Глава 34. Леди Гилфорд объявляет войну

Запыхавшись, я вбежала с зал «Доброго самаритянина». После яркого полуденного солнца требовалось некоторое время, чтобы глаз привык к полумраку. Наконец, сквозь сизые лохмотья табачного дыма, мне удалось разглядеть за угловым столиком знакомые фигуры мистера Доу и леди Гилфорд. С ними за столиком сидел третий, незнакомый мне человек. По шраму на лбу, я поняла, что это штурман Грин. Когда я подошла ближе, все трое оглянулись на меня.
Графиня первая по моему потерянному виду поняла, что произошло нечто неприятное.
-Извините, господа, - сказала она. – Это моя камеристка. Вероятно, эта растяпа опять испортила что-то из одежды. Продолжайте переговоры, а я на минуту покину вас.
Она взяла меня за руку и, не давая вымолвить ни слова, вытолкала меня на улицу.
-Говори, - коротко приказала мне она.
Сбиваясь, и путаясь, то и дело срываясь на плач, я поведала ей историю пленения мастера О’ Нил. Графиня хмуро выслушала меня и сказала:
-Успокойся, главное, что О’ Нил жив. А тюрьма это всего лишь неприятность. Я постараюсь его вытащить оттуда. Поверь, я делала подобное не один раз. Она вернулась в зал и сказала:
-Господа, я вынуждена вас покинуть. Поскольку общая договорённость уже достигнута, в моём дальнейшем присутствии нет никакой необходимости. Технические детали предстоящей экспедиции вы обсудите без меня. Мистер Доу, даю вам на это один час. Через полтора часа жду вас у себя на квартире.
Из «Доброго самаритянина» мы отправились в «Подзорную трубу», где отыскали Хоука и Тони. Ничего не объясняя, графиня велела им следовать за собой.
Оставив недоумевающих мужчин в передней комнате, леди Гилфорд уединилась со мною в спальной и велела подать ей другое платье. На этот раз она выбрала пышное платье из чёрного шёлка, какое носят с фижмами из китового уса. и чёрные кружевные перчатки. С самого Лондона она ни разу не надевала корсет и фижмы. Потом, я подала ей косметическую шкатулку с зеркалом в обратной стороне крышки, и она сильно набелила себе лицо, неестественно нанесла на щёки слишком яркий румянец, накрасила губы капризным сердечком. Брови и ресницы она затемнила сажей с помощью обугленной на свече лучинки. Словом, изменилась до неузнаваемости.
Поверх своих белокурых волнистых волос она надела такой же белокурый парик,из-под которого высунула одну прядь волос. Эту прядь она долго расчёсывала свинцовой расчёской, пока прядь не стала почти чёрной. Можно было подумать, будто она брюнетка, и чёрная прядь случайно выбилась из-под парика. Потом она велела обильно опрыскать себя духами, критически оглядела себя в зеркало. Поверх чёрной кружевной перчатки она надела свой перстень с бездонно-голубым камнем, в обрамлении крошечных бриллиантов, которые зажглись от камня синими искорками. Взяла в руки трость из чёрного дерева с чеканным серебряным набалдашником. Прошлась по комнате туда-сюда.
-Ну, как тебе?
-По моему неискушённому мнению, - смущённо потупилась я. – Это конечно роскошно, но добавляет вам лет пять – десять.
-Вот и хорошо, - кивнула графиня. – Никто не должен знать моего истинного возраста.
-И этот парик… Не понимаю, зачем прятать такие чудесные волосы под этим помпезным вычурным париком? Будь он хотя бы другого цвета…
-Я прячу белокурые волосы под белокурым париком для того, чтобы меня приняли за брюнетку. Что бы ты сказала, услышав о таких ухищрениях?
-Простите, ваша милость, я бы сказала, что это какая-то чепуха.
-Отлично! В эту чепуху никто не поверит. А теперь подай мне вуаль.
Я по совету графини надела чёрную прямую юбку с оборкой по подолу, и чёрный корсаж на шнуровке, белую рубашку с декольте и белый кружевной капор.
Покончив с туалетом, мы вышли в переднюю комнату. Доу уже вернулся с переговоров. Все трое моряков были в сборе.
-Мистер  Доу, доложите, о чём вы договорились со штурманом.
-Ваша милость, он будет готов выйти в море через два дня. Послезавтра с ночным отливом мы вместе должны выйти в море. Координаты бухты он сообщит мне непосредственно перед отплытием. Боится, как бы мы его не опередили. Но на случай, если суда потеряют друг друга, мы должны знать, где встретиться.
