Сбежавший

 
 

 
          «Я сегодня сбежал… Только вот – от кого?.. От людей?.. Нет, их там не было... Были лишь тени, смутно напоминающие тех, которые раньше назывались людьми, – у каждого из них когда-то было имя, была семья, где их любили и ждали… Они были кому-то нужны… А сейчас они – «никто» и звать их «никак», даже сами себе стали противны, а чего уж говорить о близких и родственниках, которые «вовремя» от них постарались избавиться, делая вид, что их больше не существует – вроде бы есть, а, на самом деле, давно уже нет... Эти бедолаги вычеркнуты из списка живущих...»

          Передачки, которые приносили раз в неделю, а иногда и в месяц, больше походили на «откуп», – и этот паёк разом расходился по отделению, в соответствии с ранжиром, выработанным долгими годами. А эти тени, превращенные в безропотное податливое стадо, оставались сами по себе, на казённых харчах, – а на них далеко не уедешь... Нельзя сказать, что кормёжка была плохая: их кормили, поили, давали при этом возможность справлять естественные нужды… Вот, пожалуй, и всё. А потом только кололи – кололи и кололи… для того, чтобы «подопечные» не могли ни мыслить, ни производить какие-либо действия, идущие вразрез с уставом этого заведения и с планами их опекунов.

          «Зачем я бежал от «экзекуторов», главной целью которых было превратить меня в «инфузорию». – Этого я не знаю… А может, я бежал от самого себя?.. Нет, от себя никуда не убежишь!.. Я – вот!.. Весь здесь! Здесь и сейчас!» – Сергей стал теребить на себе и без того затёртый донельзя, грязный халат, продолжая свои размышления...

          Слишком долгим был его путь домой, к тому же всю дорогу накрапывал мелкий дождь. Сергей был рад этому дождю, который, словно лёгкий душ, приятно освежал его «изношенное» тело. Только вот почему он так стремился домой?..

          Дом – это то место, к которому человек привязан с детства, он прорастает в него корнями. Мы связаны с ним, как новорождённый – пуповиной, со своей матерью... Сергея никто там не ждал и не встречал у входа. Он никому не был нужен… Вдобавок, любой злопыхатель мог запросто отобрать его родовое гнездо, выставив хозяина на улицу, при этом легко пристроив его в психушку…

          Побег Сергея из «Поливановки» – спонтанный, пускай и необдуманный, – но поступок... Как ему это удалось сделать, он прекрасно помнил, практически, в деталях. Но теперь «беглец» на свободе, а значит – что-то из себя представляет. Только, надолго ли его хватит?.. – этот вопрос постоянно саднил в его голове. Но всё равно, он – человек, который способен хоть что-то сделать, а главное, имеет право на свободу...

                *

          Он стоял у запылённого окна и смотрел на улицу. Там было пусто. Никого... Машины спали, припаркованные к тротуарам. Четыре тридцать... Серое утро. Солнце ещё не взошло. Наверное, сейчас «было» лето… Да, конечно же, лето!.. Его забрали в конце мая… – это он хорошо помнил. В тот день его стало «развозить» – с самого утра… И он зачем-то… укусил за руку Тоню… А потом – в пух и прах начал крушить мебель и всё, что попадалось под руку…

          «Бедная, как же она кричала!.. Скорее всего, от испуга, а не от боли… Ну как же я так мог поступить!?.. Тоня мирно спала – и вдруг, бац… – кто-то кусает её за руку!.. А рядом, кроме меня, никого больше!.. Что она подумала, в тот момент?» – рассуждал Сергей.

          Он более чётко стал воспринимать действительность: к нему вернулась память. И никакой он не псих вовсе, а вполне нормальный человек, только сильно обиженный!.. Вот только на кого?.. – этого он пока не мог вспомнить...

          «Блин, я мыслю и начинаю рассуждать! А им бы только шприц, с утра, в ягодицу, – чтобы потом молчал целый день! …и не звал никого на помощь, пугая всех своим дядей-прокурором, – …которого у меня и в помине не было!.. Ура!.. Я человек!.. Я это хорошо чувствую!.. Какое же счастье быть им…»

          Сергей начал нервно теребить нижний шпингалет створки окна, явно помышляя открыть его. Дом, в котором он жил с детства, строили ещё в тридцатых, и создавалось впечатление, что его не ремонтировали с тех пор, но он стоял наперекор своим более молодым собратьям. Рамы окон были выполнены из дерева, и, наверное, их когда-то красили, но с тех пор, видимо, ни одно окно так ни разу и не открывалось: створки слиплись намертво. Сергей понял – дёргать совершенно бесполезно, но пыл в груди не утихал. Ему обязательно хотелось выглянуть наружу и кому-то высказать всё – о той несправедливости, которая творилась с ним все эти последние годы. Об этом должны знать все, знать и, конечно, помочь ему!..

