Сердца четверых глава 69

                КАРТЫ ВСКРЫТЫ


Волна приятных воспоминаний накрыла Толика с первой страницы романа. С помощью слов Егору удалось создать эффект фотоальбома, когда в каждом снимке - до боли знакомые лица и мгновения, вырванные из калейдоскопа жизни. Никогда еще Толик не читал книги с таким упоением и желанием поскорее узнать, а что же дальше. Многие события он узнавал, но ракурс Егора позволял увидеть их и прочувствовать совершенно по-новому. Оказывается, как много понимал Егор, хотя и был меньше по возрасту, и как много он, Толик, просто упускал из виду. И эти упущенные моменты были важны для понимания общего, значимого. Когда же в романе появилась Вероника, точно списанная с Василисы, читать произведение Толику стало вдвойне интересней. Смущал только ракурс Егора. То, что Толик воспринимал в Василисе как боязнь и стеснение, Егор предоставил как чувства. Обидно было то, что  эти чувства адресовались ему, а он их выходит, не распознал.

***
То, чего так боялся Егор, произошло – на пороге квартиры, в которой они жили с Катериной и Надей, с  книгой в руках стоял Лешка. По  его растерянному выражению лица Егор сразу  понял – прочел!

- Можно к тебе? Я ненадолго, - несмело начал Лешка. – Все, что здесь написано, правда?

- Для начала зайди, раз уж пришел. Не в дверях же говорить будем, - пригласил Егор и увел на кухню.  Пить Лешка отказался – за рулем, а вот чая с печеньем – в самый раз.

- Есть выдумка. Писатель же должен оставлять за собой право на фантазию, - выкручивался Егор.

- Меня интересует  сюжетная линия  Вероника – Игорь, - настаивал Лешка. Вероника – это Василиса, а Игорь – получается Толик. Он ведь старший среди братьев Аварских, да?

- Леша, это роман. Ты чего? Хочешь, автограф нарисую? – предложил Егор бледному, как стена, Алексею.

- Вот почему ты всегда меня недолюбливал. Считаешь, что я мешаю ей быть счастливой? – прямо в лоб спросил Лешка.

- Если начистоту, как мужик мужику, то да. Ты ведь и сам понимаешь, что если бы не Толикова женатость тогда, Васька бы не вышла за тебя замуж. Клин клином не всегда можно выбить. Второй клин может оказаться намного слабее и просто сломаться.

- Понимаю. Финал у тебя красивый, но слишком счастливый, - с горечью в голосе  сказал Лешка. – Я не против свалить в Америку и стать знаменитым художником, но все будет намного проще. У меня большие проблемы с сердцем. Надеюсь, скоро Василиса станет свободной.

- Зачем же так кардинально? А  лечение?

- Только операция. Шансы 50 на 50. Я не хочу. Поэтому не переживай, скоро все станет на свои места.

Спустя два дня, в воскресенье вечером, к Егору пожаловал с бутылкой водки  и пакетом продуктов Толик. Если  Лешке Егор мог говорить о  фантазии и  выдумке писателя, то Толику лапшу не повесишь.

- За успех, Егор! Я навел справки, книга пошла на ура. Хотел с рекламой подсуетиться, но там у тебя все  чудесно. Я думаю, что  эту вещь нужно экранизировать, - Егор поставил на стол рюмки, но  Толик покачал головой, - Это не серьезно, братец, давай стаканы. Не, я знал, что ты  пишешь, но что так… Василисе ты, значит, читать давал, а родному брату – фигушки. Да ладно, я не сержусь, из меня критик, как из коровы конь. Не умею я эпитеты подбирать красивые, извини. Первый пьем за твой дальнейший успех. Начало грандиозное. Может, и Ванька там какой гений,  а я не в курсе?

- Может, и не в курсе. Когда ты  у родителей последний раз был? Съездил бы. Просто зацепил хороший материал. Необычная история. Согласись, сюжет – это дорогого стоит.

- Согласен. Значит, я в твоей книге, Игорь?

- Ага, - подтвердил Егор. – Еще скажи, что  я тебя неправильно воспринял, - Егор был готов к наездам брата. На другое и не надеялся.

