Дорога

За помощь в редактировании текста благодарю мою наиталантливейшую подругу и единомышленницу Мил
http://www.proza.ru/avtor/milanna


Я везу ее вдаль от шума, пыли и суеты. Она думает, что мы едем в загородный дом – туда, где озеро. Там ждут наши погодки-дети – мальчик и девочка. Супергерою едва исполнилось семь, куколке – еще только шесть. Они любят собирать домик из конструктора и играть в механическую железную дорогу. Игра воображения. Сладкая ложь, притворяющаяся правдой.

Девушка с интересом рассматривает фонарные столбы и дорожные указатели, бесчисленные мотели и небольшие забегаловки, где продают бургеры и жареный картофель по сниженной цене – всего за 0,99 баксов за порцию. Ей нравятся бензоколонки – выкрашенные в ярко алый цвет, они выгодно выделяются на фоне бледно-зеленых газгольдеров, темно-серого шоссе и общей желто-голубой картинки. Мы едем вдоль пустыни, окаймленной безупречным лазурным небом. Асфальт убегает за горизонт, а она с восторгом стреляет наивными зелеными глазами в каждый встречный грузовик, поднимающий придорожный песок и разгоняющий редких птиц ревом загнутой кверху серебристой трубы, изрыгающей черный, пахнущий кипящим моторным маслом дым.

Она уверена, что мы с ней женаты. У нас есть хижина у водоема, небольшой минивэн, лохматый лабрадор кремового цвета, натасканный по-чемпионски ловить тарелку для фрисби, каминная полка – фотографии, плетеные и фарфоровые фигурки, длинная стеклянная ваза с пестрыми искусственными цветами.

Последний месяц я жил буквально на чемоданах, меняя затхлые мотельные номера на заплесневелые подвальные комнаты, питаясь фастфудом и находясь в постоянном ожидании поимки или нового заказа. Я был простужен, проклят и убит морально, мне хотелось сменить имя, внешность, и начисто стереть свое прошлое.

А потом мне позвонил Дьюк.

Я глажу ее по волосам и нежно целую за ухом. Ей кажется, что именно так выражают настоящие чувства – нежность и любовь. Или желание проникнуть как можно глубже под ее тонкую, бледную, как накрахмаленная простыня, испещренную светло-фиолетовыми канавками вен кожу.

Полотно пустыни, мелькающее со скоростью ста миль в час. Спуски и подъемы, палящее солнце и москиты, бьющиеся о лобовое стекло. Я веду автомобиль – жму педали, кручу руль и переключаю передачи, а девчонка пристально смотрит за плавными движениями моих рук. Наконец она спрашивает:

- Мы ведь повеселимся, правда? Я почти ничего не помню, лишь мутные лица и запах хлорки. И тут вдруг – настоящий солнечный свет… И ты, Грег! Ты… – воспаленные белки ее изумрудных глаз говорят о том, что в последнее время ей довелось много плакать.

Я прошу ее, чтобы она не отвлекала меня от дороги, хотя этот участок шоссе похож на город призраков – ветер носит перекати-поле по песчаным обочинам, а встречные машины так редки, будто через пару-тройку миль цивилизация и вовсе закончится. Сухой кустарник и палящее солнце. Она игнорирует мою просьбу и продолжает заваливать меня вопросами. «Как выглядят наши дети? Они хорошенькие? Как их зовут? Молли? Джек?».

Я чувствую, что она слегка дрожит. Мурашки на ее худеньких ручках. Следы уколов на сгибах и ссадины на запястьях. На левом – прозрачный браслет с биркой: «Сектор «D». Стэйша, 26 лет. Амнезия». Я выключаю кондиционер и приоткрываю окно. Салон мигом наполняется духотой.

- Может быть, остановимся и займемся любовью? Как мы любим делать это? Скажи мне… Я чувствую, что хочу тебя прямо сейчас… Когда мы последний раз трахались, Грег? Когда…

Ей доставляет удовольствие называть меня Грегом. Мне это нравится, верней, я совсем не против. Мое настоящее имя ей знать ни к чему. Она сбежала из психиатрической клиники в Байберри. Честно говоря, ей помогли сбежать. Зеленая роба, пропахшая больницей, пластмассовые шлепанцы и растрепанная рыжая шевелюра. Очаровательные веснушки и печальные уголки губ. Она выглядит так, будто хочет наброситься на меня и склонить к близости. Я прошу ее, чтобы она подождала еще немного. Скоро мы станем близки настолько, насколько это возможно.

Насколько близки косуля и лев, перегрызающий ее глотку?

Амнезия. Полное забвение. Она живет лишь настоящим моментом и принимает за чистую монету все, что говорят и делают окружающие. Док сказал мне, что у нее отлично работает только буферная память. Стэйша отлично помнит последние два-три дня, разбавляя воспоминания о только что произошедшем неточными реминисцентными отрывками из прошлой жизни.

Я жую жвачку и наблюдаю, как картинки по ту сторону лобового стекла стирают друг друга. По встречке проносится спорткар с открытым верхом. Набит молодежью. Юношей и девушек явно больше, чем может вместить машина. Скорость – не менее восьмидесяти миль в час. Ядовито-желтый цвет. Дорога теряет прямоту и становится похожей на змею.

