11. Электропровода и рельсы

конец марта 2016 г.


Больше остальных в жизни я обожаю две вещи – женщин с угольками вместо зрачков и винтажный общественный транспорт. Нет, конечно, есть еще и книги, кино, алкоголь, музыка, видеоигры, свежий воздух, табак, молочная кислота в уставших от напряжения мышцах, мята, теплый плед, горячий чай после мороза и прочая лабуда, но именно кареглазые нимфетки, шелестящие электропроводами троллейбусы и гудящие рельсы под трамвайными колесами погружают меня в состояние, схожее с романтическим полубредом, когда глаза застилает пелена счастья, а сердце начинает гонять по венам кровь в ускоренном ритме. Становится тепло в груди и начинает казаться, что у нашего мира еще есть шанс.

Каждый раз, когда я думаю о миндальных глазах или прогулке по городу на общественном транспорте, мне вспоминается вечер нашей последней встречи с А.

Было около семи часов после полудня. Снег уже сошел, но воздух еще не успел прогреться, поэтому на улице достаточно прохладно…

Трамвай останавливается в полуметре от меня. Даже не вникая в схему его маршрута, я торопливо делаю несколько коротких затяжек, бросаю окурок в расклеенную предвыборными агитками урну, заскакиваю внутрь и, наслаждаясь теплом полупустого салона, присаживаюсь на жесткое пластмассовое сиденье, обитое потертой тканью. Оказывается, трамвай идет по кольцевой, и я почти три часа катаюсь по городу, разглядывая квадратные и прямоугольные дома, витрины, киоски, афиши, скамейки, деревья, бордюры, людей, уличных собак и котов, лужи и мусорные кучи. Уже поздно, пассажиры редки. Пытаюсь представить, чем заняты люди, прячущиеся за стенами своих квартир. Ничего оригинального на ум не приходит – приготовление и прием пищи, домашние дела, удаленная работа, поглаживание домашних животных, залипание в телике или сети, тупые беседы, самоудовлетворение или (кому повезло) секс. На четвертом круге я решаю сойти, хоть пока мне и некуда спешить. Дождавшись ближайшей к своему дому остановки, я еще раз вглядываюсь в теплые световые блики на стеклах внутри салона и, не попрощавшись, выскакиваю на растерзание холодного порывистого ветра.

Быстро привыкнув к беснованию воздушных масс, я бреду по направлению к набережной. Надо выждать еще пару часов. Сегодня ко мне приедет А. Ровно к одиннадцати. Когда одиннадцатого числа этого же месяца две тысячи угадайте какого (не угадали – десятого) года я надевал обручальное кольцо на ее палец, А. сказала мне, что это ее самое любимое число. Две единицы рядом друг с другом – как друзья или пара влюбленных, не в этом ли суть человеческих отношений?

Ненавижу ждать гостей, находясь при этом дома. По мне в этой ситуации лучше прийти за час до визита, слегка прибраться, приготовить столик и постель. А. любит розовый виноград, горький шоколад, сухое красное вино и презервативы с рифлением. Даже если я опоздаю, у А. есть ключи.

Всматриваюсь в противоположный берег и прокручиваю в голове прошедший день. Деловая встреча – новая поставка, экспериментальные образцы, «Микки, не вздумай облажаться!»; кофейня – две чашки американо, заеденные парочкой круглых печений с орехами, ноутбук и таблица с контактами постоянных клиентов, улыбчивая официантка, постоянно поправляющая челку и одергивающая блузку и юбчонку; квартира кореша, который вообще не шарит в моих делах – пиво, соленые орешки, футбольный симулятор; трамвай…

Мы развелись с А. почти четыре года назад. Она забрала у меня все и буквально оставила подыхать. Ее ли в этом вина и могло ли быть по-другому? Едва ли. Ведь она спасла меня, буквально отработав чертов долг своим телом. А потом ушла, оставив бывшего мужа в статусе бездушного монстра, разменявшего свою женщину на целостность костей, полный комплект пальцев и кое-как восстановленную репутацию.

Когда она сказала мне, что хочет выступать в другой лиге, я сначала ушам своим не поверил. Мне всегда казалось, что А. может быть лишь моей. Она никогда ее была замечена даже в чем-то отдаленно похожем на блуд: «Микки, ты же знаешь, я так брезглива. Мне противны другие мужчины…». И не врала. Мужчины – противны, девушки – в самый раз. И я сам дал повод ей оставить меня и окончательно уйти к своей лучшей (!) подруге, с которой они стали особенно близки в момент нашего семейного надлома.

Я подставился под долги, нарушил священное правило: «Никогда, мать твою, никогда не занимай деньги у друзей». По первости я отказался, но Прич был так настойчив, клялся мне в том, что не будет торопить с возвратом: «Микки, брат, мы с тобой столько всего прошли. Я знаю тебя почти четыре года. Тебе надо подниматься. У тебя есть ум и перспективы. А бабки есть у меня, для моей семьи это не проблема. Вкладывайся. Спортивный магазин – это выгодная тема, атрибутика всегда будет в топе. Я сам первым куплю у тебя футболку «Интера» и мячик с логотипом Лиги Чемпионов. Двести-триста штук – хватит на закупку стартовой партии товара. Прогоришь – отдашь, когда будут. Поднимешься – вернешь, когда прибыль превысит вложенное хотя бы в четыре раза, плюс с тебя десять процентов сверху. По минимуму, братишка. Согласен?».

