Не сотвори себе кумира

Из цикла "Мои учителя"

     Я знал, что доставшийся мне учебник исписан и разрисован похлеще иного забора. Вероятно, этому способствовало наличие в нём множества иллюстраций, призванных дать представление об искусстве времён Ренессанса. Сами понимаете: свободомыслие, интерес к античной культуре... Роберту Вадимовичу, моему учителю истории, явно нравилась эта тема. Урок за уроком он увлечённо рассказывал о мыслителях и художниках той поры, отдавая предпочтение Южному Возрождению. В завершение очередного своего монолога, который по привычке сопровождался жестикуляцией (даже мне, слепому, это было заметно) и прерывался моими уточняющими вопросами, он описал мне одну из картин Тициана. Изображены на ней были две женщины: богато одетая и обнажённая, надменная и ветреная... «Кто из них, по-твоему, олицетворяет Любовь земную и кто – Любовь небесную?» - спросил учитель. Я ошибся, посчитав, что обнажённой и ветреной может быть только земная любовь. Роберт Вадимович пояснил мне замысел художника и вскоре ушёл - так закончится наш последний урок...
 
     Я не задумывался о том, что блаженное время, когда ко мне домой приходила моя первая учительница и мы один на один писали диктанты, решали примеры, смеялись и дурачились, продлится не далее как до пятого класса. Люди, объединённые общим загадочным титулом «учителя-предметники», возникали на пороге нашего дома поодиночке и при различных обстоятельствах. Так, русовед пришла ранним сентябрьским вечером; застав всю семью во дворе за сбором алычи, а историк постучал в дверь дождливым днём... Провожая его к моей «парте», мама заметила: «Я всегда считала, что математика – мужское дело!» «Я не математик, - улыбнулся Роберт Вадимович. - Преподаю историю». Мне сразу понравились его одеколон и голос – такой мог принадлежать и учёному, и поэту! О строгом костюме и галстуке, об аккуратной бородке я узнал от мамы.
   
     На самом первом уроке Роберт Вадимович обрушил на меня поток информации! Он говорил о возникновении цивилизаций в долинах крупных рек, о видах древней письменности и много ещё о чём. Казалось, я попал в другой мир, где Нил бывает Голубым и Белым, а по его берегам растёт тростник, из которого делают папирус, где Вавилон располагается в междуречье Тигра и Евфрата, и пишут там на глиняных дощечках... Олицетворяла же этот мир Клио – муза истории. Наконец, мы разгадали небольшой кроссворд; я затруднился назвать лишь археологический инструмент из восьми букв: воображение рисовало всевозможные лопаты и лопатки... В итоге правильную версию предложил сам Роберт Вадимович: оказывается, археологу нужна и маленькая кисточка! Мы расстались довольные друг другом, полные энтузиазма и планов...

     Историк приходил дважды в неделю. Каждый урок начинался с неизменного «Ну-с, сударь!», после чего следовал мой выход. Слушая пересказ заданного параграфа, он, видимо, делал какие-то выводы и без промедления приступал к объяснению следующего. Роберт Вадимович знал и любил  свой предмет, поэтому каждый урок истории становился ещё и уроком красноречия! Желая упрочить веру в идеальность учителя, я спрашивал: «Вы и древнегреческий знаете, и латынь?» «Лишь отдельные выражения», - признавался он. Почти из тех же побуждений я интересовался: «Почему вы говорите «Акрополь» с ударением на «а», разве это правильно?» На что он веско возражал: «Мы же не говорим «СтаврОполь»! Мне так больше нравится». С таким доводом я не мог поспорить... Не забывал он и о специально купленной общей тетради: набрасывал схемы, делал пояснительные приписки.

     Роберт Вадимович мало рассказывал о себе. Хотя на мамины «любопытные» вопросы отвечал. Мы понемногу узнавали его. Прежде работал в музее, свободно говорит по-английски, женат.

     Супругу Роберта Вадимовича звали Люся. Такое ласковое имя не могло принадлежать плохому человеку! Мы с мамой в глаза не видели Люсю, но единодушно невзлюбили её. Нам казалось, что недавняя выпускница сельской школы, а ныне – детсадовская нянечка, не может быть ровней своему мужу... Жили они на окраине, в семейном общежитии, деля кухню с тихой пожилой четой.
 
     Направляемый учителем, я шагал из века в век, из эпохи в эпоху, впитывая знания, разыгрывая легендарные походы и битвы вместе с братишкой. О Люсе мы почти не вспоминали. Иногда сам Роберт Вадимович давал повод для наших домыслов. Однажды он воскликнул: «Как у вас уютно!» Я  тотчас решил, что его жена – неряха. В другой раз, почувствовав запах блинов, он поделился такой историей: «На выходных Люся тоже блины жарила. Я ем, ем, а горка всё не уменьшается... Потом только увидел, что сковородки две!» «Ничего удивительного», - подумал я.

     Шло время. Каждый раз на День учителя мои родители дарили историку что-нибудь этакое: двухтомник Плутарха, бутылку коньяка. А я сам уже не сомневался в выборе будущей профессии! Роберт Вадимович неоднократно предлагал мне посещать его уроки в школе (я так и не решился на это), продлевал учебный год, желая за июнь наверстать программу...
 
     После очередных летних каникул к нам пришёл другой человек; его звали Роберт Вадимович и преподавал он историю, но был старше и жёстче себя прежнего. Мы не задавали вопросов. Он сам рассказал обо всём несколько дней спустя. Разумеется, его исповедь была адресована моей маме, но я сидел за столом и волей-неволей слышал всё... Оказывается, Люся потеряла ребёнка, являвшегося последней надеждой на сохранение брака с Робертом Вадимовичем. Он ушёл от неё, положив конец попыткам заглушить всякие сомнения. Я не догадывался о том, что очень скоро меня постигнет та же участь! Шокированный бегством историка, я наконец почувствую жалость по отношению к Люсе, а вдобавок - горечь от утраты друга в лице учителя...
 
     Новая училка примется рьяно восполнять пробелы в моих знаниях по истории России, взамен пересказа станет требовать чётких ответов на свои вопросы, но ей будет неведомо, кто такая Клио.   


Рецензии
Всё необычно для читателя, Дмитрий,
ваша семья, вы, ваши учителя и методика
обучения... Сначала немножко сжимаешься,
как там парень себя чувствует, то
ли скажешь, так ли он поймёт? Но потом
видишь хорошего зрелого писателя-коллегу
и барьерчики исчезают. Вот она жизнь у него -
с любовью, предательством, мечтами, с попытками
осмыслить ситуацию, понять или оттолкнуть
кого-то, вдруг ставшего чужим для него...)))
И всегда небанальная концовка, понял, что
это ключ-изюминка автора.
Удачи и до встреч.
Жму руку,

Михайлов Юрий   02.07.2019 18:44     Заявить о нарушении
Юрий, большое спасибо за сердечный и очень ценный для меня, как автора и как человека, отзыв!
Всегда рад Вам!

Дмитрий Гостищев   03.07.2019 19:58   Заявить о нарушении
На это произведение написано 29 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.