Сердца четверых эпилог

                Эпилог


В начале декабря появился на свет Вовка – сын Гули  и Ваньки. Карапуз весил три килограмма пятьсот грамм и постоянно требовал кушать. Гуля, как настоящая  мать, долго ожидавшая рождения  своего ребенка, не жалея себя с утра и до вечера крутилась возле  новорожденного Вовки, прислушиваясь к советам умудренной воспитанием мальчиков Лизаветы.  Боясь ущемить Любу, чтобы ребенок не почувствовал себя второстепенным или лишним, Гуля не упускала девочку из поля зрения. Люба и сама была несказанно рада появлению симпатичной живой куклы, поэтому стремилась помогать Гуле: то подаст что-то, то посидит  у кроватки названного брата, то позовет Гулю, если  ребенок расплачется. Нужно отметить, что Вовка во внимании не был обижен. Круговорот людей вокруг  Вовочки был настолько динамичным, что и Люба, и Ванька, и Елизавета и Владимир Петрович, в честь которого Вовку назвали, а также Катерина со своим необъятным животом – все  по чуть-чуть развлекали  Вову. Ребенок привык к всеобщему вниманию, поэтому сам оставаться не любил. И все же Гуля  стала замечать за  мужем какую-то отстраненность от неродной Любы. Ванька настолько был рад сыну, что не упускал момента поиграть с ним. Особенно много времени Ванька проводил с Вовкой в выходные. В его  разговорах только и звучало: «мой Вовка», «сынуля родной», «богатырь папин». О Любе, казалось, Ванька совсем забыл. Гуля напоминала, но Ванька отнекивался общими фразами:

- Не придирайся, я их обоих люблю, только ж Вовка – пацан. Вот как вырастет, мы с ним на рыбалку пойдем, в футбол играть будем. А  Любка при  тебе супы-борщи учиться будет готовить. Что я должен делать? Бантики ей завязывать?

- Ага, ты завяжешь, разве что таким узлом, что в жизнь не развяжешь потом. Например, поучи с ней уроки, - находила выход Гуля.

- Так она все сама учит. Отличница, я на родительском собрании был. Все ее только хвалят.

- А ты  проверь то, что она выполнила. Спроси, что читает. Своди в свой  видеоклуб, посмотрите мультик вместе или фильм хороший. С Вовкой еще лет через пять –шесть можно будет  в футбол играть, а с Любой уже можно.

- С Любой? Так девка же?

- С Василисой вы с Егором играли. Мне Лиса рассказывала, - нашла аргументы Гуля.

- С тобой спорить, что против ветра плевать. Хорошо, - нехотя соглашался  Иван. Но долго между ним и Любой не было настоящего, родительского понимания. Создавалось ощущение, что  Иван все делает из-под палки. Все исправил случай. Как говорят в народе, «не было бы счастья, так несчастье подоспело и все на свои места правильно расставило».

В  один солнечный апрельский день, за неделю до Пасхи, Люба пропала. В момент весь город был поставлен на уши. Помимо того, что  милиция искала, Игнат подключил «свои» каналы из недавно освободившихся, поскольку подозрение было  на то, что ребенка выкрали. Это следовало из показаний одноклассников, видевших, как Люба садилась в автомобиль, подъехавший к школе.

- Люба бы не села спокойно в машину к незнакомым людям, - за несколько месяцев тесного контакта с девочкой, наблюдательная Катерина слишком хорошо изучила  ребенка. – А где ее папа с мамой? Я о родных?

Вопрос попал в самую точку. Как оказалось, папа  все так же сидел за  кражу, а вот мать  найти никак не удавалось. Нашли Любу через два дня на вокзале. Оказывается, ее действительно выкрала биологическая мать и хотела увезти, но ребенок на очередной остановке поезда убежал и целый день  по  шпалам возвращался назад в Кировск.  Люба переболела ангиной, потому как переохладилась, Иван оценил, насколько эта девочка стала ему родной, а вот у Гули на фоне сильного стресса и переживаний пропало молоко, поэтому  к тому времени родившая своего первенца Димку Катерина (произошло это счастливое событие в феврале), кормила сразу двоих.