- Почему я так странно одета? Это что, новая мода?

- Милая, – я слегка отпускаю педаль газа. – Приедем домой, я все тебе объясню. Ты была в клинике, той самой, в Байберри. Помнишь доктора Дьюка? Забавный рыжий малый с козлиной бородой? Рыжий, как и ты!

- Да! Я помню! Мы были вместе несколько дней. Он много мне о тебе рассказывал. Говорил, что ты скоро за мной заедешь. Это был наш секрет! – еще какой, милая. Стэйша смущенно мнет краешек своей робы и косит на меня совершенно невинный взгляд. Ее наивность восхищает, пугает, заставляет мой мозг визуализировать будущее. Клубы пыли на безлюдных улицах, сквозняки в опустевших домах. Ветки голых деревьев – холодные щупальца выцветших пространств. – Я никому не должна была проболтаться о том, что скоро уеду из этого жуткого места вместе с моим любимым Грегом!

Стэйша провела в клинике последние три месяца. Дьюк рассказывал мне, что она поступила к ним после выписки со стационара. Ее голову украшал небольшой шрам – автомобильная авария. Стэйша путешествовала автостопом, каталась по стране в компании разных людей, иногда без цели и маршрута. Ради тусовки. Ребята бросили ее, после того, как разбили угнанную тачку. При себе у нее не оказалось ни документов, ни денег. Короткая кома. Очнувшись в реанимации, она не могла вспомнить ничего, кроме своего имени. Она так часто меняла города, места, машины, друзей, что вся ее память после сильного удара головой превратилась в сплошное месиво из географических названий, лиц, имен и запахов. Поиск родных и близких через новостные каналы и информационные доски ничего не дал.
Погода начинает хмуриться. Радиоприемник сообщает о скором ливне, предупреждает о неизбежном конце света, поет голосом Пресли и начинает шипеть, когда мы спускаемся в долину. Она крутит тумблер, пытаясь найти хоть что-то интересное, но на деле получается лишь хрипящая смесь из отрывочных голосов и звуков, похожая на белый шум.

Я останавливаюсь на заправке, приказываю ей не выходить из машины, а сам направляюсь к телефонной будке. Аппарат глотает несколько серебристых монет и я набираю номер.

- Дьюк? Это Гарри. Ты один? Девка со мной. Все должно быть чисто. Ни патрулей, ни случайных знакомых. Да. Да. Как обычно. Монтаж будет готов через пару дней, я соблюдаю сроки. В больнице все тихо? Уже объявили? Схему не меняем. Ее не найдут, не сомневайся. Хватит трястись, тебя скоро ждет новое кино. Нет, не Хичкок, твою мать, и не Тарантино. Какие тут шутки…

Доктору страшно. Он боится, что Стэйша могла сболтнуть кому-нибудь о том, что я заеду за ней и увезу к детишкам. Ему страшно, что нас могли видеть. Инсценировать побег из Байберри не так-то просто, но похотливый Дьюк был на высоте. Умничка!

Когда физически ей стало лучше, Стэйшу перевели в психиатрию. Она правильно ориентировалась на месте, узнавала санитаров и медицинских сестер, у нее был хороший аппетит и здоровый румянец на веснушчатых щеках. Дьюк всячески копался в лабиринтах ее раскромсанной памяти, сканировал и тестировал, но положительного результата не было – девушка так и не смогла вспомнить ничего до того момента, когда она очнулась после комы в палате интенсивной терапии. Она помнила о том, что при себе у нее был джинсовый рюкзак и небольшая ручная сумка в виде плюшевого медведя – в ней она хранила нижнее белье, презервативы и запас марихуаны, но не могла ничего сказать о тех, кто был с ней в ночь аварии и о том, куда они направлялись. Стэйша могла читать и писать, узнавала актеров и телеведущих, но не помнила ни членов семьи, ни домашнего адреса.

Я пожелал старому ублюдку гореть в аду, повесил трубку и сел обратно в машину. Стэйша улыбалась. Мы вновь выехали на магистраль. Заправочная станция за нашими спинами становилась все меньше и меньше, пока не исчезла совсем.

- Ты приготовил для меня сюрприз? В честь возвращения?

- Я не мог поступить иначе, дорогая. Тебе понравится.

- Мы повеселимся?

- Не то слово, солнышко.

Изогнутые ножи, секаторы, циркулярная пила с двойным диском, мясной крюк, намертво впаянный в крышу моего ангара, металлический стол с полным набором хирургических инструментов – скальпели, зажимы, крючки, резекционный и ампутационный ножи, вся фигня, резиновые жгуты и огромный моток джутовой веревки, несколько пластиковых канистр с отбеливателем (он отлично гасит запах разложения), пестициды, химикаты, колбы с соляной и серной кислотой.

Вот он, мой сюрприз.

