Конец эпохи. Часть 2

Все стало вокруг голубым и зеленым В ручьях забурлила запела вода Вся жизнь потекла по весенним законам Теперь от любви не уйти никуда, не уйти никуда... --  Пел с экрана  влюбленный Велюров из Покровских ворот.

Москва дышала любовью и весной - никто не ждал подвоха. Да, весна в Москве действовала на нервы, заставляла задуматься о тщетной суете, в которой я погрязла и расставляла свои приоритеты. Аспирантура..., а не послать ли ее на... ко всем чертям! Дорога в МИРЭА казалось всё более длинной и неудобной, соблазны города все желанней, встречи с друзьями всё необходимей. Но аспирантура давала свободу. Одна мысль, что вновь придется ходить на службу - "С девяти до шести нет счастья в личной жизни!" - останавливала меня от необдуманных решений. Свобода, которую давала аспирантура - это было свободное время - главный и невосполнимый ресурс.

Свобода без денег - это свобода только абсолютно продвинутых, или окончательно двинутых, к которым я явно не принадлежала. И когда мне предложили принимать вступительные экзамены по математике во ВТУЗе, я сразу согласилась. Это принесло небольшую сумму в дензнаках и искушение в виде откровенной взятки за поступление. Грехопадения не состоялось не только по причине полной неготовности будущей грешницы стать таковой, но главное, по причине моей полной невменяемости. Короче, я даже не поняла, чего от меня хотели. Святая, святая женщина!

Еще на две недели я устроилась работать на хлебозавод недалеко от дома. Работа была непыльная, в дурманном мареве свежевыпеченного хлеба. С 8 до 10 утра, я и еще две девицы, принимали заказ на хлеб от булочных, детских садов, больниц, воинских частей и даже тюрьмы. Перед каждой их нас стояли по три телефонных аппарата, которые беспрерывно звонили. Через два часа голова была чумная, а еще через два дня я разродилась рацпредложением. Я поняла, что если звонить будут только те, чей заказ меняется, что случалось крайне редко, то утренние два часа мы будем проводить в относительном комфорте, за чаем и приятной болтовней. Две недели мы кайфовали, поглощая свежие булочки за бабским трепом. Уходя, я получила в знак благодарности от девиц два килограмма свежайших натуральных дрожжей.

- Зачем мне столько, - сопротивлялась я.

- Самогонки нагонишь, - удивлялись они моей непонятливости.

 Денег набралось достаточно, чтобы отчалить на Юга. Лето было в самом разгаре, для полного счастья не хватало только цельного трикотажного купальника. И я отправилась на Кузнецкий.  В общественный туалет. Торговая площадка этого удивительного заведения, располагающегося в полуподвальном помещения, жила своей, напряженной жизнью. Серьезные тетки, явно что-то продающие, но ничего не предлагающие напоказ, пугали своей неприступностью. Рядом змеилась очередь в кабинки. Тетки и очередь - это были два чужих, враждебных лагеря, представители которых мешали друг другу и обливали друг друга сдержанным презрением. Не сумев взять верный тон с самого начала, я пристроилась к очереди, чтобы разобраться в обстановке, для вида посетила кабинку и ...с облегчением ретировалась.

Очередь в кассы Курского вокзала встретила меня вполне крымской жарой без явных признаков морского бриза. Слова "кондиционер", мы тогда не знали, Крым был наш и для покупки билета не требовалось никаких документов. Мужественно отстояв три часа в потной очереди впритирочку и получив билет в плацкарту до Симферополя, я вернулась домой.

Квартира гудела от южного говора, столы в кухне были завалены фруктами с рынка. Пахло салатом оливье. В трехлитровых банках на полу стояли цветы. В коридоре покрасневшая от возбуждения Люси, виновато заглядывавшая мне в глаза, пробормотала: что это ее друзья с Калининского рынка. Люси влюбилась.

Гурзуф - место московской тусовки в Крыму.  Небольшое местечко на побережье, где на центральной площади помещалась только почта и два автобуса. На горе по вечерам рок-н-роллился Коктейль-холл, а в международном молодежном лагере "Спутник"  на танцплощадку стекалась вся московская и немосковская толпа отдыхающих. Культ пива, которое наливалось из пивных автоматов прямо в трехлитровые банки или даже в ласты. Я не была любительницей пива и плавала до одурения в море. Я любила Гурзуф за компактность, отсутствие городского транспорта и привычную московскую публику. Надо сказать, местные москвичей не любили и сдавали комнаты москвичам с неохотой. Не любили за снобизм, за московское акание, необщительность и просто потому, что москвичи. Снять комнату с соседями  стоило 1 рупь. Неудобные удобства - во дворе. Если повезет, летний душ. Но главное - море!

