Матрица. Святочный рассказ

Что-то смутное шевельнулось в памяти, какой-то забытый алгоритм поведения или забытая нравственная установка. Ирина смотрела на лежащего мужчину в сугробе и не понимала, что ее заставило остановиться. Мужчина был жив, но ему было плохо, возможно инфаркт, подумала Ирина. Странно, что она еще стоит рядом с ним. Зачем она стоит, что мешает ей сделать шаг в сторону и слиться с остальными прохожими? Она точно знала, что должна пройти мимо.

Через час его подобрал проезжавший мимо патруль. Мужчина еще был жив. Ирина всё это время находилась рядом. Когда его укладывали на носилки, мужчина приоткрыл глаза и спекшимися губами прошептал: "Спасибо, что постояли... рядом...".

Странное чувство не покидало Ирину целый вечер. Что-то она сделала не так, не по правилам. Вообще-то могли и оштрафовать. Новое чувство, которое испытала Ирина, называется, нет, называлось..., вот-вот вспомню, нет не вспоминается, вертится на языке, ну, такое простое совсем слово...  Вспомнила - сострадание! А что, ничего звучит! По-старинному. Удивительно, что слова забываются и умирают так, как уходят из употребления ненужные вещи. А она вспомнила, хотя и не должна была. Сострадание не входит в палитру ее эмоций. Не предусмотрено матрицей, заложенной в нее. Почему же она испытала это чувство, а затем и вспомнила это слово? Сбой в системе? Испытывая неприятное беспокойство, Ирина открыла дверь своей квартиры-бокса.

- Тебе разогреть кашу? - Ирина сердито подвинула тарелку и вдруг заметила, как мать сильно постарела. А когда она зачем-то сама намазала ей бутерброд и положила рядом конфету - мать подняла на нее удивленные светлые глаза и тихим голосом спросила: " Ты здорова? Все в порядке, Ириша?". Вообще-то разговоры на такие отвлеченные темы не были заложены с систему их взаимоотношений. Избыточны. Вот зачем она разогрела кашу? Никакой необходимости. Она должна накормить и всё. Эта ее функция и она в ней заложена. А основная функция Ирины - отдохнуть после трудового дня, а завтра продолжить работу. Функция матери - доживать, не обременяя Ирину дополнительной заботой - как-никак отработанный организм. Функция дочери - расти, получать нужные знания, чтобы потом заменить Ирину, как функцию. Все просто. Откуда такое беспокойство? Ирина еще раз подумала о том мужчине в сугробе. В его глазах была... , ага, вот еще одно старое слово вспомнилось - благодарность. Что происходит? Откуда всплывают эти слова?

Ненужные слова, непривычные эмоции - зачем? В итоге, чуть не пропустила любимый сериал. А завтра ответственный день - дочери исполняется 14 лет и ей должны вживить новый чип. Как никак подростковый возраст - нужна коррекция любого экстремального поведения. Подростки - группа риска. Ирина, как ответственная мать и член общества, понимает всю важность задачи и очень рада, что государство помогает ей воспитывать ребенка.

Вечер прошел стандартно и обычно - как всегда проходили подобные вечера после трудового дня. Правда, любимый сериал, рекомендованный к просмотру с прошлого года, не принес ожидаемого успокоения и расслабления. Ирина лежала с открытыми глазами и чувствовала, что мать за перегородкой тоже не спит. Дыхательная гимнастика, мантра позитива - не дали результата и Ирина, оставив все попытки уснуть, погрузилась в совершенно непривычное для себя состояние - она начала думать.

Её маленькая семья, ячейка, как принято было называть такое совместное проживание родственников, была структурирована по типичному образцу. Все роли распределены оптимальным образом, по принципу стабильности, выживаемости и удовлетворения потребностей каждого члена за счет внутренних ресурсов. Ирина - глава этой ячейки, несла ответственность за всех, выполняя главную задачу подобных ячеек - не обременять государство своими проблемами, тем самым обеспечивая стабильность всего общества в целом. Мужа у Ирины не было, и матрица отечески ограждала Ирину от попыток устроить личную жизнь. Это было не целесообразно в данном случае для уже сложившейся ячейки. Всё и так стабильно. Либидо снижено до приемлемого уровня – вполне достаточного, чтобы не пускаться в рискованные любовные приключения, но и не настолько низкого, чтобы выходить в тапочках за хлебом. Мать получает вполне нормальный уход, дочь учится, стараясь выполнить программу образования, необходимую для грамотного потребителя. Всё нормально! Вот только откуда это щемящее чувство беспокойства? Только сегодня Ирина заметила, как сдала мать. Совсем старуха. И этот сегодняшний мужчина в сугробе... Новые чувства и старые забытые слова...