-Теперь ты, Бетти, расскажи, что случилось.
Я кратко рассказала о драке и аресте О’ Нила. Слушая меня, наши мужчины мрачнели. Тони скрежетал зубами и сжимал кулаки.
-Мы идём в форт, - объявила леди Гилфорд. – Мы попытаемся договориться с губернатором и вызволить нашего товарища.
Все с готовностью вскочили с мест. Каждый был при кортике, а Доу ещё и при пистолете. Графиня выдала Тони и Хоуку свои маленькие пистолеты, которые они тут же заткнули за пояс так, чтобы удобно было выхватить левой рукой.
Графиня перекрестилась и вышла на улицу. Мы все, молча, последовали за ней.
Через полчаса наш маленький, но гордый отряд, состоящий из трёх бойцов, одной графини и одной горничной, подошёл к воротам крепости. Стоявшие там часовые преградили нам путь.
-Я графиня Гилфорд. Мне необходимо переговорить с губернатором.
Часовой засвистел в боцманскую дудку. Подошёл дежурный офицер. Леди Гилфорд объявила ему о цели визита и вручила заранее заготовленную бумагу с её фамилией и титулом, дабы офицер ничего не перепутал.
Четверть часа спустя, офицер вернулся.
-Губернатор готов вас принять, графиня. Но вооружённые люди должны остаться за воротами.
-Надеюсь, к горничной это не относится?
-Мне было велено пригласить только вас, графиня.
-Но Бетти – свидетель. Она может дать необходимые показания. И потом, где это видано, чтобы дама вошла в дом к мужчине одна, без сопровождающих?
-Разумно, - согласился офицер. – Думаю, губернатор не осудит меня за такое решение. Ваша горничная тоже может войти. Следуйте за мной.
-Мистер Доу, оставляю вас за старшего. Ждите нас здесь. Бетти, за мной!
Мы вошли в ворота крепости. Там был просторный двор с блокгаузом и конюшней. Крепость имела форму правильного квадрата с бастионами по углам. Стены имели в толщину добрых четыре ярда. По стенам прогуливались часовые.  У глубоких амбразур стояли два орудия. На плацу упражнялись человек пятьдесят солдат. Посреди крепости возвышалась отвесная скала, футов тридцать в высоту.  К этой скале была пристроена деревянная лесенка. А на скале стоял дом. Туда и повёл нас офицер.
-Высоко забрался ваш губернатор! – сказала леди Гилфорд, поднимаясь по шатким ступеням.
-Месье Ле Вассёр называет своё жилище голубятней, - улыбнулся офицер.-  Не очень удобно лазить сюда, зато безопасно и вид отличный.
У порога графиня на минуту остановилась, чтобы отдышаться и полюбоваться открывшимся видом на крепость и бухту.
-Прошу вас, мадам, - офицер распахнул дверь.
Мы миновали переднюю, небольшую, но со вкусом обставленную гостиную и вошли в кабинет. Месье Ле Вассёр стоял возле открытого окна. Свежий морской бриз развевал тюлевую штору. Губернатор оказался худощавым загорелым брюнетом с волевым властным лицом. Держался он вежливо, но непреклонно.
-Рад видеть в своём доме вас, сударыня. Вот уж не ожидал увидеть английскую аристократку в своей глухомани. Здесь написано, что вы фрейлина двора.
-В прошлом, ваше превосходительство. Всё в прошлом. Я уже не в том возрасте, чтобы бегать за веером для королевы.
Леди Гилфорд нарочно тяжеловато опиралась на трость, чтобы выглядеть солиднее.
-Так о чём бы вы, мадам, хотели со мной переговорить?
-Я пришла, чтобы засвидетельствовать своё почтение и уладить одно очень досадное недоразумение.
-Какое же?
-Пусть моя горничная расскажет то, что видела своими глазами.
По знаку графини и ободряющему кивку губернатора я сбивчиво, но подробно рассказала о происшествии в трактире «Якорь».
-Надо же! – воскликнул губернатор. – А мои шалопаи всё перевернули с ног на голову!  Вот канальи! Получается, что ваш слуга вёл себя по-рыцарски, защищая этот невинный цветок от бесчестия?
Я покраснела до кончиков ушей.
-Нисколько не сомневалась в вашем благородстве и справедливости, - поклонилась леди Гилфорд.
-Боюсь, вы рано меня благодарите, - ответил губернатор, бесшумно пройдясь по ковру. – Ваш слуга поступил благородно, но это не спасёт его от виселицы.