Димка был большим и  жуть каким крикливым! Успокаивался и лукаво щурился малыш только тогда, когда попадал кому-нибудь на руки.  А так, как был  карапуз тяжелым, поэтому долго его таскать один человек не мог. Ел Димка мало, несмотря на свои габариты, поэтому у Катерины хватало молока на двоих.  Вовка с Димкой росли не просто братьями, но и молочными братьями.  Теперь внимание всей семьи разделилось между  в меру спокойным Вовкой и кричащим, требующим, чтобы его носили,  Димкой. Жить стало веселее. И только Лизавета шутя сокрушалась:

- Опять одни мальчишки! Да что ж это такое?

В  глубине души Лизавета  ждала, что Василиса родит дочку.  И Василиса оправдала ожидания. Светочка появилась  ранним утром пятого марта, сделав подарок маме и всему женскому составу семьи Красовских под восьмое марта, поскольку домой их выписывали именно восьмого.  Это восьмое марта персонал роддома запомнил навсегда. Толик не пожадничал и устроил медперсоналу роддома, в котором рожала Василиса, шикарный праздник с цветами, шариками и накрытым столом  из своего любимого ресторана.  Фотограф только успевал снимать, отдельно вел видеосъемку Игнат, в последний  год увлекшийся таким занятием, которое он называл «кино про всех нас».  Каждый, кому даже краем глаза удалось взглянуть на  новорожденную Свету, понимал – вылитый Толик. И даже глазки его. Все понимали – вырастет девчонка красивой.

- Это хорошо, когда девочка на папу похожа, - радовалась Лизавета, рассматривая  Свету и находя много  знакомых черт сына.

Еще большее потрясение ждало дома, поскольку во дворе стоял новенький красный автомобиль, перевязанный, как на картинках, красной  широкой лентой с бантом на  крыше, в доме царила нереальная чистота, а   красиво оформленная детская с надписью при входе «Принцесса» выдавили из глаз Василисы слезы.

- Ну, чего ты ревешь? Все же очень хорошо. Здоровенькая  красивая доченька.

- Когда ты все это успел? – немного отойдя, спросила Василиса.

- Так мама с отцом помогали, у них знаешь какой опыт в этих делах? Сначала  Гулю встречали, потом Катьку. Тачку Давид подогнал. Он вообще советовал тебя  из роддома на лимузине белом с позолотой забирать. Я подумал, что это излишние понты. Федька – неслабый консультант, мы с ним коляску и игрушки покупали в Детском мире, - радостно признался Толик. – Все игрушки прошли Федькину апробацию.

Летом часто, особенно на выходные, Василиса  с Толиком и детьми ездили в Кировск. Собравшись все вместе, Лиса, Гуля  и Катерина любили поговорить. Темы были традиционными: дела не так давно минувших дней – роды и все, что было до и после, воспитание таких разных деток, поведение в семье пап.

-  Когда мой живот стал большим  и Димка начал буцаться так, что было не только слышно, но и видно, наш папа тоже стал «беременным». Разговаривал с пузом, гладил, целовал, так нежненько и мило. Нет, он не сюсюкался, просто рассказывал, что малого ждет, когда тот выберется на свет. Со стороны выглядело как шизофрения. Честно. И Димка его чувствовал, - рассказывала Катерина, откровенно  гордясь своим Егором, которого, ей казалось, она еще больше полюбила после рождения сына.

- Да, он у тебя герой, решился присутствовать на родах. А  мой Ванька  и слышать об этом не хотел. Да и я, если честно, не  согласилась бы, чтобы он видел все это, - рассуждала Гюльчатай.

- Рассказывали нам, какой ты в роддоме концерт устроила. Врачи забыли, что роды нужно принимать, так заслушались, - с иронией  заметила Катерина.

- Мне просто не так больно было, когда пела. И там, в предродовой палате, такая акустика хорошая, -  воспоминания приятной волной накатили на Гулю.