Скоро Новый год, подумала Ирина и вдруг почувствовала, как что-то горячее скатилось по щеке прямо в ухо. Когда то давно они ставили елку на каждый Новый год. Мама, папа и маленькая Иришка - их собственный маленький мир. Она всегда ждала этот волшебный праздник. Ирина долго не могла простить отцу, когда он сказал, что такой взрослой девочке пора перестать верить в Деда мороза. В тот Новый год елки не было. Все каникулы она просидела дома перелистывая глянцевые журналы, которые кто-то из соседей выложил в подъезде за ненадобностью. Ирина мысленно примеряла на себя наряды, подбирала макияж и украшения, зачитывалась гороскопами и очень интересными статьями о том, как сделать карьеру, как добиться успеха, как обольщать мужчин. Это был недоступный роскошный мир, где женщины вечно молоды и обольстительны, а мужчины богаты и благородны.

А какие интересные советы по подбору одежды, построению правильных отношений с парнем или с другими людьми - почему, например, нельзя доверять подруге. Вот мама ничему такому ее не учит, а только ругается с отцом и ходит дома в затрапезном халате. Нет, она обязательно попадет в этот сказочный мир!  Никогда не будет жить, как живут её родители!

Ирина вдруг поняла, что она вспоминает свою жизнь, которую уже давно забыла. Воспоминания вносят сумятицу в души людей, заставляют сожалеть об ошибках, корчиться от неприглядных некрасивых моментов, которые есть в жизни каждого человека, а главное, воспоминания заставляют сравнить то, к чему ты стремился в молодости и чего в итоге достиг. В голове мгновенно пронеслось - институт, неудачное замужество, рождение ребенка, развод, переезд на окраину, вынужденная непрестижная работа, смерть отца, бедность. Совершенно ненужные и неконструктивные эмоции, и поэтому воспоминания не предусмотрены. Не предусмотрены матрицей.

- Ты плачешь? - мать неслышной тенью присела на край кровати. Сухая ладонь осторожно погладила ее по мокрой щеке.

- Ирина, беги! Бери дочь и беги! А я уж как-нибудь...

------------------------------------------

Ирину резко качнуло вперед и глянцевый журнал свалился под ноги. Она открыла глаза. Машина остановилась  рядом с Елоховским собором.

- Извини, какой-то идиот подрезал, - Никита заботливо посмотрел на спутницу. Вечерняя предновогодняя Москва оцепенела в привычно-безнадежной пробке.

- Ты окончательно решила? По-моему, это глупо. Бросать работу в таком престижном издании только потому, что тебе вот просто неохота рекламировать и писать про эти проклятые чипы? Брось! Ерунда! Это что-то из области фантастики. Обычный платежный механизм. Или мониторинг давления у гипертоников. Ведь это здорово! Представь...

-Я уже представила! У меня очень! Хорошее! Воображение! - Ирина опустила стекло - медленный новогодний снег падал и падал, заштриховывая машины, прохожих, деревья; приглушая звуки, делая пространство нереальным, постепенно превращая город в театральную декорацию. Из собора едва доносились звуки хора. Шла вечерняя служба.

- Господи! Что ждет всех нас?- подумала Ирина. Что ждет этих людей, спешащих по тротуару суетливой толпой, что ждет Машку? Завтра ей исполняется 12 лет. Её и Никиту?... Нет! Решено! Если она ничего не может изменить, то участвовать в этом она, по крайней мере, не будет! Взгляд скользнул по витринам, толпе, грязным сугробам, постепенно укрывающихся свежим снегом, по чему-то черному, непонятному в сугробе, с неестественно вывернутой ногой.

- Никита, смотри! Мужик в сугробе. Лежит! Может быть ему стало плохо? - Ирина приоткрыла дверь машины.

Никита перегнулся через Ирину, пытаясь разглядеть обочину. - Ну, пьяный какой-то или бомж. Тебе что? Больше всех надо? Сейчас уже поедем. Сядь! - почти кричит он, видя, что Ирина выходит из машины. Осторожно вступив в черную жижу, она легко перелезает через ограждение и, проваливаясь дорогой замшей в сугробе, подходит к черной фигуре на снегу. Никита видит, как она склоняется над ней, минуту смотрит на лежащего, выпрямляется, потом снова склоняется, и подкладывает под голову глянцевый журнал. Сегодняшний номер. Еще минуту стоит. Машины начинают движение, Ирина медленно возвращается и садится.

- Ну, что, помогла несчастному? - с иронией говорит Никита, трогаясь.

- Ему уже это не нужно. Он мертв.

Некоторое время они едут молча. Машина сворачивает к Казанскому вокзалу.

Ещё не осознавая до конца, что она собирается сделать, Ирина просит Никиту остановиться у вокзальной площади рядом с метро и выходит из машины, оставив его в раздраженном недоумении.

- Чёрт с ней, пусть добирается как хочет. Пусть даже на метро.- Никита видит, как Ирина идет к вокзалу и скрывается за входом "Пригородные кассы".

- Ничего, разберется, добрые люди помогут, как пользоваться городским транспортом, - злорадно думает он. И вообще, надоело! Вечером позвоню, узнаю, как добралась. Небольшая встряска не помешает.