Ему вторила А.: «Микки, ты же шаришь в торговле! Не зря же в магазине парился. Да и в футболе разбираешься. Сам говоришь, товар копеечный, а накрутить можно неплохо. У Лизы отец – налоговик, он помог ее двоюродному брату с выгодной схемой обложения. Я могу переговорить с ним. Начнешь с этого, раскрутимся, заживем. Мой муж будет предпринимателем! Со съемной квартиры съедем, возьмем свою! Или даже таун-хаус. Бэбика заведем, или двух, машину купим, лабрадора еще…».

Стандартная схема: свое дело – квартира с хорошим ремонтом – автомобиль – ребенок – собака-компаньон – бытовая нирвана. Отталкиваясь от подобного расклада, А. сподобилась на финальный кивок, и я получил теплое супружеское одобрение: бизнес-план будет реализован. Невольно улыбаюсь и представляю тихую уютную гавань, в которой мог оказаться наш утлый кораблик: скромный бизнес, маленькие радости, размеренный быт, детки, подгузники, плач и смех, рассуждения о будущем, планы на старость. Супермаркеты, поликлиники, кафе, может быть, церковные службы. Мы скроемся от гадких соблазнов, швырнем в океан бутылку с грехами, очистимся и будем счастливы…

Когда е****й магазин (если честно, просто торговая точка в павильоне крытого рынка) в течение трех месяцев провалился в солидные минуса, Прич дал мне еще один совет – сворачиваться, распродавать запасы и сливаться. В итоге я ушел в канаву почти на четыреста штук. Сотню мне удалось снять со счета с накоплениями: я рассчитался по аренде, выплатил остатки по зарплате двум пацанам-продавцам, закрыл вопросы по налоговой декларации. Еще мелочь прилетела мне после сетевой распродажи остатков футболок, шорт, гетр, щитков, мячиков, постеров, брелоков и прочей атрибутики. В итоге я все равно пришел к тому, что заторчал Причу двести с лишним тонн.

Перенесемся немного в будущее, которое, как бы я об этом ни сожалел, уже успело стать прошлым… Кровать, приятное утомление, красное вино в бокалах на тонкой длинной ножке, мягкий теплый свет на обнаженной женской спине, табачный дым и слова, которые мне так трудно было сказать:

- А., моя милая… Это последний раз. Я так не могу. Давай все закончим. Навсегда. Счастья тебе с Лизой. Это финал. Нам не надо было все возобновлять. Три года же прожили. И зачем ты придумала начать все заново? Пусть и так… Когда ты рядом, когда мы еще хотя бы чуть, пусть и редко, бываем близки, у меня не получится избавиться от призраков прошлого. Они пугают. Я бы увел тебя у нее... да я никогда бы и представить не мог, что скажу нечто подобное! Но эти призраки… они держат меня в оковах. Мне нужно учиться жить заново. Даже если мы сойдемся постоянно, тот вечер никогда не уйдет из нашей памяти, и мы будем ссориться вновь и вновь. И все снова обратится прахом. А играть в любовь на расстоянии я больше не могу.

- Но мне нужен ты. И секс с тобой. Я люблю Лизу, но я все еще не могу забыть о тебе. Глупо отрицать то, что случилось, но и рушить все окончательно не стоит.

- А дальше? Мы всю жизнь будем прятаться и делать вид, что все нормально?

- У тебя кто-то появился?

- Пока нет. Но я хочу.

- Чего именно?

- Хочу, чтобы кто-то был рядом постоянно. И с тобой все вновь уже не выйдет. Как дважды в реку.

- Если я сейчас уйду, то больше не вернусь.

- Я говорю лишь о сексе. И я уже все решил. Я не отказываюсь от тебя, просто не могу больше врать. Я не гоню тебя из своей жизни, нет. Просто не хочу больше спать без любви.

- Без любви… Вот оно что! Мне вернуть тебе ключи от этой квартиры?

- Не надо, я сделал их специально для тебя. Мало ли что случится, а кроме тебя помочь некому. Придержи у себя. Если съеду, вернем оба комплекта хозяйке.

Она молча докурила сигарету. Бросила фильтр в мой бокал, прикрылась простыней и отправилась в ванную. Около десяти минут шумела вода, потом я слышал как А. возится на кухне – собирает с пола свою одежду (мы начали именно там и оставили сковывавшее наши тела барахло прямо на полу). Вышла в прихожую. Шнурки, клепки и застежки. Вздохи и всхлипы. Едва слышные звуки, которые рвут перепонки похлеще бомб.

Хлопнула входная дверь. Я решился выйти из спальни. А. уже не было, только одинокая мокрая простыня висела на вешалке поверх моих курток. Я снял ее и прижал к лицу, пытаясь уловить испаряющийся запах некогда родного тела.

Больше с А. мы не виделись.

В скором времени я познакомился с Вики.


Рецензии