- Я тебе хочу сказать, три часа не каждая артистка отпоет. Когда  я  прибыла в роддом и  все узнали, что я тоже Красовская,  то спрашивали, не пою ли и я. Я им  откровенно сказала, что не пою, только благим матом могу поорать. Что и было бы, если бы не Егор. Он не любит, когда  я ругаюсь.  Сердится, когда матерюсь в присутствии Димки. Там, в роддоме, он тоже меня поначалу сильно сдерживал. Ой, девочки, с  его присутствием  при родах столько цирка было. Меня так скрутило, что я то кесарево просила сделать, то орала, чтобы эвтаназию провели. Егора переклинило от моих воплей  и он тоже начал упрашивать акушерку сделать эвтаназию, считая, что прошу обезболивающее. А  там такая  резкая тетка была, она ему поднесла нашатырный спирт на ватке под нос ( ей показалось, что немного бледный и сильно невменяемый) и  гордо заявила: « Акстись! Мы не умерщвляем, а деткам на свет помогаем родиться. Меньше слушай, чего она орет. Просто темпераментная тебе баба попалась. Пойди ей массаж сделай и чего-то хорошее расскажи!» Какая я злая на Егора была, пока родила Димку, кто бы знал. Я ж ела во время беременности как не в себя, поэтому Димка большой в пузе вымахал, родился с разрывами. Меня зашивать повезли, а Егору в руки  Димку завернутого отдали. Малой жалобно хнычет. Когда меня привезли назад, сынуля молчал, а  мой муженек анекдоты ему рассказывал. Спрашиваю: « А чего анекдоты? Детям ведь колыбельные поют!» А он мне: « Прикинь, колыбельных не знаю».

- Неправда, я слышала, как поет, - вступилась Гуля за Егора.

- Уже поет. И сказки рассказывает. Выучил. Понял, что есть пробел в образовании и выучил. А две сказки даже сам сочинил. Он вообще недавно признался, что на совместные роды пошел, чтобы  знать, как все проходит, типа материал для будущего произведения. А я думала, чего он меня допрашивал дома: « Что ощущала, какие эмоции?». Оказывается, пишет роман «Роддом», - Катерина многозначительно посмотрела на Василису, одним взглядом спрашивая, не давал ли читать  ей  свой очередной шедевр.

- Нет, Кать, не читала. Егор стал более суеверным, пока не напишет до конца, не предлагает уже читать. Но о родах тоже расспрашивал. Так Толику разрекламировал свое присутствие при появлении Димки на свет, что тот откровенно пожалел, что  не  видел, как Светка родилась, - поделилась Василиса.

- Ничего. Еще не вечер. Толик быстро тебе еще одного, а то и нескольких забабахает. Так что еще поприсутствует, - выдвинула свою версию Катерина.

- Мы  вопрос количества детей не оговаривали. Мне бы от Светки отойти. Сложная барышня, с характером, - призналась Василиса. – С мальчишками проще.

- А я - пас! Все, никаких детей больше. Девять месяцев – ужас, а потом полный мрак. Все, пусть Димка растет эгоистом, - уверяла Катерина и даже не догадывалась, что судьба ей преподнесет сюрприз и через два месяца она узнает о своем интересном положении. И хотя Катя бурчала на Егора и делала вид, что  это он загнал ее в вечный декрет, но в душе она  была рада. Уже на шестом месяце беременности она смирилась со своим положением и даже нашла позитив:

- Отстреляемся с пеленками, сосками и слюнями одним махом, да и детям нескучно вдвоем будет.

Егор написал роман «Роддом» и даже получил за него премию. А слова одного из маститых критиков «при прочтении остается стойкое впечатление, что автор – женщина. Только женщина могла знать все эти тонкости» Егор воспринял, как похвалу. И не преминул  достойно ответить:

- Да,  природа обделила мужчин, не дав возможности  почувствовать, что значит живое внутри тебя, нам не дано знать, как это больно рожать, но  быть рядом с женщиной, которая может все это сделать, помогать, понимать и присутствовать при  рождении – можно. А значит -  знать многие тонкости!»

