Сердца четверых глава 70

                ОТКРОВЕННО   О  СОКРОВЕННОМ

В Кировске Василисе действительно  некогда было плакать об уходе Лешки, хотя не думать об этом она не могла. Собравшая наконец-то все документы и оформившая опеку над Любой Гуля, просто светилась женским счастьем, заботясь о  девочке. Несчастный ребенок, отвыкший от нормальной еды и надлежащего ухода, не отходил от новоиспеченной мамы ни на шаг, боясь, что такая сказочная жизнь продлится недолго. Со стороны походило, что Гуля просто играется живой куклой: то нарядит девочку в  красивые одежды, то заплетет волосы в замысловатые косички, то обнимет, то зацелует. Ваньку Люба слегка сторонилась, но когда он  предложил научить кататься ее на велосипеде, согласилась и слушалась всех команд, не забывая зыркать  своими голубыми глазенками на большого, но доброго дядьку.

Приезд Василисы немного сменил приоритеты. Люба заинтересовалась Феденькой и  с удовольствием  игралась с ним. Особенным удовольствием был просмотр мультфильмов.

- Хорошая нянька, - шутил Игнат, а Гуля краснела, боясь признаться, что  слова Игната могут оказаться пророческими. Василисе Гульчатай все же призналась:

- Боюсь загадывать, но у нас с Ванькой может быть скоро ребеночек.

- Ты беременна? – Василиса давно не получала такой радостной новости.

- Да. Но я так боюсь. Два предыдущих раза все заканчивалось на втором месяце большим кровотечением, - в словах Гули радость сменилась отчаянием.

- Теперь все будет по-другому. Ты должна верить. Сколько же можно? – убеждала Гулю Василиса.

- В любом случае, у меня есть Люба. Правда, она хорошая?

- Славная девочка. Чем-то на тебя похожа. Словно родная, - подтвердила Василиса.

- А у тебя чего стряслось? А то я о себе, да о себе. Лешку где дела? – Гуля не могла не заметить отсутствие Алексея. Василиса всегда приезжала с мужем.


- Он сам делся. Решил уйти, подарил меня Толику. Прикинь?

- Как подарил? Они что, ополоумели? А тебя спросить никто не удосужился? Или ты?

- Я устала, Гуль. Уже не знаю, чего хочу. Смотрю на одного – люблю, смотрю на другого – родной. А этот родной взял, и к бывшей свалил. Обидно до чертиков. Так бы и огрела кастрюлькой по башке. Я ж все старалась, чтобы семья, чтобы хорошо. А семьи не получилось.

- Вернется, - убедительно подытожила Гуля. – Лешка вернется. Не верю я, что к бывшей вот так, на пустом месте.

- Не на пустом. Егора роман читала?

- Видела у Лизаветы Григорьевны, но не успела еще прочесть. Много школьного нужно было читать. А что там такого?

- Вообще, хорошая вещь. Но  слишком откровенная. Егор открытым текстом описал, что я до чертиков любила Толика еще … в общем, как только увидела, так и полюбила. Ну а Толика ты знаешь. Ему и так крышу сносило, а теперь и подавно.

- Я бы побоялась с Толиком судьбу связывать, но если у вас такое притяжение…. В любом случае, это твой выбор.

В пятницу собрались все, включая и будущих молодоженов. Дом в очередной раз превратился в улей. Приятные хлопоты, касающиеся последних приготовлений к  свадебному торжеству, захватили всех в  шальной водоворот. Так копошатся дети, занятые на время интересной увлекательной игрой, пока что-то не сделают или не построят.

Толик появился в субботу утром, когда уже и дом утопал в шариках и цветах, и автомобили были разряжены цветочками, колечками и ленточками. Лиза Григорьевна требовала, чтобы  традиционно усадили кукол на капот машины, в которой будут ехать молодые, но Игнат, как водитель, был против такого антуража, закрывающего вид дороги. Появление Толика отвлекло Игната и Лизу от спора.  Впервые Толик был без спутницы, поэтому данный факт бросился в глаза. Выглядел он загадочно и подозрительно спокойно. Даже Катерине отвесил несколько комплиментов, от чего готовящаяся стать Красовской  в белоснежном дорогом наряде Катя слегка покраснела и убежала в дом.

