Призвание варяга гл 2 Нареченная невеста

Умилу все чаще одолевала тревога. Медленно, но неотвратимо катилось к горизонту солнце подвластного ее воле Дорестадта . Некогда цветущий порт, многолетнее яблоко раздора между фризами и франками, теперь он уже не приковывал к себе внимания со стороны держав. Изначально город слыл центром торговли. Но в последнее время он мало занимал и купцов. Обмеление Ауд-Рейна, где расположилась сия защищенная от бурь радушная гавань, делало судоходство все более затруднительным. И с каждым последующим годом Дорестадт все сильнее походил на суетливую, но бесполезную деревню. Бессчетные военные встряски скверно отразились на его облике. Здесь не было храмов, общественных заведений, почти ничего, кроме рынков. Купцы, а вслед за ними - и ремесленники, неспеша перебирались под крыло более удачливых соперников несчастного Дорестадта – в Тил и Девентер. На старом месте оставались лишь мелкие кустари-горшечники, кожевники и кузнецы, чьи простые товары сбывались и на скромном рынке. Запустение. Единственное слово, которое звучало в ушах Умилы, когда она смотрела на гниющие причалы и брошенные доки. Утешало только то, что этот город не был для княгини чем-то особенным. Он ей не родина. И даже нелюбим ею. Это лишь одно из многих пристанищ, по коим ее водила жизнь.

Однако помимо  беспокойств о судьбе вверенного ее заботам града, Умилу волновало приближающееся возвращение из плаванья ее старшего сына Рёрика. Она давно и очень скучала по сыну. С того дня, как он покинул город. Но грядущая встреча может оказаться омрачена. Ведь ей предстоит сообщить ему неприятную новость. Его обожаемая Вольна погибла. Помучившись напоследок, что немаловажно. Но, откровенно говоря, заслуженно. Впрочем, вряд ли кто-то осмелится раскрыть суровому правителю подробности последних минут его любимой. Ведь все помнят, каким неистовым он бывает в гневе.

Умила поморщилась, подернув плечами. До сих пор перед глазами стоит завораживающее виденье. На дворе еще по-зимнему холодный березозол  месяц. Вольна захлебывается в ледяной воде, хватаясь за кромку обламывающегося льда. А вокруг нее в возбуждении гудит толпа. Храбрые непоседливые горожане! Они все думали, что эта женщина - злая ведьма. Потому и гнали красавицу босой до самой реки, закидывая камнями и проклятиями. Вот именно, Нег должен знать - это народ так решил! И никто другой в этом не виноват! Произошедшая трагедия – случайность, перст судьбы. И она, Умила, не имеет к произошедшему отношения. Выяснить, откуда появились слухи о колдовстве и кто натравил местный люд на строптивую избранницу Рёрика, сейчас уже почти невозможно.

Раздался стук в дверь. Умила отвлеклась от дум. В ее руках все еще блестела серебряная лунница - заколка Вольны, изогнутая полумесяцем. Оглядев украшение в последний раз, старая княгиня бросила его в ларец, отодвинув последний в сторону.

- Войди! - скомандовала княгиня. И тотчас в горницу вошла молоденькая девушка. Казалось, пришелица чем-то взволнована: она нетерпеливо теребила в руках кончик ленты на косице. - А, Любава, это ты…- кивнула Умила гостье, жестом приглашая ту присесть.

- Я была на ярмарке, - начала Любава неуверенно. - Столько времени прошло. А люди только и говорят, что о ней…

- Надеюсь, они не сомневаются в том, что она была колдуньей, - равнодушно зевнула Умила.

- Они радуются, что она утонула. В том году был плохой урожай: люди думают, это из-за того, что сын Годслава привел в свой дом ведьму…- пояснила Любава, не сводя глаз с безразличного лица Умилы.

- Все складывается так, как мы и рассчитывали, - губы княгини тронула довольная усмешка. - Что с тобой? Ты дурно выглядишь сегодня, - Умила обозрела бледнеющую Любаву. Девица еле стояла на ногах. Казалось, она даже говорит с трудом. - Да присядь же…

- Что-то в этом есть нехорошее…- выдавила из себя Любава. - А если она не была колдуньей?

- Она околдовала моего сына. И этого достаточно! - вскипела Умила. - Или, может быть, тебе больше хочется взирать на чужие победы, нежели быть законной женой князя, матерью его детей?! Я думала - ты любишь Нега. У него непростой нрав, но он добрый муж. Однажды из него получится славный супруг и мудрый правитель. Прекрати блажить. Ты мне как дочь. И поэтому я выбрала тебя!

- Не по себе мне…Не ждала я, что они утопят ее. Я думала, что…Ну…Что ее изгонят…Или…

- Изгонят, утопят - какая разница?! - Умила раздраженно вздохнула. - Главное, что эта женщина больше не мешает нам. Не трать время на пустое. А лучше выполняй свои обязанности, когда вернется мой сын.

