Сердца четверых глава 58

                РАЗОБЛАЧЕНИЯ



Не успел Лешка переступить порог своей квартиры, как получил от матери:

- Это было самое большое безумство с твоей стороны сынок, какое я могла ожидать. Что у тебя  с Женькой? Накой она тебе?

- Мама, мы просто разрисовывали комнаты в загородном доме – и все. Ра-бо-та. Больная фантазия моей мамы – вот причина, по которой я не сказал, что еду с Женькой. Откуда ты вообще узнала?

-  Земля, конечно, большая, но Киев – не очень! Я узнала – это так, комар укусил за ухо, вот как Василисе с этой новостью «хорошо», я только догадываюсь. Евгения, видать, специально мать прислала, чтобы та воду помутила.

- Вот делать ей нечего, - Лешка не верил в такое коварство бывшей девушки. - Ты так говоришь, словно я закоренелый изменщик, а Женька интриганка. Были у меня сомнения, что не стоило затевать эту поездку.  Я сначала Коврова Димку хотел в напарники взять. И договорились уже, а у него  вдруг форс-мажор. Такая халтура, мама, не всегда попадается.

- Садись, ешь и мигом к жене в роддом. Ей будешь все рассказывать и оправдываться. Кстати, ей нельзя волноваться, так что поаккуратней, - Светлана Валерьевна понимала, что  как бы она ни ругала сына, тому все равно будет мало. Лешку она сильно любила, чтобы долго на него сердиться.

- У Василисы все нормально? – спросил Лешка.

- Пока да. И все стараниями Толика, молодец, парень. Хотя у самого столько проблем. Ванька, брат его меньший, Гулин муж в больнице, - и пока Алексей ел с любовью приготовленный матерью суп и котлетки, Светлана Валерьевна живописно рассказала, как Василиса оказалась в роддоме раньше срока.

-  Вот я здесь наготовила Василисе, - Светлана Валерьевна указала на пакет с компактно упакованными контейнерами с домашними блюдами. – Заедешь в магазин, купишь  еще ряженки, плюшек,  воды негазированной и фруктов, лучше яблочек. Я не знаю, как ты там будешь оправдываться, но старайся  сына, нельзя беременных обижать. Лисочка – девочка умненькая, к твоему счастью. Да и моему, наверно.

К счастью Алексея, Василиса пребывала в хорошем настроении. Автором этого настроения была Настя. С вечера  от скуки эта выдумщица сделала  несколько пышненьких цветков из красной бумаги, а ночью незаметно, пока дежурившая на этаже медсестра отошла от своего поста, прицепила их к фикусу, стоящему в коридоре.  Фикус рос в страшненькой кадке, все его щипали, кому не лень, поэтому потрепанные листья торчали в разные стороны. А тут – красивые цветы появились! Вроде бы, как сдуру зацвел. Кто в биологии понятливый, сразу докумекал, что на фикусе цветов не бывает.  Но многие ходили и удивлялись : «Во, фикус, как красиво цветет!»

-  Отпад, какие все по ходу лоховатые, - комментировала  Настя. -  А из фикусика зашибись, какая елочка может получиться. Надо Диме сказать, чтобы салфеток припер побольше и еще цветной бумаги, - рассуждала Настя, изучая надоевший вид двора из палатного окна. – Снежинок на окна пришпандерю и  гирляндочек нафигачу.  Эта мадам из пятой палаты  посоветовала арттерапию замутить. О, еще краски попрошу с кисточками. А че? И фотик  выклянчить надо. Фоторепортаж из роддома. Потом в какую-нибудь газетенку продам. Вот так люди и звездятся. А то в бесславии здесь помру, не удосужившись даже родить толково.

Настя выглянула из-за двери палаты и жестом подозвала  Василису. Когда та подошла и посмотрела в сторону фикуса, то не улыбнуться не могла – начмед, Мария Петровна, щупала бумажные цветочки и оглядывалась, не видит ли кто.

- Зашибись. Аж страшно.  Она по ходу весь курс биологии в институте проспала, - Насте дай только медиков  пошпынять. – Прикинь, если она  в анатомии так же хреново шарит, как в ботанике?

- Топазова Василиса, муж ждет  внизу, - сообщила медсестра Танечка, тихонько подойдя с другой стороны коридора.

- Тьфу ты, Таня, я чуть не родила, –  Настя и впрямь немного испугалась.

-  Да все отделение уже молится, чтобы ты наконец-то родила, - откровенно призналась Татьяна.

- Такой светленький или черненький? – спросила Василиса, думая, кто пришел: Лешка или опять Толик.

- А у тебя их два? Хорошо живешь, подруга. С Настасьей полежишь,  и третий привидится. Бегом, а то скоро обед и тихий час.

Лешка  виновато отвел глаза и протянул жене пушистую мягкую белоснежную мишку-подушку.

- Прости. Замело, я так перепугался, что не выберусь из того Львова, - начал Алексей. Василиса взяла подарок и аккуратно поправила:

- Не выберемся…- специально уточнила Василиса, имитируя  легкую ревность и некоторую обиду.