- Чего так поздно? Думали, не приедешь? – «наезжал» волнующийся, но счастливый жених Егор, поскольку Толик был  еще и шафером.

- Много работы. Сотрудники массово свалили, - специально громко, чтобы Василиса, находящаяся неподалеку, слышала, сказал Толик. – Приходится  все самому. Вась, я пока как отгулы оформил твое отсутствие. Что дальше? – Толик подошел почти вплотную и про себя улыбнулся, когда Василиса дернулась, словно от удара тока. Не заметить ее волнение было невозможно.

- А дальше, наверно, увольняй. Я ни с тобой, ни с Лешкой вместе не смогу работать, - собралась с силами и отрезала Василиса. Толик увлек ее в  дальний угол сада, чтобы можно было поговорить без свидетелей.

- Скажем так, Лешка временно в отпуске. Чем я не угодил?

- А ты типа не знаешь?  В отпуске? А ты и радуешься, что он к Женьке уматал, да?

- К Женьке? Это он тебе такое сказал? Ну-ну.

- Написал. Оставил записку – и все. Хотя бы поговорил, объяснил. А то, прости, пока, люби другого…

-  Что же тебе мешает любить другого? Вась, мне ведь кроме тебя, никто не нужен. Обещаю быть классным мужем и отцом для Федьки. Я в принципе ему папа, только крестный. Ну, почему Лешка понял, что  мы любим, а ты настойчиво не хочешь видеть очевидного. Ты чего-то боишься?

- Да. Разрушить  привычное  старое и не построить нового.

- Раньше ты была более смелой… - с определенным упреком сказал Толик.

- Людям свойственно меняться. Не знал? – заметив, как Толик  напрягся и боясь, как бы он не поддал ее очередным пыткам ласками и поцелуями, Василиса убежала.

Всю регистрацию Толик не сводил взгляда с Василисы, но держался в стороне. Василиса же вспоминала их страстную сцену  в кабинете и откровенно хотела продолжения. Находясь на расстоянии, Толик волновал ее больше, чем если бы он держался рядом. Тем более, Василиса чувствовала каждой своей клеточкой, что безумно желанна. Флюиды, направленные исключительно на нее, источаемые  Толиком, не просто достигали цели, но и заставляли Василису ежеминутно думать о предмете своей страсти. Боковым зрением она видела, что Толик смотрит на нее, но делала вид, что любуется Егором и Катериной. Василиса даже загадала, что если Толик пригласит ее танцевать, то все случится, иначе она просто  не выдержит этой пытки притяжением.

Со дня ухода из дому Лешки прошло пять дней. Он ни разу не позвонил, чем  посеял зерно страшной обиды в душу Василисе. Она это зерно  бережно прорастила, и увеличивалась эта обида с каждым днем все сильнее и сильнее. Василиса надеялась, что Лешка  появится на свадьбе Егора и Кати, и они смогут поговорить. Но потом, когда Толиком был подарен общий подарок – путевки в Турцию, поняла, что Лешки не будет.

- Пойдем, потанцуем? – Толик приглашал ее на медленный танец под звуки какой-то красивой иностранной мелодии.  Она покорно вложила ему в руку свою ладонь и позволила вести себя в танце. Василиса чувствовала животом, когда прижималась к Толику, его восставшее желание. Собственно, это желание и не опадало с самого начала свадебной церемонии и все время, пока они  сидели в ресторане.

- Толь, я так больше не могу, – почти взмолилась Василиса.  Толику не важно было, что она говорит, просто ему было приятно слышать ее голос, приятно вот так нежно прижимать ее тело и представлять ее в их общей постели.

- О себе я вообще молчу. Предлагаю сбежать. 

