразила Ефанда.

- Когда доживешь до моих лет, тоже начнешь говорить правду, - усмехнулась королева. - Ну так что? Готова ты идти за ним? Через пару-тройку дней? Оставить меня и батюшку…

- Куда я теперь отправлюсь после ваших заявлений…- недовольно проворчала Ефанда.

- Вот и правильно, торопиться не нужно, - королева поцеловала дочь в лоб. - У тебя еще будет сотня женихов. Не следует сразу же хвататься за первого попавшегося.

- Кстати…А что, разве такое возможно? - будто промежду прочим спросила Ефанда.

- Что именно возможно, дорогая? - улыбнулась королева.

- Ну как…- смутилась Ефанда, не осмеливаясь воспроизвести слова матери. - То есть, вы сказали…

- Что я сказала? - королева либо уже забыла, что говорила, либо делала вид, что не помнит.

- Ну как это…Вроде…Идти за ним, - спрятав очи, повторила Ефанда, в конце стушевавшись.

- Ну…Если ты не боишься затонуть в холодном море…И если готова много дней плыть на корабле со всеми этими головорезами…Если тебя не пугает новый город и новая семья…- размышляла королева, сдерживая улыбку. - Если ты столь сильно жаждешь всего этого, то я хоть сейчас скажу отцу, и он…

- Я не жажду ничего подобного, - поспешно заверила Ефанда, опасающаяся, как и все молодые люди, явить свои чувства. - Тем паче, батюшка сам говорил, что мне нужен достойный супруг, а не какой-то пират.

- Ну, он не просто пират, - покачала головой королева. - Вообще-то, он наследник Годслава… Впрочем, это имя тебе ничего не скажет. Как бы там ни было, он при том еще и князь. И пусть сейчас он выглядит совсем не по-княжески, его суть от того не меняется. Скоро ты поймешь это.
 
Принцесса, и правда, не до конца постигла, что хотела сказать мать. Речи Ингунн влетали ей в одно ухо, а вылетали через другое. Внимание ее было занято не разговорами, а созерцанием гостей.

- Ефанда! - в беседу королевы с дочерью влезла все та же гостья с квадратным лицом и мелкими кудряшками. - Какое прекрасное платье! Ты выглядишь совсем как взрослая! - гостья всегда говорила невпопад. Многие ее замечания были бестактны, иные глупы, а в целом все скучны и неинтересны. Однако она была женой старшего дружинника Кетиля, и потому остальные дамы были вынуждены ее слушать.

- Благодарю, - Ефанда поджала губы. Замечание гостьи задело ее.

- Не нужно огорчаться, дорогая, - королева заметила, что реплика квадратнолицей гостьи расстроила дочь. Тихонько поцеловав Ефанду в лоб, Ингунн шепотом добавила, - все эти женщины очень красивы. Они привлекают взор. И их, конечно, никто не перепутает с ребенком. И все же они сидят здесь, не смея без приглашения даже приблизиться к столу твоего отца. Хотя, кажется, там значительно веселее…

Ефанда нахмурилась в недоумении, а потом просияла. Ей по нраву пришлась мысль, что она может сделать то, что другим не позволено. И уже через мгновение принцесса шла проведать своего батюшку.

Тем временем за столом короля веселье набирало обороты. Пара гостей, не найдя общей правды, сцепились, покатившись по столу. Сметая миски и кубки, они в итоге брякнулись на пол. Происшествие считалось обыденным и никого не удивило. Опасность состояла лишь в том, что драка могла стать стихийной, как часто бывало в таких случаях. Однако тут поднялся старший сын Кетиля.

- Я Хальвдан. И я желаю дать свой обет, - заговорил принц. Гости устремили на него взоры, впопыхах наполняя доверху свои кубки. - Обещаю, что не пройдет и трех лет, как я переплыву море и ступлю на земли императора. Разрушу все его города, что попадутся мне по пути. Убью всех их защитников. А всех женщин и детей обращу в рабство и приведу сюда! - Хальвдан поднял вверх огромный рог, а затем залпом осушил его. За эту клятву, впрочем, как и за остальные, должны были пить все мужчины без исключения. И если бы кто-то пропустил тост, тем самым он нанес бы оскорбление не только самому Хальвдану, но и всей его семье.