          «Ща-а... я открою окно и крикну всем, что я – человек… Пусть знают!.. Боже, я всё понял! – они ходят там, внизу, совершенно не подозревая, что они люди! Надо обязательно им об этом сообщить, ведь это такое счастье – быть человеком!»

          «Свободолюбивый» порыв Сергея утихал… Раннее летнее утро старалось занять своё место, постепенно вытесняя из города ночной сумрак. Солнечный лучи позолотили горизонт, наполняя светом улицы, переулки, дворы, входя в каждый дом, проникая сквозь стёкла окон в квартиры... Сергей чувствовал, что и он наполняется этой солнечной энергией. На душе становилось светло, она оттаивала, как тает снег после продолжительной зимы. За окном просыпалась Москва – столица его Родины, его город, где тридцать с лишним лет назад он явился на Свет Божий...

          Во время родов, новорождённый Сергей чуть не упал на пол, – так велико было его желание увидеть мир!.. Хорошо еще, что в последний момент его успели подхватить ловкие руки сестёр-акушерок, бежавших рядом с каталкой, на которой корчилась в предродовых схватках мать. А он впоследствии постоянно гордился этим, вспоминая её рассказы: сравнивал себя с Наполеоном, – тот также вывалился, на пороге дома, когда мать будущего Императора, собиралась на полевые работы.

          «Лучше бы ты тогда головой об пол шарахнулся! …как яйцо о сковородку, – всем от этого только легче было бы, а тебе – больше всех!.. А вот теперь – мучайся сам, но других хоть не мучай! Ладно бы, девчонка родилась, так нет же, ещё один алкоголик на мою голову и, не дай Бог, психом станет… от такой-то жизни!..» – эти слова Сергей постоянно слышал от матери, всю свою сознательную жизнь, причём, даже тогда, когда ещё и не был «психом». Вот, взяла мамаша и накаркала, на свою голову… Хорошо, хоть умерла рано – не дожила…
          Отец Сергея пил, не просыхая, и бил жену свою чем ни попадя. Маленький сынок всё это видел и впитывал в себя, откладывая в своём хрупком сознании жестокую правду жизни.
                *

          Его отец, работал шофёром, – всё время за баранкой, – асфальт возил. Чуть простоял в пробке, а тот уже застывать начинает. На объект, бывало, привезёт эту застывшую массу, а там его и не ждут уже – ушли все… Вот и приходилось самому, всю ночь, застывший груз из кузова выковыривать. На следующий день опять в работу, а к вечеру – домой заявлялся уже «никакой»… Мать дверь ему откроет, а у того сил – только через порог переползти. Так на коврике всю ночь, с котом, и проспит – в прихожей, только утром, на завтрак, мамаша могла его растормошить. Ещё благом было, если отец засыпал на полу или до дивана доползал… А вот, когда он почти трезвым приходил… – страху не оберёшься! Трезвый – не трезвый, но под хмельком… – докапываться начинал до всего, что плохо лежит!.. Вот, в один из таких вечеров, он и зарезал жену… Просто так, – пришёл, опять кричать начал… Орал, орал… А мать, возьми, да и скажи ему что-то под руку, – отец нож схватил и… Пять лет ему дали… Позже уже скостили, конечно, – состояние аффекта», убийство по неосторожности… Но Сергею от этого легче не стало, – как жил он один, так в одиночестве и остался...

          Когда тот с зоны «откинулся», Сергею в армию уже идти. Никогда он не думал, что с такой радостью покидать родной дом будет: «Пусть делает, что хочет, а меня здесь больше не увидит!..» Просто, как в воду глядел…

          Первая Чеченская была в полном разгаре. Вот и Серёгу – в самое пекло, без подготовки… Под Шали их колонну, словно муравьёв, подавило. Сергей оказался в плену. Сердце его холодело, когда, находясь в отстойной яме, вместе с оставшимися в живых бойцами, он слышал, как там, наверху, на ломаном русском вели торг за их жизни. Он землю готов был зубами грызть от своей беспомощности и злости… Хотелось рвать всех на куски!.. Сергею тогда виделось, что такой войны, состоящей из сплошных подстав, предательств и провокаций, – может, во всей истории не было!..

