Боязнь высоты. Воспоминания

Я с детства боялся высоты, даже табуреточной, когда мама просила меня вкрутить лампочку в свисающий с потолка патрон, который тогда называли “жуликом”.
После войны, когда в моей родной Полтаве после долгого перерыва вспыхнул электрический свет, это было таким же чудом, как наступившие тихие ночи, когда не нужно было спасаться в погребе от бомбардировок.
Я, впрочем, по незнанию был самым храбрым в семье и бомб не боялся, но их разрывы слышу и сейчас.
В войну вечерами мы освещались так называемой коптилкой – блюдце с подсолнечным маслом и ватным фитилем, но потом перешли на сплюснутую сверху снарядную гильзу, которых тогда валялись сколько угодно. Туда вставлялся фитиль, а внутрь наливался керосин или то же масло. Но его было жалко, оно вполне могло утолить терзавший всех голод, если налить его в блюдце и накрошить туда  хлеба, нарезать лука и посолить.
От коптилки по стенам проносились тени, которые тогда казались мне страшнее фашистских бомб.
Комнаты были привычными при дневном свете, даже если было пасмурно, а прежние, ночные, страшные, куда – то прятались до темноты.
И вдруг все изменилось – даже вечером и ночью, казалось, светило солнце.
Так вот, плату за электричество брали тогда не по счетчику (их просто не было), а по количеству розеток в доме. Умельцы сразу же сообразили, как это обойти.
На рынке продавали патроны с двумя парами гнезд с боков, куда можно было вставить две вилки и вкрутить лампу. За дополнительные, как сейчас говорят, потребители электроэнергии не нужно было платить! Вот вам и “жулик. Его нужно было убирать днем, чтобы не попасться многочисленным контролерам, без устали обходившим дома. Это и была моя постоянная работа по дому.
Конечно, это было жульничество, но нужно же знать, в какой немыслимой нищете жили тогда люди на Украине, особенно когда в 47 году ныне любимый у нас многими  Иосиф Виссарионович организовал массовый голод на ровном месте.
Прошло время, и мне, уже геофизику, снова пришлось иметь дело с высотой, но совсем уже другой.
Если вы прилетите из Москвы в Ош (тогда это было совсем просто), полюбуетесь двуглавой Султан-горой и поедете в автобусе к Джалал-Абаду (это  Киргизия, но есть такой город и в Узбекистане), проедете две трети пути и попросите водителя высадить вас у шоссе, которое направо ведет к поселку Кампыр-Рават, вы у цели.
Не встретится попутная машина (рейсовых нет), идите пешком. Через 6 километров увидите поселок. Он был (теперь его нет) очень зеленым – сплошные высокие тополи, сильная трава.
 Справа, если смотреть вверх по течению, несется река Кара-Дарья (Черная). Шоколадные ее воды (из-за вымытых лессовых отложений)  стискивают с двух сторон невысокие горы, в которых она и пропилила  каньон. Выше по течению они сливаются с прозрачными водами Нарына и дают начало великой Сыр-Дарье.
Это идеальное место для плотины и водохранилища, которое впоследствии назовут Андижанским, хотя до этого города отсюда очень далеко.
Я приехал сюда в длительную командировку для инструментального контроля устойчивости бортов будущей плотины. Приборы были установлены на берегах – на правом-в глубокой штольне, на левом-в глубоком шурфе, который был устроен на плато на высоте около 200 м от уровня реки.
Для обслуживания приборов нужно было ежедневно ходить к ним и менять ленты фоторегистраторов.
Добраться к штольне было легко-она располагалась невысоко. А вот к шурфу…К нему нужно было карабкаться по крутому склону. Но как? Я же не альпинист.
Но вскоре я заметил, как легко по склону взбираются мудрые горные козлы, чьи силуэты можно было увидеть на закатном солнце. Протоптанные ими зигзагообразные тропы оказались удобными и для меня. По ним я и шел каждое утро к приборам. Спускаться вниз было труднее, но скоро обрыв перестал меня пугать. Как оказалось, и к высоте можно привыкнуть. Я поднимался и спускался по тропам так же легко, как переходил в нашем доме из комнаты в комнату.
Так я спускался к берегу реки, где почти всегда видел пастуха, почти каждый раз нового, который сидел на кошме и пил кок-чай, хрустящий у него на зубах (вода в реке была мутная) и закусывал катыком (сухие шарики соленого творога) и лепешкой.  По его приглашению я садился рядом и тоже пил чай, не смея отказаться – это было бы для него оскорбительно.
Однако настала осень, а затем в один день пришла зима со снегом. Но горные козлы обновили свои тропы, и я без труда по ним взбирался наверх. Вниз я съезжал верхом на палке, лавируя между выступающими камнями. Только сейчас я понимаю, насколько это было опасно.
Затем начались взрывные работы, и моя работа была закончена, приборы убраны. В последний раз я пошел в штольню, чтобы посмотреть, как выглядит взрыв вблизи.
 И вот сигнал, взрыв…Порода целиком поднялась вверх и с непередаваемым грохотом рассыпалась на смертельно свистящие осколки.
 Если хотя бы один из них попал в штольню, где  я прятался, не писал бы я эти строки сейчас.
Затем настала оглушительная тишина, но ядовитые газы взрыва заместили воздух. Ничего не видя и не дыша я с трудом выбрался из штольни и пошел направо вниз. Моя узбекская экспедиция закончилась.
Затем были другие работы, но взбираться на высоту уже было не нужно.
Высота снова стала меня страшить, как в детстве.
                Тридцать лет-это возраст вершины.
                …А потом начинаешь спускаться,
                Каждый шаг осторожненько взвеся.
                Пятьдесят-это так же, как двадцать,
                Ну а семьдесят-так же,  как десять.
                Юрий Кукин


Рецензии
Период Сталина - это чрезвычайно жестокое время в истории России. Многое было достигнуто, построены тысячи заводов и фабрик, создана военная промышленность, благодаря которой смогли победить Гитлера, НО, какой ценой это всё далось! Даже после такой чудовищной по жертвам войны Сталин продолжил свои репрессии, не мог избавиться от своей патологической подозрительности, везде ему мерещились враги... Р.Р.

Роман Рассветов   12.02.2019 16:04     Заявить о нарушении
На это произведение написаны 22 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.