Хальвдан был гордостью Кетиля и всей общины. Еще будучи отроком лет двенадцати, он прославился тем, что зарезал отцовским ножом провинившегося раба. Старейшины сочли, что этот поступок достоин похвалы и что у юного принца большое будущее.

- Да здравствует Хальвдан! - завопила дружина старшего сына Кетиля.

Сам король уже собирался что-то сказать, как вдруг возле него возникла Ефанда. Худенькая и бледная, она выделялась среди массивных раскрасневшихся гостей. Впрочем, возможно, так видел лишь один король. Появление дочери его, безусловно, порадовало. И все же сейчас он не желал надолго отвлекаться от пиршества. Ведь больше всего прочего он любил произносить речи и хвалить своих сыновей.

- Что такое, дитятко? Зачем пришла? - Кетиль смотрел на гостей, выкрикивающих какие-то зароки и тосты. Ефанде даже показалось, что он вовсе не слушает ее. Впрочем, она ничего и не говорила.

- Даю обет помочь храброму Хальвдану! - подпрыгнул со своего места один из ярлов.
- И я! - поддержал кто-то.

- Твоя клятва будет исполнена, Хальвдан, раз столькие отважные мужи желают поддержать тебя! - провозгласил Кетиль. А потом вспомнил, что дочка все еще возле него. - Иди к матери, детка…

Ефанде совсем не хотелось уходить. Здесь, и правда, оказалось куда веселее, чем за тем столом, где обсуждали кислое молоко. К тому же отсюда открывался превосходный обзор. Были видны все пирующие, в том числе, и главный гость отца. Он как раз что-то рассказывал. Ефанда так задумалась, разглядывая его, что даже не слышала, о чем он говорил. Она опомнилась лишь тогда, когда слуги внесли огромный котел, в котором шипела тушеная зайчатина с кореньями – блюдо, которое в доме Кетиля готовили особенно вкусно. Похлебку тут же стали разливать гостям. Те, чьи глубокие миски уже оказались наполнены, принялись поглощать кушанье. Те же, чья очередь еще не пришла, нетерпеливо сжали в руках большие почти плоские ложки.
 
Ефанда постояла возле отца еще с минуту, а потом пошла к Олегу. В отличие от других братьев, он никогда не прогонял ее, даже если она мешала ему. По большому счету, она с самого начала хотела устроиться возле него, но потом решила, что сперва ей все же следует подойти к батюшке.

Присев на лавку возле брата, Ефанда положила голову ему на плечо и принялась разглядывать гостей.

- Я – Харфагр, - внезапно из-за стола встал средний сын Кетиля. Он был уже в крепком подпитии. И если бы ему сейчас надлежало явиться в тинг , то он бы попросту не дошел туда на своих ногах. - Я тоже желаю дать свой обет…Не позже следующего лета я пойду к свеям и убью их конунга! И будут те земли нашими…- рявкнул Харфагр. Гости уже собирались радостно взреветь, однако принц еще не закончил. - А потом я двинусь на восток! На Альдейгью . И те земли я тоже отвоюю! Ты будешь гордиться мной, отец…

Земли Альдейгьи располагались на континенте. На левом берегу Волхова у впадения в него Ладожки. Удивительно удобное местонахождение городка - на стыке торговых путей - обеспечивало ему интерес одновременно со стороны славянских и скандинавских племен. Будучи давним камнем преткновения, он то переходил под власть первых, то под власть вторых. Вражда длилась десятилетиями. Кровопролитие не прекращалось в этом крае. Каждый желал осесть там, где открывается путь и на европейский запад, и на арабский восток. Там, откуда удобнее всего контролировать начало пути, ведущего из варяг в греки.

- Я пойду с тобой, храбрый Харфагр! - подскочил один из ярлов, взвивая вверх свой кубок.

- И я последую за Харфагром! - завопил кто-то еще.