          Видно, тогда – там, в яме, и начались первые отклонения и сдвиги в его сознании. Тогда он не придал этому особого значения: нужно было решать, как выбираться из плена. А через пару месяцев, когда холода подошли и одежда на пленных превратилась в скользкие грязные лохмотья, приехал какой-то «добрый дядя» из Москвы – и всех забрал. Позже жизнь Сергея протекала, как во сне: он мало чего помнил… Видно, надломленная психика давала о себе знать…

          Сначала на «вертушке» их доставили на аэродром. Затем, «бортом» – до Ростова-на-Дону. Потом уже куда-то в Москву... В какой больнице он находился, Сергей не знал, да и чего ему с этого?.. – Сказали, что «за него возьмутся»… Особых внешних ранений у Сергея не было, а вот душевные ранения… Но кто на это сейчас обратит внимание – тут с «обрубками» надо что-то решать, а психика и подождать может!.. Подержали его немного, не обращая особого внимания на его душевное состояние, и выписали: «огнестрелов» нет… а то, что человек мать родную вспомнить не может – так от этого не умирают…

          Дома Сергея встретила печальная картина: отец, к тому времени, совсем спился. Пустыми бутылками было заполнено пространство под диваном, на котором он спал, а некоторые бутылки просто лежали в углу или катались по полу. Отец тогда, проползая с кухни к дивану, поднимал какую-нибудь из них и долго рассматривал на свет: может, осталось немного?..

          Его постоянно приходилось откачивать, вызывать врачей и ставить капельницы. У Сергея себя-то восстановить сил не было, а тут ещё папаша… Наркодиспансер – единственный выход, – он и стал для отца постоянным «местом прописки».

          В это время Сергей и познакомился с Тоней – бессребреницей, как он её называл. Она стала ему помогать по хозяйству: мусор вывозила, стирала, в доме убиралась. Антонина увидела в Сергее надёжного и стоящего парня: «Пожалуй, слегка чудаковатый какой-то, ну, да ладно», – решила она… И осталась – «по дому помогать, да за "убогим" ухаживать», – вроде и крыша над головой какая-никакая имеется… Чего не жить?

          О женитьбе речь не велась, только – прачка и помощница по дому, ну, разве ещё в постели «подсобить» и это пока всё, на что могла рассчитывать девушка. А Сергей, словно ребёнок малый, тыкался носом в её грудь, будто ласки материнской искал. Да и не всегда «всё» получалось... Чего говорить – война расставляет свои печати.

          Вот так и жили они, пока, однажды утром, он за руку её не укусил… Тоня поняла, что с этим недугом Сергея что-то надо делать, пока ещё не поздно, вот и вызвала «скорую», а те уже – своих коллег из «психушки». «Скорая» приехала быстро, как будто за углом поджидала. Сергей не сопротивлялся, лишь, уходя, повернулся и сказал тихо: «Прощай дорогая… Прошу, только не уходи без меня!..» …А Тоня ушла сразу, как только узнала, на сколько Сергея упекли в больницу…

                *

          Добраться с Загородного шоссе до Маросейки, в больничной одежде, не так-то легко – где пешком, где на трамвае. От Сергея, в общественном транспорте, все шарахались, и он чувствовал себя изгоем. В то же время это помогало ему беспрепятственно передвигаться по городу: никто не лез к нему с ненужными расспросами, все считали, что от такого лучше держаться подальше, – в противном случае, можно и вшей подцепить.

          Ключ от квартиры нашёл под ковриком, как в старые добрые времена. Сразу всё понял – Тони нет... В квартире было чисто убрано, будто Тоня только в магазин вышла. Сергей понять не мог, почему она его бросила… На столе лежала записка, в которой, кратко и ясно, всё излагалось: «Серёжа, я ухожу… прости!.. У меня больше нет сил. Живи как-нибудь – сам… В холодильнике остались консервы. Тоня».

          «Всё!.. – подумал Сергей, открывая холодильник. – Теперь уже точно – всё…»

          В холодильнике сохранялась чистота и порядок, было сухо и темно.

          «Давно ушла… – отметил про себя Сергей, – вот, оказывается, почему она была так сдержана со мной, в последний раз, когда приносила передачу, – а позже и вовсе исчезла, заблокировав свой телефон…»

          Взгляд Сергея упёрся в настенный календарь, на котором давно не перемещали красную рамочку, – ему стало предельно ясно: в этой квартире вот уже как месяц, никого не было...