-Ваше превосходительство?
-Увы, сударыня, всякий, кто посмел поднять руку на моего человека должен умереть. Таков закон.
-Чей закон?
-Мой, сударыня. Законы здесь издаю только я.
-Ну, если законы издаёте вы, значит, вы можете их и отменять.
-Увы, не могу. Вы, наверное, уже видели, какой сброд шатается здесь по улицам? Стоит одному спустить, и вся эта орда головорезов и убийц станет неуправляемой. Только неотвратимость кары может удерживать их в рамках приличий.
-Но, О’ Нил невиновен. Ссору затеял ваш солдат, пустил в ход кулаки первым ваш солдат, обнажил клинок первым ваш солдат. Мой слуга только защищал девушку. Нужно собрать показания свидетелей. Ведь в трактире было полно народу.
-Это лишнее. Даже если всё подтвердится, ваш слуга будет повешен. У вас ещё есть вопросы?
-Есть, ваше превосходительство. Скажите, а как бы вы поступили на месте моего телохранителя? Заступились бы за даму, или спрятались под стол?
-Вы сомневаетесь в моей храбрости?
-Храбрый солдат должен уважать чужую храбрость!
-Я уважаю его храбрость. Думаю, он сможет достойно встретить смерть.
-Но, ваше превосходительство!
-Разговор окончен, мадам. Завтра на рассвете его повесят.
-Могу я хотя бы увидеть своего слугу?
-Можете, но прежде я бы хотел увидеть ваше лицо. Поднимите вуаль, сударыня.
Графиня, поколебавшись, откинула вуаль.
-А вы моложе, чем мне показалось вначале, - сказал губернатор, внимательно вглядываясь в лицо графини. – следуйте за мной, я лично отведу вас в тюрьму.
Спустившись со скалы по шаткой лестнице, мы пересекли крепостной двор и подошли к одному из угловых бастионов. В стене его была сделана маленькая, обитая железом дверь.
Дежурный офицер постучал. В двери открылось маленькое забранное густой решёткой оконце. Видимо, тюремщик узнал губернатора и, ничего не спросив, захлопнул оконце. Лязгнул засов, и дверца распахнулась, пропустив нас в узкий тоннель в толстой каменной стене. Я поразилась солидной толщине двери, сделанной не из досок, а скорее из брусьев. Внутри тюрьмы пахло сыростью, с низких сводов сочилась вода. Тюремщик и его помощник вытянулись вдоль стены, пропуская нас внутрь.
-Сыровато тут у вас, - сказала графиня, осматриваясь, из-под приподнятой вуали.
-Это естественно, - ответил Ле Вассёр. – Сейчас сезон дождей, а крыши над тюрьмой не имеется. Только толстое каменное перекрытие. Бернар, открой камеру католика. И фонарь принеси.
Тюремщик загремел связкой ключей и отпер тяжёлую скрипучую дверь. Мы вошли в камеру. О’ Нил лежал на куче гнилой соломы, прикованный толстой цепью за ногу к стене. Он был так избит, что его было трудно узнать. Рубаха была разорвана и испачкана кровью.
-Графиня, Вы? – воскликнул узник, поднимаясь на локтях со своего трухлявого ложа.
-Мне очень жаль, мастер О’ Нил, - сказала графиня, присаживаясь подле него на корточки. – я должна сказать, что восхищена вами. Вы вели себя так, как подобает рыцарю.
-Бросьте, ваша светлость. Любой дворянин поступил бы так же.
-Не спорьте, О’ Нил. Я знала многих дворян. Большинство из них недостойны даже чистить ваши сапоги. Кстати, где ваши сапоги?
-Спросите у тюремщика, ему лучше знать.
-Ваше превосходительство, можно вернуть узнику хотя бы сапоги? Или ваше уважение к нему не повод для такой милости?
-Можно, сударыня, – кивнул губернатор. - Эй, там, сапоги вернуть, мигом.
Тюремщик сбегал куда-то и принёс сапоги О’ Нила.
-Благодарю вас, сударыня, улыбнулся О’ Нил разбитыми губами. - Но с этой цепью на ноге, я даже надеть не смогу левый сапог.
-Наденьте пока правый, - ободряюще улыбнулась графиня.
-Воля ваша, сударыня, когда поведут на виселицу, цепь, вероятно, снимут, тогда смогу надеть оба сапога.