В каком бы состоянии ни были даны клятвы на пирах, держались они исправно, порою даже ценою собственной жизни. Оттого и вызывали такой восторг. Что до Хальфдана и Харфагра, опытный глаз мог бы заметить, что между сыновьями Кетиля шло соперничество. Они будто хотели перебить друг друга.

Обет, данный Харфагром, Кетилю понравился не меньше клятвы Хальвдана. И он похвалил обоих своих сыновей за их горячность и храбрость.

- Ну а ты, Хельги! Что немотствуешь? - Кетиль оглядел третьего сына. - Твой черед
обет давать!

- Раз уж Хальвдан и Харфагр отправятся на поиски врага...- Олег усмехнулся. О каком бы деле не шла речь, до него очередь всегда доходила в самый последний момент. И вот теперь он должен что-то выдумывать, чтобы развлечь отца и гостей. Но ему этого не хотелось. Он был спокойным и сдержанным человеком. И потому его не несло на бессмысленные пьяные подвиги во время каждого пира. - Я обещаюсь защищать то, что ценнее чужих земель - мою сестру. И, конечно, нашу королеву.

- И то верно! - похвалил король, оглядев с улыбкой дочь. Ефанда как раз сидела возле Олега и что-то задумчиво ела из его чашки. 

Пир продолжался. Из-за стола встал один из гостей. Он принадлежал к дружине Рёрика. Звали его Нечай. Он был молод и хорош собой. Однако всегда молчалив и смиренен, будто нагрешил когда-то, а потом остаток жизни решил провести в покаянии. Он изъяснялся на чужом для большинства присутствующих языке.

- Что говорит этот человек? - обратился Кетиль к Рёрику.

- Он говорит: «Я в море вышел лишь недавно. Всю жизнь ходил за плугом по полю…», - перевел Рёрик речь Нечая. - «Я знаю, есть в этих водах Руян остров, где славной Арконы высятся стены. Мой обет таков…Однажды окажусь я на Руяне…Помолюсь Свентовиту, чьи лики обращены на все четыре стороны света…Воздам ему хвалу и жертвы принесу…».

- У всех нас свои боги, - кивнул Кетиль в знак уважения. - Достойный обет. И исполнить его будет возможно, если с Рёриком останешься ты…- король поднял кубок в честь Нечая.

- Добрый конунг, - обратился один из ярлов к Кетилю. На вид он был уже стар. - Прошу, не гневайся. Я уже не молод и не так удал, как те молодцы, что сидят за этим столом. Тяжело мне поспеть за ними. Не могу я осушить столько же кубков и притом остаться на ногах. Разреши мне покинуть это пиршество, дабы брюзжание такого древнего старика, как я, не отвлекало этих добрых мужей от праздника.
 
- Я не отпускаю тебя, - Кетиль желал, чтоб веселье длилось не менее трех положенных дней. Если все начнут расходиться, пир нельзя будет считать удавшимся. Хотя провести три дня и три ночи в пировании являлось задачей не из легких даже для молодых и пышущих здоровьем гостей. - Я не отпускаю…- повторил Кетиль. - Зато позволяю пить столько, сколько ти самому того хочется, - этим исключением Кетиль оказал большую честь своему преданному наместнику.

Время шло. С каждым последующим бочонком пир разгорался с новой силой. Звучали уже не только истории давно минувших дней, но также боевые песни, слагаемые гостями порой даже на ходу.

- Где Хальвдан и Харфагр? - после очередного запева, Кетиль вдруг нахмурился. Он потерял из вида сыновей, которые все время были возле него, а теперь словно испарились.

- Они там, господин, - один из рабов, прислуживающих за столом, указал Кетилю в конец стола.

Старый король приподнялся, ища глазами своих наследников. Те, и правда, были там, где сказал раб. Кетиль встал из-за стола и отправился к ним. Они были заняты тем, что состязались между собой в искусстве осушения кубков и словесной меткости. Это было самое привычное развлечение на пиру. И Кетилю в этом не понравилось только то, что в качестве соперников они выбрали друг друга.

- Погляди на себя: ты же сейчас свалишься с лавки, - ухмыльнулся Хальвдан, допивая свой кубок.

- Ты говоришь это уже не в первый раз, - отозвался Харфагр глухо. Он был сильно  пьян.