Обычно миловидная, в этот миг Любава смотрелась жалко. Глядя на нее можно было решить, что горожане устроили травлю на нее саму. Исхудавшая, испуганная, она вздрагивала от внезапного шороха или мелькнувшей тени. Умила спрашивала себя, не ошиблась ли она в этой девушке. До сих пор княгиня была довольна покладистым нравом и скромностью своей воспитанницы. Даже некоторая нерешительность в ней нравилась Умиле. Любава подходит на роль супруги Нега совершенно. Прежде всего с ней не будет хлопот, рассуждала Умила про себя. Девица не станет лезть в дела города и транжирить остатки казны, будет честной послушной женой. Она проста, но в меру; не до глупости. Понимает, какой ее хотят видеть, и пытается соответствовать. К тому же нельзя забывать о том, что отец Любавы – храбрый Дражко. Он был другом покойного мужа Умилы – Годслава - князя древнего града Рарога , где они все вместе жили в те далекие времена, когда о Дорестадте и не помышлял никто. И даже не только другом, а почти братом. Поскольку именно он встал на защиту семьи Годслава, когда того не стало. Именно он защитил Умилу и ее малолетних детей. Он увез их из разрушенного Рарога. Нашел новый приют, надежно спрятав от врагов в чужих землях. С его именем связано многое. В том числе, обещание Годслава, что один из его сыновей женится на дочери Дражко – Любаве.
 
Умила не любила женщин. У нее с детства особенно не было подруг. Она не устраивала, как другие бабы, посиделок. Но Любава ей все-таки нравилась. Нет, она не ошиблась: девушка всего лишь неопытна и слишком молода, чтоб легко принять то, что случилось с ее соперницей.

Невольно вспомнила Умила себя в юности. У нее тоже была своя Вольна – супруга возлюбленного Годслава, принцесса Ингрид. Собственно, может, и не было необходимости устранять Ингрид. Годслав не обделял Умилу ни вниманием, ни дарами. И все же, несмотря на свое волокитство, он был привязан к жене. А главное, Ингрид была не обычная женщина, а дочь благородного рода Мкъелдунгов. Сохрани Умила ей жизнь, та всегда оставалась бы старшей в семье, участвовала бы в жизни Рарога, имея на то в глазах народа все основания. Не то, что Умила, взявшаяся не пойми откуда. Их всегда бы сравнивали. И не в пользу последней. Нет, Умила не хотела быть после кого-то даже тогда, когда была молода и не знала жизни также, как и Любава теперь.

Умила не забыла того нелегкого времени. Она хуже помнила вчерашний день, чем то, что было много лет назад…

Однажды вечером, без особого дела сидя за столом в роскошных покоях, Умила услышала внезапную шумиху за дверью. Две девицы ссорились между собой, горланя так, что грохотало даже за рекой. Умила вышла к ним, повелительным жестом велела замолчать и не беспокоить ее криками. Она давно уже не выполняла своих прямых обязанностей поварихи, а вела себя так, словно она законная жена Годслава, по крайней мере, в доме со слугами. Но несмотря на строгий жест, предписывающий замолкнуть, дворовая Трюд, пухлая девушка с раскрасневшимися щеками, все-таки выступила со своей речью.

- Госпожа больна, нужен лекарь! Врачеватель, я говорю, ей нужен. Лихорадка у ней!

- А я говорю, не больна она, а тяжела! Сыну ждет, - перебила другая дева, тощая и высокая, цвета пожухлой травы. - Бабку-повитуху звать надо!

Умила побелела от злости. Что за напасть, Ингрид решила взять своими бесконечными отпрысками! Хвала богам, все они пока что не жильцы. А те, что остаются – хилые и слабые здоровьем, надолго тоже не задерживаются. Но надо что-то предпринять, дабы все же обезопаситься. Сперва успокоиться и выяснить, правда ли, что Ингрид снова в тяжести. У нее уже была одна беременность недавно, так ничем и не увенчавшаяся. Но рассчитывать на милости небес и дальше не следует. Отпускать вожжи пока рано. Правитель могучего Рарога, князь Годслав, любит Умилу, но она по-прежнему всего лишь кухарка, а их общие дети, как незаконные, не имеют прав на стол отца. Хоть в целом Ингрид и безобидное создание, но все равно лишняя. Она никогда не пыталась разлучить своего мужа с Умилой. Словно не замечала того, что стряпуха уже отдает распоряжения в доме. И даже прислуга уже не считает Умилу равной, а ставит, несомненно, выше. А иногда даже перешептывается между собой, сплетничая, кто же в доме настоящая хозяйка.

Умила распорядилась послать одновременно за лекарем и повитухой. Время тащилось медленно и тяжело, словно скрипучая телега по пыльной дороге. Но скоро радостная весть облетела округу! У Ингрид будет наследник - живот острый, значит, это сын! Умила крепко призадумалась. Так дальше продолжаться не может. Она почти всю ночь не сомкнула глаз. А под утро вспомнила, как в ее родной деревне травили крыс.