Когда меньшему сыну  Егора Макару  исполнился годик, семья переехала в  свой дом, отстроенный неподалеку от  родительского дома. Катерина  через  год начала искать, чем бы ей заняться. Гулин вариант – вязать вещи на заказ ей не подходил, поскольку дальше детских носочков Катерина не ушла. Зато прекрасно пошло освоение искусства стрижки. Идея такой деятельности   родилась спонтанно, когда Катерина пошла стричься в городскую парикмахерскую и стала свидетелем, как  местная мастерица сооружала девочке свадебную прическу.

- Сколько будет стоить, чтобы вы меня научили вот так красиво владеть расческой и ножницами? – спросила Катерина.
 
- А сколько не жалко?  Главное, чтобы это было твое. Не у всех получается, - витиевато ответила мастерица Анна. У Катерины очень даже хорошо получалось.  Сначала это стало ее хобби. Катя  училась делать прически на  своих. Погодя она раскрутила Егора на  целый салон красоты.  Собрала в своем модном заведении самых талантливых в городе парикмахеров, а также мастериц маникюра и педикюра, переманив их большими зарплатами.
***
Новый год традиционно решено было встречать в Кировске. А  2000 обещал быть особенным.

- И никаких отговорок. Я хочу вас видеть всех. И не только я, - категорически заявила Лиза Григорьевна в трубку недавно подаренной мужем мобилки, когда  Толик заикнулся об аврале на работе. Под новый год, когда у всех была череда выходных, в салоне было более всего  посетителей и соответственно покупателей.

- Мама, ну ты понимаешь, что такое работа? День упустишь -  и нет кучи бабла, - уже кричал, а не говорил Толик, сжимая  в руках свою горячую от руки  «Нокиа». – Мы приедем на Рождество.

- Это Новый год. Ты себе можешь позволить  несколько дней праздника? – не сдавалась Лиза Григорьевна. – Не хочешь приехать сам, тогда привези детей и Василису, а сам  живи со своими машинами.

Вот тут Лиза Григорьевна  попала в самое яблочко: без Василисы  Толик уже не мог. Днем он как-то крутился  и забывался, плененный делами и заботами, но вечером он должен был видеть ее, говорить с ней, впитывать в себя ее голос, улыбку, огоньки красивых глаз. А еще он любил наблюдать за женой: как расчесывает свои длинные каштановые волосы, как моет посуду, как что-то читает или объясняет детям.  Василиса любила увлеченно рассказывать Толику обо всем, что интересного произошло за день. А что уж говорить о ночах… Иногда  Толика охватывал стыд за то, что Лиса спит не достаточное количество времени из-за их шальных ночей. А шестое чувство подсказывало, что  Василисе это даже нравится. Страшным наказанием  для Толика были  командировки, поэтому он все чаще в последнее время вместо себя  отправлял зама Сергея, а если  все же ему нужно было лично ехать, то Толик сводил такую поездку к минимуму. Он плохо переносил разлуки с женой. Как это Лиса будет где-то, не с ним? Даже если это «где-то» - дом его родителей. И Елизавета уже давно раскусила такую особенность старшего сына, поэтому рассчитывала на то, что Толик рассердится и придумает, как приехать в гости к родным  всей семьей.  Толик придумывал, что ответить матери, когда почувствовал, как нежные руки  Василисы забрали  у него из рук мобилку и, мило поздоровавшись с Лизой Григорьевной, Василиса спокойно уверила последнюю:

- Он обязательно постарается быть.  Вы же знаете своего сына. Конечно. И мы соскучились. И вам не болеть.

- Больше так не делай! – категорически заявил Толик, обиженно глянул на Василису, возвращающую ему уже отключенную мобилку.

- Интересно, почему это? – не понимая причины такой реакции, спросила Василиса.

- Зачем родителей обнадеживать? - объяснил Толик. – И если честно, я действительно не смогу быть на Новый год в Кировске. Так получается. Я не говорил тебе, думал, что переиграется еще. Нужно лететь в Италию.