- Ты тоже много чего говоришь обычно. Но чаще всего отказываешься от своих слов, протрезвев!

- Я не упорствую в глупости, в отличие от тебя, - Харфагр выставил руку с кубком вперед, желая, чтобы раб налил ему еще пива. Но тот чуть зазевался. - Ты там уснул, песье отродье! - рявкнул Харфагр на раба. Тот, от страха расплескивая половину, торопливо принялся разливать дрожащими руками принцам напитки. 

- Зато ты упорствуешь кое в чем другом, - парировал Хальвдан с довольной ухмылкой. - Содержимое твоего кубка волнует тебя больше, чем собственная жена!
В тот момент, когда два брата пререкались в шутку али взаправду, к ним подошел отец.

- Харфагр, - обратился Кетиль к сыну. - Тебе не следует дерзить старшему брату даже потехи для.

- Да он ни чем не лучше меня, отец, - заплетающимся языком сердито отозвался Харфагр.

- Однажды он сделается твоим королем, - напомнил Кетиль.

- Отец, - тут же влез находчивый Хальвдан. - Харфагр уповает на то, что после твоей кончины правителем станет он. Вероятно, он полагает убить меня…

- Я не собирался убивать тебя. Я лишь заберу свою часть земель! - рявкнул Харфагр.

Спор, который разгорелся между пьяными братьями, был не только неуместен, но и дерзок. При живом короле вести разговоры подобного рода, по меньшей мере, непочтительно.

- Я не разделю земель между вами, - ответил Кетиль просто. - Ведь это никому из вас не принесет добра. Карл Великий создал мощную империю. Он был коронован в Риме самим папой Львом III в качестве императора. После смерти Карла его империю унаследовал его сын Людовик, которого все звали Благочестивым. Империя не только не развалилась, но и укрепилась в своих границах. Однако после смерти Людовика три его сына - Лотарь, Людовик и Карл – раздробили ее. И не было с тех пор еще ни дня без козней и предательств между ними. Я не желаю такой участи для вас. А посему, как я уже не раз говорил, после моей смерти, которую вы приближаете своими спорами, место конунга займет Хальвдан. Попроси прощения у брата, Харфагр. И более не соперничай с ним ни в чем, - сурово прозвучал голос короля. Те гости, что еще не задремали и не укатились под стол, смолки, и воцарилось безмолвие. Харфагр был крепкий муж, к тому же возраста не юного. Однако сейчас он ощутил себя мальчишкой, отчитываемом у всех на виду.

- Прости, брат, - после некоторого промедления все же молвил Харфагр. Не смотря на все свои недостатки, он был самый послушный сын Кетиля. И теперь не стал перечить отцу, омрачая тем самым праздник.

- Я прощу тебя, а в следующий раз все повторится снова, - самодовольно заметил Хальвдан.

Не успели гости и вздохнуть, как Харфагр схватил огромный рог, оправленный в серебро, и ударил им брата по голове. Видимо, Харфагра разозлило, что Хальвдан, вместо того, чтоб принять извинения, стал выделываться, хотя сам подстрекал к ссоре. Забыв о том, что не хотел расстраивать отца, Харфагр уже молотил брата чем под руку попало. В свою очередь Хальвдан вскочил на ноги. Ему не понравилось обращение. И в ответ он с размаху ударил Харфагра бронзовым блюдом, на котором были остатки вяленной кобылятины. Блюдо отлетело, со звоном треснувшись о колонну. Оба брата схватились, повалившись на стол, задевая миски, кубки и рога. Точно два диких волка, они были готовы загрызть друг друга.

В этих краях умели устраивать пиры, на которых никому не приходилось скучать. Тем не менее даже самое доброе празднество чаще всего ознаменовывалось кровопролитием или хотя бы легкой дракой. Ведь гостеприимные и веселые урманы могли из-за пустяка выйти из себя. Чаще всего такому развитию событий способствовала их чрезмерная страсть к питью, известная повсеместно.