За два дня до отъезда на Юг, у меня собралась небольшая компания из бывших одноклассников, решившая отметить наступление Великой жары а Москве. Жили мы рядом, многие с родителями в таких же коммунальных квартирах. Собирались вскладчину, как было принято тогда и небольшой бюджет подразумевал только пиво и креветки. Мороженные креветки - огромный дефицит, так и не удалось купить, тогда  мы обошлись бутербродами. Пиво  охлаждали в ванне с холодной водой. Все было просто, без претензий и довольно весело. Трое из нас учились в аспирантуре, Маргарита мечтала поступить в очередной раз в Щукинское и декламировала Шекспира, остальные работали инженерами в различных НИИ.

Все были свободны, беззаботны и безденежны. Травили "политические анекдоты" - жанр устного народного творчества, делились впечатлениями о книжных новинках, слушали музыку. Главное, что нас отличало от современной молодежи 10-х годов следующего тысячелетия, был инфантилизм, вполне объяснимый и оправданный и полная беззаботность. У нас не было проблем с деньгами, потому что их не было, не было и возможности их заработать. Можно было только сэкономить, но экономить мы научились только с возрастом.

Не волновали нас и проблемы безопасного секса - спид, гепатит и прочая гадость появились гораздо позднее. Мы могли спокойно бухнуться в траву Измайловского парка, не заботясь об энцефалитных клещах, мы не очень боялись милиционеров и никогда не носили с собой документы и паспортов. Мы не планировали путешествия по миру, отдыха в Турции "all inclusive", образования за границей, не строили бизнес планов. Нас не страшила безработица, не беспокоила невыплаченная ипотека.  Мы были свободны от многих проблем, которые лежат сейчас тяжелым грузом на современном молодом человеке. Мы были свободны в своей несвободе, такой привычной для советского человека, что мы ее часто не замечали. Свободны от выбора. Из поколения в поколение из человека вышибалось естественная потребность принимать свои решения и жить, делая свой выбор. Мы были этого лишены. Патернализм - вот как это называлось, но тогда не было этого слова.

Цензура становилась все жестче, литературные новинки западных авторов появлялись в "Иностранной литературе" в микроскопических дозах, сам толстый журнал распределялся только по подписке на предприятиях. Свободной подписки на "Новый мир" тоже не было. Ходила по рукам полная версия "Мастера и Маргариты" без купюр в машинописном варианте. С упоением читали латиноамериканцев Хулио Кортасара и Маркеса. Вышел новый роман Ч. Айтматова "И дольше века длится день". Параллельно процветал самиздат. Книжные магазины были забиты подарочными изданиями "Малой земли", "Целины", "Возрождением" да-ра-го-го Леонида Ильича.  В период литературного дефицита мы больше читали, чем сейчас, когда все доступно. Последний читательский бум пришелся на конец восьмидесятых и начало девяностых. Я помню, как я по ночам читала вышедший роман Пастернака "Доктор Живаго", от потрясения глотая слезы и обнимая спящую дочь.  Но это уже было позже.

В то жаркое лето я приняла личное судьбоносное решение и сдала билеты на Юг. На деньги, предназначенные на отдых был куплен полуспортивный велосипед "Спутник". Все это произошло после той памятной вечеринки. Лето я провела в жаркой и душной Москве, на велосипедных прогулках по Измайловскому парку.

А осенью умер Брежнев и началась новая эпоха. А для меня началась новая жизнь.

Сейчас другая, новая Москва, в которой живут совсем другие, новые люди.


Рецензии
Классная вещица у Вас получилась! Как в молодости побывал. Аспирантура в МЭИ, метро "Авиамоторная" - чуть не оказался там в момент той аварии, станция "Новая" - квартирка-то была в Косино..., все написанное - правда! Все ощущения, как будто мои собственные.
Язык сочный, яркий, в то же время образный и без дурацких заумствований. В затухающем от возраста мозгу мгновенно проявляется картинка - что свидетельствует о несомненном литературном даре автора. О таланте пока не говорим...!?
Буду читать дальше! Именно читать! Многое я здесь просматриваю, извиняюсь за неприличное слово, ...треками, абзацами по-нашему. Поскольку часто с первых строк становится ясно, что дальше. А эту вещь пришлось прочитать..., даже очки как-то мгновенно нашлись! Сами на глаза запрыгнули!
И может быть главное - сейчас мне нравится больше, именно потому, что есть выбор..., есть свобода, чтобы там не пели коммуняки. Свобода -это ВСЕ, за нее люди жизнь отдавали!
А тогда мы были просто молоды....

Игорь Гудзь   09.07.2017 08:01     Заявить о нарушении
Игорь, мне очень приятно получить такую рецензию от Вас. Самое смешное, что писала для тех, кто хочет снова в совдепию, а получилось уж слишком лирично. Честно не хотела. Надоело наблюдать молча за созданием мифа о советской действительности.

Галина Быковская   13.07.2017 18:05   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 3 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.