- Почему же неправильно? Даже интересно, что со стороны  я выгляжу эдаким редким стервом. Расслабься, я не с претензиями. Ты – Данила, Ванька –Артем. Красивые имена. Ваську ты Вероникой назвал. Хорошо. Спасибо, что батино криминальное прошлое немного приукрасил. Органично так получилось. Колорит  кировский тоже ничо. Давай вторую выпьем за  прекрасные поэтические образы, - и Толик, не закусывая, хотя на столе Егор наставил  нарезки, перекинул второй стакан махом. Егор только смотрел на брата, понимая, что это только какая-то прелюдия. Чтобы Толик пожаловал в гости, начхав на  возможность  встретиться с Катериной, должно было произойти что-то очень серьезное.

- Толь, давай начистоту. Ты ведь не просто так приехал? Выкроил свое драгоценное время на брата. В чем прикол? Не книжку же критиковать? И вряд ли за автографом. Ты будешь высказываться по поводу нашей свадьбы? Сразу предупреждаю, вопрос не обсуждается, Катя станет моей женой и точка. Даже если ты руками, ногами и всеми другими частями тела - против.

- О, за свадьбу! – поднял стакан Толик. – Я тебя понимаю. Катька – баба офигенная, в постели – огонь!

- Толь, могу и в рожу дать, не посмотрю, что брат старший, - заявил Егор.

- Не кипятись. Во-первых, у нас с ней было до тебя, поэтому не считается. А во-вторых, это ж я комплимент твоей будущей жене сказонул типа. С такой не пропадешь. Понимаешь, что обидно, Егор, вся жизнь  ни к черту… и все из-за нее.

- Из-за Катьки? – насторожился Егор.

-Не-е-е, Васьки…. Она еще только дружить с вами начала, а меня всего  трясло, как в лихорадке. Как увижу глазищи ее зеленые -  дурею от чувств каких-то непонятных. Это теперь понятных, а тогда…  А она ж маленькая, как к ней подступиться?  И я боялся, что неправильно поймут. А потом родители прикололись окончательно – взяли над ней опеку и стала она жить с нами в одном доме. Ну, это блин вообще. Видеть ее каждый день  и называть сестрой – огромное наказание. Я все время от нее убегал, а она ведь и не догоняла. А словно магнитом. Лешку привез, думал все, как отрезало. Нет, не получилось.

Егор слушал брата и прекрасно его понимал, ведь и сам переболел этим чувством, которое испепеляет, но и дает крылья.

- Меня к ней тянет. Я  способен все сделать. И подлость, и… да все, что хочешь. А она… Она улыбается и говорит: «Ну что, друзья?» Какие там друзья? Ты ее целовал?  Можно  ей быть просто другом? Хотя, у тебя как-то вышло.  Ведьма…

- Просто ты ее слишком сильно любишь. Вам нужно набраться смелости и стать, наконец, счастливыми. Сколько можно мучиться?

- Я ж думал, что только мне так херово.  Оказывается, и ей тоже. Даже догадаться не мог, что и она любит. Тихо, тайно и так сильно. Спасибо, что  написал. Теперь я точно знаю, что она моя судьба.

- Позавчера Лешка у меня был. Говорил о проблемах со здоровьем. Плел что-то о  болезни. Обещал скоро помереть и подарить тебе Василису вместе с Федькой. Что думаешь?

-  Как болезнь? А чего я не знаю? Я ему дам помереть. А картины кто рисовать будет? Он же выставку хотел… Природа Кировска. Мы ж  в Египет с ним собирались, пирамиды потрогать, у сфинкса желание загадать…

- Говорил, что обследовался, нужна операция.

- Теперь понятно, какого рожна он Ваську  в салон притащил. Глупый сводник. Так, я поехал, дела нарисовались, - Толик еле встал из-за стола и, покачиваясь, поплелся в коридор.

- За руль не садись. Я такси вызову, –участливо предложил Егор. – И к Лешке сегодня не суйся. Завтра разберетесь.

- Я смотрю, ты совсем меня за идиота держишь. На такси приехал, на такси и  отчалю от твоего жилья. Катерине привет.  На свадьбе встретимся в следующие выходные. Там батя такое организовал. А подарок – вообще зашибись.  Я когда жениться буду, тоже себе такое организую.

- Ты жениться собрался? Уже интересно, - Егор с жалостью смотрел на  одевающегося брата и  вызывал такси по телефону.

- Да! Осталось невесту уболтать. Прикинь, она мне все уши прожужжала, что мужа любит. Ничего, я теперь знаю, кого она любит. Но Лешку тоже надо лечить. Хотя, не поверишь, так обрадовался, что он болен. Во гад я, да? И еще друг, блин. Аж самому стыдно.