-Мастер О’ Нил. - сказала графиня, - не буду вас обманывать. Я просила губернатора отпустить вас, но он был непреклонен. Он утверждает, что ваша казнь необходима для поддержания порядка на острове. Но не теряйте надежды. Я употреблю все свои силы, чтобы добиться вашего освобождения. А если это не удастся, не сомневаюсь, вы встретите смерть достойно. Вашим родителям не придётся краснеть за вас.
-Пусть уж тогда и медальон отдадут. Он мне сейчас нужнее, чем сапоги.
-Ваше превосходительство, велите вернуть узнику медальон с портретом его матушки, - обратилась к губернатору леди Гилфорд. - Ему сейчас очень нужна поддержка.
-Бернар, верни. После казни всё опять будет твоим.
Недовольно вздохнув, тюремщик вернул ирландцу изящную вещицу.
-Ну, довольно, сударыня, - сказал губернатор. - Вы увидели узника, как я и обещал. Теперь оставим его. Покиньте камеру, если не желаете в ней заночевать.
Пришлось подчиниться и вернуться в караульное помещение.
-Я называю свою тюрьму чистилищем, - со светской непринуждённостью объявил губернатор. – а вот за этой дверью располагается ад! Бернар, открой.
Снова загремели ключи, лязгнула дверь, услужливо распахнутая тюремщиком. Узкий низкий проход в толстой стене привёл нас в небольшую комнатку, уставленную орудиями пыток. Кресло с усаженной шипами спинкой, дыба, жаровня с остывшими угольями, двойные тиски, в которых я с ужасом угадала испанские сапоги. От увиденного мне стало дурно. Перед глазами поплыл чёрный туман.
-Присаживайтесь, сударыня, - ласково сказал губернатор, и сел на табуретку.
Единственным местом, куда можно было сесть, оставалось кресло с шипастой спинкой и ремнями на подлокотниках и передних ножках. И леди Гилфорд гордо уселась на нём.
-Я вижу, у вас тут все удобства предусмотрены. И когда только вы успели так обустроить свою крепость. Мои матросы уверяли, что ещё в прошлом году на этом холме паслись козы.
-Всё дело в дисциплине и неотвратимости наказания, сударыня. Они творят чудеса!
-Прошу вас учесть, господин губернатор, что у меня есть большие связи не только при английском, но и при французском дворе. Вряд ли там одобрят ваш приговор моему несчастному слуге.
-Пугать изволите, сударыня? Забавно! Неужели вы и в самом деле думаете, что Его Величество отстранит меня от должности из-за казни этой ирландской свиньи? Ну, что ж, попробуйте. Я держу этот остров железной перчаткой. Тортуга это ключ к Гаити. Испанцы владеют только маленьким клочком равнины в восточной части острова. Здесь, на северо-западее – дикие горы. А Тортуга это крепость, на которой базируется могущество Франции в здешних местах. Не пройдёт и десяти лет, как мы захватим всю западную часть Гаити, вот помяните моё слово! А потом и вовсе сбросим испанцев в море. Они откусили слишком большой кусок, и вот уже более ста лет не в силах его проглотить.  И ключ этот не под силу удержать никому, кроме меня. Я нужен Франции. И меня некем заменить. Король далеко. И какое ему дело до ирландца?
-А Бог?
-А Бог высоко. Впрочем, можете помолиться ему. В городе есть одна католическая часовня, и один католический священник, сосланный из теплого прихода за пьянку и разврат. Конечно, католиков не удивишь пьянством и развратом среди священников. Но этот так сумел отличиться, что вызвал омерзение даже в своей консистории. За это его и сослали сюда на край света. Теперь он учит праведности этот пиратский сброд! Помолитесь вашему Богу, только непременно по латыни. Примите святое причастие из рук этого похотливого скота. И посмотрим, разразит ли меня гром.
-Вы гугенот! Вот в чём причина вашего праведного гнева против моего ирландца!
-Да, Тортуга отныне остров гугенотов. Этот остров дарован Господом нашим братьям по вере, чтобы основать здесь, за океаном, новую Францию и новый Иерусалим, где священники не будут торговать отпущениями грехов, где блудницы не будут управлять папами, где инквизиторы не будут истязать невинных.
-Думаю, вашей пыточной позавидует любая инквизиция.
-Дело не в пытках, а в том против кого их применять.
-Понимаю. Вы будете пытать здесь исключительно только еретиков и ведьм! Не так ли?
-Оставьте вашу иронию, сударыня. Бог не на вашей стороне.
-Выходит, Бог нуждается в вас так же, как и король! Ловко вы ухватили за мошонку и того и другого!
-Фу, графиня, откуда у вас такой бордельный юмор!
