Палата

      На больничную койку Сашка угодил сразу после ноябрьских праздников, которые он  провел у родителей. Еще в гостях почувствовалась  боль в желудке, которая с каждым днём все  усиливались. Боли в желудке наблюдались у него и раньше, впервые проявившись в самом начале срочной службы в  армии, буквально через две недели после призыва. Там, во время занятий по защите от оружия массового поражения, сержант, проводивший занятия и знавший о его недомогании, с иронией спросил:
     - что, живот болит?
     - Да - ответил Сашка, надеясь, что его освободят от занятий. Однако, он ошибался.
     - Так, слушай мою команду! Вспышка справа! - скомандовал сержант.
Сашка упал ниц лицом на пол ленинской комнаты, в которой проводились занятия, влево от предполагаемого места взрыва, прикрыв голову руками  для защиты её от воображаемого теплового излучения.
     - Молодца - произнес сержант и скомандовал:
     - вспышка с фронта!
     Сашка, превознемогая боль, сделав полуоборот на месте, упал в противоположную  сторону от воображаемого взрыва. Дав ещё пару вводных, сержант удовлетворился и Сашка встал в строй. И всё-таки, вечером, перед отбоем, его отвели в медсанчасть, небольшое одноэтажное здание. Поднявшись на  крыльцо медсанчасти и нажав кнопку вызова, стали ожидать появления её сотрудника. Молодая листва деревьев, подсвеченная желтым светом фонаря, отливала золотистой зеленью на темно-синем фоне неба, сгущающихся сумерек теплого июньского вечера и успокаивающе  действовала на Сашку. Вскоре дверь  открылась и на крыльце появился высокий светловолосый солдат крепкого телосложения без головного убора, ремня и расстегнутым воротом гимнастерки, обнажившим белизну подворотничка. Выслушав Сашку, он сообщил, что начальник медсанчасти отсутствует, но по его мнению причиной болей у Сашки является пониженная кислотность. Он дал Сашке два пакетика с порошком аскорбиновой кислоты для приема на ночь и утром. К утру  боль существенно утихла, а после приема утром содержимого второго пакетика прошла полностью,  не напоминая о себе в течение всей дальнейшей службы, несмотря на непривередливую солдатскую пищу.
      По увольнению из армии он продолжил учёбу в институте и работу в заводском КБ, проживая на квартире и питаясь в общепите. И хотя он стал следить за своим питанием, избегая жирной и острой пищи, через некоторое время он почувствовал боли в желудке, которые носили не острый характер и он постепенно свыкся с ними.    
      И вот теперь, спустя несколько лет, ситуация неожиданно обострилась на столько, что лишила его трудоспособности. По возвращению, выйдя на работу, он целый день просидел, корчась от боли за рабочим столом, не в состоянии что-либо делать,  а в конце рабочего дня пошёл в заводскую поликлинику. Там, пожилая женщина-врач, после расспросов и прощупывания живота, написала направление в больницу с предположением воспаления аппендицита и вызвала дежурную машину скорой помощи.    
      По пути в больницу водитель, чертыхаясь при объезде рвов и траншей, в связи со строительством в микрорайоне, изрек:
      - сейчас, немцы, вряд ли бы тут прошли!
     Сашка согласно поддакнул. Примерно через полчаса пути машина   остановилась в сквере, где  сквозь  обнаженные ветви деревьев желтело солидное здание больницы дореволюционной постройки. Водитель провёл Сашку в достаточно мрачное, слабо освещенное помещение приемного отделения с запахом карболки и, передав его дежурной медсестре, покинул больницу. Сашка стал дожидаться дежурного врача, который вскоре появился, средних лет, невысокий и кряжистый, с крупной головой, покрытой редеющими вьющимися каштановыми волосами, уставший и раздраженный. Узнав от медсестры о прибытии больного, он резко направился к Сашке.
      - Что у вас? – обратился он к Сашке недовольным тоном.
Сашка протянул ему переданную заводским врачом записку. Прочитав её, он спросил:
      - где болит?
Сашка показал ему место боли.  Он резкими движениями своих мускулистых рук с закатанными по локоть рукавами халата стал прикасаться к Сашкиному животу, надавливая на него и  вопрошая:
      - здесь болит? А здесь?
      -У вас обострение гастрита – изрек он раздраженным тоном, а  затем, что-то написав на направлении, отдал его Сашке со словами:
      - передадите это своему врачу.