- Вот так, прямо на Новый год? В Италию? Когда ты хочешь чего-нибудь, Толя, ты непременно этого добиваешься, правда?  Пожелай и  третье тысячелетие встретить в кругу семьи. В коем –то веке  в Кировске все соберутся, а ты опять – не можешь. Странно, не находишь? Даже  Анжелика к своим  прилетела. Ты ведь Тишку уже года два, как не видел. Что касается «под каблуком»…  Неужели ты думаешь, что  твоя мать так плохо тебя и меня знает? – Василиса улыбнулась и  ушла в детскую. Там они с Федькой рисовали. Сын с каждым годом все больше становился похожим на  Лешку. И Василиса не удивилась, когда сына потянуло на рисование. Получалось очень красиво.

Федька был живым напоминанием о Лешке. Приятным и любимым напоминанием.  Лиса знала, что Толик ревнует ее к Лешке.  И по тому, как Василиса смотрела на картины, созданные Лешкой, и по тому, как она любовалась Лешкой, просматривая фотоальбом, Толик понимал, что Василиса скучает. Однажды  Лиса неосторожно спросила Толика, не знает ли он случайно, как живет  Алексей, как у него дела, потому как знала, что они время от времени общаются.  И пожалела, потому что  на лице Толика отразилась вся палитра чувств.  Нет, Толик не проронил ни одного упрека, не сделал ни одного лишнего движения, но Василиса  по его вытянувшимся губам и  образовавшейся морщинке на переносице поняла – больная тема, которой лучше не касаться.

- И что мне сказать итальянцам? Извините, не получается?  У них  Рождество – большой праздник,- не успокаивался Толик, пытаясь убедить жену в своей правоте. – Они не понимают, какого рожна мы с Новым годом носимся, а еще меньше наш Старый новый год понимают, - Толик залюбовался  силуэтом  Василисы, но не преминул отметить, что  ночная сорочка на ее теле лишняя.
- Соври что-нибудь. К примеру, не было билетов  на рейс, нелетная погода или еще что-нибудь. Мне ли тебя учить? – Василиса много не говорила, понимая, что мысли Толика уже давно в другом измерении.

- Вась, есть еще одна новость, - он подошел к ней сзади, повернул к себе лицом и заглянул в родные глаза. – Не знаю, как и сказать…

- Как есть, так и говори. Что-то плохое? – Василисе сложно было понять выражение лица мужа. – Ты же знаешь, я  постараюсь понять.

- Пятнадцатого января пройдет выставка картин Лешки. Он тоже приедет, - на одном дыхании выпалил Толик.

- Хорошо, хоть увидимся, а то  как-то  обособленно, словно чужие, - Василиса не смогла скрыть радости  от этой новости. – Он ведь тоже приедет или одни картины доставят, как  год назад?

- Он приедет, но не один. С женой, - Толик изучающе посмотрел на Василису.

- Вот и хорошо. Почему ты это сообщаешь таким траурным тоном? Не век же Лешке  одному быть.  Она австрийка? – Василиса еле скрыла легкий укол ревности.

- Это Женька. Они уже год, как живут вместе, вот, решили пожениться. Это их совместная выставка, – добил фактами  Толик.

- Совет да любовь им. Надеюсь, мы на выставку сходим? – желание увидеть Лешку было сильнее, чем  боязнь выдать свои чувства.

- Я  Лешке пообещал, что придем и в ресторане потом посидим, - видимо, Толик остался доволен реакцией Василисы на эту новость, потому как мастерскими движениями освободил  желанное тело жены от пут красивой ночнушки и предал это тело  искусным ласкам.

***
- Ты выглядишь опечаленной. Что случилось? - Лиза Григорьевна  дорезала яйца в оливье – главный атрибут  новогоднего стола - и всыпала последний ингредиент в большую миску, где уже находились все требуемые составляющие. Василиса щедро добавила майонез и перемешала.

-  Все хорошо. Вот только не смогла уговорить Толика приехать. Он  бывает очень упрямым, - поделилась своими чаяньями Василиса.