-Мудрено ли? В вашем Новом Иерусалиме по два борделя на каждый квадратный фут! Легко ли в таких условиях слабой женщине хранить целомудрие?
-Что делать, сударыня? Пираты мне нужны, чтобы обескровить Испанию, этот рассадник развратного папизма! А пиратам необходимы бордели. Но это всё временно.
-И да здравствует разврат,  столь необходимый для борьбы за чистоту нравственности! – воскликнула графиня.
-Да, мадам, у вас каверзный язычок. Им бы камни обтёсывать. Попробуйте вы построить город, не испачкав перчаток. Возможно, у вас это получится лучше, чем у меня. А я приеду в ваш город, перенимать опыт.
-Ваше превосходительство, отпустите моего слугу. Уверяю вас, алтарь протестантского Бога не рухнет без его крови. В детстве я была свидетелем того, как толпа католических фанатиков вырезала одну протестантскую семью. С тех пор я ненавидела католиков. Но познакомившись с такими гугенотами, как вы, я поняла, что виноват не католицизм, а фанатизм. И не важно, какой это фанатизм, католический, или протестантский. У этой дыбы нет иной религии, кроме сатанизма. И всякий, кто пытается с помощью дыбы творить добро, служит только сатане, что бы он при этом о себе ни воображал.
-Довольно, сударыня! Вы забываетесь. Не ваше дело учить меня нравственности. Слуг своих будете поучать. Ваш слуга умрёт, ибо никто не смеет поднимать руку на моих людей. Это не обсуждается.  И так будет с каждым, кто встанет у меня на пути. А теперь извольте покинуть мою тюрьму, если не желаете остаться здесь навсегда.
-Как вам будет угодно. - Графиня встала и склонилась в почтительно книксене. Я последовала её примеру, печалясь, что не удалось помочь О’ Нилу, но радуясь, что наконец-то покину это ужасное место.
Мы вышли в залитый солнцем двор. Его превосходительство проводил нас до ворот форта. У ворот, графиня вдруг обернулась и сказала:
-До свидания, месье Ле Вассёр, я обещаю приложить все усилия, чтобы вы пожалели о своём решении.
-Это угроза? – чёрные, как смоль, брови губернатора вскинулись в удивлении, а губы тронула ироническая усмешка.
-Некоторым образом. – Графиня вежливо поклонилась, опираясь на трость с серебряным набалдашником. Перстень на её затянутой в чёрное кружево перчатке то вспыхивал всеми оттенками синего, то угасал.
-Это ваше войско построилось там за воротами? Два старца и ребёнок?
-Да, моё. Вы забыли сосчитать ещё мою горничную.
-Ах, простите, графиня, её-то я и забыл. Этому приюту для убогих безусловно необходима воспитательница! Теперь у Франции появился очень опасный противник.
-Ага! Боитесь месье? Вот вы уже прячетесь за Францию!
-У вас, графиня, очаровательный юмор. Завтра утром  возле виселицы продолжим обмен остротами. А сейчас, извините, у меня много дел. И упаси вас Бог попытаться подкупить кого-либо из моих людей. Никто не осмелится идти против меня. При первой же попытке встать у меня на пути, вы окажетесь в такой же камере, как ваш слуга, но без перспективы так же быстро её покинуть.
-Это угроза? – спросила леди Гилфорд.
-Некоторым образом,-  улыбнулся губернатор.


Рецензии
Отвратительный тип, этот Ле Вассёр. Знаете, почему его путают с пиратом, наверное из-за фамилии. Первым губернатором Тортуги был Франсуа Левассер, а пиратом был Оливье Левассер - действительное, не вымышленное лицо. Саббатини в своем романе "Капитан Блад" упоминает пирата Левассера, который был убит капитаном Бладом на дуэли. Но он не имеет ничего общего, кроме имени, с реальным пиратом Оливье Левассером, которого повесили. Тем более что последний родился через несколько лет после написания романа.
Но по сути своей своей Франсуа Левассер все же был пиратом, поскольку, фактически он был их предводителем на Тортуге. Именно благодаря ему Тортуга стала самой неприступной крепостью пиратов в вест-Индии. Тиран, жестокий фанатик. Но думаю, нашей леди Гилфорд смелости не занимать и если уж она объявила войну такому монстру, как Левассер, то следующие главы обещают быть необычайно захватывающими!

Рута Неле   21.08.2019 23:02     Заявить о нарушении
Да, ей палец в рот не клади.

Михаил Сидорович   22.08.2019 05:12   Заявить о нарушении
На это произведение написано 7 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.