Стэйша, я познакомлю тебя с моей гордостью. Профессиональная операторская камера Sony AX1, снимающая видео, качество которого четырежды превосходит Full HD. Моя девочка… Я могу развлекаться несколько часов, пока не закончится пленка....Прошу прощения, никак не привыкну – теперь я могу снимать почти бесконечно. Цифровой рай, миллениум и прочая хрень.

Ты только представь! Пылающие крылышки насекомых, оранжевая агония скоростного сплетения тоненьких линий, взаимное тепло полупрозрачных тел, порванная брюшина в блеске звездной пыли. Свежие внутренности обагрены горячей кровью, кишки похожи на ленту сырья для хот-догов, мусор в прозрачной слюде. Нас обдувает легкий ветер – сквозняк пронзает щели по углам моего ангара. Сюжет, завязанный на сексуальном голодании, оплодотворяет семя монстра у тебя в душе. Держи удачу за рога, приятель! Ищейки без ума от уравнений с множеством переменных. Бог любит раскаявшихся грешников и суеверных плутов. В твоих глазах вспыхивает ярко-алый свет. Будь начеку, следи за ритмом своего сердца. Считай удары пульса. Почувствуй, как из тебя начинает сочиться терпкая влага. Скоро ты будешь пахнуть как только что освежеванная телячья туша, но сейчас я хочу заполнить тебя без остатка. Кто хоть однажды был на скотобойне, тот больше не может жевать стейки без отвращения. Твой рот полон истекающего жиром мяса, а ты вспоминаешь тошнотворный аромат еще теплых внутренностей, исторгающих пар на морозном воздухе внутри окрашенных в темные цвета цехов. Секс на лезвии ножа, соитие на кромке бурлящего вулкана, экстремальная близость  на гребне волны окутывающего целиком психодрайва. Твои крики, как скрип исцарапанной виниловой пластинки, как звуковая дорожка, прокрученная задом наперед. Ветер просвистит твою плоть насквозь. Прикоснись к тайне этого мира, распадись на атомы и соберись вновь. Вновь. Стань новой. Будь оригиналом. Тихо скули в предфинальных судорогах, наполненных адской болью. Я слышу крики птиц. Вороны или грифы. Или чайки. Тупорылые твари в ожидании свежей крови. Как они обо всем узнают первыми? Чувствуют малейшую тревогу, минимальные колебания воздуха, и мигом слетаются к месту трагедии, роняя на песок дерьмо и зараженные чумой перья.

Дождь усиливается, становится ливнем, а меня охватывает то самое чувство – я одновременно и престарелый вуайерист, и постигающая свою сексуальность школьница, украдкой трогающая себя в сосновом парке. Я линза и я объект рассмотрения. Мы нужны друг другу, и всё есть я.

Мои опасения уступают место возбуждению. Рано или поздно меня все равно схватят. Я люблю работать по-старинке, встречаться с клиентом лично или прятать кассету в заранее условленном тайнике, где меня уже ожидал сверток с оплатой. Но сейчас все ушли в сеть, а интернет-каналы  не кажутся мне столь надежными. К черту! На крайний случай, у меня есть адвокат. Акула юриспруденции. Зубастый говнюк без моральных принципов. Он же – мой лучший клиент, скупавший все попадавшиеся пленки и файлы с нестандартным кино.

Моя жизнь – цепочка, звенья которой – насилие, бегство и желание быть пойманным. Жажда исповеди. Пытаясь отвлечься от мыслей о преследовании, я вспоминал свои лучшие работы. В горле пересохло. Виски стучали. Повышенное давление. Учащенное сердцебиение. Эрекция.

В последний раз я привез в ангар девочку, ей вряд ли было даже двадцать. Она хотела попробовать заработать деньги своим телом. Обросшая пухлой мышечной тканью глупость, наивность с похожими на две планеты буферами  и сферическими ягодицами. Та запись стала хитом, почти два часа секса, потом некое подобие хирургической операции и игра в мясокомбинат. Девчонку до сих пор ищут – ее портрет напечатан в газетах, расклеен на дорожных столбах, ее милое личико смотрит на нас с коробок с хрустящими хлопьями и апельсиновым соком. Где же ты, Нэнси?

Не найдут. Искать нечего. Тела больше нет. Лишь видеозапись, которая скажет о ее судьбе даже больше, чем надо.

Дорога все еще летит за горизонт. Я вижу знакомый рекламный щит – счастливая семья – муж, жена и двое детишек, мальчик и девочка – шесть-семь лет, ровесники или погодки, призывают всех застраховать свою жизнь и имущество. Они улыбаются. Фальшь.

Страховка – ерунда. Если зло дышит тебе в спину, тебе уже ничто не поможет. Ни молитва, ни страховка, ни чертов экзоскелет. Смирись и прими свою долю.

До заветного поворота остается не более трех миль.

Я ведь обещал тебе сюрприз, Стэйша?

Удивлены, что я еще ни разу не произнес это заветное слово?

Хотите? Вот оно.

Снафф.


Рецензии
Согласен с Илари Вацлав.После прочтения, возникает желание сделать записи в своем дневнике.Цепляет,спасибо.

Владимир Горин   24.10.2017 22:49     Заявить о нарушении
На это произведение написаны 3 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.