      Сашка понял, что может идти и с чувством облегчения вышел из больницы. И хотя до этого ему не приходилось бывать в этой части города, после расспросов, через некоторое время ему удалось выйти на магистральную часть  и вскорости добраться домой. Слегка перекусив, он лег спать, а на утро прибыл к своему врачу и передал записку. Прочитав записку, она пошла консультироваться с другими врачами. Сашка чувствовал себя по-прежнему плохо. Любое напряжение, кашель, даже смех, вызывали у него боль в области солнечного сплетения. Наконец, после всех консультаций ему дали направление в терапевтическое отделение больницы, находящейся по месту жительства. Там, во время приема, после его осмотра, молодая женщина-врач, покинула его и через время вернулась в сопровождении седовласого, солидной внешности врача. Она подвела его к Сашке и он, после довольно пристального осмотра,  успокоил её, развеяв её опасения на счет  воспаления аппендицита. После чего Сашка попал в палату терапевтического отделения, в которой ему пришлось провести две недели.
      Большая палата на десять коек с высоким потолком в больнице довоенной постройки, выглядела неуютно. Разделенная пополам проходом от входной двери до противоположного ей окна,  с заставленным пакетами и баночками с продуктами подоконником. С обеих сторон от прохода стояли кровати с прикроватными тумбочками. Сашкина кровать была вторая от окна в правом ряду от входа. В палате его встретила разновозрастная и "разношерстная" публика. Тут были и молодые, примерно его возраста и значительно старше, интеллигентные и простые люди. Среди них сразу бросался в глаза  сухощавый мужчина среднего роста, лет шестидесяти, с изможденным лицом и хриплым голосом. Его кровать, крайняя у окна, в противоположном от Сашки ряду,  была постоянно у Сашки на виду.   Непоседливый, он больше других двигался по палате, делился своим опытом и новостями, чем находился на своем месте. На его продолговатом бледном, изрезанным морщинками болезненном лице, с ровным и длинным, вытянутым вниз носом, выцветшими голубыми глазами и зачесанными назад поредевшими  русыми волосами, постоянно выражалась неудовлетворенность. С его слов, ему при язвенной болезни желудка, "авансом" восемь лет лечили печень, а дознался он до этого, когда с обострением попал в институт неотложной хирургии, где его заставили проглотить "телевизор" и обнаружили язву желудка, которую успешно прооперировали. Сашку  забавляла простота его суждений.
      Сашка молча присматривался к соседям по палате. На соседней с ним кровати, у окна, лежал плотный старик,  переживавший, что его скоро могут выписать домой к немощной жене.  Напротив Сашки, рядом с язвенником, лежал невзрачный мужчина - инженер исследовательского КБ, а рядом с ним молодой рослый голубоглазый блондин с аккуратной прической, поступивший накануне праздников. Со  слов блондина, его бригада шабашников, в которой он работал, получив перед праздником расчёт, решила гульнуть. Вечером 6 числа в больницу его доставила скорая помощь с признаками сердечной недостаточности.  Ему сразу назначили капельницы,  как и чуть ранее прибывшему соседу,  постоянно стонувшему инженеру КБ.  "Ну, вот, так к утру мы с ним и дойдем" – поведал парень Сашке свои мысли на тот момент. Однако, все обошлось благополучно и парень уже готовился к выписке, а его соседу ещё требовалось лечение. Далее, ближе к входной двери, лежал достаточно подвижный, невысокий коренастый сорокалетний брюнет, с вьющимися волосами и у стены возле входа располагалась кровать высокого долговязого шатена, регулировщика одного из предприятий города. Напротив него, через проход, располагался молодой худощавый паренек с реденькой светловолосой шевелюрой, а рядом с ним достаточно рослый, солидный мужчина,  с густой копной седеющих волос и редким именем Арнольд. Каждый со своими проблемами. У регулировщика с печенью, у паренька - с пищеварением, а у Арнольда - с сердцем.
      Во время обхода, лечащий  врач, сухонькая старушка лет семидесяти, при осмотре Сашки долго допытывалась у него, не употреблял ли он спиртное:
      - вы, пили? - вопрошала она.
Сашка не знал, как отвечать на её вопрос, так как две рюмки за столом не считал, чем-то значимым.
      - Что значит, пили?- недоумевал он.
      - Две рюмки за столом, разве это много? - продолжал он.
      - Сколько, сколько? Да я этим количеством всю слизистую себе обожгла бы! - восклицала старушка.
     - Да, прямо-таки!- не сдавался Сашка.
Она прописала Сашке атропин, витамины В6 и В12 в виде инъекций и уже перед обедом пришла медсестра делать уколы.
     - Куда будем делать уколы? - спросила она.