- Вась, ты же понимаешь, что я  и Женька… это нереально… в прошлом и давно… я только твой до конца моих дней.  Готов искупить, - он почувствовал, что Василиса не сердится и позволил себе ее поцеловать. – Я дико соскучился. Все, больше так не буду.

- Прощаю, если малыша я называю, ага? – решила схитрить Василиса. – Не дуйся, не именем моего папы или твоего.

- А каким же, просто интересно? – Лешке действительно было интересно, какое имечко подобрала Василиса для еще не рожденного сынули.

- Федор!  - выдала  Василиса и начала анализировать реакцию мужа.

- Это имя того, кого ты  любила? – что подумал, то и спросил. Червь ревности все же подтачивал сердце Лешке.

- Нет, это имя моего врача, который будет принимать роды. Хороший человек и  имя красивое.

- Вроде ничего. Феденька, Федор Алексеевич, - примерял Лешка все варианты звучания имени. – Нормально. Пацан, тут мамка тебе имя подогнала  хорошее, ты там как? – и Лешка погладил круглый  живот жены. В ответ малыш резко толкнулся.

- Леш, он меня сейчас запинает, - убрала руку мужа Василиса. - Нарисовал… нарисовали хорошо? – спросила, чтобы смять Лешкино разочарование .

- А, это, конечно, - Лешка пустился рассказывать, как он разрисовывал зал, как краски плохо ложились на стену, поэтому пришлось сначала вскрывать  ее основой, а затем  наносить рисунок. Василиса слушала и пыталась понять, что она чувствует к Лешке. То, что факт его пребывания во Львове вместе с Женькой не разбудил в ней и капли  ревности,  говорило, что любовь к нему не родилась пока. Возможно, родится вместе с  сыном. А если нет?

- Целую ночь  нам с Женькой пришлось провести  на вокзале. То она спала, то я попеременно, чтобы деньги не сперли. Мы дико боялись, что придется еще одну ночь так кантоваться, - признался  Лешка. – А потом я позвонил домой, а мама говорит, что ты в больнице. Как на углях ехал назад.

- Леш, мне не важно, сколько ты  денег зарабатываешь, важно, чтобы ты был честен со мной до конца.  Неужели сложно говорить правду, а не скрывать, врать, выкручиваться?

- Лады. Я всегда буду говорить, с кем  и куда поехал, - согласился Лешка.

- Временно придется с поездками  завязать. Я здесь набросала, что нужно Федору Алексеевичу, - Василиса протянула  Лешке список на листике. Лешка пробежался глазами  по нему и  спросил:

- Что такое пеленальный столик? Он какой? Как выглядит?

- Светлана Валерьевна расскажет. С ней можешь поехать покупать. Тебе будет проще. Надеюсь, справишься. Коляску пока не покупай, потом, когда родится, - Василиса смотрела на Лешку, внимательно ее слушающего, и ловила себя на мысли, что все же любит его, но какой-то еще непонятной любовью.

***
Толик давно почувствовал в Анжелике перемены. Она стала более независима, иронична, осторожна и изысканна в одежде.  Толик наивно списывал  все эти перемены, особенно курсы французского языка, на  личностный рост жены. Анжелика и до рождения Тишки любила пощеголять в чем-то этаком красивом, чтобы  подчеркнуть свою эффектность, а теперь это переросло в каждодневную потребность.  После родов в ней появился зрелый шарм с недосказанной загадочностью. В большинстве случаев такие перемены могли свидетельствовать о наличии у жены любовника.  Толик, как и любой мужчина, не очень хотел быть обманутым, хотя сам понимал, что жене должного внимания ни днем, ни ночью уже давно не уделяет, поэтому часть вины, причем самая большая, в принципе, лежит на нем. Но осознавать, что у него за спиной Анжелика  спит с другим, – не хотел.

Толик не уехал после неудачной встречи с поставщиками вместе с Давидом, а отогнал машину чуть дальше от стоянки перед отелем и вернулся в гостиницу. Девушка на ресепшене, как показалось Толику, откровенно соврала, когда сказала, что не знает, куда ушла интересующая  его женщина. Пришлось раскошелиться, чтобы  девица по секрету  шепнула, что ее просил не говорить  француз из номера № 456.

-  Первая цифра – это номер этажа. Только если устроите дебош, я вызову милицию. И я вам это не говорила, - включила «моя хата с краю» девица.

- Само собой. Обижаете. Я культурно разберусь. Не в моих интересах бомбить вашу гостиницу, - пообещал Толик. 
Пока он поднимался на четвертый этаж, упорно пытался представить мужчину, который делит постель с его женой. Анжелика не бросилась бы в объятия кого попало, знала себе цену. По крайней мере, со спины это был большой мужик, но зимняя одежда часто  преувеличивала габариты. Когда Дени открыл дверь номера и увидел Толика, он все понял, и даже в уголке рта у него появилась ироничная улыбка.

- Привет, - Толик тоже узнал в Дени  француза, которого пришлось не так уж давно возить по Киеву. – Началось все с интереса к Киеву, а закончилось  интересом к моей жене? Где она?