- Если вам так неймется сломать друг другу носы, то пусть это будет, хотя бы, не просто так! - рявкнул Кетиль после того, как дружина разняла дерущихся братьев. - Настало время турнира. И каждый, кто желает того, покажет себя. Посмотрим, так ли вы хороши в ратных искусствах! - Кетиль неодобрительно оглядел сыновей, сдерживаемых дружиной. - Или горазды только махать кулаками, точно повздорившие землеробы!

Хальвдан и Харфагр злобно переглянулись, смиряемые братьями по оружию. А тем временем слуги уже несли все необходимое для того, чтобы устроить состязания.
Было решено, что сперва гости будут соревноваться в метании топоров. Желающих размять кости после долго застолья скопилось достаточно. На пиру и прежде было не тихо, а теперь и подавно. Все галдели и размахивали руками, кто-то даже ногами. Самые бойкие гости уже собирались выстроиться в очередь. Однако Кетиль вдруг постановил, что участвовать будут не все, а только трое.

- Харфагр, Ингвар и ты, Наддод! - Кетиль сам выбрал претендентов на звание победителя.

Рыжий Ингвар и коренастый Наддод по быстрому осушили кубки и, похватав топоры, бодро двинулись на позиции. Часть гостей лениво поплелась ближе к зрелищу, часть осталась дремать за столом. Харфагр тем временем тяжело встал со своего места. Он был теперь столь сильно пьян, что казалось, будто сейчас свалится.

- Зачем отец это делает? - Ефанда оглядела Олега вопросительно. - Ведь Харфагр еле на ногах стоит.

- Чтобы в следующий раз думал прежде, чем перечить ему…- ответил Олег, а после мрачно добавил, - и Хальвдану…

Первым метал оружие Ингвар. Рыжий не попал в цель, хотя куда-то все же попал. Лезвие воткнулось в вертикальный столп, стоящий позади мишени. Наддод, то есть, следующий боец, в этот момент разминался, покручивая топорище в руке. Харфагр же смотрел перед собой притупленным взглядом, словно не понимая, зачем он здесь. А гости шумными выкриками и свистом подбодряли борцов, выкрикивая их имена. Соперники, выбранные Кетилем, принадлежали к разным дружинам, потому у каждого была своя поддержка.

После броска Ингвара послышался хохот. Многих позабавило то, что топор пролетел в шаге от прислуживающего раба. Тот шарахнулся в сторону. Будь Ингвар еще менее точен, несчастный невольник оказался бы испуган в последний раз.

- Лучше бы ты попал в грека, чем в столб, - рассмеялся Хальвдан. - Это было б хоть что-то…

Увидев, как «точен» первый противник, Ефанда воодушевилась, даже порозовев.

- Харфагр сможет? - спросила принцесса у Олега, который заложив руку за руку, молча наблюдал за происходящим.

- Не сможет, - мрачно ответил принц.

Следующим топор метал Наддод. Словно корабль на волнах, он легко покачивался из стороны в сторону. Казалось, тяжелое оружие для него невесомо. Наконец он замахнулся и резко бросил топор. Тот почти со звоном вонзился в цель. После некоторого затишья со всех сторон послышался одобрительный гул. Меткость Надодда была оценена по достоинству. Лишь Ефанда недовольно сложила губы в гримасу. Переплюнуть такого молодца будет кому угодно непросто. Что уж говорить о хмельном принце, почти не владеющим собой.

- Харфагр! - позвал Кетиль сына. - Твой черед!

Шаткой походкой Харфагр двинулся к отцу, который протягивал ему топор. Запнувшись возле отметки, где нужно было остановиться, Харфагр чуть было не упал. Кто-то даже отпустил шутку в его сторону.

- Ты готов? Или может, тебе лучше пойти проспаться?! - Кетиль неодобрительно оглядел сына.

Харфагр ничего не сказал в ответ. Он молча забрал топор из рук отца и без раздумий метнул оружие в цель. Никто не ожидал от него особой меткости. Потому не было и удивленных, когда вместо того, чтоб вонзиться лезвием, топор ударился обухом о мишень и отскочил в сторону. Благо, рядом никого не было.
Ефанда с облегчением вздохнула. Она ожидала, что все окажется намного хуже и брат не попадет в цель вовсе. Однако талант его оставался все же при нем, хотя и временно оказался затуманен.