     - Что значит куда?– в ответ спросил Сашка.
     - Это внутримышечные, можно ягодицу, а можно в руку – ответила она.
     - Если можно в руку, то лучше в руку – обрадовался Сашка, которому очень не хотелось обнажать свою ягодицу в палате.
     Однако, несмотря на начатое лечение, вопреки его ожиданиям, ведь в армии хватило двух пакетиков аскорбиновой кислоты, боли первое время сохранялись, что вызывало у него сомнение в эффективности лечения. Утром следующего дня, во время  общения, он не смог удержаться от смеха, который болезненно отозвался в солнечном сплетении, а собеседник, заметивший  это, выразил ему сочувствие.  Во время  обхода Сашка пожаловался лечащему врачу на боли и тщетность лечения.
    - что же, вы, хотите? - изумилась старушка - для этого необходимо время!
Сашку это мало обнадежило, но постепенно боли стали уменьшаться. Как-то медсестра,  пожилая словоохотливая женщина, бравшая клиническое анализы, спросила:
    - ты, знаешь какая у тебя кислотность?
    - Мне говорили, что пониженная – ответил Сашка.
    - Ты, проверял?
    - Нет, разве, что в детстве.
    - В таком случае необходимо сдать анализ.
    - Это, что, кишку глотать? - с беспокойством спросил Сашка.
    - Да!
    - А, если я не смогу её проглотить?
    - У меня таких не было - безапелляционно заявила она.
     Она оказалась права. Во время обследования, своими решительными действиями, не давая Сашке опомниться, в паузах между судорожными конвульсиями, она протолкнула через его гортань зонд и Сашка, ещё периодически икая, постепенно приспособился к этому состоянию. Кислотность оказалась незначительно пониженной. Уже позже, через два десятка лет, на приёме у врача, на вопрос:
    - какая у вас кислотность?
     Он уверенно ответил:
    - пониженная.
 В ответ, врач снисходительно улыбнулась:
    - у вас не может быть пониженной кислотности, так как по всем описанным вами симптомам, у вас язва, а она не может быть при пониженной кислотности.
     Впоследствии Сашка ещё не раз сдавал этот анализ и понял, что кислотность - величина не постоянная. Но это было значительно позже, а в тот момент получил подтверждение поставленного ему в армии диагноза и был поражен проницательностью армейского фельдшера.
     Дело пошло на поправку и он уже с большим вниманием реагировал на происходящее в палате, единственным досугом в которой было домино и досужие разговоры.
     - Если кто-то скажет, что в их доме нет мышей или насекомых - говорил регулировщик, проживавший в многоэтажке - никогда не поверю!
Сашка, для которого квартира была даже за пределами его мечтаний,  было трудно понять, как можно быть недовольным, имея жильё.
     - Неудовлетворенная женщина, как мигера, не даст отдохнуть, стучит, гремит посудой, а удовлетворишь её как следует, совсем другое дело! Ни стука, ни грюка!- продолжал регулировщик.
     -Да - поддержал молодой паренек у двери, у которого, как выяснилось, накануне предстояла свадьба, и он переживал, что не успеет до неё выписаться.
     - Да, не переживай ты! - успокаивал его язвенник - Другую найдешь!
А узнав, откуда родом невеста, стал настойчиво его отговаривать.
     - Я тебе серьёзно говорю, не вздумай!  Там, если мужик идёт домой и ничего с собой не несёт, то ему говорят - иди назад и вернись, хоть, пьяный! А что она тебе может приготовить? Самое натуральное кацапское щи! Я тебе вот, что скажу, ты, хоть в самый последний момент из машины выскочи! - ерничал он.
     - Да, нет, она уже в положении - добродушно отвечал паренек.
     - Тут уже ничего не поделаешь- поддерживали его другие.
     - Когда же ты успел? – спросил Арнольд, глядя на щуплую фигуру паренька.
     - Да, это дело не хитрое! – вставил кто-то.
     - Хитрое, не хитрое, а это нужно уметь! Помню, как в молодости, раз пять за ночь! – продолжал Арнольд.
     - Да, у нас до двенадцати доходило – усмехаясь, ответил паренек. Арнольд сконфуженно замолчал, не найдя ничего в ответ. 
     Через пару дней его  проведала невеста, достаточно рослая, властная девушка, с подругой. Это сразу почувствовалось, когда она, заглянув в палату, обратилась к пареньку, с требованием выйти к ней.
     - Эх, не слушаешь ты меня! - сокрушался язвенник.