- Это у него не отнимать, - согласилась Елизавета и бросила очередной взгляд  в окно кухни, выходящее прямо во двор. Она  откровенно  любовалась  внуками, занятыми во дворе лепкой  снежной крепости с периодическими перебрасываниями снежками.

- Обсуждаем Толика? Я с вами, можно?  Он сачкует третий новый год подряд. Какие могут быть дела в такой праздник? – подключилась Катерина. Конфронтации между ней и Толиком, казалось, не было конца. В душе оба недолюбливали друг дружку и при встрече всегда пытались «укусить» или посоревноваться  в красноречии с язвительными замечаниями.

- Мы с ним по этому поводу  пререкались почти два часа, - сердито парировала Василиса. Ей тоже хотелось, чтобы в этот праздничный вечер все собрались в доме,  где  они  прожили самые яркие моменты детства и юности.

- И чем  закончились пререкания? – спросила Катерина, лукаво поведя бровями. По тому, как покраснела невестка, поняла, что Толик традиционно решает все конфликты только постелью.

- Он пообещал, что как только освободится, так  и приедет, - Василиса переключила внимание  на окно, наблюдая за тем, что происходит во дворе. Игнат  курил в сторонке и исподволь наблюдал за « мелкой мафией», как он называл команду маленьких внуков Красовских. Старшее поколение, состоящее из Федьки, Любы и Нади
 закрылось в мансарде, где когда-то обитала Василиса, и смотрели по видику какой-то ужастик. Мелкие же увлеченно строили во дворе крепость. Руководил всем этим процессом пятилетний Димка, а  его родной брат Макар  с двоюродным братом Вовкой помогали водружать  комы снега один на другой.  Василиса тоже часто останавливала взгляд на  Димке. Мальчишка все больше напоминал ей Егора в детстве, так же стремился  взять в свои руки бразды правления шайкой. И если Егору в свое время  никто не противился, то у Димки был серьезный противник – Светка. Она сводила все его начинания на «нет» и перечила во всем.  Вот и теперь девчонка отказалась строить «глупую крепость» и  занималась постройкой снеговика. У нее в помощниках были друзья Димки из соседних домов – Славик и  Валера.  Димка просто зеленел от того, что  три пары рук возятся со снеговиком, когда нужно было быстро построить крепость, чтобы еще успеть до  того, как потемнеет, поиграть. Славик долго бегал по двору в поисках чего-нибудь, что можно использовать как шляпу снеговику. Наконец прицепил снеговику ржавое старое ведро, причем набекрень. Светка осталась недовольна, поэтому сбегала в дом и вынесла  пластиковое ведерко, заменив ржавое на гламурное розовое. Ее любимая поза руки в бока делала девчонку смешной.

Откуда-то взялись Егор с Ванькой  и  быстро ввязались в снежную войну с детьми. Теперь во дворе  происходила настоящая  баталия. Подготовка праздничного стола не позволяла Василисе забыть об условностях и тоже присоединиться к детям, чтобы побросаться снежками.

- Как дети, честное слово, - перехватила взгляд невестки Лизавета, характеризируя  сыновей.

- Нужно их забирать с улицы, а то намокнут, - решительно заявила Василиса.

- Пусть порезвятся. Сейчас доделаем салаты и заберем, - руководила  Елизавета. -  Когда еще смогут вот так беззаботно? Забыла, как  сама с мальчишками  чудила?

Не забыла Василиса. Такое не забывается, оно живет в сердце до последнего вздоха. Мысли погнали ее в далекие восьмидесятые. И ту прорубь с  мокрыми Егором и Ванькой она прекрасно вспомнила, и обжигающий поцелуй Толика в щечку.  Все время, пока расставляли  тарелки с праздничными блюдами на стол, Василиса вспоминала  свое детство. За суетой возле стола  она не услышала, как во двор въехал автомобиль.

- Девочки, а  совесть у Толика таки есть, - сообщила Катерина. Она  ходила в  коридор за студнем, поэтому увидела, как Толик выбрался из своего джипа  и разговаривал с Игнатом и отцом во дворе.