- Ты разминулся с Анжелик. Только что ушла, - спокойно ответил Дени и даже отошел, чтобы Толик мог обойти весь номер и убедиться в том, что француз не врет.

- Ну и славно. Дома с ней поговорим. А че так быстро справились? Анжелика не любит быстрого секса. Или ты ее как-то по-особенному ублажаешь? Экспресс-метод? – Толик пытался побольнее уколоть иностранца, но тот был слишком невозмутим.

- Я знаю, что ей нравится, а что нет. Но с тобой не стану обсуждать ее предпочтения. Это хорошо, что ты сам понял и пришел. Она бы не решилась  еще долго, а так вроде бы  есть повод. Давай сядем и поговорим, - Дени  указал рукой на диван у  небольшого столика. Толик  бросил свое пальто и уселся. Дени закрыл двери в номер и присел напротив Толика. После бокала хорошего красного вина Толик понял, что Дени совсем не такой уж коварный, как казался первоначально.

- Анатолий, я и Анжелик любим друг друга. Ваш брак изжил себя. Признайтесь себе откровенно, что он вас тоже тяготит? - начал  Дени.

- Кому признаться, тебе? Не помню, чтобы в личные психологи нанимал. А ты в курсах, что у нас с ней ребенок. С Тишкой как?

- Любой суд отдаст ребенка матери. Он слишком мал, чтобы остаться с отцом. Не беспокойтесь, я достаточно обеспеченный человек, чтобы дать все необходимое Тихону.

- То есть ты  моего сына завезешь во Францию? Наглый ты мужик, Дени. Вперся в чужую семью и, как паразит, разрушаешь ее, подгребая все под себя.

- Я разрушаю? Нет, Анатолий. Крепкую и надежную семью ничем не разрушишь. А если рушится, значит  что-то не так внутри. Анжелик достойна большего, чем ты ей предлагаешь. Это невероятная женщина.

- И чем же она тебя так приворожила? Что ж вы такие падкие на наших баб, а? Свои не ахти, вот  и воруете наших?
 
- Почему же воруете? Я заплачу много денег, чтобы развод был быстрым. За разрешение на вывоз Тишки тоже получишь круглую сумму, - Дени знал положение дел Толика. – У тебя будет столько, сколько нужно, чтобы не быть зависимым  от  Давида плюс на мерседес хороший хватит.

- Ты думаешь, я продам жену и сына? Как мелко, Дени, как мелко. Запомни одно, развода не будет, и лучше бы ты ехал в свою Францию, - Толик сгреб свое пальто и вышел из номера. Внизу, на ресепшене попросил, чтобы вызвали такси. Сначала поехал в салон на Столичном  к Давиду, там с ним напились и Давид завез Толика в стриптиз-клуб, считая, что танцы аппетитных танцовщиц, у которых  краски на лице было больше, чем одежды на теле, смогут развеять его тоску и печаль. Не развеяли. В час  ночи Толик, пьяный и несчастный, заявился домой.   Анжелика приготовилась его отчитать по первое число, но услышанное  изменило планы.

- А Дени неплохой мужик. Не спрашиваю, что ты в нем нашла, понимаю.  Француз, уже классно, не нам, быдлу, чета. Богат, как  не знаю кто, по крайней мере, согласен тебя с Тихоном купить с потрохами. Я ему не нужен, а то и меня бы прихватил. А что, садовником на лихой конец. Ему садовник нужен?

- С тебя садовник, как из меня балерина, - таким Толика Анжелика не видела еще никогда. Ей даже жалко стало мужа.

- Не надо. Балерина из тебя вышла бы неплохая. Зря ныла, что поправилась. Для Дени ты похудела прилично. Молодец! Не-е-е, мужика ты себе классного оттяпала. По морде видно, не из гулящих. Благословляю, езжай и живи в своей Франции. А чего ты его раньше не встретила? Припозднилась.

- Да уж. Тогда бы ты  со спокойной душой затянул в постель свою ненаглядную Василису, - это вертелось на языке у Анжелики.

- Дура. Для счастья нужно, чтобы любили двое. А она  Лешку любит. Ребенок скоро родится… Я ж не Дени, в чужую семью не полезу.

- Не зарекайся. Может случиться, что и тебе придется лезть в чужую семью… Ты пьян. Отоспись, завтра поговорим, - Анжелика не столько для Толика, сколько для себя брала тайм аут.

Утром Толик был не так многословен, как ночью.

- Энжи, я хорошо тебя знаю. С Дени вряд ли интрижка. Да и судя по времени, у вас с ним это долго уже продолжается. Ты женщина взрослая, делай, что хочешь. Только Тишку не получишь, и не мечтай.  Да и на фиг твоему Дени чужое дитя, вы своих  скоро родите.

Вот именно этих слов  Анжелика больше всего и боялась.

Продолжение http://www.proza.ru/2016/12/22/213


Рецензии
«Всё смешалось в доме Облонских..."

Ольга Смирнова 8   05.02.2019 17:58     Заявить о нарушении
Похоже на то)

Ксения Демиденко   06.02.2019 00:14   Заявить о нарушении
На это произведение написано 8 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.