     Спустя много лет, Сашка неоднократно встречал этого паренька, превратившегося в крепкого упитанного мужчину с бронзовым отливом блестящей головы плавно переходящей в шею. Они постоянно приветствовали друг друга, но в разговор не вступали.
     В выходной проведали и Сашку его друзья с женами, приподняв ему настроение. А вечером в палату зашла дежурный врач с требованием убрать с подоконника все принесенные продукты во избежание пищевых отравлений.
     - А где же хранить? - послышались возмущенные голоса.
     - В холодильнике - ответила дежурная.
     - Так он один на этаж! - не сдавались больные.
  Тут со своей кровати приподнялся язвенник.
     - Вот, Панов, - демонстративно обращаясь к нему, произнесла врач – он у нас не впервые и знает это правило. Не так ли, Панов?
     - Когда я лежал в институте неотложной хирургии - вдруг не спеша, хриплым голосом начал Панов - так там, тридцать человек отправились в столовой курьятиной!
     - Что вы говорите, Панов?! У нас такого не может быть - и вышла под гул и смех из палаты.
     - Курьятиной, чуть ли не курвятиной! -  потешался регулировщик.
   Вечерами всей палатой ходили смотреть премьеру сериала "Рожденная революцией" по телевизору, установленному в вестибюле этажа, вызвавшую живой интерес. Как-то, вернувшись в палату после просмотра очередной серии, он к своему удивлению обнаружил, что инженер КБ спокойно лежит на своей кровати, а на вопрос Сашки, почему он не смотрит сериал, ответил:
     - сейчас нет хороших фильмов!
     - Почему? - удивился Сашка.
     - Потому что кино стало средством наживы - ответил он.
  Сашке было не понятно, кто персонально на этом наживается и промолвил:
     - нет, это хороший фильм.
Как-то в разговоре с ним коснулись Панова, и Сашка с иронией высказался о глотании Пановым "телевизора".
    - Это зонд на основе волоконной техники - пояснил инженер. Сашке  этот термин был незнаком и он отметил эрудированность инженера. Уже позже ему пришлось столкнуться с таким зондом, когда молодой врач, сменивший в заводской поликлинике предыдущую, выдавшую ему направление в больницу, предложил Сашке обследование в обкомовской больнице, о которой Сашка был наслышан, но никогда в ней не был. Сашка сначала оторопел.
     - Каким образом? - поинтересовался он.
     - Мой товарищ, с которым я работал в гастроэнтерологическом отделении, сейчас работает там. Я  напишу ему записку и он примет вас - объяснил врач.
     - А зонд большой?- забеспокоился Сашка.
     - Нет, не очень.
     - Как обычный, для взятия желудочного сока? – успокоившись, спросил Сашка.
     - Нет, больше.
     - Тогда я не смогу его проглотить!
     - Да, не беспокойтесь вы - стал он успокаивать он Сашку,
     - там все предусмотрено. Вам дадут в рот капу и обработают обезболивающим раствором гортань для устранения рвотного рефлекса - окончательно убедив Сашку.
     Приехав по указанному адресу, он увидел в ухоженной парковой зоне больничный корпус на фасаде которого красовалась табличка: "Областная больница №1". Сашка подумал: "Может, ошибся адресом?" Но, рядом ничего похожего на медицинские учреждения не было, и Сашка понял, что это и есть та самая обкомовская больница, о которой не раз приходилось слышать. Он не ошибся. Кроме него были еще люди на обследование и, судя по их общению между собой, это были работники партийно-административного аппарата . Зайдя в кабинет, Сашка осмотрелся и довольно быстро его взор упал на зонд, лежащий на манипуляционном столе, который он уже мысленно представлял. Он поразил Сашку своими размерами. Впоследствии они совершенствовались, уменьшаясь в толщине, не превышая толщину обычного зонда для определения кислотности. А пока Сашка абсолютно не представлял ни самого зонда, ни принципа его действия.
      Скуку в палате развеивал неугомонный Панов. Сашка сначала не вслушивался в его рассказы, но постепенно его скрипучий голос стал доносится особенно отчетливо, когда он повествовал о малоизвестной депортации чеченцев и участии в операциях на Западной Украине. По всей вероятности он служил в частях НКВД и на его долю выпало участие в них.  Как понял Сашка, Панов был конвойным в эшелоне, депортировавшим чеченцев.
      - Вот стоишь среди  них,  а они все говорят  на своём языке.  Может они договариваются убить меня, а я этого не знаю. Глаза у всех горят, что у них на уме - неизвестно. Просто жуть! – возбужденно повествовал Панов.