- Приехал? – радостно спросила Елизавета, чувствуя, что ее мечта видеть всех детей и их семьи вместе сбылась.

- Собственной персоной. Не зря ты с ним, Василиса,  пререкалась, - едко заметила Катерина, готовясь  доставать «шпильки» и колоть ими Толика – любимая забава вот уже пять с лишком лет.

У Василисы  отлегло от сердца и как-то автоматически снялось напряжение. Она осмотрела стол  и, не заметив никаких недоработок, пошла звать всех в дом. Набросив  белое меховое пончо на плечи, она выскочила на крыльцо.

- Народ, все готово, можно  уже и за стол садиться! – выкрикнула в морозный двор  и встретилась взглядом с Толиком. Он в ее глазах прочел благодарность  и, словно оправдываясь, сказал:

- Рейс отменили. Снегопад. Нелетная погода!

- Толя, к дроздам эти все командировки. Самолеты, турбулентность и вся эта хрень. А у нас  тут такая гулянка намечается, - тоже радовался приезду брата Ванька. -  Где наша банда делась, только что здесь была?

Банда появилась  из-за сарая  через минуту. Возбужденные и  шумные дети что-то по дороге обговаривали, активно жестикулируя и  доказывая на ходу что-то для них очень важное.  Еще несколько минут они пытались все это объяснить  взрослым,  но  старшее поколение не сильно-то и прислушивалось. Детей  дружно затолкали  в дом и заставили  раздеться и помыть руки, мотивируя тем, что   пора уже есть.

И только Елизавета, заметив «кислые» и неудовлетворенные физиономии  внуков, поинтересовалась:

-  А что  вы не поделили? Чего такие печальные, когда на пороге большой праздник? Дед Мороз не  подарит подарки тем, кто сердится, - подошла она к Димке.

- Мы играли в семью, - объяснял  Димка. – Я хотел быть мужем  Светки. А Валерка меня толкнул и сказал, что я не могу быть ее мужем, потому что  брат. Но мы ведь играли. Он  сказал, что ему больше нравится Светка.

- А чего  это ему она нравится?  Славик мне говорил, что  Светка ему  говорила, что он – лучше всех, - встрял  Вовка,  желая тоже привнести ясность в эту ситуацию.

- Народ, мне кажется, что все собирается повториться, - улыбаясь, нежно глядя на Василису, решил замять конфликт Толик. Он собрал всех мальчишек и позвал  дочку, которая с ужасом смотрела на  ругань братьев. – Мальчики, запомните на всю жизнь один совет: в подобных ситуациях нужно спросить даму. Света, солнце ты наше, скажи, кто тебе из этих шалопаев нравится и реши  этот вопрос раз и навсегда.

Света сморщила свой курносый носик и подозрительно посмотрела на отца, словно проверяя, серьезно ли он все это спрашивает?

- Все хорошие. Я с ними дружу. А нравится мне Даня, у нас шкафчики в детском садике рядышком. Он будет моим мужем, когда вырасту.

Минуту все изумленно смотрели на девчонку, а потом заливисто засмеялись и пошли к столу, каждый понимая, что жизнь – сложная вещь.

Когда стемнело, во дворе зажгли ель, успевшую прилично подрасти за последние  пять лет, ведь садил ее Ванька весной 1995 года, когда появился на свет  его Димка. Дети радостно водили вокруг нее хороводы, радуясь, что их не укладывают рано спать, а дают нагуляться вволю, а взрослые готовились зажигать бенгальские огни, а потом запускать фейерверк, как только наступит полночь. Наступал не только новый год, наступало новое тысячелетие.

КОНЕЦ...


Рецензии
Смело и ярко) Крепкий сценарий сериала)

Идагалатея   28.02.2019 09:50     Заявить о нарушении
Спасибо, что осилили. Может быть, когда нибудь кто-то снимет...

Ксения Демиденко   28.02.2019 17:08   Заявить о нарушении
более подробно могу сказать во время беседы. Чтобы не печатать. Мне реально понравилось. ))

Идагалатея   28.02.2019 18:25   Заявить о нарушении
На это произведение написано 12 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.