- Наддод! - Кетиль взял победителя за руку и поднял ее вверх, не глядя на сына. - Ты победил в этом состязании троих. Однако я не сомневаюсь, что ты в силах одолеть еще сотню! Прими этот дар в награду за твое мастерство! - король наградил дружинника кинжалом, рукоять которого была инкрустирована изумрудами.

Ефанда придвинулась поближе к Олегу, взяв его под руку. Она хотела спросить у него кое-что, но он слушал разговор за столом и сам время от времени высказывался, то есть был занят.

- Олег, - прошептала Ефанда, когда брат ненадолго оказался вне очередной застольной беседы.

- Да, - Олег продолжал смотреть на одного из гостей, который что-то повествовал.

- Я хотела спросить…- готовясь к своему вопросу, Ефанда была даже рада, что брат смотрит не на нее. – Хотела узнать…Когда твой друг покинет наши земли?

- Как быстро ты от него устала! – пошутил Олег, переведя взгляд на сестру. – Отдохнет несколько дней и уйдет. Но…

- Что? – всколыхнулась Ефанда.

- Я и говорю, но…Но прежде того, отец хочет предложить тебя ему в жены, - доверительно сообщил Олег. – Однако тут и твое желание важно…- Олег с улыбкой разглядывал смущенную сестру, которая с одной стороны интересовалась видным гостем, а с другой – всячески пыталась скрыть свое внимание. – Ну так и что мне передать отцу? Да или нет? – уточнил Олег чуть шутливо.

- Не знаю, - пожала плечами Ефанда, как можно равнодушнее.

- Не знаешь? Жаль…Впрочем, там и другие женихи для тебя имеются…- деланно зевнул Олег.

- Хорошо. Хочу этого, - сдалась Ефанда, издали глядя на Рёрика. Он как раз смеялся над какой-то шуткой и оттого выглядел добрее.

- Любое желание может сбыться, если правильно попросить богов, - слова брата прозвучали как совет.

- Как следует правильно просить богов? – простодушно полюбопытствовала Ефанда, не замечая, что брат играет с ней.

- Ладно, я скажу, что нужно делать, - Олег с всезнающим видом склонился к Ефанде. – Смотри, все мужчины за столом дают какие-то зароки…Скрепляют их кубком вина и торжественными клятвами…

- Не все…

- До всех очередь дойдет, отец никого отсюда не выпустит без обета…Так вот…Обет – это не просто обещание. И не просто желание. Это уверенность и намерение достичь своей цели, даже если весь мир окажется против. Вот, что есть просьба к богам. Боги любят посещать подобные пиры...- размышлял Олег так, словно боги сами поведали ему о своих привычках. - Они запоминают данные тут присяги, а потом помогают тем, кто им понравился, достичь желаемого. Поняла?

- Нет. То есть, да, поняла. А делать что нужно?

- Я же объясняю, дать обет. Ты, точно, понравишься богам, и они помогут тебе его исполнить…Так и скажи, что помышляешь замуж за него, - Олег кивнул в направлении Рёрика, как раз что-то рассказывающего и даже не смотрящего в эту сторону. - И боги все устроят. Со временем.

- Я не могу сказать при всех о таком желании, - Ефанда только одному брату могла доверить свои мысли. – Если я прилюдно выступлю с таким обетом, то…

- Ледяные великаны, нет, - Олег рассмеялся. – Не надо прилюдно выступать с таким обетом, - принц снова захохотал, не сдержавшись. Но увидев обиженный взгляд сестры, прекратил смеяться. – Я имею в виду, что в твоем случае достаточно прошептать…У богов чуткий слух…

- Это правда? – уточнила Ефанда, сделавшись еще серьезнее, чем обычно.

- Что? Что у богов чуткий слух? – подтрунивал Олег.

- Я дам обет, когда поднимется шум, - решила Ефанда, взяв в руки кубок Олега. Водрузив тяжелый сосуд себе на коленки, принцесса решила выждать подходящего момента. 