Толик целовал Василису в своей комнате родительского дома со всей страстностью и любовью, которая копилась  в нем все эти годы. Он с ума сходил  от чувств и ощущений, переполнявших его до самого края.

- Я не хочу на  твоем диване, где куча девок, где Анжелика…- противилась Василиса.

- Я  еще в прошлые выходные выбросил старый диван. Он безбожно скрипел. Этот новый будет помнить только тебя, - Толик аккуратно уложил Василису на действительно новый диван. Пушистый плед приятно коснулся  неприкрытых одеждой участков тела Василисы. Еще приятнее были поцелуи любимого мужчины. Остановиться, взять под контроль свое желание, которое вырвалось из-под гнета добродетели, она уже не смогла. Даже высшие силы не способны были ее остановить!

Толик тоже отпустил желания и позволил себе все, восторженно подчиняясь такой безудержной разрушительной силе. Оба не помнили, как раздели друг дружку. Ясность ощущений  вернулась, когда они уже оказались под приятным пледом, сплетенные в единое целое.

Сначала было медленное, неторопливое соитие. Толик просто тонул в зеленых омутах Василисиных глаз, поглощая ее желанное до одури тело. Несмотря на то, что ему хотелось убыстрить  все движения, каким-то  неведомым чувством он понимал, что Василису сейчас, в данный момент, нужно любить именно так – мучительно медленно. Сначала Василиса сдерживалась, не позволяя себе даже небольшого стона. Но настойчивые сладкие ласки Толиковых рук и губ все же  отмели  все  условности.

- Не бойся, в доме никого нет. Только ты и я. Все на свадьбе, - уверил Толик, понимая, что Василиса не до конца раскрепощена.

Толик не спал сам и не давал уснуть Василисе, потому что боялся украсть ценное время неимоверной близости.  Прижимая к себе любимое тело, Толик часто заглядывал Василисе в глаза, шептал приятные слова и не понимал, почему она плачет.

- Все было так плохо, что ты решила  залить постель слезами? – шутил Толик.

- Это от счастья, - призналась Василиса и сразу же ощутила  его приятные губы на своих глазах, щеках, лице, шее, груди…

Каждый раз Толик делал Лису своей по-разному, исследуя весь спектр ее ощущений, изучая реакцию любимой и даря столько эмоций  себе и Василисе, что невольно понимал – вот он рай на земле. И этот рай для него назывался – Василиса. Если раньше он только об этом догадывался, то теперь был уверен. Толик улетал черт знает куда, одуревал от этих улетов и понимал – теперь у него есть  гармония. И только одна женщина на свете смогла подарить ему эту гармонию – Василиса. С остальными все было не так. Остальные существовали  исключительно для того, чтобы он понял – верх блаженства способна обеспечить только та, которую принимает и душа, и тело. 

Василиса же сравнивала минуты близости с Лешкой и понимала, что такого фейерверка чувств и ощущений с ним она бы никогда не ощутила. Лешка всегда был одинаков. О своих желаниях поэкспериментировать в постели Василиса боялась ему даже заикнуться, чтобы он не подумал, что она развратная и бесстыжая. Толик все прочувствовал сам и  реализовал все ее мечты и чаяния – говорить ничего не пришлось. И Василиса понимала, что это не все, на что он способен. А главное, Толик настолько был раскован, что ему она бы спокойно могла рассказать о всех своих фантазиях. И он бы это с готовностью воплотил, она это знала наверняка. Но пока и того, что было между ними, хватало с головой. Тела устали от  перебора ласк и  любви, а души ощущали ненасытность. Когда в окошке темнота сменилась рассветной мглой, изможденные ласками, Толик с Василисой уснули.

Василиса проснулась, и первым ее чувством было ощущение блаженного умиротворяющего спокойствия. Для нее такое состояние было и странным, и новым. Она  позволила себе несколько минут просто поваляться в  постели и  впитать в себя это приятное чувство.  Дальше Василиса сладко потянулась, и уже опуская руки, вспомнила, где, в чьей постели находится и как в ней оказалась. Быстро вскочив с кровати, Василиса оделась, как лихой солдат, заправила постель и отправилась в  ванную, горя от стыда и желая привести себя в порядок до того, как обитатели дома проснуться и по ее довольному лицу прочтут – бесстыдно счастлива.

