Рыжая

   Как заведующему пасеки. мне полагалась тягловая сила со всеми причитающимися к ней атрибутами в виде сбруи и телеги. Ещё ружьё или винчестер, отбиваться от медведей, в изобилии населявших эти места. Первое я получил, а вот остальное - видимо посчитали без надобности мне. Деревня рядом, всего каких-то двенадцать километров.
   Это рассказ о моей верной кобыле.
   ... Водовозная бочка, кобыла моя,всё прощала мне, молодость, глупость - потому что любила меня...

   Не первый раз вхожу в полутёмную, с низким потолком конюшню. Если раньше заходил ради любопытства, то сегодня пришёл по делу. Густой, терпкий запах конского пота и навоза ударил в ноздри. Лошадей разобрали на работы, и потому непривычно видеть пустые станки с распахнутыми настежь дверями. Конюх, деловито размахивая метлой,  молча кивнул головой и скрылся в ближнем станке. Вообще-то он  довольно разговорчивый, но сегодня был явно не в духах. Я уж, было, повернул за ним, чтобы спросить про свою законную, когда услышал пофыркивание  и едва слышное ржание из дальнего угла конюшни.

   - Заждалась тебя, - с ухмылочкой произнёс конюх. Обстучал метлу от опилок, прислонил к столбу и пошёл по широкому проходу.

   Станком этот полутёмный закуток было трудно назвать, тем более - определить, кто там топчется. Когда глаза немного привыкли, я увидел нечто похожее на лошадь. 
Она стояла, уткнувшись головой в угол, словно стесняясь саму себя. Не подняла головы и тогда, когда дотронулся до её холки, только  вся напряглась. На ней не было даже недоуздка. Ворота открыты - иди куда хочешь. "И куда мне такая доходяга? Уж лучше пешком ходить, чем позориться на таком одре. Чем я хуже пастухов, гарцующих на скакунах? Пусть дают другую", - подумал я, обидевшись, и с гордым видом направился к выходу, но не успел дойти до ворот, как послышалось тихое ржание и топот копыт. По проходу, спотыкаясь на каждом шагу, шла лошадь, от которой я только что отказался. Я не знал, что делать. Да ещё и конюх  пропал. И вообще, кто знает, что у неё на уме. Пока стоял в раздумье, кобылка подошла и положила мне на плечо голову. От неё пахло… лошадью. Тут уж я не выдержал и обхватил её за шею.

   - Ну, чё, познакомились?  Вот и ладно.
   Услышав  голос конюха, лошадь отпрянула от меня, словно  её хлестнули кнутом.
   - Но, балуй, - прикрикнул конюх и, обращаясь уже ко мне: - Получи сбрую и всё такое.

   Всё "такое" я получил позже, а вот ведро с овсом и щётку взял сразу. Не знаю, почему, но, при виде лошади у меня вырвалось: "Рыжая". И она откликнулась!  Подняла голову и внимательно посмотрела на меня. Так и пошло: и конюх, и заведующий фермой стали звать её Рыжей. Только лошадь была не рыжей, а серой, вернее, серо-седой, но свой естественный цвет приняла много позже, когда пришлось изрядно поработать щёткой и подружиться с конюхом.
 
 С того дня каждое утро шёл я на конюшню, где меня встречало тревожно-радостное ржание. Рыжая  вытягивала шею, тыкалась губами в руку и, если не находила кусочек хлеба или сахара, пряталась в угол, недовольно пофыркивая.

   Ежедневно, после утреннего моциона, я выводил её на прогулку. Набрасывал  уз-дечку, и мы шли  подальше от деревни. Рыжая щипала траву, а я, наслаждаясь свободой, валялся рядом. Как-то под нескончаемое пение жаворонка  незаметно  задремал. Проснулся оттого, что кто-то теребит за волосы. Это была Рыжая. Заметив, что я открыл глаза, она заржала, обнажив крупные жёлтые зубы. Не-известно, сколько бы я ещё проспал, если бы не Рыжая. Солнце стояло уже высоко, когда мы вернулись в конюшню.

   Дни бежали один за другим. Менялась природа, менялся я, менялась и Рыжая. За это время она поправилась: шерсть на крупе залоснилась. Конюх уже не называл её обидным словом "кляча", а со мной по утрам первым здоровался за руку.

   Весна широко шагает по полям. В кузнице, не переставая, звенит молот. Бегают, разбрызгивая грязь, трактора. По утрам длинная вереница коров спешит на пастбище, скорее размяться, чем подкормиться. Весна подгоняет, торопит, а её подгоняет лето, жаркое, с ливнями и грозами, да такими, что, кажется, земля готова разверзнуться под тобой. Поднимется пыльный смерч до самых облаков  и умчится в сторону Амура, грозит издалека, а над полями - радуга в полнеба. Я всё ещё обхаживал Рыжую, не решаясь оседлать, на что конюх язвительно посмеивался:
   - На то она и лошадь, чтоб на ей ездить. Ишь, жалостливый какой. Ну-ну… Ходи пешим ходом.