Уткнувшись в грязное окно, в котором она видела лишь свое отражение, Ирина не заметила как проехала по всей восточной части Москвы, выехала за город и, вдруг осознав, что для метро она слишком долго едет, оглянулась вокруг. Полупустая электричка ползла по рабочему пригороду, развозя по домам уставших людей. "Осторожно двери закрываются, следующая остановка Люберцы 2" - О, боже! До следующей остановки Ирина тряслась в тамбуре и не раздумывая выскочила на Люберцах 2.

Повертев головой по сторонам и переждав грохот уезжающей электрички Ирина с ужасом поняла, что попала в очень неприятную ситуацию. Безлюдная платформа была щедро залита холодным неоном.

" Машиниста маневровый локомотива на 10 путях - связаться с диспетчером!" - прогремело откуда-то сверху. В ответ раздалось какое-то неразборчивое мужское булькание - маневровый локомотив был чем то недоволен. Металлическая судорога прокатилась по составу и товарняк, медленно набирая скорость исчез, открыв бесконечные пути.

На противоположном конце платформы торчала будка билетной кассы. Неприветливая девица в окошке кассы подчеркнуто любезно сообщила, что электричек не будет долго - технологический перерыв, и со злорадным любопытством уставилась на Ирину.

- А что тут есть из транспорта? - с надеждой спросила Ирина, чувствую себя во власти это девицы.

- Ничего нет, это вообще-то железнодорожный узел - сортировочная. - Ирина обернулась - по обе стороны платформы сплошные цистерны товарняков, жилья не видно.

- А такси? - теряя надежду и чувствуя, как струйка холодного пота проползла по спине, спросила Ирина.

- Так никто не поедет, здесь одна грунтовка, навигатор просто не покажет. Сейчас, попробую достать Толика, может приедет. - обнадежила девица.

- Ты чо, тупой! - кассирша шепотом кричала в трубку. Ты чо, придурок, забыл сколько мне должен? Давай! Ехай! Чтоб через 10 минут был здесь! Занят он, казёл! - уже более миролюбиво закончила она, нажав на отбой.

- Щас приедет! Чай будете? - в окошко кассы высунулась рука с дымящейся кружкой.

-С-с-спасибо! - Ирина, стараясь унять дрожь, натягивала перчатки.

Только когда выехали на шоссе, Ирина расслабилась и откинулась на замусоленную спинку сидения. Фанерные елки с дедами Морозами, надоевшие ещё с ноября и заляпанными дорожной грязью по самые бороды, мелькали до самой Окружной. Согревшись в салоне раздолбанных жигулей с удушливым запахом дешевого ароматизатора, Ирина задремала.

-----------------------------------------
До самого дома Ирина спала. Укачанная мягким ходом такси бизнес-класса.
Расплачиваясь с респектабельным таксистом, Ирина подумала, что домашние наверняка беспокоятся, а у нее как назло сел телефон. Правда, уезжая из гостей, и уже садясь в машину, она попросила хозяев позвонить Никите и предупредить. Выходя из лифта она увидела Никиту в дверях. На его лице притворно свирепое выражение мешалось с откровенной радостью.

-Ты где была? А телефон у тебя, как всегда, разряжен. - Он сгреб ее в объятия и буквально внес её в квартиру.

- Машка, выходи давай! Мама приехала! - Никита приоткрыл дверь в ванную и оттуда донесся девчоночий визг: "Ой, сюда нельзя! - я без лифчика!" Дверь ванной распахнулась и Машка в одних трусах и босиком повисла на Ирине.

- Ты где шляешься, мамулечка? - горячая щека дочери прижалась к ее холодной щеке. - Бабушка приходила, тебя не дождалась. Они с Мариванной пошли в Елоховку на службу.

- А бабушка нам пирог принесла, с капустой!  - раздался уже из кухни радостный голос дочери. Хочу пить чай с пирогом!

- Ты не очень то налегай на пироги, особенно на ночь - Ирина только сейчас почувствовала как ей стало хорошо и спокойно.

- От капусты грудь растет,- авторитетно заявила Машка. У меня будет грудь, как у Джессики Симпсон.

- Какие же вы у меня дурёхи! Две дурёхи на мою одну бедную голову. - Никита разливал душистый горячий чай.

- Мам, а нам сегодня на психологии рассказывали про треугольник Карпмана.

- Да? И что ты думаешь по этому поводу?

- Да ерунда все это! Треугольники бывают только любовные, мам! Как у меня с Денисом и Андреем.

- Боже мой! - подумала Ирина, у неё совсем уже взрослая дочь. Завтра ей исполняется десять лет.

Поздно вечером Никита сказал те самые слова, которые давно ждала от него Ирина.

- Совет да любовь! - Ирина от неожиданности отстранилась от Никиты. - Меня здесь нет, я только в туалет. - дочь демонстративно на цыпочках протопала мимо.

Был канун Рождества.


Рецензии
Небольшая миниатюрка "Вживление" в тему - http://www.proza.ru/2013/02/07/1163

Игорь Гудзь   12.07.2017 08:07     Заявить о нарушении
На это произведение написано 6 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.