Пиршество продолжилось, а Кетиль по-прежнему даже не смотрел в сторону Харфагра. Ефанда заметила, что Олег все еще угрюм. Возможно, дело было в том, что король всегда выделял Хальвдана из всех своих сыновей, не зависимо от того, имел ли тот какие-то заслуги, был ли прав или оказывался достоин похвалы, больше других. Что бы ни делали все остальные, Хальвдану было позволено больше. Что до наказаний, для него они всегда оказывались мягче. Вот и теперь Харфагр оказался унижен на глазах у всего честного народа сначала словами самого Хальвдана, а затем состязанием, придуманным Кетилем.

- Слух о твоей силе, Наддод, не преувеличен, - уже за столом продолжал король. - Однако даже у такого сильного воина, как ты, должна быть своя слабость! Раскрой нам ее имя…- предложил Кетиль. - А лучше прикажи твоей женщине предстать теперь пред нами! Мы все хотим знать, что за прекрасница поразила твое сердце так же, как ты только что поразил выставленную цель!

Наддод, за которого было выпито по три больших кубка, теперь казался почти также невменяем, как Харфагр. От радости, либо от того, что добрые други буквально споили его.

- Покамест ни одна не поразила моего сердца…- признался Наддод сиплым голосом, словно вспоминая слова. - Однако один купец рассказал мне…что за морем - если плыть на запад - есть чудной остров, - Наддод говорил медленно, но с чувством. Приходилось напрягать слух, чтобы получше расслышать его речь. Однако как ни странно, гости стихли, внимая рассказчику. - Там вулканы и ледники, речки и водопады. Укрытые зеленым покрывалом дерна дома, разбросанные по равнине, упираются окошками в землю. Правит там мудрая королева, гордая и прекрасная…Повелевает она снегами и ветрами…- пока Наддод говорил, пирующие даже перестали уплетать яства. Речь о какой-то красотке, да еще и королеве с землями вдобавок, всех заинтересовала. - Я сяду на корабль и поплыву на закат. Разыщу королеву. И женюсь на ней! - заключил Наддод.

- Это твой обет, Наддод?! - хихикнул Лютвич.

- Это мой обет! - подтвердил Наддод, не шутя.

- Ох, Наддод! - Кетиль рассмеялся. Наколол на острие кинжала кусок мяса, отправил закуску в рот и, прожевав, продолжил. - Все же знают, что на западе рождается лишь море. И нет там суши. Верно, тот купец задолжал тебе немало! Раз решил услать тебя на поиски несуществующей королевы в пучину океана! И все же мы выпьем за твой обет!

Когда были осушены еще несколько заздравных кубков, речь взял один из ярлов. Он рассказывал историю, которая произошла с ним, когда он разорял набегами земли своего соседа.

- Упал я тогда с коня…- вспоминал ярл. Звали его Хакон. - Ударился головой оземь и забылся. И увидел я тогда дивный сон…Снился мне прекрасный светлый город. В нем было множество построек, не похожих друг на друга, но одинаково крепких и красивых. Высокие кружевные дома выглядели как игрушечные. «Что за люди могли построить такую красоту?», - спросил я себя тогда во сне. Храмы их милостивых солнечных богов возвышались на зеленых холмах. И не нужно было этим божествам кровавых жертв. В тихих речках плескалась рыба, а на лугах паслись стада скотины. Ярмарки пестрили заморским товарами и местными поделками, изготовленными умелыми ремесленниками. Были там и кузнецы, и литейщики, и горшечники, и косторезы, и оружейники, и кожемяки. Будто всех мастеров в мире собрали и привели в тот чудный град, чтоб нарядили они его. Даже наряды простых жителей были украшены удивительными вышивками нитей и бисера, словно каждый из них какой-то князь или король. А женщины…Русоволосые кудесницы с глазами голубыми, словно небо. Скромны и терпеливы, как ангелы. Но смелы и прекрасны, как богини…- вздохнул рассказчик.
- И не было в том городе ни злобы, ни лиха; ни рабов, ни их угнетателей. На площади собирались люди дружной толпою и говорили о городе своем прекрасном и все решали вместе, сообща… 

- О чем задумался, мой ясмен сокол! - король обратился к Рёрику, когда Хакон завершил речь.