    Я  и ходил. Ходил и с пасеки, и до пасеки. А что в этом плохого?  Разве увидишь такую красоту в городе?  Слева  и справа от дороги, до самых сопок, тянутся поля. Тут тебе подсолнечник за солнышком тянется,  мелькают строчки сои, пшеница, как ежовые иголки, торчит над землёй. И всё это перед глазами. Стоит сойти с дороги - кукуруза выше головы, того и гляди, заплутаешь - не выйдешь. Так что идти по дороге совсем нескучно.

   Лето разгоралось с невероятной скоростью, и без транспорта стало тяжеловато справляться со своими обязанностями. В редкие мои набеги на конюшню Рыжая  встречала заливистым ржанием, на что конюх, уже улыбаясь, говаривал:

   - Ишь, чё выделыват.Узнала, шельма. Пора бы на выездку, а то зажиреет. 
   
   Однажды утром конюх принёс седло и, подавая его мне, сказал:
   - Выводи своего одра. Хватит ей дармовой овёс жрать.
 Я удивился такой перемене, но промолчал, да и надоело пешим ходом туда, сюда.  Вывел кобылу, подхожу с седлом, а она вся дрожит, косит глазом. Конюх занимается своими делами, но далеко от нас не отходит, посматривает.
   – Ты, энто. Построже с ей. Построже. Не то, знашь…

   Что он имел в виду, я не успел понять. Кобыла развернулась - и лягнула меня.  Не будь у меня в руках седла, лежать бы мне с переломанными рёбрами.
   - Эх ты, недотёпа!- закричал, подбежав с перепуганным лицом, конюх. Помог встать, глазами ощупывая меня с ног до головы и применив при этом несколько прилагательных в наш адрес. Рыжая тем временем  подошла и тихонько заржала.

   Кое-как я взгромоздился в седло. Забрал поводья. Кобыла стоит, не шелохнётся, только глазом косит да дрожь по спине пробегает. (Всё же сработала зуботычина ко-нюха.) Сунул ноги в стремена - чем не ковбой! Хоть галопом по прерии. "Шенкеля ей, шенкеля," – вспомнилось давно где-то прочитанное. Даю "шенкеля"(стукнул каблуками по животу. Коленку от  зубов кобылы спасла только животная реакция:-  дёрнул повод так, что голова  кобылы задралась вверх. Не помню, как свалился на землю. Конюх от смеха по земле катается, не может остановиться. Знал же, а не предупредил, что кобыла жерёбая, а потому не любит, когда её по животу колотят сапогами. Ладно  никто не видел моего позора. А собственно, в чём он состоял, мой позор? Пацан первый раз сел на лошадь. Да у меня до сих пор собственного велосипеда не было, не то, что лошади. Конечно, я и в городе видел лошадей. По нашему посёлку каждый день ездили две с бочками. Одна воду возила с Уссурянки, другая … понятно, что. Водопровода и канализации в то время у нас ещё не было. Вместе с мальчишками удавалось и покататься на лошадях, прицепившись сзади водовозки пока кнут не обжигал спину. Так что кое - какой опыт в общении с лошадьми у меня был.

   Шло время, я познавал азы верховой езды, благо, на моей красавице особо не разгонишься. Каждая наша поездка была настоящим событием. Готовились с вечера, чтобы выехать чуть свет, до слепней. Рыжая мерно вышагивала по дороге, взбивая широкими копытами фонтанчики пыли. Чаще всего это было довольно скучное путешест-вие:  не каждый же день случались грозы, а вот жара доставала здорово. Я дремал, сидя в седле, отгоняя назойливых слепней, а Рыжая меланхолично покачивала головой в такт движению, пока вдали не показывались серые крыши домов. В одно мгновение моя кобылка преображалась. Уши торчком, глаза блестят, хвост, до этого понуро ви-севший, слегка приподнимался.

   Если уж лошадь преображалась,что говорить обо мне.Вглядываясь  в приближающиеся дома,прогонял сонную дремоту, смахивал с шаровар пыль "дальних странствий" и взбивал выгоревший на солнце рыжий чуб. 
   Спокойно проехав пол деревни, давал "шенкеля", и моя кобылка, потрюхивая животом, выдавала "галоп". У дома лихо осаживал её, соскакивал на землю и только после этого украдкой смотрел на соседский дом: не мелькнёт ли в окошке знакомое лицо.


Рецензии