          Ему совсем не хотелось есть. Он напился, прямо из-под крана, холодной воды и прилёг на диван. Лежал недолго. Пришла мысль: «Надо пойти, помыться!.. – ведь в больнице мытьё – так, растирание грязи, по телу, жёстким полотенцем. Нужно спешить…» Он понимал, что его уединение будет недолгим, что он должен быть чистым не только душой, но и телом – перед дальнейшими событиями… Готовым надо быть ко всему!..

          А что дальше?.. Снова – бежать?.. Дальше родного дома не убежишь… – ему сейчас меньше всего хотелось каких-либо движений. Да и куда бежать!?.. Рыскать как ищейка – по «общагам», в поисках Тоньки, – он не хотел. Сергей по своей «войне» хорошо помнил – подставлять товарища нельзя: сам пропадай, а друга выручай! Или не закладывай, по крайней мере…

          Он вдруг отчётливо вспомнил, как их в плену били... Грязь и кровь смешались вместе, стекая вниз по измождённым телам красно-бурой массой… Потом они лежали на дне ямы и отрешённо смотрели в моросящее небо, с одной только мыслью – выжить...

          После этих воспоминаний, желание принять ванну, у Сергея, усилилось вдвойне. Ему хотелось лежать и ни о чём не думать. Ему казалась, что та, чеченская, грязь ещё не сошла с его искалеченного тела, и что её можно отчистить только металлической щёткой, которую используют при снятии ржавчины, – будто только так и никак иначе – он мог очистить себя от прошлого, которое преследовало его повсюду.

          Он поднялся с дивана и пошёл в ванную комнату, относительная чистота которой его приятно удивила. «Это всё Тонька!..» – Сергей наполнил ванну горячей водой и, с огромным удовольствием погрузив туда своё измученное тело, сразу же уснул. Минут через пять он проснулся с мыслью, что такое наслаждение продолжаться долго не может: он чувствовал, что его ищут… и скоро за ним могут прийти. Это был всего лишь вопрос времени. Скорее всего, и полицию тоже подтянут... – а так хотелось ещё, хоть немного, понежиться в этом тёплом «раю»…

          Сергей вдруг вспомнил одну ночь в больнице… Он проснулся оттого, что кто-то трогал его за плечо. Он открыл глаза, а перед ним старшая медсестра, - одной рукой она помахала ему, как бы – «вставай и иди за мной…», а другую руку к губам своим приложила – «…тихо, никто не должен услышать». Он поднялся, как в сомнамбуле, и последовал за ней по коридору. Так они дошли до ординаторской, а там их ожидала ночная дежурная. Не успел Сергей войти внутрь комнаты, как получил укол в ягодичную мышцу. Сколько таких «вливаний» было у него, и лёгких, и очень болезненных, но в этот раз он ничего не почувствовал… Медсёстры положили его на кушетку, не предупредив, что будет дальше, - …сознание Сергея поплыло, и он стал не подвластен своей воли. А медицинские «тётки» воткнули в него уже другой шприц, причём сразу в область полового органа. Только тут до него стало доходить, что задумали эти женщины, но было уже поздно... Очнулся он под утро... Сильно болел низ живота, но вполне терпимо… – и не такие боли испытывал… Что происходило, и сколько присутствовало при этом медсестёр, как долго это длилось… – вспомнить он, конечно же, не мог. Да теперь никто и ничего не докажет… Зато завтрак у него был отменным, – помимо каждодневной каши, ему принесли два варёных куриных яйца, сгущённое молоко, да ещё и шоколад в придачу… Он только потом отметил, что таким изобилием отличалась лишь его трапеза.
 
                *

          Полежав в ванной и смыв с себя больничную грязь, Сергей, как бывший разведчик, заметил совершенно чистое полотенце, которое одиноко висело на крючке, – «Тонькино, …наверное?» Более не задумываясь над тем, откуда это полотенце взялось, он дотянулся до него рукой и, бережно сняв, стал вытираться. Чувство блаженства разлилось по всему его телу.

          В шкафу он нашёл свою чистую одежду: трусы, носки, белую хлопковую рубашку и тёмно-серые фланелевые брюки. Как давно он не надевал на себя чистое бельё… Сергей совершенно отвык от обычной жизни, – как же всё-таки мало нужно человеку для того, чтобы почувствовать себя счастливым… Да, обыкновенным счастливым человеком. Мы ищем счастье всю свою жизнь, так и не находя его, – на самом же деле, мы часто проходим мимо, не замечая, что оно совсем рядом.