Княгиня очнулась от налетевшего воспоминания и перевела взгляд на Любаву. Та уже немного пришла в себя, осознав, что иного выхода, как следовать напутствиям Умилы, у нее не остается.

- Что мне делать, когда вернется Нег? - начала Любава, пытаясь собраться с мыслями.

- Тебе нужно сделать все допустимое, чтобы утешить его. Надо поскорее стереть из его памяти эту девку. Он оценит, если какое-то время ты будешь убита горем вместе с ним. Мой сын таков: коли ему грустно, весь город должен горевать, - размышляла Умила. - А там дальше, если все станешь ладить, как я велю, он прямо к тебе и придет.

От Умилы Любава вышла еще более задумчивой, чем была в начале своего визита. Она недоумевала, как старая княгиня может оставаться столь спокойной после происшествия с Вольной. А как ловко сплела она сеть, умело выловив из окружения сына неугодную особу! Да так, что на нее никто и не подумал! И теперь эта ужасная женщина дает ей, Любаве, советы...А что если однажды княгиня ополчится против нее самой? Что же тогда? Любаву ждет участь Вольны? От этой мысли бросает в дрожь. Нет, определенно, их замысел не должен был обернуться бедой. И уж точно, Вольна не должна была погибнуть.

Любава почувствовала холодок на коже. Если Рёрик узнает правду - ей не жить. Умила как-нибудь вывернется, а ей самой, Любаве, в любом случае конец. Но теперь уж некуда отступать. Надо было думать прежде, чем соглашаться пособлять княгине-матери. Но как она могла думать, когда так сильно любила Рёрика? Ведь до того, как он встретил коварную Вольну, все было решено. Ее отец, опытный воевода и соратник Годслава, обещал свою дочь в жены сыну друга. И перед смертью он заклинал позаботиться о ней. Женитьба. Это было решено давно, когда она была еще совсем дитем! Может быть, поэтому она так предано любила Рёрика все это время. Он по возможности был добр с ней. И никогда у нее не возникало сомнений в том, что однажды она станет его женой. Но вдруг внезапно, словно разбойник посреди лесной дороги, возникла нахальная Вольна. Тогда он напрочь позабыл об обещаниях своего отца! Он и так почти всегда отсутствовал. И даже когда бывал в городе, особенно не баловал Любаву вниманием, несмотря на то, что она жила в их доме с тех самых пор, как осталась сиротой. А когда он привел под эту крышу Вольну, казалось, весь мир содрогнулся. Скоро стало ясно, что красавица не из робкого десятка. И не будет потакать Умиле. Красива, надменна и горда, как не должно простолюдинке. Она вела себя как законная супруга Рёрика, и, кажется, даже заявляла что-то в этом духе. Была сообразительна, зла на язык и капризна. А Рёрик каждый раз вставал на ее сторону. Наверное, он, и впрямь, был слишком влюблен. Но должно же это было закончиться когда-то! Впрочем, если бы Вольна была такой же безыскусной, как она сама, Любава, то так бы и получилось со временем. А что это была за история с родственником Родольфом? Когда на пиру подвыпившая дружина гостившего Родольфа вдруг распоясалась и грозила бедой, а сам Родольф чуть не бросился на Рёрика со своим двуострым топором, она одна каким-то образом смогла все расставить по местам – и гостей, и хозяина. Успокоила Рёрика и примирила их с Родольфом. Немыслимое дело! Женщина в таком деле, рядом с оружием! Не зря присутствующие восторгались силой ее духа. А как скоро они позабыли, что у Вольны есть сын, отец которого незнамо кто. Все так подобострастны пред ней, скорее, из-за страха, внушаемого грозным Рёриком. Ведь ее чары распространились лишь на него одного. Несмотря на божественную наружность этой женщины, ее высокомерие и заносчивость отвратили от нее почти всех за самое короткое время. В народе ее тоже не жаловали, но не до такой степени, чтоб топить, конечно. Но разве важно, что думает простой люд? Негасимая любовь правителя делает непобедимой любую дуру. Похоже, Умила нашла единственно верный способ сокрушить злодейку Вольну!

Солнце ярко светило, но почему-то не грело. Любава не заметила, как оказалась в поле. Она присела на опушке леса, подвернув юбки, которые успела перепачкать по дороге о раскисшие лужи.

Гл. 3 Пир Кетиля http://www.proza.ru/2017/04/09/627


Рецензии
Очень недурственно, Анечка! Женские интриги описаны так ярко, что оторопь берет! "Коварством славен слабый пол!"

Анечка, вместо "растерянных глаз" лучше употреблять "растерянный взгляд".

Читаю дальше.

С уважением!

Александр Халуторных   22.07.2018 21:47     Заявить о нарушении
Это только начало интриг! Глаза исправлю ! Спасибо, Александр!

Лакманова Анна   23.07.2018 13:02   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 4 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.