***
- Анатолий Владимирович  просит зайти к нему с  отчетом по перевозкам прошлой недели, - появилась расфуфыренная в пух и прах Танечка, и в душе Василисы все  заледенело. Не пойти она не могла, как же, начальник вызывает.  Если Толик придет в ее кабинет, будет еще хуже. И Василиса, распечатав  уже давно готовый отчет, отправилась под пристальным взглядом  секретарши Толика. Василисе было не впервой чувствовать что-то похожее на возбужденную дрожь, но при этом оставаться совершенно невозмутимой внешне.


- Доброе утро Анатолий Владимирович, - начала Василиса, обозначив сугубо рабочий настрой.- Вот  отчет, который вы просили. Там  нет пятничных двух отправок. Я не успела их внести, поскольку не знала, стоит ли их считать по пятнице, ведь клиенты расплатились через банк переводом уже в субботу, а до нас дойдет  лишь сегодня.

- К черту отчет. Я все знаю. Прочел. Роман реально бомбезный. Прости, что не увидел, не почувствовал. Я ведь реально считал, что ты меня боишься, - Толик медленно приближался к Василисе.

- Анатолий Владимирович, Егор, он…, - Василиса пыталась сказать, что Егор многое напридумал, но подняла глаза на Толика и поняла – пропала, поскольку таким огнем они еще никогда не горели. Толик резко шагнул к пунцовой от предмета разговора Василисе, внезапно притянул ее к себе и страстно поцеловал. Ответная реакция со стороны Василисы не заставила ждать. Толик обнял Лису и,  в мгновение ока, усадил на свой рабочий стол. Он резко сгреб правой рукой документы и канцелярские приборы, которые находились на нем, расчищая необходимое пространство. Этих двоих не смущало уже ничего: ни то, что в любой момент может войти секретарша Танечка или даже забежать по срочному вопросу Лешка. Просто и Василиса, и Толик так долго сжимали в себе пружину любви, а теперь резко ее отпустили. Даже не отпускали – она сама лопнула от перенапряжения.

Остановил это безумие зуммер селектора и голос секретарши, которая не рискнула стучать и входить, прочувствовав интимность встречи. Голос Тани звучал слишком звонко:

- Анатолий Владимирович, к вам представитель страховой компании «Веста».

Не отпуская Василисы, властно прижимая ее к себе одной рукой, Толик перегнулся через стол, нажал кнопку ответа и распорядился:

- Пусть подождут десять минут.

Затем он выпрямился, посмотрел на  Лису и понял, что вот так с ней нельзя, слишком пошло и банально. Толик снял Василису со стола и отпустил, сделав при этом шаг назад.

- Поехали ко мне. Я вот только этих страховиков отпущу и уедем.

- Я не думаю, что это хорошее решение. Толь, прекращай меня настойчиво тянуть в постель. И помаду вытри вокруг рта, - приводя себя в порядок, указала на след от чуть не совершенного грехопадения Василиса. Толик достал из кармана чистый носовой платок, но сначала вытер  размазанную помаду вокруг Василисиного ротика, а потом применил предмет гигиены и на себе.

Быстро приведя себя в порядок, пригладив растрепавшиеся волосы и поправив одежду, Василиса вернулась в свой кабинет. Преодолевая считанные метры коридора, она была полна решимости  поговорить дома с Лешкой о том, что  работать в  салоне она не будет больше ни одного дня. Весь день  Лиса обдумывала правдоподобные причины, которые можно было бы выдвинуть Лешке, чтобы не задеть его самолюбия. Сказать правду Василиса не смогла бы.

Но дома ее ждал сюрприз в виде прощального Лешкиного письма:

