Главы из повести Парусник Маака. Первая зимовка

ПЕРВАЯ ЗИМОВКА

— Благовещенск, в прямом смысле этих слов, стоит на костях российских казаков. Этих героев, положивших свои жизни за присоединение Амура Россией, наши благодарные потомки будут чтить вечно, — проникновенно сказал Ричард Карлович, а потом спросил: — Вы же знаете о трагических событиях, имевших место во время первой зимовки на Усть-Зейском посту?
— Мне, как и всем благовещенцам, известно, что тогда померло много казаков. Но подробностей я не знаю, — ответил я.
— Так вот, послушайте. После второго сезона муравьевских сплавов, обеспечив проход войск и переселенцев на нижний Амур, в зиму 1856-57 годов, в устье Зеи осталась сводная сотня казаков под командованием сотника Травина. Изначально эта зимовка не намечалась, но к осени высшее руководство передумало и так решило. В начале сентября была разработана и отправлена на Усть-Зейский пост инструкция командующему сводной сотней сотнику Травину.
На Усть-Зейском посту располагалось около ста казаков, 23 из которых умерло с октября 1856 г. по март 1857 г. Расследованием массовой гибели военных людей в мирных условиях никто толком не занимался, поэтому сейчас можно лишь предполагать.
Достоверно известно, что недоедание и голод не были причиной смерти казаков. Сотня была обеспечена провиантом в достаточном количестве — одних только коров было 25 и 5 быков. На другом берегу Амура — маньчжурская деревня Сахалян, где можно было купить недостающее продовольствие.
Скорее всего, столь высокая смертность на Усть-Зейском посту случилась из-за скученного проживания в землянках, отапливаемых железными печками. Проще говоря, люди простужались, заболевали какой-то инфекцией и умирали. Именно решение о строительстве землянок и было роковой ошибкой.
Маак подошел к книжному шкафу, нашел там какие-то бумаги и сказал:
— Наблюдая тунгусов в их среде обитания, я пришел к убеждению, что русским, обживающим этот суровый край, особенно на первых порах, необходимо перенимать у них конструкцию жилья, национальную одежду, средства передвижения и способы охоты.
— Что же нам, цивилизованной нации, можно перенять у тунгусов, которые живут еще при первобытно-общинном строе? — искренне удивился я.
— В обмен на блага цивилизации мы утеряли близость с природой, которая есть наша заботливая мать, — мой собеседник поднял указующий перст. — Вот, ознакомьтесь — это было написано в Иркутске в начале 1856 года, после возвращения из экспедиции по Амуру.
Я взял из его руки исписанный каллиграфическим почерком лист бумаги и прочел следующее.

«Устройство временного жилища для зимовки в среднем течении Амура, в соответствии с традициями туземного населения и с некоторыми моими усовершенствованиями.