- Заслушался я о прекрасном граде…Этот кубок в честь тебя, Кетиль, - Рёрик поднялся со своего места. - Стало быть, моя очередь обет давать, - Рёрик угадал, зачем старик обратился к нему. - Восхитил меня рассказ Хакона…Я найду этот город. И сделаю его своим…

- Твой обет выполнить непросто, ведь город тот сказочный. Померещился он Хакону, когда тот с коня повалился вниз макушкой…- напомнил король, посмеиваясь. - Не может быть на свете града такого. А как я узнал? Не бывает, мой мальчик, женщин одновременно прекрасных и терпеливых! - захохотал король. - И все же мы выпьем за то, чтоб боги обратили сон Хакона в явь!

Гл. 4 Мудрый правитель http://www.proza.ru/2017/04/09/631


Рецензии
Мне все больше нравится, Анечка, Ваш исторический роман. Постепенно в тексте проявляется характерный дух того далекого времени. Есть кое-какие неточности...

"Или горазды только махать кулаками, точно фермеры!" Анечка, до возникновения "фермерства" еще должны пройти долгие века! Во времена викингов даже намека на такое слово не было! Оно появилось предположительно в 16 веке в Англии, в период возникновения сельскохозяйственного товарного производства во времена раннего капитализма.
"... следующий боец, в этот момент разминался, покручивая древко в руке." Можно, конечно, рукоять топора назвать "древком", большой ошибки нет, но "древко" больше подходит для длинномерного оружия: копья, алебарды, пики, протазана, рунки, глефы, нагинаты, дротика и прочих насаженных на длинную палку колюще-рубящих инструментов. Однако, "топорище" - и понятнее, и точнее.

С уважением!

Александр Халуторных   23.07.2018 15:47     Заявить о нарушении
Тьфу, точно, с фермерами это я очень сглупила. Сейчас срочно сотру этих фермеров. Топорище мне, пожалуй, тоже кажется уместнее древка...Спасибо, Александр, за Ваши полезные замечания! Я рада, что Вам нравится повествование.

Лакманова Анна   23.07.2018 16:07   Заявить о нарушении
Извините, вмешаюсь. В данном случае не стоит вообще конкретизироваться на составной части оружия. Он ведь крутил оружие целиком, а не его деталь. как барабан на револьвере.
Лучше просто: "возбуждённо покручивая своё оружие в руке".

Рияд Рязанов   24.10.2018 06:07   Заявить о нарушении
Рияд, "прокручвать" топор в руке, весьма неудобно (сами попробуйте), а вот прокрутить ладонью на топорище, примеряясь к удобному хвату оружия - очень даже нормально. Анечка у нас, бывает, часто торопится излить свои видения на бумаге, иногда не попадает в исторический контест, но интуиция у нее совершенно потрясающая. Ее тексты очень кинематографичны. Видишь, будто на экране, как свирепый и зверообразный воин в звериных шкурах, бородатый, с прядями длинных никогда не мытых и не чесанных волос, выбивающихся из-под шлема, плюет на ладонь, а потом прокручивает ее на топорище, готовясь к бою.

С уважением!

Александр Халуторных   24.10.2018 09:09   Заявить о нарушении
Ничего против Анечки не имею. Приветствую её углубление в ту эпоху. Но манипулировать топором вполне возможно и необходимо искусному воину. Даже мы, простые крестьяне, любим иногда поиграть с ним при рубке дров. Конечно, если это не тяжёлый колун.
Тоже с уважением!

Рияд Рязанов   24.10.2018 10:23   Заявить о нарушении
Рияд, снимаю шляпу! Профессионально орудовать топором (пусть не жестоком бою, а только при колке дров) сегодня умеет далеко не каждый мужчина. Завидую!

С уважением!

Александр Халуторных   24.10.2018 12:15   Заявить о нарушении
Викинг без топора - что курица без клюва! ))

Лакманова Анна   24.10.2018 12:43   Заявить о нарушении
Анечка, просто потрясен Вашим точным афоризмом! Давненько не виделись!

Александр Халуторных   24.10.2018 14:32   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.