- Хорошо, я привезу все, что необходимо. Где-то два часика на дорогу и в пределах часа –полтора, чтобы найти нужные медикаменты. Не волнуйтесь, я оплачу всю сумму переводом. В понедельник, - голос принадлежал Толику, хоть тот и говорил тихо.

- Кто-то заболел? – спросила Василиса. От неожиданности Толик дернулся, словно  ушибленный. Не подводя на нее глаз, Толик соврал:

- Да. Сотрудник. Ничего страшного. Ты чего так рано поднялась? – Толик заключил Василису в тиски своих объятий, но та быстро освободилась:

- А если правду? Ты что-то скрываешь… Когда ты говоришь правду, то смотришь прямо мне в глаза. Лешка? Только честно!

- Лешка не  у Женьки. Он специально тебе в записке наплел черт знает что, чтобы ты его не искала. Он в  городском кардиологическом центре. Прошел обследование, в понедельник операция. Она ему очень нужна, - на одном дыхании выпалил Толик.  Почему-то не хотел, чтобы это стояло между ними с Василисой огромной стеной.

- И ты  это скрыл? Чтобы я о  Лешке думала плохо. Тогда тебе проще было бы добиться желаемого, – выражение ее глаз начало стремительно меняться. – Не удивил, если честно.

- Нет, Вась, только не это, только не так. Не нужно поступать так жестоко с нами! – умолял он. – Не заменяй любовь жалостью.

- Адрес больницы, этаж и палата, - требовала  Василиса. Ее окатила  холодная волна злости. Злости на Толика, на себя, на постоянные возвраты в реальность.

- Я отвезу. Все равно туда еду, - Толик по выражению лица Василисы понял,  что бесполезно умолять ее и просить понять и принять одного на двоих существования  и счастья.

- Прости, я поеду, но не с тобой!  - возразила Василиса.

- Так, пойдем поговорим, а то опять повиснет эта идиотская недосказанность, - Толик почти насильно затащил Василису в свою комнату, которая еще не остыла от  ночной феерии чувств, а уже  поток новых эмоций был внесен в ее пространство.

Усадив Василису на аккуратно засланный диван, Толик опустился перед ней на колени.

- Я понимаю, что сейчас в твоих глазах выгляжу подлецом и редкой заразой, но услышь меня, девочка моя, это все ради нашего счастья, - он обнимал ее коленки. Толик как никогда имел несчастный вид, и глаза его не пылали страстью, как всегда. Он создавал впечатление мужчины, который находился под властью женщины. Такое амплуа для него было непривычным, но он готов был на все, чтобы она осталась.

- Сядь рядом. Я не уйду. Хочешь поговорить, поговорим, - пообещала Василиса.  Она не принадлежала к числу женщин, которым нравится  видеть самоунижение мужчин. Толика ей хотелось несмотря ни на что  обнимать, целовать и не отпускать. Но Лиса представила, что где-то Лешка переживает и страдает, и ее сердце сжал  ком сострадания. Лиса понимала, что нужно что-то говорить. Но что?  Как здесь говорить? Помолчали, посмотрели  друг дружке в глаза. И снова помолчали. Толик протянул руку и погладил Василисины пальцы.

- Я не хочу тебя терять. Обещаю, Лешку вылечим, потом отправим на какой-то дорогой курорт. Тебе не обязательно быть с ним. Он ведь понял, что ты не его, иначе бы не спрашивал, насколько сильно я тебя люблю, - убеждал  Толик.

- Он спрашивал у тебя? – Василиса не знала, что Лешка перед уходом от нее, говорил с Толиком. – А почему же меня не спросил? Или это не важно?