Приамурье лежит на одной широте с Киевской и Воронежской губерниями, и по солнечным дням в году не уступает этим благодатным житницам России, однако 8 000 верст к Восточному океану совершенно изменяют климат. С ноября по март здесь стоят минусовые температуры, а повышенная влажность атмосферы и частые ветра усиливают воздействие низкой температуры. Мороз на Амуре -30°C можно приравнять к морозу в Якутии -50°C.
Между тем, тунгусские народности вполне приспособились к столь суровым условиям — в их зимних жилищах так тепло, что выживают даже грудные младенцы.
Итак, переходим непосредственно к рекомендациям по строительству такого жилища, называемого юртой.
Из двух десятков шестов, длиною около 2 сажен и толщиной в 2 вершка, устраивается каркас юрты — в виде конуса, имеющего в основании круг диаметром 4-5 аршин, с дымовым отверстием наверху. Чтобы юрта была устойчивой, шесты каркаса зарываются в землю на 3 вершка. Для скрепления шестов в каркасе используются поперечные элементы такой же толщины, привязываемые распаренными ивовыми прутьями или ремнями из сыромятной кожи.
Каркас юрты снаружи обкладывается древесной корой (годится любая), и поверх ее — дерном. Зимой для дополнительного утепления юрта обкладывается кирпичами из прессованного снега, облитыми для крепости водой.
По центру юрты устраивается открытый очаг, состоящий из деревянного короба размерами 1,5х1,5 аршина, обмазанного слоем глины с примесью каменьев: изнутри толщиной 5 дюймов и снаружи — 2 дюйма.
Со стороны противоположной входу, устраиваются деревянные лежанки на ножках высотой в один фут, ориентированные радиально. Грелкой для постели можно использовать большой камень, раскаленный в очаге.
Пол юрты делается из трамбованной глины, вход изнутри и снаружи завешивается камышовыми циновками или звериными шкурами так, чтобы образовалось подобие тамбура.
Воздух в юрте очищается от болезнетворных бактерий и зловония открытым огнем в очаге; а тяга кверху вентилирует внутреннюю атмосферу юрты. 
На строительство одной юрты, включая заготовку и доставку к месту шестов, корья, дерна и глины, тратится интенсивный труд десяти мужчин, столько и размещается в жилище, в течение одной недели.
Даже в самые лютые морозы и сильные метели в таком жилище тепло».
Дочитав до конца, я возвратил лист Мааку.
— Казак как одевается в холода: папаха с башлыком, овчинный полушубок, суконные брюки с толстыми подштанниками да валяные сапоги — тяжелая и неудобная форма. А вот, смотрите, одежда тунгуса: шапка из шкурки с головы оленя, кафтан из шкуры оленя мехом наружу, такие же штаны и унты из камуса лося — не сковывает движений, можно спать хоть на снегу, — Ричард Карлович подал мне другой лист с рисунком черной тушью. — Но кто дозволит служилым людям нарушать форму одежды.
Еще пример. Между постами была конная фельдъегерская связь. Гоняли бедных лошадок на сотни верст по бездорожью и снежным заносам и сами обмораживались. Зачем?! Можно было ехать на нартах в собачьей упряжке. Опять-таки, уставом такого средства передвижения не предусмотрено.
Я живо представил себе казаков, обряженных в эти странные одеяния и едущих на столь экзотичном виде транспорта. Перед моим мысленным взором предстала диковатая картинка, однако не лишенная разумного смысла.
— Почему же все это не было предусмотрено инструкцией по зимовке? — удивился я.
— А потому, мой юный друг, — грустно вздохнул Маак, — что в наших войсках зачастую буква инструкции дороже жизни человека. И продолжил: — Возьмем охоту. Русский вооружен винтовкой с прицельным огнем на полторы версты, а тунгус лишь копьем и луком со стрелами. Но тунгусы добывают куда больше зверя, и все потому, что знают, как его взять.
Русский будет всю ночь сидеть в засаде или на дереве, чтобы подкараулить лося или оленя, и еще не факт, что ему улыбнется охотничья удача. Тунгус же во время гона легко подманит лесного быка, имитируя звуки быка-соперника.
А секача или свинью убьет самострел, поставленный тунгусом на кабаньей тропе.
Гусей тунгусы бьют на земле в сезон линьки или ловят сетью, когда гуси на перелетах устраиваются на ночлег.
Тунгус уверен, что добудет зверя, когда ему понадобится, и не запасается мясом впрок.
— А у нас недавно лось зашел в городской сад, что на Большой улице рядом с общественным собранием, и поел все саженцы деревьев, — вспомнил я.
— Убили, верно? — спросил Маак.
— Пока сторож за ружьем бегал, — сохатый спустился к Амуру и уплыл.
— Как там, в Благовещенске, с поставками продовольствия? — сменил тему Ричард Карлович.
— Слава богу, с голоду не пухнем, — ответил я. — Пшеницу для хлебопечения привозят из Китая. Скот на мясо — из Монголии. Зазейские маньчжуры снабжают нас картошкой и овощами.
— А что местные крестьяне производят на продажу?
— Да им бы себя прокормить.
— Что же так?
— Погода у нас непредсказуемая — то высушит, то вымочит посевы.
— А у китайцев неурожаи часто случаются?
— У них такого не бывает.
— Почему же?
— Вы видели китайский огород? — усмехнулся я его непонятливости. — Там вся трава выполона — ни былинки! А у русского в огороде волки водятся.
С раннего детства меня мучил вопрос, почему дурнишник, мокрец, осот и прочий сорняк растет тем шибче, чем тщательней его вырываешь. Но я не стал делиться этим наблюдением с членом Русского географического общества. 


Рецензии