          Надо было спешить. Бывший военный, хорошо понимал, что слишком много знает. И просто так, для него, это кончиться не может: его не оставят в покое, пока он будет жив. Он хорошо знал и досконально помнил то, что ему совершенно не полагалось: он знал многие фамилии и должности тех, кто стоял за куплей и продажей оружия, знал, кто отдавал приказы… Не знал он только одного – почему он ещё жив. «Наверное, судьба такая, – размышлял он, – а «психушка» только оттягивает концовку этой драмы…»

          Сергей из ванной отправился на кухню. Он взял стул, подставил его к стене и дотянулся рукой до вентиляционной решётки. Долго не раздумывая, рванул её посильнее, – решётка отвалилась, как будто ждала своего часа. Он запустил руку в отверстие, особо не переживая за чистоту рукава своей белоснежной рубашки…

          Там, в глубине, его рука нащупала тряпичный свёрток. Сергей достал его и спустился со стула. Аккуратно развязал. Там лежал «макаров»… Как же приятно было вновь ощутить прохладное тело пистолета, который дождался своего хозяина, да ещё и с полной обоймой патронов. Только зачем ему сейчас столько… вполне хватит и одного…

          Сергей взял кухонное полотенце и с большой любовью протёр своего стального друга от пыли, затем, вынув обойму, он всё-таки проверил и пересчитал наличие боезапаса.

          Стояло лето. Утро входило в свою зрелую фазу. Становилось тепло. Город уже давно проснулся, и люди сновали в лабиринтах, между автомобилями. Это – то пространство, которое ещё принадлежало им. Каждый из них шёл со своей, сокровенной и только ему одному понятной, мыслью, каждый думал, что именно он – сегодня выполняет какую-то особую миссию, от которой будет зависеть вся его дальнейшая жизнь…

          Сергей стоял у окна, с пистолетом в руках, и смотрел на этих копошащихся внизу «муравьёв», думая совершенно о другом… – «…Что будет – ровно так, как будет… И человек не подвластен изменить ход событий… – если только всё это оттянуть, на какое-то время… и то, если это так необходимо.»

          В правом углу двора показались машины с мигалками, – Сергей заметил и чёрный пикап… это ОМОН! Кого же они хотят брать?.. – полностью изломанного инвалида, страдающего душевно и физически, вина которого состояла лишь в его побеге из «психушки»?.. Нет… пожалуй, здесь что-то другое… посерьёзней. Среди прибывших автомашин Сергей не заметил «карету скорой помощи»… Вернее всего, её присутствие сегодня было не столь необходимо, …а вот, «труповозка» будет кстати. Из своего окна Сергей не мог видеть её: та тайно примостилась за углом, скромно ожидая своего часа.

          Гулкий стук сапог разрезал тишину лестничных пролётов. «Охотники» явно спешили. Они уже чувствовали запах крови, хорошо зная, где притаилась жертва. Всего несколько шагов отделяло их от цели. Звонок в дверь… им было понятно, что никто не откроет.., – затем прицельный выстрел в замочную скважину и хруст ломающейся древесины…

          Сергей обречённо плюхнулся на диван и вставил дуло пистолета себе в рот… Раздался громкий выстрел. У него всё получилось… Он свободен, и теперь уже навсегда...



Март 2017 г.


Рецензии
Потрясающе грустный рассказ!Неужели так всё и было,а не фантазия!Ужасно!А ведь есть такие несчастные,что мучаются всю жизнь!Жаль,что Вы ЛГ назвали своим именем!очень хорошо подана жизнь героя,его муки!Успехов Вам!

Ларисса Климен   13.10.2018 16:27     Заявить о нарушении
Спасибо Вам, Лара! Я пока оставлю за кадром: фантазия это или быль, а то пропадёт интрига. Конечно, это очень тяжёлый рассказ. Он посвящён тем многим ребятам, которые навсегда ушли от нас, будучи молодыми. Многие в боях, а другие, от чего становится ещё обидней, в нашей мирной жизни, а третьи, просто не вписались в неё и сейчас прозябают на задворках общества. Будем думать о хорошем, как бы не было плохо - другого выхода у нас нет... С уважением!

Сергей Вельяминов   13.10.2018 18:09   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 43 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.