- Потому что твой ответ он видел. Тогда, на кухне…

- Толь, Лешка и я – мы муж и жена, понимаешь? Он очень хороший человек. И как друг отличный, иначе бы ты с ним не дружил. Если уж вышел  у нас с тобой такой разговор, тогда слушай. Егор в романе правду написал. Только влюбилась я в тебя не в одиннадцатом классе, а намного раньше. Наверно, когда ты калитку открыл, я тогда к вам впервые пришла в дом. Вот тогда.  Ты был таким взрослым, крутым, недосягаемым. Такие кумиры на сцене. С годами это чувство менялось, и ты все больше становился реальным, досягаемым. Я и подумать  не смела тогда, что  когда-то ты вот так будешь говорить о своих чувствах ко мне. Кто я такая была? Серая мышка, незаметная девчонка, которую ты и удосуживал - то  изредка беглыми взглядами. Но при желании, тебя можно было  соблазнить. И ситуаций у нас с тобой хватало, когда… Помнишь, как перепутал меня с Анжеликой? Но я не жалею, что тогда ничего не случилось. Эта любовь к тебе меня изменила, воспитала и сделала сильной.  Я очень благодарна тебе, Толь, что ты есть. Любить тебя было приятно, - Лиса провела кончиками пальцев по  легкой  щетине непобритого лица Толика, -
Я вас люблю, к чему лукавить,
Но я другому отдана,
Я буду век ему верна!

- Это еще что? – подозрительно взглянул Толик на Василису. В отличие от нее, он не планировал вот так быстро и легко отказываться от совместного будущего. Даже ради больного Лешки.

- «Евгений Онегин». Монолог Татьяны Лариной. Литература. У нас с ней и фамилии похожи: Ланина – Ларина.

- Я не знаток литературы, прости. На фига такие жертвы? Если ты думаешь, что Лешку обижаешь, то представь, как ему жить, зная, что ты любишь другого? Его ведь ты не любишь.

- Ошибаешься, Толь. Любовь бывает разной. Я это точно знаю. Я любила тебя безгранично. Представляешь,  ни парней, ни мужчин  вокруг себя не замечала. Чувство к тебе оказалось таким большим, потому и  не нашлось в сердце места для большого чувства к Лешке. Были уважение, симпатия, очень много всего этого было. Но со временем пришло чувство благодарности. Это благодарная любовь. Она не приходит вдруг, но и не уходит. Крепко пускает корни.  Я это чувство не могу безболезненно вырвать. Только с сердцем. Ты понимаешь, почему я не могу бросить в такой ситуации Лешку? Он бы меня в такой не бросил.

- Я понял. А все, что между нами было?

- Это был сон. Красивый, нереальный.

- Реальный, Васька, до одурения реальный. Хорошо, езжай к Лешке. Может, ты и права, пока не  выздоровеет, лучше создать ему комфортный микроклимат. Я согласен подождать, - он  развернул Василису к себе и нежно поцеловал. Хотел запомнить вкус ее губ. Потом прижал к себе, уткнувшись в  пушистые волосы. Лиса не противилась, понимая, что  это проявление большого чувства.

- Толь, поклянись, что об этой ночи ты Лешке не расскажешь, - просила Лиса. – И больше таких встреч не будет. Только друзья.

- Ты можешь, конечно, дружить. Но я  буду любить. И помни, я всегда рядом, если что. А Лешке ничего не скажу. У него же сердце, ему такие стрессы ни к чему. Собирайся. Я мать предупрежу. Федьку им оставим пока?

- Нет, Федьку я тоже заберу. Лешка его уже неделю не видел.  Лучше нам с ним вернуться в Киев.


Продолжение  http://www.proza.ru/2017/03/12/1007


Рецензии
Опять двадцать пять!

Ольга Смирнова 8   06.02.2019 18:08     Заявить о нарушении
Да не говорите, долгоиграющие грабельки)))

Ксения Демиденко   08.02.2019 00:33   Заявить о нарушении
На это произведение написано 12 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.