«Ты только не пугайся, любимая моя Василисочка! Это не предсмертная записка и я не собираюсь ничего с собой делать – слишком люблю тебя и Федьку, чтобы так уйти из этой жизни. Я ухожу, потому что должен это сделать. Ты прекрасная женщина, я это понял, еще когда увидел тебя впервые, но ты вся в прошлом. И это прошлое тебя не отпускает. И это прошлое – ОН.
Я ревную? Нет, это не только ревность, но и боль. Я не могу осуждать тебя за эту боль, поскольку ты тоже чувствуешь точно такую же боль из-за потери любимого человека. Ты потеряла Его, я теряю тебя. Так все запуталось. Я знаю, что два одинаковых чувства не могут поместиться  в одной душе. То, которое сильнее, победит. А в твоем сердце даже после рождения нашего сына, после  нескольких  лет семейной жизни побеждает любовь к Нему.
Я не обвиняю тебя в этом. Ты старательно строила наш мир, делала его уютным. Но сама осталась закрытой книгой. И, видимо, для меня  всегда будешь закрытой. А если и открою, то  увижу лишь белые листы. Читать тебя дано только Ему. Я уверен, что  Он сделает тебя счастливой.
Я иду, потому что нет смысла делать друг дружке больно. Возможно, на расстоянии мы  сможем разобраться каждый со своими  чувствами. По крайней мере, я точно знаю, что люблю тебя. Но я не хочу, чтобы ты со мной жила из жалости. Я никогда Феденьку не оставлю и сделаю для него все, что смогу, это даже не обсуждается.
Временно поживу у Женьки. Твой Лешка»

- Господи! Зачем все это? – Василиса смахнула набежавшие на глаза слезы.  Еще раз прочла записку и остановила взгляд на фразе « Временно поживу у Женьки». Обида коварной и скользкой змеей заползла в ее сердце и постепенно начала заменять  хорошие чувства к Лешке на злость. Впервые в жизни она так плакала, не боясь за распухшие  от слез глаза и не жалея себя. Оплакивала свою судьбу. Выливая все негативное, что накопилось.

Когда Лиза Григорьевна с Феденькой пришли с прогулки, то сразу даже испугалась. Она бросилась к Василисе, которую считала дочерью, обняла и ласково спросила:

- Что случилось? Что могло случиться, чтобы ты так ревела? – еще никогда Лиза Григорьевна не видела Василису плачущей. А тут целый водопад слез.

Василиса в ответ только протянула записку от мужа, и снова потекли слезы. Маленький Феденька, желая утешить маму, быстренько принес ей своего белого мягкого мишку. Малыш прижался к Василисе, а та обняла  и сына, и игрушку одновременно.

Лиза Григорьевна дочитала записку и положила ее на сервант. Потом отвела внука в детскую и включила ему мультфильмы, а сама вернулась к Лисе.

- Все, что не делается, к лучшему. Ушел, значит, это его решение, отпусти.

- Он к Женьке ушел. К своей бывшей…

- Куда-то же ему нужно было уйти. Ты ведь тоже одна не останешься. Из двух зол выбирают меньшее, - Лизавета намекала о Толике.

- Я не уверена, что Толик – меньшее, - все же с сомнением в голосе сказала Василиса.

- Ты хочешь сказать, что любишь Лешку?

- Я их двоих начинаю постепенно ненавидеть.

- Не руби все сгоряча. Пусть немного страсти поостынут.  Сама в себе разберешься. Федьке скажем, что папка в командировке. Не плачь. Ни Лешка, ни Толик не стоят того, чтобы по ним так убивались. Значит, Егор правду все написал? – скорее сама себе задавала вопрос Лизавета и понимала, что да, сущую правду.

- Лучше бы он ничего не писал, - вырвалось у Василисы.

- Такие чувства в себе долго носить тоже нельзя. Женщине важно не только быть любимой, но и самой любить. Редко, у кого совпадает. У вас с Толиком совпало.

- Вы не против нашего с Толиком союза? – не верила Василиса.

- А почему я должна быть против? Не враг же я  своим детям. Поверь, бывает, что и родные братья и сестры влюбляются. Сейчас мы соберемся, позвоним Игнату, и он нас в Кировск отвезет. Там Гуля Любашу забрала, чудо, а не ребенок. Только худющая. Ну, ничего, откормим. Все вместе, не так скучно и печально. А тут ты только реветь будешь.

- А если Лешка решит вернуться? – с надеждой в голосе спросила Василиса.

- Знает, где искать. Чай не маленький, - говорила  Лизавета, но понимала – не вернется. И почему-то радовалась этому пониманию.


Продолжение http://www.proza.ru/2017/03/04/1022


Рецензии
Иду по следам Роберта :) Поэтому взглянула и на комментарий Эллы. Согласна с Эллой - с каждым словом, а Роберта поддержала бы в том, что роман так и просится на экран: читала и видела :)

Ольга Смирнова 8   06.02.2019 17:41     Заявить о нарушении
Может быть, когда нибудь... А что... Бывает и такое...

Ксения Демиденко   08.02.2019 00:33   Заявить о нарушении
На это произведение написано 11 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.