      - По пути на Воркуту, эшелон делал остановки, на которых высаживали несколько семей, и эшелон шёл дальше – резюмировал он.
     Боевое крещение, по его словам, он прошёл в Западной Украине, в противостоянии с повстанцами, которых регулярные части загнали в лес.
     - Смотрю - рассказывал Панов - молодые парни в белых рубахах бегут в сторону леса. "Стреляй!" - кричит мне командир, а я не могу. Только, когда они, добежав до леса, начали отстреливаться, смог нажать спусковой крючок.
     -А как в ходе операций нам приходилось уничтожать в селениях всех собак, так как они не позволяли нам бесшумно заходить в них. А если из окружённой частями заимки (землянки) послышалось пение гимна:" Ще не вмерла Украина..."- значит за ним последует взрыв, вздымающий заимку в воздух вместе с повстанцами - не переставал удивлять Панов.
     Сашке, выросшему в России и слышавшему об этом впервые, известие о существовании какого-то гимна было непонятным и он попытался расспросить Панова об нём. Однако, как оказалось, некоторые, более старшие в палате, слышали о его существовании. Сашка вспомнил, что во время его срочной службы в армии были ребята с Западной Украины. Один из них, дотошный и добродушный,  невысокий и круглолицый крепыш Петр Иванович, в обиходе - просто "Бандера". Другой, долговязый и неуклюжий, с явными признаками плоскостопия, про которого ходила молва, что он, к недоумению многих сослуживцев, сам изъявил желание служить, несмотря на противопоказание. Сашке трудно было представить в них потомков бандеровцев, как и трудно было разглядеть казачью  колоритность в чертах служивших с ним ростовчан. Ему хотелось представить их в образе бравых казаков. Но их внешность никак не вписывалась в Шолоховские образы.  Ему казалось невероятным, чтобы так изменилась действительность.
      Постепенно в палате происходила выписка. Выписали будущего жениха, которому стало лучше, и  старика, Сашкиного соседа, несмотря на все его усилия остаться.
     - Мы же не можем держать вас вечно - говорили ему.
Неожиданно для многих, рослый блондин отказался от больничного.
     - А кому он его покажет? Бригаде? – пояснил недоумевающим в палате его сосед, коренастый брюнет.
     Также неожиданно стали выписывать инженера КБ, за нарушение больничного режима. Оказалось,  он скрытно взял со стола дежурной медсестры свою историю болезни и стал делать из неё выписки. Это вызвало недовольство администрации больницы и живое обсуждение в палате.
     Дошла очередь и до Сашки. Он уже полностью восстановился, боли прошли, не напоминая о себе. Однако, после обострения он не исключал их повторения и пытался получить рекомендации лечащего врача касающихся в том числе и о допустимости приема спиртного.
      - нет, вино я вам не советую, лучше немного коньяка, если уж так необходимо - ответила старушка.
     За две недели, проведенные Сашкой в больнице, сырая, слякотная погода сменилась,  покрыв все вокруг  белым снежным слоем. Свежий воздух, после двухнедельного пребывания в палате, опьяняюще подействовал на Сашку. Он спешил домой с надеждами и сомнениями, а под ногами хрустел смерзшийся снег.   


Рецензии
Уважаемый Роман! С большим интересом прочитал
Ваш рассказ на одном дыхании. Он понравился
мне, врачу, подробностью. А ещё и тем, как не
надо делать медработникам. Видны ужасающие их
ошибки, за которые мне стыдно. Ведь с самого
начала рассказа было ясно, что речь идёт о
серьёзнейшем заболевании, то есть, о язвенной
болезни Саши. Неужели тогда даже элементарной
рентгеноскопии желудка не было, во время
которой язву могли бы увидеть? А написано
прекрасным языком, читается легко, как по
маслу, никаких претензий, кроме похвалы.
Здоровья Вам, Роман, и успехов в творчестве.
С уважением, Виктор.

Виктор Сургаев   30.09.2019 05:36     Заявить о нарушении
Благодарю, Виктор, за оценку, тем более приятно получить её от медика! Возвращаясь к сути рассказа, о рентгеноскопии я упустил, хотя она имела место, однако "барий" - контрастное вещество - в стакане был в виде суспензии лишь на один глоток, а дальше рыхлая меловая масса, которую невозможно было пить. Поэтому рентгеноскопия результатов не дала. Полагаю это обратно же недоработка медперсонала, проводящего обследование. Возможно этот эпизод следует внести в рассказ. Надо подумать над этим, с благодарностью

Роман Заблудший   30.09.2019 17:28   Заявить о нарушении
На это произведение написано 6 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.